411

Фотографии афганской войны

БТР-152 принятый на вооружение в СССР в 1950 году. Находился в серийном производстве с 1950 по 1955 год. В некоторых странах мира находится в строю до сих пор.

Фотографии афганской войны Афганистан, СССР, Шурави, Фотография, Длиннопост

Какой такой павлин—мавлин? Не видишь, мы кушаем! )

Фотографии афганской войны Афганистан, СССР, Шурави, Фотография, Длиннопост

Время сна засчитывается в срок службы солдата и приближает её окончание. Хороший солдат умеет спать лежа, сидя, стоя и даже когда над головой низко пролетает "грузовик" ))

Фотографии афганской войны Афганистан, СССР, Шурави, Фотография, Длиннопост

Над горами гул твоих винтов

Ласково ласкает слух ребятам.

И глядят глаза из-под бинтов,

Вырвавшись из лап смертей косматых....

Фотографии афганской войны Афганистан, СССР, Шурави, Фотография, Длиннопост

Танк Т-62 из состава взвода танковой роты 191-го ОМСП, приданный подразделению 56-й ОДШБ. Афганистан, ущелье Вагджан

Фотографии афганской войны Афганистан, СССР, Шурави, Фотография, Длиннопост

Знатокам я думаю, не составит труда опознать образцы отличного трофейного оружия

Фотографии афганской войны Афганистан, СССР, Шурави, Фотография, Длиннопост

"Медицина" 12МСП 1МСБ. Герат 1986-1988 гг.

Фотографии афганской войны Афганистан, СССР, Шурави, Фотография, Длиннопост

«Грачи прилетели»... догадывался ли художник Саврасов, что это словосочетание обретет другой смысл )))?

Фотографии афганской войны Афганистан, СССР, Шурави, Фотография, Длиннопост

Сверкают белые клыки, приподнята губа.

Пусть знают все мои враги, что бой — моя судьба.

Фотографии афганской войны Афганистан, СССР, Шурави, Фотография, Длиннопост

Офицеры 111 ПДП уже полузабытой 105 Гв. дивизии летом 1979 г. В Баграме они осуществляли мероприятия по охраны аэродрома и обеспечению безопасности советских специалистов.

Наиболее подготовленное к войне в горно-пустынной местности соединение было расформировано к началу событий

Фотографии афганской войны Афганистан, СССР, Шурави, Фотография, Длиннопост

https://twitter.com/shuravi1979_89

Найдены возможные дубликаты

+20

Хороший солдат умеет спать лежа, сидя, стоя и даже когда над головой низко пролетает "грузовик" ))

И есть суп во время боя. Это я в самом правдивом кино про Афган видел. Раньше же ничего до этого не снимали.

раскрыть ветку 3
+3
А есть название у этого "правдивого кина"?
раскрыть ветку 2
+6

Канал Badcomedian, последний видос.

раскрыть ветку 1
+7

образцы отличного трофейного оружия

HK G3 и Lee Enfield SMLE

раскрыть ветку 1
+6
Поправка: Lee Enfield No.4
По кличке "Бур", легендарная вещь. Наши солдаты приписывалии ей удивительное могущество.
+14

я ошибаюсь, или военный неправильно держит трофейное оружие?

раскрыть ветку 6
+5
https://youtu.be/2ye3p1LidAA тут разведос популярно вам расскажет.
раскрыть ветку 1
+1

ну значит я ошибаюсь)

+4

Позирует же

раскрыть ветку 3
+4

Это мешает правильно приложить приклад к плечу?

раскрыть ветку 2
+12

Хммм....

Иллюстрация к комментарию
раскрыть ветку 9
+5
Грачи прилетели песня https://youtu.be/fOaTEDYJmi0
раскрыть ветку 1
0

Прослезился. Спасибо.

+1

Кстати - что они грузят в вертолет на этой фотке?

раскрыть ветку 6
+10

Цинки. Они раньше не красились, и были запаяны.

Иллюстрация к комментарию
Иллюстрация к комментарию
раскрыть ветку 3
+2
Похоже что миномётные мины. Слева одна лежит. Но не факт.
раскрыть ветку 1
+3

Знать бы - все ли, кто на фото, не погибли там?

+9

красивые места, но все испоганил ислам

ещё комментарии
+1
А чей череп под колесом?..
0

"Шурави" (фарси) -- советский. От арабского "шура" -- совет.

-2
Слава героям!
-4

Мой брат Каин был в далекой стране

Защищал там детей Пророка

Мой брат Каин вернулся спасать

Россию от масонов и рока.

раскрыть ветку 1
+2
ебанутся.... зоопарки открыли!
Иллюстрация к комментарию
-1

Вот нах было лезть в Афган? Показать величие? А в итоге войну просрали, хотя все задачи были выполнены.

Похожие посты
284

Афганские фото

А помните, как раньше? Вощённая бумага, потом цветная упаковка, а потом уж картонная коробочка. Лезвия и станки к ним из нашей жизни ушли как то незаметно.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Лица войны.Портрет с Гиацинтом

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Загадка уровень 1 (ср сложности)Что за орудие? Кто бойцы?

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

...я песчинка, я миг отгремевшей войны...

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Эта техника наверное, не самая узнаваемая, но я думаю ответ прозвучит быстро. Что за техника? Кто боец?

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Маленькие радости

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Лица войны.Мотоциклист

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Баянист развлечься хочет,

За бока баян берет!

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Что за "страшное" оружие носитель которого ЗиЛ ))?

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Мобильность зенитного орудия ЗУ-23 установленного на грузовом автомобиле, вкупе с возможностью стрельбы на больших углах возвышения, оказалась эффективным средством для отражения нападений на автоколонны в условиях горной местности.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

https://twitter.com/shuravi1979_89

Показать полностью 8
262

На войне главная награда – это жизнь

Рассказывает полковник Владимир Васильевич Осипенко:

На войне главная награда – это жизнь Афганистан, Шурави, Военные мемуары, Длиннопост, Война

Капитан В.В. Осипенко

К концу зимы 1985 года в Афганистане я отслужил ровно год и был начальником штаба 3-го батальона 357-го гвардейского парашютно-десантного полка 103-й воздушно-десантной дивизии.


Именно тогда впервые расположение нашего батальона «духи» обстреляли ракетами.


Мы тогда не слишком серьёзно к этому происшествию отнеслись – ну обстреляли… Но на следующий день «духи» накрыли нашу заставу уже во время дневного затишья.


У нас на дувалах были башенки. Между ними часовой и ходит. Тут прилетает снаряд и попадает в одну из башенок. А часовой-то только-только из неё вышел! В башенке стоял АГС-17 (автоматический станковый гранатомёт). Это, по сути, просто небольшой кусок железа.


Так вот этот гранатомёт после попадания в башенку восстановлению не подлежал. Мы ахнули – а если часовой находился бы внутри?..


Вот тогда-то мы и поняли, откуда прилетают снаряды, и какие они примерно. И главное, что мы поняли: чувствовать себя хотя бы в относительной безопасности мы больше уже не сможем. С нас как будто кожу содрали!


Вот на этом напряжённом фоне двое наших бойцов решили пошутить. Пошутили, прямо скажем, неудачно. Дело в том, что за доли секунды до взрыва слышится своеобразный свист. Вот они и свистнули. Ну как артисты, очень похоже. Сначала все попадали, а потом… им самим свистнули в ухо!


По расположению батальона мы теперь начали передвигаться с учётом того, откуда эти снаряды прилетали, – вот за этим дувалом не должно зацепить… и так далее. Это очень отвлекало от текущих задач и давило на психику.


При нападении на расположение одна часть бойцов должна была находиться в машинах, другая – в окопах. Командование батальона – в штабе. Но теперь мы тоже вырыли окоп, устроили в нём блиндаж, усилили перекрытия. Однако жить в постоянном напряжении невозможно.


Мы доложили о ситуации с обстрелами командиру 103-й дивизии, генералу Олегу Васильевичу Ярыгину. Комдив сказал просто: «Вот такая альтернатива: либо находите установку и получаете звание Героя Советского Союза, либо идёте под трибунал». И он не шутил. Мы ведь в Афгане вроде как защищали апрельскую революцию. Шёл февраль 1985 года, и тут в подбрюшье Кабула появляется реактивная установка, которая в течение четырёх секунд выпускает двенадцать снарядов, каждый из которых при удачном попадании может таких дел натворить!..


Все хорошо понимали, что не мы для «духов» – главная цель. Конечно же, для них важно было накрыть аэродром или же сам Кабул. А ещё лучше – какую-нибудь демонстрацию в годовщину апрельской революции. Легко было сосчитать: с февраля до апреля у нас оставался всего-то один месяц. Тут ещё и комдив «вдохновил»! Стали срочно собирать с застав бойцов и готовить их к выполнению задачи по поиску установки.


На заставах, расстояние между которыми километров пять, служба была организована так – треть в карауле, треть отдыхает, а треть всегда находится в засадах вокруг. Именно наши засады между заставами позволяли серьёзно затруднять передвижение «духов». Я эту боевую треть с каждой заставы снял и создал сводный отряд.


Изначально в нём было человек сто–сто десять. И вот эту сотню за две недели мы исшкурили, измызгали и истренеровали так, что – мама не горюй!..


Дело осложнялось тем, что служба на заставах обычно была относительно спокойной. Утром встал, покушал, пошёл на пост, в «ленточку» (колонна машин. – Ред.) или на занятия. Поэтому бойцы были хоть и накаченные, но немного вальяжные. Боевой рейдовой работы, как у боевых батальонов, которые постоянно ходили на войну, на заставах не было.


Те-то бойцы были поджарые, сухие, жилистые и, что самое главное, привычные к такой работе. Поэтому я стремился за время тренировок перевести своих бойцов в новый режим и подготовить их к тяжёлому рейду в горы.


Недалеко от нас была небольшая горушечка высотой метров двести. Вот её, родимую, все бойцы и штурмовали с полной выкладкой по десять раз на дню. После каждого подъёма – стрельба. Ставлю, например, задачу миномётчикам: «На горке ваша огневая позиция, время ограничено». И они с минами, с плитами от миномётов лезут в эту гору.


А пока они туда лезут, я уже даю им цель. Если в нужное время мина туда не прилетает – незачёт, вниз, и всё начинаем с начала… Первое время и близко от указанных целей мины не падали, и по времени люди не укладывались. В конце нашей подготовки они уже перекрывали эти нормативы.


Бойцы сами переставали пить и есть лишнее. И это не от самоограничений или понимания сложности задачи. Просто от запредельных нагрузок ничего в рот не лезло.


Выдержали такую подготовку не все – обратно на заставы я отправил пятьдесят человек. Кто физически не тянул, кто – морально. Но были и такие, кого я просто вынужден был взять, хотя они и не проходили все занятия. Это врач, авианаводчики, сапёры.


Всего в отряде под моим командованием, который вышел на поиск установки, было семьдесят семь человек.


Сам я физически был подготовлен хорошо. Физподготовка – это культ офицеров ВДВ и культ в квадрате – в разведподразделениях. Ведь у нас не принято показывать что-то на пальцах и говорить: «Делай, как я сказал». Можно только сказать: «Делай, как я».


Параллельно с занятиями мы прокручивали ситуацию и пытались определить, где именно находится установка. Знали всех местных «бабаёв» – всех бандитов, которые воевали вроде бы за нас.


Был у нас рядом отряд такого Маланга. Как-то зажали его в горах. С одной стороны у него – конкуренты по бандитским делам, с другой – наши войска. То есть пропадать ему в любом случае. И тогда он решил сдаться советским. Ему тут же форму выдали, звание и погоны капитана, оружие. Так он стал командиром афганской армии. Сидит рядом с нами в кишлаке, следит за нами, стучит «духам» на нас. Но мы-то это прекрасно понимали.


Как знали и то, что можно верить только тому, что он докладывает нам про тех «духов», с которыми сам враждует.


Наша разведка не спала ни днём, ни ночью – засекала трассы и определяла направление, откуда прилетали снаряды. Хотя наблюдение вели все. С момента пуска и обнаружения снаряда до взрыва проходило пять секунд. За эти мгновения наблюдатель успевал дать команду – все забивались в укрытия, и снаряд при взрыве уже никого не находил.


Невольно вспоминаются слова из известной песни: «Свистят они, как пули, у виска, мгновения, мгновения, мгновения…». Здесь это было и в прямом, и в переносном смысле.


И вот весь комплекс мероприятий по защите от обстрела дал свои результаты – ни раненых, ни убитых у нас не было. Хотя не обошлось и без везения, в том числе и для меня лично, вроде как с той лихорадкой и банкой-спасительницей.


На войне побеждает не тот, кто противника перестреляет. Побеждает тот, кто противника передумает, переработает и перетерпит. Кто не боится черновой, грязной, нудной каждодневной работы и её выполняет, не расслабляясь ни на секунду.


Параллельно мы получили данные аэрофотосъёмки. И в конце концов, по совокупности информации, определили район, где должна была находиться эта установка. Сложность была ещё в том, что установка оказалась, как выяснилось после её захвата, достаточно мобильной. Она разбиралась на блоки по два ствола и легко переносилась даже на спине.


Система подготовки у «духов» была такая. Весной, летом и осенью они базировались в горах и оттуда с нами воевали. Но зимой в горах долго не посидишь, и в холодное время они уходили на переподготовку в Пакистан. Там перевооружались. Их довольно толково готовили – я сам видел конспекты. Как раз вот такие отдохнувшие, укомплектованные и подготовленные «духи» и пришли с этой установкой. Пока что они к нам не спускались, а вели огонь издалека, пробовали новое оружие.


Самым опасным местом в нашем районе был Почехак. И там у них даже была тюрьма для наших пленных. И вот именно при обстреле из того района 3 октября 1983 года был убит начальник штаба нашего батальона майор Евгений Владимирович Дымов, на смену которому я должен был прийти.


Дело было так – приехал начальник штаба дивизии полковник Химич. «Духи» увидели какое-то шевеление и начали миномётный обстрел. Дымов прикрыл собой начальника штаба дивизии, принял на себя осколки и погиб.


Были времена, когда на эту заставу мы прорывались только с боем. «Духи» простреливали один из участков дороги, и проскочить на заставу можно было, только подавив огневые точки.

Вот именно в это место нам и нужно было попасть. Мы знали, что все тропы заминированы и простреливаются, что все перевалы прикрыты «духами» силой до взвода на каждом перевале.

О значимости нашей задачи говорит тот факт, что комдив организовал выход трёх или четырёх разведотрядов. Вне зоны нашей ответственности, но в интересующем нас секторе, они заваривают войну для отвлечения внимания. А мы тихо, на мягких лапах, выходим в район предполагаемого нахождения установки.


А выйти незаметно практически невозможно. Вокруг нас – царандой, кишлак, ХАД, да ещё и бандиты Маланга. Как только тронешься, сразу пойдут сигналы «духам». То золу они высыпают по ветру, то что-то поджигают, то какие-то фонари ставят. Вышли из положения мы так – послали к царандоевцам людей, нашли повод, чтобы они собрались вместе – вроде как праздновать что-то. Местных контрразведчиков пригласили к себе. А сами вышли ночью в противоположную сторону, по заминированным оврагам. Там были сделаны проходы между минами, но идти ночью нужно было точно след в след. Рассчитывать на успех операции мы могли только в том случае, если бы нам удалось не засветиться. Для «духов» мы просто растворились. Для страховки сделали круг по долине, разбились на три группы и по трём разным маршрутам двинулись в горы.


Только начали подниматься – тут у меня «сдыхает» сапёр. «Не могу идти, – говорит. – Почки болят». Я ему двинул в ухо, только шапка покатилась! Говорю: «Давай, чадо, снимай всё, что на тебе есть». Я взял автомат, один боец забрал его рюкзак. Я же – начальник штаба, поэтому рядом со мной всегда писарь. И он как раз за сапёром следом поднимался. С размаху он надел сапёру шапку и говорит: «Ещё раз уронишь – получишь уже в рыло». Жёстко это, конечно. Но выхода другого не было – из-за одного человека могли сотни пострадать. Я-то не мог его оставить ни одного, ни с таким же солдатом. Если оставлять – то должен быть при этом офицер. А у каждого из офицеров наверху, на перевале, расписана своя задача. То есть получается, что мы ещё ничего не сделали, а уже себя ослабляем.


Бойцам нечасто приходилось с сорока-пятьюдесятью килограммами за спиной ходить в гору. А шли мы ночью, да ещё – и по хребту. Это словно идти по перевёрнутой расчёске: справа – обрыв, слева – обрыв. Конечно, по тропе дойти можно было быстрее. Но именно там-то нас и поджидали. А на хребте всё-таки был шанс пройти незамеченными и не нарваться на мины.

За ночь успели подняться. Ветер дул на нас, и собаки нас не почуяли. Одна группа разведчиков спустились с хребта на перевал и обнаружила охранение «духов» – человек двадцать – в двух ДЗОТах (долговременная закрытая огневая точка.). «Духи» спали. Кого-то разведчики ножами зарезали, кого-то связали, заткнули рот и вытащили. И в это время стало светать.


За перевалом на небольшой горушке был «духовский» укрепрайон. Как только они нас заметили, то из ДШК (крупнокалиберный пулемет Дегтярева–Шпагина. – Ред.) по нам рубанули!.. Пленные «духи» стали разбегаться, пришлось их всех «положить». Сами мы забились по щелям… И начался бой.


Расстояние до «духов» было километра полтора-два. Они отовсюду нас достают – и из ДШК, и из безоткаток. Как раз тогда я первый и последний раз видел, как бойца бронежилет спас. Не знаю, что именно в него попало, но, когда бронежилет сняли, на спине у бойца был такой огромный синяк, что я его до сих пор помню! Не пробило бронежилет, хотя ДШК, по идее, должен был насквозь прошить всё.


Я вызвал огонь артиллерии ближайшей заставы. Артиллерия безоткатки «заткнула». Через полтора часа на позицию вышли и дивизионные «Грады» , которые тоже стали «духов» накрывать. Но «духи» хитрые, стали лезть под наш хребет и приближаться к нам. Мне огонь приходилось переводить всё ниже и ниже. И в конце концов залп-таки накрывает то место, где находился наш разведвзвод. Я чуть было не поседел, пока мне их командир, Ваня Лысевич, не доложил, что никого из них не зацепило, только осколками камней посекло. Но как он мне это докладывал, я до сих пор помню, – в очень крепких выражениях.


«Духи», укрываясь в складках местности, подходили всё ближе и ближе, пытаясь обойти и окружить нас справа и слева. Вот одна наша группа завязала бой, другая…


Бои злые, скоротечные… Сам я был в центре, наблюдал и управлял боем. Принимаю доклады, отдаю приказы. Но офицеры в группах опытные, да и бойцы были действительно очень хорошо подготовлены. Что-что, а в огневом контакте фору могли дать кому угодно!


«Духи» прочувствовали это на своей шкуре. Когда они подошли на нашу прицельную дальность, то моментально «сдулись», атакующий запал у них куда-то исчез. Забрали они убитых и откатились назад.


Наша задача состояла в том, чтобы из этого района «духи» не смогли вытащить по крайней мере тяжёлое оружие – безоткатки, ДШК, миномёты и, главное – установку!


Три группы я расположил подковой, и мы начали «духов» давить. Бой шёл в течение всего дня. Кроме артиллерии, мы навели на их позиции и авиацию. Но «духовские» ДШК накрыть огнём никак не удавалось, и они нашей разведке, которая залегла на перевале, не давали даже высунуться.


Когда начала работать авиация, два старших лейтенанта, Миронов и Сидоренко, со снайперскими винтовками спустились с высоты вниз, так что до «духов» осталось метров восемьсот. Залегли и дождались залпа ДШК.


Когда стреляют из такого крупнокалиберного пулемёта, сами пулемётчики даже шлемофон надевают – такой тут грохот стоит. Поэтому звук выстрела снайперской винтовки никто не услышал.


Дзынь – один «дух» отваливается от станка пулемёта. Другой подскакивает посмотреть, что происходит. Выстрел – и падает тоже… Тут остальные «духи» увидели, что у обоих дырки во лбу. Бросили ДШК и больше к нему не подходят.


После этого они поняли, что мы их огнём достаём. У «духов» началось какое-то шевеление, беготня. Видно было, что они начали уходить.


Ближе к вечеру наши группы скатились вниз, взяли основные огневые позиции и захлопнули «духам» выход. Среди убитых нашли главаря – Фаиза Мамата. Он в бою биноклем засветился. А наши разведчики вообще в это время были на их базе. Расположились в блиндаже в трофейных одеялах и спальниках – балдеют, греются.


Большую часть бойцов и командный пункт я оставил на хребте. Это высота примерно три тысячи метров. Наступила ночь, пошёл снег, стало ощутимо холодно. Огонь не развести – ведь мы не успели толком ничего проверить: не остался ли вблизи кто-то из «духов». А мы с ребятами на камнях, у меня спальника нет, только плащ-палатка. Но за предыдущий день все так вымотались, что я боялся только одного – как бы у меня бойцы не позасыпали и не позамёрзали!


А они, оказывается, затейники, вдобавок ко всему прочему сделали муляжи окопов и чучела из тубусов от снарядов безоткаток. Связали их крест-накрест, форму и чалму надели – получается «неспящий» часовой. Я в темноте на одно такое чучело почти наскочил – ну вылитый «дух» передо мной! Иду, всё внимание на него… Шевельнётся – пристрелю. Вдруг слышу, как зазвенела струна растяжки! Хотя в первую секунду срабатывает инстинкт самосохранения и хочется броситься на землю, но я замер…


Смотрю – мина чуть набок наклонилась… Видно, неплотно в лунке сидела… И так мне хреново сделалось! Кричу: «Крота» сюда!» («крот» – сапёр. ). А сам стою тихо-тихо. Мина-то была американская, без времени замедления. Когда на растяжку ставят гранату, тогда есть три с половиной секунды, чтобы что-то успеть сделать. А эта, зараза, взрывается сразу. Сапёр прибежал, чеку на место вставил – и всё нормально. Я ему: «Спасибо, браток, и прости, если что не так». А он: «Да ладно, проехали… Если бы вы мне тогда в ухо не дали, сам бы я вряд ли поднялся».


Даю команду: «Всем сидеть, до утра с места не сходить!» А сам думаю: «Мама рóдная, как это разведчики прошлой ночью умудрились именно по этим местам без подрывов пройти!..»

Утром на базе «духов» наши начали собирать трофеи. Трупов открытых нашли всего несколько, хотя окровавленных бинтов, разбросанных по всей базе, было полным-полно. По разведданным, «духов» в этом отряде было человек триста. Но сколько именно в момент нашего налёта находилось на базе, неизвестно. Может, часть ушла с нашими разведгруппами воевать, куда их комдив выманил.


Миномёты, ЗГУ, безоткатки, ДШК, снаряды – нашли всякого барахла немеряно! Карты в пластик закатаны, радиостанции, бинокли, фотографии девушек восточных, мыло душистое. Всё есть – а установки нет!..


Докладываю комдиву: отряд разгромлен, оружие захвачено, бойцы все живые! А он мне: «Ничего не знаю, ищи установку». Легко сказать – ищи! Ведь пропахать надо было территорию километра три в длину и полкилометра в ширину.


Начали мы искать. Но у «духов» складов-то никаких и не было! Всё их имущество было зарыто в землю и замаскировано камнями. Мы раскопали камни во всей округе. Так нашли схрон, а в нём – двенадцать реактивных снарядов. В другом находим ещё двадцать, в следующем – ещё что-то.

Искали мы пять дней. Всё есть, а самой установки нет! Наконец, привезли миноискатели, и через какое-то время мне докладывают: «Есть установка!».


Оказывается, «духи» секции от этой установки в могилы к своим убитым положили. Все детали в масле, по технологии упакованы. Начинаем секции собирать. Параллельно докладываю комбату. Он – мне: «Володя, тут идёт выставка трофеев, комдив выслал вертолёт». Проходит несколько минут, вертолёт – уже над нами, а мы… установку не можем назад разобрать! А целиком-то она в вертолёт не лезет!.. Уделались мы в этом масле, кое-как раскидали железки, забросили в вертолёт, и он улетел.


Утром приходит комбат – по тропке, не таясь, за двадцать минут. И говорит: «Володя, в отношении Героя – проблема. Когда начали командованию докладывать, кто захватил, как и что, стали данные собирать, то выяснилось, что у тебя за Афган нет ни одной боевой награды (к тому времени я был в Афгане уже год, а ничего не имел). Было бы хотя бы что-нибудь, могли бы дать. Да и никто к тому же не погиб, серьёзно не ранен у тебя… А, видимо, ещё лучше, если ты бы сам погиб, – тогда бы точно тебе Героя дали. А так… вроде не положено. Получишь орден Боевого Красного Знамени».


Вспомнил потом я нашего дивизионного кадровика, который меньше чем за год, не выходя из штаба, три ордена Красной Звезды получил!..


Думаю – ну и ладно, все целы. В то время мы так рассуждали: главная награда – это жизнь. Хотя, когда с товарищами встречаешься или за стол садишься, смотришь – а у кого-то целый «иконостас». Вроде на складе не отсиживался, за чужие спины не прятался… Однако никаких наград.


На следующий день нам дают команду спускаться вниз. В предгорье на броне меня встречает зампотех Лазаренко Виктор Павлович. Человек очень хороший, изумительный специалист. Смотрю – на нём лица нет. Спрашиваю: «Кого, чего?». Обычно так выглядит человек, когда кто-то погиб. Он отвечает: «Да нет, все живы. Просто комбата вызвали в дивизию за новой задачей для вас».


И мы, отдохнув всего-то шесть часов, опять начали круги по долине нарезать. Но перед этим поели мы плотно и немного выпили. На боевых никто у нас никогда ни капли в рот не брал. Но за возвращение выпивали, чего греха таить… А тут получается… вроде и вернулись, но через несколько часов снова надо идти. Поэтому выпили мы совсем по чуть-чуть, чисто символически. Но потом, когда мы уже в горы полезли, я эту несчастную рюмку долго проклинал, давала-таки она о себе знать.


К тому времени в Афганистане тактика была отработана такая. Интересующий район блокировали силами главным образом разведподразделений. Потом с грохотом и треском приезжала афганская армия. Она своим шумом и последующей проверкой кишлака производила сортировку местного населения. Те, кто с гор пришёл переночевать в кишлак, опрометью бросались обратно в горы. А там уже их поджидали мы…


И в этот раз отвоевали нормально, без потерь…


Комдив дал распоряжение: всех солдат и офицеров моей группы представить к орденам и медалям. Именно – всех. Приезжаю я в Кабул, интересуюсь, как дело обстоит. Мне отвечают:

«Всё нормально, всё прошло хорошо. Только ваша фамилия и вашего замполита вычеркнуты». Спрашиваю: «Кто вычеркнул?» – «Зам. по тылу».


Можете представить моё состояние… Возникло чувство какой-то обиды, несправедливости. За что? Что произошло? Я же выполнил задачу, никто у меня не погиб… Такие удачные выходы были нечасто даже в масштабе дивизии. Часто вхолостую ходим, потери бывают. Даже при желании не к чему придраться – всё получилось!..


Как раз в это время начинается партийное собрание. Ведёт его новый замполит полка. Его я видел, когда командир дивизии нам ставил задачу. И он с ходу начинает меня и комбата костерить!.. Мне досталось от него больше: я-то был секретарём партийной организации батальона. Вот, мол, приехали на восьмую заставу батальона (она от нас пятьдесят километров) проверяющие и нашли у старшины под кроватью флягу с брагой…


«В то время, когда весь советский народ и партия борются с пьянством, вы развели тут…». И так далее. Смотрю, комбат пьёт таблетки какие-то успокоительные. Спрашиваю: «Будете выступать?». Отвечает: «Нет». Он был отличный командир. Толковый и мудрый мужик, выпускник Академии, второй раз в Афгане.


Как потом выяснилось, поводом вычеркнуть из наградного списка нас с замполитом была именно та фляга с брагой. Зам. по тылу как член комиссии по представлению к наградам увидел наши фамилии и сказал: «Этих убрать».


Тут мне как шлея под хвост попала. Я вышел на трибуну и высказал всё, что думаю. Сказал о том, что тот самый старшина брагу делает не просто так, а чтобы на складе в дивизии ему давали гречку, а не «шрапнель» (перловая крупа. – Ред.). Сам он не пьёт, другим не даёт, и вообще таких ещё поискать надо – ранен, награждён, на второй срок сам остался. Высказался и про то, что весь дефицит – для начальства, а на заставах не хватает топлива, нет торговых точек, и приходится за каждой портянкой по минам с боем прорываться в дивизию, и так далее в том же духе.


Моя речь несколько раз прерывалась бурными аплодисментами – проблемы у всех были одни и те же.


Пока я выступал, два раза с места вскакивал замполит. Он понимал, что меня надо как-то осадить. И после окончания собрания он говорит: «Партийному комитету и командованию 3-го батальона остаться». А я был ещё и заместителям председателя парткома полка, поэтому спрашиваю замполита: «А мне куда?». Он отвечает: «А куда хочешь».


И потом посыпались на меня вопросы: «А почему у вас было в наличии только половина солярки от положенной?» Отвечаю: «Да потому, что половину мы сливаем, чтобы приготовить солдатам поесть. Сколько раз мы давали заявку, чтобы пришел «наливник» (бензовоз. – Ред.) с солярой, да всё без толку. Можете проверить у зам. по тылу». И на все свои вопросы такие он получил мои ответы. Поговорили, поговорили – в результате никакого взыскания нам с комбатом не вынесли.


Но потом целых два месяца по нашим заставам посланные замполитом комиссии собирали на комбата компромат. И на очередном заседании парткома замполит после доклада проверяющих выносит предложение: «Исключить из партии коммуниста Очеретяного за развал работы». За милую душу могли проголосовать, но на этот раз пронесло. Не поддержал замполита партком. После этого заседания комбата отправили в отпуск, а меня оставили вместо него.


А через две недели наш батальон начали хвалить. Видно, командир полка понял, что с персональным делом получается какой-то перебор… Потом меня перевели служить в Шахджой. Это двести километров от Кандагара.


А история с наградами закончилась так. Комбат прямой наводкой приходит к комдиву и говорит: «Товарищ генерал, вы приказали наградить весь отряд Осипенко орденами и медалями. Почему его и замполита из списка вычеркнули?». – «Как вычеркнули?».


Собирает комдив совещание, поднимает зам. по тылу и спрашивает его: «Товарищ майор, кто вас уполномочил отменять мои приказания?». Тот челюстью хлопает: «Ап, ап, ап!..». Комдив: «Со своей брагой потом разберётесь, а мой приказ должен быть выполнен».


В конце концов нас наградили. Но звезда Героя Советского Союза и орден Боевого Красного Знамени превратились в орден Красной Звезды.

http://blog.zaotechestvo.ru/2010/01/13/на-войне-главная-награда-–-это-жизнь/

Показать полностью
387

Афганские фото

Афганский кот Федя. Автор снимка - Игорь Шелдуков

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Разведчики МСБ 180мсп

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

В составе ОКСВА на вооружении 1415 ЗРП до 1986 года, находился Зенитно-ракетный комплекс малой дальности "Оса".

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Перевал на Джелалабад

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

1мсб,2-рота.70-гв бригада Кандагар.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Совместная операция второго разведвзвода 180 МСП с ·зелёными в январе 1987г. на Пандшере.


За пулеметом сидит Максим Таран (бывший Чемпион ВС среди юниоров по парусному спорту, родом из Евпатории; попросился в 781 орб, погиб в 1988 г. под Мирбачакотом ).


Справа на броне стоит заместитель командира разведвзвода Саша Хливный (умер в 2007 г.). Автор снимка Карцев. А

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

56-я Гвардейская десантно-штурмовая бригада перед боевым выходом, полковник Евневич Валерий Геннадьевич. Шоссе Хост-Гардез, ноябрь 1987 - январь 1988 года.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Серпантин на Джелалабад

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Оперуполномоченный ОО КГБ СССР по 108 МСД капитан Высоцкий В.С., редактор дивизионной газеты капитан Анисько С., стрелок-переводчик отделения охраны рядовой Хувайдилоев А.Р. Операция в провинции Логар, сентябрь 1987г.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Подорванная БРМ. Боевая операция юго-западнее Кабула, провинция Вардак, март 1987г.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Район Соляных дуканов. Я, начальник разведки полка Сергей Васильев и майор медслужбы Сергей Тетдоев. Дорога Тулукан-Кишим, провинция Тахар, сентябрь 1987г.


Автор -Виктор Высоцкий

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Операция на Черные горы. Район 17 сторожевой заставы (Дорога Кабул-Джелалабад). Провинция Кабул, март 1987г.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Выход ММГ-2 из Шерхана в Талукан. Январь 1982.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Главарь банды - Вадуд Пахлавон, район Соляных дуканов, провинция Тахар, лето 1987г.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Сержант Анатолий Якимов, командир отделения десантно-штурмовой группы (Термезская ДШМГ) ПВ КГБ СССР.Был тяжело ранен и скончался от ран в ноябре 1986 года.Награжден орденом Красного Знамени (посмертно).

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Дорога на Кандагар

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Моряки-пограничники 45-го отдельного дивизиона сторожевых кораблей ПВ КГБ СССР.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Дорога Саланг-Чарикар. осень 1986г.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост
Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Заместитель начальника ОО КГБ СССР по 108 МСД подполковник Резников Александр Васильевич, оперуполномоченный старший лейтенант Коровка Игорь Николаевич, заместитель начальника ОО КГБ СССР майор Черников Александр Павлович и оперуполномоченные капитан Высоцкий В.С. и капитан Ясюк Юрий Антонович. н.п. Баграм, 14 августа 1987 года.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

2-ой газнийский ОМСБ (177 ООСпН )

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост
Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Сафар и старшина 2 роты Емельяныч принимают солнечные ванны на дневке - Вторые Броды 13.02.1987

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Дух показывает мне укрепрайон местной банды. Операция "Тропа", дорога Талукан-Кишим, август 1987 года. Автор фото -В. Высоцкий

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

https://www.facebook.com/groups/874818255981851

Показать полностью 23
142

В Хост через перевал  Нарай

В Хост через перевал  Нарай Афганистан, Шурави, Военные мемуары, Длиннопост

Сентябрь 1985 года. Война в Афганистане полыхает по всей его территории.


На юго-восточной границе с Пакистаном, за сотню километров от Кабула, сражается гарнизон Хоста. Этот небольшой старинный городок, расположенный в широкой долине, — лакомый кусок для оппозиции.


Но 25-я пехотная дивизия афганской армии и пограничная бригада стоят насмерть, хотя обстановка с каждым днем становится сложнее. Боеприпасы и продовольствие на исходе, боевая техника на 60 процентов вышла из строя.


С Хостом единственная связь — воздушный мост. Но и эта связь с каждым днем становится все опаснее. Кольцо вокруг Хоста сужается. Командованием принято решение идти в Хост и провести колонну с боевой техникой, продовольствием и боеприпасами.


Но как? Из Гардеза, где размещен штаб 3-го армейского корпуса (АК) афганской армии, идет на Хост прямая, как стрела, бетонка, построенная советскими строителями еще при шахе. Все ее 80 километров проходят в горах, где проживают враждебные племена. Поэтому нам запрещено было и думать об этой дороге.


Было решено пробиваться по другому пути: Гардез — Нарай — Чемкани — перевал Нарай — Хост. Грунтовая дорога проходит вдоль границы с Пакистаном, по горным склонам и перевалам. Для разворота и маневра техники есть только одно место — перевал Нарай. Протяженность всего пути от Гардеза — 110 километров.


Хорошо одно: нас здесь душманы не ждут. Это потом, в конце 1987 года, была проведена операция “Магистраль” по запрещенной для нас бетонке. Пресса и телевидение широко освещали эту операцию, да и сам командующий 40-й армией генерал Громов объявил в своем интервью, что впервые за годы войны в Хост проведена колонна с продовольствием и боеприпасами. Ну ладно, впервые, так впервые.


А за два года до этого мы решили провести мощную колонну (9 танков, 12 БТР, 130 машин) в Хост через горы по дороге очень трудной, крайне опасной.


И провели!


Вот как это было. При главном военном советнике Министерства обороны ДРА была организована оперативная группа управления боевыми действиями, которую возглавил генерал-лейтенант Василий Инакиевич Филиппов.


Мудрый и душевный человек, талантливый полководец, он не шумел, не повышал голоса, но руководил четко и решительно. В группу вошли высокопрофессиональные офицеры всех родов войск, знающие свое дело, способные быстро реагировать на меняющуюся боевую обстановку. 


В Гардезе, в штабе корпуса, были решены все организационные вопросы, и с утра 11 сентября колонна двинулась на Чемкани.


Слева и справа маршрута войскам поставлена задача занимать господствующие высоты, чтобы не допустить прорыва душманов к колонне. Вскоре выяснилось, что один из батальонов 14-й пехотной дивизии (пд) исчез. По данным разведки, командир батальона с 60 процентами солдат перешел на сторону душманов.


Штабу 3-го АК была поставлена задача доставить колонну в Чемкани для усиления пограничного полка, дислоцированного там. Поэтому комбат, сбежавший к душманам, знал только эту задачу. О дальнейшем походе на Хост не знал никто, кроме нашей оперативной группы и командира корпуса.


С выступлением войск мы вылетели на вертолетах в Хост. Я просил генерала Филиппова оставить меня в отряде обеспечения движения, но генерал отказал. У меня были основания не доверять советнику начальника инженерной службы корпуса, который возглавил отряд обеспечения движения (ООД).


Мало того, что он только прибыл из Союза, но еще и гонора у него было многовато. Я не буду называть его фамилию, так как роль в этой операции он сыграл отрицательную, и незачем бить человека через столько лет. Итак, мы разместились в Хосте, в штабе дивизии, который расположился под горой крепости Матун.


Командир дивизии генерал Асеф — поджарый, высокий, энергичный человек, непререкаемый авторитет в Хосте — умело организовал местную власть и полк самообороны из местных жителей, наладил крепкое взаимодействие с погранбригадой. Все это позволило ему удерживать Хост в своих руках без помощи советской армии.


Мы быстро вошли в связь со всеми советниками частей и соединений, ведущих боевые действия. Все шло по плану. Колонна продвигалась вперед. Душманы оказывали сопротивление, но не очень ретиво. Они собирали силы, чтобы встретить войска в Чемкани. Но и здесь у них ничего не вышло. Колонна без потерь прибыла в Чемкани и без остановки двинулась дальше в горы. Душманы этого не ожидали, даже не заминировали дорогу.


Они поняли, что войска идут в Хост, и бросили силы на удержание перевала, но под натиском 14 пд и 12 пд отошли, хотя и успели обрушить полотно дороги на самом перевале. Дорога к перевалу петляла по склонам гор, то поднимаясь до облаков, то опускаясь к их подножию. Танки еле-еле умещались на ней. Машины шли на пониженных скоростях.


Тем не менее некоторые водители не справлялись с управлением, и машины падали с кручи с высоты от 30 до 50 метров. Одно было хорошо: обстрелять колонну душманы не могли. С одной стороны она надежно прикрыта горами, а с другой все господствующие высоты заняты войсками. Ракетный обстрел тоже не достигал цели.


И колонна шла, казалось, неудержимо. Вот и перевал. Здесь и проявилась беспомощность командира отряда обеспечения движения и советника, того самого полковника, которому я сразу не поверил. От них пошло донесение в корпус и к нам, что дальше не пройти. Перевал разрушен так, что на восстановление нужна неделя. Командир корпуса начал паниковать.


Обстановка на перевале смертельно опасная. Душманы смогут собрать людей и собьют солдат с господствующих высот, а тогда уничтожат и колонну. Надо уходить назад в Чемкани. Через каждые 15 минут все тревожнее шли доклады. Душманы наседают. Завязался горячий бой. В атаку на перевал пошли пакистанские солдаты. Но им оказали достойное сопротивление.


Филиппов вызвал к себе генерала Асефа и его советника и приказал направить резервный полк на перевал навстречу войскам. Асеф сник, а советник сказал, что в резервном полку осталось 150 человек, все остальные на обороне Хоста.


- А вот к этим 150 приплюсуйте тех, кто держит оборону на том направлении. Душманы все силы бросили на перевал, а вас держат за затюканных и неспособных выйти за границу обороны. Вы им ударите в спину. Через 30 минут жду вашего решения,


— спокойно сказал Василий Инакиевич и тут же по связи приказал командиру корпуса вылететь на перевал, лично оценить обстановку и доложить.


Я обратился к генералу Филиппову: — Я не верю в большие разрушения. Перевал был цел до нашего подхода. За то время, что было у душманов, невозможно произвести что-либо серьезное, если заблаговременно не готовились. А они не готовились. Поэтому мне нужно туда лететь и посмотреть самому.


Василий Инакиевич наотрез отказал: — Я не имею права рисковать вашей жизнью. Там идет бой. Забудьте об этом.


— Товарищ генерал, я убежден, что смогу быстро восстановить дорогу. Ну не поворачивать же назад в самом деле, — сказал я насколько мог решительнее.


И это возымело свое действие. — Хорошо. Если вы так убеждены — летите, — и генерал дал команду на вылет паре вертолетов.


Через 15 минут мы кружили над перевалом. Меня встретили командир ООД полковник Гафур, начальник инженерных войск корпуса и тот самый советник — полковник. Мы молча прошли к месту разрушения. То, что я увидел, просто взбесило меня: препятствие было легко устранимо. Тридцать метров полотна дороги скошено под углом 45 градусов в сторону обрыва. На этом месте копошились человек пятнадцать солдат.


Я как мог деликатнее пристыдил полковника и нарисовал на листе бумаги схему производства работ. Необходимо было в образовавшемся откосе отрыть две метровой ширины ступени. На одной поставить из камней опорную стенку и промежуток засыпать камнями и грунтом. Я рассчитал, что требуется не менее 50 человек на три часа работы.


Полковник сказал, что у него осталось 15 саперов — всех забрали на защиту перевала.


— Дайте команду по колонне: всех водителей и экипажи танков в голову колонны, — резко приказал я.


Приказ полетел по колонне. Через 15 минут собралось около 70 человек. Я сам распределил людей по командам и поставил им задачи. Оставшиеся были заняты на подноске камней и грунта. Инструмент: лопаты, топоры, пилы, кумулятивные заряды — все это было заложено в ООД еще в Гардезе по моему требованию. И работа пошла. Саперы выбрали место и взорвали скалу для заготовки камней.


Я связался с Филипповым и доложил, что в 15.00 начнем движение. Полковник начал проявлять бурную активность. Он бегал от команды к команде, что-то кричал, вырывал из рук лопату и показывал, как надо ее держать. Это раздражало солдат, и я подозвал его к себе. Он энергично подошел с готовностью услышать опять что-нибудь нехорошее.


Но я спокойно спросил: — Чайку не найдется?


— Что? — не понял он.


Я повторил. Он непонимающе перевел взгляд на Гафура. Тот улыбнулся, одним знаком руки привел в движение какие-то механизмы, и рядом появился цветной коврик, на нем разместились чашки, пышущий паром чайник и тарелка с конфетами.


И вот над головой расчерчивают небо трассеры, со свистом пролетают снаряды и ухают где-то сбоку или сзади. На дороге кипит работа, а мы в полутора километрах от границы с Пакистаном пьем чай. Конечно, я неотрывно наблюдаю за работой. Когда было необходимо, подходил и объяснял, что и как надо делать.


Афганцы — народ понятливый. Когда они знают, что делают, то работают очень энергично и даже весело. Вообще они всегда заряжены на улыбку. Вот несет огромный камень замученный с виду солдат, но поймай его взгляд и улыбнись — он ответит тебе немедленно, да не просто улыбкой — а до ушей.


Появился на перевале генерал Асеф, пробился все-таки через душманский заслон. Теперь на Хост дорога открыта. Работа близится к концу. Подходит офицер и спрашивает, куда класть бревна. Полковник вызывается показать.


Опять не так. Надо их укладывать через каждые 2 метра поперек, чтобы распределить нагрузку по сечению полотна равномерно. Я исправляю эту ошибку.


Работа закончена, глянул на часы — 15.00. Вперед! Пошел первый танк. Опорная стенка чуть просела, но держит надежно. За первым пошел второй. И так машина за машиной, без остановок.


Доложил Филиппову, что колонна пошла, и попросил вертолет. Приятно было смотреть на проходящие одна за другой машины. Вот и прошла последняя. Как получилось, что я остался на перевале один?


Я знал, что через 20—30 минут душманы будут здесь. Они, как шакалы, идут следом за уходящими войсками. Колонна ушла, и солдаты, занимавшие господствующие высоты, покидают их, следуя за колонной.


Что делать? Бежать вслед? Но догнать ее я не смогу. Этак бежать придется до самого Хоста. Глянул на часы — 10 минут пятого. Уже 30 минут, как вертолет должен быть здесь. Сел на камень, закурил, вынул пистолет из кобуры, снял с предохранителя и дослал патрон в патронник. Мимо, вниз по дороге, почти бегом прошла группа афганских солдат.


Они смотрели на меня, как на чокнутого. Я встал и решил идти вниз по дороге. Но тут раздался гул вертолета... В марте 1986 года мы еще раз провели по этому пути колонну.


Автор : Виктор КУЦЕНКО .


О авторе-Родился 7 ноября 1932 года в поселке Курсавка Ставропольского края. В 1955 года окончил военно-инженерное училище, а в 1965-м - военную академию. Служил в Туркестанском, Московском военных округах, в Группе советских войск в Германии, в Афганистане. Выпустил книгу "Военный романс", в которой собраны стихи, песни, рассказы, рисунки об афганской войне.

vk.com › wall-46943161_5279

Показать полностью
429

О чем не пишут в Боевых Уставах?

О чем не пишут в Боевых Уставах? Афганистан, Шурави, Военные мемуары, Длиннопост

12 мая 1987 года под Чарикаром, при выходе на задачу, попал в засаду отдельный разведвзвод первого батальона нашего полка.


Тяжело ранен был мой друг, командир взвода Женя Шапко (почти через три месяца, 6 августа 1987 года командир отдельного разведвзвода 1 мсб 180 мсп лейтенант Евгений Валентинович Шапко скончается в Кабульском госпитале, так и не приходя в сознание).


Четверо разведчиков погибли (командир разведотделения Курочкин Владимир Александрович из Рязанской области, наводчик-оператор Сасин Василий Михайлович из Закарпатья, пулеметчик Голдыщук Иван Иванович из Ивано-Франковской области и разведчик Азизов Хусен Ятимович из Таджикистана). Остальные, почти все, были легко или тяжело ранены. В строю осталось только трое.


Я в это время проводил в полку сборы с молодым пополнением по альпинизму. Начальник штаба полка Герой Советского Союза подполковник Руслан Султанович Аушев приказал мне принять Женькин взвод. И готовить его к очередной войсковой операции.


Где она будет проходить, мы тогда не знали. Но то, что операция будет серьезная, догадывались. Уже по тому, что руководить этой операцией должен был лично командующий 40-й армией генерал Громов.


Времени, чтобы набрать новый взвод и, хотя бы мало-мальски его подготовить, у меня было мало. Всего одна неделя. Хорошо еще, что замкомвзвода у меня был толковый и грамотный сержант - Тарыгин Валерий Андреевич. Без его помощи мне бы не справиться. Но практически весь взвод пришлось набирать из молодого пополнения. Ребята прослужили в Афганистане меньше месяца. Боевого опыта - ноль. И это меня очень беспокоило.


Уже через неделю, в составе армейской группировки, мы выехали из Кабула под Гардез. И далее за Алихейль. Поначалу задача казалась нам совсем не сложной. Всего-то нужно было выйти на пакистанскую границу в районе Древнего Шелкового пути.


Занять близлежащие горки и просидеть на них почти месяц. Тем временем, за нашими спинами, афганская пограничная бригада должна была оборудовать укрепрайон. И надежно перекрыть один из основных маршрутов доставки моджахедам оружия и боеприпасов.


Действительно, ничего сложного. Красивые места, сосновые леса на склонах гор, родники и множество небольших озер повсюду, чистейший горный воздух и небольшие дожди после обеда - курорт, да и только.


Проблема заключалась в том, что братья моджахеды прекрасно понимали, чем будет чревато для них взятие под контроль Шелкового пути афганскими пограничниками. А потому всячески мешали нам наслаждаться местными пейзажами.


Сначала были обычные обстрелы. В первые дни на позиции моего взвода прилетало по 13 реактивных снарядов каждые 4 минуты, с 6 часов утра до 6 вечера. Затем интенсивность обстрелов РС-ами заметно снизилась, но стал доставать духовский миномет. А потом и горная пушка.


На позиции соседнего 345-го гвардейского парашютно-десантного полка духи ходили в атаку.


Средь бела дня.


Нам было немного полегче. Но и моим разведчикам доставалось - регулярно приходилось выносить раненых, сопровождать группы "водоносов" и бойцов из комендантского взвода, которые спускались к вертолетной площадке за боеприпасами и продовольствием, выполнять другие боевые задачи.


Не секрет, что командир разведвзвода должен командовать командирами отделений, организовывать взаимодействие с приданными и огневыми средствами, управление и обеспечение боевых действий - одним словом, заниматься, командирской работой. Я же, довольно часто вынужден был брать в руки снайперскую винтовку или автомат. И выполнять задачи, более свойственные рядовым разведчикам, чем командиру.


Это было не правильно! Но я прекрасно понимал, что мои ребята еще не совсем готовы к реальной боевой работе и то, что им нужно дать хотя бы немного времени, чтобы освоиться.


У меня же за плечами было четыре года военного училища, год переподготовки, почти год в Афганистане, несколько месяцев командования отдельным разведвзводом во втором мотострелковом батальоне.


К тому же, оба моих дедушки погибли в годы Великой Отечественной войны и для себя я решил, что все мои бойцы обязательно вернуться домой живыми - чего бы мне это не стоило.

О чем не пишут в Боевых Уставах? Афганистан, Шурави, Военные мемуары, Длиннопост

Проблема заключалась в том, что между моим желанием и реальностью всегда стояло одно небольшое "но" - выполнение поставленной боевой задачи. И меня постоянно преследовала мысль о том, что я что-то делаю не правильно. Ведь командир должен командовать, а не воевать, как обычный солдат. Ведь именно этому меня учили и для этого готовили.


Все в жизни заканчивается. Закончилась и наша операция под Алихейлем. Вскоре мы вернулись в полк. Я передал разведвзвод Алексею Монастыреву, который прибыл из Союза на замену Жене Шапко. А сам вернулся в свой батальон.


Через полгода после Алихейля, вечером 15 января 1988 года при обстреле духами 7-й сторожевой заставы нашего батальона, был тяжело ранен рядовой Ахтемов Рустем Измаилович.


Командир роты, выпускник Бакинского ВОКУ Игорь Фраерман со своего командного пункта на БМП рванул его эвакуировать.

О чем не пишут в Боевых Уставах? Афганистан, Шурави, Военные мемуары, Длиннопост

Дороги вокруг наших застав духи регулярно минировали. И без их проверки саперами любые перемещения были категорически запрещены. Но ждать саперов Игорь не мог. Были уже сумерки. Он сел на место механика-водителя и примчался на заставу.


До медсанбата довез своего бойца живым. Снес шлагбаум на въезде, чтобы как можно быстрее подъехать к операционной. Но Рустем к сожалению скончался на операционном столе...


Позднее я спросил у Игоря, почему он сделал это - сам сел на место механика-водителя? Почему не стал ждать саперов? Да, я сделал бы то же самое. Даже понимая, как эффективно и изощренно душманы уничтожают всех тех, кто пытается эвакуировать наших раненых. Но мне был интересен его ответ. Потому что сам найти его я никак не мог.


- Мне бы совесть не позволила сделать по-другому. - ответил Игорь.


Совесть. Совесть не позволила бы Игорю, не сделать всего того, что он мог сделать, чтобы спасти своего бойца. Даже рискуя своей жизнью. Да, оказывается есть такая тонкая материя, которая не упоминается в Боевых Уставах, как Совесть Командира.


Я всегда был уверен, что что моя главная задача, как командира - передумать врага, а не перевоевать. Всегда знал, что мои просчеты в планировании засад и боевых действий, это не только возможный героизм моих подчиненных, но и возможные потери.


Мне повезло, за все 25 лет моей военной службы и все последующие "командировки", среди моих подчиненных не было ни одного погибшего и даже раненого. Теперь я понимаю, что помогали мне в этом не только мои военные знания и опыт, но и та тонкая материя, которую подарили мне мои родители и мои учителя, мои близкие и мои друзья - Совесть командира.


Будет ли востребована эта "материя" в подготовке современных командиров? Или уйдет в небытие, за ненадобностью? И снова на первом месте будет выполнение поставленной боевой задачи любой ценой? А командиров будут учить любить Родину за деньги? И защищать не родную землю и свой народ, а чьи-то финансово-экономические интересы?

Автор -Карцев Александр Иванович


http://artofwar.ru/k/karcew_a_i/text_1160.shtml?fbclid=IwAR0...

Показать полностью 2
94

Афганские фото

Лица войны.Портрет артиллериста.Автор Виктор Высоцкий

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Время быстро летит, годы - ближе к закату,

Жизнь бросает ещё от «щедрот» седины.

Пополняют ряды Ветераны - солдаты,

В этой жизни они никому не нужны.....

Сколько душ покалеченных, всеми забытых,

Возвратилось домой, ни кола, ни двора..

Сколько судеб несчастных, войною убитых,

Всё оставив сегодня, ушли «во вчера»...

Кто-то сверху решил, если жив, значит, квиты.

Много тех, у кого два сквозных пулевых.

Голова набекрень, ноги все перебиты,

Смерть «крутила рулетку» одну на двоих...

До последней минуты в спасенье не верил,

Кто протезом скрипит, вызывая позор.

Сколько раз за войну он свой броник примерил,

Нет друзей, тишина, вот и весь разговор...

Разве можно стыдиться им тех поколений,

Что гуляли по барам, не зная войны?

Сколько в мире людей, столько будет и мнений,

Только ваши слова им совсем не нужны!

Будут снова держаться в бою до рассвета,

Выполняя приказ: Вход в ущелье закрыть!

Провожая при этом двадцатое лето,

Улыбнувшись восходу, неуспев докурить....

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Кабул, аэродром январь-февраль 1982 года Витебская 103 ВДД торжественным маршем, на трибуне маршал Соколов, Бабрак Кармаль и др.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Провинция Кабул, Кабул, 1351 ОБО, 1985.

На фото: на заставе второй буровой станции, добывающей питьевую воду для Кабульского гарнизона, организованной недалеко от министерства обороны Афганистана слева заместитель командира роты охраны старший лейтенант Поляков Леонид Игоревич, справа командир взвода охраны старший лейтенант Феликов Виктор.

Виктор, готовясь к замене, приобрел себе японскую двухкассетную стерео магнитолу “SHARP” с автореверсом и эквалайзером. На то время это было завидным приобретением и предметом гордости.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Вход в Панджшер. В левой верхней части снимка - двуглавая господствующая над местностью высота "Зуб" -4500 м над уровнем моря. Взята штурмом в начале июля 1982г. 3-й РДР СпН капитана Мэлса Бекбоева.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

В центре — командир 3-й РДР СпН к-н Бекбоев Мэлс Сагыналиевич (дойдёт в карьере до генерал-лейтенанта, Начальника Штаба ВС Кыргызстана). Автомат за цевьё держит его ком.группы ст.л-нт Дюсекеев Мукан Естаевич — на данный момент генерал-майор, Начальник Штаба Регионального Управления «Восток» ВС Казахстана. Позади них два подчинённых бойца — остальные «зелёные» — солдаты афганской армии. Панджшер. Лето 1982 г.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Офицеры 3-й РДР СпН - Мереддурдыев, Дюсекеев, Бекбоев, Идиазаров и командир группы 4-й роты Бекниязов Гульбахор, весна 1983г.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Подготовка вертолетов к действиям в Панджшере.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Командиры групп 3-й РДР СпН на 55-м "слоне". Руха, осень 1982г.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Вручение Боевого Знамени. Вручают генерал-лейтенант Киселёв от управления

ТуркВо и 2-й секретарь ЦК КП Бурятии Тарасов - Боевое Знамя принимает комбат.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Борис Всеволодович Громов.Генерал-«афганец», Герой Советского Союза.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Каска СШ-68 (стальной шлем образца 1968 года) состоял на вооружении ВС СССР и многих других стран мира. Масса шлема около 1500 граммов. Шлем обеспечивал защиту от небаллистических ударов (холодным оружием и т. п.), а также стальных осколков массой 1,0 грамм на скорости до 250 м/с.


Куда спешишь? Надень бронежилет!

И каску нацепи, чтоб "по башке не долбанули".

Запомни, друг, что самый кривой путь,

Спасёт тебя от пули.

Пойми, что пуля прямо лишь летит,

А ты пригнись, присядь или уйди с дороги.

И, свистнув, она рядом пролетит,

И вот тогда лишь встань на ноги.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Бойцы 3-ей разведывательно-десантно роты 783 Разведбата с лейтенантом Крюковым перед десантом на Алиабад. Март 1987г.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Бойцы 56-й отдельной гвардейской парашютно-десантной бригады

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост
Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Сапёрная рота 345 ОПДП. Загрузка Урала матчастью перед выходом на боевые. Урал с боевых не вернулся... подорвался в Алихейле в мае 87 года.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

С.М. Мельников, мономаневренная группа Тахта-Базарского погранотряда, , подполковник запаса, ныне житель села Хака.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Сейчас , когда перебираешь старые фото , немного притормозив от своей деятельности и суеты сует. Начинаешь понимать , что им цены нет. Лично у меня , всегда возникает чувство благодарности , к старшему прапорщику , старшине роты , Саше Пугачу. Мы всё ржали и типа делом занимались , а он успевал делать снимки своим стареньким , фотоаппаратом. Считаю это мужеством с его стороны! В то , наше время. Жаль судьба развела. Я бы как командир и друг , разговаривал бы с ним до рассвета и дальше...

На фото , на переднем плане , мой командир.пятой роты Игорь Фраерман. Собаку он вывез в союз. В Ташкенте я с ним и с нею , простился. Рота Игоря , из зелёнки Баграмской не выползала. Уважение как к командиру , так и к вам ребята! Помню вас...Автор-Илья Мамеделеев

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

«Мама, вытри глаза, мы ведь живы еще…» – эти солдатские стихи Саша Королев прислал из Афганистана своей маме. Когда он погиб, Анне Александровне было тридцать пять лет. В Свердловской области она стала самой молодой мамой, потерявшей сына в Афганистане. В письмах из Кандагара Саша обращался к отцу: «Береги маму. Она у нас одна». Свою маму же просил: «За меня сильно не переживай, а то все здоровье на это уйдет».За год службы в Афганистане минометчик минометной батареи десантно-штурмового батальона 70-й отдельной мотострелковой бригады рядовой Александр Королев не раз подвергался опасности. Он участвовал в тринадцати рейдах, пяти сопровождениях колонн через печально знаменитую зеленую зону Кандагара. Но бой 4 июня 1983 года в кишлаке Синжарай стал для него последним.

Трагедия произошла во время интенсивного ведения огня по противнику расчетами 120-мм минометов минометной батареи десантно-штурмового батальона. Роковую ошибку совершил заряжающий из минометного расчета, в котором служил рядовой А. Королев. Выстрел соседнего миномета он принял за свой. А далее – опустил мину в ствол, в котором еще находилась другая мина. Произошел направленный взрыв, унесший жизни семи минометчиков, в том числе и Саши Королева. Из двух расчетов выжил один солдат.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост
Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Слева направо: Олег Онищук (Герой Советского Союза, посмертно), Дмитрий Дейнега (кавалер ордена Красной Звезды), Евгений Кривчиков (кавалер ордена Красного Знамени и двух орденов Красной Звезды), Зурико Иванов (Герой России, посмертно).

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Землянка наша в три наката. Cентябрь 1979 года полигон ПВО СВ БВО - Доманово, Брестской обл., вблизи деревни Волька, Ивацевичского района.


На краю земного шара протекает речка Щара

Там зенитный полигон за деревней Волька он.


Но не повезло нам пожить в этих землянках, и уже через 4 месяца,в действительности, мы оказались на краю света, где протекает река Кабулка, и не деревенька Волька , а большой Кабул и близлежащие аулы и огрызающие зловещим огнём горы. Вот такая наша судьба порой, из под белорусской деревеньки и сразу в бой...Автор -Владимир Савицкий

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Развод перед выходом в рейс.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Все мы видели такие фото – у отца, брата, мужа.


Товарищи по взводу или части фотографируются, желая сохранить память об армейских днях. Но эта помутневшая карточка – особенная, ведь день, когда ее сделали, стал завязкой страшной трагедии.


Кто эти мужчины? Слева – лейтенант Андрей Макаенков, справа – старший лейтенант Виктор Савченко, в центре – их командир, рыбинец, старший лейтенант Валерий Кузнецов.


Фото сделано 29 октября 1982 года на аэродроме Кабул, Афганистан, перед выходом на боевую задачу.


Тогда три офицера получили задание – доставить авиационные боеприпасы туда, где было намечено проводить Вторую Панджшерскую операцию. Молодые люди, каждому не больше тридцати, и не подозревали, какие события с ними произойдут в пути – какая трагедия разыграется на перевале Саланг 3 ноября 1982 года. Как военные, они были готовы ко всему, но не к такому повороту.


Большая автомобильная колонна неспешно двигалась к месту операции. Наши герои ехали в центре, перед ними двигались машины первой роты. От места загрузки отъехали на 550 км – начались горы. И вот перед колонной – перевал Саланг и одноименный тоннель, расположенный на высоте 4 км над уровнем моря. Долгое время Саланг считался самым высокогорным тоннелем в мире.


Возведенный советскими метростроевцами, Саланг тянется в горной скале на расстояние 2,7 км. Здесь передвигаются как военные, так и гражданские автомобили. И в тот роковой день, как позже выяснилось, в центре тоннеля зацепились военный грузовик и афганский автобус. В затор попали около ста машин.


Валерий Юрьевич вспоминает: об аварии они не знали и продолжали двигаться. Ну, образовалась пробка – обычное дело. Медленно колонна с нашими офицерами въехала в тоннель и добралась до его центра. И попала в ловушку.


— Мы встали – ни туда, ни сюда. Водитель не глушит двигатель – в голове мысль: «Сейчас поедем». Видимо, так же думали и все водители вокруг,- рассказывает Валерий Кузнецов. — Андрей Макаенков, находящийся в составе технического замыкания, спрашивает по рации: «Что происходит?», Виктор Савченко отвечает: «Странная пробка». Проходит пять, потом десять минут. Я пытаюсь связаться с дорожно-комендантской службой – связь отсутствует. Тем временем в тоннеле накапливается угарный газ от выхлопов, становится сложно дышать.


Сказывается и разреженный горный воздух. Я отдаю приказ Савченко и Макаенкову – выводить солдат с оружием и документами к северному порталу, а сам с подчиненными начинаю двигаться на юг. Мы шли и кричали: «Выходите!», и стучали по машинам – и своим, и чужим, и военным, и штатским.


Как выяснилось потом, они вовремя начали эвакуировать людей – те, кто не вышли из тоннеля, погибли. Задохнулся фельдшер батальона, хотя кому, как не ему, было знать о коварстве угарного газа. От отравления погибли девять солдат первой роты, которые двигались на машине впереди. Пятеро из них должны были демобилизоваться и ехать домой, в Советский Союз, однако этот рейс для них стал в прямом смысле слова последним. В общей сложности тогда погибло 182 человека – и советских военнослужащих, и мирных афганцев.


Валерий Кузнецов дал своим подчиненным приказ спасать жизни – и они спасали. В темноте и тесноте, в клубах угарного газа, кашляя и прикрывая глаза руками. Они думали не только о себе, но и о других. Рыбинец тогда вывел из тоннеля порядка 60 человек, столько же спасли его товарищи, Андрей Макаенков и Виктор Савченко.


Когда уже снаружи мужчины пересчитали выведенных людей – и гражданских, и военных – оказалось, что они спасли 123 жизни.


В то же время героев не спешили хвалить. Валерий Кузнецов на протяжении полугода писал объяснительные записки – почему он нарушил должностную инструкцию.


— Почему я бросил технику, нагруженную боеприпасами? Почему я остановил грузовики с боеприпасами в тоннеле? Ведь это тоже категорически запрещено. На все я письменно отвечал: моя главная задача была – спасти личный состав.


Это история о том, что защитник – тот, кто не теряется в чрезвычайной ситуации, он спасает жизни – и не только на поле боя. Сегодня полковник Валерий Кузнецов руководит общественной организацией ветеранов-интернационалистов «Доблесть, Отвага и Честь». Он создал Музей памяти воинов-интернационалистов и рассказывает школьникам о подвигах рыбинцев, воевавших за пределами России. Орден Красной Звезды, полученный за Саланг, полковник надевает лишь в торжественном случае.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Мне не хватает Афганистана. Это были лучшие моменты жизни. Меня окружали прекрасные люди. Настоящие. Реальные. Такие, какие есть. Со своими плюсами и минусами. Но настоящие люди. Мы были преданы своему народу, своему государству, своей присяге. Народ, государство — верили в нас. Мы не разделяли, как сейчас, понятия народ и государство. Мы и были народом, государством. К тем, кто прошел Афганистан, ощущалась забота со стороны простых людей.


Потом уже пошла волна критики СМИ. Каждый воспринимал это по-разному. Некоторые готовы были застрелиться. На мой взгляд, нужно смотреть на тех, кто рядом. Мы не ехали наемниками грабить население.


Во время вывода войск из Афганистана я увидел все, в чем сомневался. И вновь спросил, правильно ли вообще все в моей жизни сделано? По всем раскладам, вроде бы, все верно. Раз за разом вспоминаю вывод нашего полка. Одни — ждали нас в засадах и стреляли вслед уходящей колонне. Другие — не давали нам уходить. Но когда начался вывод войск, то все встало на свои места. Каждый раз — одна картина. Одни переживания. Я не в обиде на тех, кто в нас стрелял. Но чувствую вину перед теми, кого мы предали, бросили. Это моя личная боль. После этих воспоминаний у меня не возникает вопроса, нужны мы там были или нет. Ну а если у кого-то не бывавшего там возникнет такой вопрос, то послушайте песню, в которой есть такие слова: «Спросите горы. Им видней, кем были мы в краю далеком…».

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

https://www.facebook.com/groups/874818255981851/

Показать полностью 24
687

Афганские фото

Лица войны.Портрет с СВД

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Как известно команда "газы" на служебных собак не распространяется ))

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Загадка  средней сложности.Что лежит на столе и в руках офицера?

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Подразделения и части СпН ГРУ ГШ сыграли немалую роль в афганской войне.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Знатоки назовите этот трофейный образец.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

24 года и 3 ордена Красной звезды!!!Старший лейтенант Андрей Казаков. Заместитель командира роты спецназ по политической части 177 отдельного отряда специального назначения. (177 ООСпН) Погибнет в марте 1985 ходе выполнения боевого задания в сбитом вертолете.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Майор Василий Герасимчук командир мотострелкового батальона,122 МСП.Погибнет в августе 1982 года при нападении на колонну в районе Самангана.За мужество и отвагу награжден орденом Красного Знамени (посмертно).

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Армейский котелок вещь незаменимая и практически без изменений стоит на вооружении армий мира более 100 лет. Объём котелка 1,3 литра, объём крышки 0,5 литра. Сделан из пищевого алюминия. Крышку можно использовать как сковороду или как тарелку.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

...Всего лишь раз можем ошибаться,

Всего один — попыток больше нет! .На фото бойцы саперной роты 357 Гв ПДП.1985 год

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Лица войны.Портрет хирурга.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

7 ноября был главным праздником СССР и назывался "День Великой Октябрьской социалистической революции"."Красный день календаря", отмечали демонстрациями трудящихся, проходившими в каждом городе страны. История праздника закончилась с распадом Советского Союза.

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Капитан Якименко Валерий Павлович. Командир отдельной 459-й роты спецназа.

Погибнет в июле 1983 года при выполнении боевого задания был тяжело ранен и от полученных ран в тот же день скончался в военном госпитале.Награжден тремя орденами Красной Звезды (последним посмертно).

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Первое боевое применение Ми-26 прошли в 1984 году в Афганистане в составе 23-го отдельного авиационного полка ПВ КГБ СССР.Является самым тяжелым транспортным вертолетов в мире и способен перевозить 20т. груза внутри кабины или на внешней подвеске, а взлетная масса достигает 56т!

Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост
Афганские фото Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

https://twitter.com/shuravi1979_89

Показать полностью 13
509

Войны и ордена Владимира Кожухова

Войны и ордена Владимира Кожухова СССР, Россия, Афганистан, Чеченские войны, Память, Длиннопост

Если бы в школьные годы кто-нибудь сказал Володьке Кожухову — мальчишке из подмосковного села Шарапово, что доведется ему пройти через три войны и стать кавалером трех боевых орденов, парень ни за что не поверил бы тому прорицателю.


Какие ордена?! Какие войны?! На дворе — вторая половина семидесятых, больше тридцати лет прошло после Победы. Деды о той войне лишь по праздникам вспоминают, отцы оружие только в армии видели. Страна готовится к Московской Олимпиаде, а он, Вовка, — к очередным соревнованиям по лыжным гонкам. И не лезьте к нему со всякими сказками!


До ввода советских войск в Афганистан тогда оставалось два-три года…



На войну — в качестве поощрения



Норматив кандидата в мастера спорта по лыжным гонкам он выполнил еще в старших классах. После окончания школы успел поработать на авиационном заводе. Правда, его работа сводилась к интенсивным тренировкам и частым выступлениям за родное предприятие на всевозможных лыжных и легкоатлетических соревнованиях, с которых Владимир редко возвращался без кубков и грамот.


Да еще были занятия в секции каратэ, что действовала при заводе под эгидой спортобщества «Трудовые резервы», и занятия в секции парашютистов, куда ему выписало направление ДОСААФ.


Ничего необычного: парень, как и многие его сверстники, всерьез готовился к предстоящей службе в армии. А поработать… «Вот служба закончится — тогда и поработаем», — думал Владимир, еще не предполагая, что два армейских года круто и навсегда изменят его судьбу.

Служить его призвали в воздушно-десантные войска. Полгода провел в учебной части в Прибалтике. От курсантов не скрывали, что местом их дальнейшей службы будет Афганистан. А потому готовили очень серьезно. Занятия по спецтактике ВДВ, рукопашному бою, связи и топографии, огневой и медицинской подготовке, дневные и ночные прыжки с Ан-2 и Ил-76 — все слилось в единый процесс.


Владимир Кожухов:


— Было очень тяжело, но необычайно интересно. Сейчас, с высоты прожитых лет, я могу сравнить и оценить, насколько основательно нас готовили. Кроме физической и специальной, присутствовала и огромная морально-волевая подготовка. Без всякой рисовки могу сказать, что каждый из нас, молодых парней, был патриотом своей страны, а в учебке стал еще и патриотом воздушно-десантных войск, готовым выполнить боевую задачу даже ценой собственной жизни. И это не просто красивые слова — нас так воспитывали в семье, в школе, в спортивных секциях. Командирам и инструкторам в учебке оставалось лишь отшлифовать и закалить тот внутренний стержень, что был в каждом бойце.


Когда было сказано, что «за речку» отправятся только добровольцы, все в нашей роте написали рапорта с просьбой направить в Афганистан. Поэтому выбирали лучших из лучших. Направление на войну было своеобразным видом поощрения и оценкой уровня подготовленности: выбрали — значит, сможешь, значит, готов…



«Что ни день — снова поиск, снова бой…»



В Афганистане он попал в разведроту 350-го полка ВДВ, с которой прошел практически пол-страны. Разведчикам приходилось выполнять всевозможные задачи — от сопровождения колонн и устройства засад на караваны с оружием до участия в крупномасштабных армейских операциях.


После одной из таких, проведенной в Черикарской долине, что на выходе из Панджшерского ушелья, разведчик Кожухов был удостоен ордена Красной Звезды.

Войны и ордена Владимира Кожухова СССР, Россия, Афганистан, Чеченские войны, Память, Длиннопост

Владимир Кожухов:


— Это случилось в восемьдесят четвертом. Панджшерское ущелье всегда было одним из самых гиблых мест, основательно укрепленным и практически полностью контролируемым душманами районом.


Любой разведвыход в тех местах или проводка колонн непременно заканчивались боестолкновением. Контролировал там ситуацию Ахмат-шах Масуд, воевавший грамотно и жестоко. Серьезный противник.


Одно слово — выпускник Рязанского училища ВДВ. У всех разведчиков, включая рядовых бойцов, всегда имелись его фотографии, чтобы даже при случайном обнаружении опознать, захватить или уничтожить…


В тот раз в Панджшерском районе проводилась армейская операция, в которой была задействована и разведрота десантного полка. Разведчикам повезло: они добыли данные о расположении крупного склада оружия и боеприпасов. Первыми вышли к этому арсеналу, спрятанному в горах, и захватили его.


— Сказать, что оружия там было много — значит ничего не сказать. Его вывозили КамАЗами. А потом командование устроило на плацу выставку трофеев. Чего там только не было! Итальянские мины, автоматы и крупнокалиберные пулеметы китайского производства, американские штурмовые винтовки, гранаты, реактивные снаряды, снайперские винтовки…

В общем, дело получилось резонансным. И скорее всего поэтому высшее начальство дало распоряжение не скупиться на поощрения. Как правило, солдатскими наградами были медали «За отвагу» или «За боевые заслуги». Ордена давали или посмертно, или получившим ранение.


Но тут раздобрились: «Красную Звезду» в нашей роте получили я, наш старшина Володя Морозов и еще несколько ребят.


Хотя, знаете, я и тогда, и сейчас не считаю, что мы совершили что-то из ряда вон выходящее. Обычная работа войсковых разведчиков: получили задачу — пошли и выполнили. По-другому в разведке и быть не должно…


Из Афганистана он возвращался в конце 1984-го. Уже не юношей — мужчиной, закаленным и опытным бойцом, со старшинскими погонами на плечах и боевым орденом на груди. Вернулся он уже совсем в другую страну, в которой назревали большие перемены.



Дан приказ — на Кавказ


Две недели законного отдыха после дембеля пролетели незаметно. И разведчик-десантник стал задумываться: а что же дальше?


Недостатка в предложениях не было: звонили и из комсомольских структур, и из органов госбезопасности, и из райотдела МВД — воина-интернационалиста, орденоносца готовы были принять везде. Он подумал и пошел служить в милицию, в отдел по охране административных зданий. Существовало в то время такое подразделение.

Войны и ордена Владимира Кожухова СССР, Россия, Афганистан, Чеченские войны, Память, Длиннопост

Но долго стоять на посту у дверей ему не пришлось — начальство дало рекомендацию для поступления в Высшую школу милиции, после окончания которой вместе с лейтенантскими погонами Кожухов получил направление на работу следователем в родной для него Одинцовский район.


Несколько лет исполнял эту должность. А потом друзья-знакомые, носившие не пиджаки и галстуки, а камуфляж, спросили: «Володя, не надоело тебе бумажки из ящика в ящик перекладывать? У тебя же Афган за плечами, боевой опыт. Давай к нам, в ОМОН». Он подумал.


И… согласился.


Советского Союза уже не существовало, а на Северном Кавказе снова лилась кровь и пахло порохом.


Владимир Кожухов:


— В девяносто втором, а я тогда был заместителем командира одинцовского ОМОНа, отряд в полном составе направили в командировку в район осетино-ингушского конфликта. В принципе, для меня в тех условиях не было ничего нового и необычного. Все знакомо еще по Афгану.


Блокпост выставить, организовать охрану административного здания или школы, блокировать район и провести в нем зачистку с целью поиска и изъятия оружия (кстати, в Афганистане эти операции назывались «проческами») — без проблем, только дайте команду. Выручало и то обстоятельство, что в отряде было достаточно ребят, прошедших Афганистан. А боевой опыт многое значит, его никуда не денешь.


Единственное, чего мы тогда в полной мере не осознавали (а может, просто не хотели верить), что все эти события станут прелюдией к более страшной и кровавой драме — чеченской войне…



Работа по специальности


Первый раз в Чечню Кожухов попал в начале девяносто шестого. До этого ездили другие, а он, будучи командиром спецроты ОМОНа Московской области, готовил подчиненных, участвовал в спецоперациях и ждал, когда настанет его черед лететь на войну.


В начале марта 96-го боевики предприняли попытку взять под контроль Грозный. И для московских омоновцев прозвучала команда на погрузку. Из Моздока их направили в Аргун — третий по величине город Чечни. Забазировались в местном Доме культуры вместе с коллегами из Твери.


Приступили к выполнению задач, присущих милицейскому спецназу: выявлению и уничтожению мелких бандгрупп, поиску тайников и схронов с оружием, работе на блокпостах по досмотру транспорта и проверке документов.

Войны и ордена Владимира Кожухова СССР, Россия, Афганистан, Чеченские войны, Память, Длиннопост

Владимир Кожухов:


— Обычная милицейская работа в горячем регионе, так сказать, по основной своей специальности. Главные события тогда разворачивались в Грозном и вокруг него. А у нас было относительно спокойно. Обстрелы базы и перестрелки на блокпостах, которые случались два-три раза в неделю, считались вполне обыденным явлением…


За ту «относительно спокойную» командировку майор милиции Кожухов был удостоен медали «За отвагу». А вскоре после возвращения отправился в очередную. Вот там-то и началась настоящая работа.


Владимир Кожухов:


— Тяжелые бои развернулись тогда за Самашки, куда нас бросили прямо из Моздока. Боевиков из села выбили, загнали в Самашкинский лес, откуда они продолжали делать вылазки, нападая на колонны и расположения войск. Задача стояла пресечь их действия, перекрыть связь с внешним миром, лишить пополнения боеприпасами, продовольствием, медикаментами, не допустить соединения мелких бандгрупп в отряды. Вот тут снова пригодился афганский опыт.

В одну из ночей мы устроили засаду на тропе. Вышли небольшой группой, всего впятером, имея информацию, что ночью по той тропке к лагерю будет двигаться небольшая банда. Все по уму сделали: замаскировались в непосредственной близости от лагеря, даже голоса боевиков слышали. Когда «долгожданные гости» показались на тропе и приблизились, ударили из автоматов… А потом полночи уходили от преследователей. И лишь к рассвету без потерь вышли на блокпост армейцев…


Именно после этой «прогулки по ночному лесу» Владимир Алексеевич был удостоен ордена Мужества…



От судьбы не уйдешь


В «межвоенный период» — в 1997–1999 годах — ему вместе с бойцами отряда милиции особого назначения Московской области приходилось заниматься «обычной работой»: обеспечивать общественный порядок на спортивных и прочих массовых мероприятиях в Подмосковье, обезвреживать вооруженных преступников, заниматься плановой подготовкой своих подчиненных, готовясь к новым испытаниям. Что Чечня полыхнет во второй раз, было ясно каждому…

Войны и ордена Владимира Кожухова СССР, Россия, Афганистан, Чеченские войны, Память, Длиннопост

И она полыхнула: в августе девяносто девятого отряды боевиков и наемников вторглись в Дагестан. Осенью Кожухов со своими бойцами опять оказался на Северном Кавказе. Сначала работали в Моздоке — охраняли больницу, проводили спецоперации. А когда войска начали штурм Грозного, опять оказались в чеченской столице. «Чистили» Старопромысловский район, затем Заводской…


В Афганистане, Северной Осетии и на первой чеченской смертоносный металл, хоть и посвистывал рядом, все же миновал Кожухова. Нашла его пуля 2 марта 2000 года, под самый конец командировки.


Владимир Кожухов:


— Нас менял сергиево-посадский ОМОН. Забрали мы их в Моздоке, загрузили в машины, идем обратно в Грозный. Я с командиром в головной машине, плюс водитель. Метров четыреста до базы оставалось, вот уже и КПП. И тут по колонне ударили пулеметы и автоматы. Первая очередь — по кабине. Лобовое стекло вдребезги, но из нас никого не задело. Выскочили, залегли, начали осматриваться.


Бьют с трех сторон, один «Урал» уже горит. Ребята, кто успел десантироваться, оборону заняли, огнем огрызаются. Стал по рации запрашивать, кто где находится. Смотрю — неподалеку в яме пять-шесть наших парней залегли, других укрытий нет, местность ровная, как стол. Решил к ним перебежать. Только поднялся, и тут словно лом в спину вогнали. Но на ногах устоял, до своих добрался. С собой с десяток шприц-тюбиков промедола было. Пару себе вколол, остальные — ребятам, там почти все ранены были.

Войны и ордена Владимира Кожухова СССР, Россия, Афганистан, Чеченские войны, Память, Длиннопост

Где-то с полчаса мы бой вели, потом стали войсковые подразделения подтягиваться. За ранеными «бэха» подскочила, загрузились в нее — и в госпиталь… Самое интересное, что я все это время в сознании был, из БМП сам вышел. Доктор меня сначала за сопровождающего принял. А потом под куртку глянул — и сразу на операционный стол: пуля вошла в спину между ребер, пробила легкое и вышла, разворотив плечо…


Потом были Владикавказский и столичный госпитали, период восстановления и возвращение в строй, награждение вторым орденом Мужества. И продолжение того дела, которому он посвятил свою жизнь, — служить Отечеству в офицерских погонах.



Владимир Алексеевич проходил службу в одном из подразделений МВД по Центральному федеральному округу. И порой вспоминал, что если в школьные годы кто-нибудь сказал бы мальчишке из подмосковного села Шарапово, что доведется ему пройти через три войны и стать кавалером трех боевых орденов, он ни за что бы не поверил тому прорицателю…


13 марта 2020 года Владимир Алексеевича не стало...

Войны и ордена Владимира Кожухова СССР, Россия, Афганистан, Чеченские войны, Память, Длиннопост

http://oficery.ru/security/5102


https://layshev.ru/soboleznovaniya-v-svyazi-so-smertyu-vladi...

Показать полностью 6
74

Красная Звезда

Красная Звезда Афганистан, Шурави, Рассказ, Длиннопост

Медленно...

Не торопясь...

Шаг за шагом, метр за метром.

Всё ещё палящее сентябрьское афганское солнце начало свой путь к закату, и совсем скоро здесь, в горах, станет совсем темно. А значит, и не безопасно. И тем не менее...

...медленно...

...не торопясь...

...шаг за шагом, метр за метром.


Субтропические кустарники дикого инжира и фисташек по обе стороны горной тропы уже сменили более высокогорных своих собратьев — кусты маслин, диких фиников и дикого винограда. Мы медленно спускались вниз и прошли примерно две трети пути, в голове моей уже уютно устроились три слова: помыться, поесть и поспать.


Мы — это группа из шести человек. Не считая меня, командира отделения нашей «кандагарской» отдельной разведроты, это два моих «курка» Сашка Смагин и Ильяс Шарипов, плюс два «аскера» из «зелёных» - Нури и Азиз. Именно эти два афганских офицера и были целью нашего задания: необходимо было доставить обоих командованию нашей Бригады.


Шестым же в нашей группе был военврач, младший лейтёха Виктор Ерохин. Он был новичком в Афгане, и впервые выходил «в работу» с нашими парнями. Поговаривали, что Витя на гражданке «снюхался» то ли с дочкой, то ли с женой декана факультета медВУЗа, в коем и обучался.


Декан не одобрил такое, и Витя, получив от военной кафедры звание «младший лейтенант», совершил героический прыжок из деканата родной альма-матер, благополучно приземлившись в горвоенкомате...


Сейчас, когда надобность в нём отпала, и основная группа успешно выполнила задачу в долине реки Аргандаб и отошла на ночь на ближайшую заставу, к развилке на Ходжамульк — Витю запросили на базу. По долетевшей до нас информации, сегодняшняя дневная колонна с Севера понесла серьёзные потери «трёхсотыми», и лишние руки медика не помешают.


Шаг за шагом, метр за метром...

Камень за камнем, изгиб за изгибом...


Под ногами на тропе шуршит отрыми каменьями очередной даман — горная осыпь, разрушенная и осыпанная на тропу сильными сухими ветрами. Впереди, метрах в десяти от нас, идёт Ильяс с щупом миноискателя — тропа малохоженная и оттого опасная. Легко нарваться на растяжку, закладку или какой-нибудь другой сюрприз.


Ибо за восемь лет войны понатыкано их везде великое множество — и «духами», и «зелёными», и нами. Говорят, сначала наши офицеры метили в планшетах «свои» сюрпризы, но со временем проще стало очерчивать на картах «потенциально безопасные» тропы.


Ильяс — ульяновский татарин, хотя сам любит именоваться симбирским. В Афгане, как и я — с осени 1987-го, начинал службу в «ферганской» учебке ВДВ, где и постиг науку сапёра. Месяца через два совместной службы — а Ильяс с первого дня «попал» именно в моё отделение — мы с ним сдружились, а совместные боевые выходы только укрепили нашу дружбу.


Ильяс, с одной стороны, отличался каким-то феерически необузданным нравом, с другой — был тщателен в рутинной работе, такой, например, как сегодня. Следуя за ним, я понимал, что группа идёт «чистой» дорогой.


В арьергарде, отстав от группы метров на двадцать, идёт Сашка. Он — наши «глаза на затылке», оттого регулярно слышу в «портативке» сквозь естественные шумы и хрюканье его шёпот: «Всё чисто, командир». Сашка — хохол, харьковчанин, весельчак и приколист.


В Афгане всего три месяца, но если бы мне была поставлена задача «возьми троих и сделай нечто», я бы обязательно взял и Сашку, и Ильяса. А третьим — своего лучшего друга Аркашу Синицкого, с кем вместе служу в Советской Армии с первого дня «учебки». Но Синий сейчас на базе, их взвод «в работу» идёт завтра.


-- Товарищ сержант, а сколько нам ещё идти?

Это наш «молодой» медик поравнялся со мной и спрашивает. Сильным движением правой руки завожу его за себя, на тропу, попутно объясняя как непутёвому ребёнку:

-- Идём ровно, не вылезаем с тропы, лейтенант! Или к Аллаху в гости захотелось? Так путь туда быстр, да жизнь там не сахар. Вон, бородатые знают, небось.


Про себя же в уме быстро прикинул: мы почти спустились с хребта Маранджангар, что отделяет долину реки от дороги из Кандагара до водохранилища. Вот-вот начнётся виноградная «зелёнка», она будет плавно спускаться к пресловутой дороге, где нас и должна ждать броня до базы.


-- Не дрейфь, лейтенант! Час примерно идти ещё, — сказал я. В это время рация хрюкнула и раздался шёпот Сашки:

-- Командир, он ноги, по ходу, натёр... Хромает. Может, приляжем? Пусть переобуется или вообще свои берцы снимет...


Мне не хотелось делать привал по многим причинам.


Во-первых, идти оставалось не более часа, что было вполне по силам всем в нашей группе.


Во-вторых, сама тропа была мало используемой, «дикой»; именно такие тропы были «в почёте» у «бородачей», можно было некстати нарваться на их мобильную группу.


В-третьих... Ну, и в-третьих в мозгу моём давно уже стучали молоточком: «помыться-поесть-поспать».


Однако, медленно идти вниз по склону, даже и по тропе, очень тяжело. Ноги как бы сами по себе хотят сорваться в бег, их мышцы напрягаются более обычного, к тому же стопы располагаются на земле не в обычных своих положениях, а словно ты идёшь на каблуках.


Память тотчас явила мне картину из прошлого: девять месяцев назад я и сам так же вот мучился от натёртых пяток... Тогда наш командир Егорыч таки дал команду к привалу.


Выбирать место смысла не было. Справа тропу подпирала почти вертикальная каменистая стена метров пяти высотой, её верхний край обильно украшали заросли диких фисташек, за которыми не было видно ничего. Слева же уже начинались виноградники местных декхан, начинающиеся далеко у дороги и простирающиеся аж сюда, на подножие хребта.


Оставив Сашку метрах в двадцати выше по тропе, мы впятером повалились на землю. Организм сразу отозвался истомой благодарности: стало понятно, как устали от долгой медленной ходьбы ноги. Шея тоже устала, постоянно находясь в согнутом вперёд состоянии.


-- Полчаса перекур. В рост не вставать, курить в кулак и лицом к стене.


Солнце на западе зацепило край горы Ширгар. Слева от меня расположился Ильяс, правая рука которого привычно держала цевьё Калашникова, справа, сбросив с ног надоевшие берцы, улёгся медик. Двое представителей союзников — офицеры Республиканской Армии — расположились чуть поодаль, откуда сразу пахнуло анашой.


Привалившись головой на камень, я принялся созерцать виноградники, отбрасывающие длинные тени к востоку. Крестьян не было видно, видимо, подошло время вечерней молитвы. Виноградники ровными рядами спускались вниз в предгорную долину, устремляя свои стройные ряды к грунтовой дороге. Примерно через полкилометра их стройность визуально терялась, сливаясь в единый зелёный ковёр.


В одном месте это зелёное море нарушалось неким подобием острова — одинокая высотка под народным названием «Лысая» и обозначенная на карте числом «992» (метры над уровнем моря), блестела жёлтым предзакатным цветом.


Видимо, в какой-то момент я задремал. Очнулся я от того, что Ильяс, до того вроде бы дремавший слева от меня, словно пригвоздил меня к земле своей массой.


Одетый в усиленный бронник, он распластался на мне, прикрывая собой мои грудь и голову: «Командир... Снайпер!»


Голова моя инстинктивно повернулась вправо...


Младший лейтенант Витя Ерохин сидел у стены. Казалось, он безотрывно смотрел на те самые виноградники. И только ровная дырочка во лбу над левым глазом указывала нам на то, что Витя на пути к Аллаху.


Силой скинув Ильяса с себя, я посмотрел на Лысую... Мне показалось, что я успел заметить блеск оптики снимающегося с позиции «душмана».


Несколько секунд назад мы все были у него как на ладони — кроме разве что Сашки Смагина. И выбрал он офицера.


Младший лейтенант Виктор Ерохин был посмертно награждён орденом «Красной Звезды».

Имена и фамилии изменены. Не известны судьбы большинства персонажей очерка.


Автор -Павел Мовчан


https://www.facebook.com/groups/sovietshuravi/

Показать полностью
868

С чего начинается везение на войне? ( Воспоминание о войне в Афганистане. Александр Карцев )

С чего начинается везение на войне? ( Воспоминание о войне в Афганистане. Александр Карцев ) Рассказ, Война, Афганистан, Длиннопост, Текст, СССР

(советы тем, кто придет после нас)

В конце февраля 1988 года я возвращался на войну из очередного отпуска. К тому времени я прослужил в Афганистане почти семнадцать месяцев. До замены, по моим подсчетам, мне оставалось менее полугода (насчет полугода я тогда ошибался - на самом деле мой заменщик вместо августа приехал только в конце сентября, и улетел из Афганистана я только в октябре).

В Кабуле я заехал в свой полк, чтобы сдать отпускной билет, а заодно и передать ребятам из отдельного разведвзвода 1-го мотострелкового батальона кое-какие подарки от их родителей (в отпуске я заезжал их проведать).

На следующий день из полка должна была идти колонна в Баграм. Так что у меня появился шанс попасть в свою родную шестую мотострелковую роту уже в самое ближайшее время. Перед самым отъездом ко мне в комнату пришла настоящая делегация: заместитель командира разведвзвода сержант Валера Тарыгин, командир отделения сержант Андрей Куценко, разведчик Илья Третьяков.

Ребята попросили меня принять командование их взводом. Да, это была немного странная и даже чуточку забавная ситуация, когда тебя назначают на должность не вышестоящие командиры, а просят об этом твои бывшие подчиненные.

Наверное, если бы я попросил об этом командира полка, он пошел бы мне навстречу? Но, к сожалению, у меня были совершенно другие задачи, которые решать, кроме меня, было некому. И я попытался объяснить своим разведчикам, что в армии иногда приходится делать не то, что хочется, а то, что нужно. А еще добавил, что их новый командир – офицер грамотный и очень толковый.

Не знаю, услышали ли меня ребята? Но на прощание Валера Тарыгин произнес забавную фразу:

- Товарищ старший лейтенант, а вы знаете, что в полку вас называют «везунчиком»? Это из-за того, что у вас не бывает потерь.

Я не знал этого. Но почувствовал такую невысказанную боль в словах своего боевого зама, что у меня на мгновение защемило сердце. И я понял, что мне хотели сказать мои разведчики. Но не решились.

12 мая 1987 года под Чарикаром отдельный разведвзвод первого мотострелкового батальона попал в засаду. Тяжело ранен был командир разведвзвода и мой хороший приятель лейтенант Евгений Валентинович Шапко (не приходя в сознание, он умер 6 августа 1987 года). В том же бою погибли еще четыре разведчика с разведвзвода и многие были ранены.

После этого мне пришлось два месяца исполнять обязанности начальника разведки первого батальона, командира разведвзвода. Почти месяц воевать вместе со своими ребятами на пакистанской границе под Алихейлем.

По возвращении из Алихейля я передал командование взводом, приехавшему из Союза на замену Жене Шапко, старшему лейтенанту Алексею Монастыреву. Через месяц, при проведении боевой операции, он тоже был тяжело ранен. Остался без руки. И в разведвзводе снова было много раненых …

Да, я понял, что хотели сказать мне мои разведчики. Они просто хотели остаться живыми. И почему-то верили, что под моим командованием у них это обязательно получится.

Помнится, тогда я впервые подумал, что это очень здорово, что среди моих подчиненных не было убитых. Не было, когда я командовал мотострелковым взводом. Когда два месяца исполнял обязанности начальника разведки, командира отдельного разведвзвода второго мотострелкового батальона (вместо уехавшего в отпуск Толи Викторука). Когда командовал отдельным разведвзводом в первом мотострелковом батальоне. Когда был прикомандирован с бронегруппой к 459-й отдельной роте специального назначения. Когда…

Да, за все двадцать шесть месяцев своей службы в Афганистане среди моих подчиненных не было ни одного убитого, ни одного раненого. Разве что самого изредка цепляло.

Везение? Конечно же, да! Но я долго пытался понять, разобраться, с чего оно началось – это везение? И как сделать так, чтобы такое везение было и у других командиров?

В 1968 году в кинофильме «Щит и меч» в исполнении Марка Бернеса прозвучала замечательная песня на слова Михаила Матусовского «С чего начинается Родина». В этой песне есть ответы на многие вопросы. В том числе, и на тот, с чего всё начинается?

После окончания восьмого класса, на время летних каникул, устроился я работать транспортировщиком в перемоточный цех на комбинате «Химволокно». Работа у меня была не самая пыльная и не самая сложная - перевозить на большой тележке бобины с нитками с одного места на другое. Но благодаря этой работе по осени я смог исполнить две своих больших мечты – купил себе, на заработанные деньги, катушечный магнитофон «Сатурн 201» и новые ботинки. Но речь сейчас не о них.

Однажды, во время обеденного перерыва я решил проведать своего отца, работавшего в соседнем цехе слесарем. Просто повидаться да перекинуться парой слов.

Картина, которую я застал, была довольно живописной. Трое рабочих за большим столом азартно резались в домино. Еще трое читали: один - газету «Известия»; отец – свою любимую книжку – «Весна на Одере» Эммануила Казакевича; дядя Боря, друг отца, разбирался с какими-то диаграммами, нарисованными в толстой общей тетради (я видел такие же диаграммы и в тетради у своего отца – вскоре им с дядей Борей предстояло сдавать экзамены для повышения разряда).

Но толком поговорить с отцом у меня тогда не получилось. До окончания перерыва оставалось еще минут десять, когда пришел мастер и собрал всех рабочих за столом. Потом они нескольких минут обсуждали, как отремонтировать какой-то механизм. Тогда я еще ничего не знал о «мозговом штурме». Но, помнится, меня сильно удивило, что мастер выслушал все предложения. И только после этого поставил задачу двум слесарям, как и что сделать.

А ведь задача была не самая сложная. Мастер мог бы сам принять решение и не устраивать никаких диспутов. Я не удержался и спросил об этом отца.

Он улыбнулся.

- Было несколько вариантов. А выбрать нужно было лучший.

Когда на четвертом курсе Московского высшего общевойскового командного училища меня готовили к командировке в Афганистан, мой наставник Сан Саныч Щелоков рассказал мне о понятии «Восточный базар».

Это когда покупатель заходит в лавку, дукан (духан по-местному), и спрашивает цену приглянувшейся вещи. Дуканщик может не продать товар такому покупателю. Или продаст втридорога. Потому что это плохой покупатель и плохой человек. Хороший покупатель поздоровается, поинтересуется здоровьем. Спросит: как обстоят дела, как идет торговля? Пожелает удачи в делах и расскажет новости большого мира. Вечером дуканщик расскажет эти новости своей жене. Жена приготовит вкусный ужин, и всю ночь будет любить своего мужа горячо и страстно. Потому что нельзя не любить такого умного и знающего мужа. А утром, набирая из арыка воду в кувшин, она расскажет услышанные новости своим подругам и соседкам. Соседки и подруги будут удивленно цокать языками и завистливо смотреть ей вслед.

За этот взгляд, за вкусный ужин, за жаркие страстные ночи дуканщик предложит покупателю самую низкую цену. Потом поторгуется и снизит её еще немного. Ибо так принято на Востоке. И останется с прибылью. Ведь без прибыли нет торговли. В стране, где нет телевидения, а газеты продаются лишь в столице, новости можно узнать только от путников. А потому, для правильных покупателей всегда открыта дверь дукана.

В августе 1986 года я приехал в Афганистан и получил назначение на должность командира мотострелкового взвода (командира сторожевой заставы). Первое, что бросилось мне в глаза – это множество скрытых подступов к заставе, довольно слабое инженерное оборудование заставы, отсутствие долговременных огневых точек. А самое главное - явные признаки дедовщины: старослужащие бойцы заступали на посты вечером, молодых ставили в утренние часы.

С этим нужно было срочно разбираться и что-то делать. Но я только что приехал из Союза, опыта командования у меня еще не было. Да, и авторитета среди бойцов, тоже. В училище нас учили последовательности работы командира взвода при организации боя: необходимо уяснить задачу, оценить обстановку, принять решение, провести рекогносцировку, отдать приказ, организовать взаимодействие и т.д. Во время учебы в училище это казалось так просто!

Но я догадывался, что моя инициатива о совершенствовании инженерного оборудования заставы едва ли будет воспринята моими бойцами «на ура».

Помнил о том, что любое действие вызывает противодействие (насколько оно может быть сильным, мог только догадываться). И помнил о «Восточном базаре». А потому вместо того, чтобы просто отдать приказ, собрал совещание сержантов. И начал его не с разбора «полётов», а с обсуждения проекта бани и солдатской столовой на заставе, которые мечтал построить еще мой предшественник Женя Шапко (как говорится в одном славном мультфильме, нормальные герои всегда идут в обход).

Проблемы были обычные – дефицит строительных материалов и недостаток опыта. Нет, разумеется, опыт строительства у меня был. Чуть ли не с рождения я участвовал вместе со своим отцом в процессе строительства и ежегодной перестройки нашего небольшого дачного домика. Когда немного подрос, не раз помогал отцу перекладывать печь.

У меня не было опыта работы с глинобитным кирпичом и самодельным раствором для его укладки, но я не думал, что это сложнее, чем перекладывать печь и опытным путем подбирать соотношение глины и песка для кладки. Как говорил мой отец, это было совсем не сложно - просто делаешь небольшие шарики из песка и глины, и даешь им подсохнуть. Если после высыхания они трескаются, нужно добавить песка. Если рассыпаются – уменьшить его количество.

Но я помнил об уроке, который получил после восьмого класса на работе у отца. Помнил о совещании, которое проводил мастер. А потому, прежде, чем командовать и отдавать распоряжения, я выслушал предложения своего заместителя сержанта Нигмата Хашимова (ему на то время было уже 26 лет, до службы в армии Нигмат окончил педагогический институт, работал учителем русского языка в школе, был женат и у него недавно родилась дочка), санинструктора роты сержанта Алишера Разакова, командиров отделений. Ребята были в основном из Средней Азии, многим приходилось дома работать с глинобитным кирпичом. Руки у них росли откуда нужно и головы были на месте. Житейского опыта и опыта строительства тоже явно было побольше моего.

Когда мы начали строительство, во время одного из перерывов, я поднял вопрос о том, что наши бойцы слишком мало времени проводят на спортивном городке (спортивный городок наш был очень крохотным, из спортивного инвентаря – несколько танковых траков и кое-какие железки. А ведь на заставе есть прекрасная возможность хорошенько подкачаться, чтобы приехать домой настоящими атлетами. И особенно это актуально для тех, кто скоро уезжает на дембель.

Незаметно разговор наш перешел на то, что вообще-то дембель у многих из них в опасности. Понятно, что заступать на посты вечером лучше всего – отстоял два часа, пока на заставе еще никто не спит, и баиньки до подъема. Хуже стоять на посту утром, когда глаза слипаются. Но в постовой ведомости почему-то именно на утренние часы записаны молодые бойцы. А ведь, если духи надумают напасть на заставу, то нападут они именно утром.

- Понимаю, что вы уже многое повидали и послужили, но подумайте об этом на досуге. Если на постах будут самые опытные бойцы, когда на заставу нападут духи, тогда у нас появится шанс уцелеть. И вернуться домой живыми. Если на постах будут только молодые, шансов уцелеть у нас не будет. Ни у кого. Порежут их и всех нас, как сонных котят.

На следующий день в постовой ведомости произошли серьезные изменения. А строительство долговременной огневой точки у входа в казарму, к которому мы приступили вскоре, усиление стрелково-пулеметных сооружений и другие работы по инженерному оборудованию заставы, после строительства столовой и бани, воспринимались уже спокойно и вполне конструктивно.

Вскоре мы стали проводить тренировки в составе боевых троек (старший тройки ведет прицельный огонь, второй боец обеспечивает плотность огня, молодой – снаряжает магазины) по отработке действий при нападении на заставу, отрабатывать различные вводные. Проблем с личным составом у меня не было. Потому что теперь это был мой взвод и мои бойцы.

Вскоре мне пришлось принять под командование отдельный разведвзвод. Позднее второй. В сложных ситуациях я никогда не считал зазорным провести совещание сержантов и выслушать их предложения. Потому что у многих из них было побольше опыта, чем у меня – и житейского, и боевого. Этому научил меня мой отец и неизвестный мне мастер: способов выполнить боевую задачу много, нужно выбрать лучший.

И, как говорил мой отец, один ум - хорошо, а полтора лучше. Шутил, однако.

Но теперь я знаю, с чего начинается везение на войне. С песни Михаила Матусовского. Потому что воевать стоит только ради защиты нашей Родины, своих родных и близких, а не коммерческих интересов олигархов, которые рано или поздно, но обязательно предадут и продадут нас.

Везение на войне начинается с привычки к труду, которая прививается с раннего детства. Потому что солдатский труд – один из самых тяжелых. И чтобы вернуться домой живым, нужно быть к нему готовым.

Везение начинается с умения учиться - всегда и везде – учиться у окружающих и даже у врагов. Черпать знания в книгах и фильмах. И думать, думать, думать. Потому что врага побеждает не тот, кто его перевоюет, а тот, кто передумает. И думать не только о том, как лучше выполнить поставленную боевую задачу, но и сохранить при этом жизни своих бойцов (об этом мой рассказ «Высшая математика командира сторожевой заставы»).

Везение начинается с того, что нужно уметь слушать своих подчиненных, тех, кто знает или умеет больше тебя, чтобы научиться их слышать. С умения говорить так, чтобы тебя услышали. И тогда ты сможешь командовать так, чтобы твои подчиненные готовы были пойти на смерть, но делать все от тебя зависящее и даже независящее, чтобы они обязательно оставались живыми.

Я хочу сказать огромное спасибо моим родителям, моим командирам, моим учителям и наставникам, моим подчиненным и моим ученикам, за то, что они научили меня всему этому и сделали меня таким «везунчиком». Потому что это великое счастье для любого командира, когда все его бойцы возвращаются домой целыми и невредимыми.

Живите долго, ребята! И пусть ваши подчиненные, ваши друзья и товарищи всегда возвращаются домой живыми!



Александр Карцев
Показать полностью
361

Авианаводчик

Авианаводчик Афганистан, Шурави, Военные мемуары, Длиннопост

Автор : Командир группы 1 роты 154 ооСпН (он же - авианаводчик, оператор ПТУР и сапер дшб 66 омсбр) лейтенант Александр Мусиенко. Публикуется текст автора.

Недавно прибывший из Союза командир роты был немногословен. Уточнив, действительно ли я проходил сборы авианаводчиков и, получив утвердительный ответ, отправил в штаб за получением боевой задачи.


- А куда собираемся? – поинтересовался я у командира.


- Не собираемся, а собираешься.


– Хитро прищурился ротный.


– И главный вопрос должен звучать не куда, а с кем.


- Не понял… - 66-й бригаде на войну авианаводчики нужны.


- А мы здесь причем?


- Вот комбату и задашь этот вопрос. Давай поторопись, он ждет.


В помещении ЦБУ отряда кроме меня комбата ждало еще два командира группы с 2 и 3 рот отряда. В мае 1986 г. мы вместе проходили сборы нештатных авианаводчиков частей спецназ в Кабуле на базе 50-го смешанного авиационного полка. К ним привлекались по одному офицеру с каждой роты спецназ Ограниченного контингента советских войск в Афганистане. Основной акцент в них делался на наведение на цели и корректирование авиаударов фронтовой авиации, так как наводить вертолеты в спецназе мог даже сержант.


Вспомнили сегодня о нас, как выяснилось, после того как штатные штурманы наведения авиации ОКСВА, как правильно называется должность авианааводчика, не смогли прибыть в Джелалабад к началу общевойсковой операции. Операцию по захвату укрепленных базовых районов «Огз» и «Шполькай», расположенных в ущелье Кану на юге провинции Нангархар. проводила 66-я отдельная мотострелковая бригада и афганские части Джелалабадского гарнизона. Наш 154-й отдельный отряд специального назначения в ней участия не принимал, за исключением… Этим исключением и стали мы – нештатные авианаводчики.

Авианаводчик Афганистан, Шурави, Военные мемуары, Длиннопост

Вечером этого же дня с колонной подвоза боеприпасов 66 омсбр мы прибыли в район проведения операции. С каждым из нас было по одному бойцу. Я взял с собой рядового Назира Караева.


На молодого немногословного бойца таджика я обратил внимание несколько месяцев назад после одного боевого эпизода, когда он, возглавляя тройку задержал афганца-моджахеда во время проведения группой дневки. Тогда Караев заставил меня порядком понервничать. Заметив в нескольких сотнях метров от группы одинокого афганца куда-то спешащего с тяжелой ношей, я отправил для его задержания трех разведчиков.


Заметивший их афганец бросился наутек. Караев догнал беглеца через… 1,5 км. Причем, преследуя афганца, Назир через каждые 400-500 м он оставлял по одному разведчику для прикрытия. Взбучку за недопустимое удаление от группы он от меня, конечно, получил, но его готовность выполнить любую поставленную задачу я оценил.


На ЦБУ операции заместитель ее руководителя по авиации изложил нам обстоятельства нашего привлечения. Оказалось, что в Кабуле и Баграме, откуда должны были прибыть авианаводчики, который день нелетная погода. На наш вопрос – зачем нужны авианаводчики, если погода нелетная, подполковник ничего вразумительного не ответил.


На второй день операции к исходу 8 декабря, когда мы прибыли на КП, потери 66-й бригады составили 7 человек убитыми. Причем несколько человек погибли непосредственно в районе размещения КП, позиций артиллерии и подразделений тыла бригады в результате артиллерийского обстрела. прикрываясь туманом, моджахеды безнаказанно обстреливали позиции наших и афганских войск 107-мм реактивными снарядами.


Их вой и редкие разрывы заглушались артиллерийской канонадой нашей и афганской артиллерии, но в отличие от моджахедов наши артиллеристы не знали где находятся позиция духовской РСЗО. Обстрел противником прекратился только ночью.


Утром, в установленное время мы прибыли на завтрак в полевую офицерскую столовую, размещавшуюся в палатке. Нас, познавших «прелесть быта» засад, когда вершиной блаженства являлась вскипяченная на сухом горючем кружка горячего чая, поразила не только белизна внутреннего подбоя палатки и скатертей, сервировка столов, но и взбучка устроенная кем-то из штабных офицеров бойцу-официанту. Вся его вина была в том, что рукава белоснежного халата были не идеально чистыми. После завтрака мы явились на ЦБУ, где нам пояснили, что для выполнения задач по наводке авиации на цели требуется лишь один авианаводчик.


Я согласился почти добровольно. «Почти», потому, что надо было отстаивать честь спецназа, видя, как у двоих моих коллег появилась в глазах, мягко говоря «нерешительность». Позже одного из них переведут на перевоспитание из третей роты в нашу первую, а в последующем и вовсе уберут из спецназа с формулировкой «за низкие морально-деловые качества».


Первым же вертолетным бортом меня и Караева забросили в горы. Мне предстояло исполнять обязанности авианаводчика при десантно-штурмовом батальоне 66 омсбр. На высадивший нас борт тут же загрузили раненых и он, нырнув с хребта в ущелье, взял курс на бригадную медроту. Кто-то из десантников провел нас на КП командира батальона майора Соловьева.


Командный пункт батальона разместился в полуземлянке отвоеванного вчера десантниками опорного пункта моджахедов. Доложив комбату кто я и зачем прибыл, мне, не без удивления встречающей стороны, было предложено разместиться рядом с командиром в штабной полуземлянке.


- Сиди здесь и не высовывайся. – Предупредил меня комбат.


В подтверждение его слов несколько пуль крупнокалиберного пулемета прожужжали где-то за стенами нашего укрытия. Комбат откинул полог плащ-палатки, прикрывающей вход в полуземлянку и окликнул кого-то. Через несколько секунд на КП прибыл капитан-артиллерист и доложил, что засек позицию крупнокалиберного пулемета.


- Где он? – Устало, охрипшим голосом, поинтересовался комбат.

- На хребте напротив нас.

- Вызови туда артиллерию.


Спустя несколько минут после того, как капитан определил и передал на КП артиллерийской группы бригады координаты целей, где-то вверху прошелестел пристрелочный снаряд. Выведя огонь артиллерии в нужную точку, после короткого огневого налета капитан доложил комбату, что цель накрыта. Может оно так и было, но спустя какое-то время, когда в воздухе появились вертолеты, доставившие десантникам боеприпасы и сухой паек, духовский крупнокалиберный пулемет опять дал о себе знать.


- Может его огнем ПТУР уничтожить? – Предложил я, заметив утром по дороге к КП батальона пусковую установку.


- Наводчика раненого при минометном обстреле еще утром вертушкой эвакуировали. – Отмахнулся от моего предложения комбат.


- А офицеры? – Не унимался я.

- Это у вас в спецназе. – С некоторой издевкой в голосе, ответил комбат. – Офицеры и засады организовывают, и самолеты наводят, а может и с ПТУР стреляют. Давай лейтенант, покажи.

Комбат явно рассчитывал на то, что я начну отнекиваться, но честь Спецназа взяла верх. Сказав «А», нужно было говорить и «Б». Я, ничтоже сумятише, еаправился к выходу из полуземлянки, смутно представляя как стрелять из противотанкового ракетного комплекса. Все познания о ПТРК заключались в беглом ознакомлении с ним еще в годы учебы в Киевском высшем общевойсковом командном училище.


Дело в том, что ПТРК 9К111 входил в комплект вооружения БМП-2, а мы выпускники Киевского ВОКУ 1985 г. изучали новую машину лишь факультативно – вне программы.


«Ну вот, допи…лся» корил я себя направляясь к укрытой плащ-палаткой пусковой установке с установленным контейнером ПТУР «Конкурс». Да, более неловко я себя еще не чувствовал. Цена вопроса не столько собственное самолюбие, сколько честь офицера спецназа и ударить в грязь лицом мне было никак нельзя. Цена вопроса имела и материальную сторону.


Стоимость одной противотанковой управляемой ракеты составляла несколько тысяч советских рублей, что приравнивалось тогда к стоимости легкового автомобиля отечественного автопрома.


Пока я неспешно снимал плащ-палатку с ПТРК, глаза фиксировали все ее детали и надписи на корпусе. С противоположного хребта снова огрызнулся огнем крупнокалиберный пулемет и через несколько секунд воздух рассекло несколько пуль, прожужжав совсем недалеко над головой.


- Видел где, да? – Поинтересовался капитан-артиллерист, отправленный со мной комбатом «для целеуказания и корректирования огня».

- Видел. Дальность какая?

- Две тысячи четыреста метров. Достанешь?

- Достанет. «Конкурс» на четыре тысячи летит.

- Тогда давай.


Я прильнул к окуляру прицела, подводя кольцо прицела на вновь блеснувший сваркой крупнокалиберный пулемет ДШК. То, что это была 14,5-мм зенитная горная установка, я узнал только на следующий день, но обо всем по порядку.


Наведя прицел в цель, нажимаю на спусковой крючок. Но что это? Вместо ожидаемого выстрела слышу нарастающее жужжание где-то в чреве транспортно-пускового контейнера ПТУР. Отстранившись от прицела, ищу глазами ближайшее укрытие – а вдруг рванет?


Рвануло. Хлопком пиропатронов сорвало крышки контейнера, и тут же из него с грохотом вылетела ракета. Снова заглядываю в прицел и вижу, что прицельная марка во время выстрела сместилась относительно цели.


Начинаю возобновлять наводку, лихорадочно вращая рукоятки наведения и как итог, получаю самоликвидацию ракеты потерявшей обратную связь с пусковой установкой на траектории полета к цели.


- Блин, сколько раз говорил «обезьянам», чтобы аккуратней обращались с ракетами. – В сердцах выпалил капитан-артиллерист, списав на бойцов мой конфуз.


- Да-да. – Чуть слышно промямлил я, горя от стыда за поспешность.


Легко сказать. В Союзе, прежде чем допустить оператора к боевым пускам ПТУР, те проходят специальную подготовку на тренажерах и сдают уйму зачетов. Естественно, что все мои навыки обращения с ПТРК ограничились несколькими занятиями по его материальной части в стенах училища, да показательным пуском ПТУР инструктором на училищном полигоне. ПТУР использовались в Афганистане довольно редко. Их, в силу относительной дороговизны, берегли для Третей мировой войны, в ожидании которой они покоятся на складах и по сегодняшний день...


Вспомнив, чему учили нас на занятиях по огневой подготовке в училище, заряжаю новую ракету, укрепляю станок-треногу пусковой установки камнями, навожу прицел в цель – огневую позицию ЗГУ в расщелине на склоне противоположного хребта и произвожу пуск. Жужжание гироскопа, хлопок пиропатронов, старт ракеты. Ярко алая точка фары ПТУР в окуляре прицела, описывая в воздухе спираль, устремляется к цели. Когда ракета входит в габарит кольца сетки прицела, не спеша, вращая рукоятки наведения, вывожу кольцо прицела на цель. Ракета послушно следует на траектории полета за точкой наведения и через несколько секунд разрывается у цели.


- Есть! – Торжествую я, вопросительно глядя на капитана артиллериста.

Тот какое-то время молча наблюдает в бинокль Б-12, а затем комментирует, что цель не поражена.


- Давай правее 2 метра, похоже пулемет в пещере.


Легко сказать. У него бинокль с 12-кратным увеличением, а прицел ПТРК дает лишь 4-кратное увеличение. Более точной наводке ПТУР мешает и легкая дымка, растворяющая очертания цели. Попросив у капитана бинокль рассматриваю цель. Ничего особенного в бинокль не вижу. Покрытый снегом склон, поросший сосной и туей, узкая темная расщелина и рядом с ней темное пятно разрыва на заснеженном склоне. Где-то там в этой расщелине и находится позиция крупнокалиберного пулемета. Но где?


- Вижу! – Вскрикиваю я, заметив в поле зрения бинокля огрызнувшийся огнем крупнокалиберный пулемет.

Авианаводчик Афганистан, Шурави, Военные мемуары, Длиннопост

Очередь прошла ниже нашей позиции, защелкав пулями по склону хребта в 10-15 метрах от нас. Я бросаюсь к выложенным на грунт чуть в стороне от огневой позиции ТПК с ракетами.


Очередная ракета с шипением, раскручивая натянутый струной кабель управления, устремляется к цели. Секунды полета тянутся вечность.


Хотя, при скорости полете ПТУР около 175 м/с от старта до поражения цели прошло около 12 секунд.


- Цель поражена. Порядок. – Комментирует капитан.


Я поднимаюсь с земли и только сейчас замечаю толпу зевак, обступившую огневую позицию ПТРК справа и слева. Наигранно отряхнув обмундирование, направляюсь к штабной платке, ловя на себе восторженно-завистливые взгляды десантников. Комбат Соловьев уже знает о поражении огневой позиции крупнокалиберного пулемета моджахедов и скромно поздравляет меня с маленькой победой.


Теперь в глазах всех присутствующих на КП батальона офицеров, сержантов и солдат я превратился из путающегося между ног «летёхи» в «лейтенанта из спецназа».


К сожалению, мои «распушенные крылья» быстро опустились, когда пулемет со стороны духов спустя несколько десятков минут снова огрызнулся огнем. Комбат уставился на меня, а затем кивнул артиллеристу на дверь, вернее, полог палатки прикрывающий вход… Капитан в очередной раз спас положения, доложив, что «ДШК работает уже с другой позиции». Я снова занял место у ПТРК, обнаружив цель у вершины противоположного хребта в 50-70 правее от предыдущей.


- Видать душки позицию сменили. – Прокомментировал я увиденное.

- Да нет, скорее всего у них опорный пункт с несколькими позициями крупнокалиберных пулеметов. Вот смотри, что бойцы отыскали. - Протянул мне капитан искореженную от удара по камню 14,5-мм пулю зенитной горной установки.


- Еще есть четыре ракеты. Попробуем? – Предложил я, войдя во вкус. Еще бы, где и когда удастся стрельнуть из ПТРК!


- Давай, а затем для надежности артиллерией накроем. - Согласился капитан.


Три ракеты накрыли цель, а четвертая прошла чуть выше расположенной у самого гребня огневой позиции противника. Спустя несколько минут по позициям моджахедов обрушили огонь 122-мм гаубицы Д-30 и боевые машины реактивной артиллерии «Град-1» артиллерийской группы бригады.


Капитан оказался прав. На противоположном хребте 800 м южнее отметки 2670 у духов был оборудован мощный опорный пункт. Десантники заняли его перед рассветом. Нашему вниманию была представлена живописная картина его подавления огнем ПТУР и артиллерией бригады. Две зенитные горные установки, располагавшиеся на флангах опорного пункта в нишах на склоне хребта были уничтожены огнем ПТУР.


Прямых попаданий в сами ЗГУ мы не обнаружили, но воронки от разрыва ракет рядом с позициями, иссеченные осколками зенитные установки, следы крови на снегу и окровавленная одежда свидетельствовали о том, что обе цели были подавлены огнем ПТРК.


Артиллерийским огнем был буквально срезан установленный на треноге в центре опорного пункта пулемет ДШК, выведены из строя китайская 12-ствольная пусковая установка реактивных снарядов и 82-мм миномет. По всей видимости, именно с этой позиции духи вели огонь по КП и позициям артиллерии бригады реактивными снарядами, а огнем из 82-мм миномета были ранены вчера несколько бойцов десантно-штурмового батальона, в том числе и штатный оператор ПТРК.


После доклада комбата о захвате опорного пункта моджахедов, которые оставили его без боя, майор Соловьев попросил меня подготовить посадочные площадки для вертолетов. Ими планировалось вывезти захваченное оружие и образцы боеприпасов, захваченные в опорном пункте, а также несколько обмороженных бойцов. Ночью в горах на высоте две с половиной тысячи температура при безоблачном небе опустилась ниже 20 градусов, и несколько бойцов, уснув на позициях боевого охранения, получили обморожения.


Их сон был «цветочками». «ягодками» для меня и Караева были действия десантников в горах. Ни в какое сравнение с применяемыми спецназом приемами и способами действий они не шли. Ночью батальон менял позиции без какой либо скрытности, устраивая на привалах перекуры и громкую перекличку, периодически открывая огонь в темноту. «Чтобы «духи» знали, что мы здесь и боялись» - объяснил мне кто-то из офицеров батальона.


С утра, в занятом опорном пункте моджахедов, десантники разложили костры, греясь у них и готовя горячую пищу из захваченных продуктов. Поживиться у духов было чем.


Кроме привычных риса, муки и растительного масла мы разжились картошкой, несколькими коробками печенья и мешков с финиками. Бойцы были представлены сами себе, снуя по каким-то делам в пределах занятой батальоном позиции, иногда даже без оружия.


Я, получив в распоряжение двух саперов, поставил им задачу на расчистку от деревьев посадочной площадки для вертолета. Старший сапер боец киргиз, выслушав мои указания, как разместить на дереве заряды ВВ, сделал все с точностью до наоборот. Моему взгляду пристала любопытнейшая картина в виде огромной горы трофейных 82-мм выстрелов к безоткатному орудию и минометных мин, 107-мм реактивных снарядов и противотанковых мин, уложенных холмом под могучей сосной на вершине хребта.


- Вы что, очумели? – Возразил я.

- Нормально товарищ лейтенант.

- Я же говорил закрепить на стволе две противотанковые мины, а вы тут полтонны ВВ заложили.

- Хватит, товарищ лейтенант.

- Так… Все в укрытие!

Авианаводчик Афганистан, Шурави, Военные мемуары, Длиннопост

Времени на перестановку заряда не было – подход вертолетов ожидался через 10-15 минут. По моей просьбе и приказу комбату весь личный состав батальона, не больше сотни «штыков», укрылся во всевозможных фортификационных сооружениях опорного пункта моджахедов (блиндажи, окопы, траншеи, ниши для боепрпасов).


Как выяснилось, из всех средств взрывания бригадные сапёры имели лишь две промышленные зажигательные трубки ЗТП-50, а из других средств инженерного вооружения лишь минный щуп. Как и положено, через 50 секунд после команды «Огонь» раздался мощный взрыв, сотрясший под нашими ногами вековые горы. С потолка продсклада моджахедов, в котором укрылась группа управления батальона, за шиворот нам щедро посыпалась глина.


Лучшего укрытия для КП отряда мы не нашли, так как в крыше жилой полуземлянки моджахедов зияла огромная дыра от прямого попадания артиллерийского снаряда. После взрыва не землю посыпался дождь осколков боеприпасов и камней. Как только «атмосферные осадки» прекратились, я побежал к дереву. На его месте зияла воронка диаметром около пяти метров и глубиной около двух.


В радиусе до 50 метров осколками и ударной волной срезало все деревья, – что обеспечило идеальные условия для захода вертолета на посадку, но посадить вертолет было некуда. Не в яму же?


В образовавшуюся после взрыва воронку полетели камни, фрагменты ствола и веток сосны. При подходе вертолетов к площадке я уточнил ее координаты, зажег сигнальный дым и сообщил экипажу направление и скорость ветра, хотя их и так было и видно по оранжевому сигнальному дыму.


Восьмерка присела на обозначенную мной площадку, забрала разобранные на части 107-мм реактивную систему залпового огня, две ЗГУ, безоткатное орудие, миномет, искореженный пулемет ДШК и нескольких обмороженных бойцов дшб. С борта выгрузили несколько десятков валенок и меховых тулупов. Двух крепких парней в летной меховом обмундировании я заметил только тогда, когда вертушка взмыла в воздух.


- Мужики, а вы кто?

- Авианаводчики. - Гордо ответил, как потом выяснилось, старший лейтенант.


- Понятно. А чего заранее не сообщили, что летите?

- Нам откуда знать. Знай я заранее, что в батальон прибудут авианаводчики, улетел бы с Караевым этим же бортом, а так ждать следующий.


- А еще борта будут? – Поинтересовался я у авиаторов.

- Сегодня нет. И так в долине через туман еле пробились.


О том, что в Джелалабадской долине стоит туман, было хорошо видно с нашего хребта, над которым сияло яркое солнце.


Я проводил прибывших авианаводчиков к командиру батальона. Комбат как-то подозрительно смерил их взглядом и заявил, что они поступают в мое распоряжение. Когда прибывшие штурманы наведения узнали кто я и откуда, на их лицах возникло не меньшее недоумение. Улучшив момент, я коротко изложил им историю своего участия в этой операции. За обедом офицеры-авиаторы, спросив разрешения у комбата, предложили всем офицерам на КП отметить свое прибытие. Возражений не было. К всеобщему удивлению всех присутствующих на КП, авиаторы развязали свои огромные неподъемные альпинистские рюкзаки Абалакова в коих размещалось…


Короче, самое ценное это около двадцати(!) банок сгущенки. Зачем в горах офицерские сумки, несколько комплектов нательного белья, огромные банные полотенца, туалетные принадлежности с бутылкой шампуни, комнатные тапочки и электробритва, могли ответить только те, кто их туда укладывал. Скорее всего, авианаводчиков нацелили не на работу с передовыми подразделениями в горах, а где-то при штабе операции, чем мог объяснятся «джентльменский» командировочный набор…


После обеда я вышел из полутемного сарая и устроился на мешках с фуражным зерном, выброшенным из него на улицу, подставив теплым солнечным лучам лицо. Мое блаженство продолжалось не долго. Злая автоматная очередь в нескольких десятках метров бросила мое тело за мешки. Пули гулко били по мешкам с кукурузой и каменной стенке сарая у меня за спиной. Дух бил совсем рядом, а у меня не было под руками не только автомата, но и нагрудника с гранатами. «Расслабился блин…» - корил я себя за непредусмотрительность. В сарае вскрикнул раненый рикошетом боец-радист.


- Автомат мне! Нагрудник! – Прокричал я в темный проем двери.


Из сарая вылетел нагрудник, а за ним и автомат. Я достал гранату М56 и, выдернув шнур запала, после небольшой задержки метнул ее вниз в густой кустарник ниже по склону. Вслед за разрывом гранаты дал из автомата несколько очередей, поверх мешков не поднимая головы.


Тут же на занятом нами хребте заработали автоматы и пулеметы десантников. Я, высунувшись над своим укрытием, стал бить короткими очередями по поросшему густым лесом склону хребта, перемещаясь за мешками после каждой очереди вправо или влево.


Меня поддержал огнем выползший из сарая начальник штаба батальона. Духи молчали. Я предложил начштабу обработать склон из подствольных гранатометов, а затем посмотреть откуда велся по мне огонь. Десантники выставили на флангах пулеметы и дополнительно обстреляли из них и подствольников хвойный лес внизу склона хребта. Я, Караев и начальник штаба дшб, прикрывая друг друга, стали спускаться вниз. Через несколько десятков метров мы заметили лежащего на склоне убитого моджахеда. Приблизившись к нему, я убедился что «дух» пролежал здесь со вчерашнего дня. Его убило осколками артиллерийского снаряда, скорее всего при отходе, и припорошило выброшенным разрывом снегом.


Следы того, кто стрелял по мне, а затем ушел вниз, были намного ниже - 20-30 метров. По всей видимости, после мощного взрыва и посадки вертолета моджахеды решили, что мы, уничтожив трофеи, улетели на вертолете и решили проверить это. Здесь я и подвернулся косоглазому моджахеду, которого и по сей день благодарю за… плохую стрельбу. Дай Аллах ему крепкого здоровья (если он еще жив) и таких же «метких» врагов, не сумевших попасть в сидящего человека с 40-50 метров.


Досматривая с начальником штаба мертвого моджахеда мы изъяли из его карманов несколько взаимоисключающих документов, удостоверяющих личность погибшего. Здесь были несколько паспортов старого и нового афганского образца, партийный билет члена правящей Народно-демократической партии Афганистана, исламская карточка моджахеда, таблицы стрельбы из миномета, безоткатного орудия и РСЗО написанные шариковой ручкой на русском(!) языке на листах из русского(!) еженедельника.


Судя по одежде (куртка пуховик, ботинки «Bata», носки, свитер и новенький китайский нагрудник) и документам, моджахед был из не простых смертных. Пока я срезал с душка приглянувшийся мне нагрудник, начальник штаба ловко снял с руки убиенного часы «Seiko-5», а затем изъял пачку афгани из нагрудного кармана рубахи. Впрочем, вторая пачка из соседнего кармана, чего греха таить, досталась мне.


Десятью тысячами афгани (пятьсот рублей чеками Внешпосылторга) я по честному поделился с офицерами десантно-штурмового батальона, с кем успел подружиться в горах, а на оставшиеся купил себе на память часы «Orient». Это был у меня единственный случай за двадцать шесть месяцев «афганской войны», когда я полез в карман убитого. Хотя брать пайсу у убитого противника не было тогда зазорным, но личный кодекс чести больше не позволил мне это повторить...


Господствующие высоты и опорные пункты УР «Огз» и «Шполькай» к исходу 9 декабря были захвачены силами дшб и мотострелкового батальона, а разведчики бригадной разведроты обнаружили в ущелье складскую зону базового района. В какой-то момент внизу вспыхнул ожесточенный бой. Авианаводчики по требованию бригадных разведчиков вызвали штурмовики, которые нанесли удар разовыми бомбовыми кассетами по позициям моджахедов на склоне ущелья и в кишлаке Кану.


Цели операции были достигнуты. К вечеру комбат получил приказ возвращаться к броне. При отходе батальона я остался с саперами и руководил уничтожением подрывом боеприпасов, захваченных в опорном пункте. Все боеприпасы были снесены в сарай и уничтожены единственной оставшейся у саперов зажигательной трубкой ЗТП-50. С момента ее воспламенения до подрыва в нашем распоряжении было всего 50 секунд.


Около двух тонн боеприпасов рванули, когда мы едва успели отбежать по крутому обледенелому склону чуть больше 100 метров. Мощный взрыв взметнул в небо огромный столб дыма и железа. Я предусмотрительно спрятался со своими спутниками под кроной густой сосны. Несколько увесистых осколков искореженного взрывом металла упали совсем рядом с нами. Через несколько сот метров мы нагнали батальон.


Спуск в ущелье по обледенелым склонам занял больше часа. Глядеть на то, как передвигаются в горах аванаводчики, без слез, было невозможно. Их лётные ботинки никак не подходили для передвижения в горах, а мой совет снять меховые штаны, авиаторы проигнорировали, о чем вскоре пожалели, так как на привале долго переодевались, сдирая с себя насквозь промокшее теплое белье в клубах валившего с них пара. Десантники и мы с Караевым вполне комфортно чувствовали себя в горном обмундировании и обычных юфтевых ботинках с высоким берцем – «деревяшках».


К полуночи мы вышли к бронегруппе, а к утру были уже в отряде. В течение двух предыдущих суток мне удалось побывать оператором ПТРК, авианаводчиком и сапером. В общем универсальным солдатом, каких готовили в спецназе. И не плохо готовили.


На память о той операции у меня остался лишь трофейный бинокль Б-6, который выменял в отряде у старшины 2 роты на оптический прицел, снятый с уничтоженной мной ЗГУ. Отходившие семь лет наручные часы «Orient», приобретенные на «боевые премиальные», сломались и пылятся в ящике, а китайский нагрудник, пройдя несколько горячих точек, к 2000 году превратился в лохмотья.


Да, теперь вот появился рассказ, написать который собирался не один год.

Показать полностью 3
145

Выживший... Владимир Николаевич Каширов

Выживший... Владимир Николаевич Каширов Афганистан, Шурави, Мама, Сын, Плен, Надежда, Длиннопост

Тяжело раненный после подрыва БТР, без ноги и с сильнейшими ожогами, попал в плен 6 декабря 1983 года на перевале Саланг. Духи притащили его в кишлак и местные жители устроили шурави побитие камнями, выбили глаз, но у него была огромная воля к жизни и он выжил.


Дважды бежал из плена на самодельных костылях, оба раза духи ловили его. В плену вёл себя достойно, чести воина не уронил.


Из материалов расследования: «Около 6:30 6 декабря 1983 года по приказу командира батальона майора Кузыченко А.Е. группа в составе командира взвода прапорщика Владимира Белова, механика-водителя рядового Асхата Габбасова и старшего стрелка рядового Владимира Каширова на БТР-70 (борт №347) выдвинулась на 37-й сторожевой пост. Задача - доставить для ремонта другого БТР коробку передач и двигатель и привезти в пункт постоянной дислокации части рядового М. Усенова.


По пути следования, южнее 19-го опорного пункта, вблизи кишлака Хинджан, БТР-70 (борт №347) был подорван на управляемом самодельном взрывном устройстве (вес взрывчатого вещества примерно пятьдесят-шестьдесят килограммов). В результате взрыва БТР был сброшен с дороги в обрыв и перевернулся. Прибывшая через тридцать минут бронегруппа в составе трёх БТР-70 (командир - старший прапорщик В. Пеньков) обнаружила перевёрнутый горящий БТР, внутри которого взрывались боеприпасы.


На месте происшествия была обнаружена воронка от взрыва диаметром около трёх метров и глубиной до метра. При осмотре местности обнаружены провода, идущие вверх по склону в сторону от дороги, которые подсоединены к пяти батареям. Кроме того, по уже перевёрнутому БТР мятежники произвели два выстрела из гранатомётов РПГ-7.


Через повреждение брони были видны два обгоревших трупа. Один находился на месте водителя, второй - у правого десантного люка. Прибывший на место происшествия заместитель командира части подполковник Россохин В.В. организовал извлечение и отправку останков погибших.

Выживший... Владимир Николаевич Каширов Афганистан, Шурави, Мама, Сын, Плен, Надежда, Длиннопост

На основании осмотра БТР, останков погибших и осмотра местности командованием части был сделан вывод о том, что тело третьего военнослужащего было раздроблено взрывом на мелкие части, и оно отсутствует...» Точно установлено: многие факты панджшерской легенды о раненом «шурави» в основе своей – быль.


После подрыва на Саланге Каширова, истекающего кровью, захватила банда из Хинджана. Правда и в том, что мятежники заставили крестьян забросать камнями «неверного шурави», выбили ему глаз.


Но Каширов выжил второй раз. Потом его несколько месяцев лечил французский врач по кличке Марат в госпитале мятежников, расположенном в базовом лагере Астана. Очевидно, там он и написал своё последнее послание матери, которое было передано в посольство СССР во Франции.


Содержание записки: «Мама! Я, твой сын Владимир, жив, здоров, нахожусь в плену в Афганистане. Наш БТР подбили, вернее, сожгли. Двое убитых, я остался живой. Так что заранее не хороните меня. Передаю письмецо с доктором, хорошим человеком, он из Парижа. Наши дембеля уже уехали домой. Я тоже соскучился, мама, по вас, напиши, чтобы меня обменяли на их людей, афганцев. Видишь, мама, вместо дома я оказался в Панджшере, просто я невезучий человек. Сегодня уже 22 декабря. Милая моя мама, буду заканчивать, целую. Владимир».


Когда раны на культе правой ноги зарубцевались, Каширова вновь вернули в кишлак Хинджан, где он был заточён в пыточную пещеру. На глазах у советского война сдирали кожу с живых пленников, приковывали цепями к разлагающимся трупам, каждый день стегали гибкими железными прутьями. Склоняли к принятию ислама, принуждали к исполнению религиозных обрядов, дали мусульманское имя Карим. Каширов на всё отвечал: Я - гражданин Союза Советских Социалистических Республик.


Установлено: дважды Каширов пытался бежать из своего заточения. Оба раза его ловили.


Продолжали страшно истязать.


Из донесения командира роты глубиной разведки гвардии майора Николаева:

«18 июня 1984 года в ходе боевой операции в ущелье Панджшер в числе захваченных документов исламского комитета одной из бандгрупп Ахмадшаха обнаружена анонимная записка на русском языке. Её содержание: «Я гражданин Союза Советских Социалистических Республик. Был здесь Хинджан, взятый в плен Колатк-Саланг, БТР подорвался на мине. 2 человека погибли, я был ранен и взят. Я пишу все это, может быть кто-то и найдёт эту записку, сейчас южное ущелье...». По почерку установили: писал записку Каширов.


В сентябре 1984 года из плена полевого командира Ахмадшаха нашим подразделениям удалось освободить рядового Андрея Добычина, захваченного мятежниками. Именно от него исходят последние вести о судьбе Каширова.


Выдержка из его показаний: «Впервые я услышал о Кариме – так называли мятежники Каширова – весной 1984 года в Базараке от прибывшего их Хинджана душмана. Под большим секретом он рассказал мне, как советского солдата захватили раненым на Саланге, как издевались над ним, восхищался его смелостью – немощный «шурави» выбрасывает еду, бьёт костылём охранников… Когда я попал в уезд Хоста-о Ференг, то узнал, что Карима тоже перевели сюда. А вскоре высадился наш десант, была паника, и Каширов, рассказывали охранники, сумел бежать из-под стражи. Но якобы его настигли посланные в погоню охранники и расстреляли. Где Каширова захоронили, не знаю…».


Эта версия о гибели Владимира Каширова не доказана. Дальнейшая его судьба не известна.

Но сломленным и покорённым Каширова не видел никто.


========================

«ЗАРАНЕЕ МЕНЯ НЕ ХОРОНИТЕ ...»


В Афганистане ходила легенда о Панджшерском узнике, искалеченном, заточенном в пещеру-тюрьму, но непокоренном и не сломленном духом.


Это был наш земляк Володя Каширов...


Сколько раз погибал Володя Каширов, не знает никто. Он выжил после подрыва БТР на перевале Саланг в декабре 1983 года. Выжил в плену, несмотря на истязания, которым его подвергли душманы. Он дважды бежал из плена. Дважды передавал и оставлял записки о себе. На его долю, наверное, выпала наиболее драматичная судьба еще и потому, что уже двадцать шесть лет длится история, в которой не поставлена точка. Вот уже четверть века мама ждет сына домой...

Выживший... Владимир Николаевич Каширов Афганистан, Шурави, Мама, Сын, Плен, Надежда, Длиннопост

В истории мировых и локальных войн XX столетия мы не найдем примера, чтобы по расследованию обстоятельств исчезновения простого солдата Генеральным штабом Вооруженных Сил страны издавалась специальная директива.


Едва ли мы найдем и пример того, чтобы маму пропавшего без вести рядового принимали президент одной страны и начальник Генштаба другой. Едва ли еще когда история о жизни солдата, рассказанная в центральных газетах, вызывала такой общественный резонанс.


Судьба Володи Каширова - не просто драматический факт афганской войны. Это ее отдельная и пронзительная страница. Это история мученичества и подвига советского солдата.


Перед нами уникальный документ - материалы расследования обстоятельств исчезновения рядового В. Каширова - старшего стрелка 6-й мотострелковой роты 2-го мотострелкового батальона 177-го мотострелкового полка. Эти материалы - следствие исполнения директивы Генерального штаба Вооруженных Сил СССР № 315/7/47 Ш от 31 августа 1984 года. К ним мы еще вернемся.


А началась эта скорбная история 6 декабря 1983 года...


В то раннее утро ночная мгла окутывала перевал Саланг, было сыро и холодно. Начинался еще один день афганской войны. О чем думал Володя в тот предрассветный час? Наверное, о том, что война для него уже закончилась и скоро он будет дома. Шел уже третий год службы солдата. Сослуживцы называли его «дембелем» и по-доброму завидовали парню. Он и сам радовался каждой минуте жизни, приближающей его встречу с мамой и братом.


Правда, какое-то неосознанное предчувствие тревожило сердце, томило душу. То же самое за тысячи километров от Афганистана испытывала и его мама. Родные души всегда связаны невидимой нитью. Анне Георгиевне радоваться бы скорому возвращению Володи, а она не могла. Эта душевная тяжесть буквально окутала предчувствием беды. Господи, за что такие муки? Но роковой ход событий был необратим.


Около 6.30 по приказу командира батальона майора А. Кузыченко группа в составе командира взвода прапорщика Владимира Белова, механика-водителя рядового Асхата Габбасова и старшего стрелка рядового Владимира Каширова на БТР-70 выдвинулась на 37-й сторожевой пост. Задача - доставить для ремонта другого БТР коробку передач и двигатель и привезти в пункт постоянной дислокации части рядового М. Усенова.


Из материалов расследования: «По пути следования, южнее 19-го опорного пункта, вблизи кишлака Хинджан, БТР-70 № 347 был подорван на управляемом фугасе (вес взрывчатого вещества примерно пятьдесят-шестьдесят килограммов). В результате взрыва БТР был сброшен с дороги в обрыв и перевернулся. Прибывшая через тридцать минут бронегруппа в составе трех БТР-70 (командир - старший прапорщик В. Пеньков) обнаружила перевернутый горящий БТР, внутри которого взрывались боеприпасы.

На месте происшествия была обнаружена воронка от взрыва диаметром около трех метров и глубиной до метра. При осмотре местности обнаружены провода, идущие вверх по склону в сторону от дороги, которые подсоединены к пяти батареям. Кроме того, по уже перевернутому БТР мятежники произвели два выстрела из гранатометов РПГ-7. Через повреждение брони были видны два обгоревших трупа. Один находился на месте водителя, второй - у правого десантного люка. Прибывший на место происшествия заместитель командира части подполковник В. Россохин организовал извлечение и отправку останков погибших.

На основании осмотра БТР, останков погибших и осмотра местности командованием части был сделан вывод о том, что тело третьего военнослужащего было раздроблено взрывом на мелкие части, и оно отсутствует».


Мы приносим извинения читателям за подробное цитирование данного документа. Но это правда войны. Знакомство же с описанием дает возможность понять, почему Володю посчитали погибшим.


«Я, ТВОЙ СЫН, ЖИВ»

Выживший... Владимир Николаевич Каширов Афганистан, Шурави, Мама, Сын, Плен, Надежда, Длиннопост

О гибели сына Анне Георгиевне сообщили 19 декабря 1983 года - в день его рождения. Свое двадцатидвухлетие Володя мечтал отметить дома, по возвращении из Афганистана. Но в тот день военком г. Краснотурьинска В. Чекасин принес в дом Кашировых скорбную весть. Через день в возрасте восьмидесяти одного года умерла мама Анны, Анна Петровна.


Умирающей матери дочь не сказала о гибели внука. 22 декабря 1983 года Анна Георгиевна похоронила закрытый цинковый гроб сына, 24 декабря - маму. Мало на свете людей, способных выдержать такой удар.


...Родные души соединены невидимой нитью. Володя даже в страшном сне не мог представить, что 22 декабря 1983 года в родном Краснотурьинске будут хоронить его, говорить прощальные речи. Но он, чудом избежавший смерти и находившийся в плену, видимо, почувствовал состояние мамы.


В этот день он написал ей письмо, которое через несколько лет потрясет миллионы его соотечественников: «Мама! Я, твой сын Владимир, жив, здоров, нахожусь в плену в Афганистане. Наш БТР подбили, вернее, сожгли. Двое убитых, я остался живой. Так что заранее не хороните меня. Передаю письмецо с доктором, хорошим человеком, он из Парижа. Наши дембеля уже уехали домой. Я тоже соскучился, мама, по вас, напиши, чтобы меня обменяли на их людей, афганцев. Видишь, мама, вместо дома я оказался в Панджшере, просто я невезучий человек. Сегодня уже 22 декабря. Милая моя мама, буду заканчивать, целую. Владимир».

Копию этого письма Анне Георгиевне передадут через восемь месяцев, 27 августа 1984 года. Она, потрясенная неожиданным, внезапным счастьем от весточки, ждала, что сын вот-вот постучит в родной дом. Но Володи все не было. Она уже перезахоронила гроб на кладбище, убрала с могильного памятника его фотографию и табличку с датами жизни и смерти. А Володи все не было. Но теперь ее жизнь, все ее материнское естество были подчинены одному - дождаться сына.


Через несколько лет Анна Георгиевна узнает, как ее сына, искалеченного взрывом, в бессознательном состоянии душманы из группировки Карамшаха бросили на кишлачной площади, где в него бросали камнями жители.


Моджахеды отказали ему в жизни, а он, истекающий кровью, вопреки всему, выжил. Не от жалости, скорее от удивления жизнеспособности советского солдата, они позволили французскому врачу Марату выходить его, правда, уже потерявшего глаз от удара камней.


На что они надеялись? Что, сломленный нечеловеческими страданиями, он запросит пощады? Или, чтобы выжить в плену, примет ислам и будет проклинать родную страну? Разве могли они подумать, что простой русский солдат явит пример такого мужества и мученической стойкости, что невольно вызовет восхищение. Иначе в Афганистане не ходила бы потом легенда о Панджшерском узнике, искалеченном, заточенном в каменную пещеру-тюрьму, но непокоренном.


При нем пытали других людей, приковывали их цепями к трупам, а он бросал в своих истязателей костыли, выбрасывал еду. Владимир даже бежал, точнее, делал попытки бежать из плена, его настигали и возвращали волоком по каменистой земле, привязанным за ноги к лошади.


С фотографиями Володи в плену, передал в советское консульство в Марселе человек, назвавший себя журналистом. Он, по его словам, выполнял поручение врача-соотечественника, находившегося в Панджшерском ущелье.


Вот свидетельские показания бывшего военнопленного Александра Добычина, освобожденного советскими контрразведчиками в сентябре 1983 года: «Впервые я узнал о Кариме - так назвали мятежники Каширова - в Базараке от прибывшего из Хинджана душмана. Под большим секретом он рассказал мне, как советского солдата захватили раненым на Саланге, как издевались над ним, восхищался его смелостью - немощный «шурави» выбрасывает еду, бьет костылем охранников... Когда я попал в уезд Хост-О-Феринг, то узнал, что Карима тоже перевели сюда. А вскоре высадился наш десант, и Каширов, рассказывали охранники, сумел бежать из-под стражи. Но якобы его настигли посланные в погоню моджахеды и расстреляли. Где Каширова захоронили, не знаю...»


Эта версия о гибели Владимира Каширова не доказана. В июле 1984 года армейская операция в Панджшерском ущелье не проводилась. Она завершилась раньше, в последних числах мая. Завершилась не совсем успешно для 40-й армии. Но безусловно одно: Володя знал о мощном ударе по Панджшеру и крупных десантах, высаживаемых советскими войсками. Не удивительно, что он предпринимал попытки бежать из плена. Нам остается надеяться, что рано или поздно станет известна вся правда о Володе Каширове.


К слову, даже в 1992 году, спустя девять лет после пленения рядового Каширова, компетентными людьми высказывалось мнение, что он мог находиться в строго засекреченных панджшерских карьерах, где добывают лазурит - своего рода «золотой запас» Ахмад Шаха Масуда. Как бы то ни было, мы не вправе причислять Володю к погибшим.


В гибель Володи не верит и его мама. Материнская вера дает силы Анне Георгиевне Кашировой больше двадцати пяти лет ждать и надеяться на возвращение сына.

Выживший... Владимир Николаевич Каширов Афганистан, Шурави, Мама, Сын, Плен, Надежда, Длиннопост

«МНЕ СО СЛУЖБОЙ ПОВЕЗЛО»


Новый 1982 год Володя Каширов, призванный из города Краснотурьинска, встречал в Афганистане. Позади у солдата остались три месяца службы в Иолотани и на Кушке. 31 декабря 1981 года он прилетел в Кабул.


Сын не обманывал маму, когда писал, что со службой ему повезло. Повезло с точки зрения его безопасности. Он понимал: для мамы это самое главное. «Здесь мы не воюем, не ходим в рейды. Меня оставили в постоянном составе на пересыльном пункте. Здесь довольно тихо. Жаль ребят, многие из которых попадут на передовую. Насчет меня отбрось дурные мысли из головы.


Главное - терпение, и твой сын вернется», - писал Володя маме в первые дни пребывания в Афганистане.


Военная судьба рядового Владимира Каширова не может не удивить любого человека в погонах, даже того, кому доводилось бывать на войне. В Кабуле не было места более безопасного, чем пересыльный пункт, располагавшийся около аэродрома. Володя нес службу в караулах по его охране, ходил в наряды по офицерской столовой. В 1982-1983 годах многие из тех, кто служил в Афганистане, могли видеть на «пересылке» этого темноволосо-вого, стройного солдата. Но за несколько месяцев до увольнения в запас Володя был переведен в 177-й мотострелковый полк, штаб которого находился в Джабаль-Уссарадже.


Местом службы рядового В. Каширова станет населенный пункт Ката-лак, или, как говорили солдаты, «точка» на перевале Саланг. В октябре 1982 года Володя заболел гепатитом. На излечение его отправили в Советский Союз.


...В 1982 году швейная бригада А. Г. Кашировой, работавшей в ателье «Радуга», заняла первое место во Всесоюзном социалистическом соревновании. Анну Георгиевну поощрили туристической путевкой в Чехословакию. Но, узнав о болезни Володи, она вместо этого вылетела в Среднюю Азию. Анна Георгиевна почти месяц прожила рядом с сыном, который проходил курс реабилитации в Азадбаше. Да, судьба даровала ей это счастье. В минуту прощания он смотрел на маму ласковым и грустным взором. Она чувствовала сердцем приближение чего-то неизбежного, рокового, которое должно ворваться в их жизнь. После расставания разрыдалась и кричала вне себя от горя, кричала от нестерпимой душевной боли, будто чувствовала, что не увидит сына.


Наступал 1983 год - черный год для Краснотурьинска. В январе в Афганистане погибает Витя Яцун, в июне - Саша Королев, в июле - Валерий Шакиров. Анна Георгиевна сообщала об этом сыну. Володя, понимая ее состояние, пытался успокоить: «Ты пишешь про Королева, но я его не знал. Жаль, что в такие молодые годы ребята возвращаются в «цинках». Что поделаешь - такая судьба. Я видел Рудика, который передал мне от тебя гостинцы. Он рассказал о гибели Валеры Шакирова.


Мне больно узнавать, что ты мучаешь-ся, болеешь, совсем упала духом. Возьми себя в руки. Иногда кажется, что армия - это сон, который никогда не закончится. В последнее время часто вижу во снах дом, всех вас, бабулю. Соскучился по тебе, моя хорошая мама. Не переживай, я вернусь живым и здоровым».


«НЕ ВЕРИТСЯ,ЧТО ВСЕ ПОЗАДИ»


В сентябре 1983 года Владимир Каширов сообщал домой: «Меня перевели в другое место. Попал я во 2-й мотострелковый батальон 177-го полка. Стоим на «точке», мимо нас на Хайратон и обратно проходят советские и афганские колонны. Ротный командир хочет отправить меня в 1-й батальон, который стоит около Хинджана.


Здесь веселей, и время идет быстрее. Раньше я был в тылу войск, а теперь на передовой. Но не беспокойся, мама! С мирным населением живем хорошо. Здесь тихо, рядом кишлаки. Осталось ровно десять дней до приказа. Ко дню рождения я должен приехать домой. Не справлять же его мне в третий раз в армии...»


Осенние месяцы 1983 года Анна Георгиевна жила ожиданием возвращения сына домой. Прошел сентябрь, октябрь, ноябрь, а Володю не отпускали. Он пытался успокоить родных, но в каком-то неосознанном предчувствии писал: «Здесь была небольшая заварушка. Да, под «дембель» увидел и испытал то, что за полтора года не узнал. Обо всем дома поговорим. Сержанты уже уволились. Но ведь надо кому-то и здесь быть. Пошел двадцать шестой месяц моей службы. Домой, конечно, хочется, не верится, что все позади...»


Последнее письмо, ставшее двести третьим по счету, Володя написал 25 ноября 1983 года, за десять дней до драматических событий у кишлака Хинджан: «Дорогая мамочка! 15 декабря ждите. Я уже, собственно, уезжал, но рядовых не отпустили. Уехавшим солдатам, не скрою, в какой-то степени завидую. Придет день, и я, наконец, буду дома. Не переживай, родная, все будет хорошо».


ВСТРЕЧА В КАБУЛЕ С НАДЖИБУЛЛОЙ


.. .В тот августовский день 1984 года, когда Анне Георгиевне передали письмо сына из плена, для нее началась другая жизнь. Что бы она ни делала, все ее материнское естество было наполнено одним - он жив, он вернется. После всего, что произошло с сыном, он не должен умереть.

Но шли месяцы, годы, а Володя все не возвращался. Анна Георгиевна писала десятки писем в Министерства обороны, иностранных дел СССР, в КГБ СССР, Международный комитет Красного Креста. Она добилась встречи с начальником Генерального штаба Вооруженных Сил Маршалом Советского Союза С. Ахроме-евым.


Все эти годы рядом с ней была и остается женщина удивительной души и благородного сердца Фарида Мингалимо-ва, которая сопровождала Анну Георгиевну в Москву, помогала вести переписку с различными ведомствами. Имея троих детей на руках, Фарида оставляла работу и домашние дела, уезжая со своей Аннушкой, чтобы поддержать ее в столице. Низкий поклон ей за редкую человечность и доброту.


В те годы Анна Георгиевна открыла для себя мир людских сердец. Она поняла главное: чужое горе отталкивает холодные, черствые души. Но она и представить себе не могла, сколько найдет в этом мире людей, которые воспримут ее материнскую драму всем сердцем, своими письмами укрепят в ней веру и надежду, что Володя жив и вернется к ней.


Она верила и ждала. Не могла не верить и не ждать. В 1991 году благодаря председателю комитета «Надежда» Евгении Юрьевне Поплавской и Инне Васильевне Гордеевой Анна Георгиевна вместе с делегацией матерей погибших и пропавших без вести солдат приехала в Кабул. Когда их самолет по крутой спирали совершал посадочный маневр и отстреливал тепловые ловушки, она с надеждой вглядывалась в иллюминатор, верила, что домой вернется вместе с сыном. Сойдя с трапа, готова была упасть и обнимать каменистую афганскую землю. Здесь, в этом месте, служил Володя.


Ощущение, что он здесь, рядом, в этих горах, окружающих город, не покидало ее все дни пребывания в Кабуле. Анну Георгиевну и других матерей принял президент Республики Афганистан Над-жибулла. Большой, красивый человек, на лице которого лежала печать какой-то внутренней драмы, слушая маму советского солдата, не скрывал своего потрясения, обещал помочь в поисках Володи. Но едва ли он мог что-то сделать в стране, где развивались трагические события.


Анне Георгиевне исполнилось там шестьдесят лет. Она забыла о дне рождения, забыла обо всем, кроме главного и самого важного в ее жизни: здесь, в Афганистане, ее сын, которого она должна спасти. Поздравил посол Советского Союза в Республике Афганистан Борис Пастухов, подаривший ей настенные часы, которые и сегодня висят в ее квартире. С букетом цветов и в полной парадной форме одним из первых пришел к ней военный атташе. Почти все сотрудники советского посольства побывали у Анны Георгиевны в тот день.


По-восточному щедро одарил ее Наджибулла. Нет, не случайно она увидела на его лице печать трагедии. Когда потом по телевизору она увидела кадры жестокой расправы над ним, то сердце содрогнулось от ужаса.


Покидая Афганистан, русские женщины оставили материнское послание сыновьям, томящимся в плену. Послание, которое наши дипломаты обещали передать в лагеря оппозиции, где находились советские военнопленные: «Дорогие, милые, золотые наши дети! Сейчас мы здесь, в Кабуле. Ищем вас. Сердце надрывается за неизвестную вашу судьбу. Откликнитесь, не бойтесь ничего. Здесь вас ждут и любят. Дома без вас пусто. Возвращайтесь, давно уже вышла амнистия. Горе подорвало наше здоровье. Ждем вас, дорогие сыночки».


Через некоторое время, уже в Москве, доведется Анне Георгиевне побывать и на пресс-конференции, которую проводил Бархануддин Раббани - лидер Исламского общества Афганистана, ставший впоследствии президентом Исламского государства Афганистан.


Она знала: именно ему в годы афганской войны подчинялся Ахмад Шах Масуд, в руках одной из группировок которого находился Володя. Военный журналист полковник Александр Олийник, который принимал деятельное участие в судьбе Володи, добился встречи с Раббани, но тот уверял его, что не имеет в своем распоряжении пленных советских солдат.


Шел ноябрь 1991 года. Переговоры Раббани с руководителями СССР и РСФСР фактически были сорваны. Через месяц не стало Советского Союза, солдатом которого был Володя Каширов... Да, мама попыталась обратиться к моджахедам, и они даже приглашали ее в один из московских ресторанов, не обещая ничего конкретного в поисках сына. Быть вместе с теми, в чьем логове столько мучений принял ее сын, не смогла...


В ноябре 2007 года мы встретились в Москве с полковником запаса Александром Олийником.


Долго говорили о Володе и его маме. Мы рассказали Александру Михайловичу о том, как живет мама солдата и как благодарна ему за то, что много лет он помогал ей найти сына.


За окном вьюжил зимний московский вечер, а мы говорили об афганской войне, о необыкновенной судьбе Владимира Каширова. «Если бы Володя мог, то обязательно подал бы весточку о себе», - с грустью говорил Александр Михайлович. Мы вновь перечитываем письмо Володи из Панджшера: «Мама, я ,твой сын Владимир, жив...» Пусть эти слова останутся для нее и для нас искоркой надежды.

Выживший... Владимир Николаевич Каширов Афганистан, Шурави, Мама, Сын, Плен, Надежда, Длиннопост

http://forumsbkbkobra.fmbb.ru/viewtopic.php?t=373

Показать полностью 5
131

Советская разведка в Кабуле во Вторую мировую

Продолжая тему советских спецслужб в Средней Азии: Пост 1 и Пост 2

Вместе с Италией, Венгрией, Финляндией и Румынией фюрер планировал заполучить нового союзника — Афганистан. И только благодаря действиям советской разведки ничего не вышло.

Советская разведка в Кабуле во Вторую мировую Вторая мировая война, СССР, Афганистан, Разведка, Нквд, Политика, История, Длиннопост

Давно уже не новость, что в 1942 году к войне Германии против СССР планировали примкнуть Япония и Турция. Однако тот факт, что союзником Третьего рейха собирался стать и… Афганистан, дабы внезапно нанести удар по советской Средней Азии, известен гораздо меньше.

А между тем 25 тысяч басмачей с германским оружием должны были вторгнуться в советскую Туркмению и Узбекистан, а в Кабуле немцы подготовили государственный переворот.


Целью путча было смещение короля Захир-шаха и возвращение на трон бывшего монарха Амануллы, обещавшего сделать Афганистан военным союзником Третьего рейха.

Советская разведка в Кабуле во Вторую мировую Вторая мировая война, СССР, Афганистан, Разведка, Нквд, Политика, История, Длиннопост

Мухаммед Захир-шах — падишах Афганистана с 8 ноября 1933 по 17 июля 1973 из рода Бакарзаи.


Планы Берлина, в создании которых участвовали сотни немецких агентов и были задействованы огромные финансовые средства, сорвала крохотная советская резидентура в Кабуле: под руководством офицера НКВД Михаила Аллахвердова работало лишь пять человек…


Молитвы за победу Рейха

Немцы давно чувствовали себя в Афганистане как дома. Разведкой Третьего рейха — Абвером — были завербованы министр обороны Шах Махмуд-хан (а также другие министры правительства), глава генштаба Мустафа-хан, командиры войсковых подразделений, приближённые короля Захир-шаха.


Афганский премьер Хашим-хан 25 июня 1941 года открыто заявил — “СССР в ходе конфликта с Германией ослабнет и распадётся. Надо подготовить афганцев к войне с ним”. Всего в королевстве насчитывалось 300 немецких специалистов, пронизавших властные структуры сверху донизу — в том числе военные советники, армейские инструкторы, обучавшие афганскую армию. Даже обычная полиция, и та управлялась немцами.

Советская разведка в Кабуле во Вторую мировую Вторая мировая война, СССР, Афганистан, Разведка, Нквд, Политика, История, Длиннопост

Мохаммад Хашим-хан

Граждане Германии имели право носить оружие (остальным иностранцам это запрещали), рейх предоставил Афганистану беспроцентный кредит, посольство нацистов призывало афганцев выступить против “врагов ислама” — СССР и Великобритании.


В общем, дела были плохи: удар Афганистана в “советское подбрюшье” считался делом решённым. Короля немцы задумали убрать (он, хотя и велел молиться в мечетях за победу рейха, но в войну не вступал), высадив в Кабуле 4 000 десантников, и произведя “народную революцию”. Затем из Рима собирались привезти свергнутого в 1929 году падишаха Амануллу, обязавшегося объявить “джихад” русским и англичанам.


Как Афганистан должен был вступить во Вторую Мировую

План нацистов по вовлечению Афганистана во Вторую мировую войну получил именно такое название — “Аманулла”. Подкреплённая немецким оружием и деньгами, конница басмачей намеревалась захватить советскую Бухару, а пуштунские племена в британской Индии — поднять восстание против англичан.

Советская разведка в Кабуле во Вторую мировую Вторая мировая война, СССР, Афганистан, Разведка, Нквд, Политика, История, Длиннопост

Несмотря на неподготовленность таких воинов к современной войне, пуштуны могли здорово насолить Союзникам, отвлекая на себя значительные силы англичан.


Задача выхода к границе Индии возлагалась на так называемое «соединение F» — моторизованный корпус под командованием генерала Фельми, который формировался в Греции и специально оснащался для действий в субтропических и тропических условиях. Был также установлен срок операции в Афганистане — сентябрь 1941 года.

Советская разведка в Кабуле во Вторую мировую Вторая мировая война, СССР, Афганистан, Разведка, Нквд, Политика, История, Длиннопост

Бойцы дивизии СС в тропической униформе


Этим людям доверялась особая миссия: в первые же часы переворота напасть на советское посольство в Кабуле под видом “разгневанных афганцев” и уничтожить дипломатический персонал.


Трупы наших граждан (предварительно изуродовав) предполагалось повесить на деревьях: Советский Союз явно не выдержит подобной наглости и первый объявит войну Афганистану — а дальше уже дело техники. Аналогично собирались поступить и с посольством Великобритании. Операцию курировал обер-лейтенант абвера Дитрих Витцель.


Доллары и фунты Рахмат-хана

Советская разведка в донесениях в Москву называла немецкую агентуру кодовым словом “Мародёры”. Пять разведчиков под руководством майора Аллахвердова (псевдоним — “Заман”) в Кабуле завербовали 15 агентов — семь афганских таджиков и узбеков (пуштунские племена считались прогерманскими), двух индийцев, двух поляков, француза, гражданина Швейцарии и двоих русских.

Советская разведка в Кабуле во Вторую мировую Вторая мировая война, СССР, Афганистан, Разведка, Нквд, Политика, История, Длиннопост

Михаил Андреевич Аллахвердов

Главным агентом сети Аллахвердова с сентября 1941 года являлся Бхагат Рама Тальвар, уроженец индийского города Лахор, получивший кличку “Ром” — он работал не за страх, а за совесть, поскольку являлся убеждённым коммунистом.


Этот человек без мыла пролезал везде — и к пуштунам, и в правительственные круги, и к высшим офицерам Афганистана, добывая ценную информацию. Ранее “Ром” для вида согласился работать на Абвер, став агентом под псевдонимом “Рахмат-хан”.


Немцы выдавали ему большие суммы в валюте (лишь за один раз было прислано 700 фунтов золотыми монетами и 10 000 долларов США), предоставили две радиостанции. Они и представить себе не могли, что их лучший агент поставляет в рейх дезинформацию, одобренную советской разведкой. Позже нацисты наградили “Рахмат-хана” орденом “Знак отличия для восточных народов”.

Советская разведка в Кабуле во Вторую мировую Вторая мировая война, СССР, Афганистан, Разведка, Нквд, Политика, История, Длиннопост

Бхагат Рама Тальвар по кличке “Ром”

Тот поблагодарил, но уклонился от получения награды: сказав Аллахвердову — ему как коммунисту противно прикасаться к гитлеровской подачке. Деньги, уплаченные немцами, “Ром” всегда сдавал нашему посольству, и просил перечислять в Фонд обороны СССР.


“Деза” в обмен на валюту

Немцы приказали “Рахмат-хану” подготовить диверсионные группы в крупных городах Индии: агентов следовало обучить работе с взрывчаткой, и затем уничтожить ряд фабрик. В апреле 1942 года (после “благословения” Сталина) эти сведения передали английской разведке.


НКВД через “Рома” рассказывал Абверу откровенные сказки — дескать, “Рахмат-хан” уже создал в Индии новую подпольную организацию, и вот-вот начнётся бунт. Получается, Абвер поставлял советской резидентуре в Кабуле валюту, техническое оборудование и имена своих агентов, а взамен получал “дезу”, действуя под полным нашим контролем.


На СССР работала и агент “Марьям” — жена афганского министра, распространявшая в афганском правительстве просоветские настроения. Совместными усилиями “Ром” и “Марьям” убедили немцев перенести дату переворота и атаку басмачей на весну 1943 года, когда на горных переходах растает снег.


Но после поражения вермахта в Сталинграде даже самые пронацистские чиновники-афганцы сообразили: ввязываться в войну с СССР не стоит. И тут Аллахвердов пошёл ва-банк — путём шантажа он попытался завербовать… главу резидентуры Абвера в Афганистане, атташе посольства Третьего рейха, Карла Расмуса. Шокированному нацисту показали документы — все его блестящие отчёты в Берлин об успехах германских агентов в Кабуле на деле созданы… советской разведкой.


Война с целой армией

Расмус впал в глубочайшую депрессию. Он обещал подумать, но через два дня бесследно исчез: скорее всего, бежал из Афганистана. Без куратора сеть нацистских агентов в королевстве начала разваливаться. Михаил Аллахвердов раскрыл окружению короля Афганистана план немецкого переворота с заменой монарха на троне, а посольство СССР потребовало от афганцев запретить активность басмаческих отрядов.


Вскоре практически всех резидентов Абвера “оптом” выслали из Кабула. Афганская полиция провела аресты лидеров басмачей: в дальнейшем местные политики вели себя тихо-тихо, и ни о каком “джихаде” уже не заикались.


А 25 августа 1941-го началась операция «Согласие», в ходе которой британские и советские войска вошли в Иран, не допустив участия страны в войне на стороне Третьего рейха. Операция завершилась довольно быстро: за две с небольшим недели основные центры Ирана были заняты частями союзников.

Советская разведка в Кабуле во Вторую мировую Вторая мировая война, СССР, Афганистан, Разведка, Нквд, Политика, История, Длиннопост

Союзники осматривают строй бойцов РККА, Иран, 1941 год.

Это охладило пыл афганского руководства. В Кабуле поняли, что сопротивляться такой силе Афганистан не в состоянии. Еще в августе 1941 года руководитель Афганистана заявил о нейтралитете его страны. В октябре афганский МИД заявил, что примет советско-британские требования, а немецкие и итальянские специалисты будут высланы из страны.


Аллахвердов получил звание полковника НКВД, вернулся в Советский Союз и в 1945-м был переведён в Швейцарию, через десять лет вышел в отставку. Он умер в 1968 году и похоронен на Новодевичьем кладбище в Москве.

Советская разведка в Кабуле во Вторую мировую Вторая мировая война, СССР, Афганистан, Разведка, Нквд, Политика, История, Длиннопост

Генерал Аллахвердов - заместитель начальника Высшей разведывательной школы КГБ СССР по учебной и научной части.


Мы и сейчас полностью не знаем, насколько титаническая работа была проделана советской разведкой в годы Великой Отечественной по всему миру, дабы отдельные “колеблющиеся” страны не нанесли нам удар в спину.


Сейчас, спустя много лет, появляются предположения — возможно, агент “Ром”, он же “Рахмат-хан”, якобы пошёл на сотрудничество с СССР по приказу английской разведки. Так это или нет — в принципе неважно. Ведь, по сути, пять человек советской резидентуры в Кабуле боролись с целой армией нацистов. И главное — они её победили.

Георгий Зотов

Показать полностью 8
201

Миномёт «Метла » Мощное оружие против «душманов» создал «советский Кулибин»

Не секрет, что советский контингент, включавший в свой состав несколько мотострелковых и воздушно-десантных дивизий, оснащенных весьма совершенным оружием (особенно по сравнению с вооружением противника), оказался не готов к сражениям в условиях сложной гористой местности. Недаром этот конфликт зарубежные СМИ окрестили «советским Вьетнамом». Наши войска действительно увязли в партизанской войне против врага, прекрасно знавшего и умело использовавшего особенности ландшафта. При этом, вплоть до окончательного вывода войск из страны, многим соединениям не хватало штатного вооружения, с помощью которого можно было бы эффективно противостоять душманам, предотвращать засады и отбивать их вылазки. В такой ситуации советским частям ничего не оставалось, кроме как импровизировать. Необходимое оружие создавалось «на месте» — на базе полевых мастерских и наличествовавшего парка автомобилей.

Источник: Секретное оружие шурави: почему душманы так боялись миномета «Метла»

Тактика моджахедов заключалась в атаках конвоев и патрулей из заранее подготовленных укрытий, располагавшихся на возвышенностях. Укрытия были хорошо замаскированы и слабо уязвимы для автоматно-пулеметного огня, равно как и для поражения пушками БТР и БМП. В свою очередь, для советских войск поддержка каждого взвода ударными вертолетами Ми-24 оказалась непозволительной роскошью. Доступные пехотинцам буксируемые вооружения, позволявшие вести навесной огонь на короткие дистанции (одним из которых был автоматический 82-мм миномет 2Б9 «Василек») требовали длительного развертывания. Как правило, расчет не успевал подготовиться к стрельбе до конца боя или его уничтожали.

Миномёт «Метла » Мощное оружие против «душманов» создал «советский Кулибин» Афганистан, Оружие, Изобретения, Факты, СССР, История, Реальная история из жизни, Интересное, Видео, Длиннопост

Одним из успешных результатов полевой импровизации и стала «Метла» — тот же «Василек», только поставленный на лафет зенитки и шасси «рабочей лошадки» СА — грузовика Урал-4320Н. Автором этой системы был Александр Михайлович Метла, замполит 56-й отдельной гвардейской десантно-штурмовой бригады. Быстро оценив засадную тактику афганцев на участке между Кабулом и Гардезом, новоиспеченный конструктор создал первый прототип новой машины и представил на критику своему командиру — полковнику В. Раевскому. Сохранились воспоминания самого Метлы, озвученные им в интервью белорусскому изданию Sputnik, в которых он не без гордости отмечает одобрение начальства, а позже и самого генерала Громова, когда до того дошла информация о разгроме врага при сопровождении колонны по дороге из Кабула. Более 100 мин выпустили артиллеристы по укрытиям душманов, которые при первом же накрытии обращались в пыль и пепел. Более того, на этом участке противник больше не появлялся — настолько устрашающее воздействие на него произвела техника, разом изменившая соотношение сил. Несколько позже по инициативе Александра Михайловича появилась и модификация все того же «Урала» с установленным в кузове многоствольным блоком НУРС с ракетами С-8. Блок был снят с вертолета Ми-24, и новая машина служила аналогом системы залпового огня на предельно коротких дистанциях. Необходимо отметить, что вдохновленные аналогичными соображениями, бойцы других частей ограниченного контингента устанавливали минометы также на шасси транспортеров МТ-ЛБ, однако серийно эта модификация боевой машины никогда не выпускалась.

Миномёт «Метла » Мощное оружие против «душманов» создал «советский Кулибин» Афганистан, Оружие, Изобретения, Факты, СССР, История, Реальная история из жизни, Интересное, Видео, Длиннопост

Сегодня полковник запаса Александр Метла является кавалером ордена Красной звезды и возглавляет благотворительный фонд помощи воинам-интернационалистам «Память Афгана».

Миномёт «Метла » Мощное оружие против «душманов» создал «советский Кулибин» Афганистан, Оружие, Изобретения, Факты, СССР, История, Реальная история из жизни, Интересное, Видео, Длиннопост
Показать полностью 3
104

Афганские фото

УАЗ-469 тяготы армейской службы несет с начала 70-х годов XX столетия. Пусть неидеальный, зато неприхотливый внедорожник на своем веку потоптал шинами половину дикого и не очень мира покорил Эльбрус и Памир.Всего с главного конвейера в Ульяновске сошло более 1,5 млн этих авто.

Афганские фото СССР, Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Валерий Ладыжников, ст. лейтенант, командир инженерно-саперной роты 56 Гв.ОДШБр

Неоднократно принимал участие в боевых операциях. Лично обезвредил более 50 мин. Погибнет в бою в апреле 1981 в районе Кандагара.За мужество и отвагу награжден 2 орденами Красной Звезды

Афганские фото СССР, Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Служили два товарища

Афганские фото СССР, Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Вопрос к знатокам .В ходе Афганской войны в составе ОКСВА находилось несколько полков, имевших в своём штате на вооружении по одному такому комплексу.Что это за машина?

Афганские фото СССР, Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Лица войны.Портрет артиллеристов.

Афганские фото СССР, Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Почему десантные люки БМП выпуклые?) Как их использовали нештатно?)

Афганские фото СССР, Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Старшина сверхсрочной службы Гуреев Сергей, командир 1 ДШЗ Керкинской Десантно-штурмовой манёвренной группы КСАПО ПВ КГБ СССР.Получит смертельное ранение в бою в апреле 1987. Награжден орденом Красной Звезды, медалью «За отвагу» и посмертно орденом Красного Знамени.

Афганские фото СССР, Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Лица войны.Портрет с орлом.

Афганские фото СССР, Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

...И снится солдату вновь сон,

Он в дембельской форме, родительский дом...

Афганские фото СССР, Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Волейболисты

Афганские фото СССР, Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

РПГ-7 – поистине уникальное и легендарное оружие, по своей популярности не сильно уступающее прославленному АК-47.Принятый на вооружение Советской Армии в далеком 1961 году, участвовал в бесчисленных конфликтах и войнах и несмотря на солидный возраст до сих пор остается в строю.

Афганские фото СССР, Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

Что за трофей?

Афганские фото СССР, Афганистан, Шурави, Фотография, Длиннопост

https://twitter.com/shuravi1979_89

Показать полностью 11
772

Высшая математика командира сторожевой заставы

Высшая математика командира сторожевой заставы Афганистан, СССР, Шурави, Длиннопост, Война в Афганистане

После возвращения из Афганистана, я был направлен в служебную командировку в Польшу, в Высшую офицерскую школу механизированных войск имени Тадеуша Костюшко. Как говорится, для обмена боевым опытом.


У меня был, подготовленный еще в Союзе, план проведения занятий по разведпоготовке. Но одно из занятий было проведено мною не по плану.


Я начал его с рассказа о своей учебе в военном училище и о нашем преподавателе высшей математики Балашове Василии Прокофьевиче.


Василий Прокофьевич в годы Великой Отечественной войны командовал полковой разведротой.


После войны он окончил педагогический институт. И всю свою жизнь посвятил обучению курсантов Московского Высшего общевойскового командного училища имени Верховного Совета РСФСР.


На втором курсе меня перевели в спортивный взвод. Весь четвертый семестр мы были освобождены от учебных занятий и усиленно готовились к Первенству Московского военного округа по многоборью взводов.


Весь этот семестр, по вечерам, в свое личное время, Василий Прокофьевич приходил к нам в казарму и занимался с нами высшей математикой. Мы пытались сопротивляться, ссылаясь на то, что нам нужно тренироваться. На что Василий Прокофьевич веско возражал, что по выпуску из училища мы станем офицерами, командирами подразделений, а не спортсменами.


А чтобы стать хорошими командирами, нам нужно еще многому научиться и многое узнать.


- И разве современный командир может обойтись без знаний высшей математики? - Спрашивал он нас.


Что ему ответить, мы не знали. Мы же были всего лишь курсантами, а не офицерами. Он отвечал за нас сам.


- Нет. Не может!


Впервые о его словах я задумался довольно скоро. Уже через год после выпуска из училища, в сентябре 1986 года. Я тогда лежал в баграмском инфекционном госпитале с тифом.


После того, как к нам в отделение привезли моего ротного с гепатитом, офицеров в нашей роте, которые могли бы командовать 8-й сторожевой заставой, не осталось. По просьбе ротного мне пришлось сбежать с госпиталя к себе на Тотахан (отм. 1641 м.).


С первого дня командования заставой я сильно переживал, что у меня во взводе нет ночных прицелов в рабочем состоянии (ночные прицелы на БМП и танке были не в счет, от них на горке толку было мало, а "работающих" батареек к ночным прицелам для стрелкового оружия и для переносной станции наземной разведки просто не было).


И, я давал себе отчет, что к ночному бою моя застава была подготовлена довольно слабо. А то, что душманы, скорее всего, могут напасть на нее именно ночью, для меня секретом не было. Просто днем подобная попытка обошлась бы им слишком дорого.


Я пытался как-то решить этот вопрос. Ротный писал заявки и поднимал этот вопрос на совещаниях. Ему обещали решить этот вопрос, но, как известно, обещать и жениться - это две немного разные вещи. По своим каналам я периодически просил начальника связи батальона достать нужные мне батарейки. Но батареек к НСПУ и к переносной станции у него не было.


Зато регулярно получал от него "на орехи" за то, что я разбирал югославские аккумуляторные батареи для переносной радиостанции Р-148, чтобы запитать ими ночные прицелы НСПУ (после подобных "усовершенствований" АКБ приходили в негодность, но зато благодаря им у меня были действующие ночные прицелы, которые позднее не раз выручали меня и моих разведчиков, когда мне пришлось командовать отдельными разведвзводами).


На случай ночного боя я держал в неприкосновенном запасе несколько осветительных мин к миномету и осветительные ракеты (50-мм реактивные осветительные патроны).


Помня о своем детском увлечении архитектурой и старинными рыцарскими замками, в которых мне довелось побывать, немного усовершенствовал СПС-ы (стационарные пункты для стрельбы или стрелково-пулеметные сооружения) на заставе - заузил стрелковые бойницы так, чтобы у каждого стрелка основной сектор стрельбы был фиксированный (немного перекрывающий сектор стрельбы соседа слева, и в результате, создающий круговую оборону взвода).


А запасной сектор стрельбы сделал более "свободным".


Сверху перекрыл бойницы так, чтобы в верхнем крайнем положении стрелок мог вести огонь ночью по противнику не только в своем секторе стрельбы, но и на самой эффективной высоте относительно горного склона (обеспечивая тем самым необходимую для отражения нападения моджахедом плотность огня).


В каждом СПС-е, в ящике из-под гранат хранился запас боеприпасов - две упаковки патронов по 120 шт., две гранаты Ф-1 и две РГО.


По принципу этих бойниц, в июне 1987 года на пакистанской границе в районе Алихейля сосновыми колышками я буду размечать сектора стрельбы для пулеметчиков, чтобы обеспечить ночью безопасный выход своей разведгруппы.


Которую, по моим расчетам непременно должны были преследовать моджахеды.


А пока, на наиболее опасных направлениях, установил сигнальные мины. Вскоре их, почти все, сорвали местные дикобразы. А вот пустые банки из-под консервов и тушенки, которыми мы позднее засыпали эти места, оказались на удивление эффективными. Даже проползти ночью без шума там стало невозможно.


И несколько дикобразов, которые пытались скрытно подобраться к заставе вскоре стали приятным дополнением к нашему привычному рациону питания.


В общем, кое-что для ведения ночного боя я сделал. Но после тифа (точнее, во время болезни, из госпиталя я сбежал так и не долечившись) у меня был не только большой дефицит веса, но и практически полный упадок сил.


Даже передвигаться по заставе у меня получалось тогда только с большим трудом. Что уж тут говорить о возможности управлять заставой в бою. В общем, командир из меня был тогда совсем никудышный. Но других командиров на заставе не было.


Пришлось выкручиваться. Благодаря помощи командира взвода из минометной батареи нашего батальона Олега Агамалова, я разобрался со стрельбой из миномета с закрытой огневой позиции по выносной точке прицеливания (в качестве выносной точки прицеливания использовался цинк из-под патронов с прорезью, в который при стрельбе ночью вставлялся фонарик). 82-мм. миномет "Поднос" стоял рядом с канцелярией командира роты (небольшая постройка из камней два на четыре метра, в которой обитал командир роты и я) и в горах был просто незаменим.


Из миномета (на основном заряде) я перекрыл скрытые подступы к заставе и непростреливаемые из стрелкового оружия, "мертвые" зоны (которые раньше были перекрыты только пустыми консервными банками).


Сделал "рабочую" карточку огня сторожевой заставы, на которой указал не только данные для стрельбы по ориентирам и возможным целям из миномета (заряд, прицел и угол на выносную точку прицеливания), но и данные для ночной стрельбы из танка Т-62 и трех своих БМП-2 (по азимутальным указателям; для более точной стрельбы танк и БМП использовали ночные прицелы).


В ящики с дополнительным боекомплектом в СПСы, расположенные рядом со скрытыми подступами к заставе, добавил еще по парочке гранат Ф-1.


Теоретически "картинка" ночного боя начинала складываться. Но проблема, как всегда вылезла оттуда, откуда я меньше всего ожидал. Так как, на первый пост, где у нас была установлена труба зенитная командирская ТЗК-20 и откуда было лучше всего управлять боем, сил забраться у меня не было, то вся надежда была на часовых, стоявших на этом посту.


На их грамотную и профессиональную работу по целеуказанию и корректировке огня. И тут возникла настоящая проблема.


То, что многие бойцы в нашей многонациональной мотострелковой роте не слишком хорошо говорили по-русски, с этим мы как-то справлялись.


То, что они не могли точно давать целеуказание, с этим мы тоже вскоре разобрались. Главная проблема заключалась в том, что ночью они не могли точно указать на место, откуда душманы запускали реактивные снаряды по нашей заставе или по баграмскому аэродрому.


Или вели обстрел. От слова совсем! А могли только примерно, рукой указать общее направление.


- Откуда-то оттуда. Или оттуда?


Да, ночи у нас под Баграмом обычно стояли светлые. Такого количества звезд, как там, я не видел больше нигде (разве что позднее, когда работал в Индийском океане). В такие ночи наблюдатели и часовые могли довольно точно дать координаты целей. Но мне этого было мало.


Я хотел, чтобы моя застава, при необходимости, могла вести бой не только днем или звездной ночью, но и кромешной тьме. И не просто вести бой, а воевать без потерь. И побеждать.


Решение нашлось совершенно неожиданно. Я вспомнил слова моей бабушки, которая выхаживала меня в детстве после серьезной травмы позвоночника. И которая не раз мне говорила, что не стоит жалеть о том, чего у тебя нет. А нужно развивать свои возможности, которые у тебя есть.


Поэтому я не стал жалеть о том, что аккумуляторных батарей на переносную станцию наземной разведки ПСНР-5 у меня больше не осталось. Что не было батареек на ночные прицелы НСПУ. Что вокруг заставы не стояло ни одной "Охоты" и не было даже самых простеньких сейсмодатчиков.


Я просто внимательно посмотрел вокруг, на то, что у меня было. А была у меня труба зенитная командирская ТЗК-20.


Разбираясь с ней, я обнаружил азимутальный целеуказатель! Это открытие стало ответом на мучивший меня вопрос по управлению огнем заставы не только днем, но и ночью.


Ведь азимутальные указатели стояли на танке и на трех моих БМП (иногда на четырех, когда на заставе стояла БМП командира роты). Танк и БМП стояли в окопах. Другими словами, положение их было фиксированным.


Это здорово облегчало стоящую передо мною задачу. Мне нужно было просто объединить все эти "инструменты", углы и угломеры в единую систему!


Дальше все было просто.


Я немного усовершенствовал свою "рабочую" Карточку огня 8-й сторожевой заставы - свел воедино азимутальные углы ТЗК, танка, БМП и миномета.


Чтобы не путаться с поправками для разных образцов оружия, за основу я взял "ноль" на азимутальном указателе танка - танк, стоящий в окопе, повернуть было проблематично. А вот переместить выносную точку прицеливания для миномета, под этот "ноль" - было не сложно. И, уж тем более, немного развернуть треногу ТЗК-20.


Теперь целеуказание часовой с первого поста вел не на ломанном русском языке, а на языке цифр - передавал данные с азимутального указателя на том же самом ломанном русском языке. Но это было гораздо проще (цифры на русском языке знали все), понятнее и значительно точнее.


Не только днем, но что самое главное - и ночью!


Часовой просто наводил ТЗК-20 на цель и передавал с поста цифры, которые видел на азимутальном целеуказателе. Просто несколько цифр, указывающих направление на цель!


А дальше, с их помощью, я определял координаты цели по своей Карточке огня (определить дальность до цели днем не представляло особого труда, а ночью её приходилось "угадывать", исходя из рельефа местности и предполагаемых действий братьев-моджахедов).


Затем выбирал наиболее подходящий вид "оружия" и боеприпасов. И, в зависимости от этого, передавал исходные данные для стрельбы экипажу танка или наводчикам операторам БМП - с помощью радиостанции Р-148.


А минометному расчету, чья позиция располагалась метрах в десяти от первого поста, голосом.


При необходимости, я мог запросить через батальон огневую поддержку дивизионной артиллерии и авиации. Но им координаты передавал уже традиционным способом - с указанием квадрата по своей рабочей карте-"сотке".


Более точное указание координат цели, по "улитке", для них, как правило, не требовалось.


Прошло буквально несколько дней, и все мы почувствовали изменения.


Обстрелы нашей заставы практически прекратились. Обстрелы баграмского аэродрома с нашей зоны ответственности стали очень большой редкостью.


Местные душманы начали активно поддерживать политику национально примирения. Стремительно превращаясь из непримиримых врагов в добрых, мягких и пушистых дехкан.


А все почему?


Все потому, что на все их прежние, по сути, безнаказанные обстрелы, раньше застава могла работать только "по площадям" - не нанося серьезного урона противнику. Теперь же любая их попытка провести обстрел, получала жесткий, своевременный и довольно болезненный ответ.


И, самым главным результатом всех этих изменений стало то, что за все время моего командования заставой, среди моих подчиненных не было ни одного раненого, ни одного убитого.


Не было раненых и убитых и среди моих разведчиков, которыми я командовал позднее. За все двадцать шесть месяцев моей службы в Афганистане и за все последующие годы.


И причиной тому, в первую очередь, была "высшая" математика, которой учил меня на втором курсе Московского высшего общевойскового командного училища имени Верховного Совета РСФСР бывший войсковой разведчик Василий Прокофьевич Балашов.


Не устававший повторять, что побеждает на войне не тот, кто перевоюет противника, а тот, кто его передумает.


- Так что думайте, панове! Думайте и еще раз думайте! Как говорят у нас в России, "голь на выдумку хитра" - а потому используйте для выполнения поставленных боевых задач и сохранения жизней своих подчиненных все, что вас окружает.


Все, что есть у вас под руками и под ногами. И помните, вашей стране, как и любой другой, нужна сильная армия.


Но для сильной армии нужны мудрые военачальники, которые смогут победить врага, не сделав ни одного выстрела. А значит, и, не потеряв ни одного своего солдата - чьего-то сына, брата или будущего отца.


Из романа :"Польская командировка"

Автор :Карцев Александр Иванович


С августа 1986 по октябрь 1988 года проходил службу в Афганистане (180 мсп, Кабул-Баграм).


C 1989 по 1990 год - командир взвода, затем - роты курсантов Московского ВОКУ имени Верховного Совета РСФСР.


С 1990 года по 2002 год преподавал в Московском инженерно-физическом институте.


Участник антипиратской компании в Индийском океане и Красном море. Работал в Польше, Австрии, Германии, Франции и др. странах.


Подполковник запаса. Награжден орденом "Красной Звезды", медалью "За Отвагу" и др.

Высшая математика командира сторожевой заставы Афганистан, СССР, Шурави, Длиннопост, Война в Афганистане

http://artofwar.ru/k/karcew_a_i/text_1170.shtml

Показать полностью 1
34

Советские заставы в Афганистане. Ч.4

Советские заставы в Афганистане. Ч.4 Афганистан, СССР, Заставы, Длиннопост

Начало : Советские заставы в Афганистане

Советские заставы в Афганистане. Ч.2


Советские заставы в Афганистане. Ч.3

Кандагар. Запад.



Итак, в районе кишлака Синджарай колонна с Севера, гружёная продовольствием, горюче-смазочными материалами и вооружением, успешно съехала из пустыни на бетонку.


Крайней опорой для колонны в пустыне таким образом стала сторожевая застава "Дракон".


И вот казалось бы, город Кандагар - он вот, рядом. Конец всем страхам и потрясениям, ан нет. Дело в том, что въезд в город с запада был возможен только по одной дороге.


Перебраться через русло реки Аргандаб было возможно лишь по двум имеющимся мостам восточнее кишлака Синджарай, причём у западного моста стояли наши "зелёные братья" - сорброзы Афганской армии. Но всё дело в том, что они... именно стояли там, практически ничего не делая для безопасности колонн и личного состава советских подразделений. Союзнички еще те , в общем.


Соответственно, основная нагрузка лежала именно на восточном мосту через Аргандаб. Таким образом, колонны после съезда на бетонку должны были пройти через злобный Нагаханский поворот, мост через Аргандаб, мимо элеватора и далее к Чёрной площади.


Нагаханский поворот имел репутацию, ничем не уступающую репутации Черной площади. Здесь было пожжено немало бортов советской техники, а всё из-за того, что пресловутая "зелёнка" здесь подходила практически к самой бетонке, спускаясь к ней небольшими уступами. Чем и пользовались успешно "духи"!



Пилот.



Для прикрытия колонн и сбережения личного состава у Нагаханского поворота была организована сторожевая застава "Пилот" (на карте - #14).


Здесь квартировали ребята из 4-го батальона Бригады, вооруженные станковыми гранатомётами АГС-17, "зэушками" (зенитными установками) ЗУ-23-2 и усиленные бронетехникой. Во время прохождения колонн на бетонку выходили БТР и танк Т-62.


Застава всегда находилась под прицелом "духов", работающих по ней в том числе из снайперских винтовок. На заставе силами личного состава был установлен памятник, на котором были перечислены все погибшие ребята заставы.


Когда "снимали" точки (заставы) в августе 1988 года, "Пилот" передали "зеленым воинам Ислама", за полмесяца они умудрились ее испохабить мусором всяким. Засрали так, что нам - разведчикам - стыдно за них было. Мы по своим делам заходили к "зелёным" на "Пилот" в сентябре...



Мост.


Далее по направлению к городу стояла застава "Мост" (на карте - #15). Эта застава была расположена в бывшем ресторане (чайхане). Это была целая вилла - с бассейном, дувалами и так далее. Говорили, что однажды, когда "духи" из близлежащей "зеленки" в очередной раз начали обстрел колонны, именно комроты разведчиков выкинул всех "духов" из чайханы и посадил там бойцов одного из разведвзводов. Так они там и прижились.



Элеватор.



Сторожевая застава "Элеватор", она же "Труба", она же "Химик" - или это только их позывные? (на карте - #16) в моё время службы была одной из самых обжитых застав, не считая внутригородских.


Здесь постоянно несли службу воины 7 мотострелковой роты, минометный и противотанковые взвода 3 МСБ, а также приданные части: саперный, артиллерийский и танковый взводы из состава других подразделений Бригады. Всего около ста пятидесяти воинов и около десяти офицеров.


Бойцы занимали домики недостроенного американцами телецентра. Здесь была в достатке "техническая" вода из проходящего арыка. В этом арыке стирали одежду, купались, каждый день умывались, мыли посуду и брали воду для уборки в комнатах. Питьевую воду на "точку" завозили бочками из самого элеватора, где она хранилась в громадном подземном резервуаре.


Продолжение следует...



На фото:


один из братьев-близнецов Бархатовых (слева) из моего взвода разведки вместе с "аборигенами" заставы "Пилот" возле курилки. Собачек парням подалил кто-тио из бабаев кишлака Синджарай, так они там и прижились;


подбитый танк (вроде Т-62?) у Нагаханского поворота;


вместе с комвзвода на проверке "барбухайки" у заставы "Пилот": я с цветочками сзади;


проход колонны "барбухаек" через заставу "Мост", на втором автобусе - конвой "зелёных";


современный космический снимок бывшей заставы "Мост". Справа от дороги хорошо просматривается сама вилла, бассейн и зелёные насаждения;

застава "Элеватор" и само здание элеватора.

Советские заставы в Афганистане. Ч.4 Афганистан, СССР, Заставы, Длиннопост
Советские заставы в Афганистане. Ч.4 Афганистан, СССР, Заставы, Длиннопост
Советские заставы в Афганистане. Ч.4 Афганистан, СССР, Заставы, Длиннопост
Советские заставы в Афганистане. Ч.4 Афганистан, СССР, Заставы, Длиннопост
Советские заставы в Афганистане. Ч.4 Афганистан, СССР, Заставы, Длиннопост

Автор : Павел Мовчан

https://www.facebook.com/groups/sovietshuravi/?multi_permali...

Показать полностью 5
535

Хайлан

Хайлан Афганистан, СССР, Шурави, Военные мемуары, Длиннопост

Есть афганские кишлаки, названия которых известны всем десантникам и Керкинского и Пянджского ДШМГ. Кишлак Хайлан, один из них. Это огромный кишлак, который растянулся вдоль южного берега пересыхающей летом реки.


Почему я всегда пишу или южный или северный берег? Дело в том, что главная пограничная река Пяндж несет свои воды с юга на север. Все реки и речушки приграничного с СССР района Афганистана впадают в эту реку с запада. Поэтому и получается, что берега у них или Северные или Южные.


В начале октября 1984 года мы десантировались на Северный берег, Керкинское ДШ на южный, а русло сухой реки блокировали мотоманевренные группы.


Высадка получилось внезапной и в кишлаке была блокирована крупная банда, численностью более двухсот штыков. О численности мы узнали позже.


Мы встали на блоке, на проческу пошли героические афганские сарбозы. Только они вошли в кишлак, поднялась такая стрельба, что бедные эти "герои" драпали с него так, что наблюдать это без улыбки было не возможно.


Мы стали окапываться. Позиции "шикарные". Берег обрывистый, высотой метров 40-50. До кишлака правда далековато, метров 500-600, зато пространство перед нами, как на ладони. Духи, видимо поняв, что попали в "капкан", стали принимать отчаянные попытки прорыва. Кинулись было в нашу сторону, но мы их встретили таким плотным огнем, что они опять быстро ушли в глубь кишлака.


Берег Керкинцев нависает прямо над кишлаком и они попытались прорваться там. Но и там Керкинцы встретили их кинжальным огнем и закидывали гранатами.


Наблюдаю, по руслу идет новенькая БМП-2. До этого, я их видел только в училище в закрытом боксе, еще не поступивших на вооружение.


А здесь, такая красавица, как с картинки. За ней, прикрываясь ее броней, бежит куча сарбозов.


Кишлак огорожен дувалом из за которого высовываясь постреливают "духи". Нас тогда перевооружили короткоствольными АКСУ-74. Какое это дерьмо, мы поняли в первом же бою.


Прицельно можно стрельнуть на метров 250 -300, а на 500-600, черт его знает, куда летят пули?! И наблюдая "духов", мы ничего не могли поделать со своими "пукалками" на таком расстоянии.


Подойдя метров на 300 к кишлаку, БМП выбрала позицию и стала работать ее пушка! Красота!!! Скажу для обывателя. Пушка БМП -2 , это скорострельная авиационная автоматическая пушка стреляющая 23 мм снарядами. Прекрасная оптика, наводчик стреляет, нажимая на кнопочки, сейчас уже это может любой малыш в играх-стрелялках, а тогда это можно было назвать чудом технического прогресса.


Снаряды кучно лупили по дувалу, и после каждой очереди в нем появлялись бреши. Духи огрызались. Вдруг наблюдаю, как из за дувала выпрыгивает гранатометчик, присаживается на колено и стреляет по БМП. Слава Аллаху, промазал!


Вот появляется второй, ба-бах! Тоже промазал.


Бмпешники не стали испытывать судьбу, взревев двигателем она задним ходом отошла до берега и встала за бугор.


Шел второй месяц моей Афганской эпопеи, это был первый серьезный бой.


Начальник заставы капитан Юрий Урванцев лежал в госпитале, после ранения и я с первого дня своего пребывания в Афгане принял этот нелегкий груз командования боевым подразделением на свои лейтенантские плечи. (За 2 года, мы вместе, вдвоем с Юрой слетали всего на 2 операции, а так пришлось быть вечным ВРИО начальника 3 ДШЗ).


Спасибо моим сержантам и старослужащим. Все было отработано до автоматизма, каждый знал свою задачу, это придавало уверенность и силы.


Не знаю каким "макаром" в то время работали разведчики, но стрельба вдруг внезапно прекратилась, духи попросились на переговоры. Наблюдаю в бинокль: с нашей стороны на середину русла вышла делегация и с кишлака с белой тряпкой привязанной к какой то палке выходит трое "духов".


Что поразило меня тогда больше всего, подойдя к нашим, каждый пообнимался, троекратно прижимая к себе и похлопывая по плечу. Такое ощущение, что встреча "На Эльбе"! (Впоследствии, уже в Таджикистане, мне тоже на переговорах приходилось это делать, соблюдая этот Восточный или не знаю Азиатский закон).


Присев на корточки, они часа два о чем-то договаривались, затем поднялись. Наши пошли к себе, те к себе. Через некоторое время, поступила команда, усилить наблюдение, огня не открывать, с кишлака будут выходить женщины и дети!


И вот за дувалом, откуда бил гранатометчик, появились первые женщины, все укутанные переукутанные. Практически у каждой на руках был ребенок и еще несколько, цепляясь за подол семенили за мамой. Их было много и они табором расположились левее от нас в метрах 300 под самым берегом.


Только последние женщины вышли из кишлака, у Керкинцев началась бешеная стрельба и разрывы гранат. Духи опять пошли на прорыв, хотя прошел слух, что они решили сдаваться.


И тогда пришли борты! Встав каруселью они превращали кишлак в море огня, дыма и пыли.


Наступала ночь. Мы зарылись в землю, я себе вырыл окопчик для стрельбы лежа. Бруствер сделал хороший, настелил соломы, кайф! Сижу в окопчике с бойцом, не помню с кем.


Он мне светит фонарем, а я разобрал свой автомат и пытаюсь понять, почему он клинит, когда стреляешь из него очередями. Вдруг рядом загрохотали автоматные очереди, крики, вопли, шум, суета.


Орут, он туда побежал, стрельба ведется в наш тыл. Вся эта суматоха длилась порядка 10 минут и все стихло.


Оказывается: три духа под покровом ночи подобрались к нашим позициям. Вскарабкались на наш берег и в упор расстреливая всех на своем пути попытались прорваться. Все произошло так неожиданно и очень дерзко с их стороны. Мы отшвыряли несколько гранат под наш берег, обработали всю местность пред своими позициями.


Началась страшная стрельба и у Керкинцев. Я в шоке. У меня первые потери. Погиб ефрейтор Виктор Тимченко, наш комсомольский вожак заставы и тяжело ранен сержант Радченко.


Одного духа ребята завалили прямо на бруствере, второй раненный стонал в метрах 20-ти, третий ушел. Мы быстро осмотрели всю местность, точно гад, ушел!


Подошли к раненому духу, прошит очередью, видно, что не жилец. Тут подбегает запыхавшийся замполит нашей заставы лейтенант Василий Мидвидь. Узнав, что произошло, просто выходит из себя. Ведь Тимченко был его "любимчиком"! Я не успел среагировать, как он вскидывает автомат и в бешенстве выпускает весь магазин в умирающего духа. Может не стоило об этом писать, но тогда он, наверное, облегчил его мучения. Доложил обстановку командованию, вызвали вертолет для раненого, снарядил группу и они понесли Радченко вниз к руслу. Через некоторое время пришел борт и забрал его благополучно.


Сейчас понимаю, что не хватало боевого опыта. Понадеялись, что отвесный склон, практически сплошная линия обороны, не могли предположить, что духи на такое способны. Это стало мне уроком на всю оставшуюся жизнь. Что на войне ни в коем случае нельзя расслабляться, особенно ночью!


Эта ночь на нашей стороне прошла спокойна, а Керкинцы практически до утра, подавляли попытки духов прорваться.


Наступило утро и наступило относительное затишье. Мангрупповцы подогнали свою агитмашину и стали через громкоговорители "упрашивать" духов сложить оружие и сдаться. " КИНО и НЕМЦЫ!".


Бойцы сварганили какой то завтрак, как обычно в цинке из под патрон, завтрак подан к столу и загнув ложки "на боевой" мы стали уплетать все это за обе щеки.


Я сидел на корточках и вот когда очередной раз потянулся к каше, почувствовал, что кто-то сильно пнул меня под зад!


Кубарем отлетая в сторону, думал,что наверное какой то солдат перепутал меня и решил подшутить, но такие шутки не приняты, так кто же меня пнул?!


Все эти мысли пролетели в доли секунд, пока я очумевший поднимался отряхивая с себя пыль в неистовой ярости! Солдаты не менее очумело глядели на меня и перевернутый завтрак.


Тут я почувствовал, что моя правая нога как-то не уютно себя чувствует, смотрю и прихожу в ужас! Правого каблука на сапоге нет! Пуля попала в каблук, срикошетила в землю, а "взрывной" меня швырнула в кульбит.


Нога сразу заныла от пятки до бедра и как то сильно пульсировала. Тут мы услышали взвизги пуль и поняли, что по нам "твою мать", стреляют.


Упав в свои окопчики, ведем наблюдение за кишлаком, пытаясь понять, откуда кто стреляет. Далековато, метров 700-800 что-то на подобии двухэтажного строения с терассой . В окне мелькает дух с "Буром" (Английская винтовка прошлого - позапрошлого века).


Пытаемся достать со своих пукалок, бесполезно, как назло нет ничего рядом по крупнокалибернее. Дух с кем-то переговаривается и на прилегающей крыше появляется какой-то душара с матюгальником и начинает нам что-то орать.


Слышать не слышно, но какие-то маты иногда доносятся! Вот Козлина!!! Где только научился?! Мы здесь сами орем, друг на друга, где СВД, где пулемет, наглость этого душары просто бесит!


Через пару минут прибегают АГСники со своим АГСом.


Серега Мороз, легенда.


Мог со своего АГСа попасть в бочку на 400 метров со второго выстрела. Они устанавливают АГС, рядом с ними суетится наш боец. Вот память склерозная, не помню. По-моему, фамилия Саркисян была, мастер спорта по дзюдо из Ашхабада.


Папа его был очень большим чинушей и мы поражались, как это он в Афган служить попал?! Балагур и шутник был отменный! Вот он крутится возле Сереги и канючит: «Серега дай я, а! Дай я?!».


Потом ко мне обращается: «Товарищ лейтенант, ну разрешите мне?». Я говорю: «Ну дай ему Мороз, пусть стрельнет».


Ара встал на корячки у Агэса и стал колдовать с его прицелом. Я наблюдаю в бинокль. Проходит уже минуты 2-3. Все орут на него, торопят!


Я уже сам не выдерживаю, ты, говорю, стрельнешь сегодня или будем ждать пока у духа словарный запас закончится?! Наконец-то звучит выстрел, один единственный. Все опять орут, ты что одиночными, очередь дай!


Я наблюдаю за разрывом, что бы подкорректировать и наблюдаю картину: дух стоит, продолжает орать в мегафон и вдруг черно-розовый разрыв и вверх летит белая лента размотавшейся его чалмы. Ара попал ему в ЖИВОТ!


За всю войну я наблюдал два раза, как чалма превращается в ленту и красиво улетает ввысь. Ара спрашивает меня, ну как товарищ лейтенант, ну как? Куда подправить?


Я конечно, пораженный увиденным, не могу ему сразу ответить, говорю: «Не надо ничего править, ты отправил его в рай». Все хлопают его по плечу, говорят: «Ну ты Ара даешь!», он на седьмом небе от счастья!


Мороз выпустил туда всю свою банку и отбил у духов желание, пообщаться с нами дальше. Вроде война как бы затихает. Опять муссируются слухи, что духи решили сдаться.


После обеда, наблюдал очередную "комедию". По руслу ползет наш БТР. На нем сидят человек тридцать сарбозов.


И вдруг ба-бах!!!


Под одним из колес взрывается противопехотная мина! Сарбоза, который сидел над этим колесом, взрывной волной подкидывает на метров пять, он делает головокружительный кульбит и падает за БТРом.


Все рассыпаются возле БТРа, гвалт стоит неимоверный, как от стаи грачей.


Поднимают этого бедного афганца и что интересно, он ЖИВОЙ!!!


Водитель осматривает машину, она цела, невредима, только резину на колесе разорвало! Видать, им поступила команда двигаться дальше, командир их орет, пинает всех пинками и опять загоняет на броню БТРа. Только этот ошарашенный сарбозик, не хочет залазить на БТР. Командир их орал, орал на него, потом плюнул, забрался на БТР и дал добро на движение.


БТР пофырчал, повизжал двигателями и тронулся.


Бедный сарбозик, отдал свой карабин товарищу на броне, сам схватился за поручень БТРа и побежал рядом. Точно кино!!! Следующим подрывом его точно убьет, не дай Бог конечно. Так он и убежал пешим по машинному.


На следующее утро, духи с белой тряпкой стали выходить из кишлака.


Бросали свое оружие, отходили в сторонку, садились на корточки и ждали своей дальнейшей участи. Только тогда мы поняли, сколько много их там было, потому что сдалось около 180 человек, не говоря, сколько их там положили.


Это был мой первый серьезный бой, первые горькие потери и первая крупная ПОБЕДА!

Автор : Наиль Нурулин

https://www.proza.ru/2016/05/23/2004

Показать полностью
815

Анджирская дуэль

Анджирская дуэль СССР, Афганистан, Шурави, Длиннопост

Осенью 1984 года наше ДШМГ бросили на Анджирские высоты.


Была информация, что с Пакистана идет крупный караван с оружием и наша задача была попробовать его обнаружить, захватить или уничтожить. Это сейчас, спустя 30 лет, я, анализируя ситуацию того времени, понимаю - эти караваны в горах Афгана были, как спички в стогу сена.


Надо было конкретно знать, по какой тропе, по какому ущелью он двигается и тогда, выставляя засаду, брать его. А так без конкретики, на обум, практически результатов не давали.


Высадка прошла без задоринки, мы оккупировали старые то ли душманские, а может быть и наши позиции. Проверили на наличие мин, вроде все нормально. Позиции хорошие. Внизу огромный кишлак как на ладони и все подступы к нему шикарно просматриваются. Духов в округе пока не наблюдаем.


Десантирование как всегда обеспечивало пару "Горбатых" (Боевой вертолет МИ-24, который еще обзывали и "Крокодилом", которые как хищники кружили над нами. И вдруг, с обратных склонов наших позиций услышали, как "заработал" "ЗУКИЯК" (Спаренный крупнокалиберный зенитный пулемет ЗУ-20).


По тем временам очень редкая вещь, по крайней мере в наших приграничных районах. Галопом мчимся туда и начинаем рассматривать в бинокль близлежащие горы, пытаясь обнаружить его позицию.


Быстро, очень быстро обнаруживаем. Позиция под отвесной скалой, теневая сторона, не плохо замаскирован. Расстояние примерно километра полтора, но перед нами глубокое ущелье. Даем летчикам ориентиры и наводим их на позицию.


Первый "Горбатый" делает разворот и идет в лобовую атаку. Ничего не хочу сказать, но и среди духов, не раз наблюдал элементы отваги. Пулеметчик не убежал, а пытаясь поймать на мушку бил длинными очередями по вертолету.


Вертолет отнурсовавшись, уходит на второй круг, надо отдать должное и мужеству летчиков.


На боевой заходит второй борт, картина повторяется! Нашему негодованию, борзости духа нет предела.


Даю команду: "К бою" своим пулеметчикам. Изготавливаются, целятся, дают длиннющую очередь, даже непонятно куда пули ложатся. Не достаем его.


Дуэль между вертолетами и зукияком продолжается. Видать летчиков тоже напряг боевой азарт и бесстрашие этого духа. Нас сидело несколько офицеров и солдат. Мы расселись на склоне и каждый орал вертолетчикам, давая советы. Потом кому-то пришла мысль.


ЁПРСТ! А что, с миномета не достанем?! И все дружно стали орать и звать командира минометного взвода.


Минометчиками командовал Серега Шульга. Он только прибыл к нам с Мангруппы по замене нашего легендарного Сережи Богачкина, прыгнул не удачно с вертолета и вывихнул ногу.


Ему ее перевязали, перемотали и теперь он хромделял к нам, упираясь на огромную палку. Быстро ввели его в суть дела, он посмотрел, прикинул вытянул вперед большой палец, что-то шептал, бурчал и пришел к выводу, что можно попробовать.


Через три минуты притащили 82мм миномет, быстро установили и сделали первый выстрел.


Недолет метров 200.


Быстро подправили, БА-БАХ! Второй выстрел.


Недолет метров 50-70.


Мы улюлюкаем на минометчиков! Самовары не кипяченные. Шульга орет на своих, психует! Нам орет, что хотите, впереди ущелье, перепад высот и еще всякую лабуду какую-то свою, артиллерийскую. Тут летчики на связь выходят. - Что там за разрывы внизу? Отвечаем, что мы им помогаем этого гада из миномета выкурить. Говорят, смотрите нам хвосты не пообрубайте.


Наконец-то Серега выдал третий выстрел.


Мина разорвалась сверху на скале, если бы скала не свисала над позицией духа, точно накрыли бы. Камни вниз посыпались. Серега говорит: хрен достанешь, они под козырьком скалы. Мы орем, ты спереди ложи, осколками побьет.


Наблюдаем в бинокль, появляется второй дух и тоже с биноклем. Шарит по нашей округе и вдруг заорал, замахал руками в нашу сторону. Обнаружил! Оказывается они нас не видели и только заметили.


И тут наблюдаем, как Зукияк проворно разворачивается в нашу сторону и из его стволов вылетает пламя!


Через три секунды, Ё- МОЁ!!! земля вокруг нас просто вздыбилась.


Духи наверное очень долго хохотали наблюдая с какой скоростью мы бежали на верх за спасительный склон.


Особенно Шульга размахивая своей палкой и обгоняя всех подряд. Есть Бог на свете, что никого не зацепило. Даже после того, как мы все спрятались за склон, дух "поливал" еще минут пять! Снаряды бурлили склон и с воем пролетали над нашими головами. Картина конечно не из приятных.


То ли пуля 5,45 или 7.62 над тобою пролетает, то ли снаряд 23 мм. Разница очень ощутимая! После стрельбы, стали осторожно выползать наверх и пытаться разглядеть, что происходит. ЗУшки не было. Духи поняли, что их засекли конкретно и быстро куда-то ретировались.


Весь вечер на позициях стоял хохот. Все вспоминали спринтерский забег под огнем Зукияка.


Главный герой, конечно же Шульга, который точно побил мировой рекорд в беге с опорой на дрын.


С раннего утра, я со своей заставой, под прикрытием второй, стал выдвигаться к позиции ЗУ. Спустились в ущелье, поднялись на позицию духов, тишина и покой. Позиция классическая. Сверху нависает огромная скала и с воздуха навряд ли ее заметишь, зато с позиции, все четко просматривается.


Сколько интересно бортов он там продырявил. К счастью, вроде сбитых не было, но дырявые на базу приходили частенько. От позиции вниз уходил след. Видно, что ЗУшку разобрали и тащили волоком.


Доложив обстановку, мы пошли по следу. Пройдя километра два по таким дебрям, ужас! вышли на дорогу, вправо в сторону кишлака? налево? черт его знает куда?! На дороге видно, что ЗУшку погрузили то ли на лошадей, то ли на ослов. След прерывался. Решили идти на кишлак.


Со всеми мерами предосторожностей вошли в крайние дома. Тишина, понятно, духов нет, ну по крайней мере, не стреляет ни кто. Пошли вглубь, от дома к дому. Навстречу вышли аксакалы и попросили не стрелять, а все вопросы порешать со старостой кишлака. Ну, говорю, ведите к своему старосте.


Кишлак огромный. Широкие улицы, все выметено, вычищено. Народ весь опрятный, детишки ухожены. Больше мне ни разу не приходилось быть в подобном кишлаке. Дом старосты как дворец. Бойцы не расслабляются, кто-то уже залез на крышу, другие все тоже рассредоточились и готовы к любым действиям.


Заходим во двор, встречает (что удивительно, первый и последний раз видел афганца в цивильном костюме, только галстука нет, а так, прямо - президент!) высокий мужчина, лет 50-ти. Видно, что аристократ.


Когда видишь постоянно людей с 13-го века и вдруг попадаешь в 20-тый и где, в Афгане?! Я говорю: узбеки есть? Узбеки аст?


Быстро находят, кто говорит по-узбекски, он в роли переводчика. Заходим в дом, все в коврах, я аж замялся в нерешительности. Они говорят, проходите, проходите и я, скрипя сердцем, поперся в своих кирзачах.


Сели, переговорили, убеждают меня, что у них мирный кишлак и ни в каких войнах они не участвуют. Душманы здесь бывают, но только мимоходом.


Про ЗУ они ничего не знают и дают голову на отрез, что ее в кишлаке нет. Все аксакалы дружно кивают головой. Не знаю почему, но я им поверил. Увидев, что мы не собираемся "прочёсывать" кишлак, вообще подобрели.


Говорят, оставайтесь, чай попейте, барана зарежем, плов сделаем. Я говорю: нет спасибо, нам наверх надо, вот если туда принесете, мы не откажемся. Я просто пошутил, но они со всей серьезностью восприняли мою шутку. Хорошо говорят, скажите когда и на сколько человек, мы и туда принесем. Ну я говорю: на сколько говорить не буду, но принесите сколько не жалко. Они спрашивают, а как через мины пройдем? как узнаем когда к Вам можно будет идти? Все знают, ушлые. Я говорю, как вон на той горе, три - четыре взрыва будет, так и несите. На том и договорились.


Выйдя из дома, дал бойцам команду "сниматься" и мы цепочкой стали выходить из кишлака в сторону наших позиций. Солнце палило нещадно, я прошел и встал в тень за угол дома, поджидая, когда все бойцы выйдут на тропу. Дальний угол дома был огорожен низеньким дувальчиком, а за ним росли гранатовые деревья, на которых висели огромные плоды, то есть съедобные гранаты. Подумал, грех не сорвать пару штук и пошел вдоль стены к садику. Только дошел до угла, как из-за него на меня, чуть ли не в объятия вылетает девушка. От неожиданности, я молниеносно упер ей в живот автомат и припер к стене. Она от неожиданности потеряла дар речи, только успела взвизгнуть и закрыть пол лица платком, что болтался у нее на шее.


Придя в себя от шока, говорю на русском: Вот, дура, чуть не убил! У нее от ужаса, глаза на лоб вылезли. Скажу честно, девчонка красоты не описуемой! Что еще больше всего меня шокировало, она была одета в джинсовый сарафан ну и в Афганские шаровары. Отойдя от шока, спрашиваю: - Студент? Она машет "Да". Спрашиваю: "Кабул?" Опять машет "Да".


Эпизод из фильма "Белое солнце пустыни". Легонько двумя пальцами взял за краешек платка и говорю: - А ну покажи личико? Она отрицательно машет головой, но не сопротивляется.


Стягиваю платок с лица. Фея!!! Восточная фея! - О-о-о!, говорю, какая ты красивая! Всё! Забираю тебя с собой в Ташкент, будешь моей женой и беру ее за руку.


У нее от ужаса, опять глаза на лоб полезли! Ладно, улыбаясь, отпускаю ее руку и говорю: - Как отучишься, тогда приеду и заберу.


Что удивительно, даже когда я ее отпустил, она не убежала, а стояла и с интересом рассматривала меня, так же как и я ее.


Говорю: Можно я сорву пару гранат? Машет можно.


Переступив через дувальчик, я подошел к дереву и только собрался сорвать, как она подбежала и показывает, что надо срывать с другого. Я сорвал те, что она показала и услышал от нее единственное слово: - Это сладкие.


Засунув гранаты за пазуху, я демонстративно пожал ей руку, говорю: Ташаккур! Спасибо! И пошел на тропу.


Ко мне подошел сержант, говорит: Всё, все вышли, и мы по тропе стали подниматься к своим. Поднялись уже метров триста и, выйдя из уступа, я посмотрел на кишлак, который оставался внизу. На крыше того дома стояли три девушки и человек 10 ребятни.


Внизу возле дома еще человек 10-15 стариков и детишек. Все они смотрели на нашу цепочку солдат, которая поднималась вверх по тропе. Говорю: смотри, как нас провожают. Он говорит: конечно, пришли и ушли. Слава Богу "барбосни" (на солдатском сленге Афганские сарбозы) с нами не было. Вот кто бы сейчас здесь поживился!!! Я еще такого богатого и культурного кишлака не видал. И он был абсолютно прав.


На следующий день в часиков 11 утра, даю команду расчету АГС. Ну-ка, говорю, стрельните пару тройку гранат по сопке, что за кишлаком. Они так недоуменно на меня уставились, я говорю: Да так, связи с кишлаком нет, а позвонить надо. Ну они бабахнули очередь, так и не поняв, что я от них хотел.


Гранаты кучно разорвались на сопке за кишлаком. Где-то через час наблюдатель орет: Там какие-то "ашнаки" с ишаками в нашу сторону поднимаются. Я говорю, все нормально, пусть идут.


Через часа полтора на позицию приходит целый караван: 6 ишаков и ашнаки.


Среди них, вчерашний узбек -переводчик. О, обнялись с ним, как старые друзья.


Вот говорит, бахшиш гостям привезли и начал разгружать ишаков.


Чего только там не было. Огромные лепешки, жаренное мясо, гранаты, всякие восточные сладости. Не обед сегодня, а ПИР! Молодец староста, не обманул! Мы в ответ дали свои баночки и пару пачек сахара.


Довольные ашнаки, а мы тем более.


На следующий день мне Агээсник говорит: - Товарищ лейтенант! Разрешите в кишлак позвонить, кушать хоться! Я говорю: Я тебе сейчас позвоню, хорошего помаленьку! Наверное с тех пор и пошла песенка: "Позвони-ка, позвони! В кишлачок из АГЭЭСА!".

Автор : Наиль Нурулин


https://proza.ru/2016/06/06/1817

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: