690

Фанни

Ее звали нежным французским именем Фанни. Каждую субботу она приходила на обед к племяннику и его семье.

Снимала в коридоре крошечные ботики, вынимала из манжеты кружевной батистовый платочек, на минуту обнажая уродливо распухшую косточку на тонком старческом запястье, промокала сухой нос с аристократической горбинкой и проходила на кухню. Там отдавала неизменный пирог "Мечта" и шла долго и тщательно мыть руки. За собой оставляла нить запаха сухих листьев, пропитанных солнцем - любимые духи из старых запасов. Она вообще напоминала осеннюю листву - легкую, шуршащую, волнующуюся от любого ветерка.

Она была одинока - без детей, без мужа, существовавшего в ее жизни очень рано и недолго. Всю ее семью составляла жена давно умершего младшего брата, племянник, его жена и дети. Дети ее слегка пугали, она не очень умела с ними разговаривать, да и не видела в этом смысла. Они подтрунивали над ней и насмешливо называли "тётенька". Фанни приходила ради общения с женой брата. Они обе были большие интеллектуалки, запоем читавшие французские и немецкие романы в подлиннике, имевшие одинаковый вкус в литературе, политике и в составлении своего мнения. Обе тонко и со вкусом подшучивали над общими знакомыми. Фанни рассказывала какие-то невероятные для Советского Союза истории про французскую оперу, про Париж, про необыкновенные наряды. Иногда брала с собой несколько тяжелых альбомов в бархатном переплете с пряжками, пахнущих духами и полные тонких дам в огромных шляпах и роскошных платьях, кокетливо позирующих рядом с игральными столиками и белогрудых, напомаженных господ во фраках.

Потом жена брата умерла, а маленькая, неизменная Фанни, которая была старше всех, понемногу начала сдавать. Племянник посоветовался с женой и перевез ее к себе. Она тихонько жила в своей комнате, по давно заведенному расписанию. Перед обедом обязательно обжигала хлеб над газовой конфоркой, чтобы убить микробы, суповую ложку держала в своей комнате под кружевной салфеткой, а в ящике стола долго берегла хороший бельгийский шоколад, отламывая изредка крошечные кусочки. Тихо жила, тихо, понемногу уходила... Перед смертью слегла и перестала узнавать окружающих. Проживала какую-то свою жизнь, медленно протягивая тонкую руку к потолку и слегка улыбаясь краями губ кому-то хорошо знакомому, видимому только ей... Умерла легко, во сне. Просто не проснулась.

Такой хрупкий, душистый осенний листок, случайно залетевший из прошлой жизни.....

Она не любила рассказывать о себе, сверстники давно умерли и всем казалось, что она всегда была маленькой, аккуратной старушкой, с батистовым платочком в манжете. Только родные знали, что она была блестящим хирургом, прошла две войны - Финскую и Отечественную. Что проявляла чудеса героизма, вытаскивая на себе раненых прямо под обстрелом. Что самые безнадежные случаи - это ее работа. Что награды не помещаются на одной стороне жакета. Генерал, которому она спасла ноги от ампутации, искал ее по всему Союзу, чтобы на коленях сделать ей предложение. А она отказалась, потому что ее сердце принадлежало многим людям и своей профессии...


Как причудливо жизнь тасует людей в своей колоде. Как часто мы не знаем, с кем рядом находимся. И как нежные, тепличные цветы своими хрупкими корнями держат эту огромную, тяжелую Землю.


Мила Миллер

Дубликаты не найдены

+7

Красиво, но не очень правдоподобно.

+22
Здорово написано, но сомневаюсь, что блестящий хирург мог участвовать в выносе раненых из под обстрела на линии фронта. Всё-таки это дело других медработников.
раскрыть ветку 17
+7
Чтобы достичь высот покорять приходится с самых низов.
+18
Сомневаешься? Дай бог тебе никогда не узнать как выглядит передовая. Когда вокруг кровища и стоны то не только санитарки пытаются вытащить раненых, а все у кого "очко не сжалось". Мои бабули и деды много такого рассказывали: про то как полковник вытащил двух рядовых на себе или про военврача который прямо на передовой под обстрелом перетягивал, подшивал, колол, а другие солдаты потом оттаскивали раненых(если бы он сразу не оказал помощь то вытягивать уже было бы некого)
то была страшная война и чины не много значили на передовой, те кто не прятался по штабам в тылу делали всё наравне со всеми.
реальных героев войны остались единицы, а все эти ряженые клоуны в медальках никакого отношения в ней не имеет. Пора прекращать эти "пляски на костях" 9го мая- ветеранов практически не осталось....
раскрыть ветку 6
+10

Почитайте лучше как должно было бы быть организованно медецинское обеспечение боевых действий и тогда поймёте, что военврач не должен был быть непосредственно на передовой и это видимо был исключительный случай. А из-за его отсутствия в медсанбате могли погибнуть доставленные туда раненые нуждающиеся в срочной операции или в другой СЛОЖНОЙ медицинской помощи. А то, что вы перечислили это уровень медбрата или медсестры. Каждый должен быть на своём месте, тогда будет максимальная эффективность. А про вынос ранных могли и приписать для красивого словца не разбирающийся в этом деле журналист или писатель, что в прочем не умаляет заслуг женщины-хирурга. Совершать сложные операции по несколько суток под обстрелом и в угрозе окружения - много чего стоит.

раскрыть ветку 4
0
А откуда ты знаешь, что я не знаю что такое передовая?
+6
Может начинала санитаркой ...
ещё комментарии
+2

Ну разные ситуации же бывают на войне, может и приходилось и раненых выносить.

+4

Случилось так, что уничтожая осенью 1941 года АССР немцев Поволжья, подчистую загребли и саратовских немцев. В том числе музыкальную и поэтическую семью Венцелей, потомственных изготовителей скрипок и виолончелей. Старик погиб в скрипе лесов таежных, там, где щепки летят, в трудовой армии или зоне: может, бревном придавило, может, пеллагра прихватила. Дочь с матерью забросили в Нарымский край. Фрау Венцель верила властям, молилась Богу и сумела впопыхах при эвакуации все же прихватить парочку чемоданов книг: стихи Гельдерлина и Гете, немецких романтиков, грезила рыцарями и прекрасными девами, волшебством и чародейством. Как ни мучил ее смерзающийся навоз, коровьи хвосты, хлеставшие по лицу во время дойки, веру в мужчин-рыцарей она не потеряла. В таком духе она воспитывала дочь, говоря с ней изысканно по-немецки. Рыцарь нашелся – бывший енисейский капитан, потерявший ногу на войне, а семью в жизни. Он приметил фрау Венцель и предложил ей руку и сердце. Он устроился лесником и зажили они в отдаленном лесном кордоне, на берегу реки. От судьбы не уйдешь, с капитаном прожила она недолго. Он умер неожиданно. Похоронили капитана тут же в лесу и тогда же лесное управление решило кордон ликвидировать и его номер, написанный белой известью на тесовой крыше, соскоблить, чтобы кукурузники, облетающие тайгу в поисках возгораний, не путались. О фрау Венцель забыли.

Но мать с дочерью по-прежнему занимались огородом, сбором ягод и беседами о рыцарях. Сколько лет они там прожили, без хлеба и соли, никто не может сказать. Дочь Мария превратилась в красавицу, восторженную, с экзальтацией. Когда мать умерла, ее случайно обнаружили забредшие на кордон ягодники. Фрау Венцель похоронили рядом с капитаном, дом заколотили, а Марию, в страхе прижимавшуюся ко всем, привезли во 2-ю психбольницу города Новосибирска. Во всех психах Мария увидела рыцарей, а в психичках – чудо-дев. Она ухаживала за ними, говорила по-немецки, прижимала к груди руки и становилась на колени. Врачебная комиссия ее психику нашла здоровой, в пределах нормы, но констатировала полную неадаптированность к советской действительности. Куда ее девать? Куда пристроить?


Скрытый эмигрант врач М.А. Гольденберг нашел выход: Мария Венцель незаменима как воспитатель детей. Она находка, клад. Он бегал по академикам, просил помочь устроить девушку, убеждал. Он говорил: «Смотрите, детей Лаврентия Берия воспитала закавказская немка Амальдингер. Людьми стали, не пошли по стопам отца. Взгляните на детей Аганбегяна, их тоже воспитывает волжская немка. Славные ребята». Оказалось – бесполезная трата времени. Только в Искитиме нашли старушку-немку, которая согласилась приютить Марию. А далее она стала проституткой с романтическим уклоном – отдается всем запросто, по просьбе трудящегося и причем любого, собирает в промежутках бутылки, которыми и живет. Читает Гете у приемных пунктов стеклотары и на вокзале, где иногда и спит. Милиция ее часто арестовывает и исследует на беременность, при наличии ее – прерывает. По слухам Марию все же препроводили в зону, обвинив в распространении венерических заболеваний. Она и там читает непонятные никому на неведомом языке стихи немецких романтиков.

+6
После "читавшие французские и немецкие романы в ПОДЛИННИКЕ" досвидос
+1
"правда или неправда"... какая разница.
у Вас интересный стиль, пишите еще 😊
+1
Упс. Всхлипнула и залилась слезами в конце. Резко и неожиданно, как и планировала автор.
Шалость удалась.
-1

Красиво...

-3

Так уходили  последние осколки

уничтоженной большевиками России

Похожие посты
Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: