12

Два ларца, бирюзовый и нефритовый

Два ларца, бирюзовый и нефритовый


По сути дела, «Два ларца» – это приличных размеров «шпаргалка», предназначенная для сдачи экзаменов, с помощью которых на протяжении веков определялись чиновники, достойные управлять Поднебесной. Понятно, что при колоссальном спросе на учебную литературу существовали многочисленные пособия с подробными толкованиями классических текстов. Добросовестные претенденты изучали пособия днями и ночами, но на всякий случай они не прочь были и подстраховаться. Спрос рождает предложение – начиная уже с

XI века появляются списки «Двух ларцов», из которых первый содержал образцы экзаменационных задач с решениями, а второй предназначался для заметок соискателя

Два ларца, бирюзовый и нефритовый Философия, Китай, Длиннопост, Жесть

Случай Вана


Благородный Ван исполнял должность судьи в уезде Сычоу. Во всем уезде не было другого человека с такой прямой осанкой, твердым характером и незамутненным взором. Даже внешне Ван был сама воплощенная справедливость; когда он вершил суд в своем церемониальном облачении, трепет охватывал тех, кто преступил закон. Известно, однако, что добродетельный и благородный муж способен одержать победу над врагом, но и ему не по силам изменить натуру человека низкого. Используя связи и подкуп, клеветники добились отставки судьи. Ван был лишен сана, имущества и всех привилегий.

Вскоре бедственное положение вынудило Вана искать работу – и благородному сюцаю пришлось стать базарным разносчиком. Занявшись столь немудреным и низким делом, Ван и здесь не изменил себе: осанка его оставалась прямой, взгляд открытым, движения же были исполнены достоинства. Словом, и в этом повороте судьбы Ван оставался прежним Ваном.

Но вот что удивительно – если прежде, отправляя правосудие, Ван слыл одним из лучших судей в Поднебесной, то теперь, по мере сил стараясь следовать тем же путем, Ван быстро прослыл никуда не годным разносчиком. Несмотря на безупречную честность и готовность выполнять все положенное, покупатели оставались недовольны его услугами. Недовольны были и торговцы-работодатели, так что Вану пришлось несколько раз менять хозяина, а вскоре он и вовсе остался без работы. И это при том что в Сычоу было не слишком много желающих пойти в базарные разносчики, но продавцы все же предпочитали брать подростков, увечных и даже тех, у кого на лице было написано, что он законченный прохиндей, – всех, кого угодно, только не безупречного Вана, соглашавшегося работать за те же деньги. ТРЕБУЕТСЯ ответить, совершил ли Ван ошибку, и если да, то в чем она состояла?


Классическое решение


Причина бед Вана – в непонимании идеи справедливости и как следствие в отклонении от справедливого пути. Судья полагал, что справедливость всюду одинакова, а быть справедливым значит, попросту, не меняться. Будь это так, научить справедливости было бы намного легче, а для выяснения несправедливости вовсе не требовалось бы квалифицированных судей.

Но ведь даже воздух не везде одинаков, он различен в городе, в лесу и на берегу моря, совершенно различен воздух для людей, для птиц и для пчел. Справедливость же распределена таким образом, что ее можно определить только через уместность и своевременность; и каждая из ее частей по-своему сопричастна целому. Уместное сегодня в столице, неуместно в отдаленном селении, а завтра может оказаться неуместным и в столице. Справедливость похожа не на искусство сложения и вычитания, которое для всех предметов одно и то же, а на искусство управлять джонкой, учитывающее характер каждой реки, – вот почему для поддержания справедливости требуются умение, ум и мудрость. Чтобы сохранить верность вчерашнему, достаточно привычки, чтобы сохранить верность справедливости, ее недостаточно: поэтому люди упрямые и недалекие идут по легкому пути, а человек благородный и мудрый следует трудным путем справедливости.
Ван был человеком с похвальными задатками, но искусством справедливости не овладел. Он не постиг важнейших принципов уместности и своевременности, вот отчего его судейская степенность, необходимая для внимательного ведения дела, обернулась нерасторопностью в новых условиях, а беспристрастность к сторонам спора обернулась, пусть даже и невольно, заносчивостью – и так во всем прочем. Ван считал нужным проявлять уважение к букве закона, но не счел нужным проявить его к законам другой профессии, к нравам покупателей и продавцов. Стало быть, он не проявил уважения и к справедливости, ведь в каждом деле есть свои мерки, и подходить к нему с чужими мерками нелепо и несправедливо. В этом и заключалась ошибка Вана.


Решение Кэ Тяня


Ван не допустил никакой ошибки в отношении справедливости и сохранил ей верность. Именно поэтому он и разделил ту участь, которая всегда поджидает справедливость в человеческом мире. Ибо быть справедливым в надежде на судейские почести – не значит быть справедливым. Должность судьи столь значима и окружена таким почтением, что быть справедливым судьей – не высшее испытание для добродетели.

Хорошенько подумав, многие согласятся, что быть бесстрашным полководцем, щедрым правителем и мудрым настоятелем храма не так уж и трудно. Совсем иное дело сохранять те же качества, испытав немилость судьбы, – тут-то и можно проверить настоящую их цену. Если Ван, став базарным разносчиком, не изменил своих принципов, это значит, что принципы он соблюдал не ради их видимости, а именно как принципы. А то, что справедливость не помогла ему стать процветающим торговцем, не вызывает удивления, это лишь доказывает, что базар не является родиной справедливости

Два ларца, бирюзовый и нефритовый Философия, Китай, Длиннопост, Жесть

Опора поднебесной


Срединная Империя существует тысячу лет. Она располагает хорошо вооруженной армией, надежными крепостями и пограничными укреплениями. В Поднебесной производятся все товары, необходимые для существования человека и государства. Врачи здесь искусны, мятежи редки, а чиновники находятся под строгим присмотром закона. При этом едва ли не большинство благородных мужей уверены, что своим тысячелетним благополучием Срединная империя обязана точности и неукоснительности в исполнении ритуала.

ТРЕБУЕТСЯ освежить доводы в защиту этого мнения или привести иные доводы, способные поколебать господствующую точку зрения.


Классическое решение


Воины Китая отважны и дисциплинированны, они образцово обучены боевым искусст-

вам. Однако мы знаем, что в неистовости и воинской доблести многие варварские племена превосходят армию Поднебесной. Внимательно читая историков, мы можем заметить, что как минимум раз в столетие варварские орды вторгались в Китай, громили имперскую армию и, как они думали, одерживали полную победу. Но все встает на свои места, если мы спросим себя: а где же они теперь, эти мнимые победители? Куда делись чжурчжени, хэ, танг-куты, хунну, монголы, вьет-яо и множество прочих завоевателей, от которых не осталось даже имен? Все они исчезли, истаяли, подобно прошлогоднему снегу. А «покоренный» ими Китай существует как ни в чем не бывало.

Стало быть, ясно, что существует он не благодаря своей армии. Источник долголетия, которому не видно конца, – в единстве закона и ритуала [фа и ли]. Каким же образом ритуал оказывается сильнее оружия? А вот каким. Представим себе любую орду кочевников, из тех, что сломили когда-то сопротивление солдат Поднебесной и вошли в столицу. Торжествующие победители едут на своих конях, грабят лавки, дома и дворцы. На каждого приходится столько награбленного, что он не в состоянии вывезти с собой и малой толики. Драгоценные ларцы, шкатулочки, ажурные шарики из слоновой кости, чайники из яшмы, золотая упряжь для колесниц – человеческой жизни не хватит, чтобы составить перечень даже самых важных драгоценностей Срединного государства. Но скоро грабитель замечает, что пользы от этих удивительных сокровищ ему немного.

Ведь чтобы по-настоящему воспользоваться даже самой маленькой вещицей, восхищающей взор, следует знать ритуал, задающий порядок использования. Лишь этот ритуал придает смысл и красоту каждой мелочи – а увидев церемонию, трудно не поддаться ее захватывающему ритму. И резной шарик из слоновой кости прекрасен на своем единственном месте. И образцы каллиграфии раскрывают свой смысл лишь знающему. Вот и получается, что сокровищами мало завладеть, ими нужно еще и овладеть, а для этого существует единственный путь – стать китайцем. Завоеватель, конечно же, даже не думает об этом, но он погружается в ритуал, а когда покоритель спохватывается, он уже покоренный. Его дети и дети его детей обретают родину в яшмовом чайнике, а не в бескрайних степях. Сила ритуала побеждает силу оружия и так продолжается уже тысячу лет.


Решение наставника Лю


Ритуал в равных долях состоит из красоты и экономии. К ритуальным действиям прибегают и для того, чтобы преодолеть неуверенность, и для того, чтобы порадоваться безукоризненным действиям, если они действительно безукоризненны. Ритуал обеспечивает смыслом тех, кому неоткуда больше взять смысл.

Но сила ритуала не в этом и не в этом источник жизни в Поднебесной. Источник жизни в том, чтобы превзойти ритуал. Важность ритуала не подлежит сомнению, но если бы ритуальная строгость поведения оставалась последней целью, если бы ритуальных рамок хватало, чтобы вместить все движения души, Поднебесная никогда не достигла бы процветания. Не сумевший освоить ритуал – навсегда останется варваром, не сумевший его превзойти, никогда не обретет мудрость.

Два ларца, бирюзовый и нефритовый Философия, Китай, Длиннопост, Жесть

Добрая память


Задача. Ме Чжонг, торговец из Сянгана, вынужден был покинуть город по торговым делам. Он отсутствовал больше года, но поездка оказалась успешной: Ме вернулся домой с немалой прибылью. На следующий день после возвращения дом торговца был полон гостей: каждому из пришедших было что сказать Ме Чжонгу.

– Все это время я заботился о твоих торговых делах здесь, хотя и своих забот у меня хватало, – так сказал тощий Линь, и Ме Чжонг щедро вознаградил Линя за Добровольный присмотр.

– Я приглядывал за твоим домом, следил, чтобы семья твоя не столкнулась с трудностями, – сказал сосед Хоу. И Ме Чжонг Отблагодарил Хоу.

– Я разговаривал со всеми, кто справлялся о тебе, и сохранил их письма, – заявил другой сосед и получил свою долю. Каждый удостоился щедрого вознаграждения от Ме Чжонга, ибо этот достойный человек был совершенно чужд неблагодарности. Когда все получили должное, последний из гостей, некто Ди Люй, подошел к торговцу и сказал:

– Все это время я вспоминал о тебе.

Сказав так, Ди Люй вопросительно посмотрел на Ме Чжонга.

Требуется решить, как в такой ситуации следует поступить Ме Чжонгу.


Решение Кэ Тяня


Раздавать заработанное трудом и риском кому попало – значит лишиться не только мудрости, но и здравого смысла. Ме Чжонгу следовало как-то прервать натиск нахлебников-паразитов

случай с Ди Люем прекрасно подходит для этой цели. Торговец мог бы ответить:

– Мне жаль тебя, Ди Люй. Вероятно, теперь ты не скоро забудешь, что все это время вспоминал меня напрасно.


Классическое решение


Ситуация, в которую попал Ме Чжонг не так проста, как может показаться. Проще всего свести дело к наглости или, наоборот, к находчивости и поступить в зависимости от того, как

расценит торговец слова Ди, быть может, в соответствии с настроением.

Но реплика Ди Люя заставляет задуматься прежде всего вот о чем: имеет ли ценность то, что нас помнят, вспоминают о нас? И если да, то какую?

Поразмыслив, мы придем к выводу, что память о нас является безусловной ценностью, хотя природа ее как ценности не совсем ясна. В сущности, близость близких сводится к тому, что они помнят друг о друге. Их поступки суть проявления того, что и как они о нас помнят. Если хорошенько разобраться, то окажется, что мои близкие – это мои воспоминания, и хотя мы не всегда вспоминаем о тех, кто вспоминает о нас, именно эта связь является основой родства, дружбы и самого принципа гуманности [жень].

Высокая цена воспоминаний подтверждена и ритуалами, поддерживающими Поднебесную. Вспоминая кого-нибудь, мы некоторым образом оказываем ему услугу. Используя язык купца Ме можно сказать, что мы кредитуем того, кого вспоминаем. Рассчитываем ли мы при этом на возврат кредита? И да и нет – в зависимости от того, как посмотреть. Вот священная память о

предках, хранимая благодаря специальным ритуалам-воспоминаниям, – ее можно рассматривать как безвозвратный кредит, который поколение ныне живущих выдает уже умершим. Но, с другой стороны, мы можем толковать возобновляемые припоминания как расплату с теми, кто дал нам жизнь. Да и выдавая этот кредит, мы рассчитываем, что наши дети будут так же кредитовать нас.

Воспоминания обо мне обладают ценностью даже тогда, когда меня вспоминает человек малознакомый или вовсе не знакомый. Разве не такой ценности взыскует сочинитель, когда пишет книги, зодчий, когда возводит дворцы? Автор охотно принимает эти будущие воспоминания в качестве платы за свой труд и довольствуется ими при отсутствии какой-либо другой платы.

Стало быть, вспоминающий обо мне оказывает мне услугу. Присутствуя в памяти других, я приумножаю свое присутствие в мире, выхожу за пределы единственного тела, родного города, а возможно и всей Поднебесной. Даже если бессмертием называют нечто иное, все равно мы имеем дело с высочайшей ценностью, обретение которой всегда будет добиваться человек.

Означает ли вышесказанное, что Ди Люй, произнеся слова «все это время я вспоминал о тебе», вовсе не напрасно выжидающе посмотрел на Ме Чжонга? Может, он имел все основания требовать платы за сотворенное им благо?

Увы, придется признать, что это не так, поскольку мы упустили еще одно важное обстоятельство. Многие поступки, и притом самые благородные, в полной мере заслуживают благодарности и признательности, но лишь до тех пор, пока этой благодарности впрямую не потребовали. Подобно тому, как человек, заявляющий «я чрезвычайно мудр», оказывается весьма далеким от мудрости, также и тот, кто говорит «все это время я вспоминал о тебе», намекая на вознаграждение, едва ли заслуживает вознаграждения.


Решение Укротившего бурю


Согласно условию, Ди Люй говорит торговцу: «Все это время я вспоминал о тебе». Этих данных, однако, недостаточно, чтобы вынести какое-либо решение. Непременно следует узнать, как именно ты меня вспоминал? Присутствие в памяти другого можно рассматривать как ценность, только если речь идет о благосклонном присутствии. Но вполне возможен и противоположный случай – то, что в народе называют «поминать недобрым словом». Такое присутствие в памяти не только не заслуживает благодарности, но и наносит поминаемому прямой ущерб. Соответственно, Ме Чжонг мог бы ответить так:

– Ага, попался! Значит, есть и твоя доля вины в подстерегавших меня превратностях пути и приступах хандры. Теперь я знаю, с кого взыскивать!


Решение Бао Ба


Каждый из гостей сделал что-то полезное для Ме Чжонга и поэтому считал себя вправе предъявить счет. Однако по-настоящему роскошный подарок торговцу преподнес именно Ди Люй. Ибо благодаря этому остроумному соседу никому не известный продавец залежалых товаров стал известен всем образованным людям Поднебесной. Уже добрую сотню лет ученые мужи ломают голову, вспоминая Ме Чжонга.

«Я вспоминал тебя все это время», – говорит Ди Люй. Разве не благодаря воспоминаниям Ди, Ме Чжонга и до сих пор вспоминают? Разве можно усомниться, что всех ничтожных сбережений торговца не хватило бы, чтобы достойно оплатить такую услугу

Два ларца, бирюзовый и нефритовый Философия, Китай, Длиннопост, Жесть

Найдены дубликаты

Отредактировал silan 1 месяц назад
+11

Текст хорош, но почему японские иллюстрации???

раскрыть ветку 7
+3

И тут опередили!

P.S. Хотя последняя, скорее, антияпонская.

раскрыть ветку 1
+1
и меня опередил
-4

японские иллюстрации для китайского текста это ещё одна задачка на сей раз для Пикабу))

раскрыть ветку 4
+2

А больше похоже на то, что вы их туда поместили по ошибке или с провокационной целью)

раскрыть ветку 2
+1

Ааа, так это к задаче про ритуал и варваров-завоевателей! ))


Ps. Бао Ба жжот.

Pps. Спасибо за наводку. Скачал книгу во флибуста-боте.

+7
а зачем тут иллюстрации японских неоднозначных ласк?
+3

Иллюстрации жуткие.

+1

Когда все получили должное, последний из гостей, некто Ди Люй, подошел к торговцу и сказал:
– Все это время я вспоминал о тебе.
Сказав так, Ди Люй вопросительно посмотрел на Ме Чжонга.
Требуется решить, как в такой ситуации следует поступить Ме Чжонгу.

Очень просто. "Спасибо, Ди Люй, я тоже буду вспоминать о тебе, когда ты уедешь по делам".

раскрыть ветку 3
0
Иллюстрация к комментарию
раскрыть ветку 2
0
Не могу прочитать надпись внизу тарелки. Wanna fork? Fisk? Fink?
раскрыть ветку 1
+1
Перешлю сыну.
+1

Жаль нет современной интерпретации, многое будет более понятно если знать контекст того времени.

раскрыть ветку 5
+3

Как-то так? ))


1. Принципиального работника силового ведомства Иванова "попросили" со службы, и ему пришлось пойти в охранники. На новой работе Иванов отказался закрывать глаза на нарушающих режим сотрудников всех рангов.

2. Жители США полагают, что своим благополучием обязаны следованию идеалам свободы и демократии.

3. Руководитель проекта Мераб Джониевич добился успешного выполнения сложнейших задач. Начальство предложило ему составить список на премирование, где помимо непосредственных исполнителей также указать и оказавших содействие сотрудников смежных отделов. Многие подошли к нему и напомнили о конкретных заслугах. Последним был Дима Любшин, который сказал: "Я в вас всегда верил и всем сомневающимся рты затыкал". После этого ожидающе уставился на Мераба Джониевича.

раскрыть ветку 4
+2
Ну [3] там вообще софистика чистой воды в лучших традициях китайской традиции, хи-хи
Вот в [1] я нифига не понял в чем его несгибаемость могла повлиять на работу курьером. Разве что он вел себя не сообразно его новому статусу и работе. Типа поклонов, лизоблюдства и т.п. Но опять же современному европейцу не видно в чем конкретно вырожалась эта ошибка
Если доставщик пиццы будет смотреть на тебя как на говно, что он делает тебе величайшее одолжение - то не удивительно что на него будут жалобы
раскрыть ветку 2
0
build your success with your own hands
Иллюстрация к комментарию
0

Спасибо, на рисунки подрочил. Особенно на последней

Похожие посты