-17

Достоеffский FM

Гений


Часть 5


Раз


Я совсем нечаянно подслушала разговор:


- Сигарету будешь?


- Нет, я люблю чай.


(закурил)


- Что думаешь?


- А что ты скажешь?


- ОПГ. Я поймаю его.


- Тут не всё как ты привык.


- Я знаю, Иван. Ты не просто так здесь.


- Это не совсем человек. Он из тех, кто рисует на полу знаки и любит тёмные углы. Это немного не твоё, дела небесные.


- А я на небо и не полезу. Только когда срок придёт. Мне на земле дел хватает.


- Они живы, я чувствую.


- Дай Бог. Его люди убили человека. Сегодня. Пару часов назад, в долине. Зрелый мужчина. Просто шел домой из гаража.


- Есть какая-то цель, идея, поверь.


- Верю. Сюда летит группа. Хорошие ребята, спецы. Когда я поймаю его, пусть рисует любые знаки и ищет пятый угол.



Два



Приехали родители.


Лёвина мама, прямая и бледная.


Родители Ильи, обычные. У папы толстые пальцы и широкие¸ как у крестьянина, ладони.

У Альбины молодая мама и она тоже, как дочь, словно светится, изнутри. Румяная, плачет, с надеждой улыбается вокруг, крепко держит за руку мужа.


- Мы почти закончили. Это Иван. (показал пожилой плотный человек в штатском) Он православный священнослужитель. Мы несколько раз участвовали в поисках вместе. Послушайте его.


- Я очень внимательно слушал всё, что вы обсуждали. Молча. Прошу выслушать и не прерывать меня.


(он глотнул из чашки)


- Ваши дети живы, поверьте. Мне нужна ваша помощь.


- У меня есть деньги. Я назначил награду за этих людей, в сети. – сказал низким голосом отец Ильи.


Все вдруг словно взорвались репликами и эмоциями. Женщины расплакались, мужчины поднялись. Проклинали сотрудников лагеря, охрану и воспитателей. Только мама Лёвы сидела спокойно и бледно, как свеча.


- Можно, я побуду с вами? – вдруг тихо спросил человека в штатском и Ивана отец Альбины. И все замерли, повисла тишина. – Я никогда не участвовал в поисках, но это моя девочка, лучик. Я буду делать всё, что скажете, только хочу быть рядом. У вас есть деньги?


- Есть. Мы машину хотели купить. – уверенно сказал папа Ильи.


- Купите квадрокоптер, большой, с камерой.


- А что есть у вас? Ружьё?


- У меня аналитический склад ума.


Все переглянулись, человек в штатском кивнул.


- Мой сын очень сильный мальчик. Но он ещё ребёнок! Сейчас передо мной несколько взрослых и умелых мужчин. Спасите его. – вдруг обозначилась прямая и белая мама Лёвы.



Три



Они ехали в маршрутке. Встали первыми, на светофоре. Красный мигал и отсчитывал секунды до старта. Водитель полез себе под ноги, матерился и искал какую-то монету. Щавель немного подвинулся и следил глазами за таймером. Водитель был нормальный мужик и даже нравился. Щавель видел, что осталось несколько секунд. Уже хотел дружелюбно напомнить. Но водитель поднял голову в самый последний момент. Посмотрел на дорогу и включил передачу. Покатились.


- Каждый день же так. Всю дорогу и светофоры выучил. – подумал Щавель. Ему не сиделось спокойно и он повернулся к спутнику. – Сколько бабла нужно для счастья? 100 миллионов? Это больше ляма баксов. Можно дом и машину купить. Ламборджини. Или нет, зачем? Лучше Бэнтли.


- Кого?


- Бэнтли. В аренду взять. Потом опять новинка выйдет, поменять. Лучше бизнес купить какой-нибудь. Цветы, например. Или грибочки растить. Они законом не запрещены, вроде. А нариков валом. Вот и продавать им грибочки.


- Хуёчки. Пошли.


Они выпрыгнули с сиденья и прогулялись немного. Спутник толкнул Щавля локтем в бок и показал подбородком. По улице, в тени деревьев, шел пожилой мужчина. Он говорил по телефону, улыбаясь, его в вечерней тишине было хорошо слышно:


- Ну иду, иду, милая. Хочу кушать, очень хочу. Воду дали? Как хорошо… Я целую тебя. Сейчас целую и приду поцелую. (он улыбался и тяжело, устало шагал по дорожке)


Спутник Щавля обошел его сзади, и они скрылись в тени. Он ударил мужчину камнем, куском асфальта, по шее, чуть ниже затылка. Перевернул упавшего и сноровисто вырезал сердце. Облизал его:


- Счастливая кровь! Он будет доволен. Как быстро получилось.


Щавля вывернуло на траву.


- Давай контейнер, тля. Теперь почти готово всё.



Конец 5 части


Часть 1 тут:https://pikabu.ru/story/dostoeffskiy_fm_6099169

Часть 2 тут:https://pikabu.ru/story/dostoeffskiy_fm_6099551

Часть 3 тут:https://pikabu.ru/story/dostoeffskiy_fm_6125630

Часть 4 тут:https://pikabu.ru/story/dostoeffskiy_fm_6129701

Найдены возможные дубликаты

+1
Шизофрения...
+1

Граждане,ловите графомана! Это же читать невозможно!

Похожие посты
36

Зов

Худой, невзрачный отец и маленькая дочь. Их связывали не только узы родства, но и общая тайна…


Весна в этом году выдалась ранняя, но непривычно холодная: последние дни мая вместо солнца и тепла обжигали северным ветром и бесконечным дождём. Этим вечером худой невзрачный мужчина торопливо шёл по улице. Капюшон его тёмной куртки почти закрывал бледное остроносое лицо, сгорбленная спина и усталая походка выдавали возраст, руки оттягивали два больших пакета с продуктами, среди которых позвякивали бутылки.

Рядом по мокрому после дождя асфальту шаркала старыми ботинками грустная девочка лет десяти. На ней была надета не по росту большая розовая куртка, светлые постриженные в каре волосы вздрагивали в такт её шагам. Опустив голову, она неторопливо шла рядом с мужчиной, и по тому, как время от времени девочка останавливалась, то перепрыгивая через лужи, то заглядывая в окна первого этажа дома, мимо которого они проходили, было заметно, что ей совсем не хотелось идти.

Она демонстративно вздыхала, отставая, и делала это нарочно. Мужчина, не оборачиваясь, прикрикнул на неё:

«Рита, где ты там застряла? Догоняй!» ― ей невольно пришлось ускорить шаги.

―Па, иди помедленнее, не спеши, я хочу погулять… ― ныла она, особенно не рассчитывая, что отец её послушает.

― Уже нагулялась, и так целыми днями проводишь на улице, пока я работаю. Опять школу пропустила? Лучше бы мне помогала или хотя бы ужин приготовила.

― Из чего готовить-то? Дома совсем не осталось продуктов, сам же все деньги спустил на это, ― она догнала отца и кивнула на пакет с бутылками, ― а в школе я была, не придумывай, если не знаешь. Па, ты же обещал купить мне ноутбук, опять «забыл»?

Он смутился.

― Я же не миллионер, где мне взять столько денег?

Девочка сверкнула на него тёмными выразительными глазами и фыркнула:

«Ещё неделю назад они у тебя были, сам хвастался. Говорила же, покупай. У нас у всех в классе есть, знаешь, как мне стыдно?»

Отец побледнел и встряхнул руками, отчего бутылки зазвенели ещё громче.

― Ладно, завтра, нет, сегодня же будет у тебя компьютер. Напридумывали разной ерунды, вот когда я учился в школе, мы о таком даже не слышали. И всё было нормально.

Девочка ехидно засмеялась:

«Ой, не смеши меня, ты ― и в школе? Да ты там и дня не провёл, всё я про тебя знаю. Мне мама рассказывала…»

Отец развернулся к дочери, и его глаза вспыхнули неприкрытой ненавистью.

― Не напоминай мне о ней, знаешь же, что я от этого теряю контроль над собой. Никогда не прощу эту тварь, мать называется: бросила малышей совсем крошками, ты одна у меня только и выжила… ― его плечи ещё больше сгорбились.

Девочка подошла к нему и погладила рукав его старой куртки.

― Ладно тебе, па, не думай об этом, я просто так сказала, не со зла. А что ты принёс? Печенье купил, а конфеты? ― Рита быстро перевела разговор, не желая, чтобы очередной припадок случился у отца прямо среди улицы.

― Дурочка, тебе не о сладостях надо думать, а о нормальной еде. Сейчас придём домой, что-нибудь приготовлю, ― голос отца звучал уже спокойнее, и, чтобы нечаянно не сболтнуть лишнее и не расстроить его, оставшуюся дорогу Рита промолчала.

Они вошли в квартиру на первом этаже старой пятиэтажки. Стоило только открыть дверь, как из комнаты пахнуло сыростью и отвратительными запахами, просачивавшимися из вечно полузатопленного подвала. Окна были наполовину заклеены старыми газетами, на давно некрашеном полу лежали два матраса с подушками и свёрнутыми одеялами, служившие им кроватями. У стены стоял стол с настольной лампой и небрежно сваленными на нём учебниками. Пара обшарпанных стульев, несколько вешалок с одеждой на противоположной стене ― вот и вся убогая обстановка квартиры, доставшейся им после бегства мамы…

Рита сняла куртку, ловко закинув её на крючок в прихожей и, не разуваясь, побежала на кухню, отобрав у отца тяжёлые пакеты. Она забросила их на кухонный стол и с любопытством засунула нос внутрь.

― О, мои любимые колечки! ― радостно пропела, разорвав бумажную упаковку, насыпав в миску любимое лакомство и заливая его молоком из открытого пакета.

В коридоре ругался отец, значит, снова споткнулся о брошенный под зеркалом рюкзачок. Рита ухмыльнулась, приготовившись выслушать очередную порцию наставлений. Но их не последовало. Отец прямо в куртке прошёл в комнату и опустился на матрас, обхватив голову руками.

Девочка тут же перестала есть и подошла к нему.

― Что, плохо тебе, а зачем тогда пьёшь? Сколько говорила, только хуже будет… ― в её строгом голосе звенели жалобные ноты. Она села рядом и, взяв его холодную руку с длинными, как у музыканта, пальцами, нежно её погладила.

Отец повернул к ней своё вытянутое, остроносое лицо и посмотрел в большие круглые, так непохожие на его чёрные, глубоко посаженные глаза дочери.

― Что ты понимаешь? Это становится просто невыносимым, только жидкая отрава и помогает мне немного забыться и терпеть. Но долго я не протяну, если бы ты знала, как меня тянет уйти и больше не возвращаться сюда…

Рита со всей силы ударила его по руке, которую только что гладила.

― Нет, ты не можешь меня бросить! Я не хочу попасть в детский дом, ребята в школе такое о нём рассказывали… Папа, не уходи, ― жалобно добавила она, уткнувшись носом в его плечо.

Он осторожно погладил её по светлым волосам.

― И в кого ты такая беленькая, никогда в нашем роду не было ничего подобного, а, красавица моя? Думаешь, мне хочется оставлять тебя одну? Я буду сражаться с собой до последнего, но ты должна быть стойкой и готовой к любой беде, иначе не выжить.

Девочка вытерла слезинку со щеки и кивнула, шмыгнув носом. В этот момент отец вздрогнул, и его глаза испуганно расширились.

― Не сейчас, пожалуйста, ― еле успела прошептать Рита, но было поздно молить неизвестных богов об отсрочке. Рано или поздно это должно было случиться, и никто сейчас не мог помочь ей остановить неизбежное.

Девочка смотрела на пустую одежду отца и не смогла даже заплакать. Его потёртая куртка зашевелилась, и из-под неё выскользнула большая худая крыса, она скользнула взглядом по ребёнку, повела длинным носом, словно принюхиваясь, и побежала, шурша голыми лапами, к стене, терпеливо ожидая, пока Рита снимет кусок плинтуса.

Крыса шмыгнула в открывшуюся «нору» и исчезла, оставив дочь терпеливо ждать её возвращения. Не прошло и пяти минут, как животное снова выскочило в комнату, и Рита привычно пошарила в «норе». На этот раз там оказался довольно плотный целлофановый пакет, целиком не пролезавший в отверстие.

Маленькая детская ручка справилась с этой задачей ― разорвала его и вытащила несколько перевязанных резинками, плотно набитых пачек с купюрами.

― Ого, как много! Нам этого надолго хватит, пап! ― её голосок, старавшийся казаться весёлым, дрожал от страха.

Сидевшая рядом крыса посмотрела на ребёнка и, словно ободряя, ткнулась носом в ладонь. А потом шмыгнула под плинтус.

― Он уже не вернётся, никогда… потому что не в силах преодолеть Зов. Слишком часто перекидывался, вместо того, чтобы, как все, устроиться на работу, только и делал, что воровал и таскал домой деньги. Говорила же ему ― это плохо кончится, ― она всхлипывала, размазывая слёзы по лицу, ― и что мне одной теперь делать?

Наплакавшись вволю, Рита посидела ещё немного у «норы» и решила пока её не закрывать. А вдруг? Она положила деньги на стол и пересчитала. «Много. Этого хватит, чтобы продержаться целый год, оплатить счета, а потом ― будет видно… В школе до меня никому нет дела, а соседям и подавно. Может, они и не сразу заметят, что папы всё время нет дома. В конце концов, наплету что-нибудь, это я умею…»

Вернувшись на кухню, девочка доела свой нехитрый ужин. Выключила свет, подошла к окну и, отодвинув край газеты, стала смотреть на пустынную улицу. В большинстве домов уже зажгли свет. Она представила, как незнакомые люди за окнами ужинают и разговаривают друг с другом, кто знает, возможно, даже смеются. Им хорошо, они не знают, что такое настоящее отчаяние и одиночество, а ещё страх, что однажды Зов может проснуться и в ней.

Рита тряхнула светлыми как лён волосами.

«Не проснётся, если я не буду, как отец, делать глупости. Я ― сильная и умная, не такая, как они. А для начала ― никакого ноутбука, обойдусь и мобильным. Деньги надо экономить».

Девочка вернулась в комнату, с грустью посмотрев на чёрный провал «норы», и без колебаний закрыла его куском плинтуса. Горько вздохнув, она подошла к столу. Неяркий свет лампы осветил учебники и тетради, Рита подвинула к себе стул и, сев на него, сказала себе:

«Надо держаться, никто не должен знать, что я осталась одна. Посмотрим, что там нам задали на сегодня…»

Показать полностью
133

Пенсия. часть -1

Пенсия. часть -1 Авторский рассказ, Мистика, Крипота, Деревня, Видео, Длиннопост

Высокий старинный двухэтажный особняк из красного кирпича, одной стороной своей выходил на сельский карьер и, казалось, нависал своей махиною над крутым обрывом, а другая сторона его, с фасадной части, захватывала приличный кусок сельской улицы, заставляя дорогу угодливо перед собой изгибаться. Да что там дорога. Все соседние дома, по той улице, строились исключительно ориентируясь на этот особняк. Стояли смирными рядками, словно крестьяне перед дородным барином, почтительно ломая шапки. До революции, этот особняк принадлежал купцу Ефремову. Хороший, крепкий был дом. Лучший в Липовке. Ничего его не брало, ни новая власть, не немецкая оккупация, только в 90-х, покачнулось было его былое могущество, но и тут сметливые сельчане быстро нашли выход из положения.


Ранним утром, возле особняка появились две пожилые женщины.У каждой в руках было по обьёмистой плетеной корзине накрытой сверху платком. Они, некоторое время постояли перед входом, заглядывая в окна первого этажа, потом перекрестившись, одна из них открыла незапертую входную дверь.


— Здравствуйте, я ваша соседка, Марья Антоновна! Вы, там, одеты?


Её голос и бесцеремонность изрядно смутила Николая Ивановича, ночевавшего в коридоре на скамье. Он, едва только успел спрятать в валенок найденную им накануне початую бутылку водки.


— Да. Здрасьте, я… Тут... — Николай Иванович спрыгнул со скамейки, опасаясь, что женщина явилась за бутылкой.


— Ой, мы к вам познакомиться. По соседски. Я и Лукерья Ильинична, — женщина перекрестившись ещё раз, зашла в дом. Позади маячила другая. Николаю Ивановичу было плохо видно. Свет от лампочки в коридоре был совсем тусклый.


— Стало быть, вы теперь, здеся, жить будете?


— Выходит так. Квартиру уступил, мне и предложили. В качестве компенсации, — простовато развёл руками Николай Иванович.


Квартиру предложил ему поменять один крупный предприниматель, выходец из этих мест. Николай жил один и потихоньку спивался. Трёхкомнатная квартира в Москве, единственное, что держало его на плаву не давая окончательно присоединится к разномастной и безликой армии бомжей. Он и подумать не мог, что предприниматель предложит ему такие роскошные хоромы. Прошлым вечером, едва только приехав, он в восхищении обошёл все комнаты старинного особняка и не найдя в себе силы лечь на панцирной кровати украшенной латунными набалдашниками устроил себе скромное лежбище в коридоре постелив для тепла старые фуфайки.


— Ой, ну и хорошо. Разве в городе жизнь? Вот у нас на селе настоящая жизнь. Верно Лукерья? — засмеялась Марья. — Да вы не стесняйтесь…Мы, уж за Ефремовскими палатами приглядывали. Все знаем, где что, в лучшем виде. И прибирались, и за электричество оплачивали.


— Э...Спасибо. Я, вам что-то должен? — Николай стыдливо подтянул семейные трусы.


— Ну, что вы. Мы же это не ради денег. Дом-то хороший, а Гришеньке, все тут жить недосуг. Вот и получается, что помогаем по соседски.


Она наконец обратила внимание, что новый хозяин не одет:


— Вы бы уж надели штаны-то...Как вас по батюшке? А мы вам вот гостинцев принесли, на первое время. В качестве знакомства. Магазин-то закрыт, где вы сейчас еду-то купите?


— Иванович...Николай… Только, у меня сейчас с деньгами…


— Да, что вы всё про деньги, — махнула рукой Антоновна. Она прошла мимо толкая перед собой тяжёлую корзину, — не всё деньгами меряется. Мы в кухне, сейчас, всё выложим. Заодно, покажем где что лежит.


Николай Иванович и глазом не успел моргнуть как они расположились на кухне по хозяйски выкладывая из корзин завёрнутые в плотную бумагу свёртки. Загремела посуда.


Ошалев от такого внимания, алкоголик в спешке начал натягивать на себя поношеные треники.

————————

Бывший участковый, капитан полиции Саныч, в тоже самое время постучался в окно жившего на отшибе Липовки одноногого бобыля Епифана.

Кинувшийся ему было под ноги, с храпом, дворовый пёс уже собирался укусить за штанину, но почуяв знакомый запах, забздел и только вежливо завилял хвостом.


— А-а. Трезор, — поприветствовал Саныч охранника, — а где хозяин? Чё, молчишь? Пузо мне, вместо лапы подставляешь?


Пёс, действительно, упав на землю, всем своим видом показывал, что он очень рад и вообще за власть. А если ему ещё и брюхо почешут, то он всё-всё и про хозяина расскажет. Санычу было некогда и он вновь требовательно постучал в окно.


Через минуту в окне появилось заспанное недовольное лицо хозяина.


— Саныч. Ты? Сейчас открою.


Епифан, скрипя износившимся протезом, проводил бывшего участкового в переднюю комнату.


— Чай будешь пить?


— Он приехал? — вопросом на вопрос отозвался Саныч.


— Да. В этот раз, в самый канун. Гриша, я смотрю, совсем уже оборзел. Раньше-то, за неделю. А тут, до последнего дня.


Саныч сел в передней на предложенный хозяином стул и терпеливо дожидался пока тот возился с чайником.


— Змеи, наверное, уже к жильцу пошли. Жрачки и самогонки принесут. Тут, главное, чтобы он весь день пьяный был. — доносился голос Епифана.


— Гришу видел?


— Видел — мразоту. Приехал вчера. Жильца выгрузил. Наказ, змеям дал. В городе он щас.Семёновна застучала. В городе сегодня ночует, а завтра в Москву.


— А в городе, у нас только одна достойная гостиница. Это Париж? — сам - себя вслух спросил Саныч.


— Ну, нашёл у кого спрашивать. Я в гостиницах, с 80-го года не жил. Только, когда от совхоза посылали в командировку. Правда давно это было…


Саныч поднялся со своего места:


— Спасибо Епифан. Не до чаю мне. Вечером зайду.


— Да куда ты? — выглянул из кухни хозяин, но гостя уже и след простыл, только скрипнула деревянная калитка.

——————————————————————————

Через час, Саныч уже был в городе. Он остановил свою старенькую зелёную семёрку возле гостиницы Париж, удостоверился, что серебристый джип Лексус, принадлежавший Грише, находится на парковке, после чего прогулялся на ресепшн — справиться о хозяине. Администратор гостиницы была его старой знакомой.


Поболтав с ней о том о сём, он узнал о нужном постояльце, в каком он номере и когда собирается уезжать. Теоретически, Гриша должен был отчалить только утром, но лучше перестраховаться.

Побывав в гостинице Саныч отправился навестить старого друга. Семёна Муху.


Муха, после отсидки, переехал жить к новой зазнобе и по старому адресу обнаружен не был, но Саныч не растерялся. Бабки, кормившие голубей, возле подъезда, в котором проживал Семён, были тщательно допрошены и выложили всю достоверную информацию. Двадцать минут и Саныч поехал в новом направлении.


Сказать, что Семён удивился такому визиту, было бы недостаточно — он не только удивился, но даже испугался. Хотя они и были добрыми друзьями, но это Саныч. Он же мент!

Семён, давно завязал с преступным прошлым, но неожиданный визит старого друга… Вот так запросто? Без предупреждения?


Саныч выловил его играющего с маленькой девочкой на детской площадке. Подошёл сзади и поинтересовался по простому:


— Твоя что-ли, Семён?


Семён оглянулся и вздрогнул от неожиданности.


— Саныч, тьфу! Ты бы хоть, звонил заранее.


— Да ты же номер сменил.


— Ну и сменил. С банками проблема. Денег, очень хотят.


Они замолчали переглядываясь. Девочка внимательно посмотрела на Саныча и требовательно спросила у Семёна:


— Папа, а кто этот дядя?


— Дядя Стёпа, полиционер, — произнёс задумчиво Муха, — пришёл с папой поговорить. Щас, я тебя к маме отведу, только. И поговорю с ним.


Он извинился и увёл ребёнка. Вернулся, через несколько минут и протянул сигареты.


— Да какой я уже полицейский. Всё. Пенсия. — сказал закурив Саныч, — можешь, уже не опасаться. Не по служебной надобности.


— Если ты выпить желаешь пригласить, то я в завязке, — предупредил Семён, — а дочка от гражданской жены. Дарья. Живём не бедствуем, с ипотекой соседствуем.


— Дело хочу предложить, в счёт старого долга — сообщил Саныч.


Семён закашлялся.


— Да. Дело. Не бойся, не мокруха. Похитить одного человека, только и всего, — продолжил Саныч словно бы и не заметив — колёса ещё нужны будут. Какое-нибудь говно, снятое с учёта, у тебя москвич -412, ещё живой?


— А с чего ты решил, что я согласен?


— Так у меня на тебя компромат, — пожал плечами Саныч, — а у тебя семья, дети, ипотека. Грешно от такого отказываться.


— Ага. 126 статья — это разве не грех?


— Блин, Сеня — послушай опытного человека, который всю жизнь работал на стороне закона! Я тебе, в прошлый раз помог и тебе всего три года дали. А если-бы, я был честный - ты бы получил сколько?


— Восемь…


— Десять не хочешь? Ладно, я пошутил. Не буду тебя шантажировать - если ты откажешься. Я теперь на пенсии. Очень хочу старый грех с души снять. И тебе бы не мешало — за твои делишки. За иконы ворованные.


— Опять ты про них! — с досадой произнёс Семён и уронив окурок начал яростно его затаптывать, — только жить начал! Только забывать начал!


— Мало у нас времени, Сеня. Через три часа, надо уже похитить человека и увезти его в Липовку.


— Да, блин, что за человек-то?


— Да ты его помнишь. Это Гриша.


При упоминании этого имени Семён оскалился в злобной ухмылке.

——————————————————————————

Григорий Ефремов получил удар по голове, ровно в полдень, когда отобедав в городском ресторане садился за руль своего автомобиля. Удар был нанесён сзади, поэтому он так ничего и не понял.

——————————————————————————————

Они погрузили обмякшее тело частного предпринимателя в багажник древнего москвича, народа всё равно на улице не было. Саныч сковал руки Григория наручниками, засунул ему в рот масляную ветошь и для верности заклеил плотным скотчем.


Семён сел за руль москвича, а Саныч сел сзади так как ремней безопасности на переднем не наблюдалось. Ему не хотелось привлекать к себе лишнее внимание работников ГИБДД.

Но на трассе, возле поворота на Липовку их остановили. Семён испуганно оглянулся на Саныча. Подошедший к ним сотрудник ДПС знаком попросил опустить стекло.


— Ваши документы — попросил он ленивым тоном обращаясь непосредственно к Семёну.


— А? Что? — растерялся Семён.


— Петруха -привет! Свояк это мой. Нет у нас документов на машину. Составляй протокол -вези нас на штраф-стоянку — подал голос со своего места Саныч.


— Саныч! Здорово пенсия! — сотрудник сунул нос в салон автомобиля — А чего ты не на своём Боливарчике?


— Да поросят в Липовку везём, Петь. Вонища от них. Вот я и попросил отвезти в багажнике, на чём не жалко. Не автобусом же их переть?


— Поросят? В конце августа? — удивился сотрудник.


— Ни и чего? Я сговорился с одним местным. Я ему поросят, а он мне мясом по результату. Всё равно мне на пенсии делать нечего. Так будешь нас штрафовать-то?


— Да иди ты в жопу Саныч! Если моя Лидка узнает, что я тебя оштрафовал — она меня из дома выгонит. Езжаете к чертовой бабушке.


Семён, белее мела, включил зажигание и осторожно повёл машину дальше.


— Если бы они в багажнике посмотрели, — выдавил он из себя, когда автомобиль уже свернул на Липовку.


— Сеня, это всё такие мелочи, по сравнению с тем, что я тебе сейчас расскажу, — хмыкнул Саныч — У тебя ведь, к Грише тоже свои счёты имеются?


— Всё-таки на мокруху ты меня подписать решил?


— Неа, скорее на странное стечение обстоятельств. Кто из твоей родни пропал в Липовке: в ночь с 28 на 29 августа?


Семён Муха помолчал, а потом ответил:


— Не из родни. Машка Лаврентьева. Зазноба моя первая. Сирота. Гриша этот, как-то был причастен к пропаже, да только никто в селе и не сознался. Ты ещё тогда и участковым там не был.


— Ага. Знаю где её дом был. Там, сейчас, переселенцы с юга живут.


— Я, тогда на соревнованиях по боксу был. Вернулся, а невесты и нет. Злые языки болтали, что она с Гришей гуляла. Погуляла и пропала. Вот, тогда-то я на жизнь и бога очень сильно взъелся. Начал иконы из церквей воровать. Всё равно бога нет — раз такое наяву происходит. А потом меня в тюрьму посадили. Да это ты и так знаешь.Участвовал. Иконы, с Липовской церкви, на цыган заезжих списал, чтобы срок мне убавить.


— Ну, вот тебе и повод. Чем тебе не повод? Пора должок вернуть, Грише-то?

———————————————————————————

— Петруха, а ты видел кто там с Санычем сидел? Рожа уж больно знакомая?


— Сказал, что свояк.


— Хера себе свояк. Петя — это же Сеня Муха был! Я его вспомнил: в одной секции занимались.


— Да ладно?!!


— Он самый. Куда, говоришь, они поехали? В Липовку?


— Саныч так сказал…


— Тот самый Муха, из-за которого Саныч всю жизнь в участковых маялся? Может он отомстить ему хочет? Он же, у нашего Саныча, ведро крови выпил.


— Поросят, сказал, повезли. Может они уже помирились? Дело-то давнее?


— Ага давнее. Саныч сроду никому ничего не прощал. А теперь он на пенсии. Отвезёт Муху в Липовку и там похоронит, за прошлые его заслуги перед обществом. Или свиньям скормит, чтобы улик не оставлять, я в фильме видел - так делают.


— Да ну тебя! Заканчивай на людей наговаривать. Мы с тобой тут никого не видели и не останавливали.


— Хорошо, но ты бы Санычу позвонил? Предупредил, на всякий случай, что ночью тут с области стоять будут. Они его не знают. На всякий случай…

-----------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Полностью не убралось. Кому лень ждать то вот - https://vk.com/public194241644

Кроме того вышла озвучка Никто и никогда от Сергея Зимина прошу заценить.

Показать полностью 1
60

Если меня приснят

Сразу признаюсь, что рассказываю эту историю из чисто эгоистических соображений: есть гипотеза, что меня немного попустит, если я сделаю эту фантазию некой внешней, отдельной от меня, вещью. Вот и проверю.


До недавнего времени я работал на предприятии, производящем, предположим для конспирации, фингербоксы. Товар это ходовой, людям нужный, так что производство всегда обеспечено заказами и приносит неплохую прибыль. Да только мало что из той прибыли перепадает простым сотрудникам: если ты не относишься к числу нескольких "небожителей" из начальства, или не являешься кем-нибудь из их холуев, то даже весьма невысокую зарплату тебе будут отдавать очень неохотно, используя все более или менее законные возможности хоть немного задержать выплаты. Понятия не имею, чем это объяснить. О премиях, снабжении необходимым для работы и другом "нерациональном" расходовании средств и говорить не приходится – начальство собаку съело на затягивании поясов. Поясов рядовых сотрудников, конечно. В общем, начальство там "любят". Это для того, чтобы вы лучше представляли атмосферу предприятия и антагонизм классов.


Но в остальном мне грех было жаловаться. Работал я в административном крыле, и моя работа предполагала, что я в любой момент мог находиться где угодно на территории предприятия – начальник отдела не следил за мной, удовлетворяясь только вовремя сделанной работой. Разумеется, я злоупотреблял таким положением дел, растягивая перекуры иной раз до получаса. Курить я ходил не в нашу курилку для "белых воротничков", а на Бродвей – так у нас называли внутренний проезд к складам в дальней части здания. По сути прямо в стене здания установлены большие ворота, через которые грузовики (и даже фуры) заезжают в высокий пятидесятиметровый коридор, и в нем загружаются не имеющими аналогов фингербоксами, или выгружают сырье. Вот этот коридор-проезд и называют проспектом, бульваром или Бродвеем. Вокруг расположились цеха и машинные залы, снизу зловеще гудит насосами огромный подвал, а в самом коридоре недалеко от ворот – ниша со скамеечками и ведром в центре. Курилка на Бродвее. По проезду снуют водители, рабочие, инженеры, заглядывают на пять минут в курилку, наспех курят и/или обмениваются сплетнями, снова исчезают в круговороте производственных и логистических процессов. Истинный центр предприятия!


Разумеется, есть и постоянные посетители. В их число входил и, назовем его так, Петрович – замдиректора, редиска, западлист, баба базарная и, по слухам, стукач. Как видите, характеристика крайне неприглядная. Но были у Петровича и положительные черты! Был он очень харизматичным человеком, прекрасным рассказчиком и единственным начальником, который не строил из себя небожителя – на моей памяти, ни один другой гусь в пиджаке не входил под высокие своды нашей ниши, не садился на скамеечку рядом с простыми парнями и не заводил с ходу: "Влади-и-мир, ну что, головушка после вчерашнего бо-бо, да? А-ха-ха!" Он всех называл на "вы" и полным именем, зачастую умудряясь совмещать в одной фразе вежливость и трехэтажный мат. Знал он великое множество историй обо всем на свете, на все имел свое довольно дилетантское, но твердое мнение; были у него и характерные жесты и мимика. До сих пор перед глазами стоит картина, как он эмоционально хлопает себя по бедрам, подходя к кульминации очередной истории. Так что, хоть и успел он сделать немало дерьма обитателям Бродвея, но все же был желанным гостем. Главное было не распускать язык о состоянии дел на родимом предприятии, а то вдруг и вправду – стукач?


А почему "был", "было"? Вот послушайте.


В последний раз, когда я видел Петровича, на перекур пришел подсобный рабочий, допустим, Вася. Петрович весьма любил подкалывать и задирать его, не опускаясь, впрочем, до оскорблений. И вот Вася, подкурив сигаретку и хитро посмотрев на замдиректора, сказал:


"Ух, какой мне недавно сон приснился, целый триллер про чудовище, ну, как там еще Чужого по-научному называют, чупакабра..."


"Ксеноморф!" – подсказал я.


"Да, про ксеноморфа. И вы тоже там были, Петрович", – с недоброй улыбкой закончил вступление Вася.


Петрович, конечно, тут же высказался, что молодой гетеросексуальный парень во снах должен видеть телок (пардон, дамы, с чужого голоса пою), а не пожилых мужчин.


Вася никакого внимания на подколку не обратил, и продолжил:


"Приснилось, в общем, что за какой-то надобностью занесло меня в административный корпус, и вдруг там громкоговорители на стенах ожили! Все вокруг струхнули, все-таки, никогда эти раструбы не работали, все уже думали, что только в случае ядерной войны по ним что-нибудь передадут..."


"Х..ево вы думали, Василий. Ядерная война – слишком слабый повод; там как минимум Сам должен помирать, чтобы директор раскошелился на починку", – политика была одним из коньков Петровича, даже более любимым, чем половой вопрос.


"Ну вот, а вышло еще круче: передали, что по кабинетам гуляет космический монстр, и все должны выполнять какой-то протокол. Не знаю, что за протокол, но люди куда-то разбежались, а в кабинетах я нашел только несколько жутко истерзанных трупов", – продолжил Вася.


"А дирека тоже схавали?" – со странным вожделением спросил один из присутствующих слесарей.


"Не знаю, помню только, что так драпал оттуда, что кажется, будто телепортировался прыжками. Ну, во снах так бывает, все лучше, чем бежать как в молоке. И вот забежал я на какой-то балкон, а там девка из бухгалтерии стоит..."


"Я бы вам, Василий, сказал, что у нормального парня должно стоять наедине с девкой из бухгалтерии!" – не преминул вставить свои пять копеек Петрович.


"Вы не портите мой рассказ, – с укором глянул Вася. – В общем, показала она мне узкую длинную коробку и предложила в нее спрятаться. Сел я на четвереньки, она залезла мне на плечи, а сверху надела на нас коробку".


Тут, вполне ожидаемо, Петрович зашелся смехом на весь Бродвей, застучал себя по бедрам, и популярно объяснил незадачливому Василию, что такая диспозиция означает с точки зрения фрейдизма – в его, Петровича, понимании, конечно.


Вася, впрочем, не смутился и продолжал:


"А вот оказалось, что правильно все я сделал! Только спрятались, как рядом раздался шум, а потом стало светло. Поднимаю я голову, а большей части коробки уже нет, и девушки тоже нет, только следы когтей на цементе".


"Ну а кровь? Монстр бухгалтершу утащил, или задрал?" – не удержался я от вопроса.


"Не знаю. А потом откуда-то снаружи на балкон вылез Петрович и принялся рассказывать, как в прошлый раз ксеноморф приходил и что творил. И так вы, Петрович, во время рассказа смеялись и хлопали ладонями, что я от страха голоса лишился. Все-таки, рядом монстр ходит, того и гляди услышит, а прятаться больше негде!" – у Васи аж глаза округлились, как будто он до сих пор переживал этот кошмар.


"И как, пришел монстр?" – спросил я.


"Без понятия. На этом месте я понял, что сплю, и пожелал проснуться. И проснулся", – тут он повернулся всем корпусом к Петровичу и неприятно-зловеще процедил: "А вы, Петрович, там остались".


Я посмотрел на Петровича, и мне стало тревожно. Никак он не прокомментировал последнюю часть Васиного рассказа, и лицо у него было бледным, а рукой он как-то нехорошо, беспокойно теребил под пиджаком нагрудный карман рубашки.


То было в пятницу, а в понедельник эксцентричный замдиректора не появился на Бродвее. Позже я узнал, что на выходных у него стало плохо с сердцем. Не откачали.


Народ еще неделю посудачил о безвременной кончине Петровича, да и все, круги по воде разошлись и затихли. Только вот у меня из головы не шла та картина: "вы там остались" и бледный Петрович, обративший расфокусированный взгляд куда-то мимо. Уже не здесь...


Конечно, всего этого явно недостаточно, чтобы занимать ваше внимание. Так было потом еще кое-что!


Вскоре я после работы отвозил на поезд жену и мать ее, ну, в смысле, свою тещу. А вернувшись домой поздно вечером, извлек из недр книжного шкафа заначенную бутылку виски. Алкоголь я не жалую, но женатые читатели прекрасно понимают, как порою мужчине хочется хоть на несколько дней снова стать беззаботным холостяком! В общем, приземлился я на кухне с широкодонным стаканом и вискарем, приобщился к чуждой буржуазной культуре, полистал в телефоне новостную ленту, ничего, впрочем, не читая, да и одолела меня тяжелая сонливость. Надо перекусить, надо сходить в ванную, надо постель поменять. Но это подождет еще пять минут, а сейчас у меня есть время отодвинуть в сторону стакан и лечь лбом на стол, подложив в качестве подушки собственную руку. Просто немного полежать, поискать порядка в мыслях.


Спустя вечность или мгновение я обнаружил себя в узкой комнате с высоким потолком, с цементным полом и зеленой краской на стенах. Вдоль одной длинной стены стоял массивный пыльный стеллаж с какими-то приспособлениями и деталями, на противоположной стене замызганный плафон лампы дневного света освещал пару постеров с красавицами из 90-х. В дальнем торце комнаты всеми четырьмя расшатанными ножками цеплялся за жизнь видавший Брежнева стул. А я сидел на полу в другом торце, возле двери. Оглядевшись вокруг, я пришел к выводу, что занесло меня в одну из кандеек близ Бродвея – я был из административного, но общий, с позволения сказать, стиль наших производственных помещений узнал.


И на стуле том я в какой-то момент увидел Васю.


"Ты что здесь делаешь?" – как мне показалось, с досадой спросил Вася.


"Ну вот, свою-то с тещей на поезд проводил, теперь превращаюсь в обезьяну обратно, – честно признался я. – Ну а ты чего на работе так поздно?"


"Да понимаешь, я теперь каждый вечер перед сном изо всех сил представляю себе того ксеноморфа и кого-нибудь из неприятных мне людей, чтобы проснуться и оставить их наедине. А тут ты влез, но ты ведь парень нормальный. Уж не обессудь, ошибки всегда возможны", – отвечал Вася.


"Тогда не буду тебе мешать", – сказал я, встал и повернулся к двери. А руку к дверной ручке протянуть не могу. Не чувствую руку!


Тут я заметался, пробиваясь сквозь слои душной тьмы и вдруг ощутил боль во лбу, проехавшись им по чему-то чужому, бесчувственному. Я проснулся, резко выпрямившись на кухонной тахте. Саднил належанный лоб, начинало покалывать потерявшую чувствительность руку, от прежней неудобной позы болели ноги. А я все не мог отделаться от ощущения, что сейчас где-то там Вася продолжает сидеть в пыльной кандейке, пытаясь затянуть к себе жертву. Вторую жертву.


Вы, наверно, ждете, что я напишу, будто бы у нас начали помирать начальнички-ворюги, а Вася при встрече сделал жирный намек, что мы встречались по-настоящему в тех сонных эмпиреях? Вынужден вас разочаровать, ничего подобного не было. Я все реже ходил на Бродвей, потом вовсе бросил курить и перестал прошляпываться в курилках. А несколько месяцев назад нашел себе работу получше.


Так о чем история? Не знаю. Об идее фикс, наверно. Просто чтобы вы понимали, я не верю в мистику-шмистику, не верю в экстрасенсорные способности, да и вообще я скучный материалист. Я прекрасно понимаю, что Петрович мог маяться сердцем уже давно, а Вася приукрасил свой сон ради эффектного рассказа. И тогда, в последний рабочий день Петровича у него сердечко екнуло – и Васин рассказ тут не при чем; Петрович, скорее всего окончание уже не слушал, и Васино выступление было зазря. Ну а сны – иногда это просто сны.


А все равно я подспудно старался избегать встреч с Васей, пока работал на фингербоксовом заводе. Просто не хочу, чтобы он меня помнил. И сейчас стараюсь не думать обо всем этом на сон грядущий. И все чаще задумываюсь, не обидел ли я кого за день? А то мало ли, во что я там не верю. Можно не верить и гордиться этим, но что я буду делать, если меня приснят и не отпустят?



Автор: Коммандер Стась (CMDR Ctacb)


ВК: https://vk.com/public_cmdr_ctacb

Мракопедия: https://mrakopedia.net/wiki/Участник:CMDR_C

Показать полностью
725

Свекровь

Свекровь Авторский рассказ, Мистика, Рассказ, Длиннопост

Нож с легким хрустом вошел в румяную корочку, из надреза выступил розовый сок. 

— Тю! Так она же сырая! — всплеснула руками Галина Ивановна. 

“Я сама вижу, — раздражение колыхнулось в груди. — Я не слепая, черт бы тебя подрал, и могу отличить красное мясо от готового”.

— Как же так? — сказала Леся вместо этого, всё еще не в силах отвести взгляд от куска курицы и кровавых разводов на ноже. — Я же ее больше часа держала! Наверное, что-то с духовкой... 

— У меня всё нормально работало, — хмыкнула свекровь и потянулась к стакану с минералкой. — Не могла же ты ее за день поломать? 

— Странно так, только корочка зарумянилась, — сказал Пашка и зачем-то потыкал вилкой тушку на блюде. 

Леся почувствовала, как щекочет переносицу и к глазам подступают слезы. Она весь интернет перелопатила в поисках необычного рецепта, купила мед и имбирь, и точно помнила, как установила нужный режим духовки. 

— Эй, ну ты чего? — Пашка заметил побледневшее лицо жены, накрыл ладонью ее руку. — Давай сейчас кусками нарежу, и на сковородку? Еще лучше будет!

— Оставь, — махнула рукой Галина Ивановна и поправила очки. — Я не голодная, специально поела перед выходом. Я вот лучше салатику, с этим-то ты справилась? 

Она пододвинула миску к себе, не взглянув на невестку. Леся вцепилась в край столешницы, задрожал старенький стол-книга. 

Пока Пашка рассказывал о предстоящей командировке, девушка ковырялась в тарелке, по зернышку накалывала вилкой кукурузу. Не смела поднять глаз, чтобы не нарваться на холодное осуждение за стеклами в золотой оправе. 

— Я люблю, когда больше перцу, — крякнула Галина Ивановна и отодвинула пустую тарелку. Потянулась к бутербродам с тунцом.

Леся молча сходила на кухню за перечницей. Дожаривать курицу не стали, перешли сразу к чаю. 

— Масляные? — скривилась Галина Ивановна над коробкой с пирожными. — Это же сплошной холестерин. Я люблю со сгущенкой. 

“И эти нормально в жральник твой заходят”, — подумала Леся и выдавила улыбку, тяжело, как последнюю каплю зубной пасты из мятого тюбика. 

После двух кружек и четырех эклеров, свекровь, наконец, вышла из-за стола и направилась в прихожую. 

— Живите дети. А мне и на даче хорошо, у меня всё есть, — говорила она, подводя губы фиолетовой помадой. — А то что вы по своим съемным? Так что живите, дай Бог.

Съехать Галина Ивановна решила внезапно. К тишине и свежему воздуху, как она сама сказала. А квартиру оставить молодоженам. Леся долго сомневалась: поменять съемную новостройку почти в центре и с новым ремонтом на старенькую однушку на отшибе у МКАДА казалось ей сомнительной затеей. 

— Ну чего ты нос-то кривишь? — говорила свекровь, заметив ее сомнения. — Зато своя! Радоваться должна, добилась своего — и парня городского и квартирку в столице. 

Леся сама не знала, как Пашке удалось ее уговорить. 

— Сэкономим, — говорил он. — Ремонт сделаем, красота будет. Ну! 

Свекровь съезжала месяц, потом их переезд, и вот теперь она заглянула посмотреть, как молодые устроились на новом месте. 

— Ну а ты что будешь делать, пока муж в командировке? — спросила Галина Ивановна, обуваясь. 

— Работать, — ответила Леся.

— Ну да, ну да.

Девушка смолчала. Объяснять свекрови, что за “свои картинки в компьютере” она получает настоящие деньги, причем не меньше мужа, устала уже на третьей попытке. 

— Смотри, мужиков будешь водить, мне соседка всё доложит! 

— Мама!

— Да шучу я! — Галина Ивановна потрепала сына по щеке. 

Когда дверь за ней закрылась, Леся выдохнула. Почувствовала, как покалывает кончики пальцев от напряжения. 

— Ты молодец, — Пашка подтянул ее к себе, поцеловал в лоб. 

— Знаю, — девушка слабо улыбнулась. — Оставляешь меня на месяц тут одну. 

Пашка обнял ее крепче. 

— Ты же понимаешь — там хорошие премиальные. Вернусь, сделаем ремонт. Снимем эти страшные обои, как ты и хотела, — он хихикнул. — А ты тут пока придумай, что и как хочешь, новые присмотри. Чтобы не скучать. 

Леська расплылась в его объятиях, но вспомнила о курице, что испортила вечер, и вновь напряглась. 

“Не в той курице дело, — подумала она. — Не в той, что сырая, уж точно”. 

— Мужиков наведу — не заскучаю, — улыбнулась Леся, сильнее уткнувшись в Пашкину грудь. 

***

Леся проснулась, хватая ртом воздух. Коснулась шеи. Ощущение, что ее сжимают чьи-то пальцы, постепенно улетучивалось. Девушка посмотрела на смятую простыню рядом: Пашки нет. 

За два с лишним года она отвыкла засыпать одна и уже третью ночь без мужа задыхалась во сне. 

Яркой луны было достаточно, чтобы осветить большую часть комнаты. Днем зеленые узоры на обоях сплетались, словно ветви живой изгороди, но сейчас, в серебристом свете из окна, они казались змеями в клубках. Черные гады копошились на стенах…

Леся зажмурилась на пару секунд. Открыла глаза и зажмурилась вновь. Повторила несколько раз, чтобы сбросить морок. 

“Тебе одиноко на новом месте, — подумала она. — Ты скучаешь, вот и лезет всякое. Кто вообще покупает зеленые обои?”

Села на кровати, хотелось убрать голову подальше от горячей подушки. Сняла волос с наволочки. Еще один. И еще парочку. 

“От стресса. Не облысей за этот месяц, а то муж разлюбит”.

Пока шла к ванной, казалось, воздух липнет к телу. Поморщилась заметив в умывальнике дохлых мокриц, смыла их водой. Зачерпнула ледяную пригоршню. Бросила себе в лицо. Еще! Вытираться не стала.

Не включая свет в комнате, подошла к распахнутому окну, чтобы глотнуть хоть немного воздуха. С подбородка капало на подоконник. Леся вытянула руку на улицу, кожа почти сразу покрылась мурашками. Девушка с удивлением посмотрела на капельки воды, облепившие предплечье. Моросил дождь. 

За окном стояла прохлада, но спертый воздух комнаты почему-то не хотел впускать ее. Леся перегнулась через подоконник, хватая свежесть ртом. 

“И балкона нет”, — подумала с тоской. 

***

— Греет, — сказал мастер и отдернул руку от железного блина. 

— Греет-то греет, но вот с мощностью непонятно что, — ответила Леся, устало потирая виски. — То я полчаса макароны сварить не могу, то омлет пригорает прежде, чем приготовится. 

Мастер окинул девушку оценивающим взглядом, словно пытаясь измерить её опытность в кулинарии на глазок, и хмыкнул в усы. 

— В посуде может дело?

Леся покачала головой. Сестра подарила им на свадьбу дорогой немецкий набор, и за несколько месяцев в предыдущей квартире ни одна кастрюля еще не подвела. 

— Ну, я ТЭН поменял, должно быть все в порядке, — мужчина пожал плечами. 

Пока он складывал инструмент, Леся заметила под ногами дохлого таракана, незаметно смахнула тапком в щель между плитой и тумбой. 

Мясо сгорело тем же вечером. Масло еще не начало шкворчать, Леся отвлеклась лишь на миг, полезла в шкафчики за специями, как на розовых отбивных появилась угольная корочка. 

Вика позвонила, когда девушка вырвалась из душной квартиры на лавочку у подъезда ждать доставщика с пиццей. 

— Что-то у тебя голос мрачный, систер, — насторожилась Вика. 

Леся не сдержалась, рассказала и про плиту, и что после переезда все валится из рук. 

— Я уже две тарелки разбила и кружку. К Пашкиному приезду всю посуду перебью. 

О том, как не может выспаться вторую неделю, тоже рассказала. Что поработать получается только с ноутбуком в кафе неподалеку: в комнате мысли разбегаются, и не выходит собрать их воедино, а рука дрожит над графическим планшетом.

— Дурная квартирка, какая-то, — усмехнулась Леся пересохшими губами. 

Но Вика к таким вещам относилась серьезно еще с детства: верила она и в заговоры, и в проклятья, могла и на картах погадать, и судьбу в кофейной гуще увидеть. Леся увлечения сестры не разделяла, а в картах предпочитала разве что покер, поэтому сморщила облупленный носик, когда услышала:

— Батюшку тебе надо, квартиру окропить! Энергетика у свекрухи та еще, видимо. Чернота! Вот она тебе и житья не дает. А хочешь, бабку тебе посоветую, она вмиг всё вычистит? 

Леся хотела пепперони с моцареллой и отмахнулась от предложения, свернула разговор сразу, как заметила курьера. Парнишка зыркнул из-под козырька красной бейсболки с настороженностью, пришлось сначала достать деньги. Леся его не винила, догадывалась, что он увидел: волосы в неаккуратном пучке, синюшная кожа под глазами и покрасневшие уголки губ.

В зеркале сама себя не узнавала.

Пиццу решила съесть прямо здесь, у подъезда.

***

Леся плакала в обнимку с унитазом. Знала, что вместе с влагой теряет последние силы, но не могла остановиться. Очередная судорога скрутила живот и новая порция вонючей жижи прошла горячей волной по горлу, обожгла нос. 

Леся вытерла губы, весь обод унитаза облепили ее волосы. Когда желудок перестало выворачивать наизнанку, нашла в себе силы подняться к умывальнику, повернуть вентиль. Приложилась дрожащими губами к холодной струе, отплевалась от горечи, попила еще. Не осмелилась поднять головы, глянуть в зеркало.

«Там не я, там чудовище. Нечего смотреть на чудовищ».

Провела влажной рукой по макушке, на пальцах осталось несколько волос. Ногти стали тонкими, через них просвечивала красное, воспаленное мясо.

Скоро должен звонить Пашка по скайпу, как она ему покажется в таком виде? Он знал, что ей нездоровится, но последний раз они созванивались неделю назад. Несколько дней Леся ходила по врачам, сдала кучу анализов, а ее перебрасывали из кабинета в кабинет и не могли сказать ничего внятного. 

В комнате зазвонил телефон.

— Алеся, ну ты как? — охала свекровь в трубку. — Паша говорил, ты приболела?

«Конечно, всё докладывает мамочке».

— Может, тебе лекарств подвести каких? Ты к доктору ходила? — не унималась свекровь. 

Леся поблагодарила и отказалась от помощи.

— Ох, ну что же ты так, милая, совсем слабенькая. Как внуков-то мне будешь рожать? Выбрал, конечно…

Леся бросила телефон на кровать, тот мягко отпружинил и разлетелся по полу на части.

«Скорую как будешь вызывать теперь?»

Пахло затхлостью, она не выветривалась, будто все три недели с их переезда в комнате стоял один и тот же воздух и скис, как забытое молоко у дальней стенки холодильника.

Леся подошла к окну отдышаться: спуститься сейчас на улицу она вряд ли смогла бы. Посмотрела на подоконник и поморщилась: дохлые мошки появлялись там каждое утро, но сегодня не осталось сил их смести.

Боковым зрением заметила движение рядом. Это обои — ядовитые узоры шевелились при свете дня, тянулись к ней своими мерзкими отростками…

«Вот уж хрена лысого!» — Леся вспыхнула, почувствовала, как испаряется слабость. Сжала кулаки, несмотря на боль в пальцах.

Набрала ведро воды, смочила швабру, прошлась по обоям. Слева направо, слева направо. Тяжелые капли барабанили по деревянным плинтусам, заливали пол.

«Паркет мне не угробьте! — звучало в голове напутствие свекрови. — Он еще сто лет пролежит, отполируете, и как новый будет».

«Иди в жопу, старая сука».

Леся не остановилась, пока не смочила всю стену. Стояла и смотрела, тяжело дыша, как набухают зеленые узоры. Рванула на себя за отошедший краешек, закричала когда показался следующий слой. Хотелось хлопать в ладоши. 

Звенел ноутбук, но Лесе было не до скайпа, она остервенело отрывала кусочек за кусочком и даже не заметила, как за окном начало темнеть. Когда со стеной было покончено, Леся погрозила пальцем оставшимся обоям.

— Я с вами еще не закончила!

Нужно передохнуть, а пока можно избавится от насекомых. Ни одного больше дохлого жучка в ее доме! Вытерла подоконник, прошлась по углам, выметая высохшие панцири паучков. Вспомнила про таракана на кухне, отодвинула плиту, тщательно сгребла весь мусор.

Заметила на обратной стороне плиты крестик изоленты. Поддела ножом. Там обмотанная черными нитками косточка, легкая, словно от небольшой птицы. Леся сидела на полу, разглядывая находку. Лицо горело.

«Это же ерунда, галлюцинации. Как с обоями».

Вскочила, заметалась по квартире, вытряхнула бельё, вывалила на пол одежду из шкафов.

«Остановись! Это жар, у тебя просто жар, тебе надо звонить в…»

Тело не слушалось.

Леся пошарила под подоконником в комнате, пальцы нащупали изоленту. Под ней снова нитки, ржавый рыболовной крючок, потемневшие от времени щепки…

«Гроба», — промелькнуло в голове. 

В квартире посвежело, сквозняк захлопнул двери на кухню. Леся с удовольствием втянула сладкий воздух. Следующий подклад она нашла в своей подушке. Дорогой подушке из овечьей шерсти, что подарила свекровь на новоселье. Пашка любил большие, а вот Лесе было удобно спать на маленьких.

«Он всё ей рассказывает!».

Дрожащие пальцы собрали телефон — живой, только батарея вылетела, и треснула задняя крышка.

Слабый голос пересказал случившееся.

«Это не мой голос. Того чудища из зеркала, но не мой. Я не могу нести эту чушь».

Вика ответила быстро:

— Самые опасные подклады у порога. Человек переступает, чем чаще, тем ему хуже.

— Как так? — спросила Леся. — Здесь должен был жить ее сын!

— А проклятье не на сына рассчитано. Да и кто знает, может, пока он вернулся бы, тебя уже того…

В трубке помолчали.

— Лесь, послушай. Это важно. Всё, что ты нашла, надо сжечь. И пепел закопать, как можно скорее и как можно дальше. Пепел самый опасный…

Щель в два пальца у самой входной двери была прикрыта линолеумом, пришлось подковырнуть. Моток черных ниток, снова перья и ржавая игла. Леся вскрикнула от боли, едва коснулась железки, на коже остался след от ожога.

«Сжечь как можно быстрее, — вспомнился Викин голос. — Пепел самый опасный». 

***

Нож с легким хрустом вошел в румяную корочку. По куриным бокам потек жир.

— Но сейчас-то хоть не сырая?

— Я наловчилась с плитой, — улыбнулась Леся, орудуя ножом.

— Хорошо выглядишь. Светишься прям, — Галина Ивановна стрельнула взглядом из-под золотой оправы.

— Спасибо. Рада, что Паша вернулся, — Леся повернулась к мужу. Тот впился зубами в горячее мясо и что-то довольно промычал. — Салатику?

— Только перцу принеси сразу, а то вечно у тебя пресное. 

Леся пошла на кухню, нашла почти полную перечницу — Пашка острое не ест, сама она тоже равнодушна. Подумала, достала коробок с дальней полки. Ждала с минуту, пока утихнет дрожь в руках. Ногтям вернулся естественный цвет, а вот след от ожога на пальце так и не сошел. 

— Ну долго там ждать? Или нам голодными сидеть? — долетел голос свекрови из комнаты.

Иголку и крючок, всё, что не сгорело, Леся действительно закопала. А вот остальное… Она свинтила крышку перечницы, сыпанула серой пыли из коробка.

— Пожалуйста, — поставила завинченную перечницу на стол перед свекровью. 

— Другое дело, — ворчала женщина, проворачивая мельничку, обильно посыпая салат. — А то как свиньям, без соли и перца. 

Леся положила подбородок на ладони и улыбнулась, не в силах отвести взгляда от летящей в тарелку напротив специи. 

— Кушайте-кушайте, Галина Ивановна, — промурлыкала она. — Кстати, я могу называть вас мамой?

Другие работы автора: https://vk.com/pritonlisa

Показать полностью
45

Призрак

Двое детей, увлёкшиеся игрой в догонялки, не заметили, как оказались на старом кладбище в Запретных холмах.


Мы с Димкой бегали по склону холма, играли в догонялки. Пожалуй, это была игра «А ну-ка, отними!», потому что Димка вот уже полчаса пытался отнять у меня мяч, который я у него утащила. Мы дружили с четырёх лет и вместе пошли в школу. Даже попали в один класс, где и проучились уже три года. Самое смешное, что и каникулы мы проводили вместе. Наши бабушки родились и выросли в одной деревне. Старые подружки и на лето ездили отдыхать туда с внуками. Нам просто суждено было встретиться.

Так и случилось, хотя мы были очень разные, постоянно спорили и дрались. Я ― худая и высокая девчонка, с тонкими косичками и не очень красивая. Практически все ребята, кроме Димки, надо мной смеялись, ведь он сам был тот ещё «красавец» ― маленького роста, круглый как мяч, и не только лицом, но и фигурой. Да, мы были странной парочкой, никто не хотел принимать нас в компанию и дружить. Над нами смеялись, и это нас сблизило. А ещё вдвоём удобнее давать сдачи, что мы хорошо умели делать.

Меня он иначе чем «Лизка-вредина» не называл, а я его, понятное дело, звала «Колобок». Мы не обижались друг на друга, цапались постоянно, но кто ж виноват, если у каждого было своё мнение по любому вопросу, которое оба отстаивали до последнего. Но это не мешало нам на следующий день как ни в чём не бывало встречаться и играть вместе.

В то лето всё было, как всегда. Целыми днями мы пропадали на улице, в любую погоду загнать нас домой для бабушек было большой проблемой. Мы хорошо умели прятаться. Нас искали, наказывали, а потом выпускали на «свободу» под честное слово. И мы с Колобком тут же открывали для себя новое интересное занятие, чтобы можно было вволю извозиться в грязи, порвать одежду или расквасить себе нос ― так считали бабушки. А для нас это были поиски новых приключений, которые мы постоянно находили на свою голову. Или другое место ― думайте, как хотите.

В то утро нам разрешили поиграть с мячом и категорически запретили уходить дальше нашей улицы. Мы честно играли в футбол, гоняя мяч, пока мне это не надоело, и я, отняв резиновый «колобок» у другого Колобка, помчалась с ним по улице. С моими длинными ногами убежать от низкорослого толстячка было пустяковым делом.

Я дразнила его, подпуская к себе поближе, а потом снова убегала. С Димки пот лил градом, и он обещал выдрать мне жиденькие косички, если поймает. Но так и не смог меня догнать. Мы давно свернули с улицы и сами не заметили, как оказались за деревней. В лесу носиться было неудобно, а вот «Запретные» холмы показались мне вполне привлекательными.

«Местные» обходили их стороной. Говорили, что когда-то там было кладбище. Но мне было всё равно, ни в какие суеверия, в отличие от Колобка, я не верила. Поэтому и побежала к холмам, хотела, чтобы он сдался. Но не тут-то было. Он был не менее упрямым, чем я. Бледный от страха Димка пыхтел из последних сил, но карабкался на холм. И мы почти добрались до его вершины, когда это случилось.

Внезапно друг споткнулся, взмахнул руками и почти по пояс погрузился в землю. Я ахнула, бросила мяч и помчалась к Колобку. Бегала я быстро, но всё равно не успела. Последнее, что увидела, были перепуганные глаза друга, огромные и чёрные от страха и его посиневшие губы. Он не успел даже крикнуть, просто исчез в глубине. Я как раз подбежала к нему и протянула руку. Но дыра, в которую он провалился, вдруг закрылась, и это напугало меня не меньше, чем исчезновение самого Димки.

С криками я бросилась в деревню. Сначала меня остановил тракторист, проходивший по дороге.

― Да что случилась-то? Что орёшь как оглашенная?

Я оттолкнула его и убежала, не заметив, как мой крик перешёл в завывание. Навстречу мне выбежали обе бабушки. Они как раз разыскивали нашу парочку. Обняв свою бабулю, я рыдала, уткнувшись в неё. Меня не могли утихомирить, пришлось вызывать медсестру, чтобы сделала мне успокоительный укол. Я уснула, а, очнувшись, не понимала, где нахожусь и не могла говорить. Врач сказал, что это шок.

В это время уже вся деревня искала Димку, но поиски ничего не дали. Никто и не подумал проверить «Запретные» холмы. Так они назывались. Обыскали лес, речку, облазили все заброшенные дома и пустые постройки. Всё было напрасно. Ребёнок бесследно исчез. А я впала в ступор и молчала. Думали даже, что Димку похитили. Возможного похитителя искали и среди педофилов, и просто преступников, что проживали в области. Впрочем, всё безрезультатно.

А через неделю, когда меня выписали из местной больницы, вдруг заговорила, и эти слова всех напугали: «Яма в «Запретных холмах» проглотила Димку». И согласилась показать место, где это случилось. Всё обыскали с собаками, но к тому времени несколько раз прошли сильные дожди, и никаких следов не осталось.

Не нашли ни ямы, ни даже щели, куда бы мог провалиться ребёнок. Местные бабки говорили, что это нечисть шалит в холмах, нельзя, мол, было детей туда пускать. Во всём виновато старое кладбище. А в полиции решили, что я от страха перепутала место. Мы с бабушкой вернулись домой в город и больше в деревню не ездили, при одном упоминании о ней я сразу начинала плакать.

А следующей зимой бабушка внезапно умерла, а потом ушла из жизни и её подруга. Мы с родителями переехали в другой город, и через некоторое время эта история забылась. Только иногда я просыпалась в слезах и жаловалась маме на страшный сон, вспомнить который не могла, как ни старалась.

С тех пор прошло много лет. Я окончила университет и по работе приехала в небольшой городок, находившийся совсем рядом с той самой деревней. По профессии я археолог, и нам предстояло вести раскопки на окраине города. Там огородники нашли какие-то старинные черепки и даже серебряные монеты. Собрали экспедицию, в которой я была практикантом; отказаться от поездки не могла, работу найти сейчас совсем непросто.

Сначала всё было нормально, правда, результатов раскопки не дали. Но начальник экспедиции сказал, что неподалёку находятся могильные курганы и надо попробовать там, мол, с местным начальством он договорился. У меня сердце упало. Я сразу поняла, о каких курганах шла речь и попыталась отговориться от поездки. Не вышло.

Пришлось взять себя в руки и ехать вместе со всеми. Нашего с бабушкой дома к тому времени уже не было: его давно продали, снесли, и кто-то построил на этом месте коттедж. Я ходила по когда-то знакомым улицам и ничего не узнавала, так всё изменилось.

Начались раскопки, особого энтузиазма ни у кого не было, да и что можно было найти в этих холмах, разве чьи-то старые кости. Все уже знали про старое кладбище, где хоронили, в основном, самоубийц.

Люди в команде собрались не суеверные, но на этом месте почему-то обычные весёлые разговоры или «перебрёхи» заканчивались очень быстро. У всех было подавленное настроение, что уж говорить про меня. Каждое утро я шла на работу как на каторгу. К счастью, за три недели копания в земле мы так ничего и не обнаружили, и «сверху» пришёл приказ сворачивать экспедицию. Народ повеселел и решил это дело отметить.

Устроили небольшой пикник на траве. Напитки были очень крепкие, а я раньше вообще не пила, с лекарствами мне это делать было запрещено. Но сегодня решилась и немного попробовала. Это было ужасно противно и горько, пришлось долго откашливаться под весёлые комментарии наших остроумных «копателей». Мне стало обидно, и я пошла «домой».

Было уже поздно. Села на лавочку за воротами дома, где меня приютила старенькая баба Маша. Выпитое только усугубило моё тоскливое состояние. Стояла тихая июльская ночь, в траве стрекотали кузнечики, противно зудели комары. Луна была просто огромной. Вдруг залаяла соседская собака, да так истошно, словно во дворе появился её злейший враг дед Семён, умерший год назад. Это паразит постоянно дразнил Дружка и норовил ткнуть его палкой, как рассказывала мне баба Маша. К Дружку присоединились все окрестные псы, и этот лай разбудил деревню.

Проснувшиеся хозяева быстро «укоротили» разбушевавшихся животных, и снова наступила тишина. Я вздохнула. Как ни странно, спать не хотелось, раздавшийся внезапно негромкий детский голосок заставил меня вздрогнуть.

«И какой сумасшедший отпускает ребёнка на улицу среди ночи?» ― возмутилась я.

Рядом с лавочкой, на которой я сидела, был фонарный столб. В круг света вышла девочка лет восьми. В испачканном ситцевом платьице с коротким рукавом и белыми волосами, забранными в два смешных хвостика. Я усмехнулась, посмотрев на это голенастое, курносое, перепачканное «чудище», так напоминавшее меня в детстве. Девчонка улыбнулась и села, болтая ногами, на лавочку рядом со мной.

― Ты чья, девочка? Тебе не пора домой? ― спросила я.

Девчонка отрицательно помотала головой.

― А где ты живёшь?

Она махнула куда-то в сторону и запела детскую песенку. Голос её показался мне очень грустным.

― Тебя, наверное, родители ищут, может, всё-таки домой пойдёшь? Хочешь, провожу тебя?

Она перестала петь и как-то странно посмотрела на меня.

― Мама?

― Что ты, лапочка, я не твоя мама, ещё слишком молода для этого! ― мне стало смешно.

Девчонка тут же потеряла ко мне интерес и, раскачиваясь, продолжила напевать свою заунывную песню. С ней явно что-то было не так. «Может она из больницы сбежала? Но куда позвонить среди ночи, тем более, что мобильный в спешке я забыла на раскопках? Что же делать: бросить её одну среди ночи и уйти спать? Не по-человечески как-то…»

Тут совсем рядом раздались шаги. Они приближались из темноты и их было много. Девочка напряглась, посмотрела на меня полными ужаса глазами и сказала: «Мама! Беги скорее!» ― и, рванув с лавочки, исчезла во мраке.

Я вспотела от страха, попыталась встать и уйти в дом. До калитки был всего шаг, но сделать его так не смогла. Меня словно силой прижало к лавочке. Возможно, дело было в самогонке, которую сдуру выпила. Ноги меня не слушались. Я закусила губу и со всей силы вцепилась пальцами в край скамьи.

Из темноты в круг света вышли…дети. Их было не меньше двадцати. Разного возраста, одеты в потрёпанную одежду, ноги ― босы.

«Банда беспризорников в наше-то время? Да что они мне сделают? Старшему от силы лет десять, а вон тот мальчик ― совсем маленький. Палец сосёт. Ему вообще годика два на вид. Но почему у них такой сердитый вид, что я им сделала?» ― моё сердце сжалась от страха.

Вперёд вышел рыжий кудрявый мальчик лет пяти в кружевной рубашке и штанишках на лямках, давно такой фасон не видела, разве что в кино. Его брови были нахмурены, а губы ― сурово сжаты. Со стороны это могло показаться нелепым, но мне было совсем не до веселья. Он вынул из кармана перочинный нож и направил на меня, его голос был спокойным и совсем взрослым.

― Где эта девчонка?

― Мальчик, я тебя не понимаю! ― прошептала внезапно охрипшим голосом, ― тут кроме меня никого нет, сам посмотри! ― и развела дрожащими руками.

―Ты лжёшь! ― одно молниеносное движение, и на моей руке появился глубокий порез. Я зачарованно смотрела, как из раны сначала появилась одна красная капля. Но через мгновение это уже был тоненький ручеёк крови, стекающий по руке мне на джинсы.

― Последний раз спрашиваю, где она? ― его интонация совсем не изменилась, но глаза были черны от ненависти. Взгляды других детей были такими же.

Сердце ушло в пятки, я снова попыталась встать, но опять безуспешно. В голове крутилось: «Что они делают? За что, не понимаю, это же дети?» Я попыталась ответить «рыжему», но язык словно онемел. Было слышно, как стучат мои зубы.

И тут вперёд вышел другой мальчик, круглолицый и худой, на нём были не по размеру большие и странно знакомые вещи: синяя футболка с нарисованным на ней белым котёнком и чёрные шорты. Его глаза смотрели на меня совершенно иначе, в них было узнавание.

― Уходите, она моя, ― сказал он спокойным голосом, и «рыжий» послушно отступил в темноту, а за ним и другие дети. Их шаги стали удаляться, но не назад, а вперёд, словно они непонятным образом перескочили место, где я сидела. Мальчик подошёл ко мне и сел рядом.

― Не бойся, Лиза. Ты совсем меня не помнишь? Я Димка-Колобок, ― и он улыбнулся совсем как тот Димка, мой лучший и единственный друг.

«Не понимаю, это что ― сон? Ну, конечно, не надо было пить. Уснула, наверное, на лавочке», ― у меня отлегло от сердца, и я почти успокоилась. В тот момент даже забыла про кровоточащую рану на руке.

― Так ты меня узнала, Лизка-вредина? ― у него была обаятельная и такая знакомая улыбка.

― Димка, ты? Так похудел, вот уж точно не назвала бы тебя теперь Колобком…

― Похудеешь тут, просидев целую неделю на голодном пайке в пещере, хорошо, что там в лужах была вода…

― Ах, да что ты! Вот значит, как. Так ты в пещеру провалился, а тебя все так искали, бабушка твоя…

― Она умерла, знаю, ― грустно вздохнул Димка.

― И моя тоже. А что было с тобой потом?

― Потом я умер, ― спокойно ответил он.

― Как же так? ― растерялась я, ― ну, да, ты же мне снишься. Дим, мне так жаль, что это с тобой случилось. Если бы тогда не побежала в эти чёртовы холмы, ты бы не пострадал. Я виновата перед тобой, Дим. У меня так больше и не появилось друзей, ни в школе, ни в университете. Ты простил меня?

― Конечно, Лиза. Не волнуйся, теперь всё позади. Я с тобой, и ты не будешь одинока.

― Хорошо, но ведь это сон, и я давно выросла…

Он тихо засмеялся.

― Но в душе ты осталась прежней, ведь так?

― Верно. Вот если бы вернуться назад и всё исправить…

― К сожалению, это невозможно. Пойдём со мной. Не бойся, это же сон!

Я поколебалась немного и протянула ему руку. Он крепко сжал её. Его рука была тёплой и такой «живой». Я улыбнулась и ахнула, осмотрев себя: на мне было моё детское короткое платье, ноги были босы, а волосы заплетены в те же косички, так и не ставшие толще. И я была лишь ненамного выше Димки, прямо как в детстве.

― Тебе нравится? ― улыбаясь, спросил Колобок.

― Да, очень!

― Тогда пошли! ― и Димка повёл меня вперёд.

Баба Маша долго ждала свою жиличку домой. «Молодая ещё, глупая, как бы с ней чего не случилось!» ― переживала она, около полуночи выйдя за калитку. Она увидела, как двое ребятишек, мальчик и девочка, уходили, взявшись за руки, по деревенской улице, и через несколько мгновений растворились в воздухе.

Баба Маша быстро перекрестилась и ушла домой, от греха подальше…

Она не видела, как в темноте у калитки стояла и смотрела вслед странной парочке голенастая белобрысая девочка с грустными глазами.

«Мама! Я же тебе говорила: «Беги! Почему ты не послушалась? Теперь они тебя никогда не отпустят, потому что не умеют прощать», ― она тяжело вздохнула и тоже ушла в темноту, но в другую сторону.

На следующий день всей деревней искали пропавшую практикантку. Баба Маша плакала, вытирая сухенькой ручкой слёзы с морщинистого лица. Но ни «местные», ни полиция так и не нашли её следов. А в экспедиции решили, что ей просто всё надоело. Чудна́я, нелюдимая она была. Вот и сбежала отсюда куда-подальше, и правильно сделала.

Показать полностью
171

Фредди 6.2

Фредди 6.2 Крипота, Мистика, Хороший мальчик, Черный юмор, Стереотипы, Фанфик, Длиннопост, Авторский рассказ

Начало тут: Фредди - 6 часть -1

---------------------------------------------------------------------------------------------------------

Фредди не прячась, демонстративно стоял на лесной полянке, спрятав руки за спиной. Он жевал жвачку, временами выдувая пузыри и непринужденно насвистывал.


Мальчик давно заметил этого охотника, так любившего прятаться среди деревьев и сливаться с тенями и сейчас, всем своим видом показывал, что он всего лишь беззаботная ни о чём не подозревающая жертва, так неудачно оказавшаяся не в том месте и не в то время. Так получилось. Такого нельзя было ловить на живца. Живцом должен был стать сам Фредди.


Охотник не спешил. Выследив мальчика, он осторожно крался к нему, выбирая момент для эффектного появления. Он делал это так неспешно, что сама жертва устав ждать, не выдержала.


— Выходи Слендер, я тебя вижу! — прокричал Фредди. — Хватит по кустам прятаться. Вот он — я!


Окружавший лес ответил ему скрипом ветвей и шелестом листьев.


— А! Я понял — ты трусливое ссыкло! Ты настолько боишься напасть в открытую, что у тебя трясутся все твои палочки? Я слышал, тебя называли лузером и деревянной жопой! А ты точно убийца? По-моему, ты просто пустое место. Тощее, старое чмо! Да цыплёнок и тот опаснее тебя! Пок-пок-пок…


— Цыпленок, здесь, только один... — прошелестела темнота, выпустив из своих объятий высокую тощую фигуру с головой похожей на белое яйцо. Фигура нависла над маленьким мальчиком, словно кривое старое дерево протянув к нему множество рук и щупалец — ... И это -ты! Твоё последнее слово гадёныш?


— Добро пожаловать в Ад, сука!


Фредди поднырнул Слендеру под ноги и нанёс ему удар прямо в пах перчаткой заканчивающейся длинными острыми лезвиями.


Крик Слендермена был страшен. От его крика посыпались листья с ближайших деревьев, разлетались испуганные лесные птицы, где-то далеко в лагере Самуил Гранди перестал бить о стену вожатого и прислушался.


— Это Слендер-мен кричал? — удивился он обращаясь к близнецам Шайти.

Близнецы недоумённо пожали плечами.


— Похоже на него. Пойду проверю, — сообщила стоявшая неподалёку девочка с чёрными губами.


— Справитесь одна? —  вежливо поинтересовался Самуил, — я могу помочь?


— Справлюсь. В крайнем случае, умру. — равнодушно ответила черногубая.


— Я тогда, с вашего позволения… Вернусь к своей работе — кивнул здоровяк и взревев вновь впечатал безжизненное тело вожатого в стену — Самуил Гранди! В понедельник родился…

****

Слендер-мен точно знал, что ему невозможно было навредить. Никаким оружием! Только этот пацан умудрился нанести ему рану. В самом любимом месте. Всё! Время для сантиментов кончилось! "Пездюка", ждала страшная кара! Слендер в ярости обернулся и исчез, собираясь растерзать жертву в состоянии невидимости.


— Ха! Ты можешь бежать, но тебе не спрятаться...Сука! Смотри — какому фокусу меня научили русские! — засмеялся Фредди. Он надул большой пузырь жвачки и лопнул его.


Слендермен такого, явно не ожидал. Хвалёная невидимость перестала действовать, когда он и все на тридцать метров вокруг, оказалось забрызгано жвачкой. Более того, Слендер понял, что он прилип. Вязкая, пахнущая мятой резина, облепила его, с ног до головы.

Завывая от злобы он возился в жвачке. Фредди, тем временем, залез на ветвь ближайшего дерева так, чтобы оказаться прямо над головой охотника. Слендер отлепил одну ногу и попытался отползти.


— Куда собрался, поросёнок? Вечеринка только началась! — мальчик помахал охотнику рукой в страшной перчатке. Хоть было и темно, но Слендер увидел хищный блеск острых лезвий.

"Не..Невозможно,"  - - успел подумать он, прежде чем Фредди замахнувшись спрыгнул на него сверху.


Предсмертного крика Слендермена, так никто и не услышал.


Сандей погуляла немного по лесу, подождала, а потом направилась к месту где всего пару дней назад была заброшенная охотничья хижина. Сейчас там из земли торчали только обугленные останки и неприятно пахло гарью. Девочка нашла чистый пенёк и уселась ждать. Минут через пятнадцать, на тропинке, ведущей к хижине, появился Фредди, перепачканный в чёрной крови в жвачке.

В руках, он держал замотанный в ткань, свёрток.


— Принёс? — равнодушным голосом спросила его Сандей.


— Да. Вот, то о чём мы договаривались, — Фредди положил к её ногам свёрток.


— Отлично. Теперь и домой не стыдно будет показаться, — девочка проверив содержимое, осталась довольна.


— А где…


— Котелок? За пеньком посмотри. Я заранее накидала монет, тебе останется проложить ему путь до ловушки, но только сразу скажу: он - слабее Шолотля. Нужен другой способ.


Фредди нашёл небольшой чугунный горшок наполовину наполненный старинными золотыми монетами.


— Не попробуем - не узнаем. Сколько осталось жертв?


— Включая вас двоих? Человека четыре, не больше. Они сосредоточатся на вас, только, когда закончат с остальными.


— Значит у нас ещё есть время, — задумчиво сказал мальчик.


— Как только они узнают, что Слендер умер, у вас его даже прибавиться. Уже сейчас, мало желающих идти в лес. Все знают, что в лесу Фредди, — мёртвым голосом произнесла черногубая.


— Серьёзно?


— Да. Среди самых трусливых, даже гуляет стихотворение.


— Интересно. И что там?


— Монстр. В ночь

— Не суйся в лес

— Или Фредди тебя съест.


— мертвым голосом продекламировала Сандей.


— Практически правда. С голодухи, мы с Джерри, их, действительно, скоро есть начнём. — вздохнул Фред и поспешил попрощаться. — Ладно. Мне пора.


— Мне тоже. Я расскажу в лагере охотникам, что Слендера больше нет. — ответила девочка и напоследок добавила — Фредди. Ты…


— Да?


— Ты не жалей их. Если нападут — бей наглухо. Пусть земля у них под ногами горит от осознания того, что ты рядом.


— Я постараюсь, — пообещал он и пошёл по тропинке, время от времени, выкидывая из горшка по одной золотой монете.

****

Через час, возле кучки охотников, над которыми верховодил Самуил Гранди появился возмущённый до глубины души Лепрекон.


— Это вы? Вы утырки украли моё золото? — истошно орал он.


Охотники переглядывались в недоумении. Лепрекон считался очень сильным и самое главное бессмертным существом. С ним не хотели связываться.Самуилу Гранди пришлось брать инициативу в свои руки.


— Чего ты там вякаешь, гном? — потребовал он объяснений.


— Вякаю?! Да у тебя ещё молоко на губах не обсохло, называть меня гномом! Кто-то из вас, покусился на моё золото! Я чувствую, оно было здесь. Лучше отдайте по хорошему, иначе я нарушу правило и поубиваю вас всех к чёртовой матери! — красный от гнева Лепрекон, прыгал перед Гранди, словно маленький резиновый мячик.


Гранди не собирался терять свой авторитет перед товарищами, тем более он тоже был бессмертный.


— Я раздавлю тебя как клопа! Я Самуил Гранди! В понедельник родился…


Он угрожающе занёс кулаки размером с самого Лепрекона.


— Во вторник, мацой подавился — указав на него пальцем произнёс заклинание Лепрекон.


Гранди закашлялся и рухнул на колени. Остальные охотники, в страхе отбежали подальше. Лепрекон подошёл к здоровяку и встал на одном уровне с его лицом.


— Со мной нельзя шутить, пацан

— Я, главный в мире, хулиган.

— За сказанную тобою ложь

— Через мгновенье, ты умрёшь!


— Стой Лепрекон! Я знаю, у кого твоё золото, — послышался мертвый женский голос.


Лепрекон обернулся в сторону его источника и увидел девочку с чёрными губами.


— А Сандей, детка моя. Где ты видела моё золотишко? — Лепрекон радостно оскалился показав острые зубы.


— Я видела убегающего Фредди. Он убил Слендера, а потом пробрался в лагерь за твоим золотом. — безразличным тоном поведала девочка — он настоящий подонок.


Она подошла ближе и кинула золотую монетку прямо Лепрекону в цепкие лапы:


— Вот. Он так торопился, что растерял по дороге. Это же твоё?


Лепрекон попробовал монету на зуб и остался доволен:


— Да это моё золото!


Он щёлкнул пальцем отменив удушающее заклинание. Гранди с облегчением принялся растирать себе шею.

Лепрекон убрал в в карман своего зелёного камзола монетку и возопил:


— Проклятый мальчишка, я вырву ему его поганые руки, я выдавлю ему глаза! Спасибо тебе хорошая девочка, когда я разберусь с этим гадским Фредди, я принесу тебе его зубы в подарок.


— Буду с нетерпением ждать результатов, — равнодушно ответила Сандей.


Она подошла к Гранди и помогла ему встать на ноги.


— Слендера больше нет? — хриплым голосом уточнил у неё Самуил.


Она скривила лицо, взглядом проводила убегающего в сторону леса Лепрекона, после чего ответила:


— На зелёном, тоже можно ставить крест. После Слендера, он будет для Фредди лёгкой закуской.


Гранди от таких новостей в растерянности почесал затылок.


— Что же делать? Надо объединится всем вместе и прикончить его?


— Может и так, а может этого только от нас и ждут? — пожала плечами Сандей — Сам подумай. Тут, половину охотников, наняли прикончить Фредди. Совпадение? Не думаю. Только почему-то получается наоборот. Фредди всех убивает. Может, за всем стоит организатор? Может это ему заплатили, чтобы нас всех убить — иначе как так получается? Нас всё меньше и меньше. Шолотль выступает арбитром в этой игре, но руководит-то — Рэнди.


— Ты на что намекаешь? Что Рэнди нас всех заманил, чтобы принести в жертву своему богу?


— Ну, так. Не намекаю, а только строю предположения. Не пора-ли поговорить с Рэнди серьёзно, а то, вдруг, так получится, что мы перебьём всех жертв, а нас потом заставят биться друг с другом? Как на Арене?


Самуил подумал, потом оглянулся выискивая спрятавшихся от Лепрекона охотников и взревел:


— А ну братва, быстро все в круг! Пришло время, немножко поговорить о важном!

------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Так же мои истории прочитать тут - https://vk.com/public194241644

Показать полностью
26

Горькие звезды. Глава 6/7

Горькие звезды. Глава 6/7 Авторский рассказ, Темная романтика, Литература, Научная фантастика, Космическая фантастика, Инопланетяне, Ужасы, Хоррор стори, Мистика, Графоманство, Длиннопост, Крипота

Продолжение. Предыдущие главы: Первая, Вторая, Третья, Четвертая и Пятая.


6 Горькие звезды


Трудно было поверить в успех. Некоторое время эшмалеф не могла совладать с собой. Она действительно только что отправила сообщение, или ее истерзанному лишениями разуму это просто пригрезилось?


Немного отдохнув, она решила почитать логи передатчика, благо к регистратору вела отдельная нервная цепь, уцелевшая при всплеске нечестивой энергии. Из-за передачи в нештатном режиме записи состояли по большей части из предупреждений и бессмысленного мусора, но немного повозившись с фильтрами, эшмалеф получила довольно много полезных данных. Компьютерная грамотность и глубокие познания в теории межзвездной связи среди ее достоинств не числились, так что ей понадобилось много времени на чтение и перепроверку данных. Однако, ее усилия были вознаграждены сполна: по всему выходило, что с помощью груды железяк ей удалось отправить правильный сигнал, который будет обнаружен и распознан станциями связи.


С облегчением она отсоединила передатчик, втянула хоботок в защитную полость, и, насколько это было возможно, расслабилась. Даже такая приятная штука как эйфория может сейчас слишком дорого обойтись ее истощенному телу.


Но мощная волна ликования все равно медленно, но неумолимо затапливала ее сознание.


Она спасена!


Как только Звездное Войско получит сигнал, за ней отправят корабль. Более того, сейчас она находилась далеко впереди линии фронта, в пространстве, куда ни дэвы, ни эшмалеф не должны были добраться ранее пары сотен лет, если бы события развивались обычным порядком. Обнаружение обитаемой планеты так глубоко в неосвоенном космосе – огромное достижение! Основав здесь форпост, к приходу дэвов Звездное Войско будет иметь мощнейшую цитадель, возможно, даже целый кластер защищенных систем. Это укрепит позиции эшмалеф на этом участке фронта, повысит шансы Вселенной пережить дэвов.


Но что еще приятнее, это будет ее достижение! Ей дадут имя, имплантаты и новые органы высшего класса, повысят до младшей королевы. Она получит право на гвардейский отряд, на целый десяток, или даже – давайте мечтать нескромно! – сотню лучших воинов.


И дальше, наконец, начнется настоящая жизнь...


Замечтавшись, послушница сама не заметила, как стала погружаться в сон. Лунное притяжение усиливалось; ее единственная подруга, много лет напоминавшая своим вечным танцем, что эшмалеф еще не мертва, искрилась в свете звезд, улыбалась позолоченным лимбом. Так бы и кружиться с ней друг напротив друга, пока какой-нибудь большой красивый капитан с мужественными педипальпами не явится за ней в пещеру. Хорошо, что кираса послушницы осталась при ней – хоть видно будет, что здесь своего спасителя дожидается не девка простая, а благородная дева. А потом... настоящая королева должна уметь благодарить...


Эшмалеф резко проснулась с ощущением, будто забыла о чем-то важном. Благодарить, спаситель, благодарить... Человек!


О, Соборная душа, что за дура! Ксеносапиенс куда более хрупки, чем эшмалеф, нельзя их надолго оставлять в беспомощном состоянии.


Послушница лихорадочно выбросила хоботок и осмотрела пещеру. Ее помощник лежал там же, где она его оставила – на краю грязевой лужи. Она решила быстро осмотреть его, прежде чем будить. А то вдруг с его телом что-то не так, и его пробуждение будет болезненным? С добрыми помощниками так не поступают.


Человек неглубоко и редко дышал, пульс был слабым и нестабильным. Обеспокоенная эшмалеф проверила на вкус его кровь, и обнаружила, что та сильно загустела. Похоже, земляне довольно быстро теряют воду. Послушница спешно приготовила и влила человеку в рот немного слабого водного раствора солей – каковую жидкость обычно и предпочитают сухопутные разумные.


Вода оказала свое благотворное действие, тело явно стало оживать. Несколько дней без пищи вряд ли существенны даже для таких хрупких созданий. А вот с теплом были проблемы – температура тела человека была на несколько градусов ниже, чем ранее. Впрочем, эшмалеф быстро придумала выход, подключившись к нейрочипу помощника и заставив его скелетные мышцы сокращаться с высокой частотой. Спустя некоторое время человек согрелся. Послушница как раз успела проверить его раны, дабы убедиться в отсутствии нагноений.


Кажется, все в порядке, пора будить. Человек хорошо ей послужил, теперь пусть пойдет, проветрится, приведет себя в порядок, заодно поищет еды для нее. А как найдет еду, надо будет его отпустить, вдруг у него остались нерешенные человечьи проблемы, не возвращенные долги – пускай гуляет, а то скоро будет поздно. Для всех землян скоро будет поздно...


Эшмалеф подала соответствующие команды на нейрочип.


Человек не проснулся.


Стараясь не паниковать, эшмалеф ударила помощника электричеством. Ничего. Химические стимуляторы в кровь. Без эффекта. Электрошок через нейрочип. Выделил жидкие экскременты, но не проснулся.


На некоторое время послушница отсоединилась и стала обдумывать ситуацию. Что же это такое может быть? Его тело относительно здорово, от нескольких дней голодного сна еще никто не умирал. Особых признаков лучевой болезни не видно. Головой не бился... Вот оно! Когда человек вернулся с задания, она извлекла из его черепа неглубоко засевшую свинцовую дробь, продезинфицировала и заклеила раны. Только вот ранение в туловище, и ранение в голову – очень разные вещи.


Снова подключившись к нейрочипу, она запустила наиболее обширное сканирование нервной системы и стала проращивать внутрь мозга углеродные трубочки для биохимического зондирования. Поддерживающий имплантат хоботка запротестовал, но сейчас ей было не до того. Вскоре худшие опасения послушницы подтвердились: с одной из дробинок какая-то микроскопическая мразь проникла внутрь черепной коробки и нашла путь в мозг. Инфекция вызвала обширную энцифалопатию, в несколько дней разрушившую всю переднюю часть коры мозга.


Теперь она могла будить его сколько угодно: некого больше будить. Пока она занималась своими космическими делами, помощник просто тихо умирал у нее под боком.


Позволив медимплантату определить тип инфекции и закачать через хоботок антибиотики, эшмалеф отсоединилась и потерянно замерла. Будь у нее конечности – опустила бы их.


Что же за бестолковая дура! Угробила на ровном месте уже второго человека. Они на нее как на богиню смотрели, а она – такое ничтожество. Вроде бы все шло хорошо, судьба благоволила ей, но она все равно нашла, где облажаться. И, главное, как же это было на нее похоже...


Всю жизнь у нее все получалось хуже, чем у других, любое дело давалось труднее, чем другим. Не мудрено, что все удивились, когда она дэвам не ведомым образом смогла пройти отбор в монастырь боевых королев. А уж там она получала по первое число как будто по расписанию. До сих пор остается загадкой, как она вообще дожила до выпуска и даже получила сертификат кандидатки на должность капеллана Звездного Войска.


И, правды ради, даже обнаружение отличного места для форпоста нельзя назвать ее личным достижением. Хотя бы потому, что она выжила и подала сигнал, попутно провалив свое первое задание: вместо того, чтобы принести мобильный передатчик королеве, отвечавшей за транспортировку послушниц, она просто юркнула в автомат выброса планетарных дронов, как только все пошло в раздрай. Можно сколько угодно оправдываться, что тем самым она придала смысл подвигу безымянных навигаторов, в считанные секунды почувствовавших обитаемую планету, когда пожираемый дэвом корабль совершал невозможный прыжок через пространство. Но факт есть факт – ее заслуги в этом нет.


Если же говорить совсем честно, то она не может и утешаться, что принесла спасение землянам. Знай они, какое это спасение... разбомбили бы ее дэвову пещеру до литосферных плит. Вместо быстрой легкой смерти, которую им подарили бы дэвы, они теперь проведут тысячелетия в жестоком рабстве у военной машины эшмалеф. Дэвы убили бы... сколько там вообще землян?.. миллиард от силы. Но под властью эшмалеф родятся и погибнут в атомном огне миллиарды миллиардов. И вряд ли эти будущие винтики системы будут рады, что вообще родились и хоть немного пожили: всем разумным трудно и обидно быть дешевым органическим аналогом роботов.


И, главное, был бы еще во всем этом смысл. Ведь эшмалеф все равно никак не могут победить. Реальность обречена, и все они проводят свои единственные жизни не так как следовало бы. Она хотела бы просто спокойно жить где-нибудь на дне родного улья, делать то немногое, что у нее хорошо получается – вышивать золотые литании и петь старинные песни. Но в этой вселенной такое невозможно. Говорят, принять бесконечность войны, значит, избавиться от душевных метаний. Она приняла – и получила только боль.


Волны черной меланхолии захлестывали послушницу с головой, материализовались, тугими узами сжимали ее сердца́. Луна, ее бывшая подруга, насмешливо кружила вокруг нее, будто рисуя в пространстве круг страданий, из которого живым не дано вырваться. Луна – мертва, и мертвым не больно. Лживая, ложная подруга.


Жизнь – это ад.



Продолжение следует.



Автор: Коммандер Стась (CMDR Ctacb)


ВК: https://vk.com/public_cmdr_ctacb

Мракопедия: https://mrakopedia.net/wiki/Участник:CMDR_C

Показать полностью
68

Трехцветный ангел-хранитель

-температура не снижается, больше жаропонижающих давать уже нельзя- голос любимой дрожал, ей было страшно, мне тоже- когда болеет ребёнок это очень страшно и больно, в десятки раз больнее чем болеть самому.


- иди спать Котёнок, ты сильно устала, я посижу, подежурю.


- но тебе же завтра на работу?


- я явно меньше там устаю, иди и спи, я тебя разбужу если что- я постарался улыбнуться как можно более ободряюще.

Я убрал светлые кудряшки со лба дочери и осторожно поцеловал её в обжигающе горячий лоб, сел на табурет возле детской кроватки и открыл книгу в телефоне, но чтение не задалось- я поймал себя на том что в пятый раз читаю одну и ту же строку.

С тихим «мррр» на колени мне запрыгнула Маркиза, тронула носом мою ладонь и изящно и осторожно перешагнула на детскую кровать и тщательно утоптав место свернулась клубочком возле живота дочери.


Детство- это когда кот старше тебя подумалось мне.

Оперевшись на стену и на секунду прикрыв глаза я не заметил как отключился.


Пробуждение было внезапным- Маркиза кричала, голос кошки был настолько громким и непривычным что было невозможно игнорировать, я попытался встать, но почему-то не смог, с большим трудом мне удалось приоткрыть глаза и от увиденного снова захотелось их закрыть- в углу комнаты клубилась густая, чёрная, почти объёмная тень именно на неё кричала кошка. На грани слышимости появился бессловесный шёпот, Маркиза на полсекунды умолкла, запрыгнула на спинку кровати и прижав уши зашипела, в этом шипении уже не было угрозы, была лишь готовность убивать, шёпот стал громче, мне показалось что я почти различаю слова, в ответ на это кошка заворчала басом и тень медленно растворилась.

Маркиза спрыгнула на кровать и принялась вылизываться как-ни в чем ни бывало, посмотрела на меня глазами в которых не было видно радужки и замурчала. И после этого меня настолько неумолимо потянуло в сон что сопротивление было бесполезно.

Просыпаться с утра было больно, от сна на табуретке затекло абсолютно всё тело. Вспомнив ночной кошмар я невольно поёжился, в квартире было тихо, все мои девочки крепко спали. Прикоснувшись губами ко лбу дочери я почти не почувствовал жара.


Укрыв дочь и кошку махровой простыней я тихо прошёл на кухню, поставил турку с кофе, достал из холодильника вчерашний несьеденный ужин для завтрака и насыпал корм в кошачью миску ожидая услышать утренний топот Маркизы, но его не было.


Я вернулся в детскую комнату, кошка не спала, но видимо сил встать не было. Может ночью был не сон?


Взяв кошку на руки я отнёс её на кухню, по наитию я сначала усадил Маркизу возле миски с водой, она принялась жадно пить, осушив ёмкость кошка начала вылизывать дно, я подлил ещё воды, в этот раз она не допила и на нетвёрдых ногах пошла к еде, с той же жадностью что и до этого принялась за завтрак. Корм тоже пришлось досыпать.


После трапезы она попыталась пойти снова в детскую комнату и обессилено легла в коридоре на полпути, пришлось бросить свой завтрак и отнести её обратно в кровать к дочери.

- отдыхай уже и спасибо тебе, защитница- я снова укрыл их простыней и пошёл собираться на работу, в горле почему то стоял ком...

Показать полностью
178

Никто и никогда

Никто и никогда Фантастика, Мистика, Челлендж, Авторский рассказ, Длиннопост

Мой рассказ по теме объявленной  уважаемым @MaxKitsch, который был спровоцирован провокатором @dzubeikibagami готов.  Тема месяца: «Правила, написанные кровью».

Пожалуйста - это мой ответ западным историям с реддита. Теперь жду твой ответный ход @MaxKitsch.

П.С - Телефон смысловой нагрузки не несёт.

-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Моя смена начинается с 6.00. Я прихожу в половине шестого, расписываюсь в журнале и прощаюсь со своими сменщиками. В комнате - десятки мониторов, стол, два кресла и шкаф, где мы берём кофе и сахар. Я раскладываю на столе четыре журнала, включаю кофе-машину, наливаю в свою кружку порцию горячего кофе и сажусь в кресло. Моя работа заключается в наблюдении. Я оператор.


Я пододвигаю ближе к себе два телефона: красный и синий. Проверяю письменные принадлежности. Камеры видеонаблюдения ведут непрерывную запись, но правила для операторов никто не отменял. Они висят на стене, позади меня, нарисованные красной краской на большом белом листе бумаги.


Новичкам рассказывают, что они написаны кровью предыдущего работника, не справившегося со своими обязанностями. Шутят, конечно. Все знают — кровь в темноте не светится. До 7.30, я просто сижу и смотрю, не изменилась ли обстановка в кабинетах со времени моей предыдущей смены. Иногда такое бывает, а сменщикам не положено сообщать об этом.

Камеры расставлены по всему этажу и в кабинетах. Только в туалетах их нет. Я думаю, что это и к лучшему. По ночам из туалета может выползти Раскоряка, а на неё и так не положено смотреть.


Правило № 12 :


При появлении любого постороннего предмета, существа, вещества на этаже, в течении смены, не медленно сообщить по красному телефону и попросить уборщицу. Особенно, если появился Тафт или Раскоряка. Не смотреть на Раскоряку.(долго)


Уборщица приходит вооружённая ведром и шваброй. Она очень большая. Обычно, я вижу только её необъятных размеров бугристую спину в халате мышиного цвета. Она убирает слизистые следы, оставленные Раскорякой, а саму её загоняет обратно в туалет. Однако, сотрудники, работающие на этаже, в туалет ходят. И до сих пор никто не возмущался. Хотя, тут и без того проблем хватает.


Наблюдателей должно быть двое. В прошлую смену мой напарник пропал. Вышел покурить ночью, а потом не вернулся, утром сказали, что он уволился. До конца смены, я вынужден был пялиться в мониторы в одиночку. Тут, даже на минутку отлучиться нельзя. Даже глаза закрывать надолго. На этот счёт есть правило.


Правило № 1:


Покидать рабочее место в течении смены разрешено только при наличии второго оператора. Если вы один - запрещено спать. Отвлекаться на еду, перекуры и туалет. Если вы заснули на рабочем месте, значит вы умерли и больше не работаете.


Полезное правило. Сегодня должны были прислать нового. Интересно - кого на этот раз? Не хочется всю смену провести в кресле. Я слышал, когда-то давно, операторы дежурили поодиночке. Но потом руководство решило, что это слишком накладно. Операторы редко выдерживали полные смены и скоропостижно увольнялись. Большая текучка кадров. Поэтому всегда дежурят по двое.


Пока я размышлял, зашуршала входная дверь и я услышал шаги.


— Привет. Я Лёха. Куда мне тут упасть?


— Привет. Тебя не инструктировали, что тут нельзя называть своё имя? Садись на соседнее кресло. Два журнала твои. Будешь следить за сотрудниками: № 3 и № 4. — не оборачиваясь, ответил ему я.


— Да, чо-то говорили такое... Как тут вообще? — справа от меня уселся молодой коротко стриженый парень.


— Не хуже, чем в других местах, — ответил я. Сейчас должен был прийти на работу Нагула. Я отдал ему сотрудников полегче.


— Хы. Я только дембельнулся. А тут работу предложили. У вас, взаправду, столько денег платят за дежурства? — продолжал спрашивать он меня.


— Правда. Ты правила прочитай, которые у тебя за спиной и запомни их наизусть, — велел ему я, — а то увольняют тут, тоже быстро.


— Ща, — он повернулся и изучил список, после чего засмеялся — Да ладно? Это же полная хрень!


— Не нравится, можешь сейчас выйти и попросить чтобы тебя уволили. Потом, может быть уже поздно, — предложил я.


— Да ну? Нет, если деньги за такое фуфло платят, так я лучше попробую. Тут покурить есть где?


— Есть. Вторая дверь справа. Курим, едим, туалет — строго по очереди. Про телефоны…


— Да мне объясняли — он махнул мне рукой — Сидеть, следить за ботаниками, записывать все, что они делают. Докладывать.


— Хорошо. Вот тебе и первое задание. Их тут четверо. На этаже. Мы следим за всем, что тут происходит. Нагула и Зюзя будут сегодня твои.


— Окей!


Первый на работу приходит Нагула. Высокий. Волосы рыжие у него. Рябой. Потому так и прозвали. У него даже в бейджике, напротив фотографии и номера, написано: Нагула. Он проходит через весь этаж и покрутив носом запирается в четвёртом кабинете. Он не должен покидать свой кабинет до 19.00.


Правило № 8:


Научный сотрудник № 4 не должен покидать свой кабинет до 19.00. Если он покинул своё рабочее место раньше положенного времени, оператор должен незамедлительно сообщить об этом по красному телефону.


Нагулу подстережёт и поймает служба безопасности, в тот момент, когда он подойдёт к лифту и его отправят на переработку. Люки для переработки находятся в общем коридоре и возле лифта. Настоящий, всё равно выйдет из своего кабинета ровно в 19.00.


Интересно, предупреждён ли об этом новичок? На случай возникновения внештатных ситуаций с конфликтными новичками в моём столе лежит пистолет-транквилизатор. Ни разу ещё не применял, но очень хочется.


К моему удивлению, новичок хорошо справился. Проследил приход Нагулы и записал в журнал.


— Теперь, придёт или Зюзя, или Стигмат. — сообщил я. — Тут, бывает по-разному.


— Хорошо. А почему у них клички?


— Да ты сам на них посмотри и поймёшь, — ответил я.


Зюзя была странной молодой женщиной. Всегда неряшливо одета, мятая, непричёсанная. Голова кудрявая, издали, похожа на воронье гнездо. Халат на ней болтается, как на вешалке. Но молодым мужчинам, почему-то, она очень нравилась. Она вышла из лифта держа в руках целую кипу бумажных листов. Пока шла по коридору к себе в кабинет, половина бумаг разлетелась. Она, как обычно, забыла их все собрать. Я заметил как возбуждённо задышал мой новый напарник рассматривая её.


— Ничё такая. Лохматенькая. Сисек нет, но…Я бы её, финтифлюхнул!


— Бумаги в коридоре пересчитай, — посоветовал я, — и запиши в её журнал под № 3. Зюзя, сейчас, будет мыть руки у себя в кабинете. Ровно 50 раз. Следи за ней и считай.


— Она что, дура?


— Твоё какое дело? Твоё дело за ними записывать. На стеночку глянь — если забыл?


Правило №2:


Операторы должны не отвлекаясь наблюдать за всем, что происходит на этаже в рабочее и нерабочее время. Обязательно записывать в журнал все действия, которые будут производить научные сотрудники. Строго по времени. В случае несоблюдения этого правила, оператор будет немедленно уволен.


— Блин, какой-то ты нудный. Ты сам-то служил?


— Я тебе на посторонние вопросы отвечать не обязан. В твою работу входит знать только то, что положено. Делай, что говорят старшие, иначе тебя уволят, — ответил я.


— Да ладно. Не пыли. Щас запишу. — ухмыльнулся он и тут же забывшись спросил. — У этой девочки есть кто? Я бы с ней познакомился.


Я не стал ему отвечать, так как увидел вышедшего из лифта следующего научного сотрудника.


Это был Стигмат.


Стигмат сегодня в новом халате. Ему около сорока.

Прежде чем зайти в свой кабинет, он тщательно рисует кровью треугольник возле двери. Он всегда так делает. У него изрезаны запястья и замотаны бинтами. Я записываю его время прихода на работу и время, когда был нанесён рисунок. Вечером, придёт уборщица и стена снова будет чистой, но перед этим, уходя с работы, Стигмат должен подрисовать под треугольником две прямые линии. Обязательно. Если он этого не сделает то…


Правило № 7:


Научный сотрудник № 2, каждое утро рисует знак треугольник возле своего кабинета. Если он этого не сделал утром, оператор должен немедленно доложить по красному телефону. Перед уходом с работы сотрудник № 2, рисует под треугольником две прямые линии. Если он этого не сделал то оператор также должен об этом доложить. Не исполнение этого правила карается увольнением.


— Да он больной! Он чё, себя специально режет? — прокомментировал  Стигмата мой напарник.


— Понятия не имею. Он всегда так делает. Поэтому и кличка такая — Стигмат. А ты следишь за Зюзей? Сколько раз она руки помыла?


— Да слежу я… Она как в рукомойник упёрлась - так и торчит там. Чистюля.


— Она моет руки с мылом, вытирает полотенцем, потом снова моет руки и так повторяется 50 раз, — терпеливо напомнил я, — вот, на этом экране архив, я включу тебе начало записи с её прихода, а ты параллельно считай. Это не очень важное, но... На общем фоне, оно может сыграть. Для нас главное - это соблюдать правила и сообщать по телефону.


— Вот эта рухлядь?


— Да. И не вздумай поднимать трубку, если телефон начнёт звонить сам.

— Ага, правило № 3. Я помню.


Я повернулся и сверился с правилами. Всё правильно.


Правило № 3:


Если вам позвонят по красному или синему телефону, то вам запрещено поднимать трубку и вступать в какие-либо разговоры с тем, кто находится на другой стороне линии. Это связисты проверяют связь. Вы можете помешать выполнению их служебных обязанностей. Нарушение этого правила карается своевременным увольнением оператора.


Последним на работу всегда приходил Карман. Толстый бородатый мужик, под халатом носивший жилет с множеством карманов. Он был научным сотрудником №1. За ним нужно было наблюдать пристальнее, чем за другими. Но только когда он зайдёт в свой кабинет. Не раньше. В отличии от других сотрудников Карман отличался непредсказуемостью.


Я зафиксировал его время прихода на работу. Потом предложил новенькому кофе. Он отказался.


— Не хочу. Чаю у вас нет?


— Только кофе. Самый крепкий. Ночью он нам пригодится.


— Да чо мне ночь? Дежурство только сутки. Я, бывало, в наряде, трое суток не спал и ничего. Мы чай с пацанами покупали. Пуэр в лепёшках. Пили его и норм. Только, на третьи сутки - носом кровь шла.


— Тут одна ночь, бывает, как целых три. Держи всегда под рукой кружку с кофе. Кружки в ящике под кофе - машиной: выбирай любую.


— Так вы чё, целые сутки в мониторы зырите? А может, я ноутбук принесу или планшет? Фильм посмотрим? Сыграем?


— У тебя мобильный на входе, разве не отобрали?


— Отобрали.


— Мозги, похоже, что тоже. В правилах на стене не написано, что мы не можем приносить сюда личные ноутбук или смартфон, только никто не даст сюда его принести. Там, для этого и стоит охрана и другая служба безопасности.


— А к этим, на этаж, мы ходим или только наблюдаем?


— Да они даже не в нашем здании. По сути, мы не знаем, где они находятся. Сюда, к нам приходят только изображения с видеокамер. Ты, лучше следи за Зюзей. Она, как закончит мыть руки, будет трясти ключами и кричать кодовое слово — “ Рапсодия”. Три раза.


— Да слежу я. Уже 48 раз помыла. Вот дура-то.


— Всё записывай в журнал. За Нагулой, особенно следить не надо. Он будет сидеть в своём кабинете.


— Так и есть. Сидит за выключенным компом и хрустит пальцами, — подтвердил новичок.


— Я тебе и отдал простых, потому что за Карманом и Стигматом надо следить постоянно. Эти предсказуемы. Зюзя активизируется ближе к обеду и будет вытаскивать из своей причёски волосы. В твою задачу входит считать: сколько волосков она выдернет. Кроме того, она любит хлопать в ладоши — записывай: сколько раз она хлопнет? Звук не передаётся, поэтому считать можно только на глаз.


— Карман, это толстый? — уточнил новичок.


— Да. Сейчас он покружится по кабинету. Потом снимет халат и будет раскладывать на столе всякую мелочь. Монетки, карандаши, блокноты и многое другое. Много писать придётся.


— А Стигмат?


— Этот? Будет рисовать на бумажках кровью различные символы. Он тоже проблемный. Если он сложит на столе из бумажек домик, то надо сразу сообщать по синему телефону.


— Правило № 9?


— Оно самое.


Правило № 9:


Если, в течении дня сотрудник № 2 соберёт из бумажек, на которых производит записи, бумажный дом, немедленно позвонить по синему телефону.


В этом случае, на этаже появится доставщик с коробкой пиццы, он постучится в кабинет Стигмата и заберёт бумажный домик, обменяв его на коробку. Стигмат, будет до конца дня, занят пиццей и пребывать в полном спокойствии.


Следующие несколько часов мы почти не разговаривали.


Записывали.


Я был очень занят. Сотрудник Карман не давал расслабиться ни на минуту. Он выложил на свой стол целую груду различных мелких предметов и теперь раскладывал из них на столе хитрый узор.

Слава богу, Стигмат сегодня только рисовал. Наконец наступило время обедать. Оно для сотрудников на этаже святое — они расслабляются. Оставляют свои важные дела и идут по очереди в туалет, а потом в комнату приёма пищи. Первым из кабинета вышел Карман.


— Они есть пошли? — уточнил новичок.


— Да. Теперь и мы можем отдохнуть и покурить по очереди.


— Нагула, так и не покидает свой кабинет — заметил новичок. Он с хрустом потянулся, потом вытянул ноги.


— Он единственный, кто тут не обедает. Нагула появится в коридоре только в 19.00. Иди, кури, а я следующий.


Новичок, пошарил по карманам, удостоверился, что сигареты на месте и пошёл в курилку. Я проверил ещё раз, всех сотрудников и что творилось у них в кабинетах. Всё вроде было в норме, только на рисунках Стигмата было что-то новое: кровью нарисованные человечки, которые совокуплялись между собой. Или он всегда их рисовал? Я обычно не записывал, что именно рисовал Стигмат, важно было только количество. Да и как не старайся — всё равно не разглядишь, все изображения. В любом случае, правил я не нарушал, значит и увольнять меня не за что.

Покурив новичок вернулся. Наступила моя очередь идти в курилку.


Закрыв дверь, я включил вытяжку и с наслаждением закурил.


Сейчас будет немного полегче. Стигмат и Карман - после обеда они ленивые. Карман будет крутить ручку на столе и смотреть в ту сторону, куда она повернётся, а Стигмат, порежет себе палец и будет играть сам с собой в крестики - нолики. Зюзя, в обед, употребляет алкоголь. После выпитого, у неё опухает лицо и она становится похожа на запойную пьяницу. Поэтому такое и прозвище.


“С каких пор Стигмат рисует зелёных человечков”? — подумалось мне — “обычно, только зелёные геометрические фигуры’? И тут меня словно током ударило, а какая кровь у Стигмата? Зелёная или красная?


Я бросил бычок в урну и кинулся назад в операторскую.


— Посмотри на рисунки Стигмата! Срочно! — крикнул я новичку.


— Ща... Размазня, кровью… Тут, не разобрать…


— Кровь, какого цвета, на рисунках? — когда я задавал этот вопрос, у меня потемнело в глазах. Пересохло во рту. Ответ означал только одно…


— Красная. Эй, чо с тобой?


— Всё хорошо, — я шатаясь пошёл к кофе машине и налил себе ещё кофе. — Красная. А точно не зелёная?


— Да сам посмотри.


Я вернулся, сел на своё место и проверил. Рисунки были тёмные, кое-где кровь уже засохла. Красные они или зелёные? Непонятно. Я сел и поглядывая на камеры, где в комнате приёма пищи обедали научники, принялся проверять архив.


— А ты давно работаешь? — спросил новичок.


Я только рассеянно кивнул в ответ.


— А чо у вас за испытательный срок? Сказали — после него зарплату прибавят?


— После испытательного срока, тебе предложат сделать лоботомию. Это очень удобно. Не отвлекаешься на всякие мелочи.


— Чо???


— Да, после лоботомии, тебе оформят инвалидность и хорошо прибавят зарплату. Все, кто долго работают, её уже сделали.


— Хера себе у вас порядки! Не! Я не дам себе мозги ковырять.


— Поработаешь тут месяц и поймёшь, что это не самое страшное, — утешил его я.


Закончив проверять архив, я несколько успокоился. Стигмат рисовал зелёной кровью. В этот момент новичок дёрнул меня за рукав и молча указал на экран.


В комнате приёма пищи, сотрудники, не сговариваясь, рисовали некий знак на столе. Стигмат использовал кровь, Карман фиолетовый маркёр, а Зюзя гречневую кашу и майонез. Закончив наносить рисунок, они не вступая между собой в разговоры, начали убирать и мыть за собой посуду. Зюзя скрылась в женском туалете.


— В первый раз такое вижу. Нужно записать во всех журналах. На всякий случай.


Я поднял трубку синего телефона.


— Алё. Это оператор…


Я доложил о случившемся и попросил в комнату для приёма пищи уборщицу.


Прошло полчаса. Уборщица так и не появилась. Сотрудники вернулись на свои рабочие места. Нагула продолжал хрустеть пальцами. Зюзя, достав из ящика зеркальце и косметичку, пыталась привести своё лицо в порядок. Стигмат играл в крестики нолики. Карман включил два маленьких фонарика и направил друг на друга.


Где же уборщица?


Новичок изъявил желание сходить покурить, я не возражал, но на всякий случай указал ему на правило № 4:


Операторы имеют право на перекур и посещение туалета в течении всей смены, но не более трёх раз за смену. Нарушении этого правила влечет за собой стремительное увольнение.


— Почему стремительное? — прочитав, спросил новичок — Было же незамедлительное?

— Уверен? — с сомнением спросил я, — по-моему, стремительное и было. Так же как и в № 3 — преждевременное увольнение.


— Точно? Я час назад проверял. Было написано в правиле № 3: своевременное увольнение. А сейчас по-другому.


На всякий случай, я подошёл и поскрёб пальцем краску на плакате.


Плакат с правилами был нарисован очень давно. Виднелись следы жирных отпечатков пальцев и пыль. Надпись, никак не могла измениться. В моей голове перепуталось — я не был уверен, хотя знал наизусть все правила, стоило мне только закрыть глаза…


И вот тут я понял, что совершенно не могу их вспомнить.


— Ладно, я курить. По правилам, я могу курить не меньше пяти раз за смену, — услышал я голос напарника и открыв глаза с ужасом прочитал изменившееся правило № 4:


Операторы имеют право на перекур и посещение туалета в течении всей смены, но не более пяти раз за смену. Нарушении этого правила влечет за собой непредумышленное увольнение.


Такого, во время моего дежурства, ещё не случалось. На всякий случай, я перечитал все правила и с облегчением обнаружил, что всё в порядке и я ничего не нарушил. Ладно, работу никто не отменял. Я вернулся к наблюдению и записям в журналах.


Вернулся я вовремя, ибо сотрудник № 1: Карман — выложил на стол зажигалку.


Правило № 5:


Если научный сотрудник № 1 найдёт у себя в карманах зажигалку, немедленно сообщить по синему телефону. Если оператор промедлит до того времени как в кабинете случится пожар ему грозит неминуемое увольнение.


Я поднял трубку синего телефона.


— Это оператор… Сотрудник № 1 достал зажигалку. Срочно примите меры.


Через пять секунд под потолком в кабинете Кармана сработала система водяного пожаротушения и залила его с ног до головы.

Я с некоторым удовольствием наблюдал, как мокрый бородач недовольно фыркает и пытается щёлкать отсыревшей зажигалкой.


— Чо произошло? — с любопытством спросил меня вернувшийся напарник.


Я объяснил и указал на правило № 5.


— Ха, а он чо так и будет в воде сидеть?


— Он сейчас пойдёт в туалет обсыхать и приводить себя в порядок.


До конца дня он будет смиреннее монашки, а пока его не будет, придёт уборщица.


— Так она до сих пор не явилась. Ты же её уже вызвал на столе прибрать?


Действительно. Это было очень странно. Уборщица, всегда проявляла оперативность. На всякий случай, я снова поднял синюю трубку и попросил уборщицу.


— Стигмат, ухо себе отрезал, — между тем сообщил напарник — Звонить?


Я повернулся к нужному экрану. Напарник не соврал. Стигмат действительно отрезал себе ухо и сейчас активно перебинтовывал свою голову. Ухо лежало на его столе, кажется, немного подёргивалось. В правилах об этом ничего не было написано. На всякий случай я перечитал их все. Про ухо и нужно ли об этом сообщать — ничего не было, значит сообщать не надо. Я помнил, что некоторые из операторов, работавшие со мной на смене, сообщали по синему и красному телефону о происшествиях, случавшихся в кабинетах в течении смены, которые не входили в перечень правил, а после этого операторов больше никто не видел.


Отсюда, само собой, у операторов негласное правило: не сообщать - если происшествие отсутствует в списке правил.


Отрезанное ухо в список правил не входило. Или входило? Я пробежался ещё раз глазами по списку. Точно не входило.


Поэтому я записал об этом событии в журнал.

— А сообщать, разве не будешь? Правило № 6? — удивился напарник.

— Как??! — я в страхе повернулся к плакату и увидел…

Правило № 6:


В случае, если в течении рабочего дня и особенно после обеда, научный сотрудник № 2 отрежет себе уши (одно или более) оператору следует немедленно сообщить об этом по красному телефону, если оператор забудет сообщить его ждет невменяемое увольнение.


Моя рука сама дёрнулась к красному телефону и вцепилась в телефонную трубку.


— Это оператор… Тут такое дело…


И я доложил о происшествии, после чего, холодея от страха, повесил трубку.


— Ты поседел. Может, сходишь покурить? — предложил напарник.


— Д-да. Пожалуй, лучше схожу покурить, — голос у меня дрожал.


— А уборщицы так и не было. Бородатый в туалет пошёл, — прокомментировал происходящее напарник пока я шёл к двери, — а Зюзя - то! Ого! Да она просто секси!


Я был настолько потрясён случившимся, что пропустил его последние слова мимо ушей. В курилке, я, дрожа начал повторять в уме все правила. Все 12. Первое... Второе…Третье... Четвёртое….Пятое… Шестое... Всё верно! Ухо!!! Неужели меня теперь уволят?

Седьмое… Восьмое… Девятое… Десятое… Нельзя ставить…


Правило № 10:


Если один из операторов был скоропостижно уволен и вместо него прислали новенького, то ни в коем случае нельзя ставить следить его за научным сотрудником № 3. В случае любых сомнений в его поведении сообщить по красному телефону. Нарушение данного правила оператором, ведёт к скоропалительному увольнению.


Сигарета дотлела и больно обожгла пальцы. Я пришёл в себя.

Мой напарник вёл себя странно? Вроде бы нет? Все облизываются на Зюзю, особенно молодые. Так было - сколько я себя помню. Пока не сделают лоботомию. Тогда успокаиваются. Нужно немедленно сообщить!!!


Я выскочил из курилки и обнаружил, что в операторской было пусто.


Мой напарник исчез. В панике, я бросился к красному телефону:


— Это оператор… Мой напарник новенький. Он пропал, пока я был в курилке. Примите меры.


С той стороны мне откликнулась гнетущая тишина.

Это всё, что я мог сейчас сделать. Я повернулся к плакату и перечитал правила. Всё верно. Правило № 10. Только, я не сообщил, что он вёл себя странно, но и отвлекаться до конца смены мне было нельзя. Может быть, он решил уволиться?


Я раскрыл все журналы и сверился с последними записями новичка.


— <15.45 — мой напарник пошёл курить>.


Почему то он написал это в журнале Нагулы, но зачем?


Я посмотрел на экран, где был кабинет Нагулы. Тот никуда не делся и продолжал хрустеть пальцами. Посмотрел на кабинет Стигмата — он обклеил лицо бумажками. Посмотрел на кабинет сотрудника № 1. Карман прыгал в луже воды. Брызги летели в разные стороны.

Оставалась Зюзя. Я посмотрел… И не обнаружил её на рабочем месте. Зюзя нашлась в комнате приёма пищи. Она разговаривала с новичком. Я… Моя рука сама дёрнулась к красному телефону.


Правило № 11:


В случае, если на этаже обнаружится посторонний и вступит в какие-либо разговоры с сотрудниками работающими на этаже, оператор должен немедленно сообщить по красному телефону. Нарушение этого правила карается безнадёжным увольнением.


...Я не нащупал телефонной ручки. Повернув голову, я обнаружил, что телефоны пропали. Я обшарил стол и под столом. Не было не только телефонов, но и любых намёков на телефонные провода и коммутационные коробки. Они пропали.


Я перевёл свой взгляд на список, но там всё было без изменений.


Немедленно сообщить по красному телефону…


Эта задача не укладывалась в моей голове. Как позвонить на то, чего нет? Раз, нет телефона, должен ли я на него звонить — если я не должен покидать своё рабочее место? Ещё раз, сверившись с правилами, я развернул все журналы и начал записывать в них, всё что сейчас происходило.


Зюзя и новичок целовались. Кажется, он признался ей в любви. Из кабинета № 4 начали один за другим выходить Нагулы, они шли по коридору и уходили в туалет. Один за другим. Всего я насчитал десятерых. Карман в своём кабинете приложил фонарики к своим ушам и открыл рот. Глаза и рот светились разным светом. Очень ярко. Стигмат показывал прямо мне в камеру цифру 13 нарисованную зелёной кровью. Новичок и Зюзя продолжали целоваться. Он повалил её на стол, тот самый, изрисованный в обед совместными усилиями научных сотрудников. На этаже появилась спина уборщицы. Она начала закрывать собой изображения с видеокамер, одну за другой. Я не успевал записывать.


Кажется, возле лифта, я видел Тафта. Я слишком сильно надавил на лист и острием ручки и пропорол его, оставив в журнале сотрудника № 1, уродливую глубокую дыру. Ручка лопнула. Из неё потекла зелёная жидкость. Я же вроде писал синими чернилами?

Мне было некогда. Там в комнате приёма пищи творилось совсем уже непонятное. Вокруг Зюзи и моего напарника собрались Нагулы.


Они водили вокруг стола хоровод, а на столе Зюзя и новичок сливались в нечто единое и чёрное. Куда мне записывать? В журнал Зюзи или Нагулы?


Уборщица уже заполонила половину видеокамер. Я посмотрел на испорченный журнал, оттуда, из дыры мне подмигивал человеческий зрачок, с уголка капало что-то чёрное. Я захлопнул журнал и отодвинул от себя подальше. В этот момент зазвонил телефон.


Я с облегчением повернулся и обнаружил, слева от себя только один. Телефон был чёрного цвета. Он требовательно звонил.

Задачка. В инструкции на стене про такой телефон ничего не было написано. Я перечитал инструкцию и обнаружил в самом низу новое правило.


Правило №13:


Сверился с правилом. Перевёл взгляд на экран. В комнате приёма пищи уже собрались все сотрудники моего этажа. Карман бросил фонарик в чёрную массу, колышущуюся на столе, словно причудливая скульптура, а Стигмат своё ухо.


Всё соответствовало правилу № 13. И когда спина уборщицы уже закрыла собой все камеры на этаже, кроме той, где собрались сотрудники, я поднял телефонную трубку.


— Это оператор….

***************************************

— Господин министр...Наш институт, во главе со мной, получили просто замечательные, убедительные результаты в ходе последних экспериментов… Да! Именно то, о чём вам и рассказываю…. Новый совершенно недоступный Западу метод получения графена…. Научные? У нас собраны лучшие учёные нашей страны! Все, как один, гении! И только благодаря моему личному руководству и вашей протекции, мы смогли сегодня продемонстрировать... Да! Работает! Первые образцы, я на днях смогу предоставить... Потери энергии совсем небольшие.… Представьте себе стоячую волну, происходят некие колебания… Не пытайтесь ничего понять! Понять — нереально!

И как только вы будете привлекать знания, будет осечка... Не будет ничего получаться! Вы запомните главное, когда будете докладывать самому президенту… Никто и никогда, до сегодняшнего дня, не смог добиться подобного!!!

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: