34

Дорога смерти на Панджшер

После ухода Советов многие афганские наблюдатели предсказывали быстрый штурм Кабула и немедленное паление коммунистического правительства ДРА.


Но этого не произошло — по ряду причин. Моджахеды не верили, что Советская Армия будет соблюдать сроки, установленные Женевскими соглашениями. Как следствие, они не предвидели необходимость превращения своих разрозненных партизанских отрядов, предназначенных для быстрых нападений и отходов, в вооруженные формирования, способные на штурм города. А многочисленные, разрываемые соперничеством формирования не могли договориться о скоординированной атаке, необходимой для взятия города.


Эти проблемы усугубились самой холодной за последние 20 лет зимой, которая сделала снабжение партизан через горные перевалы практически невозможным.


Зная все это, я выехал в Пагман — небольшой городок, прилепившийся у подножья горной цепи Пагман. Цель поездки — выяснение готовности моджахедов к новой фазе войны, возникшей после ухода Советов.


Путешествие началось, как и многие другие до него за последние 10 лет, из Тери Мангала. Но это отличалось от всех остальных одной приятной особенностью: почти весь путь предстояло преодолеть на машине. В прежние времена в этом крошечном пограничном поселении терялись недели на улаживание проблем с торговцами лошадьми. На этот раз нас ждал прямо-таки комфорт, хотя кому-то может показаться, что комфорт — не самое подходящее слово, когда вы втиснуты в кузов «Тойоты-пикапа», куда, кроме вас, набились 15 моджахедов с грудами снаряжения. Наша «Тойота» затерялась в войсковом обозе, нас швыряло и кидало между огромными грузовиками, пока всех не одолели приступы морской болезни.


Мы проехали плато Джаи и заброшенный армейский пост Чани; на нас молча смотрели его пустые постройки. Ехать здесь на машине было само по себе здорово. Но ехать не таясь, при свете дня — вот это уже было осязаемое свидетельство перемен, это поднимало у всех настроение.


Пропетляв по горам Пактии, джип выскочил на равнину Лугара. Здесь все еще требовалась осторожность, и пришлось сделать остановку до захода солнца. И вот под прикрытием темноты мы помчались дальше с бешеной скоростью, пересекая по накатанной колее неожиданно появлявшиеся овраги.


Ранним утром мы добрались до Дурана. небольшой деревни на шоссе Кабул—Кандагар, где имелась бензозаправочная станция. Ее единственная улица была запружена грузовиками и автобусами. Движение гражданского транспорта в Афганистане замирает на ночь на тех дорогах, которые считаются небезопасными. Этой ночью было очень холодно, и все чайханы были переполнены путешественниками. Мы свернулись в спальных мешках снаружи, на твердом как бетон льду. Я с уважением смотрел на американские арктические спальники, в которые забрались мои афганские спутники.


В Дуране мы меняли транспорт, и уже скоро ехали в кузове огромного грузовика, под завязку забитого мешками с мукой и спальными мешками. Каждый из нас забрался в три спальника и зарылся поглубже, чтобы спрятаться от ветра. В белой пустыне то и дело попадались брошенные остовы других грузовиков. Некоторые из них застряли в руслах рек, и вода протекала сквозь них, вымывая остатки провианта, который они везли.


В конце концов грузовики не смогли двигаться дальше, и все, что они везли, должно было перегружаться на лошадей. Я задержался и несколько дней снимал лагерь моджахедов. После этого я тронулся в путь в сопровождении шести моджахедов.


Наш путь пролегал через две горные цепи на виду у советских и афганских позиций. Первый хребет нам нужно было перевалить до восхода солнца. Дорога шла постоянно вверх, и капли пота скоро стали стекать с наших напряженных лиц. Но на гребне страстное желание остановиться и отдохнуть было забыто, потому что верхний слой пропитанной потом одежды стал замерзать и поскрипывать. Близился рассвет. Мы сознавали опасность нашей открытой позиции, и потому торопились. Спуск проходил быстрее. На рассвете мы попали в небольшую долину под названием Аргунди. Ничто не нарушало тишины рассвета, кроме скрипа снега под нашими ногами и звуков редких разрывов тяжелых артиллерийских снарядов на большом удалении и их гулкого эха в морозном утреннем воздухе.


С другой стороны над долиной нависала темная скала. На ее вершине виднелись строения наблюдательного поста афганской армии. Несколько раз щелкнув затворами, моджахеды сочли за лучшее спрятать свои «Калашниковы» подальше от посторонних взглядов и завернули их в одеяла. Каждый носил свое одеяло обернутым вокруг головы наподобие теплой толстой чалмы.


Они стали наперебой предостерегать друг друга не двигаться кучно и не быть мишенью, но все равно сбивались вместе как бараны, пока шли по открытому пространству долины. Это сильно действовало мне на нервы.


Выше по склону, занесенные снегом, стояли два русских БТР-70, когда-то неосторожно повернувшихся боком к долине. Они были черные от копоти и ржавые, но местами сохранилась первоначальная защитная оливково-зеленая окраска. На одном еще можно было различить номер 734, написанный белой краской на борту. Оба были изрешечены пулями. Я подумал, что советские солдаты, которые когда-то сидели в них и ехали вверх по долине, наверное, считали себя в безопасности под зашитой этого металла. По соседству с сыпью отверстий от стрелкового оружия виднелись мощные потеки металла — следы попадания из ручного противотанкового гранатомета. Иззубренные края рваных пробоин загибались внутрь опаленной кабины. Небольшие стрелковые башенки, в которых когда-то стояли 14,5-мм ручные пулеметы, были сорваны с корпуса и валялись в стороне.


Переждав день в небольшой деревушке, поздно вечером мы тронулись в путь. Дорога петляла по занесенным снегом оврагам. Через несколько часов мы добрались до перевала. Здесь, сбившись в кучки и тесно прижавшись друг к другу, сидели на корточках афганцы, а резкий холодный ветер развевал их традиционную мешковатую одежду. Они ждали наступления темноты, прежде чем пуститься в дорогу, ибо с наблюдательных постов афганской армии весь путь вниз с перевала хорошо просматривался. Я тоже уселся на корточки и стал ждать. Дьявольский холод стал отражаться на моральном духе, и командир нашего крошечного отряда решил выйти пораньше, объяснив, что, если мы будем идти по двое на значительном расстоянии друг от друга, вражеские стрелки будут нас игнорировать. У меня были свои соображения, но не было иного выбора, кроме как следовать за моими спутниками.

Храбро вышла первая пара и исчезла за перевалом. Остальные напряженно прислушивались, не начнется ли обстрел. Но кроме завываний ветра, все было тихо. Тогда тронулись следующие двое. Через несколько минут Сабу, упитанный моджахед с надетыми солнезащитными очками, дешевой имитацией Рэй-Бэн. поднялся и пихнул меня в бок, приглашая следовать за ним. С дурными предчувствиями по поводу отклонения от начального плана движения по этому склону лишь после наступления темноты я, оцепенев от холода, покорно подчинился. Я старался ничем не выдавать свою тревогу.


Тропа под плотно утрамбованным снегом круто спускалась в узкую долину, образованную с одной стороны самими горами, а с другой — их длинным отрогом, далеко отходящим от основного хребта. Сабу закутал своего «Калашникова» в одеяло и перекинул через плечо. Мы шли быстро, но с предосторожностями, не лишними в этой местности, по слухам — сильно нашпигованной минами.


Сабу не переставая бубнил предупреждения о минах, одновременно уверяя, что вражеские посты никогда не палят по небольшим целям. Я не был убежден в том, что он мне вдалбливал, и это действовало мне на нервы.


Мы уже почти добрались до ряда деревьев, когда над головой пронеслись первые пули. Сначала это был беспорядочный обстрел и. судя по визгу пуль, он велся с одного из постов, расположенного примерно в километре от нас. Видимо, им было невдомек, что от них не ожидают стрельбы по малым целям вроде нас с Сабу. Следующий залп был более плотным и лег уже намного ближе к нам. Мы согнулись, но продолжали идти, так как поблизости не было подходящего укрытия. Такое упорное нежелание остановиться разозлило их. и они начали садить из 12,7-мм пулемета. Мы бросились в снег. После того, как мы спрятались, наблюдатели поста, видимо, решили, что мы незаметно отползли к деревьям. А на самом деле мы лежали на пузе, вдавливаясь изо всех сил в снег, и уже начали буквально вмерзать в него.

Лишь через полчаса под покровом сгущающихся сумерек мы смогли продолжить путь. Грязная дорога в город Пагман была пустынна. Звезды ярко сияли в черном небе. Внезапно ночь осветилась вспышкой от многоствольного ракетного залпа, и вскоре раздался оглушительный грохот многочисленных взрывов. Трассы нерегулярных очередей беспорядочно тянулись от постов правительственных войск, которые так пытались удерживать в укрытиях любых странствующих моджахедов, имеющих мысль атаковать.


Поздней ночью мы добрались до лагеря, в который стремились. Он располагался в Пагмане. всего в нескольких километрах от Кабула, который был отчетливо виден на равнине чуть пониже нас. Опустошенный Пагман выглядел как «зеленая зона» в Бейруте. Каждый дом имел отметины от пуль, многие обрушились при артобстрелах.


Среди руин жили несколько небольших групп моджахедов. Главная база для каждой группы называлась «маркаш», что с искажениями можно перевести как «центр». По периферии от каждого маркаша расположены небольшие позиции — «караги» (или посты). В каждом караги сосредоточено от 20 до 30 человек, живущих в нескольких комнатах в одной из сохранившихся построек. Большинство построек страшно разрушено. Моджахеды скрываются весь день, а ночью строго соблюдают светомаскировку, занавешивая одеялами все окна и двери. Нарушение маскировки смертельно опасно, ибо противник отвечает мгновенно. На любые признаки активности следует быстрый и интенсивный обстрел из танков и орудий. Разрывы плотно ложатся вблизи такого места.


В Пагмане раньше насчитывалось 72 тысячи жителей. Теперь его население составляло 500 моджахедов, живущих как троглодиты. Днем они несли военную службу, готовили еду, собирали топливо для очагов и наводили какой-то порядок. В то время, как раз перед и сразу после ухода Советов, у них не было оперативных планов. Суровая зима значительно подорвала их способность держать многочисленный гарнизон в этом городе. Если оставить в стороне ежедневный артиллерийский и танковый обстрел, то каждая из сторон практически не обращала внимания на другую. Велось много разговоров о больших силах моджахедов, которые ожидались в городе, что позволило бы им усилить давление на Кабул, но во время моего месячного пребывания никаких признаков этого не наблюдалось.


Из-за отсутствия решительных действий как в той группе, где я находился, так и во всей области вокруг Кабула, я решил направиться дальше на север, чтобы попытаться найти полевого командира Массуда и взять у него интервью. Он считался наиболее талантливым изо всех афганских партизанских руководителей, и поэтому в этот критический момент идти именно к нему было наиболее логично.


Маршрут перехода для его поисков в горах мог пролегать, однако, среди сторонников различных политических партий, и мне будет лучше идти с моджахедами из группы Массуда Джамийат-и-Ислами. Это решение привело меня к мулле Йезату, местному представителю Джамийат в Пагмане.


Он был очень занят переговорами с многочисленными командирами, приходившими к нему по пути на север в расположение Массуда. Может быть, из-за того, что сам Массуд постоянно оставался в Афганистане и делил солдатскую долю со своими людьми, они все были уверены в его способности выработать план захвата Кабула и все время среди его сторонников ощущался оптимистический настрой.


Мое продвижение дальше на север началось в великолепный солнечный теплый день. Мы с моими сопровождающими направились к Пагманскому хребту. Во второй половине дня, когда мы уже были близки к его покорению, на пути встретился глубокий снег, а словно нам этого было мало, и к нашим трудностям добавился еще и дождь с мокрым снегом.


Наконец, с трудом мы пробились в область Чакадра, и тут же были встречены залпами орудийного обстрела, вздымающего землю там, где нам предстояло пройти. За этот месяц, что я пробыл в стране, почти весь снег сошел, и кругом была глубокая липкая грязь. Она тяжела как бетон и обильно пристает к ботинкам, но, по крайней мере, частая чистка обуви давала возможность отвлечься от громыхающих взрывов. Артиллеристы афганской армии, казалось, понимали, что движение будет увеличиваться при плохой погоде, когда видимость ухудшается.


Поздно вечером мы добрались до небольшого караги, где нас приютили на ночь. Мокрые до костей, мы были благодарны за стаканы горячего зеленого чая с облачками пара над ними. В это время года строгий пост немного смягчается — от плоского бездрожжевого афганского хлеба к рису. Вскоре огромные блюда с рисом были поставлены перед нами.


В этой местности мы провели несколько дней. Здесь стала видна подготовка к будущей битве. Был выкопан подземный госпиталь на 45 коек. По западным меркам, он был спартанским, но производил глубокое впечатление на всех местных. Ходили слухи, что, когда начнется штурм Кабула, Чакадра будет жизненно важным плацдармом. Он лежал у главной артерии снабжения Кабула, вблизи как авиабазы Баграм, куда поступала большая часть снабжения по воздуху, так и шоссе на Саланг, по которому должны идти все наземные конвои.


Местный командир Джамийат по имени Ага Хан пояснил, что моджахеды сейчас стараются не высовываться, но предложил сопровождать меня к дороге для доказательства их способности подходить к ней при желании очень близко, если будет отдан такой приказ.


На следующий день мы выступили рано, направляясь к стратегическому шоссе. Место, куда нам предстояло попасть, было заброшенной деревней, в которой стало невозможно жить после 10 лет войны. Ни на одном доме не было крыши, кругом громоздились обломки с узкими проходами между ними.


Для скрытого передвижения вдоль стен были прорыты траншеи. Мы скользнули в одну из них и стали протискиваться вперед. Я быстро вымазался и стал похож на еще один обломок разрушенной постройки. На расстояние в сто пятьдесят метров до дороги вела другая глубокая траншея, начинающаяся там, где когда-то был дом. Шоссе спускалось впереди нас в ложбину и поднималось на противоположный склон. В пятистах метрах в том направлении располагался пост афганской армии.

Наша траншея идеально подходила для внезапной ракетной атаки на проходящий транспорт, но давала очень узкий угол обзора для фотографирования. Поэтому несколько неохотно мы все же решили оставить траншею и осторожно пробраться немного выше. Это означало медленно красться вдоль просматриваемых стен и ползти, вжимаясь в грязь, по участкам с еще лучшей видимостью. Наконец, мы влезли на четвереньках в разрушенный дом. Ряды балок торчали из глубокой грязи, как будто мы находились внутри грудной клетки гигантского скелета. Здесь мы подготовились к длинному дню. Низкие, стремительно несущиеся тучи рассеялись, выглянуло солнце. Мы проклинали это улучшение погоды — оно ведь увеличивало наши шансы быть замеченными с одного из постов. Я просидел весь день, выглядывая в

пробоину в стене и наблюдая за транспортом, катящимся мимо, а мой аппарат был завернут в камуфляжную тряпку.

Хотя большинство грузовиков и автобусов были гражданскими, дорога патрулировалась афганской армией с частыми, но нерегулярными интервалами. Разведывательные машины БРДМ-2, танки Т-54 и боевые транспортеры БТР-60 шныряли туда-сюда.


Казалось, что афганская армия совершенно расслабилась. Часто на броне торопящегося куда-то бэтээра, развалясь, грелись на солнышке пехотинцы. Посты бездельничали и лениво оглядывали гражданский транспорт.


Скоро день стал непереносимо жарким. Грязь на одежде высыхала и превращалась в пыль, что делало наше положение еще опаснее: любое движение поднимало вокруг нас маленькие тучки.


Нам еще предстояло переждать знойные часы полудня, как вдруг мы услышали рев гудков, и на подъем выплеснулся конвой грузовиков. Это был огромный продовольственный караван, идущий по суше из Советского Союза. Около 400 грузовиков прошло мимо нас. Колонна эскортировалась только одиноким БРДМ-2.


Все это было бы неправдоподобно просто даже для одного человека с ручным гранатометом, но в тот момент Ага Хан подчинялся приказу Массуда оставить дорогу со всеми ее продовольственными конвоями в покое. Моджахеды наблюдали, как конвой катится мимо, и лишь сжимали оружие. Теперь мы увидали все, что хотели. С мыслями о кружке чая мы покинули деревню.


Следующие несколько дней мы потратили на вылазку на север в случайном направлении, держа курс на низкие контуры гор на краю плато Вадгат. Почти все время в Афганистане прошло для меня без больших приключений. Вы проводите дни в спокойном путешествии, которое ввергает вас в опасное, обманчивое ощущение полной безопасности.


Через неделю, покинув Пагман, мы в конце целого дня пути увидали перед собой конечную цель путешествия. Деревня лежала в нескольких милях впереди среди вспаханных полей. Мы заторопились в предвкушении отдыха и пищи, и вдруг неожиданно попали под обстрел из стрелкового оружия из другой деревни в миле от нас.


Высоко над нами воздух запел от пуль, но пока это не представляло большой опасности. Однако и этого для нас было достаточно, чтобы скатиться за земляной выступ и затем спрыгнуть в овражек, и уносить ноги. Мы так никогда и не узнали, кто в нас стрелял и почему. Хотя это была зона, контролируемая моджахедами, но обилие противоборствующих группировок означало, что вы никогда не сможете найти по-настоящему безопасного места в Афганистане. Даже внутри одной группировки вас могут затронуть проблемы между двумя поссорившимися полевыми командирами.

Враждебный обстрел принудил нас двигаться прочь от гор, и мы опять быстро наступили кому-то на мозоль. Поля, через которые мы пробирались, начал корежить беспорядочный орудийный обстрел. Мы предположили, что это — работа одного из небольших гарнизонов афганской армии, и он прямо-таки припер нас к стенке. К счастью для нас. нам подвернулся высохший канал, и мы забрались в него. Невидимые и с ощущением хоть какой-то безопасности, мы устало тащились по его дну, прочь от облаков дыма и пыли от орудийных разрывов.


Канал вел прямо в деревню, в которой мы и рассчитывали провести ночь. Впереди мы заметили кучку людей, которые периодически высовывали головы из-за низкой стенки и махали нам. Нам ничего не оставалось, как махать в ответ (просто по-дружески). Когда первые из нашей колонны добрались до стенки, те афганцы, что шли впереди, вдруг стремглав выскочили из канала и скрылись за той же стенкой. Я удивился и встревожился. Дело в том, что афганцы никогда не бегают, если только не сталкиваются с очень серьезной проблемой. Вслед за шедшими впереди, и вся группа бросилась, очертя голову, под защиту стены. Тут и мы перескочили через край канала — и резко остановились. Другая группа вооруженных моджахедов катила на нас из двора крошечной фермы на краю деревни.


Так и стояли теперь две группы друг перед другом с напряженным молчанием. Обе стороны выглядели равно обеспокоенными. Вдруг дверь фермы с грохотом распахнулась, и оттуда выскочил очень сердитый моджахед, истерически вопя и размахивая пистолетом Токарева. Наши группы держались порознь, пока истеричный афганец мчался к нам. Постепенно мы поняли, что он был местным командиром другой фракции и недавно участвовал в двухдневном бою в этой деревне. Его противник принадлежал к той же партии, что и мои сопровождающие, и был тем самым командиром, у которого мы надеялись получить приют.


Со слов дикого командира, это было кровавое сражение. Он обнаружил четверых своих людей с перерезанными во сне горлами, что было актом мести за смерть двух моджахедов из «наших». Эти двое были застрелены, а обстоятельства как будто бы свидетельствовали против него. В битве убили еще троих, а троих ранили.


Теперь наша судьба колебалась на чаше весов. На земле, где закон — ружье, смерть чужестранца не имеет значения ни для кого, кроме как для самого чужестранца.


Час прошел в дебатах, где истерия значила больше, чем здравый смысл. После того, как мы согласились, что это было проблемой отношений между двумя командирами, и пообещали не поддерживать противоположную сторону, нам все-таки разрешили идти дальше. Поскольку была полночь, и мы должны были идти вдоль канала к людям, которые будут так же взвинчены и нервозны в ожидании прямой атаки, готовившейся на противоположном краю деревни, то нам было над чем подумать. Мысль о вероятности получить выстрел в спину при уходе из маркаша первого коммндира также определенно вертелась в уме у каждого из нас. Но если уж мы пошли вперед, не следовало поворачивать обратно.


Я со стыдом признаюсь, что пытался протиснуться в середину группы, чтобы оставить как можно больше тел между собой и вечным забвением. Однако мой стыд уменьшился по причине того, что я заметил, что каждый пытался сделать то же самое.


В самом плохом из возможных воинских построений — сбившись в большую кучу — мы продвигались вдоль канала, миновали последних часовых одной фракции и приблизились к первым часовым другой. Положение ухудшилось, когда, выбравшись из канала, мы ошиблись с направлением и должны были идти на ощупь в темной, хоть глаз коли, ночи. Так мы пробирались вдоль извилистых, тесных, узких улочек, где любой, кто дал бы очередь из АК, сразу уложил бы нас всех.


Это может показаться достаточно забавным, но несмотря на узость просвета между враждующими группами, мы умудрились выйти на другую сторону деревни, не найдя людей, к которым мы хотели присоединиться. Бродить таким образом дальше было и глупо, и опасно. Я надеялся, что тяжесть нашего положения осознавали впередиидущие. Мы теперь должны были снова входить в деревню — но с противоположной стороны. И теперь обе фракции могли по ошибке принять нас за враждебную группу, нападающую на них.


В конце концов, мы вдруг оказались за спинами тех, к кому шли, а они вглядывались в темноту впереди, высматривая там любого, кто крадется к ним. Прежде чем они осознали, что произошло, мы уже очутились в их лагере. В замешательстве обе группы топтались по кругу, пытаясь уяснить кто есть кто, прежде чем объявить свою политическую платформу. Ко всеобщему облегчению, все устроилось без стрельбы.


Я понимал, что, когда займется новый день, он может стать для нас фатальным без всякого смысла. Поскольку мы не хотели впутываться в местный конфликт, наша группа решила идти дальше. Вместо еды и койки нас теперь ждали несколько часов быстрого ночного марш-броска.


Мы шли сквозь ночь. Ложные тревоги из-за смутного силуэта впереди повторялись с изматывающей монотонностью — изредка сменяясь тревогой, поднимаемой членами другой вооруженной группы. В каждом таком случае мы либо бросались в укрытие и готовились к бою, либо быстро улепетывали. У меня осталось ощущение, что другие группы были так же нервозны и предпринимали те же действия.


Потребовалось еще несколько дней, чтобы добраться до Гулбаха, который стоит прямо у входа на Саланг, жизненно важный маршрут снабжения, который вел на север к России. Здесь находится большая Афганская военная база Тапех Серк, где большие конвои, идущие по суше из России, останавливаются на ночлег перед дневным переходом до Кабула.


Пока я проводил день, рассматривая этот пост, подъехал конвой из нескольких сотен грузовиков. Более двух часов непрекращающийся поток транспорта втягивался в базу, располагаясь на открытой стоянке: божий дар для орудийного или ракетного нападения. Но моджахеды затаились. И снова они говорили, что время для нападения еще не приспело

Источник: SOF – октябрь 1989

Дубликаты не найдены

+3

14,5 мм ручной пулемет? КПВ ? Нет информации об авторе статьи. К посту претензий нет.

раскрыть ветку 2
+1

Думаю, это огрехи перевода.

-1
ну так и об авторе не было
0

Какая охранительная 1 фраза - моджахеды не верили, что Советский Союз будет соблюдать женевские соглашения. Так и представляешь благообразных добреньков, перевязывающих раненых советских солдат и укутывающих их от холода...

всё-таки не зря журналистов сравнивают с другой древнейшей профессией

Похожие посты
726

Страны разные, дебилы в армии одинаковые

Вдобавок СМИ устроили очередную шумиху вокруг эмблемы, которую использовало одно из наших пехотных подразделений. Она представляла собой череп, исполненный в стиле персонажа комиксов «Каратель» (The Punisher). Идиотизм происходящего достиг своего пика, когда тогдашний генерал-лейтенант Бернт Ивер Фердинанд Бровольд (Bernt Iver Ferdinand Brovold), находясь на военной базе «Нидарос» в Афганистане, перед камерами приглашённых журналистов закрасил изображённый на одной из машин череп. Всё бы ничего, но машина, которую выбрал Бровольд, была инженерной, а череп был знаком, предупреждающим о минной опасности, и говорил о том, что машина предназначена для разминирования. Этот знак, принят и известен по всему миру! Чёрт возьми, нашими Вооружёнными силами командовали кретины!

Источник

Генерал Бровальд увековечивает свое знание родной военной техники:

Страны разные, дебилы в армии одинаковые Армия, Идиотизм, Норвегия, Афганистан, Война, Маразм
65

Взрыв 4000-фунтовых бомб на территории талибов

По ходу, какие-то бетонобойки. Фугас, имея при таком весе около 1500 кг ВВ, взорвался бы на поверхности, и выглядело бы это повеселее.

62

Рукопашка

Я только раз видала рукопашный.

Раз наяву и тысячу во сне.

Кто говорит, что на войне не страшно,

Тот ничего не знает о войне.

(Юлия Друнина)


Этот кишлак назывался Кунсаф. Это был духовский кишлак, по размерам похожий на город, и никто ничего с ним не мог сделать. Слово Кунсаф вошло у нас в поговорку. "Да там духов как в Кунсафе в чайхане" говорили мы, чтобы объяснить, что духов было так много, что одной разведгруппой не управишься. Однажды Комбат сказал – будем брать Кунсаф, надоел он мне! Я побелел лицом и подготовил данные разведки. Приехал большой политрук-орденопросец? из верхнестоящего штаба и сказал: "Возьмем! Где наша не пропадала!". Мы отворотили от него нос, потому что понимали, что в Кунсаф он не пойдет, сдрейфит.

Марш был трудный и вместо того, чтобы попасть в Кунсаф на рассвете, мы оказались там только к десяти утра. Кишлак молчал. Мы выгрузились из брони и цепью пошли в атаку. Духи, опасаясь вертолетов огневой поддержки, позволили нам дойти до центрального майдана и тут все и началось. Нет боя страшнее, чем бой в городе. Страшнее этого может быть только бой в городе ночью. Это самое страшное, что может случиться на войне.

Я еще не родился, когда был Сталинград. Но после Кунсафа понял, как это было трудно. Мы перестреливались через открытые двери, снесенные с петель. Мы перебегали от дувала до дувала через переулок, ширина которого была метра три, не больше. Мы засыпали духов гранатами через стенки. Они нам отвечали той же монетой. Управление боем было потеряно, потому что сам он разбился на множество мелких стычек, которыми руководить было уже невозможно. Когда мы добрались до майдана, то духи пошли в контратаку. Площадь была небольшая, и мы не успели положить их из пулеметов. Началась свалка. Вертолеты летали над нами, но не стреляли, потому что видели под собой только месиво из нас и духов, и стрелять было нельзя. Они бы положили всех: и нас, и духов.

У меня был замкомвзвод сержант Алышанов. Он был мастером спорта по вольной борьбе и до армии входил в юношескую сборную СССР по этому виду спорта. Я видел, как на майдане он бросил автомат и бил кого-то по голове обычным камнем, который вовремя подвернулся ему под руку. Он забыл про приемы борьбы, а автомат был разряжен, и тут ему под руку подвернулся камень. Меня тоже кто-то бил по голове и я тоже кого-то тыкал ножом, не особо разбираясь, куда и кого бью. А вертолеты все кружили и кружили над нашими головами и не стреляли, потому что под ними было месиво, в котором было не разобрать, где свои, а где чужие.

Духи вышибли нас из кишлака. Им было некуда отступать, а нам было куда. И мы вырвались на окраину и уткнулись разбитыми мордами в какой полуметровый по глубине арык. Своих раненых и одного убитого мы, разумеется, вынесли с собой. Мы разделились, наконец, с духами, и тут вертолеты открыли огонь. Потом прилетели штурмовики и накрыли Кунсаф вакуумными бомбами. И мы снова вошли в кишлак, на этот раз, прочесав его от края и до края.

После этого боя меня рвало. Просто рвало и все тут. У меня была женщина. Она сказала мне, когда я вернулся:

– Баня истоплена. Иди помойся. Я молча спустился в блиндаж бани и начал стирать свой маскхалат. Вода в тазике сразу порыжела. Через некоторое время она спустилась ко мне и сказала: – Хорош! Ты сидишь здесь уже три часа. Выходи!

Потом увидела тазик. И увидела, что я не ранен и кроме кровоподтеков по всему телу на мне ничего серьезного нет. А я все сидел и сидел голышом над тазиком с порыжевшей водой. Она отобрала у меня тазик и принесла чистое белье. Я молча подчинился ей. – Ложись спать, – властно сказала она, и я снова подчинился. Но через полчаса проснулся и меня начало рвать прямо на пол. Она убрала за мной. – Мне нужно во взвод, – сказал я и ушел.

Во взводной палатке было тихо, но когда я вошел, я понял, что мои солдаты пьяны до последней степени изумления. Алышанов поднялся мне навстречу и сказал: – Простите, товарищ лейтенант… – Ничего, Ильхом, – ответил я. – Ничего… Слова никому не скажу, но чтобы к подъему все были как штыки в строю! А то прибью. Тебя прибью первым, запомни это, мой сержант.

Утром мой взвод был в порядке. Рожи зеленые, потому как пили паленый самогон, но все в строю и готовы к действиям. А Алышанов даже улыбался. Вот уж действительно здоровье у человека. Через полгода он подорвался в БМП на противотанковой мине. Но остался жив, только контузило его сильно. Его не списывали из батальона, потому как он был дембель, и надо было просто дождаться приказа о демобилизации. Его никто не трогал, и он почти месяц просто пролежал в палатке, страдая от головной боли. Как только вышел приказ, мы отправили его домой первой же партией.

Алышанов был из Сумгаита. Через три года Крымскую бригаду специально назначения подняли по боевой тревоге. Я был уже капитаном. Мы загрузились в самолеты и вылетели в Айзербайджан. И я каждую секунду думал, а вдруг придется сойтись с Алышановым. И он будет стрелять в меня, а я в него. И мне было страшно и противно только от одной этой мысли. Потом был Таджикистан-92. А были у меня бойцы из Таджикистана, и с каждым из них я мог сойтись случайно.

После этого всего я подал рапорт об увольнении в запас. Рапорт приняли. Я не хотел стрелять в своих. И сходиться с ними в рукопашную тоже не хотел. Может быть, я был не прав. Но я с трудом представлял себе, как буду сидеть над тазиком с порыжевшей водой и думать о том, что, может быть, это кровь Алышанова.


Карен Микаэлович Таривердиев
майор ГРУ, орденоносец
сборник рассказов «ВЕЗУЧИЙ»


Отсюда

Показать полностью
589

Как шурави пытались из пакистанской тюрьмы сбежать

Автор: Даниил Орловский.

Как шурави пытались из пакистанской тюрьмы сбежать Cat_cat, История, Афганистан, Война, Длиннопост

1985 год, Афганская война идёт уже почти 6 лет, и любой войне свойственны убитые и пленные, о последних и пойдёт речь. Советские солдаты не часто попадали в плен, ибо многие опасались, что попасть в плен к духам - хуже смерти. В целом они были близки к истине. У солдат-интернационалистов даже была граната- "неразлучница" — лимонка Ф-1, чтобы не даться врагу и забрать врагов вокруг себя. А те, кому повезло чуть меньше, попав в плен, им пришлось пройти через ад в пакистанском плену.


Бадабер — кишлак на территории Пакаистана, куда приходили афганские беженцы в связи с обострением ситуации в Афганистане. Позже там появился центр подготовки "верных сынов ислама", склад с вооружением поставляемый из разных государств и тюрьма для пленных шурави и солдат ДРА. Условия содержания как можно понять были очень суровы: за любой малейший косяк тут же сильно избивали, заставляли трудиться на самых тяжелых работах. Единственным выходом выбраться "мирным" путём на тот момент - принять ислам (и такие случаи кстати были). Некоторые в итоге просто сходили с ума.


Неудивительно, что после же первого дня прибывания в таком месте, начнёшь продумывать план побега/бунта/чего-угодно.


26 апреля 1985 в Бадабере находились 54 заключённых, 14 из них были советскими солдатами, остальные были афганцами из армии ДРА. В тот вечер, ровно в 9 вечера весь гарнизон отправился на плац, дабы совершить вечерний намаз. Пленные смогли незаметно убить охранников склада и вышек. Освободив других заключённых, бунтовщики взяли в руки оружие, РПГ, ДШК и миномёт - вот что смогли раздобыть солдаты. Вскоре Бадабер был окружён, шурави выдвинули свою требования: чтобы вызвали посла СССР в Пакистане и он приехал сюда, также чтобы прибыли деятели Красного креста, их требование проигнорировали.


Предложение сдаться в обмен на жизнь было встречено отказом, начался неравный бой...

Бунтовщики прекрасно понимали, что их план — по сути билет в один конец, многие уже не первый год находились в плену этом месте, и были готовы пойти на столь отчаянный шаг.

Сражение длилось 12 часов, воины-интернационалисты не собирались сдавать, они будут стоять насмерть. Событие, которое произойдёт далее, имеет две версии: поняв, что они не смогут уйти, шурави подорвали весь склад вместе с собой, так и не отдавшись врагу. Вторая версия:

пакистанцы решили просто уничтожить мятежников, взорвав склад с помощью артиллерии.

В любом случае, склад был уничтожен, почти все пленные погибли от взрыва. По разным данным пакистанцы потеряли довольно большое количество снарядов, боеприпасов и всяческого вооружения, которое находилось на складе. Также потери исламистов составили около 100 человек, и 6 инструкторов. Немногих выживших заключённых заставили собирать остатки трупов.


Попав в заключение, подняв бунт и вступив в бой, советские и афганские пленные сражались с врагом, который превосходил их во всём, герои пали смертью храбрых. Вечная честь и слава героям боровшимся до конца.

Как шурави пытались из пакистанской тюрьмы сбежать Cat_cat, История, Афганистан, Война, Длиннопост

Источник: https://vk.com/wall-162479647_56585

Автор: Даниил Орловский. Альбом автора: https://vk.com/album-162479647_257748548

Личный хештег автора в ВК - #Орловский@catx2, а это наш Архив публикаций за март 2020

Показать полностью 1
771

Высшая математика командира сторожевой заставы

Высшая математика командира сторожевой заставы Афганистан, СССР, Шурави, Длиннопост, Война в Афганистане

После возвращения из Афганистана, я был направлен в служебную командировку в Польшу, в Высшую офицерскую школу механизированных войск имени Тадеуша Костюшко. Как говорится, для обмена боевым опытом.


У меня был, подготовленный еще в Союзе, план проведения занятий по разведпоготовке. Но одно из занятий было проведено мною не по плану.


Я начал его с рассказа о своей учебе в военном училище и о нашем преподавателе высшей математики Балашове Василии Прокофьевиче.


Василий Прокофьевич в годы Великой Отечественной войны командовал полковой разведротой.


После войны он окончил педагогический институт. И всю свою жизнь посвятил обучению курсантов Московского Высшего общевойскового командного училища имени Верховного Совета РСФСР.


На втором курсе меня перевели в спортивный взвод. Весь четвертый семестр мы были освобождены от учебных занятий и усиленно готовились к Первенству Московского военного округа по многоборью взводов.


Весь этот семестр, по вечерам, в свое личное время, Василий Прокофьевич приходил к нам в казарму и занимался с нами высшей математикой. Мы пытались сопротивляться, ссылаясь на то, что нам нужно тренироваться. На что Василий Прокофьевич веско возражал, что по выпуску из училища мы станем офицерами, командирами подразделений, а не спортсменами.


А чтобы стать хорошими командирами, нам нужно еще многому научиться и многое узнать.


- И разве современный командир может обойтись без знаний высшей математики? - Спрашивал он нас.


Что ему ответить, мы не знали. Мы же были всего лишь курсантами, а не офицерами. Он отвечал за нас сам.


- Нет. Не может!


Впервые о его словах я задумался довольно скоро. Уже через год после выпуска из училища, в сентябре 1986 года. Я тогда лежал в баграмском инфекционном госпитале с тифом.


После того, как к нам в отделение привезли моего ротного с гепатитом, офицеров в нашей роте, которые могли бы командовать 8-й сторожевой заставой, не осталось. По просьбе ротного мне пришлось сбежать с госпиталя к себе на Тотахан (отм. 1641 м.).


С первого дня командования заставой я сильно переживал, что у меня во взводе нет ночных прицелов в рабочем состоянии (ночные прицелы на БМП и танке были не в счет, от них на горке толку было мало, а "работающих" батареек к ночным прицелам для стрелкового оружия и для переносной станции наземной разведки просто не было).


И, я давал себе отчет, что к ночному бою моя застава была подготовлена довольно слабо. А то, что душманы, скорее всего, могут напасть на нее именно ночью, для меня секретом не было. Просто днем подобная попытка обошлась бы им слишком дорого.


Я пытался как-то решить этот вопрос. Ротный писал заявки и поднимал этот вопрос на совещаниях. Ему обещали решить этот вопрос, но, как известно, обещать и жениться - это две немного разные вещи. По своим каналам я периодически просил начальника связи батальона достать нужные мне батарейки. Но батареек к НСПУ и к переносной станции у него не было.


Зато регулярно получал от него "на орехи" за то, что я разбирал югославские аккумуляторные батареи для переносной радиостанции Р-148, чтобы запитать ими ночные прицелы НСПУ (после подобных "усовершенствований" АКБ приходили в негодность, но зато благодаря им у меня были действующие ночные прицелы, которые позднее не раз выручали меня и моих разведчиков, когда мне пришлось командовать отдельными разведвзводами).


На случай ночного боя я держал в неприкосновенном запасе несколько осветительных мин к миномету и осветительные ракеты (50-мм реактивные осветительные патроны).


Помня о своем детском увлечении архитектурой и старинными рыцарскими замками, в которых мне довелось побывать, немного усовершенствовал СПС-ы (стационарные пункты для стрельбы или стрелково-пулеметные сооружения) на заставе - заузил стрелковые бойницы так, чтобы у каждого стрелка основной сектор стрельбы был фиксированный (немного перекрывающий сектор стрельбы соседа слева, и в результате, создающий круговую оборону взвода).


А запасной сектор стрельбы сделал более "свободным".


Сверху перекрыл бойницы так, чтобы в верхнем крайнем положении стрелок мог вести огонь ночью по противнику не только в своем секторе стрельбы, но и на самой эффективной высоте относительно горного склона (обеспечивая тем самым необходимую для отражения нападения моджахедом плотность огня).


В каждом СПС-е, в ящике из-под гранат хранился запас боеприпасов - две упаковки патронов по 120 шт., две гранаты Ф-1 и две РГО.


По принципу этих бойниц, в июне 1987 года на пакистанской границе в районе Алихейля сосновыми колышками я буду размечать сектора стрельбы для пулеметчиков, чтобы обеспечить ночью безопасный выход своей разведгруппы.


Которую, по моим расчетам непременно должны были преследовать моджахеды.


А пока, на наиболее опасных направлениях, установил сигнальные мины. Вскоре их, почти все, сорвали местные дикобразы. А вот пустые банки из-под консервов и тушенки, которыми мы позднее засыпали эти места, оказались на удивление эффективными. Даже проползти ночью без шума там стало невозможно.


И несколько дикобразов, которые пытались скрытно подобраться к заставе вскоре стали приятным дополнением к нашему привычному рациону питания.


В общем, кое-что для ведения ночного боя я сделал. Но после тифа (точнее, во время болезни, из госпиталя я сбежал так и не долечившись) у меня был не только большой дефицит веса, но и практически полный упадок сил.


Даже передвигаться по заставе у меня получалось тогда только с большим трудом. Что уж тут говорить о возможности управлять заставой в бою. В общем, командир из меня был тогда совсем никудышный. Но других командиров на заставе не было.


Пришлось выкручиваться. Благодаря помощи командира взвода из минометной батареи нашего батальона Олега Агамалова, я разобрался со стрельбой из миномета с закрытой огневой позиции по выносной точке прицеливания (в качестве выносной точки прицеливания использовался цинк из-под патронов с прорезью, в который при стрельбе ночью вставлялся фонарик). 82-мм. миномет "Поднос" стоял рядом с канцелярией командира роты (небольшая постройка из камней два на четыре метра, в которой обитал командир роты и я) и в горах был просто незаменим.


Из миномета (на основном заряде) я перекрыл скрытые подступы к заставе и непростреливаемые из стрелкового оружия, "мертвые" зоны (которые раньше были перекрыты только пустыми консервными банками).


Сделал "рабочую" карточку огня сторожевой заставы, на которой указал не только данные для стрельбы по ориентирам и возможным целям из миномета (заряд, прицел и угол на выносную точку прицеливания), но и данные для ночной стрельбы из танка Т-62 и трех своих БМП-2 (по азимутальным указателям; для более точной стрельбы танк и БМП использовали ночные прицелы).


В ящики с дополнительным боекомплектом в СПСы, расположенные рядом со скрытыми подступами к заставе, добавил еще по парочке гранат Ф-1.


Теоретически "картинка" ночного боя начинала складываться. Но проблема, как всегда вылезла оттуда, откуда я меньше всего ожидал. Так как, на первый пост, где у нас была установлена труба зенитная командирская ТЗК-20 и откуда было лучше всего управлять боем, сил забраться у меня не было, то вся надежда была на часовых, стоявших на этом посту.


На их грамотную и профессиональную работу по целеуказанию и корректировке огня. И тут возникла настоящая проблема.


То, что многие бойцы в нашей многонациональной мотострелковой роте не слишком хорошо говорили по-русски, с этим мы как-то справлялись.


То, что они не могли точно давать целеуказание, с этим мы тоже вскоре разобрались. Главная проблема заключалась в том, что ночью они не могли точно указать на место, откуда душманы запускали реактивные снаряды по нашей заставе или по баграмскому аэродрому.


Или вели обстрел. От слова совсем! А могли только примерно, рукой указать общее направление.


- Откуда-то оттуда. Или оттуда?


Да, ночи у нас под Баграмом обычно стояли светлые. Такого количества звезд, как там, я не видел больше нигде (разве что позднее, когда работал в Индийском океане). В такие ночи наблюдатели и часовые могли довольно точно дать координаты целей. Но мне этого было мало.


Я хотел, чтобы моя застава, при необходимости, могла вести бой не только днем или звездной ночью, но и кромешной тьме. И не просто вести бой, а воевать без потерь. И побеждать.


Решение нашлось совершенно неожиданно. Я вспомнил слова моей бабушки, которая выхаживала меня в детстве после серьезной травмы позвоночника. И которая не раз мне говорила, что не стоит жалеть о том, чего у тебя нет. А нужно развивать свои возможности, которые у тебя есть.


Поэтому я не стал жалеть о том, что аккумуляторных батарей на переносную станцию наземной разведки ПСНР-5 у меня больше не осталось. Что не было батареек на ночные прицелы НСПУ. Что вокруг заставы не стояло ни одной "Охоты" и не было даже самых простеньких сейсмодатчиков.


Я просто внимательно посмотрел вокруг, на то, что у меня было. А была у меня труба зенитная командирская ТЗК-20.


Разбираясь с ней, я обнаружил азимутальный целеуказатель! Это открытие стало ответом на мучивший меня вопрос по управлению огнем заставы не только днем, но и ночью.


Ведь азимутальные указатели стояли на танке и на трех моих БМП (иногда на четырех, когда на заставе стояла БМП командира роты). Танк и БМП стояли в окопах. Другими словами, положение их было фиксированным.


Это здорово облегчало стоящую передо мною задачу. Мне нужно было просто объединить все эти "инструменты", углы и угломеры в единую систему!


Дальше все было просто.


Я немного усовершенствовал свою "рабочую" Карточку огня 8-й сторожевой заставы - свел воедино азимутальные углы ТЗК, танка, БМП и миномета.


Чтобы не путаться с поправками для разных образцов оружия, за основу я взял "ноль" на азимутальном указателе танка - танк, стоящий в окопе, повернуть было проблематично. А вот переместить выносную точку прицеливания для миномета, под этот "ноль" - было не сложно. И, уж тем более, немного развернуть треногу ТЗК-20.


Теперь целеуказание часовой с первого поста вел не на ломанном русском языке, а на языке цифр - передавал данные с азимутального указателя на том же самом ломанном русском языке. Но это было гораздо проще (цифры на русском языке знали все), понятнее и значительно точнее.


Не только днем, но что самое главное - и ночью!


Часовой просто наводил ТЗК-20 на цель и передавал с поста цифры, которые видел на азимутальном целеуказателе. Просто несколько цифр, указывающих направление на цель!


А дальше, с их помощью, я определял координаты цели по своей Карточке огня (определить дальность до цели днем не представляло особого труда, а ночью её приходилось "угадывать", исходя из рельефа местности и предполагаемых действий братьев-моджахедов).


Затем выбирал наиболее подходящий вид "оружия" и боеприпасов. И, в зависимости от этого, передавал исходные данные для стрельбы экипажу танка или наводчикам операторам БМП - с помощью радиостанции Р-148.


А минометному расчету, чья позиция располагалась метрах в десяти от первого поста, голосом.


При необходимости, я мог запросить через батальон огневую поддержку дивизионной артиллерии и авиации. Но им координаты передавал уже традиционным способом - с указанием квадрата по своей рабочей карте-"сотке".


Более точное указание координат цели, по "улитке", для них, как правило, не требовалось.


Прошло буквально несколько дней, и все мы почувствовали изменения.


Обстрелы нашей заставы практически прекратились. Обстрелы баграмского аэродрома с нашей зоны ответственности стали очень большой редкостью.


Местные душманы начали активно поддерживать политику национально примирения. Стремительно превращаясь из непримиримых врагов в добрых, мягких и пушистых дехкан.


А все почему?


Все потому, что на все их прежние, по сути, безнаказанные обстрелы, раньше застава могла работать только "по площадям" - не нанося серьезного урона противнику. Теперь же любая их попытка провести обстрел, получала жесткий, своевременный и довольно болезненный ответ.


И, самым главным результатом всех этих изменений стало то, что за все время моего командования заставой, среди моих подчиненных не было ни одного раненого, ни одного убитого.


Не было раненых и убитых и среди моих разведчиков, которыми я командовал позднее. За все двадцать шесть месяцев моей службы в Афганистане и за все последующие годы.


И причиной тому, в первую очередь, была "высшая" математика, которой учил меня на втором курсе Московского высшего общевойскового командного училища имени Верховного Совета РСФСР бывший войсковой разведчик Василий Прокофьевич Балашов.


Не устававший повторять, что побеждает на войне не тот, кто перевоюет противника, а тот, кто его передумает.


- Так что думайте, панове! Думайте и еще раз думайте! Как говорят у нас в России, "голь на выдумку хитра" - а потому используйте для выполнения поставленных боевых задач и сохранения жизней своих подчиненных все, что вас окружает.


Все, что есть у вас под руками и под ногами. И помните, вашей стране, как и любой другой, нужна сильная армия.


Но для сильной армии нужны мудрые военачальники, которые смогут победить врага, не сделав ни одного выстрела. А значит, и, не потеряв ни одного своего солдата - чьего-то сына, брата или будущего отца.


Из романа :"Польская командировка"

Автор :Карцев Александр Иванович


С августа 1986 по октябрь 1988 года проходил службу в Афганистане (180 мсп, Кабул-Баграм).


C 1989 по 1990 год - командир взвода, затем - роты курсантов Московского ВОКУ имени Верховного Совета РСФСР.


С 1990 года по 2002 год преподавал в Московском инженерно-физическом институте.


Участник антипиратской компании в Индийском океане и Красном море. Работал в Польше, Австрии, Германии, Франции и др. странах.


Подполковник запаса. Награжден орденом "Красной Звезды", медалью "За Отвагу" и др.

Высшая математика командира сторожевой заставы Афганистан, СССР, Шурави, Длиннопост, Война в Афганистане

http://artofwar.ru/k/karcew_a_i/text_1170.shtml

Показать полностью 1
46

Советские заставы в Афганистане. Ч.2

Начало :Советские заставы в Афганистане

Кандагар. Запад. Часть II



Итак, в середине-конце 1985 года командование отказалось от проводки колонн по бетонке вдоль кандагарской "зелёнки".


В целях обеспечения безопасности людей и грузов было решено при ходе колонн с Севера сворачивать в степь Заредаш(в пустыню), не доходя примерно 2 километра до кишлака Балочан и снова выходить на бетонку в районе кишлака Синджарай(недалеко от Нахаганского поворота.


Безопасность прохождения колонн в пустыне обеспечивали вновь устроенные сторожевые заставы "Затвор", "Редут", "Степь", "Диктор". Ещё несколько застав были расположены ближе к Нагаханскому повороту, но про них - в следующий раз.



"Диктор"


На заставе "Диктор" (на карте - №10, координаты: 31.611596, 65.374257) располагался штаб 4-го ("пустынного") батальона "Бригада", обеспечение батальона, один мотострелковый взвод, взвод разведроты Бригады , танковый взвод. Здесь же находилась гаубичная батарея Д-30 (позывной "Сирень").


Там же был и отстойник, иногда колонна останавливалась в пустыне, а уже утром шла в Кандагар.


На первом снимке из космоса видны остатки заставы "Диктор". Угадываются следы капониров и оградительной стены.



"Затвор"



Застава "Затвор" (на карте - №7, координаты: 31.570776, 65.288312) была расположена практически у места схода колонн в степь при движении с Севера. Задачей личного состава этой заставы было отсечение возможности обстрела уходящей в пустыню колонны духами из придорожной "зелёнки".


Также личным составом планово и внепланово проводилось траление вверенного заставе участка пути колонны на наличие-отсутствие мин.


Положение заставы можно увидеть на втором снимке из космоса. Хорошо сохранился жилой блок заставы (многоугольник неправильной формы левее-выше большого прямоугольника), также угадываются следы капониров для техники.



"Редут"



Далее "Затвора" колонны с Севера встречала застава "Редут" (на карте - №8, координаты: 31.581014, 65.290542), отстоящая от "Затвора" примерно на 1,2-1.3 км. Эта застава обеспечивала безопасность на участке прохождения колонн до следующей заставы.


На третьем снимке со спутника очень хорошо просматривается блиндаж, справа капонир, где была полевая кухня и печь для выпечки хлеба, еще правее капонир для БТРа. Снизу капониры для БТРа, миномёта и танка, сверху напротив блиндажа еще один для БТРа, сверху левые два капонира занимали ещё один танк и БТР.



"Степь"



Ещё глубже, на расстоянии примерно 2-2,5 км от "Редута", располагалась застава "Степь" (на карте - №9, координаты: 31.594626, 65.308553). К сожалению, от нее ничего не осталось до наших дней.


А когда-то здесь стоял гранатомётно-пулемётный взвод, танк и два БТРа. Блиндаж у них был квадратный, и сама застава занимала меньше площади, чем и "Редут", и "Затвор".



Продолжение следует.

Советские заставы в Афганистане. Ч.2 Афганистан, СССР, Заставы, Длиннопост, Война в Афганистане
Советские заставы в Афганистане. Ч.2 Афганистан, СССР, Заставы, Длиннопост, Война в Афганистане
Советские заставы в Афганистане. Ч.2 Афганистан, СССР, Заставы, Длиннопост, Война в Афганистане
Советские заставы в Афганистане. Ч.2 Афганистан, СССР, Заставы, Длиннопост, Война в Афганистане

Автор : Павел Мовчан


https://www.facebook.com/groups/sovietshuravi/?fref=nf&_...

Показать полностью 4
3479

«При встрече «Саиныча» носить на руках»: почему среди десантников существовало это негласное правило

Герой Советского Союза и России полковник Николай Майданов еще при жизни стал легендарной личностью. Сослуживцы между собой называли его Саиныч (отчество Майданова было Саинович).

«При встрече «Саиныча» носить на руках»: почему среди десантников существовало это негласное правило Подвиг, Афганистан, Герой Советского Союза, Чтобы помнили, Герой России, Длиннопост, Война в Афганистане

Сам захотел в Афганистан


О профессии летчика Николай Майданов мечтал с детства. Окончил школу ДОСААФ, получил права водителя грузовика, работал шофером на заводе. В армию его призвали в танковые войска. Во время службы Майданов самостоятельно подготовился и сдал экзамены в Саратовское высшее военное авиационное училище.


После окончания училища служил в Венгрии. Жена Николая Майданова говорила, что супруг очень хотел летать на Ми-8, постоянно писал об этом рапорты командованию. В конце концов Майданов попросил направить его в Афганистан, где Ми-8 на тот момент активно использовались. Старший лейтенант Майданов начал служить в 181-м отдельном вертолетном полку, дислоцировавшемся в Кундузе. Вертолетчики прикрывали колонны, шедшие из СССР в глубь Афганистана и участвовали в ликвидации бандформирований. Именно в Афгане «Саиныч», по его же собственным словам, научился пилотировать Ми-8 по-настоящему.


Спасение вопреки приказу


В один из майских дней 1987 года в афганской провинции Логар звено из двух Ми-8 и двух Ми-24, которым командовал капитан Майданов, возвращалось на базу после высадки десанта возле кишлака Абчакан. Вдруг на связь с пилотами вышел комбат высаженных спецназовцев Анатолий Корчагин, сообщивший, что душманов оказалось слишком много, силы не равны (как потом выяснилось, против 26 бойцов спецназа выступили больше 100 «духов», и еще столько же спешили им на подмогу).


Майданову не разрешили вернуться и забрать десантников, но капитан «не услышал» приказа из-за якобы сломавшейся рации и развернул звено в направлении к кишлаку. Как вспоминал командир разведгруппы спецназа Василий Саввин, звено Майданова два дня прикрывало спецназовцев с воздуха. За двое суток боя Майданов сделал 15 боевых вылетов и произвел под душманским огнем 8 посадок.


За нарушение приказа Майданова отстранили от полетов и посадили под домашний арест. Вертолетчика отстояли спасенные им спецназовцы. Заместитель командира отдельной вертолетной эскадрильи побывал на месте боя и доложил командованию: капитан тогда принял единственно верное решение и за это достоин быть представленным к Золотой Звезде Героя Советского Союза. Но Майданов получил выговор и орден Красной Звезды.


Бойцов 668-го отряда спецназначения ГРУ, которых спас Майданов, называли «охотниками за караванами» – группами душманов, переправлявшими из Пакистана в Афганистан современное вооружение и боеприпасы. Именно они 12 мая 1987 года обнаружили и захватили самый крупный за всю историю войны в Афганистане Абчаканский караван. Как потом рассказывал командир 668-го отряда Анатолий Корчагин, единиц отбитого у «духов» вооружения, в том числе, тяжелого, было столько, что его вывозили неделю.


Майданов в Афганистане побывал дважды, именно во время второй командировки он и спас бойцов 668-го отряда спецназа. За 15 месяцев командировки Николай Майданов ликвидировал 15 крупных караванов моджахедов и свыше двух десятков мелких групп душманов, перевозивших оружие и боеприпасы. За голову Майданова «духи» давали миллион афгани.


В июле 1987 года звено Майданова высадило очередной десант спецназа для досмотра каравана. Вертолетчики и спецназовцы попали в засаду, их начали обстреливать. Майданов сумел заслонить своим Ми-8 машину раненого ведомого Николая Кузнецова (в ней потом насчитали 14 пробоин), приказал Кузнецову улетать, а сам забрал спецназовцев. Вертолет Майданова не получил ни одной пробоины. Пилота стали считать заговоренным.


В декабре 1987 года возле кишлака Харландай «духи» сбили два вертолета со спецназовцами, 25 выживших десантников и членов экипажа вступили в схватку с двумястами боевиков, среди которых были западные инструкторы и элитный отряд знаменитых пакистанских смертников «черные аисты». Анатолий Корчагин вспоминал, что спецназ тогда оказался прямо на территории учебной базы моджахедов. На помощь спецназовцам вылетела группа из четырех Ми-8 и стольких же Ми-24, которой командовал капитал Николай Майданов. Окруженные бойцы находились на небольшом, со всех сторон простреливаемом, плато. В первом рейсе Майданов высадил 20 десантников с боеприпасами, забрал раненых и экипажи подбитых вертолетов. Во втором рейсе, собирая живых и мертвых, Майданов отказался улетать, когда десантники недосчитались одного человека. Последнего спецназовца, оглушенного, в итоге нашли, и на борту Ми-8 оказалось 35 человек – явный перегруз. «Вертушку» моджахеды даже перестали обстреливать, «духи» думали, что машина упадет в пропасть и разобьется. Но Майданов сумел вывести падающий в обрыв Ми-8 из пике и довел его до базы.


Именно после этого случая десантники постановили: при встрече с «Саинычем» качать его на руках. За подвиг Николай Майданов был награжден Золотой Звездой Героя Советского Союза и орденом Ленина.


Последний бой


После распада СССР Николай Майданов некоторое время служил в Вооруженных силах Казахстана, затем переехал с семьей в Россию. Служил в войсках сухопутной авиации, командовал вертолетным полком. В качестве комполка вертолетчиков принимал участие во второй чеченской кампании. В конце января 2000 года группа вертолетов Николая Майданова, высаживавших десант в районе Шатоя, попала под обстрел. Майданов получил смертельные ранения в шею и сердце, и на базу его доставили уже мертвым. Посмертно Майданову присвоили звание Героя России. Офицер воспитал двух сыновей, они оба военнослужащие.


Николай Сыромятников


Источник: https://russian7.ru/post/pri-vstreche-sainycha-nosit-na-ruka...

Показать полностью
646

Валерий Сюткин и БМПЕ — Бей Моджахеда По Еб... по лицу короче

Февраль 1988 года в Демократической Республике Афганистан выдался необычным, Валерий Сюткин давал концерты. Выступления были устроены специально для солдат-интернационалистов по случаю праздника 23 февраля — День Красной Армии. Сами "гастроли" по словам музыканта, длились 20 дней, маршрут Кабул — Кандагар был довольно опасным. Прибыв в ДРА, Валерий столкнулся с настоящим лицом войны: обстрелы, смерть и многое другое. Сюткин очень "удачно" попал в ДРА, как раз в тот момент всё ближе был вывод войск, так что бои в регионе происходили чаще "обычного". В одной из поездок перед будущим солистом группы "Браво" появился выбор: добираться ночью до Кабула из Кандагара на БТРах или на самолёте. В любом случае путь будет опасным, на дорогах "духи" не знают усталости, они сидят в засаде, чтобы метнуть свой фаербол в технику шурави. А в самолёт также довольно легко попасть из ПЗРК, из того же Стингера к примеру. Сюткин всегда предпочитал перелёты, так что и тут он не отказался от полёта, + на БТРе до Кабула было 8 часов, а на самолёте всего час. Этот выбор спас жизнь музыканту жизнь, БТР в котором он должен был находится, был взорван по пути в Кабул, весь экипаж погиб.

23 февраля в Кабуле Валерий должен дать концерт, все полёты отменены из-за большой активности врага, все, кроме одного, потому что праздник, и надо порадовать солдат.

В ночь с 22-го на 23 февраля начинается артподготовка по противнику в горах, те что близ аэродрома. Самолёт АН-26 на несколько секунд включает огни, чтобы пилот запомнил направление ВПП, и в темноте самолёт взлетает. После взлёта душманы открывают огонь по самолёту, ориентируясь на звук. Во время перелётов Сюткин получал Ксюшу и парашют на всякий пожарный, благо они ему не пригодились. Хотя с оружием он умел обращаться, т.к. служил в СА проходя срочную службу в рядах ВВС СССР на Дальнем Востоке.


Несмотря на легкий обстрел из стрелкового оружия, самолёт добрался до Кабула, как и было запланировано. Вскоре Валерий Сюткин вернётся на Родину. Сегодня же он не очень любит воспоминать об этом периоде жизни, однако в некоторых интервью эта тема всплывает.

«Полеты запрещены, но начальству нужен концерт в Кабуле на праздник... вот мы и вылетаем в ночь, вокруг артобстрел... Хорошо, что парашют не понадобился... Страшно даже вспоминать...».

А у меня всё, в довесок держите фоточек:

Валерий Сюткин и БМПЕ — Бей Моджахеда По Еб... по лицу короче Cat_cat, История, Валерий Сюткин, СССР, Афганистан, Война в Афганистане, Концерт, Песня, Видео, Длиннопост

1) По заявлениям Валерия, он находится на борту Ил-76, тут как раз Ксюха и парашют виден. Ну и в целом на этом фото он выглядит как брутальный дядька, или главный герой в каком-нибудь фильме 80-х.

Валерий Сюткин и БМПЕ — Бей Моджахеда По Еб... по лицу короче Cat_cat, История, Валерий Сюткин, СССР, Афганистан, Война в Афганистане, Концерт, Песня, Видео, Длиннопост

2)Ан-26

Валерий Сюткин и БМПЕ — Бей Моджахеда По Еб... по лицу короче Cat_cat, История, Валерий Сюткин, СССР, Афганистан, Война в Афганистане, Концерт, Песня, Видео, Длиннопост

3)Срочная служба, Валерий играет в армейском ансамбле "Полёт".

Валерий Сюткин и БМПЕ — Бей Моджахеда По Еб... по лицу короче Cat_cat, История, Валерий Сюткин, СССР, Афганистан, Война в Афганистане, Концерт, Песня, Видео, Длиннопост

4) Ил-76

Сюткин Валерий - 7 тысяч над землей

БРАВО - Любите, девушки


Источник: Cat_Cat. Автор: Даниил Орловский.

Личный хештег автора в ВК - #Орловский@catx2, а это наше Оглавление Cat_Cat (31.12.2019)

Показать полностью 4 2
137

Ветеран Афганистана живет на вокзале в Самаре

Друзья, есть кто-нибудь из Самары? Дело в том, что на железнодорожном вокзале станции Самара находится не первый день (живёт на вокзале) участник боевых действий Петров Игорь Владимирович 04 мая 1961г, перенес инсульт, был призван в Бузулуке в 1979 служил в Кандагаре и Гардезе В/ч 71176, кто может подъехать помочь человеку, узнать максимально информации, связаться с местными организациями. Давайте не будем безразличны!

Ветеран Афганистана живет на вокзале в Самаре Афганистан, Война в Афганистане, Ветераны, Россия, Родина, Армия, Самара, Помощь, Видео, Длиннопост
Ветеран Афганистана живет на вокзале в Самаре Афганистан, Война в Афганистане, Ветераны, Россия, Родина, Армия, Самара, Помощь, Видео, Длиннопост
Ветеран Афганистана живет на вокзале в Самаре Афганистан, Война в Афганистане, Ветераны, Россия, Родина, Армия, Самара, Помощь, Видео, Длиннопост
Ветеран Афганистана живет на вокзале в Самаре Афганистан, Война в Афганистане, Ветераны, Россия, Родина, Армия, Самара, Помощь, Видео, Длиннопост
Ветеран Афганистана живет на вокзале в Самаре Афганистан, Война в Афганистане, Ветераны, Россия, Родина, Армия, Самара, Помощь, Видео, Длиннопост

Проект Ветераны Войны https://war-veterans.ru/

Показать полностью 5
775

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты

В ходе войны в Афганистане, в 1987 году исламисты отрезали от остальных сил ДРА город Хост. Ограниченный контингент советских войск в Афганистане (ОКСВА) начал проведение операции «Магистраль», целью которой являлось деблокирование трассы Гардез — Хост, уничтожение противника в труднодоступном горном массиве «Сулеймановы горы» и стабилизировать обстановку в регионе. Задачу осложняло несколько факторов: дороги и подходы к высотам заминированы, упорное сопротивление противника, который также устраивает завалы и периодически обстреливает маршрут, тем самым затрудняя продвижение на отдельных участках трассы.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Провинция Хост, совсем рядом с Пакистаном.


В ходе успешного выполнения задач, на всех высотах находящихся рядом с дорогой были выставлены временные охранные пункты, дабы обезопасить автоколонну от обстрелов артиллерии. Духи были разбиты и отступили в Джадранский хребет. Для удержания высот были направлены 1-й и 3-й десантный батальон из 345-й ОПДП. 3-й батальон оборонял южную часть пути, где неподалёку находился неприятельский укрепрайон, также задачу осложнял тот факт, что этот участок был довольно близко к пакистанской границе, откуда духи получали подкрепление и всяческую помощь. Из состава 3-го батальона были выделены 8-я и 9-я роты, для захвата 5 высот, три предстояло захватить восьмой роте, а две другие под номером 3234 и 3228 девятой. С последних двух высот дорога отлично просматривалась.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Не 9 рота, но вполне атмосферное фото.


Одним из главных препятствий на пути к 3234 высоте стал скалистый выступ хребта Дранг-Хулегар (наши его сразу же обозвали «Хулиганом»). Капитан Игорь Печерских взял двух радистов и заместителя комроты Сергея Ткачёва в разведку, и вскоре они попали в засаду. Духи ударили сверху почти из всего что у них было — миномёты, гранатомёты, стрелковое оружие. Ребята в тупике, отойти нельзя, высунуться тоже — сражу же прилетит от снайперов, лежащих средь камней. И тут заработал дружественный «Утёс», товарищи в рекордное время собрали крупнокалиберный пулемёт, который был в разобранном состоянии. Никто из наших не пострадал, «Утёс» заткнул все огневые точки.


За два штурма (3234 была взята только со второго раза) все высоты были заняты шурави. 30-го декабря 1987 года по дороге пошли первые колонны.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Высота 3234. Высота 3 с половиной километра.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война
Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Поднимались мы на высоту двадцать четвёртого декабря.

Хорошо помню этот день — это день рождения моей дочери.


Из воспоминаний корректировщика старшего лейтенанта Ивана Бабенко, командира взвода 2-й гаубичной артиллерийской батареи.

После захвата высоты начался осмотр местности, определение направления удара. Стали возводить укрепления, возведение кладки, клали в 2 ряда, чтобы кладка могла выдержать удар первой гранаты, камни проходилось дробить подручными средствами. Окопы возвести тяжело — везде один камень, южные подходы заминировали, оставив небольшой коридор, для отступления или подхода подкреплений. Несмотря на адаптацию к климату Афганистана, на таких высотах солдатам доводилось бывать редко. Дышать тяжело, что уж там говорить про передвижение. Бывало так, что темнело в глазах от нехватки кислорода.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Работали все вместе, от рядового до офицера, кто филонил — проводили разъяснительные беседы, чтобы потом офицеры не получали письма от матерей, потерявших своё чадо. После укрепления позиций началась пристрелка артиллеристов, дабы во время боя не перепутали одну высоту с другой, ведь они так похоже. Повезёт, если корректировщик перепутает с пустой вершиной, а если нет — так можно и своих пацанов убить.

Рота также была усилена крупнокалиберным пулемётом «Утёс».

После того, как исламисты потеряли высоту, они, конечно же, захотели вернуть её, но сначала решили хорошенько обстрелять шурави. От рассвета и до обеда по высоте прилетало 10-15 снарядов РС-ов. Время и место, откуда стрелять, духи делали по уму. Стреляли с юга и юго-востока, в это время суток чтобы солнце светило в глаза оборонявшимся, да и с утра на этих позициях стоял туман. Да и по звуку не понять откуда летит, звук в горах другой, вечно отскакивает эхом. Определить точное место позиции противника почти нельзя. Солдаты быстро привыкли к этим обстрелам, в западной части высоты был отвесной склон, где можно было переждать удары. Погода тоже не радовала, после нового года она сильно испортилась, видимость была очень плохой, распогодилось только 4-го января.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

НСВ-12.7 «Утёс». Прицельная дальность 2000 м. 800 выстрелов в минуту. На фото старший лейтенант Сергей Ткачёв, заместитель командира роты. Сам комроты был в отпуске в это время. На фото отчётливо видны валуны которые бойцам необходимо было таскать на такой высоте.


Отдых — дело важное. Если высматриваешь врага, рано или поздно он померещится. Дежурили по сменам, во время отдыха развлекали себя как только могли, например, играли в карты на отжимание. Рассказывали, что некоторые бойцы могли отжаться до 3000 раз за день, байка или нет не знаю, но говорят, что советскому солдату всё по плечу.

А был интересный случай: Корректировщик Иван Бабенко, после тренировочной стрельбы попросил у снайпера взвода Нурмартджона Мурадова дать урок в стрельбе из СВД. Стреляли по веточкам сосны на расстоянии 150м. Для такого упражнения требуется огромное терпение, веточки трясутся от ветра, и чтобы попасть, нужно поймать момент. 4 января — день рождения у командира расчёта пулемёта «Утёс» сержанта Вячеслава Александрова, ему исполнилось 20 лет. Неизвестно, праздновали ли они его день рождения, но вот 20 января — день рождения Бабенко, ему подарили целых 3 папиросы «Прима», не три пачки, а именно папиросы. Для курящих солдат это был самый настоящий повод для зависти, ведь любому рано или поздно надоест курить чай.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Типичная процедура соблюдения чистоты в горных условиях. Берём в ладошку снег и растираем! Ух, хорошо!


Во время праздников делали походный «торт», толкли сухари со сгущёнкой, выкладывали на мороз, резали на дольки и ели с чаем. На новый же год было печенье и сливовый сок. А тем, кто на следующие сутки уходил в горы запрещалось пить алкоголь, потому что любая рана на больших высотах чревата обильным кровотечением, а расширенные сосуды только усугубляли дело. Такие дела.

И тут мы слышим «пух-пух-пух», звуки запусков РС-ов, штук десять-пятнадцать, наверно, а времени часа четыре, они никогда не стреляли в такое время, боялись обнаружить себя.


Из воспоминаний корректировщика старшего лейтенанта Ивана Бабенко, командира взвода 2-й гаубичной артиллерийской батареи.

Седьмое января не было типичном днём для бойцов на высоте, в этот раз обстрел был сильнее обычного, одно количество выпущенных снарядов, РС-ов и мин давало понять — что-то будет. Только за двадцать минут было произведено около трёхсот выстрелов из РС-ов, миномётов, и может быть, даже из горной артиллерии. Во время обстрела, отвечающий за радиосвязь ефрейтор Андрей Федотов бросился к кладке корректировщика, чтобы вынести оборудование. Реактивный снаряд ударил в ветку сосны, рядом с которой находился солдат. Снаряд разорвался и задел бойца, Федотов погиб на месте.

Когда в 16:30 батальон сообщил о том, что начался обстрел 9-й роты, мы ещё не знали, что это будет наша боль и слава. Обстрелы стали привычны, но становилось всё тревожнее и тревожнее.


Подполковник заместитель командира полка Юрий Михайлович Лапшин. «Афганский Дневник»

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Андрей Федотов, первый погибший боец 9-й роты на высоте 3234. Посмертно награждён орденом Красной Звезды.


Дальше всё было как по расписанию: духи начинали обстрел, наши успевая понять примерное время прилёта снаряда прятались в «мёртвой» зоне обстрела.

Но уже к ближе к закату (а я напомню, на дворе зима и темнеет раньше) старший сержант Вячеслав Александров, на своём рубеже первым заметил приближающихся к высоте духов, закричав "духи!!» он побежал к своему пулемёту «Утёс» и открыл огонь по противнику. Атака началась с неожиданного направления, исламисты шли в полный рост, но огонь станкового пулемёта заставил их залечь и сменить тактику. Тогда ваххабиты сконцентрировали огонь из своих гранатомётов и автоматов по "Утёсу» Александрова. Поняв в какое трудное положение попал он и ещё два рядовых, оборонявшие этот участок, Александров отдал приказ отойти на другой участок обороны, а он их будет прикрывать. Несмотря на то, что рядовые Копырин и Объедков не хотели бросать своего товарища, они выполнили его приказ и отступили. Это был один из их первых боевых опытов рядовых, Алексанров же был опытнее, но и ему было всего 20 лет . Спустя некоторое время пулемёт замолчал. Именно благодаря подвигу Александрова появились очень важные минуты, чтобы бойцы пришли в себя, именно благодаря ему была отбита первая атака. Сержанту удалось чудом продержаться целых 15 минут, всё это время сражаясь с духами.

Когда на следующий день мы смотрели эту кладку, где находился Александров… там рядом деревья, кустарник. Всё это было с разных направлений прошито выстрелами гранатомётов, которые уже даже застревали. То есть с такого близкого расстояния они стреляли, что стартовый заряд не успевал догорать, врезался в дерево, а сам снаряд с хвостиком застревал в дереве и догорал уже там. Кладка двойная, как правило, выдерживает попадание из гранатомёта, но здесь груда камней осталась, сам "Утёс" был полностью изрешечён.


Из воспоминаний корректировщика старшего лейтенанта Ивана Бабенко, командира взвода 2-й гаубичной артиллерийской батареи.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Вячеслав Александрович Александров. За проявленный героизм был награждён званием Героя Советского Союза посмертно.


«Утёс» выведен из строя, духи отступили и перегруппировываются, они готовят новую атаку на высоту. Тем временем стемнело, духи опять начинают борзеть, и с новой силой напирают. Нашим солдатам приходится несладко, главная мощь десантников уничтожена, нужно экономить каждый патрон. Вести боевые действия в ночи очень затруднительно, да ещё и в таких условиях, задачу облегчают осветительные снаряды.

Между 19:00 и 20:00 наступает критический момент боя. Боеприпасы заканчиваются, Иван Бабенко запрашивает поддержку артиллерии. Душманы уже подбираются на расстоянии до 50м. Всё зависит от точности артиллеристов и корректировщика Бабенко, в противном случае ударов по своим не избежать.

Я помню такой момент. Андрюшка Медведев, вижу, ползает на коленях, я ему говорю: «Чего ты ползаешь на коленях?». Он говорит: «Командир, патроны собираю». Это когда магазины заряжали, ну, патрон из рук выпадает, чего его подбирать? А тут вот всё, что можно было собрать, собирали.


Из воспоминаний корректировщика старшего лейтенанта Ивана Бабенко, командира взвода 2-й гаубичной артиллерийской батареи.

О артиллеристах замолвите слово


Как уже было сказано выше, после того как рота окопалась, началась пристрелка, как раз для такого случая она и происходила. Как вёлся процесс расчёта расстояния до цели и нанесения ударов? Снаряды, которые использовали САУ «Акация» и 122-мм гаубицы Д-30 имели свойство рассеивания до 50м от средней точки попадания, это как раз было то расстояние на которое подходили духи. Корректировщик находился на самой высокой точке возвышения и высматривал подходящего противника, после чего он передавал координаты и смотрел на вспышки дружественной артиллерии. Зная точное время подлёта снарядов, корректировщик засекая вспышки от выстрелов доставал свой звонкий свисток и подавал сигнал, чтобы свои бежали в укрытие. Правда, если бы Бабенко или артиллеристы допустили ошибку в расчётах, наших бы тут же накрыло. Бабенко приходилось бегать от позиции к позиции, чтобы обнаружить приближающегося врага, как он выжил вечно бегая под пулями — неизвестно, можно только удивиться его везению. За всю ночь советская артиллерия выстрелила по позиции около 600 снарядов, и ни один из них не убил и не ранил своего, это самое настоящее военное чудо.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

122-мм гаубица Д-30.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

САУ «Акация».


К 22:00 атаки не прекращались, духи оттаскивали раненых, обстреливали высоту из своих РПГ и в очередной раз шли в наступление. В это время происходил один из самых тяжелых моментов боя, патронов всё меньше, уже было пара 200-х и несколько 300-х. К 22:30 погиб и сержант Андрей Мельников, ценой своей жизни он отразил атаку. Духи рассеялись по склонам, и обстреливают высоту, надеясь прижать оборонявшихся.

Ну и последний, из тех, кто там погиб, кого я хорошо помню, это Мельников. Он в седловине находился (неглубокая выемка между высотами.) которая прикрывала переход, отстреливался из пулемёта, с которым до него воевал Герой Советского Союза, сержант Чмуров. На пулемёте табличка медная была, РПК номер такой-то, принадлежит Герою Советского Союза.


Положение у Мельникова было самое тяжелое, духи, когда перемещались, на него огонь концентрировали, у него боезапас вышел, он выскочил ко мне, а я за выступом был в тот момент. Выскочил и говорит: «Мужики, патроны всё», и ноги у него подкашиваются, он встаёт на колени и навзничь, на спину падает. Я говорю Бобкову: «Бегом к Мельникову…»


Потом, на следующий день, когда с него бронежилет сняли, у него все пластины в тело глубоко впечатались, это от гранатомётов, когда идёт взрывная волна, вот так, и, конечно, какой бы не был боец, рано или поздно всё отказывает…


Из воспоминаний корректировщика старшего лейтенанта Ивана Бабенко, командира взвода 2-й гаубичной артиллерийской батареи.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Андрей Мельников, был награждён званием Герой Советского Союза посмертно.


К четырём утра началась самая ожесточённая атака на высоту, духи не считаясь с потерями идут на высоту, идя даже через минные поля. Несмотря на полученные подкрепление и боеприпасы (об этом будет отдельный разговор чуть позже) отражать атаку всё сложнее. Солдаты устали от многочасового боя, у многих ранения, у некоторых тяжелой степени, уже 4 погибших солдата.

Уже даже светать начало, но никто не хотел уступать. Ближе к 5 утра духи всё-таки сдались, они начали отступать, забирать раненных и не справившись с задачей покинули высоту 3234.

9-я рота, в составе 39 человек выполнила задачу по удержанию высоты от превосходящего числом противника (числа разнятся в районе 300-400 штыков).

В ходе последней атаки погибли Андрей Цветков и Криштопенко Владимир.

А духи уже подошли на бросок гранаты, и одна из гранат перелетела через горку, а там как раз Криштопенко и Цветков поднимались. Взорвалась у ног Криптопенко, а Цветков сзади стоял, его взрывной волной вниз отбросило...


Из воспоминаний корректировщика старшего лейтенанта Ивана Бабенко, командира взвода 2-й гаубичной артиллерийской батареи.

Про подкрепления


9-я рота не была брошена или забыта, помимо артиллерии ей на выручку при первой же возможности отправили помощь. Вся сложность в том, что соседним разведотрядам нельзя было сразу броситься на помощь, это грозило потерей позиций и подставляло под удар не только саму роту, но и другие части. Поскольку в тот момент не было известно, будут ли атаки на другие участки. Как только на занимаемые близлежащие позиции приходила смена, отряды лейтенантов Борисенко, Меренкова, Смирнова и Ткачёва бегом отправились к товарищам.

Разведвзвод старшего лейтенанта Алексея Смирнова подошёл первым, они поделились чем смогли, помогали отбивать дальнейшие атаки. Помощь подоспела очень вовремя, в тот момент происходил переломный момент боя за высоту. Вскоре смогли подобраться ещё отряды Меренкова и Ткачёва. Последними к полю боя прибыли солдаты лейтенанта Борисенко. Они несли на себе двойной боекомплект и запасы воды для солдат, уже на подходе к высоте, у бойцов 9-й роты почти закончились патроны. Буду честен с вами, и скажу что с временем подхода подкреплений происходит большая путаница — точное время прибытия отрядов неизвестно. По разным данным отряды приходили в разное время (разница во времени от 19:00 до 1:30). Понятно только то, что отряд Смирнова прибыл первым, а за ним и Меренков и только потом Ткачёв.

После того как бой был закончен, Васенин сказал мне: В тот момент, когда сначала услышали рокот а потом увидели приближающееся вертолёты, мы поняли что останемся живыми.


Борис Громов. «Ограниченный контингент».

Бой закончился, вскоре прилетают вертолёты, чтобы забрать раненных и павших братьев, для некоторых из них до дембеля оставалось всего пара месяцев. Например для Андрея Цветкова, его должны были вернуть на родину уже весной 88-го. Когда Андрея забрали в армию, он попросил его перевести в Афганистан, рапорт одобрили и он отправился туда. Андрей не хотел рассказывать о том, куда он попал. Жалея мать он придумал историю, что служит в Польше, но потом в одном из писем признался о своём настоящем местонахождении.

Мама, прости меня, что я устроил весь это заговор, думал, что так будет лучше, да нет. Я много думал об этом. Получается так, что прохожу я службу не на Родине, а в Баграме, не в Польше, а в ДРА. Но это ничем не хуже и не опасней. Часто вспоминается дом. Дом — Родина. Вот где поистине понимаешь это слово, его смысл.


Время летит птичкой, и не успеете вы моргнуть, как придёт весна 1988 года, мой дембель и день нашей встречи. Вы здорово изменитесь для меня, вся жизнь будет в розовом свете. И вы с трудом будете узнавать меня, и, может быть, не найдёте ничего прежнего во мне. Но что подаешь - это жизнь и долг, свой святой долг мы должны выполнить, чего бы это не стоило и как бы тяжело нам не было.


Из писем Андрея Цветкова родителям.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Андрей Цветков погиб на следующий день после боя за высоту от полученных ранений.


Ему был 21 год. По некоторым данным, за его голову была назначена награда ценой в 1 миллион афгани. Товарищи написали в его личном дембельском альбоме: «Андрей! Ты был настоящим парнем, такого друга больше не будет. Ты герой! Ты сделал всё, что мог…»


На этой ноте, пожалуй, закончу. Подвиг девятой роты стал одним из символов войны в Афганистане, все бойцы были награждены орденом Красного знамени. Вечная память и слава героям Афганской войны.

Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война
Бой за высоту 3234. Четыре сотни духов против 9 роты Cat_cat, История, Длиннопост, Афганистан, СССР, 9 рота, Война в Афганистане, Война

Книги:

А. Лапшин. «Афганский дневник»

Б. Громов «Ограниченный контингент»

О. Семёнов «Книга памяти. Письма к живым»

Воспоминания участников и фото из их архива.


Источник: Cat_Cat. Автор: Даниил Орловский.

Личный хештег автора в ВК - #Орловский@catx2, а это наше Оглавление Cat_Cat (02.12.2019)

Показать полностью 15
220

История одного подвига #6. Рассказ участника боевых действий в Афганистане. История №1, №2.

Посвящается 30 летию вывода советских войск из Афганистана...

История одного подвига #6. Рассказ участника боевых действий в Афганистане. История №1, №2. Война, Афганистан, Война в Афганистане, Герои, Подвиг, Чтобы помнили, Видео, Длиннопост

Мы, дети воевавших отцов за короткое время, всего каких то полтора года службы в Афганистане стали мужиками, испытав всю прелесть афганской войны.

Мне, служившему в легендарном "полтиннике" на должности механика водителя, много раз принимавшему участие в боях в Панджшерском ущелье и водившему колоны до Кандагара и Пули Хумри, горевшему в БТР и БМП, не раз подвергавшемуся обстрелам душманов, думалось чаще о том, что я так и не имел в свои 18 женщину. И все больше жалел лишь о том, что если погибну как будет без меня моя мать.


Вернувшись домой я уже на всегда распрощался со своей гражданской жизнью, решил связать свою жизнь с армией. И все больше надеялся что война больше не встанет на моем пути. Оказывается я ошибался. После окончания военного летного училища война все же настигла меня, началась чеченская война. Она больше поглотила своей мерзостью, ничтожеством. И ненавистью ко всем тем, кто за нашими спинами прокручивал свои делишки и зарабатывал на этом деньги.


Кончилась Чеченская война ну думал все, аль нет уже Сирия постучала в окно. Дак сколько же нужно воевать нам что бы это все прекратилось?


Смотря на свои Афганские фотографии я большей части так и остался там в Афганистане, и он до сих пор болит в моей душе.


Ну что все о себе, вот несколько рассказов моего времени службы в Афганистане:


История №1.

Эта жуткая история случилась 11 июля 1985 года. На окраине Герата. На боевых операциях, которые проводила 5-я гвардейская мотострелковая дивизия, кровавых драм, конечно же, хватало, но эта потрясла многих.


…Мотострелки пытались прорваться в так называемый Старый город, занятый моджахедами. Навстречу им наступала или, точнее выражусь, пробовала это сделать местная афганская дивизия, знаменитая тем, что половина солдат из нее дезертировала, а остальные предпочитали заниматься грабежом и мародерством, нежели подставлять свои непутевые головы под душманские пули. Подмоги, на которую очень рассчитывали в нашем штабе, сразу скажу, от них мы не получили и на этот раз.


А идея была заманчива: на максимальной скорости прорваться в глубину обороны противника, расчленить ее на отдельные очаги сопротивления и уже оттуда диктовать свои условия бандформированиям.

Если бы этот «блицкриг» удался, его вполне можно было бы заносить в учебники по тактике. Но все на кривых, ухабистых улочках получилось совсем не так, как задумывали штабные стратеги. Танки и бронетранспортеры завязли в паутине кварталов. С оголенных флангов на них обрушился шквал огня бандитов, и атака захлебнулась.


Бронетранспортер, экипаж которого возглавлял младший сержант Шиманский, спешил на помощь нашему же подорвавшемуся на мине танку и сам был остановлен выстрелом из гранатомета. Сорванная с места башенка боевой машины сразу же убила пулеметчика. И тут же снова БТР подбросило…

История одного подвига #6. Рассказ участника боевых действий в Афганистане. История №1, №2. Война, Афганистан, Война в Афганистане, Герои, Подвиг, Чтобы помнили, Видео, Длиннопост

«Мину поймали!» – понял младший командир. И поинтересовался у водителя: - Как мотор?

- Тянет пока…


Но новый взрыв потряс машину, и это были последние слова водителя. А из десантного отделения уже кричали:

- Сдохли движки! Уходить надо, младший сержант, слышь


Шиманский подхватил водителя с размозженной головой и перетащил тело в глубину салона. Попробовал рулевое колесо и по тому, как захрустел рассыпающийся подшипник, понял, что, даже если удастся вернуть каким-то чудом двигатели к жизни, уехать куда-либо будет невозможно.

- Все на землю! - крикнул парень.


Под колеса машины их выбралось всего четверо, и практически сразу же пришлось вступить в бой. Экономили патроны, стреляя одиночными выстрелами, но врагов было слишком много. И они наседали. И надежда на атаку наших, на поддержку сарбозов - солдат афганской народной армии таяла с каждым мгновением. А огненное кольцо вокруг сжималось еще быстрее…


- Приказываю застрелиться! – прокричал в суматохе боя Шиманский, и воины, уже видевшие зверства «духов», особенно жестокие – в отношении пленных «неверных», сползлись вместе, обнялись. Каждый потом стрелял в себя сам. Последним пулю в висок пустил младший командир – девятнадцатилетний парень, как и другие ребята.


…Черная, запекшаяся кровь была почти неприметна на грязных и пыльных хэбэ, когда к геройскому экипажу все-таки прорвались их однополчане. Первым заметил капельку алой свежей жидкости на одежде одного из тел гранатометчик рядовой Гиви Бачиашвили.

И закричал:

- Да он же живой!


Так оно и было. У пулеметчика рядового Теплюка четыре пули, к счастью, прошли чуть выше сердца. Он потом и рассказал о последних минутах боевых товарищей.


Погибли младшие сержанты Шиманский, Ткачук, Сангов, рядовые Толмачев и Ташибаев.

Их подвиг сродни многим другим высоким примерам самопожертвования на ратном поле в отечественной истории.

Слава героям! И вечная память.

История одного подвига #6. Рассказ участника боевых действий в Афганистане. История №1, №2. Война, Афганистан, Война в Афганистане, Герои, Подвиг, Чтобы помнили, Видео, Длиннопост

История №2. "СУМАСШЕСТВИЕ"

Наш сержант-связист трое суток в одиночку преследовал целую банду моджахедов. В совершенно незнакомом ему ущелье. Шел за добычей, как волк. Не ел и не пил ничего. Бандиты думали, что в устроенной ими засаде на горной дороге погибли весь экипаж и пассажиры машины-радиостанции, а он вот, контуженный и раненный осколком мины в ключицу, все-таки выжил. На его руках умер лучший друг, вроде бы даже его двоюродный брат, и он хотел отомстить, во что бы то ни стало. И за него, и за других.


На четвертую ночь сержант ощутил, что силы покидают его измученное тело. И тогда он по-звериному бесшумно подполз к костру, возле которого караулили покой остальных два афганца, и в одном прыжке – отчаянном, злом и почти безнадежном – единственным имевшимся оружием – штык-ножом заколол их. Затем бросился в пещеру…


Чтобы спящие не кричали, он зажимал им рты ладонью и только потом резал горла. Семнадцать трупов остались за его спиной, когда он снова вышел к огню.


…Спустя неделю, едва сержант объявился в расположении воинской части, его сразу же отправили в медицинский батальон. Не только потому, что имел ужасный вид и очень ослаб. Говорили, что парень сошел с ума. Возможно, добавляли, это произошло еще тогда, когда на его руках умер друг, на месте расстрела автомашины.

На этом пока все! Если добавлю третью (последнюю) историю, то получится пожалуй много, а это утомительно для читателя, да и мне отлучиться надо.

Обещаю, что это произойдет сегодня же.


До встречи! Не прощаюсь.

Этот клип в моих постах о войнах на Кавказе уже появлялся. Это в тематику и для тех, кто его не видел.

Показать полностью 2 1
550

Это не только наша травма – это травма всех окружающих…

Это не только наша травма – это травма всех окружающих… Война, Афганистан, Война в Афганистане, Ветераны

Мужчина на фото - потерявший зрение ветеран Афганской войны Вячеслав Климов. Вернувшись домой, он услышал от одного из родственников: "Лучше бы его там убили". Но это только придало злости и желания вернуться к нормальной жизни. Вариантов у инвалида было немного - собирать детали и розетки или стать массажистом.


Медицинский брат по массажу высшей категории признаётся – если бы он мог видеть, то эту профессию получил бы вряд ли. Сейчас он работает в уютном кабинете  и тихом кабинете. Однако даже там ощущает себя «подбитой птицей в клетке».


– Прошло много лет, и за это время нам никто не помогал психологически, с нами не работали психологи, отсюда все проблемы. Вот прошло тридцать лет после Афгана, и сейчас умирает много ребят, которые вернулись с войны здоровыми. У кого-то останавливается сердце, отрывается тромб, а кто-то становится жертвой алкоголизма. Последствия раскручиваются с геометрической прогрессией. О нас умалчивают. Мы можем сказать что-то острое, нам нечего терять. Для всех нас государство – это одна дорога в две колеи. Одна колея – это Родина, а другая – это страна, сожитель, который постоянно что-то требует. Нас задвинули в дальний угол и стараются об этом не вспоминать. Как когда в семье бывает скандал, а потом его стараются затереть. Но как власти хотят строить патриотизм, не затрагивая это?

664

Друг

Мы учились в одной сельской школе, но в разных классах, я заканчивал десятый, Андрей – восьмой. В этом возрасте разница по годам заметна, однако очень уж много общего было у нас, и на нее не обращалось никакого внимания. Оба ходили в музыкальную школу, носились на мотоциклах, играли в одном ансамбле, гоняли с друзьями мяч на спортивной площадке у школы. Светлые беззаботные годы. Но затем судьба раскидала нас. У меня институт, работа, свадьба и переезд в Сергач, у Андрея – Афганистан, университет, семья и съемная квартира в Нижнем Новгороде.


Желание написать о своем друге возникло давно, однако долго не решался, понимая, насколько это ответственно и болезненно для близких людей. И вот все-таки взялся, потому как рассказать об этом человеке считаю своим долгом.

Друг Друг, Война в Афганистане, Армия, Семья, Длиннопост, Война

Война

Десантно-штурмовая группа, снявшись с позиции, немедля выдвинулась к указанному месту посадки вертолета. По рации сообщили, что будет он через сорок минут. И вот она, довольно ровная площадка, командир отдает приказ занять круговую оборону. Духи могут появиться в любой момент. Наконец-то шум двигателей, разрывающих воздушный слой лопастей. Две вертушки быстро приближаются, вынырнув из-за горы, МИ-8 снижается, чтоб забрать группу, а МИ-24, нарезая круги, контролирует ситуацию, прикрывает. Поднятый винтокрылыми машинами вихрь готов сбить с ног, но на него никто не обращает внимания. Все надо сделать быстро, четко, ведь промедление чревато самыми печальными последствиями. И вот уже весь груз на борту, один за другим парни в камуфляже исчезают внутри вертолета, убирается трап, закрывается дверь, и машина взмывает вверх. Шум страшный, разговаривать можно, только крича друг другу на ухо. Настроение приподнятое: скоро будем дома, на своей заставе, и в этот раз без потерь.


В период Афганской войны пограничники Московского погранотряда, кроме охраны государственной границы, выполняли служебно-боевые задачи на сопредельной территории. Бойцы сводных отрядов, десантно-штурмовых групп были непреодолимой преградой для афганских моджахедов.


И вот она – база. Вертолет опускается на взлетку, начинается разгрузка. Все действия парней отработаны до автоматизма. Палатки, спальники, рюкзаки, боекомплекты заброшены в "Урал", теперь в столовую, а потом – в казарму, на отдых.


Андрея Пируева призвали в армию осенью 1986 года. Родители страшно переволновались, узнав, что сын их попал на границу с государством, где уже несколько лет шла война, откуда приходили цинковые гробы, возвращались покалеченными молодые парни. Сначала учебка, в письмах Андрей успокаивал: не переживайте, ведь мы пограничники, а война идет там, за горами. Материнское сердце, однако, не обманешь. За годы службы Андрея Анфея Афанасьевна побывала у сына трижды. Перемены в нем заметила сразу. Нет, не то, что он по первости вытянулся, похудел - изменился у него взгляд. Он оставался добрым, но вместе с тем стал более глубоким, жестким, это уже были глаза, повидавшие смерть и страдания других людей.


Все раскрылось, когда Анфея Афанасьевна приехала к сыну второй раз. "Придется подождать, - сказали ей в отряде, - он на той стороне". Надо заметить, родителей военнослужащих встречали в поселке Московском радушно. Вот и в этот раз определили в гостиницу, показали базу, казармы. Однако прошел день, второй, неделя… Сердце матери, ожидающей сына, рвалось на части, когда наблюдала она, как на взлетную полосу опускались вертолеты, из них выпрыгивали уставшие парни, выгружались какие-то ящики, мешки, но сына среди них не было. Глядя на горы, она молила: только бы живой, и на десятый день увидела наконец-то знакомое лицо. Дождалась, и счастью не было предела.


О том, что происходило там, за горами, Андрей не рассказывал, отмахивался: ничего интересного, сопровождали караван через ущелье, вот и задержались. Заметив грусть и невысказанный укор матери за его сухость, улыбнется, обнимет: "В самом деле, мам, ничего там страшного нет. Ты бы видела, какие у нас парни, а командиры… У них практически у каждого боевые ордена, с такими хоть в бой, хоть в разведку". "А что за штуковину тащил ты на себе, я видела на взлетке?" – интересовалась Анфея Афанасьевна. "Это гранатомет – мощная штука, может стрелять даже очередями. С напарником угощаем духов гранатами". Андрей говорил спокойно, а мать передергивало. Она сразу представляла себе духов, стреляющих из автоматов, выкрикивающих "Аллах акбар", рвущихся растерзать ее сына.


Возвращение жены из Таджикистана Анатолий Иванович ждал с нетерпением, а встретив ту на пороге, не мог сдержать слезы, прижав к груди, сказал: "Ты ведь полностью поседела". А Андрей, уже привыкший к суровой солдатской жизни, продолжал службу. Отцы-командиры старались делать так, чтобы их подчиненные всегда были чем-то заняты. Особое внимание уделялось боевой и физической подготовке: десятикилометровые кроссы в полном боевом снаряжении, отработка приемов рукопашного боя, правильный выбор позиции, обустройство долговременных огневых точек – учили всему. Если свободная минутка все-таки выдавалась, Андрей спешил в клуб: вместе с сослуживцами – Игорем Логиновым, Владимиром Смирновым, Евгением Деминевым, Артуром Голубевым – они организовали вокально-инструментальную группу, репетировали, а в праздники выступали, исполняя афганские песни и те, что напоминали дом, гражданку.


На очередное задание их могли поднять в любое время. В этот раз команда прозвучала под утро. Быстрые сборы, оружейка, погрузка в машину. Через 15 минут они уже на взлетной полосе. Все перебрасывается в вертолет, и опять оглушительный шум, подъем. Перелет был коротким. Вертолет зависает над каменистой, но более-менее ровной площадкой. Первыми, как всегда, десантируются пулеметчики и занимают круговую оборону. Оставшиеся сбрасывают на землю груз, выпрыгивают сами, и вертушка уходит в небо. Командир объясняет боевую задачу: "В двух километрах отсюда находится кишлак, где, согласно данным разведки, собрались главари бандитских формирований. Их необходимо уничтожить. В операции будут задействованы и другие сводные боевые отряды, маневренные группы".


Привычными движениями Андрей взвалил на себя АГС-17, напарник взял боекомплект. Гранатомет со станиной весит более пятидесяти килограммов, но кроме этого у десантника пояс, в котором восемь магазинов для автомата, четыре гранаты, ранец, где лежит сухпай, аптечка, патроны для автомата и кое-что из одежды. Идти с таким грузом по горам, под палящим солнцем, когда температура поднимается выше сорока градусов, – настоящее испытание. Ноги постоянно в напряжении, ведь ты либо спускаешься вниз, либо поднимаешься вверх по раскаленному каменистому грунту. К кишлаку группа подошла, не обнаружив себя.


Через некоторое время в стороне послышалась стрельба. Боевики, поняв, что попали в окружение, предприняли попытку прорваться, но были встречены плотным огнем. Попробовали в другом месте – и снова ничего у них не получилось. Андрей с напарником, видя мечущихся бандитов на окраине кишлака, били очередями. Разрывающиеся гранаты разили все живое и неживое градом осколков. Работали по кишлаку и вертолеты, и боевые машины. Быть может, удалось кому-то из духов уйти "зеленкой", но вероятность того невелика.


Выполнив боевую задачу, десантно-штурмовая группа возвращается в Союз, на базу, но не исключено, что уже завтра их снова поднимут по тревоге, и надо опять лететь на ту сторону, в горы.


В январе 1989-го, то есть примерно за месяц до того, как последние части советских войск покинули Афганистан, Андрей демобилизовался. Невозможно передать радость родителей, брата Александра. Теплой, искренней была встреча с друзьями, хотя страна за эти два года сильно изменилась, да и люди тоже – полным ходом шла у нас перестройка.


Универ

В том же году Андрей поступил на экономфак университета им. Лобачевского. Студенческая его жизнь была бурной, интересной, насыщенной. Здесь обрел он новых друзей, как показала жизнь, верных, надежных, но главное – тут, в университете, встретил он свою вторую половину. Лена училась на том же потоке, жила в общежитии. Андрей с парнями из его комнаты были постарше, и как-то сразу обратили на себя внимание девчат: серьезные, внимательные, они во всем помогали. На первом курсе практику пришлось проходить не "на картошке", а на автозаводе. "Как возвращаться после второй смены?" – переживали девчата, однако и здесь выручили Андрей с друзьями, встречали, провожали, были надежной защитой.


Науку Андрей постигал с присущим ему упорством. Это качество отличало его с детства, а заложено оно родителями, которые учили: поставил себе цель – умей добиться. И вот уже позади первая сессия. Расставаясь с Леной, Андрей обещал приехать к ней в Павлово (от Елизарова это всего 30 км). Сотовых телефонов тогда не было, да и стационарные не у всех. Лена ждала каждый день, волновалась, и не было предела ее обиде, когда и в последний день каникул молодой человек не появился. Для себя сделала вывод: надо его забыть, и с твердым решением вернулась в университет.


Когда к ним в комнату зашел друг Андрея и сказал, что тот сломал ногу, девушка отрезала: "Я не знаю такого человека". Через некоторое время заглянул староста группы: "Вы слышали, Пируев ногу сломал". "Давайте, выгораживайте", – подумал Лена про себя. Но когда пришел третий и спросил: "Ты поедешь с нами к Андрею в ГИТО?", девушка словно очнулась: неужели это правда? Уже там, в палате, когда их взгляды встретились, она поняла: а ведь он врать не может. Теперь уже приезжала к нему каждый день, корила себя за недоверие, особенно когда выяснилось, почему Андрей не выполнил своего обещания приехать.


Он сходил на вечер встречи выпускников в свою школу. Конечно, рад был повидать одноклассников, школьных друзей, учителей. Но возникла там ситуация, Андрей был просто вынужден преподнести урок вежливости некоторым негодяям, а возвращаясь домой, он поскользнулся и сломал ногу. Совесть грызла его: ведь выполнить обещание приехать к девушке не мог, телефона у нее не было. Решил: ладно, поправлюсь, объяснюсь.


После выздоровления Андрей вернулся к учебе нагонять пропущенное. Но и любовь, конечно, кружила голову. С Леной они уже не расставались, свободное время всегда проводили вместе: гуляли по набережной, по паркам, а 1 декабря 1990 года сыграли свадьбу. Первый раз она пела и плясала в Павлове, следующий выходной – в общежитии, а потом – в Елизарове. В общежитии гулял весь этаж, да и другие тоже. Когда Андрей взял баян и зарядил цыганочку с выходом, даже вахтерша не усидела на посту, прибежала плясать. Свадьба запомнилась, и в последующие годы многие приходили к ним 1 декабря, чтоб поздравить, посидеть, пообщаться. В любой компании Андрей был душой. Как правило, брал в руки баян или гитару и заводил всех. Простой в общении, внимательный к другим, воспитанный. Будучи способным постоять за себя, за близких, за слабого, он оставался скромным. К нему тянулись люди, а магнитом было его доброе открытое сердце.


В июле 1992 года у Андрея и Лены родилась дочка. Души не чаяли в ней молодые родители. Решили, что воспитывать будут самостоятельно, однако, когда начались занятия, поняли, насколько трудно совмещать уход за младенцем и учебу. Малышку отправили в Павлово к родителям и с нетерпением ждали каждого выходного, чтоб навестить ее.


Семья

Получив диплом экономиста-управленца, Андрей работал в департаменте внешнеэкономических связей областной администрации. Все бы хорошо, но то были смутные 90-е годы: низкая зарплата, отсутствие какой-либо социальной поддержки делали невозможным решение главной для молодой семьи проблемы – жилищной. Квартиру снимали. Чтобы ее оплачивать и содержать семью, Андрей оставил работу в администрации, как и многие тогда, открыл свое дело. Кое-что получалось, они не бедствовали, а 25 января 1996 года в семье Пируевых произошло еще одно радостное событие – родился второй ребенок. В ту ночь на улице Фигнер (ныне Варварка) у роддома всем проезжающим предлагалось угощение за здоровье новорожденного и его родителей. Так Андрей с друзьями отмечал явление на свет сына Дмитрия. Радости молодой отец не скрывал. Пеленать, помыть, уложить спать – все умел и мог справиться даже один, поэтому Лена не беспокоилась, уходя куда-то по делам. Друзья по студенчеству по-прежнему навещали их. Таким семейным отношениям можно было только позавидовать.


Удар

В тот день все было, как обычно. Андрей ушел на работу часов в пять. Придя на обед, в первую очередь направился к кроватке сына: поговорил, поиграл, поулыбались они друг другу. Покушав, Андрей стал собираться и предупредил жену: "Могу сегодня задержаться, надо встретиться с земляком". Он ушел, а когда не появился к ужину, тревога, уже присутствовавшая на сердце у Лены, усилилась. Перед этим ей приснился сон. Будто идет к ней Андрей, но проходит мимо, она пытается его окликнуть, зовет, а тот не слышит, уходит все дальше и дальше. Она не спала всю ночь, а потом обзванивала отделы милиции, больницы – безрезультатно. На выручку снова пришли друзья, им не надо было долго что-то объяснять. Они нашли Андрея, но, к сожалению, уже в морге.


Как потом выяснилось, он вышел из автобуса на остановку раньше, скорее всего для того, чтоб купить что-нибудь вкусненькое для жены и детворы в работающих здесь допоздна ларьках. Так он делал и раньше. Но в этот раз все закончилось трагедией. Мокрый снег, скользкая дорога и – страшный удар, Андрея сбила машина.


Пришедших проводить его в последний путь было очень много: друзья, знакомые, однокурсники, афганцы, пограничники – все искренне скорбели и сочувствовали жене, родителям, родне. Похоронили Андрея Пируева в Елизарове 1 декабря 1996 года, т.е. в день, когда могла бы отмечаться очередная годовщина их свадьбы. Такая вот жестокая выходка судьбы.


Память

Описать словами, какое потрясение пережила Елена, оставшись с 4-летней Ольгой и 10-месячным Димой на руках, невозможно, как и состояние родителей, которые, дождавшись сына с войны, потеряли его в мирное время. "В первые месяцы Андрей все же продолжал помогать мне, – говорит Лена, – он снился едва ли не каждую ночь. Подойдет, сядет рядом, и мы разговариваем. А заканчивалось, как правило, одинаково: я плакала, говорю, ты ведь побудешь и уйдешь. А он утешает: не бойся, я буду рядом".


Друзья Андрея на протяжении двадцати лет опекали его семью и родителей. Каждый год в день смерти и в день рождения приезжали в Елизарово. Они же помогли Елене с покупкой квартиры в Павлове. Замуж она больше не выходила. Дети уже взрослые. Дочь Ольга замужем, родившегося сына назвала в честь отца Андреем. Дмитрий сейчас живет в столице, учится в высшей школе экономики. Жизнь продолжается.


Андрей ушел в 28 лет, его жизненный путь короткий, но шел он по нему твердой, уверенной поступью, с открытой душой, верша добрые дела. В нашей памяти таким он и останется навсегда.


Большое спасибо всем, кто помог в подготовке данного материала, особая благодарность – Евгению Бычкову, сергачанину, служившему и воевавшему вместе с моим земляком.


Автор: Александр ПУЗАНКОВ

ссылка:http://moyaokruga.ru/vestnik-nn/Articles.aspx?articleId=1503...

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: