-7

До новых встреч в эфире!

Теофаст Бомбаст фон Гугенглюк поднялся с колен и отряхнул испачканные мелом руки. Окинул удовлетворенным взглядом нарисованную на полу пентаграмму. Магические знаки, линии и фигуры казались совершенными в своей законченной чёткой геометрии. Идеально!

Годы исследований и тысячи опытов – и всё ради этого момента. Сейчас он вызовет демона из глубин ада и заставит нечистое существо открыть ему тайны Вселенной...

Ученый зажег чёрную свечу, окропил пол вокруг пентаграммы собачей кровью, открыл магическую книгу и начал читать.

Свеча воняла и нещадно коптила. Колеблющиеся тени танцевали на стенах. В лаборатории стало душно, у Теофаста закружилась голова, но он упрямо продолжал читать заклинания.

Внезапный порыв ветра едва не загасил свечу. В центре пентаграммы сгустились две тени.

«Неужели сразу двое?» - ошарашенный ученый протер запотевшие очки. Столько лет он пытался - безуспешно! - вызвать хоть одно исчадие ада, а теперь в ловушку попались сразу два экземпляра. Невероятно! Но выдержит ли защитная пентаграмма?..

Две демонические тени постепенно обретали форму. Первый оказался толстопузым и солидным, смотрел свысока, храня презрительное молчание. Второй был низенький, сутулый, в мешковатых штанах и мятой шляпе. Он огляделся по сторонам и, заметив ученого, спросил:

- Эй, дядя, третьим будешь?

- Ч.. что? – переспросил Теофаст, не веря своим ушам.

- Третьим, говорю, будешь? – настаивал маленький демон.

Ужас охватил несчастного - проклятые твари собирались утащить его с собой в ад и сделать своим третьим спутником!

- Нет, нет, только не это… - простонал ученый, оседая на пол.

- Иди домой, дядя! – обиженно заорал мелкий.

- Изыдьте, демоны! – воскликнул Теофаст и загасил чадящую свечу.

В полутьме было видно, как тают, исчезают в глубине пентаграммы страшные фигуры.

- Гони рубль, родственник! Мне Афоня рубль должен!

- Два!.. – донеслись из иного пространства последние неразборчивые проклятья.

Нечистые духи исчезли, растворились в эфире. Теофаст Бомбаст фон Гугенглюк упал в обморок.

Дубликаты не найдены

0

эт самое... я начпис, начинающий писатель. публикуюсь пока только в соответствующих пабликах, но там такие же как я друг другу плюсики взаимообразно ставят. в общем, представляю на оценку многоуважаемой незаинтересованной публике свои первые писательские потуги. если минусите, плз, пару слов - что не понравилось. спасибо.

Похожие посты
77

Светлая #39

Продолжаю публиковать главы из недописанной книги "Светлая".

Предыдущие главы можно почитать в исправленном и улучшенном виде здесь:

1-5,

6-10,

11-15,

16-20,

21-25,

26-30,

31-35,

36,

37,

38.

Либо можно пройти по тегу "Светлая" и увидеть все главы, но без исправлений - черновой вариант.


Всё, что написано ниже, является вымыслом. Любые совпадения случайны. )))

Светлая #39 Светлая, Фэнтези, Авторское, Длиннопост, Авторский рассказ

Глава 39.


"Ольховка".


Волшебную историю рассказала мне Алла Евгеньевна. Было, конечно, жаль семью, которая оставалась без семейной реликвии, но отступать я не собиралась. Решила, что ничего страшного не произойдёт, если зеркало переедет жить ко мне. Не последний хлеб отбираю. Мы ещё немного поболтали, пока пили чай. Алла Евгеньевна рассказала, что у неё есть брат, который сейчас живёт в Нью-Йорке. Он женат на американке, и в ближайшее время решится вопрос о его гражданстве. После этого планировалось и ей с сыном туда перебраться. Но болезнь все планы разрушила. Теперь же вернулась надежда на лучшее.

- Спасибо большое за Славика! А зеркало? Конечно, забирайте. Когда Вы планируете его увезти?

- Не знаю пока. Я Вам позвоню. Может через месяц. Может раньше. Заодно и Славика проведаю. А пока пусть зеркало постоит у вас дома. Хорошо?


На том и сговорились. По дороге домой я размышляла о будущем. Отправив дочь с семьёй в Австралию, я лишаю Князя одного из рычагов давления. Но сама то я остаюсь здесь. При желании меня можно подкараулить возле подъезда или вовсе в квартиру явиться без приглашения. Я же прекрасно понимала, что Князев со мной разговаривает ласково, пока я его слушаюсь и приношу немалую пользу. Если всё время буду отказывать его "просьбам", то он может прибегнуть и к насилию. А оно мне надо? Да и кроме меня может пострадать Книга. Как ни странно, но я испытывала по отношению к ней чувство ответственности. Мне нужен запасной аэродром, куда я смогу приземлиться в случае необходимости. Место, о котором никто не будет знать. Пора присмотреть себе новую квартиру. Но это планы отдалённые. А сейчас....


Пока раздумывала о будущем, я подъехала к подъезду и увидела эту ненормальную женщину с лярвой на загривке, которая узнала, где я живу от моих же коллег. Чёрт! Никак не уймётся. Я-то думала, что избавилась от неё хотя бы на какое-то время. Но не тут-то было. Так что есть ещё одна причина обзавестись другим жильём. Я проехала мимо дома и отправилась в магазин, чтобы закупить продукты на неделю, ведь покупала я всё для похода в другой мир. Но будет ли возможность сейчас туда отправиться я не знала. Да только нисколько не сомневалась, что несколько дней эта дама будет поджидать меня возле дома. Надо отсидеться какое-то время дома. А если всё удачно сложится, то потратить это время на изучение "Зазеркалья".


Проникла в подъезд я без затруднений, так как женщина побоялась ко мне подойти. Она издалека стала причитать:

- Родненькая, спасительница наша! Помоги! Ты же можешь! Хочешь денег?! Заплачу. Только скажи, сколько хочешь?

Слушать эти завывания было выше моих сил. Я быстренько юркнула в подъезд. Убедившись, что замок на дверях подъезда закрылся, стала подниматься наверх. Зайдя в квартиру, не раздеваясь прошла в комнату к зеркалу и прикоснулась к нему без всяких подготовок, даже заклинание читать не стала. Было просто желание заглянуть в него. И зеркало меня послушалось. В том мире был рассвет. Ещё не было светло, но окружающий мир был отчётливо виден. Звёзд уже исчезли, ничто не светилось в сером рассвете. Значит скоро можно будет прогуляться.


Через полчаса я сидела на кухне, пила кофе и разговаривала с Книгой. Было видно, что Книга соскучилась. Она пыталась шутить, на вопросы отвечала сразу, при чём мне не приходилось ломать голову над её ответами. Про семью Аллы Евгеньевны она знала. "Чокнутые коллекционеры! Собирают, собирают. А зачем не знают. Ты даже не представляешь, что им пришлось перенести, чтобы всё сохранить." Про второе зеркало сказала, что открывается оно не в другой мир, а в наш, но по другую сторону экватора. "Потом сама разберёшься. Тебе сейчас не до этого пока". Меня эта информация очень заинтересовала, но Книга была права. Дела у меня сейчас другие намечались. Зеркало подождёт. Мои планы на будущее были одобрены. Но кто бы сомневался. Книга по-прежнему очень боялась пситеков, и возможность держаться от них подальше её вдохновила. Мило пообщавшись с Книгой, я отправилась спать. В другой мир надо было идти хорошо отдохнувшей.


Проснулась я утром около восьми часов. Приняв душ и плотно позавтракав, отправилась проверить обстановку. В Зазеркалье было светло, но солнце стояло ещё низко. И роса не высохла на траве. "Самое время" - решила я и отправилась к соседке.

- Серафима Ивановна, откройте, - я позвонила в двери к самой активной и болтливой в нашем подъезде соседке. Тем более было хорошо, что она жила на той же лестничной площадке, что и я. И за квартирой присмотрит, и нужную информацию до всех донесёт.

- Ах, Полина Сергеевна, - заулыбалась соседка. - Каким ветром?

- Так уезжаю я. На пару недель. Решила зайти предупредить.

- А как же работа? - неожиданно забеспокоилась Серафима. - Вдруг я вызвать Скорую захочу, а тебя нет? Как же быть?

- Так же, как и раньше, когда я здесь не жила. Наберёте 03 и вызовите. Ничего страшного.

- Ага. Это тебе "ничего страшного", а о других ты подумала? - заворчала соседка. И вдруг, словно спохватившись, спросила - И на долго?

- Я же говорю, на две недели. Может даже раньше вернусь.

- А чего это ты мне об отъезде сообщаешь, а не, например, Ленке со второго этажа? - прищурившись, спросила соседка.

- Серафима Ивановна! Ну как же? А если Вам помощь понадобится? Будете ко мне в двери звонить, а меня дома нет. Вот решила сообщить. Кроме того, мы же на одной площадке живём. Если кто-нибудь будет в двери ко мне звонить, скажите, что в деревню к родственникам уехала. На две недели. Скажете?

- Ну ладно. Скажу, - поджав губы, согласилась соседка. Я повернулась и пошла домой. - А куда едешь то? - полетел вопрос в спину.

- В Ольховку, - был мой ответ. Я знала, что это достаточно распространенное название деревни. В каждой области их как минимум одна. Ответив, я побыстрее скрылась дома пока не появились другие вопросы.


Дома собрала рюкзак: термос с чаем, бутерброды с сыром и колбасой, аптечку с перевязочным материалом, спички, перочинный ножик, сменные носки, кофту, фонарик, фотоаппарат, заряженный цветной плёнкой, банку с белой краской и кисточку, чтобы оставлять метки на деревьях, и перчатки, чтобы руки о краску не марать, туда же приложила два полиэтиленовых мешка и пакет типа "майка". Должно хватить на четырёхчасовую прогулку. Я решила, что примерно столько времени проведу в "Зазеркалье". Последний штрих - надев на запястье часы, написала записку "Ольховка", затем указала дату и время. Записку положила на стол. Затем повернулась, накинула лямки рюкзака на плечи, коснулась зеркала рукой, отворив "дверь" в другой мир, и сделала шаг вперёд.


Обожаю этот момент - момент перехода. До сих пор дух захватывает. А тогда это было что-то! Почище любых американских горок. Перешагивая через порог, я раньше замирала на несколько секунд, а потом уже шла дальше. Теперь то я сразу отхожу в сторону. Мало ли кто за мной шагнёт следом. Ещё затопчет ненароком. Но это сейчас. В тот день я замерла, едва вошла в Зазеркалье. Здесь было всё другое. Воздух пах лесом. Слышался щебет птиц. Было немного зябко. Раннее утро в лесу. Когда ты только что был в городской квартире, и вот уже в лесу - очень остро чувствуется контраст.


Отдышавшись, я сделала шаг вперёд, переступив уже поблекшую красную ленту, которую оставила когда-то. Выдохнула. И приступила к исследовательской работе. В первую очередь достала из рюкзака фотоаппарат. Сделала четыре снимка - сфотографировала вид, который открывался впереди, затем слева, потом справа. После развернулась и сняла пейзаж, что был позади входа в мой мир. Убрав фотоаппарат в футляр, повесила его себе на шею. Затем достала краску с кисточкой, мешки и пакет. Надела обратно рюкзак. Обойдя по периметру "двери" между мирами, подошла к кусту и белой краской у основания куста на самой толстой ветке нарисовала белый крест — это будет начало и конец пути. Теперь на обратном пути надо было найти сам куст, а уж найти "двери" не составит труда. А чтобы было куст видно издалека, несколько листьев так же окрасила в белый цвет. Затем, развернувшись в обратную сторону, я решилась на эксперимент - прошла через место входа прямо к ленте. И ничего не произошло. Значит дверь открывается только с одной стороны.


Выбрав впереди дерево, зашагала к нему. От дерева хорошо было видно куст и метку. Следовательно, если лента куда-нибудь денется, пока гуляю, то я всё равно найду, где можно вернуться домой. Отлично! Обойдя дерево, нарисовала краской V. Снова развернулась, нашла подходящее дерево, и пошла ставить метки таким же образом. Примерно через полчаса пути лес закончился. Небольшой отрезок земли, поросшей травой, переходил в песчаный пляж, который омывали волны моря. Или океана? Было совершено непонятно, что это за водоём, но берегов не было видно. Одна сплошная вода. На вкус пробовать не рискнула. На краю леса, от куда я вышла лежало дерево, поваленное ветром. Старое, толстое, корявое, лишённое листьев оно вздымало свои корни вверх. Упав, дерево подмяло под себя ещё одно, обломав ветки. Выворотень был выше моего роста, а значит издалека хорошо виден. Тем не менее, я всё равно оставила метку на коре дерева. На всякий случай, вдруг таких деревьев будет несколько. Подумав немного, вновь достала фотоаппарат и сделала снимок дерева. Убрав краску с кисточкой в мешки, а затем в пакет, я пошла вдоль берега в левую сторону - против часовой стрелки.


Солнце светило мне в спину, на небе ни облачка, только птицы, напоминающие наших чаек, пролетали над морем, иногда ныряя вниз в воду, и тут же взлетая вверх, но уже с рыбой в клюве. Затем, делая небольшой крюк, улетали вдаль. А я шла и шла. Ничего не менялось - ни море справа, ни лес слева. Только солнце поднималось всё выше и выше. В какой-то момент мне захотелось есть. Я посмотрела на запястье. Прошло уже три часа. Пора обедать. Съев два бутерброда и выпив чашку ещё горячего чая, убрала всё в рюкзак. Остальное оставила на всякий случай на потом. Вдруг задержусь здесь. Я решила пройти ещё немного, и если через час ничего интересного не увижу, то буду возвращаться. И вновь продолжила свой путь.


От того, что путь был ровным и ничего не происходило, мои мысли улетели далеко. Я шла и планировала будущее. Раньше, до встречи с Книгой, я мечтала, а теперь - планировала. Реальность оказалась интереснее моих мечтаний. Вернулась в действительность, когда увидела впереди большой ручей, вытекающий из леса. До размеров реки он ещё не дорос, но был не просто ручеёк, а ручей. Дальше за ручьём, метрах в ста лежал выворотень, подозрительно похожий на мой. Подойдя ближе, обнаружила метку, которую сама и оставила. Глянула на часы. Остров я обошла почти за шесть часов. Прогулка закончена - решила я, и по своим меткам вернулась обратно к красной ленте.


Забегая вперёд, скажу, за эти годы я исходила остров вдоль и поперёк. Изучила полностью. Никаких признаков человеческой жизни. Только мелкие птицы и животные. Здесь не было крупных животных и перемен времени года. Всегда лето. Одни листья облетели, и тут же вырастали новые. Цветы на одной ветке только зацветали, а на соседней уже опадали плоды. Например куст, который светился ночью, постоянно был в цвету, но и ягоды созревали и опадали на тех же ветках в тоже самое время. Именно ягоды и светились в темноте. В середине острова начинал свой путь ручей с пресной водой, которую можно пить без вреда для здоровья. Сейчас у меня на острове стоит палатка с вещами, оборудовано место стоянки по всем правилам. Даже есть ямка с запасами продуктов на всякий случай. Этот остров стал моим убежищем, и я назвала его Ольховкой. Ну чтобы не врать лишний раз что-ли, когда соберусь отдохнуть от этого мира.


В тот раз я не стала задерживаться у "дверей", и шагнула обратно в свой мир.

Был день. На столике возле кресла лежала пыль. Значит я отсутствовала несколько дней и мне предстояло выяснить сколько именно. Ощущение безмятежности и покоя не покидало меня. Как будто я только что проснулась от сказочного сна, но проснулась не до конца, и продолжаю переживать события минувшей ночи. Сняв кроссовки возле зеркала, чтобы не натоптать, взяла их в руки и пошла в прихожую. И услышала, что кто-то ковыряется в замке входной двери. Истома тут же слетела с меня. Всё же попытки проникновения в твою квартиру посторонних лиц необычайно бодрит.


Я тихонько прошла в прихожую, поставила обувь у коврика, сняла рюкзак и приготовилась к встрече. Через минуту замок щёлкнул и дверь приотворилась. За дверями чертыхнулись, и правильно - дверь была закрыта на цепочку изнутри. В щели я разглядела лицо одного из охранников Князя:

- Ну? И чего тебе здесь надо?! - вкрадчиво спросила я. Дверь захлопнулась.



P.S. Это была 39-я глава.

Спасибо всем за то, что помогаете мне - исправляете ошибки и подбадриваете. Я надеюсь, что моя книга, благодаря вашим замечаниям, меняется в лучшую сторону. А ваши слова поддержки имеют огромное для меня значение.


Отдельно хочу поблагодарить ещё одного человека. Он, не дожидаясь, когда я попрошу, перевёл мне деньги на публикацию "Светлой". Хотя собираю я на "Скоровские истории", а "Светлая" только в планах. И собирать начну только когда последнюю главу напишу.

@Bokov.Ivan, спасибо тебе огромное :) Хочу так же поблагодарить Ату за то, что так же, намного заранее перечислила донат на публикацию "Светлой" - очень приятно и совершенно неожиданно. Книгу обязательно опубликую.

Показать полностью 1
215

Духовидица. Часть 4

Часть 1  Часть 2  Часть 3

Когда Лин проснулась, долго не могла понять, кто же она. Слишком ярки были воспоминания о жизни незнакомого мужчины по имени Фан. Словно она и впрямь прожила в доме преуспевающего торговца восемнадцать лет, а потом сбежала к даосам. Она даже помнила кусочки текстов из книг Кун-Цзы, по которым Фанг готовился к экзаменам.


Девочка провела пальцем по пыльным досками, выписывая иероглиф Дао. Теперь она умеет читать и писать? Или это лишь ей так кажется? Может, это всего лишь закорючки, привидевшиеся ей во сне?


Лин замотала головой, оттряхивая непрошенные мысли. Все это был сон. Она - это она, Лин из семьи Жень.


Цапля робко заглянул в святилище и позвал ее на улицу. Когда она вышла, увидела, что для нее накрыт целый стол.


На широких листьях кувшинки были разложены запечённые клубни дайкона, тонко нарезанные кусочки рыбы, кислые побеги ревеня и горстка вымоченного зерна.


Цапля галантно взмахнул крылом, приглашая ее к столу.


- Цапля, но откуда?


- Меня зовут Ян Шен. Мне немного помогли.


Я присмотрелась и увидела нескольких мелких духов, прячущихся в траве. Они то и дело высовывали чудные мордочки и тихо хихикали, прячась обратно.


Я вежливо поблагодарила их и принялась за еду.


- Ян Шен, ты не знаешь, в какой стороне Ланъян?


- Ты собираешься пойти в Ланъян?


- Да. Я хочу найти того человека из сна, Фанга, и убедиться, что я - это я, а не сон какого-то мудреца.


- Это очень далеко отсюда, - всполошился Цапля, - и очень опасно. Я не смогу пойти с тобой, ведь я привязан к святилищу Туди-Шеня. И ты ранена.


Я вытащила пёрышки Цапли, приложила их к левому месту на шее, и они приросли, словно бы их и не выдергивали.


- Спасибо тебе большое. У тебя доброе сердце, Ян Шен. И передай мою благодарность ПаньГуаню. При первой же возможности испеку ему сладкие пирожки.


Но Цапля был прав. Я была ранена. Кожу на лице стянуло в единый комок боли, правый глаз так и не открывался, и когда я коснулась лба, то почувствовала, что там все опухло.


Я вдруг вспомнила один из разговоров с Минжем из своего сна. Он говорил, что человек - это тоже целый отдельный мир. Как все вокруг отражение мира духов, так и тело человека - это отражение его мира духов. Как есть духи гор, рек, полей, ветров и растений, так в человеке есть духи рук, глаз, печени и сердца. Если у ребенка лихорадка, значит, к нему пришел дух болезни, которого можно изгнать специальными заговорами, отварами трав и другими методами.


Даосы считают, что можно достичь бессмертия, если питаться чистой правильной едой, выполнять упражнения, которые позволяют течь внутренней энергии лучше, держать свой ум в благости и договориться со своими духами.


Мне не нужно было бессмертие. Но я не хотела умирать из-за небольшой драки. И я могла видеть духов. Так почему бы мне не прогнать духов, вызывающих боль и воспаление? Жаль, что даже мудрецы-даосы не знали, как правильно вызывать духов на разговор.


Поэтому мне пришлось спуститься к реке, смотреть на свое отражение и просто звать их, как я делала это раньше.


- Духи болезней, выходите наружу. Духи болезней, выходите наружу.


После очередного повторения рана на лбу вдруг зашевелилась, покраснела еще сильнее, раскрылась, и оттуда выполз огромный синий червяк с жёлтыми полосами вдоль тела. Он спустился на мой нос, заглянул в здоровый глаз, раскрыл три пасти, усеянные зубами, и зашипел.


Сначала я хотела с ним поговорить, убедить уйти, но, увидев такое уродливое существо, не выдержала, зажала его в кулаке и сдавила изо всех сил. Он взорвался, разбрызгав жгучие брызги. Я взвизгнула и прыгнула в воду, смывая их с кожи.


После того, как я устала оттирать лицо и руки и посмотрела на свое отражение, заметила, что порез уменьшился в размерах, побледнел и почти не отдавал болью. Но глаз так и не открывался.


Может, я смогу помогать другим людям и так отрабатывать еду и ночлег? Духи ведь бывают разные, и некоторые из них могут устраивать пакости.


Но в таком виде меня просто не пустят в деревню, да и кто поверит, что маленькая девочка умеет говорить с духами. Раньше бы я даже не задумалась о подобном, но Фан много читал историй о даосах-бродягах, и среди них даже были женщины. И там говорилось, что внешний вид и правильная подача себя играют важную роль.


Я не могу сделать себя старше или выше, а значит, нужна правильная история. Например, я могу сказать, что я не Лин из семьи Жень, а Жаохуи (ясная мудрость), ученица самого Лао-Цзы, которая недавно проглотила последнюю пилюлю бессмертия и помолодела до такого возраста.


Две косы носят только маленькие девочки, поэтому я расплела волосы и попыталась уложить их в подобие высокой причёски, вот только у меня не было ни одной заколки. И одежда... Мудрая бы никогда не стала носить такие тряпки. Что же делать?


Послышалось хлопание крыльев, рядом со мной опустился Цапля и превратился в молодого мужчину в красивой одежде с грустными-прегрустными глазами.


- Ян Шен, ты теперь можешь становиться человеком?


- Да, ПаньГуань одарил такой милостью за то, что я рассказал о тебе. Но сейчас я прилетел по его поручению. Ты убила духа, откликнувшегося на твой зов. Это неправильно. Это противоречит воле Небес. Знай, что ты можешь убить лишь трёх духов, иначе последует суровое наказание.


- Но что мне делать, если дух плохой?


- Не бывает плохих или хороших духов. Все существуют по воле Небес и служат определённой цели. Ты можешь договариваться с духами, изгонять их, можешь даже убить в честном поединке, если дух согласится сразиться с тобой. Но убить появившихся на зов ты теперь можешь лишь двоих.


- Поняла. Ян Шен, а почему даже после смерти духа болезни мой глаз не открылся?


- Это плата. Ты приняла дар духовидения, ты вызывала духов и ты подчинила одного из них себе. Три действия было совершено. И духовидение стало тебе наградой, за которую ты заплатила глазом. Поверь, это не самая большая плата, бывали платы и больше.


Я еще раз поблагодарила Ян Шена, обняла его на прощание и пошла на юг. В далёкий Ланъян.

Духовидица. Часть 4 Relvej, Авторский рассказ, Фэнтези, Мифология, Древний Китай, Длиннопост

До следующей деревни я добралась лишь под вечер, но не стала входить туда на ночь глядя. Крестьяне суеверны и считают, что после заката лишь духи бродят по земле и пугают честный люд.


Как быстро я отделила себя от крестьян! Достаточно было провести одну ночь в святилище. Недаром говорят, что спать вне дома опасно, так как духи заморочат тебе голову. Одна лишь ночь, но для меня прошел не один месяц.


Я переночевала под охраной доброго духа Ивы, любезно укрывшего меня своими ветвями-руками от ветра и прочих духов, за это я привязала к его ветке лоскут, оторванный от платья.


С первыми лучами солнца я вошла в деревню, пока ее жители не ушли работать в поля. Меня быстро заметили, и я чувствовала чужие подозрительные взгляды из-за заборов.


Мне ужасно захотелось вытащить веточки ивы, которыми я закрепила волосы на макушке, поправить платье, перекрученное неудобным образом, стереть зелёные полосы с лица и низко поклониться, прося прощение за вторжение. Но я стиснула зубы и продолжала идти, сдерживая шаг.


На главной площади я остановилась, села на землю, скрестив ноги, и принялась читать вслух сутры. Потихоньку я вплетала в сутры призыв, и ко мне начали стягиваться со всех сторон местные духи.


Я услышала имя старейшины деревни, узнала основные проблемы, собрала жалобы, но когда духов стало слишком много, и они начали наседать на меня, перекрикивать друг друга, я резко встала, топнула и крикнула:


- Ша! Тишина. Теперь я буду слушать людей!


Духи сразу примолкли. И ко мне подошёл первый человек:


- Кто ты и с кем говоришь? Зачем ты пришла к нам и где твои родители?


Со стороны пахнуло горьким и резким ароматом. Какая-то бабка жгла полынь, вымоченную в чем-то вонючем. Явно пыталась изгнать как злого духа.


- К вам пришла Жаохуи, та, кто слышала своими ушами слова самого Лао-Цзы. Я могу говорить с духами Земли и Небес и донести до них ваши речи.


- Девочка, не знаю, кто ты и где твои родные, но нельзя шутить с духами. Мы соблюдаем ритуалы, завещанные нам императором и предками. Уходи.


Я оглянулась, вокруг уже собралось немало людей: мужчин, женщин, детей, стариков. И они смотрели на меня со страхом. Как говорилось в свитках, страх - самое опасное чувство. Страх может быстро перерасти в гнев, в ненависть, злость. Страх убивает, и часто убивает не того, кто боится, а того, кого боятся.


Именно поэтому бродячие даосы стараются выглядеть безобидно и даже глуповато, и пока крестьяне к ним не привыкнут, даосы не лезут в дела деревни.


Но такой подход не годится для меня. Я слишком мала.


- Хорошо, многоуважаемый Си Ксиаобо! Я уйду. Но если кому-то нужна помощь духовидца, он может спуститься к старой иве. Я буду там весь день и всю ночь.


Я поклонилась и также медленно вернулась на берег реки.


Очень хотелось кушать, но я не хотела просить помощи у духов. Казалось, чем больше я буду опираться на мир духов, тем слабее у меня станет связь с миром людей.


Солнце медленно катилось по небу, воды реки неторопливо перекатывались по земле, старая Ива шелестела длинными узенькими листочками, мирно стрекотали цикады, гудели шмели. Где-то звенела печальная песнь одинокой птицы.


Наверное, у меня ничего не получится. Это была глупая затея. Может, мне стоило остаться возле святилища?


Но когда небо окрасилось в красновато- рыжие тона, я услышала робкий женский голос:


- Эй, духовидец, ты правда можешь говорить с духами?


Я подскочила на месте, поправила прическу, уже сползшую набок, и вышла из ветвей.


- Да, могу. Но не со всеми духами можно договориться. Какая у тебя беда?


Мой голос звучал так тоненько и неуверенно.


Молодая крестьянка смотрела на меня с такой надеждой, что на миг мне стало страшно и стыдно, словно я собиралась ее обмануть.


- Мой сын. В него вселился дух лихорадки. Ни колдунья, ни староста не смогли изгнать его. Может, ты сможешь?


И она протянула корзинку с маленьким ребёнком, замотанным в тряпки. Малыш еле дышал, его кожа горела жаром и была покрыта липким потом. Я робко взяла его на руки и испуганно взглянула на женщину.


Я думала, что ко мне будут обращаться с такими же просьбами, что и в моей деревне: насчет колодцев, отхожих мест и прочей ерунды. Но тут все было серьёзнее. От меня зависела жизнь человека!


Я осторожно развернула тряпки, обнажая худенькое тельце, положила руку на лобик и забормотала:


- Дух лихорадки, выйди ко мне. Дух лихорадки, выйди ко мне.


Капельки пота начали собираться в одно целое, пока не сформировали мутную бесформенную кляксу. Она вытянулась вверх, раззявила прозрачный рот и пробулькала:


- Духовидец. Хочешь меня убить? Как того духа?


- Нет. Я прошу тебя уйти из этого тела.


- Если я уйду, то умру. Я могу жить только внутри человека.


- Скоро этот ребенок умрёт, и ты умрёшь тогда вместе с ним.


- Я вцеплюсь в его душу и улечу вместе с ней. Это хорошо. Для этого я и существую.


- А если... - я на секунду засомневалась, но взглянув в глаза измученного ребенка, продолжила, - если я предложу тебе бой? Давай сразимся!


Клякса замерла, потом затряслась и рассмеялась:


- Давай! Но сразимся на моих условиях. Я уйду из этого тела в твое. Если сможешь меня одолеть, выживешь. Если не сможешь, то умрёшь. И я покатаюсь на твоей душе. Согласен, духовидец?


- Да!


Клякса стянула остатки капель с ребенка, переползла на мою руку и впиталась без следа. Я почувствовала, как по коже пробежал озноб, и тут же голова взорвалась болью, не сравнимой с той, что была после раны.


Но ребенок широко распахнул чёрные глазенки, вздохнул и заорал. Женщина подбежала, потрогала его лобик, сухой и прохладный, и упала передо мной на колени:


- Прости меня, о мудрая. Я не верила, не верила, что ты можешь спасти моего сына. Прошу, прости. Я сделаю все, что скажешь.


Я протянула ей ребенка, чувствуя, как тошнота подхватывает к горлу:


- Накорми его. Он очень голоден.


- Конечно. Спасибо! Спасибо!


Крестьянка схватила малыша и убежала. А я упала в траву, ощущая, как внутри меня разгорается жар, как мерзкий дух копошится внутри костей, грызёт мою голову, вымораживает кровь.


Но я все еще чувствовала тепло крошечного тела в своих ладонях, помнила, как болезненная муть уходит из его глаз, и была счастлива, как никогда еще в жизни.

Духовидица. Часть 4 Relvej, Авторский рассказ, Фэнтези, Мифология, Древний Китай, Длиннопост

Дальше была темнота. Меня сильно лихорадило. То пробирал озноб, и я тщетно куталась в обрывки своей одежды, то становилось так жарко, что я несколько раз чуть не утонула, пытаясь добраться до воды и охладиться там. Лишь благодаря Иве, которая подхватывала меня своими тонкими ветвями, я выжила.


А потом начался бред. Я слышала голос матери, только она почему-то звала меня чужим именем Жаохуи. Меня схватили злые духи с красными лицами, связали руки и ноги и поволокли прямо к кипящему котлу с маслом. Я пыталась вырываться, кричать, но они держали крепко. И лишь голос матери издалека звал меня: «Жаохуи!»


Один из духов взял горящую головню, занес ее надо мной, но вот странно, стоило ему коснуться моего лба, я вдруг почувствовала приятную прохладу, тоненькие струйки воды потекли по лицу.


Клякса ворвалась в мои мысли, начала выплясывать дикий танец и приговаривать:


- Скоро душа духовидца понесет меня на спине! Скоро я получу свою лошадь! Скоро у меня появится новый слуга! И все духи болезней будут поклоняться мне! Вот какой я сильный! Вот какой я умный! Вот какой я хитрый!


Я очень хотела его прогнать, но как? Я же не знала никаких ритуалов, да и как бы я могла им доверять, если даже сами духи утверждали, что старые обряды никому не нужны.


Иногда, в те минуты, когда головная боль слегка утихала, я понимала, что совершила ошибку. Нужно все же было убить этого духа, когда он был почти в моих руках. Либо не браться за это дело, не продумав полностью, как победить.


Если я умру, то так и не узнаю, существую ли я на самом деле или я все же какой-то странный бред в голове даоса Фана. Или Фан — мой бред, навязанный ПаньГуанем.


Почему-то я была уверена, что Фан — это реальный человек. Потому что не может обычная крестьянка придумать систему письма, сочинить свитки, написать учение Лао-цзы и Кун-цзы и узнать про жизнь торговцев в столице. Скорее, он, Фан, мог бы вообразить жизнь простой крестьянки. И поэтому я больше сомневалась в своем существовании, чем в его.


Наверное, по меркам даосов я была близка к некоему просветлению. Ведь сомневаться в очевидном и не видеть явного — это одна из черт даосизма.


А потом я услышала голосок духа сердца. Моего сердца. Он плакал. А сердце стало стучать иначе. То начинало молотить изо всех сил, словно желая выпрыгнуть из этого умирающего тела. То замирало на мгновение, утомившись.


- Какая же я была маленькая! - услышала я резковатый женский голос и с трудом разлепила один глаз. Рядом со мной стояла высокая женщина, не очень красивая по привычным меркам. Ее кожа не казалась фарфоровой, она была загорелой, смугловатой. Ее лицо не походило формой на полную луну, нет, оно было вытянутое, резкое, с впалыми щеками и острым подбородком. Ее волосы не были уложены в волнообразную прическу, блестя на свету. Они были обрезаны и торчали в разные стороны. И у нее была повязка, прикрывающая один глаз.


- Ты поступила очень глупо, маленькая Лин. Никогда не сражайся с духами на их условиях. Ты ведь не будешь сражаться с птицей в небе или с рыбой в воде? Нельзя подставлять себя вместо других людей. Мы, духовидцы, уж очень приятны на вкус. Ищи другие способы! Будь хитрее них. Будь сильнее них. Будь умнее них.


Ты, Лин из семьи Жень. И ты должна жить! Ради меня. Ради себя. И ради всей поднебесной.

Великая Нюйва дала нам еще один шанс. Не упусти его!


Ее узкая ладонь легла мне на лоб, и я почувствовала, что она что-то вытягивает из меня. Что-то грязное и плохое. Женщина тихонько гудела, и этот звук проникал глубоко в меня и заставлял вибрировать каждую жилку внутри.


Она подняла руку, и от лба взлетели вверх мутные капли, которые она рассекла ребром руки.


- Смотрите! Смотрите! Она открыла глаза! Она победила духа лихорадки!


В комнату вбежала крестьянка, в которой я смогла узнать ту, что обратилась ко мне за помощью. А вот той женщины словно и не было.


Я улыбнулась крестьянке и уснула уже спокойным сном. Без болезни.

Духовидица. Часть 4 Relvej, Авторский рассказ, Фэнтези, Мифология, Древний Китай, Длиннопост

Слова Автора:


Вы только что прочли все написанные на данный момент части Духовидицы. Спасибо за внимание))))

Показать полностью 3
161

Духовидица. Часть 3

Часть 1  Часть 2


- Сам ты дерево. Дуб — это символ. Во-первых, он могуч, охватист и крепок. Во-вторых, он питает своими плодами множество птиц, животных и насекомых. В его тени прячутся от палящего солнца и дождей. Ну? Ты понял?


Линг-эр посмотрела в упор на уже знакомого мужчину в дорогой одежде, быстро глянула на себя. Да, она снова была в чужом обличии.


- Лао-цзы? - неуверенно сказала она.


- Именно. Наконец-то ты, Фанг, начал немного соображать. Так что можешь выбросить свои ветки и начать читать свитки не только глазами, но и умом.


- Как тебя зовут? - прервала его Линг-эр.


Мужчина озадаченно глянул на нее:


- Кажется, я рано тебя похвалил. Эй, мы с тобой вместе пришли к учителю Ян, чтобы изучать Дао. И я — твой старый приятель, Минж.


- Что такое Дао? - Линг-эр не понимала, что происходит. Не понимала, о чем толковал этот парень. Только что она пришла к святилищу Туди-Шеня, Цапля уложил ее спать, и ей снилось, что она вовсе не она, а какой-то мудрый человек, который умеет читать и писать, и она слушала заумные речи. Но почему снова сюда? В тот же момент?


- О, я ждал, когда кто-нибудь задаст мне этот вопрос! - обрадовался Минж и даже хлопнул в ладоши. - Дао — это лучик солнца, с которым играет котенок. Дао — это незыблемость горы и изменчивость реки. Дао — крохотная песчинка на дне океана и необъятное Небо. Дао — это…


- Ты так говоришь, словно Дао и есть мир, - буркнула Линг-эр.


- Конечно! Больше ничего и не существует, кроме Дао.


- Зачем тогда нужно называть это Дао, если уже есть слово «мир»?


- Потому что Дао — больше, чем мир. Дао — это все миры. Понимаешь, если ты говоришь «мир», ты даешь этому миру границы. А если есть границы, значит, есть и то, что за этими границами.


Линг-эр замотала головой. Речь Минжа была слишком сложной и запутанной. Зачем думать о таких вещах? Она жила там, где все было понятно. Есть Небеса и есть земля, есть чиновники и есть крестьяне, есть время для работы и для сна. Зачем думать о чем-то, чего ты не видишь?


Минж устало опустил голову, отодвинул свиток в сторону, уселся на стол и начал вещать.


- Представь, что тебе выкололи глаза. Закрой их.


Линг-эр послушно закрыла глаза руками.


- Что ты видишь?


- Ничего.


- Совсем ничего? Или что-то видишь?


- Темноту. Просто все черное.


- Хорошо. Но откуда ты знаешь, что видишь темноту? Если бы ты был слеп с самого рождения, смог бы ты сказать это?


- Нет? - робко предположила девочка. Кажется, все вопросы у этого Минжа с подвохом.


- Конечно, нет. А почему ты сейчас можешь говорить, что перед тобой темнота? Потому что ты знаешь, что такое свет. Если бы ты не видел света, то не смог бы увидеть темноту, ведь они для тебя были бы едины. И так во всем. Когда ты даешь чему-то название, то одновременно создаешь и его противоположность. Жизнь равна смерти, холод равен теплу, но это наши земные понятия. Говорят, Лао-цзы был настолько мудр, что для него эти понятия сливались воедино. А мы несовершенны, и нам предстоит проделать огромный путь, чтобы хоть как-то приблизиться к такому. Дао и есть Путь.


- А что Лао-цзы говорил про духов? - не удержалась Линг-эр от волнующего ее вопроса.


- Говорят, духи — это и есть настоящее! А все, что ты видишь вокруг себя, это лишь тени духов.

Линг-эр снова замотала головой от непонимания.


- Представь, что ты сидишь на берегу озера, - вздохнул Минж, - и глядишь в воду. День ясный, ветерок настолько слабый, что не может шевельнуть и травинки. Поверхность озера гладкая-гладкая. И в воде ты видишь, как бегут облака, видишь свое отражение, видишь листики на деревьях и далекие горы. Но на самом деле в воде ничего нет. Это лишь отражение облаков, деревьев и гор, но стоит поднять голову, как ты увидишь настоящее небо.


Вот и с духами также. Существует дух горы, но мы не видим самого духа, видим лишь его отражение - гору. Лао-цзы учит, чтобы мы оторвали взгляд от озера и посмотрели на настоящую гору.


***


- Сам ты дерево. Дуб — это символ. Во-первых, он могуч, охватист и крепок. Во-вторых, он питает своими плодами множество птиц, животных и насекомых. В его тени прячутся от палящего солнца и дождей. Ну? Ты понял?


- Минж?


- Я бы не отказался от такого. Шуй Минж — дуб! Но нет, Фанг, я говорил про Лао-цзы.


Снова этот разговор. Снова тот же собеседник. Линг-эр впервые решилась осмотреться и обнаружила, что находится в просторной комнате с деревянными полами, повсюду стояли стеллажи со свитками, а она и Минж стояли возле одного из столов и обсуждали свиток с рецептом крепительного зелья. И все вокруг ей казалось таким знакомым.


Линг-эр посмотрела на ближайшую полку, на свиток, обвитый веревкой. На конце веревки висела маленькая табличка, и девочка знала, что там написано: «Малая утренняя сутра». Откуда она это знала?


Она знала, что сейчас время близится к полудню, скоро ударит колокол, из всех комнат выйдут ученики Ян и потянутся обедать. Снедь тут была довольно питательной, давали не только крупу и овощи, но также мясо, рыбу и пироги. Учитель Ян был популярным в этом округе, и ему приносили много пожертвований, в том числе и богатые семьи. Линг-эр помнила, что раньше была у другого учителя, не такого успешного, и там даже рис давали не каждый день.


Но она также помнила, что была девочкой в нищей деревне. Сейчас она понимала, что ее семья жила очень бедно, просто раньше ей не с чем было сравнивать. Раньше у нее были закрыты глаза, она не видела света, поэтому не знала, что жила во тьме.


- Минж! - Фанг схватил друга за плечо. - Кажется, я схожу с ума.


- Может, мои мудрые слова сподвигли тебя к просвещению, и ты стал ближе к Дао? - засмеялся Минж, показывая белые, словно жемчужины, зубы. Ни у кого в деревне Линг не было таких зубов.


- Я не знаю, кто я. То есть я знаю, что меня зовут Фанг, мне двадцать три года, и я родом из Ланъаня. Я ушел из дома в восемнадцать лет после проповеди бродячего даоса. В семье меня никто не понимал, отца беспокоила только прибыль в его лавке и мой экзамен на чиновника. Я заучивал наизусть тексты Кун-цзы днями и ночами напролет. И я думал, что если провалю экзамен, то мне останется только пойти и утопиться. Ведь это страшный позор. Но тот старый даос никогда не сдавал экзаменов и не читал книг Кун-цзы. У него не было ни дома, ни семьи, ни работы, и он был счастлив.


- У-вей, - понимающе кивнул Минж. - Недеяние.


- Именно. Я посмотрел на отца. У него было все: деньги, дом, свое дело, семья, статус и уважение окружающих, но он не был счастлив. Он боялся потерять хоть что-то и в то же время пытался получить еще и еще: больше денег, больше уважения. Старший сын должен стать чиновником, младший — продолжить семейное дело, дочери — выйти удачно замуж. Отец был тучен и нездоров, ведь он слишком мягко спал, слишком много ел и слишком много работал. Даос был старше отца вдвое, но он был худ, , здоров, крепок и смешлив.


Так зачем жить, как отец? Ведь все мы когда-то умрем. Какой будет моя последняя мысль? Жалость к себе? Страх смерти? Или улыбка Небесам? Вот я и ушел.


Но это жизнь Фанга. А я помню и другую жизнь, которую тоже прожил я.


Словно я — девочка-крестьянка в деревне на берегу реки. Она была глупа и необразованна, зато умела печь вкусные лепешки. Ее жизнь была настолько бессмысленной, насколько только можно. Хлопоты по дому, работа в поле, прялка эта. И я помню, как часами сучил нить, как отскребал горшки, как кормил скот, хотя Я-Фанг никогда этого не делал.


Если бы Я-Линг попробовала бы даже задуматься об У-вей, недеянии, ее бы выпорол собственный отец.


Ты говорил о том, что Дао учит нас смотреть не на озеро, а на настоящие горы. А крестьяне не смотрят даже на отражение Неба. Перед их глазами только земля, они живут, не поднимая головы и не распрямляя спин. Рассуждения Лао-цзы показались бы им полнейшей чушью.


Но та девочка, Линг… Я видел ее глазами духов. Я разговаривал с ними. Да я даже подрался с одним из них и победил!


И вот в чем дело, Минж. Кто же я? Ученик даоса Фанг или крестьянка Линг, которая умеет видеть духов?


***


- Сам ты дерево. Дуб — это символ. Во-первых, он могуч, охватист и крепок. Во-вторых, он питает своими плодами множество птиц, животных и насекомых. В его тени прячутся от палящего солнца и дождей. Ну? Ты понял?


Сколько раз Фанг слышал эту фразу? Двадцать? Сорок? Он все реже вспоминал про маленькую крестьянку, чью жизнь он когда-то прожил. Сейчас юного даоса больше волновало, почему он вновь и вновь проживает этот день.


Возможно, учитель Ян применил к нему какую-то магию. Может, ему надоела глупость Фанга, и он хотел таким образом приблизить своего ученика к пониманию Дао? Вон Минж так здорово разбирается во всем этом, а Фанг не мог даже перестать беспокоиться о своей семье. Заставил ли отец братишку проходить экзамены или смирился с тем, что в семье не будет государственного чиновника?


Что важнее: познать Дао или прожить жизнь обывателя? Наблюдать за туманом, застилающим вершины гор, или растить рис? Практиковать недеяние или своими руками менять мир?

Что такое Дао? Это слияние противоположностей. Что может быть дальше друг от друга, чем жизнь мужчины-даоса и жизнь девочки-крестьянки? Может, в нем существуют две души, как и говорил Лао-цзы? Мужская, умная, тянущаяся к свету, книгам, мудрости и женская, темная, погрязшая в крестьянских верованиях.


- Минж, а ты не думал, что наше существование бессмысленно?


- Существование всего бессмысленно, - тут же откликнулся друг.


- Зачем я живу? Раньше бы я сказал: «чтобы стать чиновником и повысить статус своей семьи». Потом бы я сказал: «чтобы познать великое Дао и стать бессмертным».


- А сейчас?


- А сейчас я говорю, что жизнь последнего крестьянина важнее жизни умнейшего даоса. Ведь итог меряется не сказанными словами и не количеством дней, проведенных в медитации. Может, важнее, сколько душ ты спас, сколько жизней изменил? И маленькая глупенькая Линг из отсталой деревни сможет сделать гораздо больше, чем образованный Фанг из Ланъяня?


Минж расхохотался громовым смехом. Его фигура начала расплываться, расти, становилась все больше и больше, его голова раздвинула крышу, и дом осыпался разноцветными лентами, которые закружили вокруг Фанга, туманя ему взор.


Паньгуан, а это был именно дух Паньгуан, ведающий судьбами людей, прогремел:


- Наконец ты поняла!!!


Линг-эр резко открыла глаза. Дверь святилища была приоткрыта, и оттуда лился солнечный свет. В проеме показалась голова Цапли:


- Ну как? Ты получила ответы?

Духовидица. Часть 3 Relvej, Авторский рассказ, Фэнтези, Древний Китай, Мифология, Китайская мифология, Длиннопост

Паньгуань погладил свой объемистый животик, поправил алый халат, отправил в рот сочный персик и задумался.


Не в привычках Паньгуаня было так откровенно вмешиваться в судьбу человека, да еще и своими руками. Для того есть армия подчиненных. И в обычное время доклад одного из мелких духов, чье имя, должность и расположение он даже никогда и не пытался запомнить, про девочку-крестьянку, что может говорить с духами, прошел бы мимо его ушей.


Но совсем недавно Паньгуань решил прогуляться в соседний мир, навестить местных духов, с кем в далеком прошлом у него были неплохие отношения. Хотел отведать экзотических фруктов да выпить нежнейший белый чай, выращенный на вершине белой горы. Мда.


Сколько же времени он не посещал тот мирок? Две или три тысячи лет? В мире Паньгуаня за это время сменилось несколько династий Срединной империи, изобрели бумагу, улучшили ирригационные системы, вывели новые породы лошадей да новые моды. Прокатывались крестьянские бунты, приходили иноземные захватчики, реки выходили из берегов, были засухи, паводки, неурожаи. Но общий порядок ни среди людей, ни среди духов не нарушался. Жизнь шла своим чередом.


Первое, что увидел Паньгуань в соседнем мире, - это города. Не те невысокие размашистые городки, которые от деревни отличаются лишь тем, что огороды поменьше, да скотина по дороге не шляется, а огромные каменные города, сверкающие миллионами огней, ревущие мириадами звуков, воняющие тысячью запахов.


В небе не видно ни одного дракона, лишь железные конструкции с людьми внутри. В реках не ездят колесницы духов, там и рыбы почти нет, зато их поверхность переливается радужными пятнами. От лесов остались небольшие клочки.


Паньгуань прочесал Небеса того мира и не нашел ни следа от своего старого друга, как, впрочем, и от прочих значимых духов. Не веря своим глазам, Паньгуань спустился на землю и решил поближе посмотреть на изменения.


Первое, что бросилось ему в глаза, - это время. Новый мир очень спешил. Прежде люди измеряли время годами, столетиями, императорскими династиями. А теперь повсюду были приборы, измеряющие время не только часами, но даже секундами: на стенах домов, на руках людей, на экранах и по радио. А люди так спешили угнаться за этими секундами, что стали быстрее разговаривать, быстрее ходить, изобрели самоходные повозки, мчащиеся с безумной скоростью, самолетные и самоплавающие конструкты, но никак не могли успеть.


В их речи появились новые выражения: «секундочку», «опаздываю», «время — деньги», «лови момент».


Когда Паньгуань присмотрелся поближе, то увидел, что люди так боятся потерять время, что придумали еще много всего для ускорения: вместо котла и очага - плиты, вместо корыта - стиральные машины, вместо метел - пылесосы. А потом освободившееся время тратили на пустые занятия. И были несчастны.


И куда-то пропали духи.


Да, кое-где еще стояли старые святилища, и к ним приходили люди, но они приходили не вознести хвалу или мольбы их обитателям. Нет, они приходили туда посмотреть - это одно из тех самых пустых занятий, которыми любили заниматься теперь земные обитатели . С такой же увлеченностью люди ходили посмотреть на животных в клетках, на других людей, на картины. Ну и на святилища.


Да, во многих квартирах еще стояли фигурки старых божков, Паньгуань даже видел фигурку своего друга, но в них не было ни толики самих духов.


Единственные духи, что кружили над землей, были духи времени. Они завладели умами людей, селились в миллионах приборов, измеряющих секунды, именно к ним взывали люди, постоянно о них думали, возносили хвалы.


Паньгуань и сам почувствовал, как из привычного состояния созерцания и безмятежности переходит к тревожности, появилось желание посмотреть на левое запястье — такой ритуальный жест был принят в этом мире. Захотелось втянуть круглое пузико, снять длинный уютный халат, в чьих полах так легко запутаться, надеть штаны и короткую рубаху и бежать. Куда — неважно, главное - бежать, главное — успеть.


Дух сплюнул и рванул из этого уродливого мира.


Когда вернулся, первым делом, созвал всех духов времени и строго-настрого запретил создание любых приборов, измеряющих время.


- На то вам дано солнце и луна, день и ночь, лето и зима. Больше людям и знать не нужно.


Но этого было мало. Паньгуань подумал, что стоит почаще спускаться на землю и творить какие-нибудь дела, иначе эти глупые люди вместо времени начнут поклоняться чему-то еще. Например, еде. Или деньгам. Или детям. Кто их знает?


Поэтому, прочитав доклад некоего Янь Шена, духа-стража, о духовидице, что посмела говорить с духами и даже смогла победить одного из них, Паньгуань решил вмешаться в ее судьбу. Немного. Всего разочек.


Может, эта девочка сможет напомнить о том, кто управляет Землей и Небесами? Может, именно она выстроит мост между людьми и духами? И этот мир не падет?

Духовидица. Часть 3 Relvej, Авторский рассказ, Фэнтези, Древний Китай, Мифология, Китайская мифология, Длиннопост
Показать полностью 2
187

Духовидица. Часть 2

Продолжение. начало тут.


Когда я зашла в святилище, то словно ослепла: после яркого солнца внутри ничего не было видно. Но через какое-то время глаза привыкли к темноте, и я начала различать раскрашенные статуи, расставленные вдоль стен, место для жертвоприношений, резные стены и палочки для благовоний. А потом я заметила высокого мужчину в длинном многослойном одеянии, широкие рукава спускались до самого пола, волосы полностью спрятаны под круглой шапочкой с выступом сзади, а по бокам шапки смешно торчали черные ушки из ткани.


- Здравствуй, ребенок! Ты пришел просить помощи и совета и ради этого потревожил мой дух. Расскажи, в чем твоя беда!


- Я вижу духов и могу с ними разговаривать, - выпалила я, потом испугалась своей непочтительности, опустилась на колени, коснулась лбом пола и добавила. - Прошу прощения за дерзость и нижайше молю выслушать меня, о великий Чень Вужоу!


- Значит, ты видишь и слышишь духов, а духи видят и слышат тебя, - неторопливо промолвил Туди-шень, сложил руки за спиной и принялся расхаживать по святилищу. - Не вижу тут большой беды.


- Духи говорят, что им нужны другие подношения, не такие, как предписывает император и староста деревни, - я решила сначала пожаловаться на общие несправедливости, а потом уже перейти на свои беды.


- Да, это непорядок. Явное несоблюдение правил и традиций, отсутствие субординации, раз духи обращаются к ребенку, а не специальным чиновникам. Что ж, твоя жалоба обоснована. Я прослежу, чтобы местные духи перестали бунтовать и бесчинствовать, и призову их к порядку! - Чень Вужоу погрозил указательным пальцем. - Что-то еще?


- Да, - воскликнула я и повторно уткнулась лбом в пол. - Раньше я могла спокойно жить и работать, как все остальные жители деревни, трудилась в поле, возилась с котлами на кухне, помогала матери, вязала метлы. Но после того, как я стала видеть духов, мне не разрешают работать, почти не разговаривают со мной. И я никогда, - я начала всхлипывать, - никогда не выйду замуж и стану шеннюй — объедком.


- Это, конечно, неприятно. Но не думаешь ли ты, человек, что чиновники должны разбираться в столь мелких проблемах. Стой! - Чень Вужоу остановился и сурово посмотрел на меня. - Шенню? Котлы? Ты женщина?


Со страху я позабыла, как дышать.


- Страж! - закричал чиновник. - Как ты посмел впустить женщину в мое святилище? До чего распустилось нынешнее поколение? Женщина смеет жаловаться? Куда смотрит ваш староста? Куда смотрит твой отец? Раньше я назначил бы такой бессовестной девке десять ударов палками!


Я отползала все дальше от разозленного Туди-шеня, пока не уперлась спиной в стену. Я не думала, что меня кто-то может перепутать с мужчиной, ведь у меня были две косы, уложенные по бокам головы, длинное платье, но духи, похоже, не различают пол человека.


Дверь святилища распахнулась, и, низко кланяясь, вошел Цапля:


- Прошу прощения, благородный Чень Вужоу, это моя ошибка. Больше такого не повторится!


Дух чиновника тут же исчез, словно его и не было, а Цапля угрожающе щелкнул клювом:


- Ты грязное земное существо! Из-за тебя господин рассердился на своего верного слугу! Как ты собираешься заплатить за свое преступление?


- Смиренно прошу вашего снисхождения! - взмолилась я. - Господин цапля, смилуйтесь над вашей рабой, я никогда бы не посмела нарушить покой столь важного господина чиновника! Прошу, отпустите меня! Я принесу вам богатые подношения!


- Что такое ничтожество может знать о подношениях! - Цапля захлопал крыльями от возмущения. - Может, у тебя есть драгоценные камни? Или чистейший нефрит? Или сандаловое дерево? Или тонкий шелк, окрашенный в цвета закатного неба? - С каждым вопросом Цапля подходил все ближе и ближе, пока не навис надо мной, точно горный великан над ивой.


- Нет, простите, у меня ничего такого нет, но зато я могу принести рис или…


Я покатилась по полу, снесенная мощным ударом крыла, и врезалась затылком в статую.


- Господин Цапля, прошу вас…


Но дух не слушал мольбы. Он махнул крыльями, перелетел ко мне и ударил еще раз и еще. А потом потемнело в глазах: Цапля начал бить меня клювом. Я плакала, умоляла его прекратить. Руки покрылись кровоточащими ранами.


Лицо обожгло болью. Клюв Цапли прошел мимо руки и скользнул по лбу, глазу, щеке, подбородку. Я ничего не видела, кровь затекала прямо в рот. Я не молила, а хрипела, вздрагивая от ударов. Но взбешенный дух не успокаивался и бил, бил, бил…


Я же умру. Прямо тут. Прямо сейчас. В святилище. И меня найдут только следующей весной. А мой дух станет рабом этой цапли. Не хочу!


Я вслепую вскинула руки, вцепилась в нежное оперение Цапли на его горле и дернула, что было сил.


- А-а-а! - завопила птица. - Как ты смеешь!


Но я поднялась на ноги и снова выдрала пучок перьев, вытерла ими залитое кровью лицо, но сумела открыть только левый глаз. Когда я увидела перепуганного Цаплю с жалкой голой шеей, на которой трепетала какая-то жилка, весь страх пропал.


Я подошла к нему вплотную, медленно выдернула перо из-под клюва, дунула на него и помахала перед духом:


- Теперь ты обязан слушать меня! Иначе я, духовидица, изгоню тебя из этого мира!


Цапля нервно переступил с ноги на ногу, дернул крыльями, а потом склонился передо мной. Передо мной!!!


- Слушаюсь, уважаемая духовидица!


- Выпусти меня отсюда!


Цапля махнул крылом, дверь святилища отворилась, и я снова вышла на свет. Но это была уже не та я, что вошла внутрь.

Духовидица. Часть 2 Relvej, Авторский рассказ, Древний Китай, Мифология, Фэнтези, Длиннопост

Цапля смотрел, как маленькая худенькая фигурка человечка… «Не человека, а девочки!» - мысленно поправил себя дух. Как маленькая фигурка девочки удаляется от охраняемых им ворот.


Она прихрамывала, ее прежде гладкие волосы были взъерошены и покрыты коркой из запекшейся крови, один глаз не открывался, через все лицо шел глубокий кровоточащий порез, но она ушла с победой.


Дух по старой, почти забытой привычке потянулся за кистью, которую зачастую, не замечая того, втыкал в пучок на макушке, но, мазнув перьями по голове, вспомнил, что он сейчас цапля, а не человек.


Когда-то давным-давно Цаплю звали Янь Шеном, и он работал вместе с Чень Вужоу, управляя этой небольшой провинцией. Точнее, он так говорил своим родителям, а на самом деле Янь Шен был мелким служкой, помощником, чиновником девятого ранга и имел право носить на шапке лишь серебряный шарик. Тогда как Чень Вужоу носил голубой шарик, и до его уровня Янь Шену было так же далеко, как лягушке до неба.


Конечно, Чень Вужоу почти не замечал столь ничтожного служку, лишь изредка обращаясь к нему с требованиями принести какой-либо свиток из архива или переписать какой-то указ. Но однажды ему потребовался доверенный человек для того, чтобы лично отнести важное письмо, и так получилось, что Чень Вужоу выбрал его, Янь Шена.


Сам Шен не обнадеживал себя тем, что губернатор провинции разглядел в нем какие-то таланты, просто остальные чиновники либо были из влиятельных семей со своими интересами, либо давно подпали под влияние таких семей. И только Янь Шен не был никому нужен, а значит, был верен.


Дело не ограничилось одним письмом, и Янь Шен все больше втягивался в интриги Вужоу, а Вужоу, в свою очередь, наделял Шена все большим влиянием. Серебряный шарик сменился золотым, а его родители не знали, как и восхвалять своего сына.


И Шен впервые почувствовал себя всесильным. Он осмеливался покрикивать на чиновников того же ранга и ниже, а иногда даже дерзил и вышестоящим чинам, ведь на его стороне были сила и влияние губернатора.


Янь Шен словно забыл про свою недавнюю беспомощность и начал распускать руки. Иногда он бил людей прямо перед лицом Чень Вужоу, если чувствовал, что его господин одобрит такое поведение.


В тот день на прием губернатора чудом пробился какой-то старик, бедняк, и начал жаловаться на произвол старейшин в своей деревне. Чень Вужоу тогда сильно вспылил. Во-первых, из-за того, что ничтожный крестьянин посмел прийти сразу к нему, минуя все промежуточные чины, а во-вторых, из-за нарушения обычаев, ведь жаловаться на своего старейшину — это все равно, что жаловаться на отца. Такое прямое попрание заветов учителя Кун!


И Янь Шен до полусмерти тогда избил старика за непочтительность к законам императора, а значит, и к самому императору, а такое спускать было нельзя.


А потом к Янь Шену пришла она, старуха, жена старика. Оказалось, ее муж так и не смог добраться до своей деревни и помер от полученных ран по дороге. Оказалось, что та старуха умела колдовать. Оказалось, что именно ее колдовство помогло ее мужу попасть на прием к губернатору. Оказалось, что злить колдунью чревато последствиями.


Старуха поймала Янь Шена в нескольких шагах от дома, когда тот возвращался со службы, кинула ему в лицо какие-то семена и прошипела на непонятном языке:


- Амилах! Уяжень, Янь Шен, уяжень! Тсилаххи амэн!


И Янь Шен почувствовал, как начинает усыхать, его темно-синяя шелковая туника соскользнула с сузившихся плеч, штаны опали на землю полураспустившимся бутоном, а шапочка с золотым шариком, которой он так гордился, слетела с головы и покатилась по дороге, собирая пыль. Чиновник взмахнул руками, желая прогнать старуху, но вместо рук распахнул белые крылья, хотел возмутиться, но из горла вырвался лишь резкий птичий крик. Так он превратился в цаплю.


Несколько лет после этого Цапля ежедневно прилетал во двор к Чень Вужоу и пытался рассказать, что с ним случилось. Он не мог говорить, но знания у него остались. Янь шен выцарапывал иероглифы, но длинные сухие пальцы никак не могли нарисовать ни одной прямой линии, изображал жестами, что произошло, но служки лишь с восторгом хлопали танцующей цапле, которая не боялась людей.


До самого императора дошел слух про белоснежную цаплю, что покровительствует Чень Вужоу. Все решили, что это сами Небеса подали знак и что нужно уделить особое внимание данной провинции.


Подчиненные губернатора на время отложили свои козни и интриги и принялись с усердием за работу. Были выстроены каналы, проложены дороги вплоть до самых отдаленных деревень, отслеживалось соблюдение законов и даже наказания были временно смягчены.


После смерти Чень Вужоу ему было воздвигнуто святилище, как знак почитания чиновника, при котором люди в провинции зажили гораздо лучше прежнего. На ворота святилища поместили изображения цапель, чтобы и спустя много поколений люди помнили о том, что сами Небеса благоволили Чень Вужоу.


А дух Янь Шена невольно вселился в одну из этих цапель. Но даже после смерти Янь Шен не смог рассказать своему господину, что же с ним произошло, и кто охраняет его святилище в виде духа цапли.

Духовидица. Часть 2 Relvej, Авторский рассказ, Древний Китай, Мифология, Фэнтези, Длиннопост

Я не помнил, когда я пробудился. Но тело мое и я сам были связаны с семьей Жень издревле.

Сколько лиц, сколько душ прошло передо мной за долгие-долгие годы. Со мной знакомили жен сыновей, со мной прощались дочери Жень и переходили в чужие семьи, под покровительство чужих духов.


И чего только не случалось за эти годы! Мне приносили умерших младенцев и просили позаботиться об их душах, меня окропляли кровью животных и просили уберечь от несчастий, меня призывали по великим праздникам.


И хотя вокруг меня почти всегда крутились женщины, но хвалы и мольбы мне возносили только мужчины семьи Жень. По вечерам отец с просьбами и мольбами отправлял меня на небеса, а в полночь приветствовал мое возвращение. А в новый год вокруг меня воскуривали благовония, развешивались таблички с именами предков семьи Жень и ставились сосуды с редкими угощениями.


А потом малышка Линг-эр начала видеть духов. Я и хотел бы ее защитить, но не мог. Издавна наш могущественный дух Небес запретил вмешиваться в судьбу духовидцев. Он сказал:


- Это и страшный дар, и великое проклятье. И не нам решать, сможет ли справиться человек со столь тяжелой ношей.


Линг-эр справилась. И ушла.


Она вернулась уже на следующий день, но была ли это та же девочка, что покинула отчий дом?

Люди ужасно суеверны, и не без причины. Раньше дикие духи любили принимать облик людей, входить в селения, пробираться в чужие дома и проказничать. Сколько невинных душ загубили они! И с тех пор любой чужак воспринимается крестьянами как злой дух, принявший облик человека.


Я почувствовал Линг-эр задолго до дома. Ее дух, дух семьи Жень, полыхал так ярко, как никогда еще на моей памяти, но ее тело, увы, было слабо.


Она припадала на одну ногу. Ее длинные косы были отрезаны и зачесаны в короткий мужской хвост на затылке, а через чистое светлое лицо проходила длинная воспаленная рана, перечеркивавшая один глаз.


- Линг-эр, - воскликнула ее мать, добрая честная женщина, всю ночь прорыдавшая перед моим изображением в углу комнаты. - ты жива?


- Мама! - обрадовалась бедная девочка. - Прости, я ушла, не спросившись!


Я видел на духовидице отпечатки других духов, но также видел, что она не подчинилась никому из них. Линг-эр сумела сохранить себя и свою независимость!


Но тут влез староста деревни, а за его спиной во всю мощь встал дух его домашнего очага, дух семьи Лю:


- Это не твоя дочь! Посмотри, она хрома на одну ногу, она слепа на один глаз, а ее волосы превратились в мужскую прическу. Это уже не Линг-эр, а злобный дух из страны Одноногих! Он не научился ходить на двух ногах и смотреть двумя глазами, поэтому и хромает.


Наверное, я должен был вмешаться. Должен был внушить отцу Жень храбрость, веру в его дочь и отвагу восперечить старосте деревни. Но я струсил. Я не смог. Я отступил.


- Не верь, мама, это я, твоя Линг-эр, - воскликнула девочка. - Я ходила к Туди-шеню, хотела узнать, как мне дальше жить. Но Туди-шень меня прогнал, не захотел со мной говорить. Я победила стража Туди-шеня, Цаплю. Мама, это же я! Ты спасла меня от духов и сделала вот этот мешочек своими руками.


Сейчас мешочек не висел на шее Линг-эр, а выглядывал из ее корзинки. Значит, она и впрямь научилась командовать мелкими духами без помощи вонючих трав, раз не носила его на шее.


Но мама Жень лишь покачала головой и спряталась за спиной мужа.


- Папа, ты не узнаешь меня? Я твоя дочь! Каждое утро я кипятила воду и заваривала тебе чай на трех веточках, как ты любишь!


По лицу мужчины текли слезы, но он сжал топор покрепче и сказал:


- Моей Линг-эр больше нет. Уходи, дух. Тут тебе не рады.


Я не выдержал и рванул вперед, но дух домашнего очага Лю перекрыл мне дорогу:


- Она больше не принадлежит этой деревне. Не лезь!


Линг-эр криво улыбнулась. Из-за раны ее лицо изменилось.


- Спасибо тебе, дух семьи Жень! - девочка поклонилась низко-низко. - Я не забуду твоей доброты. Позаботься о моей семье. Смотри, чтобы мама не слишком уставала, чтобы у папы всегда хватало сил, а сестренка Мэй поскорее выросла и смогла помогать в поле. Чтобы брат Киу нашел себе хорошую жену. Знай, дух Жень, когда-нибудь я вернусь и проверю, как ты потрудился. Смотри, не разозли меня.


Передо мной стоял маленький человек, жалкий, немощный, полуослепший, но его дух был больше его тела. Я не осмелился ослушаться и тоже поклонился в ответ, не слушая шипение духа Лю.


Потом Линг-эр развернулась и пошла по дороге в сторону города, ни разу не оглянувшись назад. А я… я вернулся в дом и стал ждать. Ждать ее возвращения.

Духовидица. Часть 2 Relvej, Авторский рассказ, Древний Китай, Мифология, Фэнтези, Длиннопост

Нога разболелась еще сильнее, чем прежде. Все же я целый день шла в деревню, и ради чего? Чтобы меня прогнала собственная семья? Я сдерживала слезы так долго, как могла, но когда деревня скрылась из виду, я села на дорогу и расплакалась.


Я же не хотела никому зла. Если бы могла, я бы повернула время вспять и на дне почитания духа реки просто промолчала. Если староста не врал, вскоре бы я перестала видеть духов и жила бы обычной жизнью. А что делать теперь?


Без родных, без помощи предков, без деревни, без еды и денег. Куда пойти? Что делать?

Выплакавшись вволю, я решила вернуться к святилищу Туди-шеня и поспрашивать Цаплю. Теперь он мне точно поможет.


Идти было тяжело, горела рана на лице, и там стягивало больно кожу. Глаз так и не открывался, может, из-за того, что там все опухло. А может, староста прав, и я теперь тоже дух? Правда, зла я в себе не чувствовала, только обиду на родных. Они же сами вынудили меня уйти, хотели сделать шеннюй, объедком.


Хотя теперь моя судьба стала еще хуже.


Глубоко за полночь я добралась до святилища, останавливаясь лишь для того, чтобы попить да ополоснуть раны.


- Цапля, - просипела я. Живот сводило от голода, и почему-то заболело горло. - Цапля, выходи.

Дверь святилища едва слышно скрипнула, и я услышала голос Цапли:


- Заходи, только не шуми. Не нужно снова тревожить Туди-Шень.


Я пробралась внутрь, Цапля подтолкнул меня крылом к стене, где я нащупала какие-то тряпки.


- Ложись спать, - шепнул он. - Завтра поговорим. Я попрошу духов сна помочь тебе.


Со стоном облегчения я улеглась в мягкие тряпки, закуталась и почти сразу уснула.



- Нет-нет, ты все понял неправильно. Разве Лао-цзы стал бы говорить, как крестьянин какой-то?


- Но в свитке так и говорится: возьмите ветку дуба, растолките ее, залейте водой и оставьте на неделю во дворе.


- Говорю же, нельзя относиться к словам Лао-цзы словно к рецепту каши. Возьмите крупу, залейте водой, поставьте на огонь. Каша готова. Ты должен понимать, что Учитель специально говорил иносказательно. А вдруг свиток бы попал в руки какого-нибудь глупца? И что, он тоже бы смог приготовить крепительное зелье?


- А как можно понять его слова по-другому?


- Давай разберемся. Лао-цзы говорит: «возьмите ветку дуба». А что такое дуб?


- Дерево такое.


- Сам ты дерево. Дуб — это символ. Во-первых, он могуч, охватист и крепок. Во-вторых, он питает своими плодами множество птиц, животных и насекомых. В его тени прячутся от палящего солнца и дождей. Ну? Ты понял?


Линг-эр обернулась и обнаружила, что на нее в упор смотрит незнакомый мужчина. На нем было строгое черное одеяние с широкими рукавами, пучок волос скрыт под блестящим колпачком. Светлая гладкая кожа, чисто выбритое лицо, белые зубы и неожиданно приятный запах. Может, это какой-то важный чиновник?


Девочка спохватилась и низко поклонилась ему, но вместо привычного застиранного подола и босых ступней увидела такое же черное ханьфу из мягкой ткани. Это Цапля притащил такую одежду? Ее же теперь казнят!


- Фанг! Эй, Фанг, ты чего кланяться удумал? - красивый мужчина с гладким лицом хлопнул ее по спине. - Сдаешься, что ли? Так и скажи.


- Прошу меня простить, - сказала Линг-эр и поперхнулась. Вместо тоненького писка прозвучал низкий мужской голос.


- Давай еще раз. Дуб — могуч и высок, кормит пол-леса и укрывает от невзгод. Кто это?


- Я… я не знаю.


- Вот ты тугодум! Это же и есть учитель Лао-цзы. Подумай. Кто еще это может быть? Лао-цзы настолько велик, что мудрость его простирается в века, от Небес до земли. Его слова питают умы и сердца людей, а его идеи помогают преодолеть любые бедствия. Теперь понял?


Линг-эр снова поклонилась.


- Ну хватит уже поклонов. Ты думать начинай. Что тогда такое — ветка дуба?


- Рука Лао-цзы? - робко предположила девочка.


- Ты что? - расхохотался ее собеседник. - Как тебе такое только в голову пришло? Замачивать руку учителя? Нет. Лао-цзы — это ствол дуба. Его основа. А ветки — это сотни его учеников. Ладно, - махнул рукой мужчина, - видимо, тебе придется все разжевывать с самого начала. Смотри сюда.


И он ткнул рукой в свиток, лежащий перед Линг-эр, девочка до этого ни разу не видела письмен, но сразу поняла, что эти значки — и есть иероглифы. Больше всего иероглифы походили на кучу хвороста, в которой ветки были сложены специальным образом. Но больше всего ее удивило то, что она, кажется, могла понять написанное.


Линг-эр подняла руку и дотронулась до первого иероглифа. Ее пальцы были тонкими и белыми, на ладони не было ни одной мозоли, зато на большом и указательном пальце по бокам чувствовались заметные утолщения.


- Чу — дерево, - прочла она и испугалась. Как она смогла понять, что эти пляшущие ветки означают дерево?


- А дальше? Читай-читай, - подбодрил ее красивый мужчина.


- Дерево, как и вода, огонь, металл и земля, - это основа всей жизни. С деревом связаны такие элементы как ветер и гром. Если рассматривать взаимодействия между элементами, то дерево порождает и питает огонь, зато истощает землю, - Линг-эр читала и все больше терялась. Слова казались знакомыми, но их смысл терялся. Наверное, это какая-то очень умная книга, которую должны изучать лишь седобородые мудрецы.


- Видишь? Теперь понимаешь? Ты должен взять несколько элементов: дерево, воду, огонь. Лао-цзы не говорит про металл и землю, но ты должен сам понимать, что толочь ветку нужно железной ступой в глиняной плошке. Но и это не все. Нужно знать определенные слова…


Голос постепенно поплыл, размылся и исчез.


Линг-эр дернулась, поплотнее закуталась в ткани и окончательно уснула.

Духовидица. Часть 2 Relvej, Авторский рассказ, Древний Китай, Мифология, Фэнтези, Длиннопост

________________________________________________________________________

Слова автора:


На всякий случай повторюсь: духовидица недописана. Это больше зарисовки на тему китайской мифологии от неспециалиста (по сути от человека, который прочитал две-три книги на эту тему, посмотрел несколько видосиков и стопятьсот статей в интернете).


На АТ выкладывать ее не планирую. По крайней мере, сейчас, когда там буквально несколько частей всего

Показать полностью 4
250

Духовидица

Я всегда думала, что в моей жизни будет все так, как заведено. И это хорошо.


Мне нравилось, что жизнь течет по кругу, и каждый год бывает зима и лето. По утрам всегда восходит солнце, а ночью вновь прячется в свой дворец.


Каждый день был похож на предыдущие. Утром я вставала вместе с мамой, помогала принести дрова и приготовить завтрак, варила в котле похлебку, потом мы всей семьей шли на поля, вечерами я чесала шерсть, наматывала нити и вязала толстые шерстяные накидки, выметала полы метлой, чьи прутья я сама нарезала.


Изредка бывали и особенные дни — дни, когда нужно проводить ритуалы задабривания духов. Все в деревне знали, что у всего есть духи: в реке живет речной дух, в нашем колодце — свой дух. Есть духи гор, лесов, ветров и духи огня, поля, риса. И если ты хочешь, чтобы деревню не унесло весенним паводком, а поля принесли богатый урожай, то нужно приносить щедрые жертвы духам. Пусть не всем, но хотя бы самым главным, от которых зависит наша жизнь.


Самым большим праздником был день принесения жертвы духу реки. Сам ритуал проводил наш староста, дядя Лю, самый умный человек в деревне. Он умел считать до многих тысяч, умел читать и писать, и все ритуалы проводил согласно указам, рассылаемым по поселениям из самой столицы.


Говорят, там, в столице, есть особенно умные мужи, которые умеют разговаривать с духами, но не так, как мы разговариваем друг с другом, а при помощи письмён. Они выцарапывали на черепашьем панцире вопрос к нужному духу, бросали его в огонь, а потом смотрели на трещины и истолковывали ответ. Потом они писали указ, в котором говорили, как нужно задабривать этого духа. Конечно, эти мужи не говорили про всяких мелких духов, а только про тех, которые были важны для всей страны.


Дух нашей реки был очень важным. Потому что река была очень большой и очень старой, кормила и поила много-много деревень, многие тысячи людей. Дядька Лю говорил, что сам император в этот день приносит жертву ее духу.


Когда вся деревня собралась на берегу реки, староста торжественно вынес сноп колосьев, специально сберегаемый для ритуала с прошлого года, полил его молоком, медом, перевязал красной шерстяной нитью и опустил в воду. Это значило, что от настроения духа зависит наш урожай, наш скот и сами наши жизни.


Все молчали. И вдруг раздался низкий мужской голос:


- Снова эти бесполезные травы, да еще и вонючие. Лучше бы кого утопили. Да хоть старого козла. И рыбам - радость, и ракам — пропитание.


Я повернулась и увидела красивого мужчину с чистой белой кожей, он сидел в зеленой колеснице, сложенной из листьев лотоса, что стояла прямо посередине реки. Но вместо коров у него были впряжены длиннохвостые синие драконы.


- Раньше мне приносили в жертву девушек, а сейчас пичкают травами и удивляются, почему я гневаюсь.


Он щелкнул кнутом и умчался дальше по реке.


Я дернула маму за рукав:


- Мам, духу реки не нравится наша жертва.


- Что ты такое говоришь? - зашептала мама, оглядываясь на людей вокруг. - Конечно, нравится. Сам император написал, что духа реки нужно задабривать зерном, молоком и медом.


- Но дух сказал, что это всего лишь трава, а ему хочется, чтобы мы принесли ему в жертву козла.


- Да с чего ты взяла? Ты что, умеешь писать на языке духов? Знаешь, как с ними общаться?


- Нет, он только что проехал по реке и сказал, что хочет козла, - я немного разозлилась на маму и заговорила громче. Почему она никак не может понять?


- А как он выглядел? - спросила старуха Шеньян, стоявшая у меня за спиной.


- Белолицый, на колеснице с драконами. Он сказал, что из-за этой травы он и гневается в последнее время.


- Кажись, твоя Линг — духовидица, - обратилась к маме старуха. - Нужно сделать, как она говорит.


- Да ей привиделось. Она съела слишком много сладких колобков, вот ей и чудится всякое, да, Линг?


Я уже хотела обидеться на маму, но Шеньян-баба вступилась за меня:


- Когда я была совсем маленькой, у нас был духовидец, он тоже видел духа реки и описывал его точно также. Может, его душа вселилась в твою дочь?


Против этого мама не смогла ничего возразить, лишь всплеснула руками:


- И что же теперь делать? Что скажет Лю?


- Да ничего. Мы сделали все так, как хочет император. А теперь можем сделать и так, как говорит Линг. Хуже точно не будет, а польза лишней не бывает.


Так и получилось. Шеньян-баба рассказала всем про мое видение, и вечером в реке утопили козла.


Но окончательно мама поверила в мои видения, только когда все окрестные деревни страдали от большого паводка, смывшего их прибрежные поля, а в нашей излучине река вела себя послушно и поднялась ровно настолько, насколько это было нужно.


После этого меня и прозвали духовидицей.

Духовидица Relvej, Авторский рассказ, Мифология, Древний Китай, Фэнтези, Длиннопост

Какой должна быть хорошая дочь? Послушной, трудолюбивой, почтительной по отношению к родителям и предкам, скромной, уважающей всех, кто старше, соблюдающей ритуалы. Хорошая дочь работает с утра до вечера, ее руки не должны быть пусты, там всегда должна быть тяпка, метла или пряжа. Так заведено с начала времен. И так правильно.


После дня почитания духа реки все изменилось. Мама теперь не будила меня по утрам, разговаривала с опаской и таким умильным голосом, каким раньше говорила только со старостой, своими родителями и папой, когда он выпьет. И мне это совсем не нравилось.


Односельчане также старались теперь обходить меня стороной. Я словно больше не принадлежала нашей деревне.


Однажды, когда я была совсем маленькой, к нам в деревню приехал какой-то чиновник из города, он должен был измерить землю, которую мы пахали, посмотреть, не нужны ли дополнительные водные каналы и не заросла ли дорога. Он был весь такой белый да гладкий, словно ходил под другим солнцем, а его одежда так и переливалась яркими цветами. Я даже подумала, что к нам приехал сам император, но когда я сказала это вслух, мама закрыла мне рот и объяснила, что это всего лишь землемер, мелкий чиновник.


С ним все вежливо здоровались, кланялись в ноги, но при этом вели себя так, словно между чиновником и ними стоит невидимая стена.


Теперь такая же стена выросла и передо мной. Мои подружки хихикали и убегали, взрослые делали отвращающие зло знаки, даже братья и сестры старались избегать меня.


Я ведь ни капельки не изменилась, я вела себя также, как и раньше, работала по дому, только уже без напоминаний от мамы, выходила в поле, скребла котлы, но это не помогало.


Через несколько дней мама подошла ко мне и просящим тоном сказала:


- Линг-эр, ты не могла бы поговорить с духом колодца? Что-то в последнее время там воды стало меньше, да и на вкус она испортилась, а ведь я каждую зиму зажигаю ему ароматную палочку, как и говорит староста.


- Хорошо, мама, я попробую. Но я больше не видела ни одного духа.


- Ты уж постарайся, - мама неискренне улыбнулась, протянула руку, чтобы потрепать меня по голове, но опомнилась и отдернула ее на полпути.


У меня задрожала губа, я шмыгнула во двор, села у колодца и только там расплакалась. А когда успокоилась, заглянула в яму, обшарила все вокруг, но ничего необычного не увидела. Тогда я просто начала приговаривать:


- Цзинцюань тунцзы, выйди ко мне. Цзинцюань тунцзы, выйди ко мне.


Когда я уже собралась уходить, из колодца выползла лягушка, она была тощей, темно-зеленого цвета, на ее спине было пятно в виде какого-то иероглифа, но я поняла, что это и есть Цзинцюань тунцзы, дух колодца, не из-за пятна, а потому что у лягушки было три головы, и у каждой головы был лишь один глаз.


- Ну и кто меня зовет? Зима ведь еще не пришла, да и вонючие ваши палочки уже надоели.


- Цзинцюань тунцзы, это я тебя зову, Линг из семьи Жень. Скажи, что ты хочешь, чтобы тебе принесли в дар.


Лягушка подпрыгнула от неожиданности и уставилась на меня всеми тремя головами и тремя глазами:


- Ты меня видишь?


Я кивнула и, спохватившись, поклонилась духу.


- Наконец-то снова родился духовидец, - сказала лягушка. - Наконец мы сможем получать то, что нужно, а не дрянь, что нам пихают. Слушай внимательно, духовидец. Поменяй веревку, она внутри вся прогнила и скоро порвется, во мне и так лежит три ведра, а вместо этой вони лучше принеси блюдце молока, только смотри, блюдце не глиняное, а деревянное, хорошо выскобленное, новое. Можешь принести сейчас, а потом проводить ритуал как обычно, по зимам. Все понял? Тогда иди.


Дух повернулся ко мне спиной и пробормотал:


- Ох и порадуются духи, когда узнают о духовидце.


Я взмолилась:


- Прошу, Цзинцюань тунцзы, не говори никому обо мне.


- Да? - удивился дух колодца. - Хорошо. Если принесешь мне молока, то не скажу.


Я побежала к маме и все ей рассказала. Она тут же сняла веревку с колодца, проверила ее, и действительно волокна истерлись и подгнили. Мы поменяли веревку, отец вырезал новое блюдце и долго-долго тер его мелкими камешками и песком, пока оно не стало гладким-гладким. Налили туда молока и отнесли к колодцу. На следующий день ведро перестало задевать дно, а вода стала свежей и вкусной.


Мама не удержалась и похвасталась соседям. Вскоре вся деревня побывала у нас в гостях и попробовала нашу воду.


А потом потянулись просители.


Женщины со всей деревни приходили и просили поговорить с тем или иным духом. У кого также была беда с колодцем, у кого дух очага баловал и не хотел работать, шалили духи дверей, духи ворот, духи-защитники от нечисти и даже духи отхожего места. Просители приносили нам угощения, шерсть, посуду, а у кого совсем не было ничего, тот притаскивал хотя бы вязанку хвороста или горсточку зерна. И я видела, что маме такое отношение очень нравилось. Она заважничала, стала укладывать волосы по-другому, делая прическу выше и сложнее, чем полагалось, принимала подношения спокойно и с достоинством.


А я бегала по чужим дворам и разговаривала с духами, выясняя, что им хотелось бы получить. На удивление, староста не вмешивался, словно бы на его привилегии и не покушалась какая-то девчонка.


Слухи о духовидце прошли не только среди людей. Духи также прознали про человека, который может их слышать, и начали сами искать меня. Я уже почти не вздрагивала, когда во время еды на стол выпрыгивал какой-то мелкий дух и начинал жаловаться, как с ним неправильно обращаются. Я делала всё, чтобы его задобрить, даже если это был дух лужи или навозной кучи, иначе он не уходил. Я поджигала шерсть, отдавала свой хлеб, крошила глину, капала воду и подвязывала обрывки бумаги.


Но с каждым днем духов становилось всё больше и больше. Они прыгали вокруг меня десятками, кружили вокруг головы, дергали за подол и требовали-требовали-требовали. Я не успевала даже понять, что за дух со мной говорил, как его просьбу заглушали другие духи. Я не могла ни поесть спокойно, ни поспать, ни сходить в туалет. За шумом их голосов я не могла расслышать голоса моих родных, за их телами — разглядеть лицо мамы.


Наконец я просто свернулась клубочком, закрыла глаза и уши и заплакала. Голова болела от недосыпа и постоянных криков, и я уже не понимала, что со мной происходит. Я лишь хотела, чтобы они все ушли.


Не знаю, сколько я так просидела, час, сутки, неделю, но в какой-то момент я заметила, что вокруг становится всё тише и тише, и вдруг через этот гул пробился голос мамы:


- Линг-эр! Линг-эр! Ты меня слышишь? Линг-эр?


Я убрала руки от ушей, открыла глаза и увидела, как духи понемногу расползаются в стороны. Потом увидела маму и сказала:


- Мама? Мама!


Мама расплакалась и обняла меня крепко-крепко:


- Линг-эр, я уже думала, что ты никогда не услышишь меня. Прости, дочка. Я не должна была просить поговорить с духами.


- А что случилось?


- Когда ты перестала отвечать нам и лишь кричала: «Замолчите! Замолчите!», я побежала к старосте, чтобы он подсказал, что делать. Но он лишь пожал плечами. Вроде как духи разозлились на твою непочтительность и хотят замучить тебя до смерти. Тогда я пошла к Шеньян-бабе. Раз в деревне уже была духовидица, может, она смогла справиться с этой напастью? Шеньян-баба посоветовала сделать амулет, который бы сделал тебя невидимой для духов. Мы два дня собирали все необходимое. Видишь мешочек у себя на шее? Никогда не снимай его, и духи тебя не тронут.


От тишины звенело в ушах, и меня неумолимо клонило в сон, но я все же спросила:


- А что там?


- Много всего. Косточка беременной жабы, слюна ласточки, веточка самого старого дерева…

Дальше я уже не услышала, так и уснула, сидя на месте.

Духовидица Relvej, Авторский рассказ, Мифология, Древний Китай, Фэнтези, Длиннопост

Раньше я думала, что день очень короткий, и часто просила солнышко катиться по небу не так быстро. Только проснешься, приготовишь завтрак, выйдешь в поле, а оно успело склониться к закату, и уже не успеваешь соткать столько, сколько надо.


Теперь я узнала, что тот же самый день может тянуться долго-долго, словно застоявшийся мед.


Мама увешала наш дом травами, отпугивающими духов, постоянно спрашивала, не забыла ли я где свой мешочек, и не разрешала мне работать. Словно я была дочерью императора. Кажется, она опасалась, что я притяну злых духов и все испорчу.


Но без дела было сидеть очень трудно. Руки сами собой тянулись отскрести посуду, почистить кан или поработать за прялкой. А ведь совсем недавно я мечтала, чтобы мама поменьше меня загружала, и я могла бы побегать с подружками, половить сверчков.


Дома сидеть было тяжело, и я начала выходить за деревню, на луга, смотрела там на букашек, слушала шелест травы на ветру и придумывала, на что похожи облака. Чаще всего облака походили на рисовую кашу, неровно уложенную в чашку.


Однажды ко мне подошел староста, сел рядом и, не глядя на меня, сказал:


- Когда я был маленьким, то тоже увидел духа. Он выглядел как красный червяк с крысиными лапами и головой утки. Но я никому об этом не рассказал, никогда не пытался говорить с духами и через какое-то время разучился их видеть. Мне думается, что все люди изначально духовидцы, но только некоторые из них оказываются настолько глупы, чтобы общаться с духами.


Впрочем, такие, как ты, тоже полезны. Вы показываете людям на своем примере, что духи — не забава, не друзья. Духи и поклонение им - просто традиции, которые нужно соблюдать. С духами не нужно разговаривать, для этого есть умные люди в городах и столицах. Для этого есть черепашьи панцири и письмо. Для этого есть специальные ритуалы. И кто мы такие, чтобы решать, как нужно поклоняться духам? Подумай, девочка.


И он ушел.


Тогда я отправилась к Шеньян-бабе, чтобы узнать про жизнь прошлой духовидицы.


- Да-да, была такая. Как же ее звали? - задумалась старушка. - Мин-баба? Линь-баба? Не вспомню сейчас. Я тогда малая совсем была, меньше тебя. Мы любили прибегать к ней по вечерам и слушать про разных духов. Она говорила, как выглядит дух реки и духи холмов, дух риса, дух ворот и многие другие, а мы слушали и смеялись.


- Почему ты не предупредила, что с ними опасно разговаривать? Почему сразу не сказала про мешочек? - я стояла перед ней, едва сдерживая слезы. Ведь только из-за Шеньян-бабы мама поверила, что я вижу духов, и заставила меня вызвать духа колодца.


- Линг-эр, я уже старая стала, не все помню. Как услышала от твоей матери, что ты криком кричишь и голосов родных не слышишь, так и вспомнила, что та духовидица (как же все-таки ее звали?) носила всегда мешочек и часто говорила, что в нем лежит.


- А что она умела? Что делала?


- Да ничего не делала. Замуж она уже не вышла, кто ж ее такую возьмет. Так и жила, а родные да и вся деревня ее подкармливали. Вроде бы у нее был маленький огородик, но в поле она не ходила, прясть не пряла. Помню только, как она вечерами рассказывала малышам свои сказки.


- Значит, она никогда не разговаривала с духами?


- Не помню такого. Она и на ритуалы не ходила. Так и сидела целыми днями возле дома, как сыч.


Я поблагодарила Шеньян-бабу, ушла обратно на луга, легла на траву и задумалась.


Меня ведь тоже никто замуж не возьмет. Я же порченая. Скоро мои сестры вырастут, заведут семьи, разъедутся, кто куда. Братья приведут жен, народят деток. Сначала мама с папой будут заботиться обо мне, а когда они умрут, родные меня, конечно, не бросят. Будут кормить тем, что останется, передавать друг другу каждый месяц, чтобы было не так тяжело кормить нахлебницу. Жены братьев будут шипеть, мол, взрослая женщина, а такая бесполезная. В старости, если доживу, буду рассказывать сказки деткам, и они будут надо мной смеяться.


Я так жить не собиралась.


Раз я стала порченой из-за духов, так пусть духи все и исправят. А кто из духов самый умный, но при этом не такой сильный и страшный, как дух реки или неба? Конечно, Туди-шень, дух местной долины.


Говорят, что раньше Туди-шень был человеком, чиновником, который очень заботился о нашей долине. Благодаря ему были выкопаны каналы, по которым бежит вода, дающая жизнь нашим полям, благодаря нему появились дороги, чтобы было легче возить товар в город, он научил первых старост, как читать, писать и выполнять ритуалы. Но и после смерти его дух не покинул эти земли и продолжает следить за работой новых чиновников. И те иногда советуются с Туди-шенем или просят его замолвить за нас словечко перед духами дождей и снегов.


Такой умный и благородный дух обязательно подскажет, как мне быть.


Святилище Туди-Шеня находилось между нашей и соседней деревней, и туда надо было идти почти весь день, поэтому на следующий день я встала раньше всех, тихонько положила в корзинку рисовые шарики, взяла накидку и ушла.


Идти было несложно, погода была хорошая, ясная, а чтобы я не вспотела, дул легкий приятный ветерок. По дороге я замечала разных незнакомых духов. Некоторые из них порхали в воздухе, полупрозрачные, у некоторых были крылья, у других плавники, и они плавали, словно рыбы. А один раз я заметила высоко в небе гигантского голубого дракона с усами, простирающимися на полнеба. Интересно, чей это дух?


Лишь когда солнце порозовело и спустилось почти до самой земли, я пришла к святилищу. Это было высокое круглое здание с красными стенами и красной крышей, на дверях которого были изображены две цапли, самые красивые птицы в нашем регионе.


Я не стала заходить внутрь, а то вдруг Туди-шень рассердится, осторожно сняла мешочек, положила его на корзину, чтобы я смогла его нащупать, поклонилась святилищу и тихонько позвала:


- Уважаемый Чень Вужоу, Туди-шень! Линг из семьи Жень пришла смиренно просить совета и помощи, так как весть о мудрости великого Чень Вужоу распростерлась до краев земли.


Затем я немного подождала, снова поклонилась и снова повторила те же слова. После третьего раза на двери святилища пошевелилась одна из цапель и сказала человеческим голосом:


- Что за невежда пришла просить совета великого Чень Вужоу? А где благовония? Где кровь молодого бычка? Где лепестки желтой орхидеи? Что за непочтительность? Неуважение!  Грубость! В былые времена тебе должны были бы отрезать язык, которым ты посмел испачкать имя Чень Вужоу!


Я не на шутку перепугалась, те духи, с которыми я общалась раньше, вели себя проще и дружелюбнее. Может, я слишком возгордилась и выбрала слишком могущественного духа? Если мне отрежут язык, я стану совсем бесполезной!


Попятившись, я начала нащупывать ногой корзинку, чтобы надеть мешочек обратно, как вдруг из святилища послышался добрый мужской голос:


- Ну-ну, страж, угомонись. Это всего лишь ребенок. Откуда ему знать про правила обращения ко мне? Заходи внутрь, не бойся.


Я засомневалась, стоит ли заходить, ведь там я не смогу быстро схватить мешочек и закрыться от духа, но тут цапля дернула головой и резко сказала:


- Чего стоишь? Сам Чень Вужоу пригласил тебя войти. Не заставляй его ждать.


Я по привычке поклонилась и послушно вошла внутрь святилища.

Духовидица Relvej, Авторский рассказ, Мифология, Древний Китай, Фэнтези, Длиннопост

___________________________________________________________________________________

Слова автора:

1. Это совсем не Донор, не тот мир, не тот сеттинг. Это более глубокое погружение в старый Китай. Понравится не всем, это точно.


2. Произведение ... конечно же, вы знаете, недописано. Это мои зарисовки на тему во время двухнедельного марафона.


3. Постепенно я все больше и больше узнаю о Китае, его обычаях, военной тактике, законах и прочем, в том числе туда попала и мифология Китая, которая очень увлекательная, но совершенно не подходит миру Донора. Поэтому появилась вот эта история.


Выложу все быстро и большими кусками. Крошечные части отделены друг от друга картинками, и часто будет меняться рассказчик.


4. Академии здесь не будет (эксклюзивный договор с АТ). Я выложила пролог именно в виде анонса, напоминания и сообщения, что Донор жил, жив и будет жить))))


5. Рекламы в этом сеттинге не будет.

Показать полностью 3
29

Когда воют волки

Ржавые стенки дрожали вместе с Шегги. Перестуку его зубов эхом вторило дребезжание челюстей Скуби. Глубоко вдохнув, он решился. Продравшись сквозь смолянистый воздух, парень приподнял голову. Едва-едва. Лишь чтобы немного выглянуть за край бочонка, в котором они спрятались.

Велма ползала на четвереньках по бетонному полу прямо перед их ненадёжным убежищем. К ничего вокруг незамечающей девушке приближался Торквемада. Его шаги скрывала длинная ряса и казалось, что полупрозрачная фигура просто скользила над полом. Хотя, возможно, так оно и было. Призрак все-таки. Через проплешины обугленных одеяний инквизитора виднелась обожжённая плоть – чёрную корку смертельных ожогов взрезали трещины. Они сочились багровым светом. Будто его тело было вратами в Преисподнюю. Хотя, возможно, так оно и было. Массовый убийца все-таки.

Торквемада приближался. Лохматые ленты огня обвивали его предплечья. Стекали в ладони. Свивались пылающими ежами. Но на пути призрака оказалась Дафна.

– Грешница!

Комета сорвалась с пальцев инквизитора. Пронеслась над плечом девушки и врезалась в стену рядом с головой Шегги. Шипастая лапа ужаса тут же вжала того обратно вглубь бочонка под испуганный вопль Скуби.

Дафна двигалась столь скупо. Будто и не пыталась уворачиваться. Но раз за разом фейерверки, щедро рассыпаемые Торквемадой, пролетали мимо. Вспышки жара – лишь указания. Не угроза. На лице девушки застыло равнодушие. В противовес ножи в ее руках мелькали с невероятной скоростью.

Шаг, шаг, выпад. Шаг, шаг, выпад. Изящная красавица вышагивала перед разъярённым призраком, как на подиуме. То и дело замирала в разных позах, стремительно разя противника. Шаг, выпад, уворот. Шаг, шаг, выпад, выпад. Уворот, шаг назад. Клинки и следа не оставляли на Торквемаде, но боль от серебра удерживала того на расстоянии.

– Грешница!!!

Вопль заглушил даже рев пламенного савана, что окружил призрака и заставил Дафну отскочить назад.

– Да как ты смеешь, грешница?! – вновь закричал Торквемада, когда огненная кисея спала. Мёртвый инквизитор наставил свой обвиняющий перст на рыжую девушку: – Я вижу все твои грехи! Я вижу их! Головы! Десятки голов в твоем подвале! Отрезанные и высушенные! Ты будешь гореть в аду за то, что совершила!

– Да-да, я в курсе, – Дафна отряхнула от копоти облегающую фиолетовую кофту. – Мы как раз зарабатываем себе на индульгенцию.

– И я туда тебя отправ… Мы? – Торквемада недоуменно склонил голову к плечу.

– Велма – ведьма, – Дафна указала большим пальцем себе за спину.

– Не ведьма, а доктор оккультных наук, – поправила ее пухлая брюнетка, поднимаясь с колен и поправляя красную юбку. Она как раз закончила чертить пентаграмму: –בכוח האור, בכוחו של הרעש - אני מעלה בכם קסמים! עצורואל תזוז!

Щелчок пальцев. И скорее с шелестом, чем со звоном из центра построения вырвались цепи, сотканные из света и шума. Они оплели призрака – одна предусмотрительно заткнула рот болтливому мертвецу – и втянули в центр печати.

– Фредерик, твой выход! – окликнула священника Велма.

Юноша в белой рубашке и отвратительно-оранжевом аскотском галстуке вышел из теней, что чернильной кляксой скопились за углом. В руках он держал библию. Быстрым шагом Фред подошел к границе пентаграммы.

– А Шегги?..

– В бочонке, – ткнула наманикюренным пальчиком в шатающееся убежище Дафна. – Скуби с ним.

– Хорошо, мне спокойней, когда эта парочка боится… – облегченно выдохнул Фред. После чего раскрыл Писание и затянул молитву изгнания: – Exorcizamus te, omnis immundus spiritus…

– Итак, мистер Барбэра, вы хорошо помните, что именно вам нужно сказать? – уточнил Фред у лысоватого мужчины с острым носом, одетого в обугленную рясу.

Тот уверено закивал. Будучи осуждённым преступником, он только рад был публично взять на себя вину непонятно в чем и наговорить всякой белиберды на камеру, лишь бы скостить себе срок.

Фред похлопал мужчину по плечу и открыл дверь. В помещение тут же с гулом влетел рой вспышек и щелчков фотокамер. Приветственно махая рукой, священник вывел мистера Барберу на улицу. Остальная часть «Корпорации Тайн» осталась внутри старого склада, откуда они и изгнали недавно призрака.

– Из Ватикана больше не поступало приказаний? – уточнила Дафна закуривая.

Шегги посмотрел на жуткий багровый глаз, зажёгшийся на кончике сигареты. Он разгорелся ярче, когда девушка затянулась. Потух… Разгорелся… Потух… Будто пульсирующее огненное сердце. Шегги представил, как оно срывается вниз. Падает на его зелёную футболку. Как пламя разгорается и охватывает его полностью… И передвинулся поближе к Велме.

– Нет, – поправила очки девушка. – Этот был последним в их списке.

– … Он использовал прожекторы и пиротехнику, чтобы создать иллюзию призрака инквизитора, – донёсся с улицы голос дающего интервью Фреда. – Таким образом он хотел сбить цену на недвижимость.

– И у меня бы всё получилось, если бы не эти назойливые детишки!

– И почему он всегда заставляет их говорить эту дурацкую фразу? – вздохнула Велма.

– Он католик с паршивым чувством юмора. Чего ещё ты от него ждёшь? – пожала плечами Дафна. – Ладно, пошли. Подождём его в кафе…

Трава, земля, весь лес – стелился под Его лапами. Шелест крыльев, перестук коготков, мелькающие мимо деревья, кусты, ароматы – Он слышал, Он видел, Он чувствовал всё вокруг. Ничто не могло укрыться от Него. И ничто не могло остановить. Проще реку повернуть вспять.

Запах. Вкусный, яркий, сочный. Манящий. Он резко свернул – взметнулась вверх листва. Перепрыгнул овраг. Такой мелкий… Почему этот олень не может выбраться? Рогатому повезло. Его ждала другая добыча, а этот пусть пока живет. Все равно весь лес – Его угодья.

Впереди свечение. Мягкое и голубое. Сквозь него виднеется пещера, какие делают люди. Посреди неё стоял человек. Лысый… слишком лысый даже для двуногого. На нём был балахон – всплыло в голове слово – грубый, коричневый. А вот и Его жертва...

В руках добыча сжимала окровавленный кинжал, от которого и исходил тот приятный запах. Прыжок. Жертва пытается что-то сказать. Взмах когтей. И стены подвала заливает кровь. За спиной гаснет сияние…

Дафна задумчиво смотрела на Шегги и Скуби, приканчивавших на пару уже десятый тройной сэндвич, прерываясь лишь на опустошение очередного шейка. На столе выстроились уже целый легион пустых бокалов и настоящий монумент из вылизанных начисто тарелок. Хорошо, что Ватикан полностью оплачивал излишества своего спецотряда. Чревоугодие, конечно, грех, но явно меньший из тех, что были на счету «Корпорации Тайн».

– Говорят, если съешь сердце дракона – обретешь его силу, – медленно проговорила девушка, ковыряя вилкой свой салат. – Интересно, если съем сердце Шегги – я смогу так же жрать и не толстеть?

– Не думаю, – Велма отпила своего молочного коктейля и продолжила: – Хотя попробовать можно. От него всё равно не убудет, да Шегги?

– Не рекомендую, – еле выговорил тот, пережевывая сэндвич. – Не толстеть это, конечно, здорово. Но вот вечный голод – жуть.

«Не думай о том, как подавишься и задохнешься, – параллельно с этим твердил он себе. – Не думай о том, как подавишься и задохнешься…»

– Жу-уть, – подтвердил его слова Скуби.

– О, а вот и Фредди. Эй, Фредди! Мы тут! – помахала Дафна.

Священник только что вошел и сейчас оглядывался в поисках их компании. Заметив приветственный жест, он направился к их столику. Прямо и целеустремлённо. Лишь на миг задержался – попросил у официантки воды.

– Фух, битый час болтал без умолку, – уже через минуту вытирал губы Фред. – Горло – что Сахара. Ладно, закругляйтесь тут. Ватикан новое задание прислал. Тут недалеко, так что поедем на фургоне.

Стены давили. Душили. Будто стальной удав, что медленно, с каждым часом по чу-чуть, все сильнее сжимает свои дробящие объятия. Шегги казалось, будто он попал под оползень. Он почти слышал треск собственных костей. Воздух стремительно иссякал. И оставалось лишь гадать, что случится раньше: он задохнется или все же будет раздавлен?

– Долго еще?! – не выдержал он.

– Парни, мы всего полчаса едем! – откликнулся Фред с водительского сиденья. – Еще час остался. Потерпите!

– А можно нам хотя бы «Скуби-печенье»?

– Извините ребята, но вы пока не заслужили, – покачала головой Велма.

Кровь расплавленным металлом стекала по подбородку. Аромат же её плескался в комнате, как вода в озере. Когти и зубы сводил зуд – он не насытился. Его нельзя было насытить. Ему всегда нужно было больше. Больше смерти.

По ушам ударило эхо чудовищно громких хлопков, что раздались позади него. Что-то вгрызлось в спину. Пули. Знак того, где находятся Его следующие жертвы.

Разворот. Трое мужчин в синей одежде стоят у входа в помещение. В руках они сжимали странные металлические коряги. Пистолеты. Эти люди уже были мертвы. Нужно было лишь донести это до них.

Прыжок. Удар лапой – первый отлетает сломанной веткой. Взмах когтей – второй падает с разорванным горлом. Разворот – голова третьего, вжатая в стену, брызжет раздавленной ягодой. Судьба настигла их даже быстрее, чем зажили раны на Его спине.

Больше. Ему нужно больше смерти! Он настороженно замер. Принюхался. Одним махом пересек комнату и выпрыгнул в окно. Осколки стекла рассекли кожу, но плоть сомкнулась обратно прежде, чем Его лапы коснулись асфальта.

Он приземлился прямо перед альяпистым фургоном, рядом с которым стояли напряженные люди. А из самого фургона доносился странный запах. Пугающе знакомый и в тоже время знакомо пугающий. Он недоумённо рыкнул… Стремительно развернулся и бросился прочь… Стена, крыша, вторая и дальше – дальше в сторону леса.

– Ве-елма, – донесся из машины дребезжащий голос Шегги. – Можно нам «Скуби-печенья»? Пожалуйста, нам страшно!

– Очень-очень стр-рашно! – тут же поддакнул Скуби-ду.

– Пока что в этом нет нужды… – ответила девушка, поправив очки.

Она внимательно и задумчиво смотрела на карниз, за которым только что скрылся монстр, из-за которого их, очевидно, сюда и позвали.

– Хм… Хм-м… Хм-хм-хм…

Велма внимательно осматривала, ощупывала, кажется, даже обнюхивала и разве что не облизывала арку письмён, нанесенных на стену кровью. Именно тут впервые обнаружили следы того монстра.

– Ну, что скажешь? – поинтересовался Фред.

– Это определённо енохианское построение многомировой интерпретации Эверетта, якорем гильбертового пространства которого через квантовую запутанность служило число Макондо теургиста. Построение было ориентированно на веве виш-хаурва, но привязка Ба сорвалась прежде, чем был завершен обряд шикигами.

– Так я и думал, – кивнул Фред.

– Да, я тоже предполагала нечто подобное, – задумчиво покрутила прядь волос Дафна. – Но, по-моему, Шегги и Скуби не совсем тебя поняли. Не могла бы ты вкратце объяснить им чуть более простыми формулировками?

– Да ладно, всё же просто, – ответил Шегги. – Колдун Эверетт создал мост между этим местом и Р’льехом, чтобы вытащить сюда глубинных монстров.

– Все пр-росто, – подтвердил Скуби.

– Ух ты, ребята! Вы и вправду всё верно поняли! – восхитилась Дафна.

– Так держать, – хлопнул парня по плечу Фред. – Ты растёшь прямо на глазах!

– Э-э-э… Вообще-то всё не так… – растерянно протянула Велма. – Тот лысый жмурик в балахоне пытался призвать себе на службу собаковидное чудовище из другого времени, но монстр убил этого оккультиста раньше, чем тот успел привязать его к себе.

– Ага, понятно. Пойду готовить винтовку с транквилизатором… – священник направился на выход.

– Не поможет, – просто заметил Шегги. – Любой транквилизатор против него будет бессилен. Сработает разве что «токсин страха», но его у нас нет.

– О чём ты? – повернулся к нему Фред.

И он, и Дафна с Велмой – все внимательно смотрели на необычайно собранного и серьезного юношу. Тот лишь пожал плечами:

– Раз этот монстр из другого времени, то всё становится ясно. Скуб узнал запах, – он широко раздул ноздри, втягивая воздух, и Шегги… Скуби подтвердил: – Да, опр-ределенно узнал.

Парень тряхнул лохматой башкой и продолжил:

– Это я из прошлого. До того, как у меня появился Скуби-Ду. До того, как вы нашли меня. Дикий и необузданный. Жаждущий лишь убивать.

– Тогда у нас большие проблемы… – устало вздохнул Фред.

– Подождите, – вмешалась Дафна. – Раз это Шегги из прошлого, то если мы ему навредим – наш Шегги…

– Нет-нет, – замотала головой Велма. – Грубо говоря, он не совсем из прошлого. Он из параллельной реальности, где время течет медленнее, чем у нас. Проще говоря: чтобы мы с ним не сотворили, на наших парнях это никак не отразится.

– Уже хорошо.

– Ну что, Фреддерик, каков план?

– Эй Шегги, – окликнул парня священник, когда они уже направлялись к фургону.

– Да?

– Вы как? Готовы?

– Не-а, – помотал головой тот. – Вообще ни разу не готовы.

– Ну, боюсь выбора у вас всё равно нет. Мы, конечно, сначала попробуем справится сами, но, если это действительно ты… Сам понимаешь. Без вас шансов у нас маловато.

Шегги лишь послушно кивнул.

Ш-шорх… Пронеслась волна по некогда пышным, но теперь обзаведшимся залысинами кронам. Ш-шрох… Гонимая ветром рябь на цыпочках пробежала по опавшей листве.

В это время года лес напоминает песочные часы. Бесчисленные золотые и багряные песчинки ме-едленно просачиваются вниз. Отсчитывают последние мгновения утекающих тепла и жизни… Взамен обнажая сюрреалистичные скелеты, которые раньше скрывали, подобно качественному макияжу.

Сейчас эти деревья, словно больные витилиго, костяной короной окружали небольшую поляну. За одним из особо толстых стволов притаилась Дафна. Она в очередной раз обвела взглядом рванную изгородь деревьев. Где-то за ними притаились и Велма с Фредди. А ещё дальше, в глубине безмолвной ненасытной чащи – был Он. Девушка сомневалась, что монстр умудрится не заметить их. В своих-то владениях. Оставалось лишь надеется, что приманка заинтересует его больше.

Дафна слегка настороженно скосила взгляд на бормочущего Шегги, забившегося в щель меж двух здоровенных валунов на самой границе круга. Его лицо походило на колышущуюся вуаль – постоянно менялось. Слегка. Еле заметно. То обеспокоенные морщины взрежут лоб, то натянется кожа на скулах, то обнажатся в оскале зубы, то подожмутся губы.

«Со Скуби общается…» – почти отстранённо констатировала девушка.

За столько лет она привыкла к звериному началу Шегги. И даже обычно воспринимала его как реально человека… пса… как реальное разумное существо. Но в такие моменты по ее плечам маршировали мурашки. Да, до сих пор. От одного взгляда на этот хоровод сменяющих друг друга личностей становилось неуютно… Это напоминало с какими психами ей приходится работать.

Дафна перевела взгляд на приманку. Горка «Скуби-печенья» высилась посреди преющей листвы. По коже девушки пробежал озноб. Она покрепче сжала рукояти кинжалов. Их серебряные лезвия маслянисто поблескивали ядом аконита. Это должно было ослабить Зверя и замедлить его исцеление…

Смазанная тень выпорхнула из-за деревьев. Замерла возле лакомства. Смутные очертания сменились гротескной внешностью. Вытянутое, тощее человеческое тело, покрытое короткой бурой шерстью. Непропорционально длинные руки, оканчивающиеся чудовищными обсидиановыми когтями. Повисший парализованной змеей хвост. И голова немецкого дога на тонкой шее.

Щелчок пальцев. И с тихим стремительным шелестом из-под листвы вырвались сотканные из света и шума цепи. Дафна бросилась к скованному чудовищу. Шаг, шаг, выпад. Выпад, выпад, выпа… ШВАРХ. Оковы разлетелись бессильным криком. Монстр перехватил ее руку. И девушка уже приготовилась услышать треск своих костей…

БАМ – выстрел дробовика отбросил руку Зверя. БАМ-БАМ – тут же последовал серебряный дуплет в грудь, заставивший чудище отступить. Дафна отскочила назад и благодарно кивнула Фреду, уже готовившемуся выстрелить в четвёртый раз…

Монстр мгновенно оказался перед священником. Тот прикрылся помповиком. Удар! Оружие разлетелось на части, а Фреда отшвырнуло в сторону. Зверь повернулся к рыжей.

–בכוח האור, בכוחו של הרעש - אני מעלה בכם קסמים! עצורואל תזוז! , – вышла из-за деревьев Велма.

Шесть багровых молний сорвались с ее пальцев. На мгновение они обездвижили чудище. Дафна метнула кинжалы. Монстр взвыл, ухватившись за рукояти клинков, что выросли на месте его глаз. А девушка уже достала следующую пару ножей.

– Шегги! – Велма шепотом окликнула забившегося в убежище парня. – Держи!

Ведьма протянула ему «Скуби-печенье». Кивнув, Шегги схватил и одним махом проглотил «лакомство». Хрустнула оболочка. Горькая начинка залила рот. И тут же впиталась в изголодавшийся организм. Нейтрализатор понесся по венам, блокируя «токсин страха», что кипел в крови Шегги.

Судорга прошила тощее тело. Бурая щетина прочнее стали покрыла его с ног до головы. Выпали зубы и ногти. А на их месте выросли когти и клыки, способные рвать даже титан. Натянулась кожа, лопнула одежда под напором бугрящихся мышц, что были мощнее танка.

Зверя смело в сторону, когда Дафна уже успела распрощаться с жизнью.

«Любит же Вселенная меня обламывать…»

Девушка посмотрела на двух монстров, застывших друг напротив друга. Они были почти одинаковы. Только один – заметно крупнее и сильнее. А еще явно опытнее. Десятки схваток с ужасающими чудовищами оставили на его шкуре немало шрамов.

Две тени молча слились в едином вихре разрушения. То тут, то там на поляне в щепки разлетались деревья, а неразличимые туши пропахивали землю. Секунда. Другая. И более крупный монстр подмял под себя второго. Во все стороны полетели окровавленные куски плоти.

Перед Дафной приземлилась рука. Осыпалась шерсть. Выпали когти. И звериная лапа обернулась подростковым предплечьем. Мокрым ошметком рядом с Велмой упало сердце, которое будто усыхало с каждым судорожным ударом.

Вдруг на поляну рухнула тишина. Шегги откатился в сторону и десятком мучительных судорог вернул себе людское обличье. А Зверь хоть и остался в своей прежней форме – лежал без сознания. Скорее даже в коме…

– Ты как?

От внезапного вопроса Шегги подпрыгнул выше головы Фреда, незаметно подошедшего.

– Прости, – поморщился священник. Когда нейтрализатор переставал действовать – «токсин страха» ощущался куда острее. – Не хотел.

– Я нормально… – облегченно выдохнул парень. – Просто думал о том, что ошибся насчет этого меня.

Фрэд посмотрел на Зверя, закованного в слои зачарованного серебра:

– В каком смысле?

– Он старше, чем я думал. И у него уже был Скуб. Но в том мире… Почему-то вы его там не нашли. Или нашли слишком поздно. Шегги и Скуби-Ду слились в нем в… Скрэппи-Ду? Он уже не сможет стать человеком…

– Понятно. Ну, думаю нам придется найти способ убить его…

– Не нужно! – вскинулся Шегги. – «Токсин страха» подействует на него. Не так, как на меня… Но он слишком полезен. Мы со Скуби сможем контролировать его. Мы… Мы задавим его авторитетом. Научим его вести себя более… по-человечески.

– Уверены, что вы сможете?

– Да… Да, мы увер-рены.

Пауза повисла между ними свинцовой цепью. Шегги попытался найти еще какие-то аргументы. Даже открыл было рот, но тут же понял, что они со Скубом никак не смогут переубедить Фреда.

– Ладно, – наконец-то кивнул священник. – Я поговорю с Ватиканом. А пока что нужно подготовить отмазку для прессы…

Показать полностью
27

Хроники замкнутого мира. Глава 1

Ссылка на пролог: Хроники замкнутого мира

В нашем мире и в наше время выжить не так-то просто. Только благодаря наличию старания и рвения можно чего-нибудь достичь. Если не развиваться и не стремиться получить больше, чем имеешь – будешь только топтаться на месте. А мне на месте оставаться нельзя – у меня стражник Тамастерла на хвосте. Надо же было умудриться – так неаккуратно влезть в чужой дом, просчитавшись в количестве прислуги. Если к двоим слугам я был готов и смог их усыпить дротиками со снотворным, то огромный орк для меня стал огромным же сюрпризом. Ну, зато он среагировал не сразу, и я успел немного пошариться по стратегически важным местам.
Ладно, хоть краденую лошадь подготовил заранее.
Меня зовут Бурсол, и я вор. У меня были хорошие родители, которые дали мне все необходимое, чтобы стать хорошим торговцем. Но мои мечты занимала воровская романтика, которую я нахватал из дурацких книжек про приключения. Будто это могло закончиться чем-то хорошим.
И теперь надо скакать, давай, лошадка! Если все получится – даже узнаю, как тебя зовут.
Вроде оторвался.
- Спасибо тебе, незнакомая лошадка, прости, что соврал, но мне еще понадобится твоя помощь.
Я слез с лошади, и ударив её по крупу – отправил её по ранее намеченному маршруту – вперед.
Стражника это должно отвлечь, а я, пожалуй, спрячусь в этих зарослях.
Пробираясь все глубже, я пытался понять, в какой части леса я нахожусь. Где-то тут должна быть священная роща дриал, а они свои святилища охраняют очень сильно. Попадешь патрулю без экскурсионного пропуска, особенно ночью, и только Создатель знает, что они с тобой сделают.
Я слишком устал. Ладно, будь что будет – надо отдохнуть, стражник Тамастерла вряд ли самостоятельно сможет прочесать весь лес, а мне надо немного набраться сил и выдвигаться… Вот только куда? В Тамастерл возвращаться смысла нет, понятное дело. Искать убежище в другом городе? А чем я буду заниматься? Вор я неплохой, но моих навыков не хватит, чтобы прокормить себя. Записаться в одну из преступных гильдий и обречь себя на вечное служение руководству? Нет уж – увольте. Можно попробовать оценить артефакт, который я успел утащить у Блайберов. Если он стоит достаточно дорого – я смогу его продать (хотя бы на черном рынке) и начать своё торговое дело. А вот торговую гильдию, кстати, посетить стоит. Там имя моего отца значится, а я вроде дальше Тамастерла не светился в нехороших поступках.
За составлением планов я уснул. Проснулся почему-то с сильной головной болью и обратил внимание, что мои руки связаны, а я в клетке. T’sher! Всё-таки нарушил границы рощи. Всё, прощайте планы, теперь моя жизнь полностью во власти Дриал. Странно, что ночь ещё не закончилась, или я продрых сутки?
Оглядевшись вокруг, я понял, что не единственный пленник. В соседней клетке сидела дриала. Ого, они и своих не жалуют? Стражников поблизости не видно, но они точно оставили тут какое-нибудь охранное заклинание.
- Эй! Эй, дроу! Очнулся уже? Что тебя заставило проникнуть в священную рощу? – эта пленная дриала обращалась явно ко мне
- Я просто бегаю по утрам, зарядкой занимаюсь, вот указателей не заметил – споткнулся, упал, очнулся в клетке.
- Ладно, не хочешь – не говори. Особо можешь не волноваться – тебя сильно бить не будут. Максимум – ноги отрежут, чтобы не забегал, куда не следует. Бегун. – с усмешкой произнесла дриала.
- Сама-то как умудрилась к своим попасть?
- Я тут по секретному заданию тайной канцелярии, проверяю условия содержания нарушителей границ святилищ – поведала мне дриала со смехом в глазах – меня Лития зовут, а тебя?
- Какая разница? Я предпочту умереть безымянным!
- Ой какой суровый. Ты лучше скажи - хочешь сбежать? Я могу помочь.
- С чего это «секретному агенту тайной канцелярии» помогать простому бегуну?
Дриала по имени Лития начала сердиться.
-Слушай, я, конечно, тоже пошутить люблю, но сейчас слишком много времени на это тратить попросту нельзя – ночь кончается – начальник стражи к нам выдвигается. Меня пока точно не убьют, но и выпускать не собираются. Если ты хочешь мне помочь – помоги, не хочешь – хоть не мешай.
И чего она вскипятилась? Я вроде поддерживал её легенду. Но, учитывая нерадужные перспективы – бежать надо. Все вопросы можно обсудить и попозже.
- Меня зовут Бурсол. Я совершил нехороший поступок и случайно оказался тут. Думаю, на подробности нет времени. Скажи, как ты хочешь сбежать отсюда?
- Смотря, что умеешь ты. У меня небольшие проблемы с использованием привычных методик – грустно улыбнувшись, Лития подняла руки в странных браслетах.
Странно, что ей разрешили оставить украшения, когда сажали сюда. Я непонимающе уставился на её руки, на что она только закатила глаза.
- О, Создатель, я забыла, что ты вряд ли знаком с редкими артефактами, прости. Эти браслеты глушат почти всю мою магическую силу и практически полностью глушат мою магическую подпитку. Я маг, который не может применять заклинания, на данный момент – вообще. Скажи, чем ты мне можешь помочь, и мы вместе придумаем план побега.
T’sherr! Я был уверен, что у неё уже есть план и от меня потребуется быть простым помощником.
- То есть, плана у тебя нет? Понятно – я начал выходить из себя. – Я обычный искатель приключений, и всё идет к тому, что я должен сидеть за решеткой, потому что у меня нет отмычек, которыми я бы обязательно воспользовался. Теперь мне еще предлагает сбежать непонятная пленница, которая, по какой-то неизвестной мне причине, сидит тут довольно давно в сознании и…
- Да не кричи ты! То, что они не выставили постоянную стражу, совсем не означает, что никто не услышат крики. Умеешь пользоваться отмычками? Грабишь разумных или ищешь старые тайники в пещерах?
- В каких пеще… Да за кого ты меня принимаешь? – злобно возмутился я.
- Не кипятись, я никому не скажу, в конце концов, воровские навыки были бы сейчас очень кстати. Если я дам тебе отмычку, ты сможешь вскрыть эти замки?
- А разве на них не стоит дополнительная защита?
Лития усмехнулась:
- Больше не стоит. Но мой запас магии исчерпан досуха, поэтому больше на магию пока не рассчитывай.
- Хорошо, не буду. И взламывать ничего не буду. Я еще не достиг такого уровня, чтобы замки открывать взглядом, а отмычек, как я уже сказал, нет.
На этих моих словах, Лития, словно заправский иллюзионист, достала из-за уха отмычку. Я не стал сдерживать удивления:
- Погоди, ты же сказала, что резерв магии пуст?
- У девочек всегда есть свои секреты – ответила она мне, не прекращая улыбаться.
- Хорошо, я вскрою замок, но куда нам идти дальше?
- Не переживай, я все тебе покажу.
Судя по всему, она не расценивает побег из, как я думал, очень защищенного места, как что-то опасное. Либо просто очень хорошо скрывает эмоции, что, впрочем, меня не заботит. А заботит меня возможность остаться с ногами. И кто его знает, насколько обозлятся стражники, когда узнают о побеге.

---------------------
Спасибо за прочтение. Очень надеюсь на обратную связь.
Отдельное спасибо людям, которые меня поддерживают и очень сильно помогают в совершенствовании текста

Показать полностью
70

Дракон и богатырь

Дракон и богатырь Сказка, Рассказ, Юмор, Фэнтези, Длиннопост, Авторский рассказ

Дракон поправил очки, снял и тщательно протёр тряпочкой, надел и посмотрел на гостя, стоящего у входа в пещеру. Русоволосый здоровяк в белой рубахе с причудливой вышивкой на вороте. Волосы на лбу перехвачены красной лентой, на поясе широкий пояс из шёлка, а на ногах замшевые сапоги с острыми и загнутыми носами. В левой руке огромная дубина из цельного ствола молодого дуба, корни срезаны в короткие шипы, для верности усиленные стальными наконечниками.


Неизвестный огляделся, по привычке приложив ладонь козырьком, хмыкнул и убрал руку. Дракон тайком сглотнул и прогудел, стараясь не повышать голос:


— Простите, а вы кто?


— А? Так это, богатырь древлянский, Микола. — В тон ответил здоровяк, поигрывая палицей.


— Эм... а что вы забыли, так далеко от дома?


— У нас новое руководство, вот, решили устроить обмен опытом для повышения квалификации. Вашенских значится к нам, а меня к вам. Так шо? Биться будем?


Дракон смерил взглядом ширину плеч и рельеф мускулов, отчётливо видимый сквозь ткань рубахи. Оценил размер и вес палицы, повторно сглотнул и мотнул головой.


— Нет, пожалуй, откажусь.


— А чего это? Как мне опыта набираться-то? А! Понял, ты меня цапнешь в спину, как только развернусь!


— Фу! Нет! Это мало того что нечестно, так ещё и мерзко!


Богатырь поскрёб затылок, поднял руку и понюхал подмышку. Нахмурился и прогудел:


— Эй! Я же помылся! Кто ж в бой грязный пойдёт?!


— Мытьё, это прекрасно! Сам люблю в речке поплескаться, да только человечина отвратна на вкус! Вот будь вы барашком или коровой, да поджаренной...


Дракон мечтательно сощурился, звучно причмокнул и облизнулся. Богатырь хмыкнул и кивнул.


— Да... от барашка я бы сейчас не отказался.


— А у меня как раз есть!


Дракон жестом фокусника указал в дальний конец пещеры, где на огромном столе покоится широченное серебряное блюдо с тушами баранов, размером с откормленных бычков. Ящер услужливо махнул крылом и тягучие ароматы жареного с приправами мяса ударили в богатыря. Тот шумно сглотнул, одёрнулся и спросил:


— Оно небось отравленное?


— Я что, дурак отраву жрякать?


— Хм, справедливо. Только где стулья?


— Я же дракон, какой мне стул-то.


Богатырь вздохнул и махнул рукой:


— Да и хег с ним, мы люди негордые и на полу сможем поесть.


— Нет-нет! Гость и на полу? Немыслимо! Я вас на стол посажу, в конце концов, он драконий.


— Один момент...


Богатырь сноровисто стянул сапоги, встал на чистый камень не выпуская палицу и сказал:


— Как-то невежливо будет обутому по столу.


***


Мясо барашков переростков оказалось нежнейшим, сдобренным пряными травами, разжигающими аппетит, как уголь пламя. К нему шли запечённые овощи да кувшин крепкого мёда.


Когда снаружи потемнело, а в пещеру начало задувать прохладный ночной сквозняк, богатырь крякнул и ослабил пояс. Шумно выдохнул, сел придерживая живот и глядя осоловело на груду костей. Дракон икнул и положил голову на столешницу, глядя на гостя с уважением. Не каждый человек сможет умять барашка с закусками и не лопнуть.


— Так это... как оно у вас тут проходит-то? — Протянул богатырь, осознавая, что последний кус был явно лишний. — Ну это... геройство.


— А всё просто, дракон, то есть я или какой другой, умыкает принцессу или просто красивую девку. Селит в пещере, а рыцарь выкупает её, ну или какое там было условие договора.


— Обожди... договора?


— Ну да, а как иначе? Иногда бабы сами просят их похитить. Знаешь, как это поднимает их авторитет? Насколько она красивая, что аж дракон себе забрал! Вот... бывает, что мы так влюблённых соединяем. Вот представь, парень любит девку, а её родители ненавидят его. Пиши пропало, только если убегать, а это последнее дело! Тогда я прячу девку у себя, а парень её забирает через недельку. Вуаля, теперь он герой и отказать ему нельзя. Родители только скрипят зубами!


— Ха! Занятно... и что, никто не догадывается?


— Немногие, но они помалкивают. Схема-то выгодная! Тем более, только заикнись и к тебе заявятся все окрестные рыцари, потолковать.


Дракон подмигнул и подвинул Миколе пузатый кувшин. Богатырь кивнул и сделал пару шумных глотков, эхом отдавшихся под сводами пещеры. Напиток оказался сладким и прохладным, чудесным образом убрал тяжесть в животе и растёкся, придавая отрыжке приятный аромат.


— Кстати, — сказал Микола, отставляя кувшин, — а зачем тебе золото?


Дракон хохотнул и указал на остатки трапезы, сказал, улыбаясь:


— А ты думаешь, эти барашки сами так вымахивают? Думаешь, я сам их готовлю? А мебель сам выстругал? Не друже, это всё стоит денег! Слушай, а какие схемы у вас?


Богатырь поскрёб затылок и протянул, глядя под ноги:


— Эк... как неловко получилось...


— Чего?


— Да нету у нас ничего такого... чудище ворует девку, а мы его по ноздри в землю. Вот и весь сказ.


— Э... а зачем ворует-то?


— Ну как зачем? Чтоб по хозяйству хлопотала, рубаху там починить, обед сварганить. Мало ли зачем баба нужна?


— Что, даже дракону?


— Горынычу, что ли? А... так у нас что не чудо-юдо, то человеком обернуться может. Грохнется грудью оземь, да встанет молодцем. Такие дела...


— Ох...


— Хорошо, если ваш рыцарь к Кощею попадёт, с тем договориться можно, хороший мужик. А вот если к Горынычу... ох не завидую, у того три головы и все злобные, как тёща!


Дракон покачал головой, достал из-под стола бочонок и поставил в центр стола. Богатырь принюхался и довольно заулыбался, ящер поставил два кубка из злата, наполнил и, протянув один гостю, сказал:


— Ну что ж, Микола за обмен опытом! Надеюсь, в следующий раз недоразумение не повторится!


Автор: Лит Блог

Показать полностью
71

Ты-избранная

Ты-избранная


- Что? - она сморщила нос и подняла брови.

- Избранная! Та что сможет изменить все! - маг и воин, сидящие напротив переглянулись.

В трактире, в котором сидели все трое, играла тихая музыка, кувшин вина, стоящий на столе, был уже наполовину пуст.

- Изменить все чтобы что? Какие-то измеримые показатели достижения изменений есть? Ну pl может хоть какой накидали?

- Мы пока не знаем, есть пророчество и ты должна в нем учавствовать. Ты же наверняка догадывалась, когда попала в наш мир, полный магии, эльфов и гномов из своего. Все не просто так! - горячо зашептал маг, откинув бороду назад и подавшись к ней.

- Ну слушайте, я когда попала сюда год назад чуть с ума не сошла, это сейчас все наладилось. Трактир вот подняла с колен, выручку удвоила, новые продукты ввела. Возвращаемость знаете какая у нас! Ух! - Она гордо обвела взглядом дело рук своих. - С трактирщиком прибыль делим почти пополам, он жадничает еще, но знает что если что-уйду к конкурентам! Так что скоро партнерами станем, никуда не денется.

- Какая еще возвращаемость! - это уже не выдержал воин. - Какой трактир!? Мы тебе говорим что ты должна изменить этот мир!

- Парни, ко мне скоро гномий подряд приедет с дальних гор, мастера от Богов! Будут гостиницу достраивать, а то у нас букинг номеров на недели вперед, надо ее в отдельный бизнес выносить, работы очень много. - она откинулась на лавке и блаженно прикрыла глаза, представляя примерный оборот и спецпредложения типа «Заплати за неделю постоя и получи свиную рульку в подарок».


- Может выпьешь? - маг сменил тактику.

- Не, я бросила. Сейчас только выпей вина, потянет на приключения, очнусь в вашей повозке на пути к Мглистым горам. Я пью иногда только настойку, сам трактирщик ее делает, там двенадцать трав, особый рецепт . Могу пять литров по цене трех вам продать, акция уже кончилась, но в виде исключения так сказать.

- Не нужно. Вообщем мы выходим на рассвете, у тебя ночь на решение-если ты с нами, то вся твоя жизнь измениться и никогда уже не будет прежней. - торжественно закончил воин.


Она стояла у окна своей комнаты в неверном свете утра, наблюдая как повозка с магом и воином скрывается за воротами ее постоялого двора. Сердце щемило той легкой осенней тоской, которая всегда появляется на исходе лета, принесенная дальними заморскими ветрами.

- Чего не спишь? Завтра рано вставать, молоко с ферм привезут, проверить бы, чтобы не как в прошлый раз. - трактирщик, большой и бородатый мужчина в самом расцвете сил откинул одеяло и похлопал рядом с собой. В сущности он хороший парень, жадноватый немного, ну так бизнесу это только в плюс.


Она вздохнула, кинула последний взгляд на удаляющуюся повозку и вернулась в постель.

Засыпая она думала что неплохо бы сделать сметану из молока, смешать с медом и орехами и продавать детям. Новая аудитория для трактира.

Сон застал ее на примерных подсчетах экономики работы доставки.

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: