23

Детство писателя ужасов

Когда мне было 5 лет, под домом напротив разрыли яму. Ремонтировали трубы. По бокам от ямы лежали две кучи земли. Мы с пацанами прятались за кучами и обстреливались камнями. Веселое детство без компьютеров.


Потом кто-то из парней постарше (может ему было лет 7) спрыгнул в окоп и начал стрелять оттуда.


А затем раздался радостный вопль. Война прекратилась и мы все столпились вокруг ямы.


Парень поднялся наверх с человеческим черепом.


Он был коричневый, весь в глине. Я никогда не забуду этот момент. Как череп смотрел пустыми глазницами на дневной свет. В тот момент я подумал, а кем был этот человек? И почему он умер?


Мальчишки тут же насадили череп на палку и принялись бегать по двору.


Я помню, что среди мальчишек ходило поверье, кто до черепа дотронется, тот превратится в такой же покрытый глиной скелет (уж не помню, как товарищ поднял его из ямы, трогал ли он его руками).


Сейчас, спустя годы, я думаю о своих родителях. Представьте, каково это: вы выглядываете в окно, чтобы позвать пятилетнего сына на обед, а он бегает в компании мальчишек, которые таскают на палке череп. Я бы мягко говоря охренел.


Я некоторое время думал о том, что кто-то из ремонтников убил человека и спрятал его в яме. Но спустя годы бабушка раскрыла этот секрет.


Правда, перед этим произошло еще кое-что...


Мне снились сны. Кошмары. О том, что ночью кто-то прячется за шторами в моей комнате. Я выходил в коридор и заглядывал в родительскую спальню. Там было темно. Но я точно знал, что кто-то из этой темноты наблюдал за мной. Он прятался и сидел тихо. Но я чувствовал его присутствие.


Я начинал кричать, пытался его выгнать. Но из моего рта не выходило ни звука, только тихое мычание.


А потом у меня подкашивались ноги и я падал на пол в коридоре. И тьма засасывала меня в комнату, где что-то сидело.


Счастьем было проснуться от своего крика. Если я не успевал закричать, я просыпался от страха весь в поту. Сердце барабанило в груди.


Этот сон снился мне до тех пор, пока я не уехал учиться в Екатеринбург. Это произошло спустя 13 лет.


Были и другие кошмары. Один другого шизее. Про красный туман, который вселялся в людей и заставлял их убивать себя. Про реку, вода из нее превращала людей в каких то странных существ с темными глазами, абсолютно злых. Про какое то пугало, что висело надо мной в комнате и т.д.


Я понял, что хочу рассказать эти сны людям и стал их записывать. А потом к этому всему подключилась моя фантазия.


Так я написал 6 страшных рассказов и объединил их в один сборник. Напечатал на компьютере у друга дома (у нас был тогда magic 05, кто помнит такое чудо, на нем особо не попишешь) и распечатал на его же принтере.


В старших классах бабушка мне рассказала, что там, где стоит наш дом, когда-то давно было кладбище.


Я тут же вспомнил о черепе. Теперь понятно, откуда он взялся. Ремонтники просто раскопали могилу. Но от этого легче не стало. Потому что фантазия сразу нарисовала сотни сюжетов.


И до сих пор они приходят ко мне. Не отпускают. Хотя я давно переехал. И я точно знаю, что если не записывать их, то они взорвут мою голову и вырвутся на свободу.


Поэтому я пишу каждый день. И скоро выпущу вторую книгу.


Пишу не только шизоидные рассказы (Уборщица; Вушники; Два золотых; Дедушка, а что у тебя под пальтишком?), но и триллеры (Передвижная детская комната), мистику, сказки (Маша и таинственный остров; Сердце моря; Мечта) и конечно свои любимые ужасы (Бабия; Мешок, полный сюрпризов; Золото и хлеб; Отсюда есть два выхода, но они оба тебе не понравятся и др).


И когда меня спрашивают, почему ты пишешь такие страшные и мерзкие вещи, я затрудняюсь ответить.


Как сказал Стивен Кинг, разве у автора есть выбор?



P.S. Мой сборник рассказов на ЛитРес

https://www.litres.ru/evgeniy-menshenin/peredvizhnaya-detska...

Найдены возможные дубликаты

+3
Ой, друг! Не в том месте ты решил свои книги продвигать! Заклюют тебя здесь за рекламу. П.с. пойду с торрента качну...
раскрыть ветку 3
+1

А что-то нету. Похоже, никто ещё не выложил. Надо исправить.
Аррррррр!!! ...да, я голосовал за Партию Пиратов. У нас такая есть.

раскрыть ветку 1
+1
Я не против. Выкладывайте
0

хотел сказать "попытка - не пытка", но потом передумал) может и пытка.

+1

здрасте пожалуйста, вы пришли сюда продавать свои книги?

+1
Мы все живём на кладбище...
Иллюстрация к комментарию
раскрыть ветку 2
+2

интересно как они подсчитали? перепись душ проводили?

раскрыть ветку 1
+2
Посчитали кольца на днк.
0

как то это по-мудацки,  Энди Вейера знаешь? это трут тип! а ты сам понял кто ты

0

сборник передвижной детской комнаты я прочитала, а где ознакомиться с другими произведениями?

раскрыть ветку 1
0
Будут выходить постепенно. Думаю, два раза в год.
0

"Отсюда есть два выхода, но они оба тебе не понравятся"

Это отличное выражение! Возьму на вооружение: буду так говорить, когда на работе появляется новая задача.

0
Хороший заход. Продолжайте писать.
раскрыть ветку 1
-1

Благодарю

Похожие посты
80

Заброшенный летний лагерь

Это произошло, когда мне было 10 лет. В то время меня летом частенько отправляли в загородные детские лагеря. В середине июня я как раз находился в одном из таких лагерей с другими обреченными отдыхающими детьми. В один прекрасный день мы с друзьями узнали, что недалеко отсюда есть еще один лагерь, но заброшенный, о котором ходили жуткие слухи. Нас это настолько заинтересовало, что мы решили пробраться туда и посмотреть, что это за место.

Самый умный из нас (естественно, потому что он носил очки), Кирилл, сказал, что "Нельзя просто так взять и попасть в заброшенный лагерь", поэтому нам пришлось проработать гениальный план, который заключался в том, что... по сути мы просто берем и попадаем туда, только идем поздно ночью, чтобы нас никто не видел.

И вот наша группа малолетних дебилов юных исследователей, состоящая из трех человек (меня, Кирилла и Глеба), собралась в 3 часа ночи и незаметно покинула корпус, который на ночь закрывался не на ключ, а на задвижку. Мы вышли из лагеря через одну из многочисленных дыр в заборе и отправились к месту назначения.

Вскоре перед нами предстали ворота, за которыми виднелись заброшенные здания и всякие мелкие сооружения, которые можно найти на детских площадках. Дыр в заборе мы не обнаружили, так что просто перелезли на ту сторону.
- Пойдем в третий корпус, - с азартом сказал Глеб. - Там есть "Комната Забвения"!
Мы знали о ходивших об этой комнате слухах. Легенда гласила, что тот, кто зайдет в эту комнату ночью и пробудет там несколько минут, навсегда исчезнет из мира.
- А где окажется тот, кто исчезнет? - спросил я.
- Как это "где"? Нигде! - ответил Кирилл.
- Ну где-то же он должен оказаться, - не понял я.
- Тогда ты это и проверишь, - подбивающе бросил Глеб. - Зайдешь туда, мы закроем дверь, а через пять минут откроем. А потом ты расскажешь нам, где был.
- Фигня все это, - я махнул рукой.
- Значит тебе будет не сложно это сделать, - ответил Глеб.
- Хорошо, без проблем, - невозмутимо сказал я и представил, как все будут удивляться моему бесстрашию.

Мы вошли в третий корпус и дошли до нужной комнаты. Честно говоря, мне тогда стало очень страшно. Внутренняя сторона двери была вся усеяна царапинами и надписями, среди которых ярко выделялись: "Выпустите меня", "Хочу домой", "Они идут" и "Куда все подевались?" Внутри самой комнаты был настоящий бардак - повсюду были разбросаны разные бумажки, клочки ткани и картона. Среди всего этого находились три перепачканных грязью кровати.

- Ну что? Струсил? - с насмешкой спросил Глеб, видимо заметив, что я переменился в лице.
- Нифига, - бодро сказал я и, спрятав свой страх подальше, зашел и сел на кровать. - Закрывайте!
Они удивились моему настрою и молча закрыли дверь. Я остался один в этой комнате. Мой страх начал расти, и уже через минуту я поспешно вышел оттуда.

- Эй, ты слишком мало там пробыл, - сказал Глеб. - Даже минуты не прошло!
- Да, тебе нужно было подольше там посидеть, - поддержал его Кирилл. В итоге я снова пошел в комнату, и они закрыли дверь. Страх опять начал быстро увеличиваться, но я держался изо всех сил. На этот раз я смог просидеть так минуты четыре и после этого попытался выйти.

Дверь не открывалась... Я толкал изо всех сил, но она даже на миллиметр не сдвигалась.
- Это не смешно! - кричал я. - Откройте дверь! Выпустите меня!
Но дверь все также не открывалась. Спустя какое-то время я перестал долбить в нее и прислушался. Я рассчитывал услышать тихий смех своих друзей этих засранцев, но стояла полная тишина. Совершенно не было слышно никаких звуков. Я понял, что они чем-то подперли дверь и удрали, бросив меня здесь. Вот уроды! Попытавшись еще полчаса выбить дверь, я понял, что у меня не получится. В слезах я сел на грязную кровать и стал ждать, когда они сами ее откроют.

Я просидел так довольно долго, возможно, час или даже больше. В какой-то момент дверь комнаты приоткрылась, издав негромкий скрип. Я вскочил и выбежал в коридор, но никого там не увидел. Прислушавшись, я ничего не услышал и подумал, что эти засранцы где-то затаились и сейчас выскочат, чтобы напугать меня... Но никто так и не выскочил.

Я побрел назад в лагерь, считая, что если они остались где-то позади, то и хрен на них в любом случае они вернутся. Пока я шел, то не мог не заметить, что стало как-то очень тихо. Слишком тихо. Но я не придал этому значения и уже зашел на территорию своего лагеря, как вдруг мой взгляд остановился на валявшемся клочке бумаги. Я поднял его и обнаружил, что это было объявление о пропаже... О пропаже меня! На нем было мое фото и надпись о том, что пропал ребенок.
"Как это я пропал, если я здесь? Меня не было макисмум два часа! Что за фигня?" - подумал я и побежал к своему корпусу.

Подбежав ко входу, я увидел, что дверь открыта на распашку. Когда я зашел внутрь, то чуть не упал от неожиданности - все выглядело так, будто было уже давно заброшено. Повсюду валялся мусор, везде была грязь, паутина и большие слои пыли. В ночной темноте я забегал во все комнаты, где каждый раз обнаруживал только разбросанный повсюду хлам. В слезах я остановился посреди коридора и пытался понять, что происходит.
"Как это где? Нигде!" - всплыло в моей голове. Вдруг я услышал где-то сзади непонятные шорохи.

Я обернулся, ожидая увидеть кого-нибудь из знакомых мне людей, но... Вместо этого на меня смотрело что-то жуткое. Я не видел всех деталей, но оно напоминало слегка скрючевшегося человека, силуэт которого замер в конце коридора. Его голова была слегка наклонена вбок, руки застыли, будто остановившись во время какого-то странного танца, согнувшись в логтях между собой в разные стороны с неестественно выгнутыми кистями рук. Ноги были скрещены и прижаты друг к другу коленями.

Я стоял и смотрел на эту фигню, а она смотрела на меня. Это продлилось секунд десять, после чего эта штука вдруг подорвалась и рванула на меня, сгибая ноги под неестественными углами и тряся руками. Я побежал, дав фору всем известным чемпионам и пересекая все лестницы за пару шагов, вылетел на улицу. Я несся в сторону забора прочь из лагеря и думал, что оторвался. Но посмотрев назад, я увидел, что это чудовище не отстает, через чур быстро шевеля кривыми ногами и мотая головой в разные стороны. Здесь было светлее, чем в здании, и теперь я смог различить большие черные глаза, смотрящие на меня. Я закричал и постарался побежать еще быстрее. Шмыгнув через дыру в заборе, я забежал в лес и стал нестись дальше, уворачиваясь от деревьев. Но в какой-то момент я не смог нормально оббежать дерево и врезался в него, разбив себе нос и упав на землю. Что было дальше, я запомнить не смог.


Глеб с Кириллом не смогли открыть ту дверь ночью после того, как я зашел туда второй раз. Они не слышали меня, поэтому решили, что я их разыгрываю, и просто пошли назад к своему лагерю (типичные друзья).
На утро обнаружилось, что я так и не вернулся. Им пришлось рассказать, что мы ходили в заброшенный лагерь и я остался там. Эта новость повергла вожатых и других сотрудников в небольшой шок, так как никакого лагеря рядом с нашим никогда не было... И более того - все дети с удивлением говорили, что первый раз слышат об этих слухах.

Никакие объявления никто печатать и не собирался. Поисковые отряды с полицией прочесали все вокруг и на следующий день все-таки нашли меня в лесу на расстоянии нескольких километров от лагеря. Я был весь в ссадинах, синяках и порезах и никому ничего не говорил. На моей голове появилось несколько седых волос. Что было со мной, где я был и как выбрался - никто не знает. После этого я несколько раз посещал психолога, который пытался объяснить мне, что то, что я помню - ложные воспоминания, которые я себе внушил под действием страха.

Я бы мог в это поверить, но мне не дает покоя лист бумаги, который я сжимаю в руке.
"Внимание, пропал ребенок! Ночью такого-то числа ушел из летнего лагеря и не вернулся. Всех, кто имеет по этому поводу какую-либо информацию, просим незамедлительно сообщить в полицию."

Мне и самому хотелось бы иметь об этом хоть какую-то информацию и, учитывая все обстоятельства, меня одолевают сомнения...

Конечно, произошло много странных вещей и бо́льшую часть из них я объяснить никак не смогу, но... Кто знает, возможно, я, как и говорилось в тех легендах, и вправду навсегда пропал из своего мира, в котором меня так и не нашли. А теперь нахожусь в другом, очень похожем, в котором никогда не было второго, заброшенного лагеря, про который здесь никто и никогда не слышал...

Показать полностью
123

Как я застрял в лифте

В тот день я, как обычно, собрался на работу, вышел из квартиры и нажал на кнопку вызова лифта. С шумом открылись двери, и я зашел внутрь. Как всегда загаженная грязная кабинка, освещенная тусклым неприятным светом. Я прибавил громкости в наушниках, в которых играла любимая музыка и нажал на кнопку первого этажа. Захлопнулись двери, и лифт поехал.
"Когда его уже заменят? - подумал я. - Разве срок службы этой рухляди уже не вышел?"

В этот момент мелодия в наушниках прекратилась, заменившись рингтоном звонка. С недовольством я нажал на кнопку на наушниках, даже не посмотрев, кто звонит.
- Алло, - раздраженно сказал я.
- Здравствуйте, можете уделить немного времени? - услышал я быстро говоривший мужской голос, который, не дожидаясь моего ответа, задал мне еще вопрос. - Скажите, каким интернетом вы пользуетесь?
Я бросил трубку, и тут лифт остановился.
Подождав полминуты, я начал нажимать на кнопку "стоп" и кнопки этажей, пытаясь "завести" лифт. Но он не делал никаких намеков на движение.

"Ну вот и подошла к концу его эксплуатация, - с улыбкой подумал я. - Нехорошо только, что я в этот момент нахожусь внутри."
Нажав на кнопку вызова диспетчера, я стал ждать ответа. Через несколько секунд из хриплого динамика послышался едва различимый из-за огромного количества помех голос:

- Диспетчер, я вас слушаю.
- Ну что я могу вам сказать, наверное, то, что я застрял в этом гадюшнике, - сказал я, думая, чего они еще могли ожидать при поступлении вызова из лифта.
- Вы не нажимали на кнопку "стоп"? Попробуйте нажать на нее и выбрать этаж, - услышал я шипение и треск, из которых состояли эти плохо различимые слова.
- Да я уже симфонию Чайковского на панеле лифта исполнил, - ответил я. - Уже после того, как он намертво застрял между этажами. Пусть приходят и открывают эти чертовы двери, или я сам сейчас этим займусь.
- Не пытайтесь открыть двери самостоятельно, - снова донесся из динамика дурацкий треск. - Ожидайте на месте, в скором времени вам помогут.
- Уж постараюсь никуда не уходить...

Я стал ждать своего освобождения, включив музыку в наушниках на полную. Через некоторое время, примерно минут 20, я услышал какие-то звуки, прорвавшиеся сквозь музыкальную завесу. Сняв наушники, я стал прислушиваться.

Откуда-то из шахты лифта послышался неприятный скрежет.
"Что за дела?" - подумал я и отключил музыку, убрав наушники. Снова раздался скрежет, уже немного ближе. Я громко крикнул:
- Эй вы там! Вы не те двери ломаете! Я здесь!
Но в ответ вместо "Ой блин, че я тут-то открываю?" последовал тот же раздражающий звук. Было ошущение, что арматурой пытались начертить линию на ржавом металле.

- Вы что там устроили? Из-за вас лифт сломался, черти подвальные! - крикнул я, думая, что там сегодня работают другие люди, из-за деятельности которых лифт замер на месте.
Скрежет раздался уже где-то рядом, теперь можно было понять, что он исходит сверху над лифтом. Я стоял и думал, что же может там происходить.

Вдруг раздался громкий удар сверху, и кабина лифта слегка пошатнулась.
- Что за хрень?! - непроизвольно крикнул я. - Вы там что, лифт заменяете вместе со мной внутри?! Идиоты!
Тут мой слух прорезал скрежет, раздавшийся прямо с крыши кабины. По телу прошли мурашки, и я закрыл руками уши. Через пару секунд все стихло, и наступила полная тишина, но начал мигать свет.

Из шахты сверху на этот раз донеслись другие звуки. Я услышал чье-то учащенное дыхание. Свет полностью погас. Я вытащил из кармана телефон и включил фонарик. Осветив кабину вокруг себя, я, естественно, ничего необычного не обнаружил, но свет выключать не стал. С ним было спокойнее.
В этот момент я услышал, как сверху кто-то ползает по крыше лифта, прикасаясь, похоже, голыми ладонями рук к металлу.
- Жаль, что я забыл свою камеру на кнопочном телефоне для таких случаев, - прошептал я, стараясь успокоить себя позитивом. - Камера на этом телефоне не подойдет. Тут слишком хорошее качество для того, чтобы снимать сверхъестественное.

Звуки тихого хриплого смеха в шахте снизили мой позитивный настрой, мне начало становиться по-настоящему страшно. Я решил, что самое время вызвать диспетчера снова и нажал на соответствуюшую кнопку. В это время ползающие звуки в шахте переместились за заднюю стенку лифта и замерли там.

Спустя несколько секунд из динамика начало раздаваться постоянное шипение помех. Никаких слов не было. Думая о том, почему я не сделал этого раньше, я стал пытаться открыть двери голыми руками. Хоть я и тянул изо всех своих сил, у меня едва ли получилось открыть двери на полсантиметра. Нужно было чем-то подпереть их.

Я стал осматривать кабину в поисках полезных предметов, направляя свет фонарика в разные точки. Перед глазами промелькнул блок рекламных объявлений. И тут я уж было начал думать о том, что поставить нормальный лифт руки не поднимаются, а засрать все рекламой - всегда пожалуйста, как мой взгляд зацепился на одном изображении. Это было фото нескольких отрубленных кистей рук, лежащих где-то на полу, где все вокруг было перепачкано кровью. Надпись на изображении гласила: "Продаю человеческие кисти, недорого".

"Какого черта они позволили этой херне находиться в лифте?" - подумал я, но затем взглянул на другие объявления. На них на всех были изображены разные части тела человека, все как один, перемазанные кровью.
"Кто-то совсем не умеет шутить," - подумал я.

Для себя я это объяснил дурацким нездоровым приколом, но мой страх все равно начал расти. Все это время из динамика доносились раздражающие звуки шипения. Продолжив осматривать лифт, я посмотрел наверх. За мутным стеклом виднелась металлическая решетка, ограждающая лампы.
"Возможно, я смогу оторвать один из прутьев и использовать его для открывания дверей" - подумал я и, сделав несколько ударов, разбил стекло. Взявшись руками за решетку, я пытался оторвать ее, но она никак не поддавалась.

Из динамика начали доноситься звуки помимо шипения. В надежде, что это диспетчер, я начал прислушиваться, пытаясь что-нибудь разобрать. Тут помехи вдруг стихли и раздался четкий, никак не сочетающийся с качеством предыдущих звуков, шепот:
- Не пытайтесь открыть двери самостоятельно.
У меня пробежали мурашки по спине от этого голоса. Было в нем что-то, что вызвало у меня сильный страх.
- Мы сами их откроем.
Я начал нажимать на все кнопки подряд и кричать ругательства. В этот момент лифт поехал вниз.

Несмотря на всю хрень, происходившую сейчас, луч надежды озарил мое помрачневшее настроение. Но радовался я недолго, в отличие от продолжительности моей поездки. Мне показалось, что лифт довольно долго едет вниз, учитывая то, что он до того, как застрять проехал несколько этажей. За это время он мог проехать этажей 30, но я живу в девятиэтажке... В какой-то момент он остановился, двери открылись.

Я вылетел из лифта, как пробка из шампанского, и услышал, как сзади меня закрылись двери. Только после этого я понял, что не знаю, где нахожусь. С первого взгляда показалось, что это мой подъезд, но это было не совсем так. Стояла полная темнота, к которой я уже привык и которую не замечал, держа телефон с фонариком в руке. На стене красовалась цифра 9. Везде по полу были разбросаны всякие бумажки и другой мусор. По бокам находились тамбурные двери, но они были старые, деревянные и усыпанные множественными царапинами. А самое плохое это то, что откуда-то исходил мерзкий гнилой запах, вызывающий больше морально неприятных ощущений, чем физически. Я посмотрел назад на закрытые двери лифта - на месте кнопки вызова красовалась черное отверстие.

Вдруг мой телефон зазвонил. Я от неожиданности чуть не выронил его и быстро взял трубку:
- Алло.
- Здравствуйте! Можно вас спросить - каким интернетом вы пользуетесь? - раздался быстрый мужской голос.
- Вы что, издеваетесь надо мной? - сильно удивившись и разозлившись сказал я. - Потусторонним судя по всему.
- Мы можем провести вам интернет... - начали там, но я их перебил:
- Да, я очень хотел бы, чтобы вы это сделали, - сказал я на нервах. - Вот мой адрес: улица такая-то, дом такой-то... Но, знаете, я сейчас нахожусь ниже первого этажа. Да-да именно там. Где-то внизу под домом. Садитесь на лифт и едьте вниз до конца и ниже в темноту. Как приедете, так я сразу и соглашусь на ваш сраный интернет, договорились? До свидания!

Я бросил трубку и посмотрел в телефон. В этот момент связь полностью пропала. Пока она восстанавливалась я решил все осмотреть, освещая фонарем мрачные старые стены. Лестницы выше не было, на ее месте находилась бетонная стена, а вот лестница ниже была и вяглядела в точности, как в любом обычном подъезде. Я осторожно начал по ней спускаться. В пролете между этажами были окна, но полностью заколоченные досками.
"Наверное, это просто выглядит, как окна, а на самом деле там обычная стена, - подумал я. - Возможно, это что-то вроде бункера под домом, в который я попал из-за сбоев в лифте."

Все вокруг было грязным, старым и заброшенным. Так как на том этаже была сломана кнопка вызова, я должен был найти ее на другом. По сути я мог бы подождать, как появится связь и вызвать сюда спасателей, но мне было непонятно, как они попадут сюда. Поэтому (а еще потому что мне все-таки было интересно, что это за место) я пошел дальше и, спустившись на этаж ниже, увидел цифру 8.

Этот "бункер" не отличишь от подъезда. Тут тоже не было кнопки вызова лифта. В голове промелькнула мысль, что, возможно, тут вообще нигде нет этой кнопки, но мне нужно было убедиться в этом. Я стал спускаться ниже и снова остановился в пролете между этажами. Окна здесь были тоже заколочены досками, но... Между досками была небольшая щель. Я заглянул туда и увидел, окно, за которым внизу в ночной тишине покачивались деревья от ветра. Я не видел всей картины, возможно, там стоял сильный туман, но увиденных с высоты 7-8 этажа деревьев было достаточно...

"Надо валить!" - пронеслось в голове и я уже хотел подниматься, но на этаже выше открылась тамбурная дверь. Я тихо шмыгнул немного вниз к седьмому этажу, чтобы сверху меня не увидели. Вверху раздались тяжелые медленные шаги и хриплое дыхание, после чего раздался звук падения большого предмета на пол. Затем шаги переместились назад и, заглушившись скрипом закрывающейся двери, исчезли за ней.

Я постоял примерно минуту, а потом тихо, но быстро, побежал наверх, желая попасть на верхний этаж, пока этот кто-то не вернуся. Когда я пробегал мимо 8 этажа, то меня чуть не вывернуло от резкого тошнотного запаха гнили, который истощал лежавший около двери труп. Сильно не задерживаясь, я добрался до 9 этажа, остановился и стал ждать, когда у меня появится связь.

Я стоял и пялился в телефон минут 10, как вдруг за моей спиной открылись двери лифта, осветив тусклым светом это место.

Я обернулся и увидел...
человека в рабочей одежде с чемоданчиком в руке.
- Ну что? - спросил он. - Куда интернет-то проводить будем?


Я проснулся в ужасе, лежа на полу в лифте. Меня разбудили звуки открывающихся дверей. Это был всего лишь сон. Когда двери открылись, я увидел мужика с ломом в руке, смотрящего на меня.
- Вы что так долго? - сказал ему я. - Мне такой кошмарный сон уже успел присниться, просто жуть. А от его концовки я вообще чуть инфаркт не получил... со своим интернетом...
- Ничего не долго, - ответил мужик. - Очень даже быстро подоспел... Ты мне лучше скажи - не знаешь, где подешевле можно пальцы отрубленные прикупить?
- Что? - от такого вопроса я остолбенел, вспомнив свой сон. Я посмотрел на рекламные объявления и увидел там все те же жуткие фото. Мужик широко открыл глаза и неотрывно смотрел на меня, а потом вдруг... Засмеялся во весь голос.
- Ты бы видел свое лицо! - сказал он, хохоча. - Страшный сон ему приснился.
- Не смешно, - мрачно ответил я, выходя из лифта.
- Содрать надо всю эту жуть, - он указал на объявления. - А то кого-нибудь реально инфаркт хватит.
- Вот и отдирай, - сказал я ему. - Я больше в лифты не захожу.
Я пошел вниз по лестнице, не смотря в окно, в котором из-за плотного тумана выглядывали верхушки деревьев...

Показать полностью
62

Если меня приснят

Сразу признаюсь, что рассказываю эту историю из чисто эгоистических соображений: есть гипотеза, что меня немного попустит, если я сделаю эту фантазию некой внешней, отдельной от меня, вещью. Вот и проверю.


До недавнего времени я работал на предприятии, производящем, предположим для конспирации, фингербоксы. Товар это ходовой, людям нужный, так что производство всегда обеспечено заказами и приносит неплохую прибыль. Да только мало что из той прибыли перепадает простым сотрудникам: если ты не относишься к числу нескольких "небожителей" из начальства, или не являешься кем-нибудь из их холуев, то даже весьма невысокую зарплату тебе будут отдавать очень неохотно, используя все более или менее законные возможности хоть немного задержать выплаты. Понятия не имею, чем это объяснить. О премиях, снабжении необходимым для работы и другом "нерациональном" расходовании средств и говорить не приходится – начальство собаку съело на затягивании поясов. Поясов рядовых сотрудников, конечно. В общем, начальство там "любят". Это для того, чтобы вы лучше представляли атмосферу предприятия и антагонизм классов.


Но в остальном мне грех было жаловаться. Работал я в административном крыле, и моя работа предполагала, что я в любой момент мог находиться где угодно на территории предприятия – начальник отдела не следил за мной, удовлетворяясь только вовремя сделанной работой. Разумеется, я злоупотреблял таким положением дел, растягивая перекуры иной раз до получаса. Курить я ходил не в нашу курилку для "белых воротничков", а на Бродвей – так у нас называли внутренний проезд к складам в дальней части здания. По сути прямо в стене здания установлены большие ворота, через которые грузовики (и даже фуры) заезжают в высокий пятидесятиметровый коридор, и в нем загружаются не имеющими аналогов фингербоксами, или выгружают сырье. Вот этот коридор-проезд и называют проспектом, бульваром или Бродвеем. Вокруг расположились цеха и машинные залы, снизу зловеще гудит насосами огромный подвал, а в самом коридоре недалеко от ворот – ниша со скамеечками и ведром в центре. Курилка на Бродвее. По проезду снуют водители, рабочие, инженеры, заглядывают на пять минут в курилку, наспех курят и/или обмениваются сплетнями, снова исчезают в круговороте производственных и логистических процессов. Истинный центр предприятия!


Разумеется, есть и постоянные посетители. В их число входил и, назовем его так, Петрович – замдиректора, редиска, западлист, баба базарная и, по слухам, стукач. Как видите, характеристика крайне неприглядная. Но были у Петровича и положительные черты! Был он очень харизматичным человеком, прекрасным рассказчиком и единственным начальником, который не строил из себя небожителя – на моей памяти, ни один другой гусь в пиджаке не входил под высокие своды нашей ниши, не садился на скамеечку рядом с простыми парнями и не заводил с ходу: "Влади-и-мир, ну что, головушка после вчерашнего бо-бо, да? А-ха-ха!" Он всех называл на "вы" и полным именем, зачастую умудряясь совмещать в одной фразе вежливость и трехэтажный мат. Знал он великое множество историй обо всем на свете, на все имел свое довольно дилетантское, но твердое мнение; были у него и характерные жесты и мимика. До сих пор перед глазами стоит картина, как он эмоционально хлопает себя по бедрам, подходя к кульминации очередной истории. Так что, хоть и успел он сделать немало дерьма обитателям Бродвея, но все же был желанным гостем. Главное было не распускать язык о состоянии дел на родимом предприятии, а то вдруг и вправду – стукач?


А почему "был", "было"? Вот послушайте.


В последний раз, когда я видел Петровича, на перекур пришел подсобный рабочий, допустим, Вася. Петрович весьма любил подкалывать и задирать его, не опускаясь, впрочем, до оскорблений. И вот Вася, подкурив сигаретку и хитро посмотрев на замдиректора, сказал:


"Ух, какой мне недавно сон приснился, целый триллер про чудовище, ну, как там еще Чужого по-научному называют, чупакабра..."


"Ксеноморф!" – подсказал я.


"Да, про ксеноморфа. И вы тоже там были, Петрович", – с недоброй улыбкой закончил вступление Вася.


Петрович, конечно, тут же высказался, что молодой гетеросексуальный парень во снах должен видеть телок (пардон, дамы, с чужого голоса пою), а не пожилых мужчин.


Вася никакого внимания на подколку не обратил, и продолжил:


"Приснилось, в общем, что за какой-то надобностью занесло меня в административный корпус, и вдруг там громкоговорители на стенах ожили! Все вокруг струхнули, все-таки, никогда эти раструбы не работали, все уже думали, что только в случае ядерной войны по ним что-нибудь передадут..."


"Х..ево вы думали, Василий. Ядерная война – слишком слабый повод; там как минимум Сам должен помирать, чтобы директор раскошелился на починку", – политика была одним из коньков Петровича, даже более любимым, чем половой вопрос.


"Ну вот, а вышло еще круче: передали, что по кабинетам гуляет космический монстр, и все должны выполнять какой-то протокол. Не знаю, что за протокол, но люди куда-то разбежались, а в кабинетах я нашел только несколько жутко истерзанных трупов", – продолжил Вася.


"А дирека тоже схавали?" – со странным вожделением спросил один из присутствующих слесарей.


"Не знаю, помню только, что так драпал оттуда, что кажется, будто телепортировался прыжками. Ну, во снах так бывает, все лучше, чем бежать как в молоке. И вот забежал я на какой-то балкон, а там девка из бухгалтерии стоит..."


"Я бы вам, Василий, сказал, что у нормального парня должно стоять наедине с девкой из бухгалтерии!" – не преминул вставить свои пять копеек Петрович.


"Вы не портите мой рассказ, – с укором глянул Вася. – В общем, показала она мне узкую длинную коробку и предложила в нее спрятаться. Сел я на четвереньки, она залезла мне на плечи, а сверху надела на нас коробку".


Тут, вполне ожидаемо, Петрович зашелся смехом на весь Бродвей, застучал себя по бедрам, и популярно объяснил незадачливому Василию, что такая диспозиция означает с точки зрения фрейдизма – в его, Петровича, понимании, конечно.


Вася, впрочем, не смутился и продолжал:


"А вот оказалось, что правильно все я сделал! Только спрятались, как рядом раздался шум, а потом стало светло. Поднимаю я голову, а большей части коробки уже нет, и девушки тоже нет, только следы когтей на цементе".


"Ну а кровь? Монстр бухгалтершу утащил, или задрал?" – не удержался я от вопроса.


"Не знаю. А потом откуда-то снаружи на балкон вылез Петрович и принялся рассказывать, как в прошлый раз ксеноморф приходил и что творил. И так вы, Петрович, во время рассказа смеялись и хлопали ладонями, что я от страха голоса лишился. Все-таки, рядом монстр ходит, того и гляди услышит, а прятаться больше негде!" – у Васи аж глаза округлились, как будто он до сих пор переживал этот кошмар.


"И как, пришел монстр?" – спросил я.


"Без понятия. На этом месте я понял, что сплю, и пожелал проснуться. И проснулся", – тут он повернулся всем корпусом к Петровичу и неприятно-зловеще процедил: "А вы, Петрович, там остались".


Я посмотрел на Петровича, и мне стало тревожно. Никак он не прокомментировал последнюю часть Васиного рассказа, и лицо у него было бледным, а рукой он как-то нехорошо, беспокойно теребил под пиджаком нагрудный карман рубашки.


То было в пятницу, а в понедельник эксцентричный замдиректора не появился на Бродвее. Позже я узнал, что на выходных у него стало плохо с сердцем. Не откачали.


Народ еще неделю посудачил о безвременной кончине Петровича, да и все, круги по воде разошлись и затихли. Только вот у меня из головы не шла та картина: "вы там остались" и бледный Петрович, обративший расфокусированный взгляд куда-то мимо. Уже не здесь...


Конечно, всего этого явно недостаточно, чтобы занимать ваше внимание. Так было потом еще кое-что!


Вскоре я после работы отвозил на поезд жену и мать ее, ну, в смысле, свою тещу. А вернувшись домой поздно вечером, извлек из недр книжного шкафа заначенную бутылку виски. Алкоголь я не жалую, но женатые читатели прекрасно понимают, как порою мужчине хочется хоть на несколько дней снова стать беззаботным холостяком! В общем, приземлился я на кухне с широкодонным стаканом и вискарем, приобщился к чуждой буржуазной культуре, полистал в телефоне новостную ленту, ничего, впрочем, не читая, да и одолела меня тяжелая сонливость. Надо перекусить, надо сходить в ванную, надо постель поменять. Но это подождет еще пять минут, а сейчас у меня есть время отодвинуть в сторону стакан и лечь лбом на стол, подложив в качестве подушки собственную руку. Просто немного полежать, поискать порядка в мыслях.


Спустя вечность или мгновение я обнаружил себя в узкой комнате с высоким потолком, с цементным полом и зеленой краской на стенах. Вдоль одной длинной стены стоял массивный пыльный стеллаж с какими-то приспособлениями и деталями, на противоположной стене замызганный плафон лампы дневного света освещал пару постеров с красавицами из 90-х. В дальнем торце комнаты всеми четырьмя расшатанными ножками цеплялся за жизнь видавший Брежнева стул. А я сидел на полу в другом торце, возле двери. Оглядевшись вокруг, я пришел к выводу, что занесло меня в одну из кандеек близ Бродвея – я был из административного, но общий, с позволения сказать, стиль наших производственных помещений узнал.


И на стуле том я в какой-то момент увидел Васю.


"Ты что здесь делаешь?" – как мне показалось, с досадой спросил Вася.


"Ну вот, свою-то с тещей на поезд проводил, теперь превращаюсь в обезьяну обратно, – честно признался я. – Ну а ты чего на работе так поздно?"


"Да понимаешь, я теперь каждый вечер перед сном изо всех сил представляю себе того ксеноморфа и кого-нибудь из неприятных мне людей, чтобы проснуться и оставить их наедине. А тут ты влез, но ты ведь парень нормальный. Уж не обессудь, ошибки всегда возможны", – отвечал Вася.


"Тогда не буду тебе мешать", – сказал я, встал и повернулся к двери. А руку к дверной ручке протянуть не могу. Не чувствую руку!


Тут я заметался, пробиваясь сквозь слои душной тьмы и вдруг ощутил боль во лбу, проехавшись им по чему-то чужому, бесчувственному. Я проснулся, резко выпрямившись на кухонной тахте. Саднил належанный лоб, начинало покалывать потерявшую чувствительность руку, от прежней неудобной позы болели ноги. А я все не мог отделаться от ощущения, что сейчас где-то там Вася продолжает сидеть в пыльной кандейке, пытаясь затянуть к себе жертву. Вторую жертву.


Вы, наверно, ждете, что я напишу, будто бы у нас начали помирать начальнички-ворюги, а Вася при встрече сделал жирный намек, что мы встречались по-настоящему в тех сонных эмпиреях? Вынужден вас разочаровать, ничего подобного не было. Я все реже ходил на Бродвей, потом вовсе бросил курить и перестал прошляпываться в курилках. А несколько месяцев назад нашел себе работу получше.


Так о чем история? Не знаю. Об идее фикс, наверно. Просто чтобы вы понимали, я не верю в мистику-шмистику, не верю в экстрасенсорные способности, да и вообще я скучный материалист. Я прекрасно понимаю, что Петрович мог маяться сердцем уже давно, а Вася приукрасил свой сон ради эффектного рассказа. И тогда, в последний рабочий день Петровича у него сердечко екнуло – и Васин рассказ тут не при чем; Петрович, скорее всего окончание уже не слушал, и Васино выступление было зазря. Ну а сны – иногда это просто сны.


А все равно я подспудно старался избегать встреч с Васей, пока работал на фингербоксовом заводе. Просто не хочу, чтобы он меня помнил. И сейчас стараюсь не думать обо всем этом на сон грядущий. И все чаще задумываюсь, не обидел ли я кого за день? А то мало ли, во что я там не верю. Можно не верить и гордиться этим, но что я буду делать, если меня приснят и не отпустят?



Автор: Коммандер Стась (CMDR Ctacb)


ВК: https://vk.com/public_cmdr_ctacb

Мракопедия: https://mrakopedia.net/wiki/Участник:CMDR_C

Показать полностью
51

Мозг не обманешь

Думаю, многим снятся сны, в которых неожиданно выясняется, что тебе вот прям счас нужно в школу, а уроки нихрена не готовы. Внутри сразу что-то падает, тело чувствует отсутствие привычного рюкзака на спине и мурашки бегут по коже — ты и учебники забыл! А для полного счастья ещё и не надел штаны, потому что... ну кто ж знал, что всё так внезапно.

И ты просыпаешься в холодном поту, в своей постели. Слава богу, в штанах.

Меня такие сны преследовали не то чтобы часто, но страх во сне был каждый раз хуже кошмара. Прошли и школа, и институт, и работа уже стала привычной. А сны про школу — каждый раз, как первый.

Но в один прекрасный рабочий день я задолбалась в ноль и, уснув без сил, снова оказалась во сне на пороге школы. Однако в этот раз уставшее сознание взбунтовалось, и я, без штанов, учебников и готовых уроков, плюнула в лицо свирепой географичке на её грозный допрос. И проснулась, счастливая и свободная.

Свобода от снов про школу продлилась аж несколько недель — затем мозг

во сне снова выбросил меня бесштанную, неподготовленную и офигевшую уже в институт. И не на какую-нибудь пару, а сразу на сессию. Хлебни-ка нового кошмара!

Тут всё было попроще — студенты стращаются курса до третьего, детские годы с институтом не связаны. Так что декана в пешее эротическое я послала уже через пару снов.

Подумала, что всё, теперь свобода. И правда, школа снится только в приятных снах, институт и так был кошмаром наяву, куда уж хуже. И так было несколько месяцев...

...пока не начала сниться работа. Теперь самое страшное — отработать весь день во сне и проснуться с осознанием, что снова надо на работу.

54

Сегодня умер Владислав Крапивин

Сегодня умер Владислав Крапивин Книги, Детство, Писатель, Смерть, Длиннопост, Негатив, Владислав Крапивин

Сегодня утром не стало знаменитого детского писателя Владислава Крапивина. Он умер в больнице на 82-ом году жизни. По предварительным данным у него остановилось сердце. Последнее время Владислав Петрович сильно болел. В ночь на 10 августа его увезли на скорой в Областную больницу Екатеринбурга.


Только часть его произведений на которых многие выросли:


Белый щенок ищет хозяина. Повесть (1962)

Палочки для Васькиного барабана. Маленькая повесть (1963)

Звёзды под дождём. Повесть (1964)

Оруженосец Кашка. Повесть (1965)

Та сторона, где ветер. Повесть (1964—1966)

Часть первая. Август — месяц ветров (1964)

Часть вторая. Люди с фрегата «Африка» (1966)

Валькины друзья и паруса. Повесть (1966)

Лерка. (в журнальном варианте: «Озерный царь»). Повесть (1968)

Тень Каравеллы. Повесть (1968—1970)

Часть первая. Тень Каравеллы (1968)

Часть вторая. По колено в траве (1970)

Паруса «Эспады». Трилогия

Мальчик со шпагой. Роман (1972—1974)

Часть первая. Всадники на станции Роса (1972)

Часть вторая. Звездный час Серёжи Каховского (1973)

Часть третья. Флаг-капитаны (1974)

Бронзовый мальчик. Роман (1992)

Рыжее знамя упрямства. Роман (2005)

Алые перья стрел. Трилогия. В соавторстве с С. П. Крапивиным (1971—1975)

Алые перья стрел. Повесть

Каникулы Вершинина-младшего. Повесть

Шесть лет спустя. Повесть

Болтик. Повесть (1976)

Колыбельная для брата. Повесть (1978)

Трое с площади Карронад. Повесть (1979)

Журавлёнок и молнии. Роман (1981)

Сказки Севки Глущенко. Повесть (1982)

Мушкетёр и фея и другие истории из жизни Джонни Воробьёва. Цикл повестей (1969—1985)

Бегство рогатых викингов (1969)

След крокодила (1975)

Мушкетёр и фея (1975)

Шлем витязя (1980)

Тайна пирамид (1985)

Острова и капитаны. Роман (1984—1987)

Книга первая. Хронометр (Остров Святой Елены)

Книга вторая. Граната (Остров капитана Гая)

Книга третья. Наследники (Путь в архипелаге)

Синий город на Садовой. Роман (1991)

Бабушкин внук и его братья. Роман (1996)

«Тридцать три — нос утри…». Повесть (1997)

Рассекающий пенные гребни. Повесть (1998)

Дело о ртутной бомбе. Повесть (1999)

Давно закончилась осада… Роман (2000)

Семь фунтов брамсельного ветра. Роман (2000—2003)

Битанго. Истории о друзьях и о себе (1979—2000)

Книга первая. Шестая Бастионная. Рассказы и повести об улицах детства

Сентябрьское утро. Рассказ (1979—1982), включает ранее написанный рассказ «Флаг отхода»

Далеко-далеко от моря… Рассказ (1984)

Алька. Рассказ (1981)

Бастионы и форты. Рассказ (1985)

Стрела от детского арбалета. Рассказ (1978—1982)

Путешествие по старым тетрадям. Рассказ (1984), включает ранее написанный рассказ «Мальчик и солнце»

Остров Привидения. Рассказ (1981)

Вечерние игры. Рассказ (1983)

Мокрые цветы. Маленькая повесть (1984—1985)

Сандалик, или Путь к Девятому бастиону. Повесть (1984)

Книга вторая. Золотое колечко на границе тьмы.

«Пошёл, все наверх!..» Повесть (1992)

Клад на Смоленской улице. Повесть (1994)

Мой друг Форик… Повесть (1995)

Босиком по Африке. Повесть (1993)

Битанго. Повесть (1994)

Золотое колечко на границе тьмы. Повесть (1994)

Заяц Митька. Повесть (1996)

Однажды играли… Повесть (1998)

Под созвездием Ориона. Повесть (1999)

След ребячьей сандалии. Повесть (2000)

Белые башни Города. Рассказ (2001)

Ржавчина от старых якорей. Повесть (2002)

Трое в «копейке», не считая зайца Митьки. Повесть. В соавторстве с С. Аксененко и А. Керданом (2001)

Непроливашка. Повесть (2002)

Стеклянные тайны Симки Зуйка (другое название: Воздух той давней ночи). Роман (2005)

Трофейная банка, разбитая на дуэли. Роман (2007)

Дагги-Тиц. Повесть (2007)

Стальной волосок. Трилогия

Бриг «Артемида»[35]. Роман (2008)

Гваделорка[36]. Роман (2008)

Бабочка на штанге. Роман (2009)

Тополята. Роман (2010)

Прыгалка. Повесть (2010; издан в журнале «Путеводная звезда». Книжная публикация: Бабочка на Штанге. М.: Эксмо, 2010 г.)

Рогатая сага. Повесть о съёмках фильма «Бегство рогатых викингов» (2011; издана в журнале «Тюменский курьер»)

Мраморный кролик. Повесть (2011; издана в журнале «Путеводная звезда»)

Пироскаф «Дед Мазай». Роман (2011; издан в журнале «Путеводная звезда»)

Переулок Капитана Лухманова. Роман (2013)

Фантастические романы и повести

Страна Синей Чайки. Повесть из цикла «Восьмая звезда» (1957)

Я иду встречать брата. Маленькая повесть (1961)

В ночь большого прилива. Трилогия

Далекие горнисты. Рассказ (1969);

В ночь большого прилива. Повесть (1977);

Вечный жемчуг. Повесть (1977)

Голубятня на жёлтой поляне. Роман-трилогия (1983—1985)

Книга первая. Голубятня в Орехове.

Книга вторая. Праздник лета в Старогорске.

Книга третья. Мальчик и ящерка.

Оранжевый портрет с крапинками. Повесть (1985)

В глубине Великого Кристалла. Повести (1988—1991)

Выстрел с монитора (1988)

Гуси-гуси, га-га-га… (1988)

Застава на Якорном Поле (1989)

Крик петуха (1989)

Белый шарик матроса Вильсона (1989)

Лоцман (1991)

Сказки о рыбаках и рыбках (другое название: «Лунная рыбка») (1991)

Помоги мне в пути. (Кораблики). Роман (1993)

Самолёт по имени Серёжка. Повесть (1994)

Взрыв Генерального штаба. Повесть (1996)

Мальчик девочку искал… Повесть (2000)

Синий треугольник. Почти фантастическая повесть (2001)

Колесо Перепелкина. Повесть (2001)

Стража Лопухастых островов. Роман-сказка (2002)

Нарисованные герои. «Лоскутная» повесть (2003)

Прохождение Венеры по диску солнца. Роман (2004)

Топот шахматных лошадок. Роман (2005)

Ампула Грина. Повесть (2007)

Бабочка на штанге. Повесть (2009)

Тополята. Роман (2010)

Пироскаф «Дед Мазай». Роман-сказка (2011)

Показать полностью
432

Ответ на пост «Сон с пробуждением» 

Ответ на пост «Сон с пробуждением» Сон, Осознанные сновидения, Кошмар, Ответ на пост

Всего однажды была у меня подобная ситуация. Смотрел я какой-то сон, уже не помню о чем, ну и проснулся в своей кровати. Утро, светло, выходной, рядом никого нет. Медленно поднялся, сел, потянулся, зевнул и... Проснулся в своей кровати. Утро, рядом никого. Подумал блин как интересно, ну бывает, сел, потянулся и... Проснулся в своей кровати...
Короче говоря это повторялось, наверное, больше десятка раз. В конце концов я ощутил такой липкий ужас, как в кошмаре, и мысль: черт возьми, а если я так и не смогу проснуться?! И как-то собрав волю в кулак, в последний раз попытался рывком сесть и.. Проснулся окончательно уже сидя, на дворе ночь, жена смотрит на меня как на дурака, говорит что-то ты во сне рычал, а потом вскочил как ужаленный, даже меня разбудил.
Вот так как-то. До сих пор помню то ощущение. Противный такой страх, как слизняк где-то в горле и груди.
Хотя кто знает, может я так и не проснулся тогда...

541

А помнишь был фильм "Чернокнижник" 1988 г

А помнишь был фильм "Чернокнижник" 1988 г Ностальгия, Ужасы, Ретро, 90-е, Детство, Детство 90-х, Видео, Длиннопост

Многие уже наверняка позабыли фильм "Чернокнижник", возможно из за того, что как ужасы, фильм был откровенно слабым, но в свою очередь он цеплял зрителей неплохим сюжетом, и тем как охотник пытается выследить и поймать чернокнижника, объясняя для чего нужно это, и почему нужно сделать именно так.

А помнишь был фильм "Чернокнижник" 1988 г Ностальгия, Ужасы, Ретро, 90-е, Детство, Детство 90-х, Видео, Длиннопост

На дворе 1691 год, Джайлзом Редферном пойман опасный колдун чернокнижник, и за многие свои преступления, в числе которых убийство невесты Джайлза, он приговорен к смерти. Но за несколько минут до казни, тучи начинают сгущаться, Джайлз понимает что здесь что то не так, быстро поднимается в башню где заключен чернокнижник,

А помнишь был фильм "Чернокнижник" 1988 г Ностальгия, Ужасы, Ретро, 90-е, Детство, Детство 90-х, Видео, Длиннопост

и видит что тот практически освободившись от цепей, исчезает в портале посланным самим сатаной. Чтобы не дать ему скрыться, Редферн бросается следом за ним, так они оба оказываются в Лос-Анджелесе, 80-х годов. И теперь чернокнижник, должен найти для своего хозяина части священной книги, собрав которую воедино, на ней появится истинное имя бога, и если произнести его наоборот, тебе откроется мощная сила,

А помнишь был фильм "Чернокнижник" 1988 г Ностальгия, Ужасы, Ретро, 90-е, Детство, Детство 90-х, Видео, Длиннопост

с помощью которой можно будет управлять самим мирозданием. Рэдферн же должен помешать ему это сделать, и исполнить приговор, вынесший чернокнижнику судом. В процессе монтажа, было вырезано множество сцен, например одна из них это когда чернокнижник приходит к медиуму, которую играет актриса Мэри Воронов, и во время сеанса она разрывает на себе блузку, а вместо сосков на ее груди появляются глаза сатаны, после получения послания, тело ее замерзает, и чернокнижник разбивает его чтобы извлечь глаза из груди, эта сцена была вырезана так как многие посчитали ее смешной, ну а кто то наоборот излишне жестокой.

Показать полностью 3 1
1146

Владислав Крапивин - в ренимации с пневмонией

Владислав Крапивин - в ренимации с пневмонией Владислав Крапивин, Писатель, Пневмония, Детство

Мой любимый писатель детства. Оказавший огромное влияние на становление моей личности попал в реонимацию с пневмонией. Очень надеюсь, что несмотря на его почтенный возраст 81 год, всё будет хорошо. Его книги стали моими любимыми с первого класса. Летящие сказки - были зачитаны до дыр, с фонариком под одеялом. Книги из цикла - В глубине великого кристала, покупались мною на сэкономленные деньги вместо мороженного.

Владислав Крапивин - в ренимации с пневмонией Владислав Крапивин, Писатель, Пневмония, Детство

Любовь к его книгам на всю жизнь. Даже сейчас несмотря на возраст приятно взять в руки и почитать как знакомые произведения, так и те что ещё не читал. Некоторые книги кажутся слегка наивными, но очень правильными. Они учат ценить, то что действительно важно.
Потому сил и здоровья Владиславу Петровичу.

https://www.e1.ru/news/spool/news_id-69385270.html

491

20 лет не дает покоя...

Сейчас мне 29, когда мне было 9, вечером мы с родителями смотрели телевизор, начался фильм...

И поскольку было уже весьма поздно, то  отец выключил телевизор не дав его досмотреть.

До сих пор не знаю как назывался тот фильм. Короче, помогите найти...

Сюжет (то что успел увидеть): мужчина пожилого возраста в своей квартире в высотном доме видит как в его комнату заходит голая молодая девушка, он напуган поскольку знал ее в молодости, ее лицо не показывают, он питается убежать от нее и выпрыгивает в окно, падая он пробивает стеклянную крышу бассейна который находится у его домом. Его внук берется за расследования дела, на старых фото деда у одной девушки смазано лицо. Постепенно все старые друзья деда начинают умирать при необъяснимых обстоятельствах...

UPD: найден "История с привидениями" 1981 года

#comment_175114835

78

Г - Груша, Лучше не кушать. Азбука Вселенной Кошмаров

Г - Груша, Лучше не кушать. Азбука Вселенной Кошмаров Груша, Пытки, Ужасы, Кошмар, Факты, Интересное, Длиннопост
Г - Груша, Лучше не кушать. Азбука Вселенной Кошмаров Груша, Пытки, Ужасы, Кошмар, Факты, Интересное, Длиннопост
Г - Груша, Лучше не кушать. Азбука Вселенной Кошмаров Груша, Пытки, Ужасы, Кошмар, Факты, Интересное, Длиннопост
Г - Груша, Лучше не кушать. Азбука Вселенной Кошмаров Груша, Пытки, Ужасы, Кошмар, Факты, Интересное, Длиннопост

Данный проект я уже реализовал в своем паблике, а теперь переношу сюда. Каждый день (или пять раз в день) я буду рассказывать вам о каком-нибудь жутком факте, явлении или личности, связанном с соответствующей буквой алфавита. Кайфуйте, самообразовывайтесь и, главное - ужасайтесь!


Добро пожаловать в проект #АзбукаВселеннойКошмаров

Показать полностью 4
38

Ответ на пост «Мистика» 

Поддерживаю предложение запустить волну мистических историй. У меня аналогичная ситуация была один раз, и даже читая пост автора и комментарии я не вспоминал её очень долго, хотя она произошла буквально в мае. А потом резко щёлкнуло и вспомнил, что и у меня была жуткая ситуация с "просыпанием во сне". 

И так. Я из Москвы и на момент событий встречался с девушкой, которая живёт в посёлке "Правдинский", в Подмосковье. С частотой примерно 2 раза в месяц я приезжал к ней на выходные. И каждый раз когда я оставался, у меня были проблемы со сном. Я долго не мог уснуть, мне не хватало кислорода, не мог удобно лечь, у меня затекали конечности. Проблем со сном у меня никогда не было. И бывают ситуации, когда я тусуясь с друзьями я засыпал не пойми в каких позах, не пойми в каких местах. Плохой сон я списывал на нехватку кислорода. Находясь у неё дома, мне постоянно "было не чем дышать". Это крайне странно, потому что она живёт в подмосковном посёлке где многоэтажек то по сути и нет. Наверно домов 10. А все остальные вокруг - обычные деревенские дома и коттеджи. За окном - лес. Я живу на станции "Коломенская" и не смотря на то, что рядом большой парк и река, но не может быть воздух там чище. Всё это я понимаю, но тем не менее у неё дома у меня было какое-то кислородное голодание. 

Присказке конец, перехожу к сути. Ночь с субботы на воскресенье. Часов до 2 ночи смотрели сериал и улеглись спать в обнимку. Часа полтора я не мог уснуть, хотя мне пару раз казалось, что я "на грани засыпания". За это время я выбрался из объятий Марины (моя девушка) и укатился от неё на другой конец кровати, поближе к открытому на распашку окну. Типа свежее и прохладнее. Штора была закрыта на половину и я прижался к тому краю, где было темно. А вторая половина кровати была в лунном свете. Продолжаю пытаться уснуть и у меня возникает ощущение, что что-то не так. Не знаю, как объяснить даже. Я понял, что творится какая то чертовщина. Чувство невозможности. Никакого логического объяснения этому не было. Я приподнялся на кровати, осмотрелся по сторонам. Всё в порядке. Ложусь обратно и закрываю глаза. К тем странным ощущениям, которые я уже испытывал добавляется чувство тревоги. Я резко отрываю глаза и вижу, что в той тёмной части кровати, в которой лежу я, в самом углу, в тени шторы образовался тёмный сгусток непонятной формы. Было ощущение, что от этого сгустка не отражается свет, на столько тёмным он был. Он не имел постоянной формы и постоянно менялся. похоже на рой жуков. Края вибрировали, то удлиняясь, то снова сокращаясь. Но общий объём сгустка начал резко увеличиваться. С начального диаметра сантиметров в 30-40 он за несколько секунд разросся до метров полутора и стал уже скорее овальным. Все его колебания были в мои сторону и я понимал, что это прямая угроза моей жизни. Промелькнула мысль, что мне никакие врачи даже не смогут помочь, если я окажусь в состоянии какой нибудь комы, из-за этой штуки. Потому что такую штуку просто нельзя диагностировать. Никто не предположит, что на меня напал сгусток тёмной энергии из тени. Двигаться я не мог и секунд 30 наблюдал всё это. Потом резко понял, что могу закричать. Как только я начал орать я проснулся. Вскочил с кровати весь в поту. Вокруг всё было так же, как в моём сне, но естественно в углу ничего не было. Я вообще не впечатлительный. И кошмары мне практически никогда не снятся. Это было самое страшное сновидение. Я аккуратно встал, что бы не разбудить Марину, пошёл на кухню. Умылся, выпил воды. Минутку посмотрел в окно, что бы успокоить нервы. И пошёл дальше спать. Лёг и снова долго не мог уснуть, думал о том, что так сильно меня ещё сны не пугали. Лёг я лицом к этому углу и всматривался в него. Спустя минут 5 у меня снова появилось чувство тревоги. И начало казаться, что тень сгущается и образует опять же этот сгусток. Я был уверен, что не сплю, и прибывал в состоянии шока. "Какого х**!? Что за ёб***!? Этого не может быть!" - вот такие мысли у меня проносились в голове. Внезапно я услышал вдалеке какое то пиликанье. Оно постепенно усиливалось, одновременно с тем, как увеличивался сгусток тьмы. Пиликанье стало настолько громким, я понял, что это какое то мелодичное постановывание. Потом стало настолько громким, что я понял эта какая-то то ли колыбельная, то ли заклинание. Было ясно, что слова поются на распев, но разобрать, что именно за слова я не мог. Я перевернулся на другой бок, к Марине, что бы убедиться, что с ней всё в порядке. И колыбельная-заклинание усилилась. Я перегнулся через Марину, перевернул её с бока (она лежала спиной ко мне) на спину и увидел, что это она, с лицом полным ненависти и презрения, с открытыми и полностью чёрными глазами напивает этот "заговор". Первая мысль была, что она связана с потусторонними силами и пытается причинить мне вред этим сгустком. Секунд 15 я был в полном ужасе. И не двигался. Я понял, что за эти 15 секунд ничего вокруг не изменилось. Всё вокруг зависло, как в компьютерной игре. Даже этот сгусток не двигался. Только двигались губы Марины, шепчущие заклинание. Я покрутил головой. И подумал: "Какой, к черту, сгусток? Какие заклятья? Я видимо опять уснул и мне снова снится дребедень". Как только я подумал это, в моём голове, в области макушки образовалась невозможная боль и моментально заполнила собой всё моё тело. Нервные окончания всего тела, будто бы, подумали, что их прижигают огнём. Уши заложило как от огромного взрыва. Я не спал. Пытался пошевелить конечностями, но максимум слегка дёргал пальцем. Я пытался орать, но кроме чуть более сильного выдоха воздуха ничего не выходило. В течении минут 5 боль ослабла и прошла, до такой степени, что я полностью перестал её чувствовать. Хотел встать и попить воды, но был так выжат, что не нашёл в себе сил. В итоге так и уснул, в этой же позе, даже не перевернувшись. Спал уже до утра и больше приключений не было.

Показать полностью
241

Мистика

Увидел тут скрин комментариев к посту #comment_174367830.
Сам пост безобидный и даже забавный немного. Но вот комментарии прям, что называется, "затронули за живое". Люди пишут о своих страшных снах, сонных параличах, и о том, какие видения при этом у них возникают. Мне эта тема очень интересна. Читать такие истории, словно смотреть фильм ужасов, только не придуманный, а на основе того, что люди (пусть и не совсем реально) видят. И так хочется по больше таких историй, но не искать их среди сотен комментариев, а читать отдельными постами. Может замутим новую волну?
А вот собственно и моя история. Именно с этого сна у меня продолжаются частые и в основном страшные "сонные параличи".
Было мне тогда лет 8-9. Я жил с матерью, старшим братом и сестрой. Комната моя находилась напротив кухни, через коридор. Моя кровать находилась сразу за стенкой так,что коридор я не видел,но ногами всегда спал к двери. Снится мне, что я открываю глаза, за окном темно, в комнате выключен свет, дверь в неё открыта и из коридора виден свет,который на кухне горит. (Для меня обычное дело - зимним утром,собираясь в школу, я каждый день так просыпался раньше того,как меня разбудят, а на кухне готовился завтрак.)
Я встал, но почему-то пошёл сразу в зал. В тёмном зале перед телевизором на стуле сидела моя сестра, а на экране "белый шум" - рябь и шипение старого кинескопного телевизора. Сестра сидит и, не моргая, смотрит в него. Я спрашиваю её: "Где мама?" На что она молча, не отрывая взгляд от экрана, медленно поднимает руку и указывает пальцем на стену, за которой находится кухня. Сквозь тёмный коридор я иду на кухню и, подойдя ко входу, вижу как мама с братом что то разделывают на столе. Переступив порог, они оба поворачиваются ко мне... В руках у них были большие разделочные ножи,вся одежда и лицо в крови,а на лице безумная гримаса - смесь улыбки и озлобленности. Они начинают медленно подходить ко мне. Мне становится ужасно страшно! И тут я просыпаюсь...
Ну как просыпаюсь. Я снова открываю глаза в кровати, снова вижу свет из кухни, снова сестра и снова окровавленные безумные лица... И так повторялось раза четыре.
На пятый раз открыв глаза у меня промелькнула мысль в голове: "Да сколько ж можно-то уже!" Я встаю и иду сразу на кухню. Зайдя в неё, не происходит ни какой реакции от брата и мамы, они всё так же увлечённо что-то разделывают. И тут я вижу,как на стены брызжет кровь, она стекает на пол, да всё вокруг в крови! Набравшись смелости, я спрашиваю: "Что вы тут делаете?" В этот момент мать с братом поворачиваются ко мне со своими огромными ножами, и мать говорит: "Ну вот ты и попался!"
И они с братом медленно начинают двигаться в мою сторону. Я пячусь назад и понимаю - это сон! Я пытаюсь крикнуть:"Это сон! Сон!" Но голос меня не слушается,губы дрожат и я не единого звука не могу выкрикнуть! Я спиной упираюсь в дверь ванны,сажусь на корточки, смотрю вверх.
И тут из меня прям отчётливо вырывается: "Сон! Сон! СОН!!!" Секунда тишины и мать,глядя на меня, отвечает: "Ну ладно,ладно,угадал!"
Я проснулся в холодном поту, меня трясло, я не мог придти в себя минут десять... И этот сон впился в мою память, кажется, навсегда. Прошло уже более 20 лет, но помню его в мельчайших подробностях.

После этого началась череда "сонных параличей", гдя я видел кучу всякой дичи. (Это уже были не сны, а именно сонные параличи, которые и сейчас очень часто повторяются) Зайдёт пост - расскажу о них.

524

Ответ на пост «Без сна» 

В высшей степени понимаю ТС-а и, осознавая, что ему это уже [скорее всего] не пригодится, позволю себе все же поделиться небольшим лайфхаком, к данной ситуации вполне применимым и который, возможно, поможет молодым папам/мамам сберечь свои нервы и ментальное здоровье.


Лайфхак сей, в свою очередь, подсказали мне мои друзья, на момент появления моего собственного "старшенького" вырастившие уже троих своих деток.


Короче, так.

Как только мелкий спиногрыз начинает выводить рулады (по поводу и без), попробуйте включить источник "белого шума" и расположить его где-нибудь рядом с "объектом". Нам, например, всегда помогал простой фен, включенный на среднюю скорость и положенный рядом с пеленальным столиком.


После активации девайса чадо, как правило, резко замолкало и погружалось в самосозерцание, успешно переходившее в состояние [дотянем-до-следующей-жрачки/срачки] анабиоза.


Сему феномену есть даже, типа, научное объяснение: мол, что-то подобное чадо слышит в ещё нерожденном состоянии у матери в чреве, и звуки те весьма ему приятны.


Ну... Пусть будет так. Главное, чтобы работало и дальше ))

86

Пролиферация (Part II, Final)

Предыдущая часть

Пролиферация (Part II, Final) Ужасы, Кошмар, Крипота, Рак, Тайга, Секта, Длиннопост

— Элька, срочно собирайся! — орал Женька радостно в трубку, — Есть пробитие!

— Можно я сначала доем? — Эвелина без удовольствия отложила куриный наггетс, который только собралась надкусить. Это была третья порция за утро.

— Короче, слушай, ты Чехова помнишь? Депутат из Заксобрания Пермского края? Ну, который прозрел?

— И что с ним?

— В общем, он сейчас в Москве. И угадай, чем занят?

— Кремль смотрит?

— Два дня назад поступил на госпитализацию в институт глазных болезней Гельмгольца с подозрением на ретинобластому! Притом обоих глаз!

— С чем?

— Рак сетчатки! Понимаешь, что это значит?

— Что недолго ему осталось наслаждаться видами Пермского Края? — цинично предположила Эвелина. Она собиралась откусить от наггетса, но тот выпал из пальцев и приземлился на футболку. Эвелина с досадой приподняла заметно округлившийся живот и с досадой вздохнула — два месяца фастфуда не прошли незамеченными. Ничего, завтра сядет на салатики. Только вот доест эту порцию...

— Это значит, дорогая моя, что целитель твой не так прост! Короче, собирайся, я за тобой послал водителя. Пропуск я сварганил, оденься поприличнее! Белый халат купите по дороге.

— Можно я сначала доем? — возмутилась Эвелина, но Женя успел положить трубку.

Упрямо прикончив наггетсы, Эвелина подошла к шкафу. Из старой одежды почти ничего не подходило. Скептично осмотрев гардероб, она все же выбрала мешковатые “дачные” джинсы и белую блузку, которая еле застегнулась на груди. Лифчик нестерпимо сдавливал и натирал соски. Закрыв дверь шкафа, в ее зеркальной поверхности она увидела свое отражение и внутренне содрогнулась. На желтоватой, с жирным блеском коже лица нагло угнездились несколько довольно крупных прыщей. На носу чернело скопление угрей. Волосы тоже казались какими-то замызганными и сальными, хотя голову Эвелина мыла этим утром.

— Ну, зато хоть сиськи выросли! — улыбнулась она самой себе в зеркале, скрипнув зубами. К ее ужасу, тут же от верхней левой шестерки что-то откололось и противно захрустело.


***


Провинциального депутата никто не охранял — видимо, не столь важная шишка. Схватив с пустого сестринского поста первый попавшийся планшет, Эвелина юркнула в одноместную палату, где и застала самого пациента. Три с лишним месяца назад этот человек выглядел невероятно одухотворенным, экзальтированным. Сейчас это был раздавленный судьбой полуслепец. Он сидел в наушниках на краю кровати, поэтому Эвелину заметил не сразу. Сообразив, что находится в палате не один, сощурился по-кротовьи, заморгал.

— Доктор, это вы?

— Да...Э-э-э, Вадим Сергеевич? Я к вам по поводу вашего диагноза...

— Наталья Владимировна, это вы? — он честно пытался идентифицировать вошедшего, но было видно, что депутату это дается с трудом. Его полуприкрытые глаза с желтоватыми белками нещадно косили, а под нижними веками набрякли тяжелые болезненно-красные мешки.

— Нет, сегодня ее заменяю я. Меня зовут Эвелина Георгиевна, — девушке почему-то стало совестно называться выдуманным именем, — Вадим Сергеевич, вы не расскажете вкратце, что с вами произошло?

— Ой, девушка, вы все равно не поверите! — он махнул рукой, неловко улыбаясь, будто и сам соглашался с тем, насколько недостоверно звучит его история, — Так вышло, что родился я без сетчатки. Врожденная мутация. Спасибо родителям, они никогда не старались сделать из меня инвалида, наоборот, книги подсовывали постоянно, сами вслух читали...

— Скажите, а ваше недавнее прозрение...

— Вот здесь-то и есть самое странное. Один приятель из Красноярской области сказал, мол, есть в селе Ванавара колдун. Святой-не святой, целитель, в общем. Я сам в это все не верю, но знакомый уверил, что он его сына из инвалидной коляски вытащил... В общем, поехал я, чисто из уважения к товарищу — не скажу же я председателю заксобрания, что он мне лапшу вешает. Пустили меня к этому старцу — а от него духан такой — как от покойника. Ладаном пахнет и... будто мясом несвежим...

На Эвелину накатило легкое дежавю пополам с дурнотой.

— Cунул мне этот целитель два пальца под веки и давай шерудить. И жарко так стало... И будто глазницы заполняются чем-то... А потом я... прозрел.

— Скажите, а целитель от вас потребовал чего-то взамен?

— А вам зачем? — настороженно заморгал депутат, после чего понимающе сказал, — Тоже что-то хотите вылечить? Да ничего он особенного не хотел. Он и не говорит даже. Сам, кстати, слепой и неходячий. Но вот мальчонка этот, его, понимаешь, “апостол” попросил меня “благую весть” разнести. Чтоб, мол, больше людей к нему приходило. И невест. Особенно невест.

— А что случилось потом?

— Ну... Недели две назад зрение начало резко падать. Глаза, видите, косят, и изнутри на глазницы что-то будто давит. Ну, я на самолет и сразу к вам. Извините, — тут он весь подобрался и посерьезнел, — А вы вообще анамнез читали? Что у вас там понаписано? И вообще, что со мной, вы мне скажете или нет? Ну немалые же бабки башляю, а вы молчите, как воды в рот набрали! Что вообще происходит?

Поняв, что пациент начал заводиться, Эвелина поторопилась свернуть разговор.

— Извините, мне еще на обход, ваш врач подойдет позже!

— Подождите, а вы кто такая? Как ваша фамилия? Девушка? Фамилия ваша?

Но Эвелина уже выскользнула из палаты, не обращая внимания на раздающиеся ей в спину крики.

Добежав до конца коридора, она хотела было сама залезть в бумаги депутата, но на сестринском посту уже сидела молодая щекастая медсестра. На бейджике красовалось редкое имя “Варвара”.

— Варечка, дорогуша, дай мне, пожалуйста, aнамнез этого... Чехова, мне кое-что проверить надо.

Медсестра, быстро кинув взгляд на бейджик на груди Эвелины, протянула увесистую папку.

— Только просили не уносить, скоро будет консилиум, — басом предупредила она.

— Так я как раз туда и отнесу, Варюш, — соврала Эвелина и зацокала каблуками по коридору. Свернув за угол, она принялась лихорадочно листать страницы, фотографируя их на камеру cмартфона одну за другой.

— Вы, тут, надеюсь, не шпионажем занимаетесь? — проскрипел старческий высокий тенорок. Подняв взгляд, Эвелина увидела перед собой пожилого врача. То, что он доктор можно было определить только стетоскопу на шее — халата на нем не было, как не было и бейджика.

— Ой, здравствуйте, э-э-э... — не найдя способа узнать имя доктора, похожего на канонического Айболита, Эвелина решила играть “дурочку”, — Простите, еще не всех знаю по имени, я устроилась совсем недавно...

— А вот я, — с легкой улыбкой прервал ее “Айболит” — ситуация его явно забавляла, — работаю здесь давно. И по имени знаю всех. И вы, очаровательнейшая барышня, здесь совершенно точно не работаете. Позволите?

Он протянул худую, покрытую старческими пятнами руку, и Эвелина обреченно отдала папку.

— И бейджик, будьте добры, — и вновь девушке пришлось подчиниться, — А теперь расскажите, какую тайну вы пытаетесь здесь выведать?

Эвелина быстро перебрала в голове с десяток заготовленных легенд, после чего вздохнула и призналась.

— Я работаю в прессе. Веду журналистское расследование. Ваш пациент, похоже, стал жертвой недобросовестной и вредоносной нетрадиционной медицины, и я хочу предостеречь...

— Вот как! — “Айболит” усмехнулся в седые усы, — Боретесь с мракобесием? Похвально! Может быть, я смогу чем-то помочь, раз вы и так уже все разнюхали...

— Ну... Честно говоря, вот это, — Эвелина кивнула на папку с анамнезом, — для меня — филькина грамота. Да, мои знакомые без труда расшифруют все, что я сфотографировала, но...

— Без труда? Ой, сомневаюсь! Уж если я — хирург-офтальмолог с почти сорокалетним стажем вынужден развести руками…

— А вкратце... Что с Чеховым? Ему ввели какой-то препарат? Как он вообще смог видеть?

— О, милая моя, это загадка похлеще бинома Ньютона! Понимаете ли, мы, по сути, даже не можем сообщить пациенту диагноз, — “Айболит” замялся, точно собирался выдать что-то глупое, — Дело в том, что звучит это как натуральная фантасмагория! Вадим Сергеевич Чехов родился вовсе без сетчатки, а к нам приехал... Нет, это просто невероятно! Он приехал к нам с полной симптоматикой рака сетчатки!

— А сетчатка может... отрасти? Регенерировать?

— Такие опыты проводились, но не в нашей стране. Но шокирует в данном случае то, что у пациента сетчатки просто нет и никогда не было! Ее заменяет полностью функциональная в данном качестве раковая опухоль!

— Это возможно?

— Исключительно теоретически. Pаковые клетки могут быть абсолютно любого вида, почти как стволовые. Но чтобы раковая опухоль полностью заменила собой целый орган — это уже фантастика!

— Но почему Чехов начал терять зрение?

— А здесь все как раз элементарно. Похоже, механизм работы этой “лжесетчатки” оказался недолговечным, произошла малигнизация клеток, началась инвазия, образование отдельных очагов... Эту часть вам уже объяснит даже самый бесталанный онколог.

— И что ждет пациента?

— На данный момент я предполагаю, что энуклеация — удаление обоих глазных яблок, и, в зависимости от активности очагов — сеансы химио- и радиотерапии. Ну и, разумеется, полная потеря зрения.

Оглянувшись, “Айболит” заговорщицки зашептал:

— А сейчас вам пора. К нам идет Варвара — и что будет, если она обнаружит здесь прессу — я не представляю. Уходите, я ее задержу.

И старичок вынырнул из-за угла навстречу приближающимся шагам. Раздалось дребезжащее “Варвара Михайловна, свет очей моих...”, и Эвелина шмыгнула на лестницу.


***


Изменения, затронувшие Эвелину, не остались незамеченными. Живот явственно набухал — по хорошо знакомому ей паттерну. Однажды она уже пережила подобное. Много лет назад, в другой жизни, под другим именем — тогда ее звали Алина. Хрупкая, скромная девочка, воспитанная в строгих православных традициях, Аля ходила в церковь с родителями каждое воскресенье, молилась за ужином и перед сном, а крестик отказалась снимать даже, когда весь ее класс повели на флюорографию. Так и держала в приподнятой руке, пока медсестра тихонько посмеивалась в медицинскую маску — в городе тогда бушевала эпидемия гриппа.

Будущего мужа ей тоже одобрила мать — крепкий работящий паренек из семьи соседей. Законодательная власть в лице матери и исполнительная в лице отца поумерили свой пыл в отношении дочери, так что в какой-то момент Алина и правда поверила, что у нее будет нормальная, полноценная жизнь. По крайней мере, пока она не забеременела. Даже сейчас воспоминания заставляли Эвелину скрипеть зубами — будто снова появлялась нестерпимая боль внизу живота, кровотечения, а нос забивала хлорированная вонь больничных коридоров.

Развелась с мужем Эвелина через мирового судью, лишь бы избежать любой ценой встречи с родней. Едва переехав в Москву сменила имя, избавилась от старого номера телефона и окончательно оборвала контакт с теми, кого когда-то считала семьей.

Pастяжки расползлись трещинами по бедрам, груди и животу. Кожа нездорово пожелтела, в голове будто плескалась густая мутная жижа.

“Но я ведь не могу быть беременна!” — кричал рассудок, но вяло, угасающе. Может ли быть такое, что чертов “мессия” все-таки не только “исцелил”, но и оплодотворил ее? Неужели в очередной раз судьба расколотила, измельчила, изничтожила все, во что она верила, и теперь вновь придется выстраивать картину мира? Нет, наверняка, это какое-нибудь заболевание. Опухоль! Да, это опухоль. Нужно ехать в больницу...

Кое-как одевшись в еле налезающие шмотки, Эвелина села в такси и отправилась, как ей казалось, в местную МГКБ. Из головы не выходило уродливо-симметричное лицо “святого”, механические толчки, ощущение чего-то горячего и густого внутри. Лишь, когда кто-то тронул Эвелину за плечо, она поняла, что находится вовсе не в больнице, а...

— Девушка, вам помочь? — прыщавый паренек в синем фирменном комбинезоне тронул ее за плечо. К досаде Эвелины, во взгляде продавца-консультанта не было вожделения, к которому она так привыкла. Их заменили беспокойство и... брезгливость!

— Cпасибо, я справлюсь... Хотя, подождите! — Эвелина, наконец оторвалась от распотрошенного мешка, полного каких-то белесых волокон, похожих на слежавшуюся пыль, — Этот асбест, он опасен?

— Ну, — замялся юноша, — По идее нет, это же хризотиловый. В Европе его избегают, но последние исследования доказали, что канцерогеном он не...

— Спасибо! — бросила Эвелина, уже направляясь к выходу.

Чего ей нужно на самом деле, она поняла дома. Стянув с себя ставшие болезненно-тесными шмотки, Эвелина вызвонила курьера и заказала себе большую порцию жареной лапши с курицей. Все время ожидания она провела на балконе, выкуривая одну сигарету за другой. Всепоглощающий голод сродни наркоманскому зуду занимал все ее существо. Когда еще один крупный кусок откололся от злополучной верхней шестерки, она лишь с досадой сплюнула его в пепельницу. Такие мелочи ее уже не интересовали. Нужно было поесть.

Когда курьер доставил, наконец, коробку лапши размером с ведерко, и когда Эвелина смолотила все, но так и осталась голодна, лишь в этот момент до нее дошло. Маленькая капелька фритюрного масла набухла янтарем на краю коробки — когда Эвелина вываливала остатки себе в рот — и шлепнулась на язык.

В голове будто сверкнула молния. По всему телу разнеслось радостное “Это-то мне и надо!”. И, кажется, этот клич шел откуда-то из живота.

Федотов позвонил в дверь далеко за полночь. Эвелина его не ждала — в замызганном, покрытом желтыми потеками халате она с выражением блаженства на лице цедила из сковородки многократно прокипяченное пальмовое масло.

— Жень, привет! Ты чего... без звонка? А я видишь, — Эвелина красноречиво осмотрела себя, — вся в домашнем.

— Ты не отвечала, я... — “новостник” медленно опустил взгляд, да так и остался пялиться на разбухший, лезущий из-под халатa Эвелинин живот, — Ты беременна?

— Не пори чушь! Что хотел?

— Подожди.. Это мой... Наш ребенок? — на последней фразе его голос сорвался, дав петуха.

— Ой, собери яйца в кучу! Думаешь, ты единственный, с кем я трахаюсь? Не бери в голову. Ты по делу? Я ужинаю...

Поборов смущение и шок, Федотов все же взял себя в руки, откашлялся и сипло ответил:

— Дa. Я пройду?

Он уже было двинулся в квартиру, но Эвелина осталась на месте, загораживая проход.

— Ладно. Давай через порог, ты ж у нас не суеверная? В общем, тут всплыла ситуация, — Федотов завозился в сумке, извлекая наружу какие-то протоколы.

— Жень, по почте нельзя было скинуть?

— Нельзя! — огрызнулся тот, — Человек, чтобы эти бумажки нам добыть, чуть на хату не заехал. Все строго конфиденциально! Ни копий, ни фото! Посмотри, там все по порядку. Мне нужно, чтобы ты завтра кое с кем пообщалась.

— И кто я на этот раз? Горничная, полицейский, училка?

— Следователь. Ростокинский филиал хосписа для онкобольных.

— Жень, ты меня пугаешь. У кого теперь-то рак?

— Респондент — Аверкиева Екатерина Сергеевна, пациент хосписа. На данный момент умирает от рака щитовидной железы в терминальной стадии, так что поспеши. Прочти, там все в папке. Я... поеду, — Федотов смущенно прятал глаза, избегая смотреть Эвелине в лицо.

Лишь когда та закрыла дверь и посмотрела в зеркало — поняла, в чем причина. Верхний правый резец был расколот напополам и разделен глубокой черной трещиной. Не веря глазам, Эвелина осторожно прикоснулась к зубу, слегка качнула, будто желая удостовериться, что это не застрявший кусочек зелени. Зуб, почти не сопротивляясь, остался у нее в пальцах, расколовшись надвое.


***


Таксист с неудовольствием косился на Эвелину через зеркало заднего вида. Впрочем, эту непривычную реакцию девушка понимала — прыщи, угри, нездорового цвета кожа. Вдобавок, вчера в ситечке ванной девушка обнаружила моток собственных волос, которого хватило бы на целый парик. Ростокинский хоспис был на другом конце города, так что у Эвелины оказалось достаточно времени, чтобы пролистать папку.

Вся она была набита протоколами о нападениях, притом с каннибалистскими нотками. Беременные женщины бросались на окружающих, впивались им зубами в лица, шеи и особенно в грудь. Таких случаев накопилось не меньше восьми только по Москве, один — со смертельным исходом.

— И зачем мне это? — недоуменно шептала Эвелина, рассматривая фотографии девушек. Прыщавые, редковолосые, с мутным взглядом и жирно-блестящей кожей, все они были какие-то одинаковые. Их общность была такой очевидной, что Эвелина не сразу узнала “крыску” — свою знакомую по таежному лагерю. Подпись гласила: “Аверкиева Наталья Владимировна”. Дурное предчувствие накатывало все сильнее по мере приближения к хоспису.


***


— Екатерина Сергеевна, извините, что вас мучаю, но все же — что случилось?

Лысый скелет, укутанный трубками и катетерами с трудом перевернулся на бок. Тонкие ручки казались кукольными — если бы кто-то захотел делать куклы в виде умирающих. Блестящая, круглая, будто обсосанный леденец, голова лишь слегка приподнялась над подушкой.

— Да что вы пристали? — скрипела пациентка, — Говорю же, она ни в чем не виновата! Знаете, если бы я — еще и беременная — ездила по два раза в неделю в хоспис повидаться с умирающей матерью, тоже бы начала бросаться на людей.

Слова выходили из истощенного человечка с трудом, еле слышные, будто кто-то снизил громкость до минимума.

— Она пыталась вас убить?

— Меня, чтобы убить, хватило бы и подушки. Не знаю, что на нее нашло. Сидела-сидела, пялилась на меня как мышь на крупу. Потом как зубами вцепится... Вот сюда, — скелетик на кушетке еле заметно прикоснулся к тощей забинтованной шее.

— Может, это психоз? На фоне вашего заболевания? Она в последнее время вела себя странно? Поймите, это необходимо для ведения следствия и вынесения справедливого приговора, — лгала Эвелина.

— Прошлой осенью... Она поехала куда-то под Красноярск. Говорила, там есть целитель. Что вымолит для меня исцеление... Дурочка, конечно. Попала в секту. Он ей набрехал с три короба, обрюхатил да вытолкал... — мысленно Эвелина порадовалась за Екатерину — даже на пороге смерти та не ударялась в мракобесие, мысля здраво, — Она вернулась и несла что-то про Спасителя, про Царствие Небесное. Сама, знай себе, вянет-лысеет, а все одно талдычит... Вот и последний раз тоже. Но она хорошая девочка. Она не желала мне смерти, я верю. Знаете...

Скелетик протянул руку, и Эвелина, поборов брезгливость, взялась за эту сухую, обтянутую кожей, желтую косточку.

— Знаете... Мне кажется... Наташенька пыталась выгрызть рак...


***


В больничном коридоре Эвелину скрутило рвотным спазмом. Запахи дезинфекции и медленно подбирающейся смерти ничуть ее не трогали — такое она уже видела. В Бирме два года назад в поселении агхори, когда сектанты поедали личинок из гниющей ноги еще живого соплеменника. В Центре Управления Реальностью под Ростовом, где, потерявшие надежду мамочки вычесывали огромные корки перхоти своим безнадежно больным чадам. Точно такую же корку Эвелина обнаружила у себя под волосами два дня назад. Что это? Pак? Но разве можно “заразить” раком? Раковые клетки имеют уникальную ДНК-структуру, это не живые организмы, а организмы умирающие, запрограммированные на самоуничтожение, неспособные размножаться... Или?

Эвелина задумчиво погладила выпирающий живот. Тошнота и приступы голода чередовались без какой-либо логики. Нос девушки уловил легкий аромат чего-то съестного, и ноги сами понесли ее вперед. Она обогнула пустую каталку, едва не сбила с ног широкозадую тетку с платком у лица, спустилась по лестнице и вбежала в прохладное, обшитое кафелем помещение.

Ее попробовал было остановить то ли санитар, то ли врач, но Эвелина быстро махнула у него перед носом журналистской корочкой, рыкнув уже через плечо:

— Следственный Комитет!

Влетев в помещение на всей скорости, она устремилась к первому попавшемуся столу и, не садясь, принялась есть. Голод был настолько сильным, что она не сразу обратила внимание на отсутствие столовых приборов, на то, что блюдо подано в металлической кювете, и на молчаливых посетителей, лежавших почему-то прямо на столах.

По губам стекал железистый сок, мясо жевалось туго. Сырое и безвкусное, оно было хрящеватым и будто бы подпорченным. Лишь разжав челюсти и дав своему обеду со шлепком приземлиться обратно в кювету, Эвелина поняла, что находится не в столовой, а в секционной.

В кювете лежало что-то надкусанное, краснo-бурое, покрытое желтоватыми прожилками. Слева под массой набрякшей плоти прятался кусочек кожи с торчащим сизым соском.

“Я только что ела раковую опухоль!” — спокойно заключила Эвелина. Теперь стало ясно, что спровоцировало нападения. Что бы ни оставил в ней и прочих подругах по несчастью “мессия”, теперь это требовало жрать. Бедные девушки не проявили склонность к каннибализму, нет. Они пытались накормить дитя, что вызревало в их утробах. Паззл сложился окончательно, и Эвелину вырвало прямо в кювету.


***


В поезде Москва-Красноярск Эвелине стало совсем плохо. Похоже, ее тело перенаправило все ресурсы и жизненные силы на поддержание “младенца”, в то время, как сознание работало со скрипом, точно мозг плескался в прогорклом масле из фритюра. Конечности слушались с трудом, истончаясь с каждым днем. Эвелина ела все подряд, но никак не могла насытиться. В итоге она нахваталась фастфуда до боли в ребрах, после чего долго и натужно блевала из окна едущего поезда, пока все понимающе кивали — “Беременная жеж!”

Из Красноярска до Ванавары пришлось нанять водителя. Тот высадил ее на въезде в поселок. Объяснил коротко:

— Дурное место. Больное.

Ванавара почти вымерла — окна в домах оставались темными, кусачий таежный ветер вдоволь бесновался по безлюдной округе. Веки поросли гнойной коркой, лицо покрылось рытвинами, будто от оспы, кожа, желтая как пергамент, казалась натянутой на череп неопытным таксидермистом. Со дня посещения хосписа она потеряла еще три зуба. Почти всем, чем раньше была Эвелина, теперь стал живот — круглый, как арбуз и такой же плотный, он натягивал и рвал кожу, перевешивал девушку, заставляя крениться к земле, не влезал ни в какую одежду, высасывал из организма все соки во имя бесконечного, непрекращающегося роста. Пожалуй, смерть в таких обстоятельствах уже не кажется печальным исходом. Осталось только одно незаконченное дело. Одно незавершенное журналистское расследование.

Просека, припорошенная снегом, стала странно-выпуклой, будто кто-то взрыхлил землю в округе огромным культиватором. Лишь, когда стопа Эвелины провалилась во что-то мягкое, жадно чавкнувшее, она поняла — просеку усеивали бесчисленные мертвецы. Зайцы, белки, лоси, медведи и, конечно, тела паломников. Затвердевшие до ледяной хрупкости, они крошились под ногами, истекали не застывшими жизненными соками, а поверх всего кружились такие же мертвые, неспособные очистить кости от разлагающейся плоти, белые мухи.

Палаточный лагерь казался вымершим. Лишь временами кряхтел кто-то горестно под опавшей тканью. Уже в нескольких метрах от обугленного шалаша ноги Эвелины не выдержали, и она преодолела оставшееся расстояние на четвереньках. Беззубо усмехнулась — с этим брюхом и тоненькими конечностями-палочками она напоминала себе огромную искалеченную паучиху.

Тьма внутри “скита” оглушила ее вместе с шумом генератора и дурманящей вонью прогорклого масла.

— Ты принесла его в своем чреве! Небесное дитя, как предначертано! — проскрипел голосок откуда-то сверху. Не без труда Эвелина подняла глаза, чтобы увидеть того же самого мальчонку. Тот уже не мог стоять и лежал тощим скелетиком на углу матраса, так и не выпустив из крошечной ладошки лопатоподобную длань “пророка”. Голова же наоборот разрослась, точно у гидроцефала — вряд ли он мог ее поднять самостоятельно. Левый глаз, выдавленный опухолью, болтался на ниточке нервных окончаний, но “Очи и Уста” это, похоже, не беспокоило.

Горбатая же старуха, похоже, была мертва и начала разлагаться, застыв все в той же грозной позе. Рот криво распахнут, оба глаза высохли, от жары под трупом натекла неаппетитная лужица. Лишь пророк оставался неизменным — точно вырезанный из угля идол. Левая его рука покоилась на плече мертвой приспешницы.

— Ты думал, говна кусок, сможешь всех обвести вокруг пальца? — слова давались Эвелине тяжело — язык еле ворочался, а мысли путались, — Не на ту напал! Я таких на завтрак жру!

— Не смеешь ты дерзить пророку! — пискнул пацаненок со своего лежбища, и бабка, казавшаяся до этого мертвой, вдруг воспрянула, по-лошадиному всхрапнула и угрожающе двинулась к Эвелине.

Спасибо Женьке — водил ее несколько раз на свидание в тир. “Макаров” разразился тремя оглушительными выстрелами. Старуха даже не покачнулась, несмотря на две зияющие дыры во лбу — третья пуля ушла в молоко. Дюжие руки подняли с пола какую-то оглоблю, и Эвелина поняла, что сейчас ее череп размозжат, словно гнилую тыкву. Лихорадочно размышляя, как спастись от удара, она наткнулась взглядом на странно удлинившуюся руку “мессии”, что продолжала касаться плеча старухи. Оглобля уже почти опустилась на голову девушке, когда меткий выстрел угодил прямо в запястье отшельника. Рука, что покоилась на плече бабки, лопнула, отбросила черную твердую шелуху, оказавшись под ней нежно-розовой. Труп горбатой старухи тут же упал как подрубленный и даже будто мгновенно потерял в объеме, точно пробитый дирижабль.

— Отец пришел с небес забрать наши скорби, принести с собой радость великую! — голосил мальчонка

— Свежо предание! — усмехнулась Эвелина, пытаясь подняться. Оперевшись на одну из бочек, она опрокинула ее, и оттуда хлынули потоки вонючего масла. А вместе с ними — розоватые бесформенные комья плоти. В неверном отсвете от тепловых пушек казалось, что они шевелятся — жалко и беспомощно, точно слепые щенки, — Ты ничем не отличаешься от остальных. Плевать, что ты — демон из преисподней, космическая тварь — неважно. Вы все одинаковые! Собираете вокруг себя отчаявшихся, безнадежных и продаете им говно в конфетной обертке. Ты не называл имени, потому что мы знаем его... О, да! Тумор, рак, карцинома? Как тебе больше нравится? Неважно. Ты — все еще обыкновенная злокачественная опухоль!

— Одумайся, заблудшее дитя и склонись... — выстрел прервал болтовню мальчонки. Эвелина была уверена, что от человека в нем ничего не осталось. Без подопечных отшельник окончательно сроднился обликом с жуткой деревянной поделкой. Только руки — еще живые и подвижные — в панике искали того, кто мог бы передавать его волю.

— Нет уж! Никаких посредников! — понимая, что встать на ноги уже не получится, Эвелина подползла по скользкой от масла земле к самому водяному матрасу. Один из выстрелов, похоже, проделал в нем дыру, отчего “мессия” неумолимо скатывался на пол. В дерганом вращении его вываренных глазных яблок угадывалась паника, — Тебе страшно, говна кусок? Так и должно быть. Вот это — …

Эвелина покопалась во внутреннем кармане пуховика и извлекла огромный ветеринарный шприц с рукоятью, заполненный желтоватой жижей.

— … вот это — четыреста миллилитров чистого хлорамбуцила — цитотоксического препарата. Кстати, запрещен к использованию в странах ЕС и США. Есть идеи, почему? Он оказался слишком токсичен — более сорока процентов пациентов не пережили терапии. Но успешно исцелились от рака. А ты готов?

Эвелина приподнялась с пола на короткую секунду и всадила шприц прямо в маленький незрячий глаз, выдавила все, что было внутри, после чего свалилась на пол, ударившись локтем.

Поначалу казалось, что отшельник даже не заметил повреждения, продолжая отползать от края уже плоского матраса. После чего застыл, содрогнулся всем телом, задышал часто, на уголках рта появились клочья розоватой пены. Наконец, он осел безжизненной грудой, коей и должно было являться это существо.

В прошлой жизни Алина впервые услышала это страшное слово в кабинете гинеколога, куда ее привел бывший муж. Карцинома яичника. Врач — пожилая интеллигентная дама — уверяла, что бояться нечего.

— Операция несложная. Хорошо, что сразу обратились. На данной стадии можно обойтись удалением зараженного яичника, но у вас останется еще один, и вы сможете забеременеть снова. Да, беременность придется прервать, но...

Что бы врач ни сказал после — не имело значения. Муж глупо моргал и вздыхал, отец грозно сверлил дочь глазами, и лишь мать орала во весь свой небольшой объем легких.

— Плевать, что с тобой произойдет! Ты не посмеешь губить безгрешную душу! Сдохни — но роди! Вовек не отмоешься — прокляты мы будем твоим грехом! Чтобы я стала матерью детоубийцы... Не смей, или не дочь ты нам больше!

Скандалов и криков было много. Этими истерическими пьесами были отравлены последующие семь месяцев беременности. Вместо врачей и лекарств были свечки и молитвы. А когда, наконец, акушер положил ей на руки маленькое, выстраданное чудо, в Алине что-то умерло окончательно.

Ребенок не дышал. Потемневший, сизый, он погиб еще в утробе, отравленный токсинами, наполнявшими организм Алины. Остальное она вспоминает с трудом — как повезли из родильной палаты сразу в операционную, где ей удалили уже оба яичника, а следом и матку — рак распространился на эндометрий. И как она, не возвращаясь домой, после выписки сбежала из города, не желая видеть смиренное лицо отца, виноватое — мужа, напутственно-укоряющее — матери. “На все воля Божья!”

Теперь, вопреки любым диагнозам, она была вновь беременна и вновь была вынуждена прервать беременность. Только на этот раз ничья вера, ничьи убеждения ее не остановят. “Не Божья воля. Моя!”

На то, чтобы вырвать, выскрести из себя это отвратительное создание у Эвелины сил бы уже не хватило — это она понимала отчетливо. Больше ни о чем думать не получалось — мозг будто плавал в густом прогорклом масле. Как в том, в котором копошились, пробираясь к выходу, беспомощные розовые комья, выпавшие из бочки. Здесь таких было не меньше дюжины — все наверняка полные чад “мессии”. И если они выберутся в мир... А так хочется спать. Еще этот генератор, от дребезжания которого раскалывается голова. Хотелось курить. Из последних сил подпалив сигарету, она закашлялась, а после — засмеялась. Решение лежало на поверхности.

Прицелившись, Эвелина прострелила бак генератора, и оттуда тонкой струйкой полился бензин, смешиваясь с маслом. Девушка подожгла пачку сигарет, дождалась, пока та разгорится, и бросила ее в густую маслянистую лужу. Пока огонь задорно расползался по маслу и бревнам, Эвелина направила ствол себе в лоб — говорят, сгорать заживо также больно, как рожать. Повторять этот опыт она не хотела.


***


Автор - German Shenderov

Мой паблик


Пролиферация (Part II, Final) Ужасы, Кошмар, Крипота, Рак, Тайга, Секта, Длиннопост
Показать полностью 1
72

Пролиферация (Part I)

Пролиферация (Part I) Ужасы, Кошмар, Секта, Рассказ, Тайга, Рак, Длиннопост

Температура была бы вполне терпимой, если бы не промозглый ветер, вволю резвившийся в растянувшемся на многие сотни метров вокруг палаточном городке посреди тайги. Обычно вынужденный лавировать меж вековых сосен, на этом голом пятачке с парой бревенчатых бараков и гигантским коническим срубом он чувствовал себя вольготно. Гонял хвою вперемешку с порошей кругами, заглядывал, точно озорной мальчишка, под юбки бесчисленным паломницам, кутавшимся в пуховики. Трепал полотно палаток и с завидной регулярностью лизал Эвелину ледяным языком под воротник хваленой “Патагонии”.

— Ну и надолго это?

— Как вызовут, так вызовут, а пока молись и жди! — повернулась к ней какая-то неприятная баба, будто целиком состоящая из разномастных платков.

— Ага, как же! — пробормотала девушка себе под нос, не желая вызвать гнева паствы.

Вместо молитвы она принялась мысленно чихвостить редактора Женьку из отдела новостей. Со всеми обычно строгий и подчеркнуто, выспренне вежливый, мастер держать дистанцию, он расплылся перед ней подтаявшим мороженым, стоило лишь стать его любовницей.


***


— Ну ты чего, кошечка, я же под тебя уже бюджет выбил… Давай, туда и обратно, за недельку управишься! — ласково мурлыкал месяц назад он ей в пупок, еще тяжело дыша после “упражнений”, — Тебя на вертолете довезут, слышишь? Ты на вертолете когда-нибудь летала?

— Женя, я на чем только ни летала! — устало отвечала она, желая, чтобы неугомонный “новостник” наконец заткнулся и дал ей уснуть, — Ну чего я там не видела? Кто он на этот раз? Поп-расстрига? Шизофреник? Бывший замполит? Жень, мне этого говна — во хватило! Не хочу я больше, не хочу!

— Да подожди ты! — он настолько возмутился ее скепсисом, что даже вскочил с кровати и принялся расхаживать по комнате. Его вялые гениталии усталым мешочком смешно шлепали по бедру в такт движениям, — На этот раз все серьезно! Настоящие исцеленные есть — раз! Происхождение лидера совершенно неизвестно — два! Никакого пиара, а о нем слышно уже в Москве и в Петербурге — три! Четыре...

— Да было это все уже, было! Найди мне какую-нибудь группку сатанистов-тихушников в Подмосковье, я их быстренько расколю и вся недолга...

— Ты не дослушала...

Эвелина, поняв, что уснуть ей не дадут, завернулась в простыню, встала с кровати и подошла к холодильнику. Достав початую бутылку шабли она, не прибегая к посредничеству бокала, пригубила прямо из горлышка. Взяв вино с собой, села на барный стул спиной к любовнику. Простыня кокетливо сползла, обнажая худые плечи и осиную талию.

— Ты у меня такая изящная... — раздалось сзади тяжелое, с придыханием.

— Ой, Жень, отвали! Хотел рассказать — рассказывай. Трахаться у меня все равно уже настроения нет!

— Короче, — затараторил тот, — четыре года назад, в поселке Ванавара...

— Это где? — перебила его Эвелина.

— Ну... Красноярский край. От самого Красноярска семьсот километров...

— Федотов ты охренел?! — девушка едва не поперхнулась “санкционным” алкоголем, — Ты если от меня избавиться хочешь — лучше прямо скажи...

— Три дня! Всего три дня! Ну, Эль, кого мне еще посылать? Жданову, овцу эту плоскомордую, или Терехина, который еще по дороге убьется? Вспомни, ты этого Абхасвару новгородского в два счета расколола с его кислотными благовониями!

— Да что там было раскалывать? Кто в Амстердаме был, тот в чудеса не верит! Но Сибирь, Жень, серьезно?

— Элечка, милая, всего на три дня. Я не прошу тебя внедряться, только посмотреть. Профессиональным, так сказать, взглядом. Ну, хочешь — на колени встану, — и новостник действительно бухнулся на пол и принялся лобызать пальцы на ноге девушки.

— Перестань, щекотно! Федотов, я себя не контролирую! По зубам получишь, по дорогущей своей металлокерамике! Слышишь? Ай-ай-ай, хватит! Ладно-ладно, согласна я, только перестань!

Федотов тут же вскочил на ноги и принес из коридора планшет.

— Короче, четыре года назад, в поселке Ванавара пропал ребенок. Мальчик восьми лет. У пацана было ДЦП, он еле ходил, так что отрабатывали версию с похищением. Понятное дело, всех подняли на уши, но безрезультатно. Да и попробуй найди — тайга кругом, Сибирь...

— Сука, даже не напоминай! — в шутку замахнулась Эвелина бутылкой.

— Эй, ты согласилась! — строго, уже совсем не игриво напомнил Федотов, — В общем, год назад пацан вернулся. На своих двоих. Без костылей. И разговаривает внятно. Само собой, репортеры, пресса, шумиха... А он все одно твердит — о каком-то святом отшельнике, что якобы исцеляет хвори прикосновением и пророчит грядущее царствие небесное на Земле. Говорит, что покажет путь к нему, но лишь тем, кто уверует. Говорит, мол, отшельник передал ему лишь малую часть своего неземного сияния и вернул в мир, чтобы тот разнес благую весть...

— Так это бывший ДЦП-шник — наш пациент? — зевнула девушка, — Опять неврология? Ску-у-ука!

— Да ты дослушай! Понятное дело, тогда на это купились только вечнобольные бабки и городской дурачок — из тех, что для РЕН-ТВ сценарии пишут, про Нибиру, рептилоидов и прочую чухню. Через месяц вернулся он один в состоянии глубочайшего психоза. Его в стационар в Ногинске положили. Он там еще два месяца поорал, понаводил панику, а потом пальцами себе живот расковырял до кишок, еле спасли. Eго седативами задавили, лежит теперь на ремнях, в кушетку врастает.

— Похоже на эффект от длительного употребления галлюциногенов псилоцибиновой группы.

— Врачи тоже списали на эндогенный психоз. Но суть не в этом. Еще через два месяца из леса в поселок пришла делегация. Несколько старух во главе с этим самым пацаном. Притом бабки здоровые как лошади — пахать можно, а уходили, кто с горбом, кто с катарактой. Понятное дело, это лишь слова очевидцев, — Федотов поторопился вставить ремарку, — И пошли прямиком к главе администрации. Хрен знает, что там ему в уши лили, но обработали знатно, потому что в тот же день он выделил деньги на строительство деревянных бараков в непосредственной близости от “скита”.

— А не легче было самому “святому отшельнику” прийти в поселок?

— Ты меня спрашиваешь?

— А бараки для кого?

— О, а вот тут интереснее! Делегация пробыла в поселке один день. И увела за собой следом два десятка человек.

— Да ладно!

— В общем, на данный момент “Царствие Небесное” и его лидер — его называют “мессией” — насчитывает не менее сотни последователей, живущих постоянно в тайге и около тысячи паломников ежемесячно. Почти все они — женского пола. Все они возвращаются... беременными.

— Ты серьезно, мать твою? Федотов, ты всерьез решил заманить меня в секс-культ? — возмущению Эвелины не было предела, — Ты правда думал, что я на это пойду?

— А как же Пражская Ложа? Там тебя ничего не смущало!

— Да! Потому что, во-первых, там был горячий душ и полиция, а во-вторых, потому что это была Прага, а не гребанная... Как ее там?

— Ванавара, — послушно подсказал Женя.

— Ладно. Фото какое-нибудь этого отшельника хотя бы есть?

— Никакой информации. Ни об идеологии, ни о постулатах, ни о личности самого “мессии”. Только бесконечные паломничества и “чудесные”, — Федотов пальцами показал кавычки, — исцеления. Для этого я и посылаю тебя.

— Ну, если я за этот материал не получу Пулитцера... У нас сейчас октябрь, средняя температура в Ванaваре... Федотов, сволочь, ты точно моей смерти хочешь!

Тот лишь виновато пожал плечами.

Когда Женя вызвал такси и с весьма глупым видом натягивал носки, сидя на углу кровати, он вдруг застыл и спросил:

— Слушай, кошечка... А ты на таблетках, или...

— Или, — огрызнулась девушка, подтягивая простыню на грудь, — Закрой за собой!

В то утро она решила не отвечать на вопрос Федотова — одного из немногих, с кем она общалась не только по долгу службы, прервав их свидание-деловую встречу хлопком балконной двери. Ментоловая сигарета горько холодила язык, а по лицу Эвелины текли слезы.


***


Теперь же она на вопрос совершенно чужой ей женщины почему-то ответила предельно честно.

— Милая, а ты зачем здесь? — спросила вдруг ее “платочная” баба. С недоверием взглянув в ее безвозрастное лицо, Эвелина не увидела ни неприязни, ни язвительности. Должно быть, сработал эффект “попутчика в плацкарте”.

— Я ребенка потеряла, — выдала она сходу то, чего в Москве о ней никто не знал.

— Ох, милая, да как же...

— Да как... Как у всех. Недосмотрели-недолечили... Теперь — вот, пустоцвет. Для кого и для чего живу — непонятно.

Тут Эвелина лукавила, чтобы своей ролью “страждущей” заслужить доверие местных. Жила она теперь, конечно, для себя. А раньше все было по-другому. Был и безвольный, одобренный родителями муж, были и сами родители — вечно недовольная, сгорбленная, будто несущая крест мать и всегда молчаливый, вихрастый отец. И был ребенок. Совсем недолго, он пробыл в ее дрожащих руках минут пять, но он все же был.

— У всего есть толк, дочка. Кто знает, где бы ты сейчас была, сложись все по-другому? Теперь ты на своем месте. Пути Господни неисповедимы — куда бы ты ни шла, придешь к Богу.

Эвелине стоило большого труда не закатить глаза — сколько же подобного дерьма она слышала за восемь лет своей карьеры: “Все дороги ведут к Братству Света!”, “Да не заблудится во тьме тот, кто чист душой и прильнет с сосцам Матери Матерей!”, “В финале все дети Сатанаила воссядут в тени трона Его!”

— Да, истинно так, — она натянуто-вежливо улыбнулась и, заметив свободное место у импровизированной жаровни из металлической бочки, шмыгнула к источнику тепла. “Платочная” баба подсуетилась и прильнула к ней сбоку необъятной своей тушей. В нос мгновенно ударила вонь давно не мытого тела. — А вы давно здесь... ждете?

— Все ждут столько, сколько надо, дочка. Все начинается с веры. Апостол Его говорит, что без веры нет и исцеления.

Тетка подняла глаза и с благоговением посмотрела на огромный, из цельных, будто бы опаленных, бревен сруб в центре палаточного городка.

— А вы его... видели? Ну, мессию?

— А что, сомневаешься? — лукаво прищурилась собеседница, — Зря. Тех, кто сомневается, Oн дольше других ждать заставляет. Вера, она доказательств искать не должна. Пред верующим и гора расточится, и воды морские разойдутся.

— А у него есть имя?

— Истинному Мессии не нужно имя — ты признаешь Его, лишь увидев. Да вот - сама полюбуйся!

“Платочная” баба кивнула в сторону строения. Полог из строительного войлока откинулся, и оттуда вышла крупная, горбатая старуха. В толпе началось беспокойное шевеление. Женщины, напиравшие сзади оттеснили Эвелину с ее соседкой к деревянному заграждению, едва не опрокинув импровизированную жаровню.

По толпе пробежал благоговейный шепоток, будто волна, неизменно докатываясь до ушей Эвелины и заставляя ее скрипеть зубами от раздражения — “Чудо! Свершилось чудо!” Деревянное заграждение накренилось, и вынырнувшие из-за бараков рослые тетки в одинаковых бушлатах обеспокоенно уперлись в него ладонями с противоположной стороны.

“Ага, значит, белку все-таки слуги стерегут!” — удовлетворенно подумала девушка. Если “мессия” испытывает нужду в охране, значит, его все же есть, за что убить.

Следом за старухой, неуверенно ступая, вышел мужик средних лет. Зажмурился, прижал ладони к глазам, будто свет слепил его, после чего демонстративно оторвал их и возопил на всю тайгу:

— Вижу! Я прозрел! Я вижу, Господи!

— Слава! Слава тебе, Господи! — отвечала нестройным хором толпа.

Рядом раздался недовольный голосок какой-то крысоватой пигалицы, на вид не старше шестнадцати:

— Сто пудов, депутатский сынок! Мы тут неделями торчим, а он за день управился.

— А что, думаете, депутат за это платит? — оживилась Эвелина, забилась журналистская жилка.

— Если бы они брали деньги — очередь из мажоров была бы до Китая, — в голосе “крыски”, как ее обозвала про себя Эвелина, явственно ощущалась зависть, — Нет, приглашает через посредников. Видать, для пиара.

Этот давно уже въевшийся в русскую речь англицизм звучал посреди тайги чужеродно и неуместно, напоминая Эвелине о ее цели.

— А тебе это зачем? — на голубом глазу спросила она.

— А то не знаешь! Не хочешь стать матерью Спасителя?

— Я здесь за исцелением вообще-то...

— Понятно, — “крыска” вздохнула — одновременно разочарованно и облегченно, — А что у тебя?

— Детей не могу иметь, — уже сказав это один раз вслух, во второй было легче. Да и где еще исповедоваться, как не на пороге обители “святого”?

— Вот оно что! Так это тебе в другую очередь. Здесь...

— Идет! Идет! — послышалось повсюду, и возбужденный гомон заглушил голос “крыски”.

На самом деле, “мессия” никуда не шел. Его выкатила дюжая сибирская бабища, кажется, даже брюхатая, на садовой тележке. За руку “пророка” держал мальчик лет двенадцати с непропорционально крупной головой. “Тот самый, с ДЦП” — догадалась Эвелина.

Вид отшельника поразил ее в самое сердце. Даже сидя в какой-то странной версии “позы йога”, он, тем не менее, возвышался над головами своих охранниц, будто деревянный идол. Его неравномерно-черная, будто обугленная кожа и надетое на него выцветшее тряпье лишь усиливало сходство. Худое лицо, обрамленное длинными седыми волосами и висячей бородой неуловимо напоминало бесконечно одинаковые лики святых с православных икон. Глаза при этом у “мессии“ были маленькие и совершенно невыразительные, что немало удивило Эвелину. Обычно зрачки у лидеров секты “сияют небесным пламенем и смотрят прямо в душу”, или, как это называла сама журналистка — “взгляд клинического психопата с манией величия”. Здесь же расслабленно-полузакрытые глазки пялились куда-то внутрь черепа, так что зрачки было едва видно.

“Да он же слепой!” — осенило ее, — “Или прикидывается. Подражатели Ванги все никак не выйдут из моды.”

—Осанна! Осанна! — слышалось со всех сторон. Обращались страждущие явно не к авраамическому божеству, но к “пророку”.

Отшельник оставался почти неподвижным, лишь голова его медленно поворачивалась, будто танковая башня. Наконец, „мессия“ уперся взглядом невидящих глаз прямо в Эвелину. Крупноголовый мальчонка, так и не отпускавший руку отшельника, что-то горячо зашептал ему на ухо. Тот благостно кивнул, и пацан воздел тоненькую ручонку, указывая — теперь никаких сомнений не было — на нее. Раздался надтреснутый, простуженный возглас:

— Возрадуйся , богородица, ибо в жены избрана и благословлена ты в чреве носить дитя Его!!

Отшельник удовлетворенно кивнул, точно сделал важное дело, и на тележке его вкатили обратно в сруб. Пацаненок, не отпуская его руки, вошел следом. Стоило “мессии” скользнуть под полог, как по толпе прокатился разочарованный стон, а следом возмущенный ропот. Слышались выкрики “я здесь месяц стою!”, “так нечестно!” и просто беспорядочная бабья ругань. Эвелина и сама была не рада такому повороту событий. Попасть “на прием” к святому отшельнику она планировала как “страждущая”, а вовсе не как наложница. С одной стороны, конечно, неплохо, что не придется куковать на морозе месяцами. С другой – вид неподвижного мужика на тележке совершенно не вдохновлял на постельные подвиги. Так или иначе, теперь, по крайней мере, у нее будет возможность пораньше вернуться в Москву.

Пока тетки-охранницы, напоминающие тюремных надсмотрщиц, отодвигали заграждение, она быстренько включила миниатюрную камеру, спрятанную в волосах. Та была замаскирована под крупную заколку с фальшивыми изумрудами — ее личное ноу-хау. Стащив капюшон с головы, девушка эффектно тряхнула струящейся рыжей шевелюрой – камера держалась отлично.

— Ах ты сука! — вдруг раздалось где-то совсем рядом, а следом “крыска” с силой вцепилась Эвелине в волосы, — Мерзкая обманщица! Самозванка!

“Как я спалилась?” — лихорадочно думала девушка, пытаясь стряхнуть с себя цепкие руки “крыски”. Маленькая, злобная, неуловимая с искаженным гневной гримасой лицом, она и правда напоминала бешеного грызуна.

— Не пускайте ее, девочки! Она лгунья! Лгунья!

Тут, к счастью, вмешалась одна из охранниц. Без всяких дубинок и шокеров, она в два счета усмирила “крыску” — проведя одну руку под мышкой, а другую заведя за шею, она с легкостью оттащила обмякшую крикунью в сторону от Эвелины. Приведя в порядок волосы, она исподволь проверила — держится ли камера? Та была на месте. Губа распухла, на щеке наметилась пара царапин.

Тетка в бушлате молча взяла ее под руку и грубо повела ко входу в сруб, пока вторая держала смутьянку. В спину Эвелине раздавались хриплые выкрики:

— Она же пустоцвет! Она недостойна! Бесплодна! Эта сука бесплодна!

Не обращая ни на кого внимания, охранница подвела Эвелину к пологу и подтолкнула. Та, не возмущаясь лишний раз, вошла внутрь. На скит отшельника или дворец мошенника помещение не походило даже отдаленно. Скорее, на какой-нибудь склад. Со всех сторон стояли те самые металлические бочки, в которых снаружи жгли костры. Запах свежей древесины наглухо перебивала вонь прогорклого масла. С дюжину тепловых пушек создавали почти тропическую жару, отчего спина у Эвелины под пуховиком сразу взмокла. Оглушительно тарахтел генератор у входа, а в дальнем углу, теперь уже не на тележке, а на пухлом водяном матрасе восседал Он.

— Подойди, дитя. Ближе. Не страшись! — скрипел пацаненок. Огромная старуха, застывшая по левую руку от “пророка” напоминала замшелый валун — настолько вся она казалась безжизненной и неподвижной. Сам отшельник тоже был похож на каменное изваяние, и только мальчишка, крепко сжимающий лапищу инвалида выглядел живым.

Эвелина с удовольствием расстегнула тяжелый пуховик, с досадой оглядывая свою точеную фигурку, туго обтянутую черным шерстяным платьем в пол. Рассчитывая на внешность и обаяние в общении с лидером секс-культа, она никак не предполагала, что тот слеп как крот.

Тем не менее, по привычке виляя бедрами, она подошла к матрасу, не зная, что делать дальше. От “мессии” почему-то несло ладаном и фимиамом, будто из церковной лавки. Медленно, словно преодолевая давление водяной толщи, длинная рука “пророка” с неприлично отросшими ногтями вытянулась к ней. Привычно истолковав этот странный жест, она уже наклонилась для “папского поцелуя” — никакой фантазии, а все туда же — когда кисть отшельника, хитро изогнувшись, схватила Эвелину за шею сзади, сдавив до боли, и притянула к себе.

— Не страшись, — повторил мальчик, глядя куда-то перед собой, — Он желает осязать тебя.

Наглая рука грубо шарилась по шее, лицу, волосам, талии. Бесцеремонно залезла в декольте и болезненно сжала грудь, после чего степенно взвесила их — сначала одну, потом другую.

Черное лицо “пророка” при этом оставалось неподвижным, будто восковая маска. Было в нем что-то болезненно-неправильное, нечто, за что взгляд никак не желал уцепиться, но что вызывало безотчетную, почти инстинктивную оторопь. С получением информации нужно было торопиться.

— Почему он такой черный? — спросила она первое, что пришло на ум.

Мальчик, продолжая одухотворенно созерцать пустоту, провещал:

— Путь с небес в бренный мир лежит через Преисподнюю. Геенна огненная закалила, опалила, но не сломила волю Его. Он пришел привесть с собой Царствие Небесное! Так возрадуйся же, богородица, ибо тебе надлежит родить одного из тех, кто продолжит род Господа Нашего на Земле.

Рука, тем временем, все наглела. Острые ногти орудовали под платьем где-то в районе паха, разрывая колготки.

— Мальчик, а тебе... Как тебя зовут?

— Мое имя больше ничего не значит. Теперь я — очи Его и уста Его.

— Слушай, очи и уста, — грубые пальцы, наконец, прорвали ткань и теперь вовсю обследовали ее гениталии, по очереди погружаясь внутрь, будто пробуя ее женские соки на вкус, — А тебе не кажется, что это немного не детское зрелище?

Уговорить уйти дебелую старуху Эвелина и не надеялась.

— Я никогда больше не покину истинного Отца нашего, — отрезал мальчик.

Мда, при детях Эвелина сексом еще не занималась. Потом подумала — к черту, наверняка пацан такое по пять раз на дню наблюдает. Должно быть, потенция у мужика на зависть многим. Женька-то больше двух раз за ночь не выдерживает, а этот...

Рука грубо втащила девушку на матрас, лицом вверх, после чего зарылась в полусгнившее, беспорядочное тряпье, служившее “пророку” одеждой.

Из-под ткани показался черный бугристый член, похожий на корягу. Эвелина в последний момент уперлась ногой в торс “мессии”, застыв в нерешительности.

— Не сомневайся, сестра. Наш Отец не несет на себе скверны и пороков плоти человеческой, он чист как слеза раскаяния! — заверил пацаненок.

Эвелина нехотя убрала ногу, мысленно содрогнувшись: “Придется принять вaнну с мирамистином после этого лесного... целителя!“

Повернувшись одной лишь поясницей — ноги так и лежали обгоревшими бревнами, “мессия” задрал Эвелине платье и взгромоздился сверху. Вслепую поелозив, он “нашелся”, уперся свободной рукой в спину старухи — та не шелохнулась — и задвигался в тупом, механическом ритме. Вторую руку чертов мальчишка так и не отпустил. От тела отшельника шел жар, как от печки. Температура его была градусов под пятьдесят, не меньше. Глядя на лицо “Отца” — неподвижное, лишенное эмоций, с перманентно закатившимися глазами — девушке совершенно неудержимо захотелось сорвать его, будто маску. Отведя взгляд в сторону, на бревна, она принялась мысленно набрасывать текст для грядущего выпуска.

Пережив рак яичников и эндометрия, который навсегда оставил Эвелину бесплодной, она стала проще относиться к сексу и, в особенности, к собственному влагалищу. Удивительно, сколько всего можно добиться, если грамотно распоряжаться своим телом и милым личиком. Так Эвелина сдала экзамен, попала в престижную московскую телекомпанию, тем же способом внедрялась в многочисленные “кружки по интересам”, как она в шутку называла все эти тайные общества, секты и курсы личностного роста. К своей вагине она относилась ничуть не более щепетильно, чем того бы заслуживал аппендикс. Или свищ. Без яичников, без шанса забеременеть, без своей основной функции — просто слепая скользкая кишка, которой так легко кружить мужчинам голову.

Кончил “Отец” быстро и едва заметно. Просто поднялся и сел обратно на матрасе в своей позе истукана. Эвелина проверила, но из нее ничего не вытекло. Впрочем, неудивительно — учитывая количество поклонниц, наверняка, у “мессии” яйца пусты с самого утра. Она вздрогнула от неожиданности, когда пацан вновь певуче заскрипел:

— Ликуй же, богоматерь, ибо отныне носишь ты во чреве дитя Его. Вернись сюда, когда придет час, чтобы все мы засвидетельствовали рождение Его дитя.

Кажется, ее выгоняли. Эвелине и самой не хотелось здесь оставаться. Все, что нужно — записала камера. Вряд ли у этого шалаша есть какое-то закулисье. Все присутствующие — старуха, “пророк” и пацан, перед которым ей теперь было несколько неловко — застыли в вежливом ожидании. Наскоро оправив платье и застегнув пуховик, девушка выбежала наружу, к свету и холоду. Толпа разразилась радостно-завистливыми славословиями. “Крыски” поблизости не наблюдалось.

Пока Эвелина шла в сторону просеки, где ее дожидался нанятый Женей пилот вертолета, в спину ей раздался знакомый хриплый писк, уже обращенный к кому-то другому:

— Возрадуйся , богородица, ибо в жены избрана и благословлена в чреве носить дитя Его!

Эвелина в ответ лишь горько хмыкнула — в ее чреве никакого дитя, конечно же, не было.


***


— Это полная лажа, Жень, я не знаю, на чем его подловить! Все по-чесноку, денег не требует, исцеленные не в претензии. Я пробила того “слепца” — действительно, депутат заксобрания Пермского Края. И реально был слепой, прикинь! Законы всякие продвигал о помощи инвалидам и прочее... А теперь вот, инвалидность снял, права на машину делает. Не подкопаешься!

Записав голосовое сообщение, Эвелина ткнула кнопку отправки. Поехать в офис сегодня не получилось, даже на телефонный разговор она оказалась совершенно неспособна — ее скручивало каждые пять минут. Болезненные спазмы уже не выдавливали из нее ничего, кроме едкой желчи. Тошнить начало еще на обратной дороге, в поезде Красноярск-Москва. Эвелина не забывала поминать добрым словом персонал вагона-ресторана и ту рыбу в кляре, на которую девушка с самого начала смотрела с недоверием.

От нечего делать Эвелина пересматривала записи из поездки. Она начала фотографировать суровые сибирские просторы еще с вертолета. Приземлились на небольшой площадке, аж в пяти километрах от палаточного лагеря.

Потом, уже спустившись на широкую просеку, что протоптали паломники, она не могла перестать снимать все подряд: вековые сосны, стеной окружавшие тропу со всех сторон. Топкие, присыпанные снегом болотца с живописными корягами. Непостижимую, подавляющую мощь матушки-тайги. Ближе к лагерю даже удалось заснять зайца — тот застыл на месте и не шевелился, хотя Эвелина подкралась к нему почти на расстояние шага. Какой-то куцый, он болезненно щурился и нервно перебирал передними лапами, будто готовый в любую секунду дать стрекача. Лишь когда Эвелина хрустнула веткой, отступая обратно на тропу, заяц все же снялся с места и ленивыми грузными прыжками поскакал вглубь чащи. Причина странного его поведения тут же стала ясна — с левого бока свисала огромная, лишенная шерсти, сизая опухоль.

Деревянные бараки — явно для “приближенных” — не отличались роскошью. Наскоро сколоченные, они были лишены стекол в окнах — их заменяли толстые войлочные покрывала. На следующих фото сливались в единую мешанину бесчисленные кислотных цветов палатки. От этого зрелища у Эвелины едва не закружилась голова.

“Держаться!” — приказала она сама себе. Горло и пищевод уже саднило от бесконечных потоков желчи.

Разномастные бабы — встречались и молодые и пожилые — толпились в кадре, укутанные поверх одежды в платки и одеяла. Эти фото получились смазанными — пришлось снимать исподтишка, но толпа, по счастью, оказалась такая громадная, что пока Эвелина продвигалась к заграждению, успела наснимать не меньше двух сотен кадров.

Спасибо Жене — тот, оказывается, за два месяца договорился с одной курицей из местной газеты, чтобы та заблаговременно заняла место в очереди “невест”.

— Вот говнюк, — Эвелина то ли всхлипнула, то ли хмыкнула, — так ты все спланировал!

Девушке вдруг стало отчего-то невероятно обидно — вот так, значит, не спрашивая ее мнения, он все устроил заранее, а ее саму не мытьем так катаньем заставил поехать в эту дыру на “заклание” самоназванной мессии.

Эвелина не собиралась просматривать последнее видео — никакой важной информации она все равно не получила. Планировала сесть за компьютер, вырезать пару кадров, где хорошо видно отшельника и удалить к чертовой матери этот позор. Но теперь ей захотелось взять и отправить этот ролик Жене — то ли в назидание, то ли в качестве отместки. Смотри, мол, что вытворяют с твоей рыжей “кошечкой”, по твоей, между прочим, вине!

Открыв файл, Эвелина совершенно машинально нажала на кнопку воспроизведения. Снято видeо было, конечно, под странным углом, но, пожалуй, налобная камера смотрелась бы слишком подозрительно. Хриплый писк мальчишки через динамики раздражал еще сильнее. Промотав вперед, она уткнулась взглядом в черное, будто обугленное лицо “святого”. Тот ритмично двигался в кадре с монотонностью механизма. Взглянув повнимательнее на его рожу, Эвелина вновь, как и тогда, почувствовала, что волоски на шее встали дыбом от какой-то необъяснимой, но при этом явственно, на уровне инстинктов, ощутимой жути. Остановив воспроизведение на кадре, где лицо “пророка” было видно лучше всего, она внимательно вгляделась в эти пустые, закатившиеся глаза, тонкие губы и прямой, будто выточенный из дерева, нос.

А буквально через секунду скрючилась над тазиком. Изо рта вытекала вязкая кислая слюна — желудок был пуст, и лишь спазмы заставляли тело мучительно сокращаться, будто ужас, вдруг осознанный и мгновенно наполнивший ее, искал выход. Теперь Эвелина знала, что не так с лицом у “мессии”. Оно было идеально симметричным.


***


Холодный декабрьский ветер ожесточенно трепал желтоватую бумажку в руке Эвелины. Она разжала пальцы, и направление на УЗИ пометалось немного в воздухе и улетело прочь, будто обиженное таким пренебрежением. Девушка обернулась на здание поликлиники и в который раз за день недоуменно покачала головой:

— Дебилы-недоучки...

Врачиха с настойчивостью идиотки битый час втолковывала ей, что результаты ХГЧ врать не могут. В ответ на отчаянное Эвелинино “Да мне весь нижний этаж выскребли до основания!”, терапевт лишь отмахивалась , мол, плохо провели диагностику, врачебная ошибка...

— Бред какой-то!

Живот в очередной раз скрутило спазмом. На секунду ей показалось, что там, внутри, в брюшной полости и правда ворочается чья-то нежеланная, еще не сформировавшаяся жизнь. Нестерпимо захотелось курить. Как назло, в сумке оказалась лишь пустая пачка.

Рванув к ларьку напротив поликлиники, она нагнулась к маленькому окошку и бросила внутрь:

— Пачку “Вог”, тонкие, с ментолом, будьте добры!

— Вам для себя?

— Простите? — от удивления Эвелина даже наклонилась, чтобы посмотреть на продавщицу — толстогубая некрасивая баба лет сорока хитро улыбалась, посверкивая золотыми коронками.

— Я говорю, сигареты для себя берете?

— А вам какое дело? — с вызовом ответила девушка.

— А я вас видела. На входе в поликлинику. У меня глаз-то уже наметанный...

— На что?

— Бросай ты это дело, дочка. Ты теперь за двоих отвечаешь. Не след тебе дитя-то травить...

— Не ваше дело! — злобно бросила Эвелина и пошла прочь от ларька, не солоно хлебавши.

Уже в каком-то безымянном торговом центре от покупки сигарет ее отвлек запах. Последние два месяца, учуяв аромат еды, она изгибалась в очередном болезненном спазме, но теперь рот ее наполнился слюной, а желудок требовательно заурчал. В “Маке” Эвелина не ела принципиально, уже не меньше пяти лет. Но теперь этот густой запах фритюра, многократно вскипяченного масла и прожаренного до хруста картофеля вызывал почти наркоманский зуд. Лишенная каких-либо мыслей, она как сомнамбула направилась к кассе.


***


Продолжение следует...


Автор - German Shenderov

Мой паблик

Пролиферация (Part I) Ужасы, Кошмар, Секта, Рассказ, Тайга, Рак, Длиннопост
Показать полностью 1
373

Как я в детстве книжки писал

С самого детства я обожал читать. Мама рассказывала, что я очень рано освоил алфавит и выучился чтению.
Самые ранние книжки я не помню, но хорошо помню, что конкретно читал в 6-7 лет.
Во-первых, это были "Денискины рассказы". В конце 80-х они были очень популярны. Отец доставал эти сборники не только для меня, но и для знакомых и родственников.
Во-вторых, это был цикл из шести книг "Волшебника Изумрудного города". Мама работала на заводе и приносила мне их из заводской библиотеки. Это было мурманское издательство с очень классными иллюстрациями. Кстати, полгода назад я нашел этот цикл и выкупил его для домашней библиотеки.
Далее были книги из цикла про Алису Селезнёву. Ну и множество тоненьких книжек от "Серебряного копытца" до иллюстрированных сборников стихов Маршака, Хармса, Чуковского и Михалкова. Я читал всё.
Ближе к 9-10 годам я начал осваивать детективы Чейза, которые читал отец. Конечно, толком ничего не понимал, но меня завораживало само чтение. Как проносятся буквы, перелистываются страницы и этот, невероятный, запах книг!
Первые три класса я учился в первую смену и когда возвращался домой, мама прибегала с завода на обеденный перерыв, чтобы накормить меня и уложить спать на обеденный сон. Но время, отведенное на сон я тратил на чтение. Мама обычно заводила будильник из расчета, что сон продлится два часа. И я жадно впитывал в себя книги сидя в кровати и поглядывая на будильник. Потом приходилось вставать и делать уроки.
К годам 10 я был невероятно читающим ребенком. Мне все время хотелось читать, но также появились мысли стать писателем. Как эта мысль пришла в голову - я точно не помню. Мне показалось, что в этом совершенно нет ничего сложного. Я был так очарован книгами, что решил обязательно приложить руку к написанию интересных историй.
Вы думаете, что я начал придумывать что-то своё?
Нет. Я изобрел гениальную схему. Все книги, которые мне очень нравились, я кропотливо переписывал в тетрадки....меняя только имена, фамилии, названия городов, улиц и так далее. Причем я не считал это самообманом. Мне казалось, что я создаю абсолютно оригинальный контент)))
Имена другие, места действий другие. Просто истории очень похожие)
На это уходило огромное количество времени. Откуда у меня было столько усидчивости - остаётся только догадываться.
Я исписал около 15 толстых тетрадок.
Все свое свободное время тратил на работу. Причем так родителям и заявлял, когда они выпроваживали меня погулять на улицу. Не мешайте, я работаю.
Сейчас я вспоминаю это с улыбкой. Но тогда я ходил важный и уверенный в том, что я настоящий писатель.
Причем даже прослеживалась некоторая эволюция развития писательского мастерства. Я не только менял имена и фамилии, но и добавлял уже маленькие сюжетики из своей жизни.
Как и любому писателю, мне нужен был критик. Поэтому я показывал тетради всем родным и знакомым, заставляя их ознакамливаться с рукописями и озвучивать свое мнение.
К сожалению ни одной тетради моих рукописей не сохранилось. И писателем я так и не стал. Хотя до сих пор много читаю.
Но может быть моя большая книга ещё впереди...)
Всем добра и хороших книг!

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: