278

Детство до 10 лет

Я родилась в ноябре 1985, когда матери был 31 год, а моему брату 10 лет. За полгода до моего рождения мать с моим отцом поженились и уехали из города поднимать деревню, где им от совхоза дали двушку (в городе давали только комнаты и однушки). После моего рождения они развелись из-за пьянства отца, отец уехал сначала далеко, потом еще дальше, а потом в Латвию. Себя помню лет с четырех. На мой четвертый др мать собрала родственников, посидели дома, потом пошли сидеть на природе, на обрыве над местной мелкой речкой. Там матери и ее брату пришла идея на миллион - он подкидывает именинницу, стоя на краю обрыва, мать фотает на Зенит. Это штобы мне, неблагодарной, была память потом. Он подкинул-поймал меня 2,5 раза, и матери не удалось поймать ни красивого кадра, ни меня.

Бабушка с дедушкой тоже были на том моем др, и они как раз жили в городе, куда меня увезла скорая. Бабушка легла тогда со мной в больницу, потом выписали к ним домой, на процедуры ходить было ближе от их дома, чем возить из деревни. Потом она никак не хотела отдавать меня матери, так что с 4х лет и до почти 7 я жила у них.

у них была огромная трешка в сталинке, с низкими подоконниками, паркетом и минимумом мебели. Мне от спальни отгородили часть комнаты метров на 10, чтобы держать на виду. Когда заходит речь о счастливом детстве, вспоминаю время с 4х до 7ми лет.

В конце августа, когда мне оставалось меньше трех месяцев до семи лет, приехала мать и после скандала со своими родителями забрала меня оттуда в деревню.

В деревенской квартире было паршиво, между общей комнатой и прихожей не было перегородки, брат в свои 17 закончил 9й класс и отдыхал перед учебой со своими друзьями как раз в этой комнате. Мать отдыхала от шума в спальне, или готовила в кухне, мне было нельзя ничего трогать и заходить в спальню и кухню без разрешения матери, а в комнату без разрешения брата. Первый день сидела на ящиках под вешалкой, потому что прихожей по сути не было. К вечеру мне выделили раскладное кресло в спальне матери. Потом они уехали устраивать брата на квартиру и закупать мне принадлежности и одежду к школе (все закупленное бабушкой с дедом она выкинула в окно во время скандала), оставив меня одну в квартире. Квартира была захламлена, везде поделки из сушеных цветов, веток, камней, шпагата разных видов, одежда и обувь валялись повсюду. Под ванну вообще все было утрамбовано вперемешку, тряпье, тазы, банки. В кухню страшно было зайти. Потом она вернулась и наорала на меня, что я не прибралась, а бабушке-то помогала. 1 сентября мать пошла провожать меня в школу, все с ней здоровались, она со всеми вежливо разговаривала, меня это удивляло, потому что, пока жила у бабушки, ее такой не видела. Проучившись до выходных, я попросилась к бабушке, мать сказала, что отвезет на мой др меня к ним.

Мать работала воспитательницей, и после школы я должна была идти к ней в садик помогать. У нее были взяты ставки воспитателя и нянечки, так что мне приходилось ходить протирать все тряпками, расставлять игрушки, следить за группой, пока она ходит за едой. По утрам она вставала в 6 утра, включала везде свет и брякала всей мебелью сразу. После отъезда брата я стала спать на диване в общей комнате, так что все было сразу слышно. А вечером часов в 8 она говорила, что ей вставать в 6 утра и выключала везде свет. Я лежала по несколько часов, пялясь на потолок, пока не засыпала. По выходным она пыталась прибираться, заставляла меня помогать, но ничего нельзя было выкидывать. Ни подаренные ей тучу лет назад рисунки давно выросших детсадовцев, ни тем более ветки и прочие дары природы, из которых она собиралась сделать охуительные вещи. Но делать охуительные вещи ей было некогда, потому что она то работала, то прибиралась, а помощи никакой. Раза два-три в неделю она приводила бедного ребенка, или бедных детей. В деревне было с десяток семей многодетных алкашей, это было их отродье. В такие дни я ложилась спать на кресле в спальне, зато попозже, и можно было посмотреть телевизор, благодаря тому, что бедные дети хотели его посмотреть. Бедные дети оставались на ночь на моем диване, который обоссывали, срали где-нибудь за кучей хлама поближе к окну, чтобы подтереться занавеской, ползали руками в кастрюли и сковородки в холодильнике и считали мою мать охуенно доброй женщиной, которая мне все разрешает и покупает красивую одежду. Я ходила в школу в люрексовых платьях, которые царапались как стадо ежей, потому что майки носят только на физкультуру, и в блестящих туфлях, которые были мне малы, потому что я назло начала расти так быстро. Школьную форму, закупленную в августе, почему-то запретили носить еще в первую четверть, а нормальная моя одежда осталась у бабушки.

Я из всех сил искала отдушину в школе. Первая моя учительница выдавала очень интересные идеи. Как-то на уроке природоведения она сказала всем принести с собой трехлитровые банки, потому что надо запастись водой, чтобы завтра отправиться в пустыню на вертолете и посмотреть все самим. Банки принесли не все, потому мы не отправились в пустыню из Северо-Западного региона России. У нас бы не хватило воды. У нее было много идей. К новому году она попросила принести из дома побольше очков, чтобы нас в классе была гирлянда, сверкающая такая, какой нет больше ни у кого. Очков нанесли, гирлянду из них так и не сделали, а после НГ ее уволили за алкоголизм. После нее пришла старушка, которая всех, умеющих читать и писать, пересадила за задние парты, чтобы не мешались, и стала в срочном порядке давать программу первого класса оставшимся 4-5 дислексикам.

На мой др мать, так и не простив бабушку с дедом, и не желая везти меня к ним, сказала вместо этого, что они хотели вырезать мне сердце живьем, но она приехала вовремя и спасла меня. Я пару дней плакала, а потом поверила. А куда мне было деваться.

К весне я более-менее перестала страдать по прошлой жизни, подружилась с одноклассниками и после школы шла играть на улицу, портя люрексовые и шифоновые платья, благодаря чему мать купила мне спортивный костюм. На бирке к нему было написано, что это пижама, но он был почти одноцветный, так что я все равно стала носить его в школу.

Где-то с зимы матери стали задерживать зарплату, потому в начале лета 1993 она взяла меня и поехала к бабушке с дедом, рассчитывая помириться с ними, чтобы они посадили нам картошку. Я при виде них впала в истерику, потому что они же хотели вырезать мне живьем сердце. Но они все равно приехали, привезли картошку и посадили ее.

Наш дом в деревне представлял из себя трехэтажную панельку на три подъезда, за которой был огород для жителей этого дома. Поля под картошку были примерно в полукилометре от дома, а подвал, где мы хранили потом картошку, в подвале другого дома, он стоял чуть ближе к полям, чем наш. Наш участок был на 10 соток, ближе остальных к лесу и дальше остальных от большой дороги, так что у нас ни разу не воровали картошку.

В это же лето, примерно с середины июня, мать договорилась, что я буду пасти коз в очередь соседки, взамен соседка стала давать литр козьего молока каждый день. Стадо коз было голов в 120-150, и пасли его обычно 3-4 человека, то есть очередь была примерно раз в неделю, может, чуть чаще. Такая частая очередность была из-за того, что очередь считалась по числу хозяев коз, а не самих животных. Коз пасла обычно так - вижу, что происходит что-то непонятное, и бужу бабку/бабок, которым досталась очередь со мной, а они говорят мне, куда бежать и что делать. Немного ломало вставать в 5 утра, но это было ничто в сравнении со скандалами дома. Дело в том, что литр молока каждый день в семье из троих человек, один из которых каждый день празднует окончание первого курса техникума всем подряд, от бражки до обтирочного одеколона, вторая на своих двух ставках завтракает-обедает-ужинает в садике, а третья ест хлеб с луком в огороде, лишь бы не пить козье молоко, мягко говоря, был ни к чему. Вот прям вообще никак никуда никому. Но ведь лето 1993, жрать нечего, жить не на что, а тут литр халявного молока! И моя мать поступила как взрослый умный человек, трезво глядящий на настоящее и умеющий просчитывать будущее, и взяла котенка, чтобы он пил это молоко. Она так удивилась, когда литр молока не влез за день в котенка, что сделала то, чего не делала ни до этого, ни после, никогда не делала. Она заорала на меня на деревенской улице, что это я во всем виновата, потому что это я пасу коз, а ща стою и лыблюсь гадина. Я лыбилась не переставая, потому что первый раз увидела вживую маленького котенка, а не взрослую кошку. В городе котят топил дворник, а в деревне они до взрослого возраста дикие и сидят под сараями. И сейчас помню свой восторг по поводу пушистенького, как он ел, спал, пытаясь во сне подтянуть короткий хвостик к носу, все время издавал звуки. В то утро мать, уходя на работу, сказала заметить, сколько молока он выпьет, так что я вышла ее встретить во дворе и сообщила, что полуторамесячный котенок вобрал в себя полстакана.

На ее крики подтянулись люди, и она пожаловалась им, что я не пью козье молоко, хотя она, якобы, готовит его в разных видах пользы ради. Хотя она до того дня готовила дома только три вида еды - каша с яйцом, макароны с рыбными консервами, суп из тушенки с вермишелью. К осени в домашнее меню добавилась картошка. Ну и салаты из того, что само выросло в огороде, потому что до лета следующего года там само ничего не росло, кроме зимнего лука и огурцов, которые пихали в наши гряды те, у кого весной было лишка рассады, только на следующее лето мы занялись огородом.

В общем, она выдала все так, типа она мне готовит всякие вкусности из молока, а я не жру их. И ей сказали, что ведь на молоке можно и выпечку делать, а она такая - так и выпечку не жрет, прям не знаю, что и делать. Но через несколько дней купила сразу три мешка муки и мешок сахара, и взяла у поварихи в садике рецепт булочек. Итого, с июля 1993 и до 1999 основным блюдом в том доме были булочки и иногда пироги, иногда даже с начинкой.

Я продолжала пасти коз, и когда уже сентябрь начался, мне подбивали очередь так, чтобы выпало на выходные. Иногда еще кого-то подменяла, и мне за это что-то давали, вроде яблок, ягод, грибов. Иногда пасли коз ближе к лесу, и 1-2 бабки в козий сончас ходили со мной за грибами. По моему, в октябре, заморозки уже были, но коз все равно выводили, у одного из охотников в деревне или сломался вольер с собаками, или собаки сделали подкоп, короче, собаки вырвались и побежали. А мы, я и две бабки, сидели на небольшом холме, метров пять, а внизу была небольшая равнина, потом река. И я так помню, сижу, смотрю на стадо, до него метров 30, козы ходят, что-то выискивают, и вдруг одна из них падает на колени передних ног и начинает ими скрести как лошадь. Я одну из бабок толкнула, говорю - там коза упала и дергается, и обе смотрим - еще с другого края так же падает, и все стадо заворачивает и начинает набирать скорость бежать вдоль реки к лесу. Я было рванула наперерез к ним, и тут мне по плечу клюка прилетела, оглядываюсь - бабки обе орут к ним идти щяжже. Клюку подобрала, вернулась, они ни хуя не объяснили, только семенят наверх, приговаривая - бегом-бегом отсюда. А самое ближнее здание амбулатория, она у нас была вынесена за деревню, мы туда зашли, бабки больных растолкали, в кабинет фельдшера обе дверь вынесли, бегут и кричат - волки! волки! Та сразу и в милицию, и в лесхозяйство, и в лесничество, и везде позвонила. Потом-то выяснилось, что это собаки охотничьи сбежали и вырвали вымя нескольким козам, но к тому времени в школе успели собрать линейку и дать мне грамоту и будильник. А я этих собак даже не видела тогда, и не заметила, что между коз кто-то бегает. Так в тот год сезон выпаса закончился раньше времени, но соседка с козой и зимой нам продолжала давать молоко, взамен на наши очистки и корки от хлеба, и мать из садика ей носила хлеб.

И лет до десяти так себя и помню - летом коз пасу, огород, ягоды, грибы, зимой делать нечего, нельзя говорить бабушке с дедом, что нам нечего есть, дома вечно бардак, из новой одежды мне покупаются наряды "мечта Леонтьева и Киркорова", потому донашиваю некоторые вещи после брата, дома если приберешь, мгновенно засирается отродьем алкашей, мать дома орет шепотом а на людях сюсюкает, тащит в дом всякие красивые ветки и черепки, из которых когда-нибудь что-нибудь создаст, а если вдруг взрослые гости - жалуется им, что я захламила квартиру, ибо в душе художник. На 1 сентября второго класса так пожаловалась бабушке с дедом, и они пообещали оплачивать мне художку, материалы и поездки в нее до города, и оплатили, за что мать упрекала меня до окончания художки. Потому что она, конечно, не стала бы брать те деньги, но на них столько всего можно купить. Так что когда я просила купить себе что-то, она напоминала, что я и так эгоистично учусь в художке, вместо того, чтобы помочь родной матери на работе или прибраться дома.

Тот котенок вырос в кошку, которая дожила до своих 14 лет.

Дубликаты не найдены

+25
А Х У Е Т Ь
раскрыть ветку 3
+9
И не только тебе это пришло в голову!!!
сижу охуевший
раскрыть ветку 2
0

С вами посижу.

+37

Сколько же людей с поеханным чердаком, еще и детей изковеркали своих...пздц

+15
Мля,это абзац.Автор,добра тебе.Мы,кстати, ровесники)))
раскрыть ветку 1
+7

Я 85го. Опу 90х помню не по голодным временам, а по тому что одеть нечего было. Помню как мама вязала нам с братом кофты. Потому что купить не на что было. Я ходил даже в штанах вязаных. Кто то ходил в штанах старших братьев, кто то ушитых отцовских, а мы с братишкой как как чудики в темно зелёных ( краситель для шерсти только такой был) шерстяных штанах и кофтах. Спасибо мам) у меня очень счастливое детство )

+44

"После моего рождения они развелись из-за пьянства отца"
Судя по последующему описанию поведения матери тут не всё так однозначно.

раскрыть ветку 1
+33

Ну он из-за этого и запил, как потом сказал

+4

Бля, врагу такого не пожелал бы...

+11
Пишите продолжение, автор! Я вас понимаю отчасти: у меня отец был с контузией, стоило только нюхнуть пробку от кефира - резал себе пальцы и вытирал об мою и мамину одежду. До сих пор не даю колоть себе пальцы в поликлинике.
Мать не раз в тапках и домашнем халате сбегала от него со мной в охапку. Бегали мы к родителям отца в соседний город. До него сейчас маршрутки ходят за 30-35 минут... Потом нам соседи давали приют на ночь, до сих пор с ними дружим, как родные стали...
раскрыть ветку 7
+15

У нас никто в деревне не был в курсе происходящего. Я уже в нулевые записала один раз ее обвинения в новом кризисе на кассетный магнитофон, дала послушать однокласснице, так та решила, что я несколько дней старалась, записывая на кассету кусками, чтобы записать такую хрень

раскрыть ветку 6
+8

Она еще случаем, сейчас не говорит, мол не придумывай, не было такого?

раскрыть ветку 5
+3

Мда. Это не семейное у вас, часом?

+1

Хорошая у вас память. Мне 25 и я свое детство и юность помню как бы отдельными воспоминаниями, после 20 как будто бы резко началась взрослая жизнь и сознательность уже утвердилась за настоящим временем, то что было раньше отошло в дальний угол

+2

грустное детство... я родился в 80м и к 90м был по-старше. помню всю ту жопу 90х и счастье выданому на производстве за вредность литру молока матери ибо дома и впрямь жрать нечего было... но все же, хоть такой неадекватности от самого близкого человека не было и от того было легче выживать...

+2

Офигеть...а как жизнь сложилась?

раскрыть ветку 5
+3

Нормально

раскрыть ветку 4
+7
Как бы тебе сказать... Норма, как мы видим - понятие весьма относительное. Самое главное - что ты сама была счастлива. Ты счастлива?
-2

@moderator, здравствуйте, подскажите ссылку на пост про женщину-копа, которая пистолет от себя отодвинула.

раскрыть ветку 2
+2
Жаль тебя
0

Читаю все эти ужасы 90-х и думаю, как мне повезло родиться в 94. До 2000 года почти ничего не помню, а потом нормально вроде всё было, никто не голодал

раскрыть ветку 9
+16

Я думаю, вопрос не в благосостоянии семьи, а отношениях внутри нее. В финансовом плане у нас в 90х - начале 00х был пиздец. Но я понимаю, что мама дала мне все, что могла и даже больше. Да, не было покупной одежды и хорошей еды. Но мама готовила 100500 блюд из одной курицы, выращивала овощи и ягоды и шила офигенный новогодние платья из своих старых нарядов.

+4
В 94 я пошёл в первый класс, на первой неделе я принёс со школы мамке кусок хлеба, чтобы она поела покупной, а не самодельный.. Хлеб тогда мы не покупали, потому что незахуй было, а мамка у меня пекла булочки, хлеб у неё не получался и все тут. Ты когда нибудь ел борщ (картоха, капуста, томат, лук и подсолнечное масло для "навара") со сладкой булочкой, на протяжении нескольких лет, чередуя это с жареной и варёной картохой и булочкой?
раскрыть ветку 2
+2

Нет, я ела борщ с мясом. Котлеты, голубцы, пюре и то, что сейчас ем. Конфеты были в достатке. Мама домохозяйка была, за бабушкой лежачей ухаживала, папа на комбинате работал, с нами не жил, помогал только. Кушали хорошо, но за немодную одежду, что доставалась от родственников, чморили в школе. Это единственное, что мешало тогда нормально жить

раскрыть ветку 1
-4

Не все жили плохо с конца 80-х до середины 90-х. И для этого не обязательно было быть бандитом или кооператором. Достаточно здоровья и свободы, например после армии. Поездки за границу со всяким барахлом и торговля там, закупка барахла там и торговля здесь, это давало средства на довольно сытую жизнь, включая недорогие и незамысловатые развлечения. К сожалению, у большинства тогда не хватило ума развить этот равный для всех старт во что-то большее.

раскрыть ветку 4
+3

"равный для всех старт", как сейчас помню, идем мы с Чубайсом по барахолке, набрали джинсы турецкой, потом продали, я деньги проел, а он три дня не поел, зато РАО ЕЭС прикупил.

раскрыть ветку 3
0

Дайте от меня по ебалу своей маме!

0

Похоронила тебя под плинтусом, гадюка.

0

Жесть! Я думал что мое детство - ужос...

0

Козье молоко же противное, вроде. А выпечка на нём как?)

раскрыть ветку 6
+5

Это зависит от того, насколько чистая коза, не содержится ли она рядом с козлом и возможно от гормонов что ли (последнее - догадка, сравнивала вкус в нормальном состоянии и когда коза поднимается). У свекрови козы. Иногда молоко, сыры, йогурты на нем мало отличимы от коровьего. А иногда - ужас и пить невозможно.

+4

Офигенное козье молоко, а брынза и сыр так вообще! Но это правда, что вкус конечного продукта очень зависит от чистоплотности хозяйки.

+3

Выпечка съедобная, омлеты тоже ничего были. Его так пить не все могут

+1

Самое гадкое что я пробовала в жизни.

раскрыть ветку 1
0

Наверное присоединюсь. А ещё козий жир, которым меня в детстве натирали при простуде. По сей день передергивает только при воспоминании этого самого ужасного в мире запаха. И так херово, а тут эти ароматы. Приблизительно понимаю, что такое ад.


Недавно уговорили попробовать козий сыр. В жизни нужно пробовать все, поэтому согласилась, вдруг переросла.

Вывернуть этот малюсенький кусочек дорогущего импортного козьего сыра на пол прямо посередине приличного сырного магазина воспитание не позволило.

Но ещё лет двадцать попытки повторять не планирую.

0
Вкусное оно, главное что бы козы не ели кустарники определенные ( не помню уже название), из за них молоко горькое было.
-2
Вполне себе ничего .
раскрыть ветку 2
+5
Это пиздец полный. Какое еще ничего?
раскрыть ветку 1
-4
Не все выросли так счастливо , поверьте ...
-7

В первый раз мне жаль не только ребенка, но и мать... Она ведь больная, это скорее всего или щитовитка или артоскрероз какой нибудь.

раскрыть ветку 1
0

Тоже про щитовидку мысль пришла...

-8

Обычное такое детство всех 80-х родившихся в Зажопинсках.

ещё комментарии
Похожие посты
43

ИНТЕЛЛИГЕНТНАЯ ЗАВЯЗКА

«Я в телогрейке у печурки,

запив чайком печаль-тоску,

кидаю в топку по три чурки,

и жду каникул по звонку…»

– Хм…– я начал грызть колпачок ручки, размышляя над продолжением. В школе все увлекаются шансоном, а за модой надо следить. Пока что получалось не очень. Начало, как обычно, мне удалось придумать сразу, а вот дальше мысли расплывались. Здесь важно найти первую строчку следующей строфы, сюжет… а там ямбы и хореи сами откинутся на вольный лист.

Итак, дальше надо что-то жалостливое про матушку…

Дверь в комнату неожиданно открылась и зашёл батяня.

– Чё делаешь? – спросил он.

– Да так… – пожал я плечами.

– Зачем новую фуфайку надел? – озадаченно нахмурился он.

– Тут холодно.

– Летняя комната для того и предназначена, чтобы в ней летом находиться, а не осенью, – пояснил батяня. – Снимай фуфайку и повесь обратно в кладовку.

– Я тут стих пишу про осень и свою нелёгкую судьбу шестиклассника, – заявил я. – Надо прочувствовать, так сказать, прохладу и свежесть осеннего очарования.

Батяня округлил глаза, которые от чего-то подозрительно засверкали.

– Вот кстати завтра и прочувствуешь всю необходимую ПРОХЛАДУ и СВЕЖЕСТЬ, – загадочно сообщил он.

Это могло означать только одно – скоро в нашей семье в очередной раз начнут использовать бесплатный каторжный детский труд одного малолетнего поэта.

– Это в смысле?.. – я закрыл тетрадь и отложил ручку.

Батяня выдержал театральную паузу, а потом торжественно и очень радостно выдал:

– Снопы будем вязать!

Я обречённо стянул ушанку с головы и сжал в ладонях.

– Это как же… Какие ещё снопы?..

– Льняные, – сказал батяня. – Короче, завтра в школу не идёшь. В поле поедем работать.

В комнату зашла мама.

– Идите кушать.

– Я не хочу… – растерянно сказал я.

– Правильно! – радостно заявил батяня. – Вон дармоедов из тёпленьких мест! Кто не работает, тот не ест!

И ушёл, напевая «Нам песня и строить, и жить помогает…».

– А ты зачем новую фуфайку напялил? – тоже довольно озадаченно поинтересовалась мама, словно забыла зачем пришла.

Я же висел от батькиных новостей в мысленном вакууме, и фуфайка в этой ситуации казалась совершенно незначительной мелочью.

– Стих пишу про осень… – не думая, ответил я маме, пытаясь представить, как я, последний сельский интеллигент, поэт и художник, корячусь при вязке льняных снопов в каких-то влажных и тоскливых полях.

– Сними и повесь в кладовку, – пригрозила мама. – И бегом за стол.

– Хорошо.

Мама тоже ушла, не напевая никакой песни.

Я зачем-то снова открыл тетрадь. Но бесполезно. В таких условиях работать было невозможно. Неясные мысли окончательно рассеялись. Меня только что впутали в сомнительное мероприятие сельскохозяйственного направления, а я не смог придумать правдоподобную отмазку. Теряю хватку.

Потупив в тетрадь несколько минут, я всё-таки начал записывать:

«От звонка до звонка…

Завтра снова в тайгу…».

Мысль остановилась. Я посмотрел в окно. Продолжение не клеилось. Я пребывал в медленно нарастающем ужасе от предстоящего завтрашнего дня.

«Звонка. Чифирка...». Хм. «Звонка. Загубили Витька…». «Уж лучше в школу, чем снопы вязать…». «Звонка. У ларька…». Хм…

– Я СКАЗАЛА БЫСТРО ЗА СТОЛ! – услышал я голос мамы.

Ранним солнечным утречком меня разбудил стук ложки о глубокую тарелку. Батька завтракал борщом, обильно заедая салом. Я поднялся с койки.

– Подъём сынуля. Впереди трудовые подвиги! Садись, ешь.

Я решительно не разделял его энтузиазма. На соседней койке сладко спала младшая сестрёнка, прижав к пухлой щеке свою куклу Лапшу. Везёт же, клюшке. В школу пойдёт сегодня, в отличии от меня.

Я сел за стол.

– Не хочу, – протёр я глаза всё ещё надеясь, что мы никуда не поедем.

– Ну и зря, – хмыкнул батяня. – Погрызи хотя бы косточку.

Я скривил рожу.

– Интеллигент хренов, – хмыкнула мама. – Может тебе лобстеров подать?

– Нет, спасибо, я чайку попью.

Через пол часа, когда ещё только занималась алая заря, мы собрались и отправились на место сбора к огромному дому дяди Васи-льноводу.

У его усадьбы уже тарахтел трактор МТЗ-80 с прицепом, в котором расположились люди. Они все чему-то радовались и вели себя до противного громко и активно. Женщины в платках смеялись, мужики курили, а бригадир стоял рядом и записывал прибывших в тетрадку. Батяня зарегистрировал нас, после чего мы забрались в прицеп и заняли свои места. Когда собрался полный комплект льноводов, трактор издал рёв, и мы дружно покатили в неизвестном направлении.

Чем хуже становилась дорога, тем быстрее гнал тракторист. Прицеп лихорадочно скакал из стороны в сторону, словно нас готовили к выходу на орбиту планеты Заветы Ильича. Женщины, дружно охали, а мужики орали:

– Коля! Не дрова везёшь!

Но дядя Коля решительно ничего не слышал, потому что врубил на полную громкость свою магнитолу:

«Как ты ворвался в мою жизнь сама не знаю,

Сама себя порой никак не понимаю.

Кружился ветром ты шальным и ненадежным,

Но разлюбить тебя теперь уж невозможно. …».

Надрывались Марина Журавлёва из старых динамиков на радость дяди Коли.

Чтобы не улететь на очередной ухабине в кувейт, я вцепился руками в холодные борта прицепа и крепко подогнул ноги под лавку.

Огни родного села исчезали за горизонтом.

– Куда едем-то? – спросил кто-то.

– За Смородинку!

«За Смородинку!..», – ошалел я.

Испытания выходили на совершенно новый уровень.

До деревни Смородинка пилить семь километров через лес. А ещё эта самая Смородинка настолько давно заброшена и в ней настолько давно никто не живёт, что в ней даже руинов уже не осталось. Дремучая пустынная безлюдная глушь.

Моя тонкая поэтическая и художественная душа дрогнула.

Выпучив глаза, я посмотрел на батяню и сказал:

– Я такое не переживу.

Он положил мне свою ручищу на плечо, и, крепко прижав к себе, заявил:

– Держись, сынуля! Скоро откроется второе дыхание!

– У меня или у тракториста?..

Мы завернули на лесную дорогу.

– Эх! Ты лучше посмотри, какая свежесть и прохлада вокруг! Фактура! – радостно воскликнул батяня. – Уж небо, как говорится, осенью дышало. Уж реже солнышко блистало…

Я вжал голову в плечи и зажмурился.

«Мама, мамочка, разбуди меня, пожалуйста в школу…».

Через пол километра я начал молиться:

«Боженька, я никаких молитв не знаю, но, если ты меня слышишь, сделай что-нибудь…».

Когда мы прибыли в поле, уже стало немного посветлее. Легкий иней окутал местную природу. Вот-вот должно было показаться коварное октябрьское солнце, которое светит, но совсем не греет. Но оно не показывалось. Всё заволокло туманом. Я уже достаточно околел по пути, чтобы понять очевидное – рано или поздно я окочурюсь и это лишь вопрос времени.

Бригадир размечал границы участков каждой мини-бригаде.

– Ваши вот эти, – показал он батяне несколько валков льна. – Потом покажу следующие.

Семейный подряд начался.

Закруглёнными вилами батька собирал необходимое количество льна, а я пучком этого же льна перевязывал его в охапку и ставил. Снопы медленно, но верно вставали за нашими спинами.

Минут через пятнадцать я уже не чувствовал от холода пальцев рук и ощущал зверский ГОЛОД. От этого у меня в голове застрял один очень простой образ – тарелка горячего ароматного борща, а рядышком нарезанное сало с прослойками мяса, россыпью тмина, чеснока… В избе топится печь, от которой по комнатам расходится тепло. Я плотно поел и лежу в новой фуфайке под одеялом. Мне тепло и комфортно. А сестрёнка собирается в поле вязать лён.

– Сынуля! – слышу я голос батьки. – Хватит сопли на кулак наматывать! Шевелись!

Постепенно от стресса и холода мой организм начал вырабатывать небывалое количество тепла, словно старый утюг с углями. Пальцы постепенно отогревались. Я вошёл во вкус. Но ресурсов моей тощей поэтической натуры «кожа да кости» надолго бы не хватило. Голод усиливался до нестерпимой боли в животе.

– Перерыв на обед! – послышалось через пару часов.

Приехала полевая кухня.

Я настолько сильно хотел жрать, что немедленно телепортировался к источнику пищи. Растолкав всё ещё весёлых женщин в платках и хмурых мужиков с примами, я бросился к раздаче, как на амбразуру. Сожрав две порции ненавистной гречки с ещё более ненавидимой тушёнкой, я уселся на колесо полевой кухни и достал из левого кармана конфету «Барбарис», которую утром незаконно стащил из серванта. Конфетуля была так прекрасна, что я не мог сдержать улыбки счастья.

– …лето было холодное, долгунец не успел созреть. Пока скосили, пока просушился… – услышал я голос бригадира, который курил в сторонке с мужиками.

– Ну что, как самочувствие? – вдруг откуда не возьмись появился батяня.

Я достал из правого кармана карамельную конфету «Рачки», вручил ему и сказал:

– Не дождётесь!

Он закурил.

– Надо работать поживее, а то так ничего не заработаем.

Я незаметно развернул в левом кармане следующую конфету «Грильяж» и быстро запихал в рот.

– Холосо, я постараюшь. Будешь ещё конфету?

– Давай.

Я снова вручил ему «Рачки».

Мы ещё немого посидели, а потом нам определили следующие валки для вязки снопов. Мне даже начало нравится.

Обратную дорогу дядя Коля уже так не гнал. За день он изрядно набрался впечатлений, поэтому ехал аккуратно. Кассету Марины Журавлёвой зажевало, поэтому он грустил. Женщины всё также чему-то радовались, мужики продолжали непрерывно курить, а бригадир хмуро считал валки у каждой пары работников, чтобы по приезду сразу же рассчитать.

Я всю дорогу молчал и глядел на извилистую дорогу, которая оставалась позади.

Заработали мы совсем немного. Батька расстроился. Я тоже. Платили очень мало. Тут, как говорится, зарплата маленькая, зато работа тяжёлая и сложная, поэтому непременно соглашайтесь. Но по другому денег не заработать.

Пришли домой, умылись, сели за стол. Топилась печь и тепло расходилось по комнатам.

– Ну, что, интеллигенция хренова, – усмехнувшись, обратилась ко мне мама, запуская поварёшку в кастрюлю. – Как прошёл день?

– Нормально, – пожал я плечами, глядя на то, как она наливает мне в такую же, как у батьки, глубокую тарелку ароматного борща и с умным видом бывалого агронома заявил: – Лето было холодное, долгунец не успел созреть. Пока скосили, пока просушился…

Поели. Батька ушёл курить в сени, мама начала мыть посуду, а сестрёнка сидела перед телевизором. Я незаметно достал из кармана куртки фантики из-под съеденных в поле конфет и бросил сестре под кровать. Как ни в чём не бывало сел за стол, открыл тетрадь и начал записывать:

«Уходит вдаль дорога через чащу,

А я прицепе самокрутку заверну.

Жизнь на воле может быть и слаще,

Но соль не помешает и борщу...».


© Иль Канесс

"Оформитель слов"

https://vk.com/club159788762
Показать полностью
303

Дневник детства

(Первый раз в первый класс)

Мне 7 лет, на дворе 98 год. Я уже умею читать, писать и решать простейшие уравнения с одним неизвестным. А все потому что моей старшей сестре нечем заняться, она старше меня на 6 лет и у неё абсолютно нет друзей, только одноклассники с которыми она и то не общается. И когда у неё хорошее настроение мы играем в школу, я пишу диктанты, решаю контрольные работы.
Лето проходит как обычно, я склоняюсь по улице, играю с единственной подружкой, хожу на ферму и иногда хожу с мамой в деревню, кастрировать поросят. Она режет, я держу ниточки, которыми потом перевязывают рану.
Вот уже становятся чаще дожди, холодает, приближается осень.
И одно холодное утро мать стаскивает меня с постели, наспех напяливает на меня какое-то платье и мы быстрым шагом топаем в деревню. Я бы сказала, что бежим. Я ничего не понимаю, просто топаю за мамой, как Пятачок за Винни Пухом.
И вот мы приходим к магазину, там стоит толпа детей с цветами. И ждут автобус. Оказывается мама решила отдать меня в первый класс. Это для меня новость, потому что мне об этом не говорили, к школе ничего не покупали и мама словно очнулась утром первого сентября и вспомнила, что мне 7 лет.
Она заводит меня в школьный автобус. Сопровождающая учительница спрашивает куда мы собрались. Мама говорит, как куда?! в школу!
Учитель :"Так вы документы не подавали на зачисление и медосмотр не прошли. Вас никто не примет"
Мама:"Ну и ладно"
Мы выходим из автобуса и идём домой.

В школу я пошла только на следующий год, в 8 лет.

269

Прерванный полет

Иногда на Пикабу встречаются посты про нападение животных, вот и сегодня во время бритья, мне вспомнилась история из детства, про наивность, упорство и несправедливость жизни. Шел девяностый год, массово задерживали зарплаты, предприятия стояли, денег небыло, да и купить на них было нечего - в магазинах пустые полки.  На семейном совете было решено отправить меня с мамой в деревню к бабушке для оказания помощи в с/х работах. Деревня находилась в 20 км от небольшого туристического города, дорога до нее находилась в стадии строительства уже пару лет, мы доезжали до поворота по гравию, а потом шли пешком по песку 9 км.

Бабушка жила в деревне постоянно и поэтому держала коров, свиней, овец, кур, а участок в 30 соток занимал большой дом, огород, пара прудов и картофельное поле. Телефонная связь была на почте в конце деревни.

И собственно сама история.  Лето, трёхлетний я, жизнь прекрасна, птицы поют, солнышко светит, что может пойти не так? И тогда я увидел его.

Фото из интернета, один в один.

Прерванный полет Реальная история из жизни, Воспоминания из детства, Домашние животные, Деревня, Детство 90-х

Красавец, с переливающимися на солнце перьями. Естественно мне захотелось его погладить, ведь до этого все деревенские животные, кроме полу дикой кошки, давали себя гладить без проблем. Однако петух не оценил порыва моих чувств и попытался ретироваться.  Но, что может сравниться с упорством трёхлетнего ребенка? Я пустился в погоню. Интересно, что пока шла наша гонка на улицу из дома не вышел никто из взрослых, при том что куры довольно громко кудахтали. Наконец после двадцати минут забега я загнал птицу в угол между брёвнами дома, и вот когда цель была близка петух, совершенно неожиданно для меня, подпрыгнул и взлетел. К несчастью для нас ему не хватило места для маневра, и через секунду я почувствовал, как его шпора разрывает мою, проткнутую насквозь щеку. Кровь хлынула ручьем, моментально превратив мою маечку из белой в красную. Не выдержав такого поворота, я заорал. В туже секунду дверь калитки распахнулась, и из дома выбежала мама с возгласом "ну что случилось то!" Прописав профилактический поджопник (который почему-то не помог мне успокоиться) схватила меня в охапку и занесла в дом. Небольшое отступление : в то время только появились клеящие карандаши, для остановки кровотечений, хотя тыкать твердым предметом в рану, по-моему чистый садизм (прикольно, что спустя 20 лет мода на эти карандаши-зелёнки вернулась). Возможно советские фармацевты не рассчитывали на такие раны, или действующее вещество не доработали. Эффект был такой же, как при попытке заткнуть кран пальцем. Видя это бабушка уверенно достала из под кровати эмалированный таз.

Вот такой, фото из интернета.

Прерванный полет Реальная история из жизни, Воспоминания из детства, Домашние животные, Деревня, Детство 90-х

Поставила меня в него, сняла пропитавшуюся кровью одежду и достала из шкафа панацею - трёхлетнюю настойку на тополе. Клейковина в комбинации с советской водкой, почти моментально остановили кровотечение. Меня успокоили, расспросили и услышав " петух клюнул", уложили спать. От перенесенных лишений я мгновенно уснул. В тоже время мой обидчик предстал перед трибуналом и был приговорен к смертной казни, без права обжалования. Проснувшись вечером, я был накормлен наваристым куриным супом, для восстановления потерянных сил. Вот так в нашей жизни многое решает не справедливость, а семейные связи и общественное мнение.


P.S Баянометр показывал монету в пять рублей.

Показать полностью 1
118

Мое маленькое детство

Размышления прочитала пост про бабулю, а внизу комменты у него довольно интересные про нравы в советском союзе,то как дети с 9 лет хлеб пекли.

Я хлеб не пекла,не пекла ни в 9,ни в 10 и более того,вообще не пекла его ни разу в жизни. Но по хозяйству маме помогала немного.

Так как нас у мамы было целых "три" ,оставленных покоиным папой, украшения на шею. То мама впахивала как сидорова козочка с 6 утра и до поздней ночи. Мне на тот момент было 6, братьям 16 и 11. Это был 97 год. Уже не совок,но и непонятно что, для ума моего неспелого,вообще ,время безмятежное ровно с 19.00 до 22.00.

С самого раннего детства мама меня будила рано, она уходила на ферму, а дома скот и птица,они тоже.просят любви и зернышко.

В шесть лет я знала,что утром нужно накормить гусей и кур,собрать яйца, почистить у коров и свиней. Нарубить на вечер тыквы всему подворью, все это по ведрам и присыпать отрубями.

Ближе к обеду надо приготовить еду. Я уже умела готовить многое, супы разные, варить макароны ,жарить яйца, картошку,салаты рубить. Помню, брала у мамы книжки по кулинарии и готовила по ним кабачки в кляре). Но самое мое любимое блюдо были пескари и чебаки пожаренные с яйцом(правда надо было с неводом по речке походить,чтобы наловить рыбу, а братья меня запугали,что щука мне откусит ногу- это чтобы я не шлялась там и не утонула в омутах глубоких ).

Братьям тоже было некогда, они оба косили сено для коров на зиму. В свой возраст уже умели чинить трактор и сенокоску.

Между своими обязанностями можно было поиграть с подружкой. А вечером бежишь домой, встречаешь коров. Кормишь отрубями, поишь -свиней,коров ,гусей, кур,собак,да всех кто под.руку попал.И ждешь маму и братьев.

Пока их ждешь поливаешь огород,потом полешь...если мамы долго нет ,то ближе к 10-11 часам вечера и коров нужно было подойть. А там приходили братья и молоко уже через сито цедили они, а мне можно было накрыть на стол и покормить их, а потом пойти и вырубиться без задних ног.

В какие-то дни играть с подружкой не получалось т.к. картошку сжирали жуки и мерзкая трава,все нужно.было полоть.

Я всему научилась потому,что видела,что маме очень тяжело, а мне хватало поиграть и пару часов, а остальное можно и по хозяйству помочь. Мама к 12 пприходила и могла посмотреть свои любимые секретные материалы и я с ней. )

У меня было клевое детство. Если вы считаете,что это все сложно, нет-круто, имея детскую непосредственность и азарт все проходило как в сказке.

Племянница до сих пор не верит,что я в 6 лет столько делала по дому, говорит ,что это эксплуатация детского труда, а на мой взгляд это правильная работа совести.

509

Как мать курить отучала

Как мать курить отучала Детство, Курение, Деревня, Воспоминания из детства, Детство 90-х

Мне было лет 12, когда я первый раз с другом попробовал закурить.

Помню, лето, мы в деревне где-то раздобыли пачку дешевых, жутко вонючих сигарет "Стюардесса". Залезли под старую, сухую лодку, которая стояла во дворе, и дрожащими ручонками начали прикуривать.

Закончилось стандартно. Вечером был устроен суд, в котором я был приговорен к неделе домашнего ареста.

Но смысл не в этом. В течение этой недели, мама напрочь отбила мне всякий интерес к курению необычным способом.

Мы с ней сели и поговорили. Она спокойно спросила зачем мне сигареты, что в них хорошего или интересного я нашел? Рассказала о том, как много в них всякой дряни. Ясное дело, я особо ниче не понял, но тон разговора запомнил.

Если помните, в детстве были игрушки резиновые такие, если надавишь - они пищат через дырочку в заднице. Всякие пупсы или животные. Так вот.

Достает мама резиновую рыбку с дыркой. Потом вытаскивает пачку сигарет и спички. Дает их мне. Вот, говорит. Пользуйся. Делай все, что захочешь с ними, но в рот не суй. Вместо рта можешь в рыбу засовывать, поджигать и нажимать. Получается, несчастная рыбка, как будто "курит")))

Я немного охренел, но идея мне понравилась. Всю свою арестантскую неделю я ходил по двору со своими сигаретами и "курил". Деловито доставал сигарету, вертел ее в руках, как взрослый, нюхал сладковатый запах табака, поджигал..

Мама все это время называла меня иронично" Куряжкой". "Куряжка - иди молока выпей!", "Куряжка - опять кота за хвост дергаешь!"

А потом мне просто надоело. Хватило трех пачек. Меня больше не привлекала форма пачки, запах, сам процесс. Да и пальцы с одеждой постоянно воняли. Как то незаметно для себя потерял рыбку.

А дальше? Лето кончилось. Школа, друзья. Предлагали сигареты много раз. Но не было уже этой запретной романтики. Ребята давятся рядом дымом, сплёвывают через раз, а мне все равно. Не интересно.

Не курю до сих пор.

За фото огромное спасибо
Frieke Janssen

Показать полностью
263

Беззаботное деревенское детство

Беззаботное деревенское детство Детство 90-х, Деревня, Воспоминания из детства, Детство, Длиннопост

В детстве, в какой-то момент вы с друзьями в последний раз играете вместе на улице, и никто из вас об этом еще не подозревает...

Сейчас так глубоко эту фразу прочувствовал почему то...

Когда тебе 10 или 12, как бы тяжело не было, ты не унываешь...

Для тебя лето, это целая эпоха. Столько событий, игр, тайн, мимолетных обид...

Вспоминаю.

Теплый летний вечер, деревня... Июль... Ни ветерка.
Я выхожу на улицу и все забываю. Вдалеке мычит стадо, слышу, как щелкает кнут пастуха. Солнце садится, до темноты часа 3, но за эти три часа ты проживаешь целую жизнь.

Свист. Оборачиваюсь - мой друг Сашка едет на велосипеде, машет мне рукой. Он живет через два двора и перед его домом каждый вечер самое интересное.

Я подхожу и вижу, что ребята уже собираются.. В самые веселые вечера приходит человек двадцать. Тут и друзья и соперники, и девчонка с соседней улицы при виде которой у меня перехватывает дыхание. Но я сплевываю и делаю вид, что ее не вижу.

Кто-то принес маленький мяч, а значит сегодня будет лапта. Мы играем прямо на дороге, машин конечно нет. Кричим, спорим, бегаем, как последний раз в жизни. Мокрые и счастливые.

Из чьего-то окна Серёжа Жуков поет нам, как он скучает по своей крошке. Пахнет мокрой травой и чуть-чуть навозом.

Стемнело, но еще не ночь. Часов 10. Самое интересное время. Уставшие, мы садимся на бревна перед Сашкиным домом, достаем семечки и сплетничаем. Все знают, что я влюблен в Олесю. Дело чести всей компании заставить нас поцеловаться. Мы смеёмся краснеем, толкаем друг друга. Эмоции захлестывают. Пик счастья.

Когда темнеет так, что не видно конца улицы, мы начинаем играть в прятки. Счет до ста, кто не спрятался я не виноват. Тишина, и вдруг, кто-то с визгом срывается из-за кустов, подбегает к столбу и кричит - "тук тук за себя!"

А потом, в темноте, по очереди открываются окна и матери кричат протяжно - "Лёёёёёёня, домой" и ты понимаешь, что день закончился...

В какой-то момент такой день был последним.

Беззаботное деревенское детство...

Показать полностью
787

Окончание школы

Десятый класс я закончила прилично, без троек. После десятого опять наш класс звали работать в колхоз, но мать как раз ждала брата из армии, он должен был вернуться весной-летом (завис в Питере до сентября, прогулять заработанное), а деньги в колхозе выдавали на руки родителям, так что зарабатывать не себе не хотелось. К тому же в 10м класс пару раз возили на места учебы - на какой-то завод, при котором было училище, в котором кормили во время обучения, а потом брали работать на этот завод, и куда-то на медицину смотреть. На тот завод я очень рассчитывала, но он находился в городе за 200 с лишним км от деревни, и проживание на период поступления было платное. У меня было накоплена к тому времени сумма, примерно равная 4-5 зарплатам матери, и я боялась, что этого будет недостаточно, так что планировала в начале лета пожить у деда, порисовать и попробовать продать на ярмарке от художки.



Распланировала, что спокойно заканчиваю 11й и уезжаю, так что не торопясь сажала картошку, в огороде всякое, заканчивала деревенские дела. В середине июня дед упал, сломал руку в локте и сильно ушиб бедро. Я все же поехала к нему, но он после падения получил страховку, так что летом мать довольно часто приезжала к нему, просила понемногу денег на возвращение внука из армии. Работать при этом так, чтобы она не узнала, было невозможно, но я в художке успела записаться участвовать в оформлении холла и слепила несколько фигурок для ярмарки, хотя бы на этом заработала. Деньги продолжала хранить в дедовой квартире. В июле после конца косметики в художке уезжала окучивать картошку, в это время дед начал сам ходить в магазин, упал вторично, на этот раз сломал шейку бедра, ему сделали неудачно операцию, пролежал в больнице до середины августа. Пока он был в больнице, я не могла жить в его квартире, без присмотра же. К его выписке мать договорилась в школе о том, что я буду частично посещать уроки в 11м классе, то есть приезжать только на важные контрольные и на экзамены. Разговор между ней и ее братом был до этого - ее брат нашел сиделку, которая бы ухаживала за дедом до его смерти в обмен на выделенную долей комнату в квартире. И брат матери был за этот вариант, а мать против, чтобы не терять часть квартиры.



В середине августа я досрочно получила в школе учебники и переехала к деду. Вообще, в то время я была рада этому - это в период летней работы детсада мать часто ездила, с первого сентября и до конца мая она бы смогла приезжать только на выходные. На деле с моего приезда и до смерти деда она навестила его три раза, один из них с ночевкой.



Две недели со мной и дедом в квартире жила жена брата матери, медсестра. Так-то это было очень ценно, что она за то время смогла объяснить мне тонкости ухода за лежачими, и я оценила бы это больше, не говори она при деде все это так, как будто его там не было. Наверное, это профвыгорание. После ее отъезда он долго чувствовал себя униженным. 1 сентября она уехала, мы остались вдвоем, и все было нормально первые пару месяцев. Все же я была привычна к тяжелому труду и малобрезгливая после визитов поганых детей в деревне. Дед лежал в спальне, я перетащила туда телевизор, он смотрел телек, я сидела за учебниками, начала писать маслом в дальней комнате, натягивала холсты. Там было спокойно, впервые за долгое время - нет напряжения, что я тут прячусь от матери и деревенских дел, нет вины - законно нахожусь же, долю в квартире спасаю. Я высыпалась, готовила что мне хочется, записалась в городскую библиотеку. Брат вернулся в сентябре, к деду зашел минут на пять и больше не беспокоил.



В ноябре втроем, я, дед и подруга, отметили мой др, смотрели концерт по телевизору. Вскоре после этого приехали мать и брат со своей девушкой, брат с девушкой сняли квартиру и решили забрать телевизор, типа нам и радио хватит. Дед на это сказал, что купит новый - до того пенсия была оформлена на брата матери, и он всю приносил отдавал деду, дед часть давал мне, часть складывал в тумбочку. После, не знаю, о чем говорили мать и ее брат, ближе к НГ я уже купила новый телевизор, с пультом, приехали мать, ее брат с женой, мой брат, его девушка и устроили дикий скандал. Что будто я выпрашиваю деньги у деда, все хз куда трачу, пока он лежит и худеет впроголодь. Дед, отрицая, (он мне на др все же подарил немного денег на зимнюю обувь) достал отложенные деньги из тумбочки, которые у него забрали. Ну и брат матери с женой сказали, мол, на еду будут давать часть, чтобы я не шиковала тут, а за остальными тратами звонить им от соседки. Меня это выбесило, после НГ стала ходить к соседке и звонить по мелочам, типа "нужны салфетки, нужны бинты, нужен хлоргексидин, нужно средство для мытья посуды, нужна новая зубная щетка", каждый раз добавляя "вы же забрали пенсию, только на еду хватает". Соседку это тоже достало, она стуканула в соцзащиту, из соцзащиты почему-то пришли не к деду сначала, а к жене брата на работу, в больницу, и допросили при персонале. Потом к нам тоже приходили, дед пожаловался на всех сразу. Брат матери снова стал приносить деду всю пенсию и отдавать под расписку, на которой расписывались я и дед; взамен требовал везде брать чеки, тут они с дедом опять разосрались. После того дед вскрыл при мне кота, показал золото и сказал, чтобы забирала, все равно от квартиры ничего не увижу.



В деревню я за время ухода за дедом ездила два раза на контрольные, их для меня проводили отдельно в библиотеке, несколько предметов за один учебный день. Один раз съездила перед своим др, второй уже в феврале-марте, тогда же подписала, какие предметы буду сдавать. Не знаю, было это оформлено как домашнее обучение, или как-то еще. Мать во время моих приездов жаловалась, что пришлось нанимать людей копать картошку, выкопали не всю, еле хватило отдать брату с его девушкой. Когда приехала второй раз, мне было негде спать - на моей кровати лежала кухонная мебель, купленная для брата, ночевала в кресле.



К марту отдала законченные картины на оформление в художку, с тем, чтобы они продали их летом на ярмарке. Лепить опять звали, но мне не хотелось оставлять деда надолго одного, так что не пошла. В марте на 8е марта мать приехала в третий раз, с ночевкой. Утром она меня разбудила, я покормила деда и ушла в магазин, когда вернулась, деда забирала скорая. Мне сказали, что случился инсульт, через 7-10 дней его привезли обратно, у него отказала правая сторона тела. До этого он мог лежать полусидя, немного двигался, когда меняла постель, тут совсем слег. Речь частично нарушилась, на второй-третий день дома сказал "гадина мать твоя", но содержание их разговора передать отказался.



Через пару недель сидела с ним в комнате, смотрели кино какое-то, он вдруг без повода в голос зарыдал и парализованная сторона затряслась, я вызвала скорую. Его опять увезли, тем же вечером я сходила к нему в больницу, он хорошо выглядел, сидел полулежа, немного двигал правой рукой. Я сказала что-то вроде "ого, да ты на поправку пошел", он сказал, что похоже на то. Я вернулась, стала генералить квартиру, раскрыла везде окна - решила, что обратно скоро привезут, раз стало лучше. Всю ночь прибиралась, стирала, утром в дверь позвонили, я радостно побежала, там был мой брат, он сказал "чо радуешься, дед умер. Чо, сегодня второе апреля, не шучу же", и заржал.



Короче, так и умер мой последний родственник.



Я после этого почему-то заснула, просто села на стул и вырубилась. К полудню принесли гроб с телом, соседка пришла взять что-нибудь из мебели, мать, ее брат и мой брат ходили по комнатам, рассуждали, кому какую брать мебель, и где хранить мебель, пока мой брат купит себе квартиру. Помню, что убрала кота в свою сумку, поверх заложила одеждой и учебниками, потом вроде ела что-то. Потом зашла в спальню к деду, там лежал на тумбочке его очешник, который он вырезал из дерева, хотела забрать его себе и очнулась в больнице. Мне сняли экг, сказали, что было похоже на сердечный приступ, в день похорон отпустили. На поминках в мою сторону говорили, мол, решила притвориться, чтобы не помогать с похоронами и поминками.



На сороковой день поехали опять в квартиру, я, брат, мать, ее брат, его дети, типа только кровные родственники, отметили там. Я забрала свою заначку из тайника под обоями. Квартиру уже практически продали, задаток получили в долларах, брат матери там сказал, что на свою долю выбирает купить две комнаты под сдачу погаже в областном, чтобы когда его детям придет время поступать, то он купит комнаты получше им на время учебы. Мать сказала, что вот ее сын не будет замахиваться на областной, а купит приличную двушку в соседнем городе, а остаток пустит в бизнес. Тут брат матери, он прилично выпил, охуел, показал на меня, спросил "а ей что?". Мать сказала - ну, замуж пусть выходит, он покачал головой и дал мне при всех две сотни долларов, типа за уход. Потом он выпил еще больше и в прихожей сунул еще наедине скомканными 120 долларов. Так я разбогатела, по возвращению в деревню спрятала свои рубли в коробку в подвале, 120 в ножку стула, а 200 под комод, где плинтус. Через несколько дней мать с братом насели, что я жру бесплатно и неблагодарно, довели до слез, заставили отдать 200 долларов, после того, как достала из-под комода, долго двигали мебель по квартире.



Во время сдачи экзаменов стала собираться ехать на тот завод, в это время брат матери сказал своей жене, что дал мне 1000 долларов и они решили получить их обратно через мою мать, а мать решила получить их себе и забрала спрятала мой паспорт. Так что жена брата матери просто приезжала в деревню, я все отрицала, кроме 200, которые у меня забрали, тут они разосрались с матерью. Через несколько дней мать себя накрутила, что у меня был доступ к дедовой пенсии, тем более в разных местах тумбочки деда после смерти они нашли много денег (примерно 10 зарплат матери), а я в ту зиму купила себе зимние ботинки в магазине и одежду в секонде. И мать написала заявление, что я украла у ее отца деньги, которые он хотел отдать ей. К нам приехал из города участковый, а я толком не разбирала сумку после приезда, но там в отдельный карман складывала некоторые чеки после зимнего скандала, я их принесла, выложила кучей на стол, стала их подавать участковому по нему, рассказывая, что это готовила, этим обрабатывала пролежни, с потерянным видом. Он молодой совсем был, перебирал чеки, был в ахуе, матери сказал, что по ее заявлению ничего не светит, а я могу подать в суд на оплату труда, просто пугал, наверное. Мать стала реветь, участковый спросил, буду ли я писать заявление, я сказала, что у меня забрали паспорт, чтобы не отпускать поступать, он сказал, что это уже уголовка. Мать отдала паспорт с криками, что я все мне без денег и с двумя тройками никуда не поступить, сроки поступления я не знала, но стала собираться, пока мать бегала излагать свою версию подругам, собрала заначки, сложила в сумку, думала, хоть и без поступления уеду оттуда.



На следующий день приехали участковый и женщина или из соцзащиты, или из ЦЗН, начали спрашивать, как я живу, не обижают ли меня, и как именно. У меня дыханье сперло, за прошедшие годы никто такого не спрашивал, смогла сказать им только, что хочу уехать отсюда. Та женщина сказала, что можно устроить меня до конца лета в лагерь, а потом еще куда-нибудь, если не хочу учиться, я сказала, что хочу при том заводе. Ну, мне сказали, что это далеко, а вот если я пойду в наше ПТУ (пекарь или кассир на выбор), то они могут помочь. Я выбрала лагерь и стала собирать еще одну сумку. Пока собиралась, та женщина попробовала поговорить с матерью, но та впала в истерику и кричала, что тянет меня одна, а сейчас я съебываю, чтобы не сажать картошку, хотя прописана тут и она за меня платит. Тут я вспомнила про алименты, та женщина сказала, что можно мне лето отработать, через суд затребовать независимость, что даст мне право самой получать алименты. Тут мать резко засуетилась, что в этой квартире мне и так всегда будет место, она собирается приватизировать на меня долю, и зачем независимость, если я на лето пристроена, а уже осенью буду и так совершеннолетней. Я подумала, что она вошла в разум, порадовалась даже. Только через пять лет узнала от отца, что он в год окончания школы слал крупные суммы в расчете на поступление, мать потом сказала, мол, бизнес моего брата плохо шел, и она не могла не помогать ему. Сумма алиментов тогда реально была большой, и мать спустя годы это подтвердила, так что я не понимаю, зачем был этот цирк с долларами и мелочью. Так я вместо поступления уехала работать в лагере на две ставки, посудомойкой и замещающей вожатой.

Показать полностью
1043

Бабушка. Обо всем по чуть-чуть

На этих выходных ездила к любимой бабушке, знакомила её с правнучкой. Бабушка-мой пример по жизни. Это она учила меня стоять на голове, играть в волейбол, бегать по лесу. Геометрия у меня не шла совсем, ей стоило один раз мне сказать: «ну как тебе может быть не понятно!? Смотри на чертёж, все видно!». До 9 класса геометрия шла на отлично.

И самые любимые книги мне дала бабушка. «Птичка певчая», «Аня из зелёных мезонинов» и т.д.  

В юности, начитавшись книг типа "птички певчей", моя бабушка отучилась в педучилище и уехала в глушь, учить детей. В 1960 году она начала работать в Ивановской школе. Это в Ленинградской области, вепсская деревня. Было у нее 16 учеников: 1-4 класс. Учила всех она. Тут надо заметить, что вепсы по-русски не говорили почти, у них свой язык, близкий к финскому. Но учились они на русском. И читать, и писать тоже.

Школа была начальная, в 5 класс ребята шли в Пялью- другую деревню, за 20 км от Иваново. Конечно, они не ходили за 20 км каждый день, жили в Пялье и приезжали домой на выходные.

Бабушка рассказывала, что она домой к своей маме бегала. Тоже 20 км, уже будучи учительницей. И я готова в это поверить, потому что видела как она бегает по лесу в свои 70+.

Так вот, на этих выходных бабуля достала одну из тетрадей своей ученицы.

Бабушка. Обо всем по чуть-чуть Бабушка рассказывала, Бабушка, Начальная школа, Почерк, 60-е, Деревня, Позитив, Длиннопост

Писали перьевой ручкой, тетради очень удобно разлинованы, но на фото плохо видно.

Бабушка говорит, что красных чернил не было, проверяла карандашом.

Бабушка. Обо всем по чуть-чуть Бабушка рассказывала, Бабушка, Начальная школа, Почерк, 60-е, Деревня, Позитив, Длиннопост

Это писала девочка во втором классе, 2 сентября, самое начало учебного года. Т.е. на второй год бабушкиной работы в школе.

Бабушка. Обо всем по чуть-чуть Бабушка рассказывала, Бабушка, Начальная школа, Почерк, 60-е, Деревня, Позитив, Длиннопост

Ну и фото учеников. В нижнем ряду, вторая справа, хозяйка тетради. Если не ошибаюсь, то очень дальняя моя родственница со стороны дедушки.

В середине моя бабушка, Галина Александровна Веселова. Тут ей 19 лет.

Бабушка. Обо всем по чуть-чуть Бабушка рассказывала, Бабушка, Начальная школа, Почерк, 60-е, Деревня, Позитив, Длиннопост

Бабушка моя до сих пор может научить даже дерево) Наверное учитель, это всё-таки призвание. Это некая романтика) Ну и стиль жизни)

Бабушка моя, пишу с ее разрешения, тег "мое".

Показать полностью 3
91

Старшая школа

В девятом классе пришла молодая замена на время декрета учительнице по истории-обществознанию. Уроки истории вела по программе, но на обществознании поднимала современные темы, часто приносила журналы "Мы", "Молоток", выбирала оттуда что-то обсудить на уроке, давала почитать сами журналы. В деревне подобных журналов не было ни на почте, ни в библиотеках. Самая молодежная газета в библиотеке была областная с чатом на последних страницах и купоном на участие в чате. Чтобы за купон не дрались, библиотекарша сама его вырезала и отправляла с текстом примерно "Всем привет от учащихся деревни такой-то, мы уже поставили лён!". Позорище среди пары страниц околосексуальных анонимок от подростков области.

Класрук к тому времени окончательно разочаровалась в нашем классе и своей жизни. Если в городе класс "а" обычно те, кто хорошо учится, а остальные буквы похуже, и параллели идут с первого класса, то у нас ашки местные, "б" с отделений, и к 7 классу количество учащихся подбивалось поровну. Потому что с отделений приезжают рано, уезжают поздно, им полагались горячие завтрак и обед в столовой до 7 класса на 2 и 5 перемене вроде. У местных был один обед, чаще из выпечки, на 3 перемене. Итак, к нам в класс перевели троих в 7 классе, что к 8 классу подорвало психику класручки. Это ей добавилась ответственность за их опоздания на автобус, ей приходилось сидеть в школе до последнего урока и поздно уезжать самой домой в город. Плюс в 9м я отказалась ездить на олимпиады по русскому-литре и в одиночку оформлять стенгазеты и тематические выставки, глядя на меня, двое дислексиков отказались ездить на физико-математические (те двое до сих пор не умеют толком читать и писать, и считают на пальцах, но задачки по физике и алгебре решали лучше всех. Но им все равно ставили тройки из двоек по этим предметам), успеваемость класса и участие в жизни школы резко рухнуло. Она мстила нам тем, что почти перестала собирать классный час, и вообще часто избегала.

Замещающей историчку класс не дали, но ей, только после института, было интересно поговорить с детьми-подростками, и она по своей инициативе фактически подобрала наш класс, как самый покинутый. Разруливала проблемы с другими учителями, с кем-то даже ходила на педсовет, рисовала стенгазеты на конкурс, помогала с квн. Потом стала вести кружок по истории края, тоже в основном только наш класс был, водила в походы. И как-то зашел разговор об отношениях с родителями, и она посоветовала завести дневник для того, чтобы сейчас записывать обиды и ситуации, типа, вот лет через пять все наладится, и вы с родителями это все прочитаете и посмеетесь вместе. Потому что в 13-16 лет все не то, чем кажется, уже через 3-5 лет все изменится и будет выглядеть иначе.

А у меня с детства была мечта, что все вдруг возьмет и изменится. Или вдруг окажется, что меня подменили в роддоме, явится моя настоящая семья и заберет отсюда. Или мать расколдуется и станет нормальной. Естественно, я стала вести тетрадку временного негатива, тем более, материала резко стало больше, чем когда либо. Бабушка в сентябрь 9го класса, пока я жила у них на ЛФК, последний раз при мне выходила на улицу, потом она почти слегла. Дед был при ней все время, или дома, или в больнице, мать запрещала ездить к ним, чтобы не мешать. Брат был в армии, и мать отправляла ему посылки с сигаретами, чаем, салом, конфетами чуть не каждую неделю - он писал, что все отбирают, и она старалась послать больше, чтобы отбирали не все. Раз в 2-3 месяца ездила к нему с набором продуктов, или к бухающей семье его невесты с набором продуктов, чтобы ей не так тяжело жилось. Или брала его девушку и ездила с ней и продуктовым набором к сыну. Конечно, денег не хватало при такой жизни, и она орала, что в моем возрасте ездила от комсомола в стройотряды и собирать плоды в совхозы Черноземья, за что привозила охеренные деньги, да еще и в море купалась.

У меня в начале нулевых не было возможностей, которые когда-то дал ей комсомол. В колхозе заработок был только прополка свеклы, сбор массы гороха и уборка льна - максимум, за 8-12 часовой день можно было заработать сумму, эквивалентную самой дешевой полторашке пива. Но и там мне не особо хотелось работать, потому что видела, как мой заработок за 8-12 часов превращается или в истерику матери, что я пропила деньги, или укладывается в виде чая-сала-сигарет в посылочную коробку. С шестого класса несколько раз участвовала в выставке-ярмарке от художки, хранила деньги за многослойным куском обоев в своей комнате, к 9 классу там было примерно пара зарплат матери, на них я собиралась бежать в училище другой области после девятого. Дико боялась, что мать их найдет. Вот, в 9 классе я сидела в кухне, мать шарилась в моей комнате, я думала, она там прибирается в шкафу - там лежали в основном ее вещи, от шубки из 70х и свадебного платья с локтевыми перчатками-фатой до современности. А я сижу в кухне, зима, катаю пельмени с начинкой из соленых грибов, вся в мыслях, как бы от куска сала незаметно отщипнуть и заглотить, и настроение такое вполне пасторальное. И тут вдруг замечаю, что на столе лежит тень, как в ужастике поворачиваю голову - в дверях стоит мать с трагичным выражением лица, и молвит тоном, как в мыльных операх, с паузами - я хочу слышать, как ты это объяснишь? У меня первая мысль - ДЕНЬГИ, нашла мои ДЕНЬГИ, все, у меня нет будущего, я навечно останусь здесь, с грибами, прополкой и козами. И тут она вывела из-за спины руку с зажатой в ней тетрадкой временного негатива и спросила, трагично и печально - Это когда я тебя называла гадиной, тварь? Словами не передать, как я обрадовалась, что это не заначка, так обрадовалась, что ничего не могла сказать, только сидела и улыбалась. Ее это вконец вывело из себя, шипела около получаса обо всем, что прочла. И что я, погань неблагодарная, хочу уехать от матери, и что мне, суке ненасытной, хочется сожрать сало, в то время, как моего брата чморят голодные звери жуткого стройбата, и что мне, пьяни малолетней, на пиво денег не жалко, а невесте брата отдать жалко, и что рожала в муках меня она, а я бесчувственно беспокоюсь о бабушке. Потом она доказала мою унаследованную от отца лень тем, что я не родилась сама, и ей из-за меня вырезали матку, а мое пофигистичное отношение к с трудом достающимся деньгам - тем, что я трачу прокладок больше 10 штук, хотя на пачке написано 10 штук нормал, значит, всем хватает 10 штук, и только я, жадная и неряшливая, каждый месяц развожу ее на огромные деньжищи, потому что рвач по натуре. Закончила тем, что сходила на балкон к коробке, принесла оттуда брусок сала и, кинув им в меня, со словами - Жри, пока морда не треснет! - удалилась к старушке соседке. Я частично сожрала сало, частично порубила в грибы для пельменей, она вернулась через час где-то и спросила, где сало. Сказала, что в пельменях, и стала воровкой, укравшей сало у бедного брата, а ведь у него по утрам масло с хлеба слизывают злые люди, это я обжираюсь. Я покивала - маслом на хлебе по утрам обжиралась в лагере и санатории, хорошая штука. За пельменями мать стала заодно пережевывать версии - кто меня научил писать в тетрадку гадости про мать, и добралась до замещающей учительницы - про нее много сплетничали, новое лицо в школе. И таки поделилась измененной версией с кем-то из родителей одноклассников - мол, новая учительница подговаривает выдумывать гадости про родителей, потом посылает в журналы, иначе зачем ей водиться с деревенскими. Одноклассники считали мою мать клевой теткой, потому сначала решили, что я что-то ляпнула или выдумала, а она не так поняла, потом решили, что моя мать вообще не при чем, а кто-то другой мутит сплетни.

В рождественские морозы у нас отменили занятия - с отделений было не привезти, а с отделений бОльшая часть учеников, и распустили почти на неделю, там как раз выходные были. Я взяла заначку, птицу, корсеты и поехала к бабушке с дедушкой, решив спрятать главные ценности там, чтобы не дергаться. У меня до тех пор были хорошие отношения с ее братьями-сестрами, их детьми-внуками, ее сын называл меня любимой племяшкой. Я приехала, провела там дней 5-6, у бабушки с моим приездом улучшилось самочувствие, она даже приготовила что-то, спускалась во двор, смеялась. Как раз в тот день, когда я уезжала, к ней должны были прийти ее сын и дети ее братьев-сестер. И вышло так, что я ушла, они все пришли, сели, она сказала, что я только что уехала, и тут же упала с инсультом. И они были выпивши, решили между собой, что я ее сглазила, хотели ехать на разборки, но как раз последние автобусы из-за морозов отменили. Протрезвев, поняли, что я не при чем, но осадочек остался, и с тех пор общение со мной постепенно слили.

Бабушка умерла в начале мая, я, как натыкалась на что-то, что напоминало о ей, заливалась слезами. Мать на это сначала лезла с объятиями, ближе к экзаменам и картошке начала фыркать, что я нарочно упиваюсь горем и выдумываю себе чувства, чтобы ничего не делать. Экзамены сдала как в тумане, в то же время записывали вместо отработки на летнюю практику в колхоз, подумав, что мне не помешает подработать перед поступлением, записалась, только во время работ дошло, что летняя практика для тех, кто идет в 10 класс. Так и не попробовала поступить в училище, зато научилась работать на тракторе и лето почти не видела мать. Но ей все равно передавали сплетни, что я утопила трактор, пью самогон и трахаюсь с одноклассницей, причем до того, как мы действительно начали трахаться. Собственно, мы и решились на секс из-за того, что раз все равно уж сплетни есть, так чего бы и нет. К началу 10 класса я знала, что после окончания школы мне дома места не будет - в мыслях матери я перееблась со всей деревней, серьезные отношения у меня с местным дурачком-педиком, опущенным в тюрьме и психушке - потому что нормальные люди с ним не здороваются, а кто-то видел, что я с ним поздоровалась, а ей внуки от дурачка-педика не нужны. Зарплату в колхозе она забрала сама, но сказала, что раз я сама зарабатываю, то сама должна покупать себе вещи, и в 10 классе весь год на каждую сраную методичку к ней приходила класрук и говорила, что мне нужно еще для школы. То есть каждая вещь для школы, дневник, атласы, тетради, методички, кеды, мелочь на экскурсии - на все выдавалось отдельно, после чего от матери шло, что я ее позорю из ненависти перед класручкой, а у класрука весь учебный год пару раз в месяц была причина меня ненавидеть из-за того, что ей надо идти в деревню. К брату и его невесте она ездила чуть ли не каждый месяц, пока ее не было, жила на картошке и засолках, зато без нее. К концу 10 я как-то съездила к деду, разменяла заначку покрупнее, вернулась в деревню и пересчитала купюры при матери. Она выпала, спросила, откуда у меня, я сказала, что мне приходится воровать, раз она не дает мне денег ни на что. Потом увезла, спрятала обратно, тогда мать стала оставлять деньги, когда уезжала, и спрашивать, не надо ли мне чего, я придумывала поездки на выставки, подворовывала у нее мелочь из кошелька - на пиво, сигареты. Ну и еще она обходила магазин, клуб, родителей моих друзей, спрашивала, не пропали ли у них деньги, ходила узнавать в колхоз - всю ли зарплату выдали ей осенью, или еще давали мне. Снова спрашивала, откуда у меня деньги, я отвечала, что со всей деревней не бесплатно ебусь же, или что украла у проезжих торговцев, в кассе администрации, у соседок похоронные, с бандой на проезжей дороге ограбила и убила десятьсто человеколюдей и это наш бандитский общак, он не мой. Думаю, я подкормила ее сумасшествие, но меня все происходящее и накопившееся тогда сильно бесило. Странным образом, она после того показа крупных купюр стала вести себя спокойней.

Показать полностью
125

Семья

Перед шестым классом выкопали картошку, ее оказалось внезапно много, потому мать разрешила бабушке с дедом приехать и помочь. Намекнула им также, что брату нужны деньги скрываться дальше, и после того, как они согласились оплачивать ему жизнь, на радостях согласилась отправить меня до 1 сентября к ним, чтобы разрулить с художкой. В художке я пропустила полгода, должна была еще ездить летом, но чаще выбирала поспать после школы и все проебла, четвертый курс мне не засчитали.

Учительница сначала предложила ездить по прежнему три раза в неделю, за пару месяцев сдать несданные работы и догнать класс. Потом спросила про общеобразовательную, я сказала, что оставляли на лето. Тогда она предложила индивидуальные занятия с другими классами в удобное мне время, чтобы, не мешая учебе, получить диплом за укороченный курс, и стали выбирать время. На листе свободных часов я увидела время последних уроков до 20 часов в пятницу и обрадовалась - потому что последние автобусы до деревни в пятницу-субботу отменили из-за городских наркош на дискотеке. Итак, я выбрала время вечера пятницы и утра субботы и получила тем право с пятницы после уроков до вечера субботы или воскресенья жить у бабушки с дедушкой.

До того я редко их видела, только если они заходили в художку - мать подбивала время уроков точно по автобусам, а в период обострений паранойи часто не давала мне зимой надеть зимнюю куртку - чтобы я точно не ушла из художки через весь город к ним в гости.

С одноклассниками в деревенской школе отношения разладились. После четвертого меня все лето не было ни в деревне, ни в том лагере, где были одноклассники. В начале пятого класса была в числе зачумленных вшивых, память об этом держалась до зимних каникул, после зимних каникул отсутствовала почти до лета. Летом после пятого была в числе зачумленных, посещающих летние занятия, а вместо прогулок предпочитала сон. К началу шестого класса у всех после начальной школы определились свои роли в классе и деревенских компаниях, а я из этого незаметно выпала. К тому же с начала шестого у меня было освобождение от физры и работ на пришкольном участке, и от выходных в деревне. Так что шестой класс в школе прошел как-то совсем незаметно, училась от понедельника до пятницы.

Дома были изменения к лучшему. Я не была свидетелем этих событий, но со слов матери, брата и соседей вырисовывается такая картина произошедшего. После четвертого я была в лагере все лето и огород остался без посадок, соответственно, овощных заготовок зимой не было, а мать успела привыкнуть, что в подвале есть банки с приправой к картошке. Грибов успела набрать осенью, но она соскучилась именно по овощам. И пока я лежала в больнице, мать соскучилась по огурчиками и густо посеяла их в мелкие емкости на окне большой комнаты. Когда я была в областной, уже на ЛФК, ее послали на курсы повышения квалификации, она чего-то приносила-передавала (в больнице был карантин, ее не пустили). И огурцы разрослись до ищущих усиков или как раз перед ее отъездом на курсы, или коварно сразу после. Я не знаю, почему они потянулись усиками в комнату, а не к стеклу окна, возможно, тянулись туда, где было теплее. Мать проявила предусмотрительность и оставила им крупные емкости с водой на окне, с тряпочными ленточками, протянутыми из емкостей с водой к земле для огурцов. Возможно, огурцы хватались усиками и за эти ленточки и оплели и их. Возможно также, что они хватались усиками за все ценные поделки матери и годами копившийся хлам, шторы, коряги. Как бы то ни было, они разрослись достаточно, чтобы подтянуть за собой емкости с землей и водой. Когда мать вернулась, она обнаружила трупы огурцов и разбитые-поломанные емкости, землю и воду, раскиданные по всей большой комнате, и все ее нажитые богатства, такие, как поделки из теста, шпагата, яичной скорлупы, даров природы - все были покрыты уже плесенью и ничего было не спасти.

То есть из больницы я вернулась в немного расхламленную квартиру, в которой с того времени даже ощущался свежий воздух. В большой комнате были поклеены обои, побелен потолок, диван с зассанного отродьем алкашей сменился на новый, половину шкафов из старой стенки выкинула, телевизор тоже купила у кого-то, ковер со стены исчез, кучи одежды с вешалки и под ней отправились на помойку, и мать окончательно переехала в эту комнату и перестала оставлять бедных детей на ночь. То есть она все равно приводила их помыться и поесть, но ночевать уже больше было негде - раскладное кресло тоже пришлось выкинуть.

Мать по отношению ко мне вела себя спокойнее, ее мысли занимал бедный сын, который вынужден не работать, чтобы его не отправили в Чечню. С нового года внезапно и стабильно начали приходить алименты от моего отца, больше зарплаты матери и, в отличие от нее же, стабильно раз в месяц. Мать раздала долги, купила новую стенку, на радостях разрешила мне выбрать нормальную обувь без каблуков. Потом к весне заказала тому же народному умельцу ремонт в кухне, он вынес хлам и обшил все стены вагонкой, установил новую плиту, перенеся ее к другой стене (да, у нас был газ и впоследствии это сочетание действий привело к пожару и невыплате страховки). К лету планировала еще заказать ему же ремонт ванны вагонкой, я прям мечтала об этом, потому что успела понять, что после лежания в горячей ванне спина не беспокоит пару дней. Но лежать не особо хотелось, потому что все было в полочках, забитых хламом, и сверху в ванну часто падали пауки и мелкие вещи. Но к лету брат стал встречаться с девушкой, и они семейной парой стали ненавязчиво приезжать к дню получения алиментов, так что накопить на ванну матери так и не удалось.

Выделенную мне комнату, к сожалению, огурцовый апокалипсис зацепил только слегка - там заплесневело лишь кресло у двери и небольшая кучка хлама рядом, только их убрали. В той части комнаты, где была моя кровать, стоял шкаф на три двери, и мать, вставая в шесть утра, так же подходила им погреметь. Но теперь я отсыпалась в выходные и особо не реагировала на ранний подъем. К тому же библиотека работала с 8 до двух дня, иногда и с 7-30 утра, так что до школы можно было сходить туда.

После шестого класса я получила диплом об окончании художки (четырехлетний упрощенный курс, без построений лица и тела человека), реабилитировалась насчет учебы в школе, на лето не оставили. Лето между 6 и 7 классом запомнилось тем, что у бабушки обнаружились осложнения после тифа, ей еще в блокаду удалили несколько ребер из-за него, и к старости стали давать о себе знать грыжи и опущения органов. То лето мы часто все вместе, с матерь, братом и его избранницей ездили то к ней в больницу, оставаясь ночевать в их квартире, там же тусовались брат матери и его жена-дети, то просто приезжали к дедушке. Потом к концу лета стали обычными разговоры о приватизации их сталинки на брата матери и моего брата - чтобы обоим детям и всем внукам вышло поровну. Как-то, когда бабушка была дома, она, послушав о приватизации, в частности, как мать рассуждает о брате и его девушке, а также о их детях, которые будут бегать по этой квартире, повела меня с дедом в третью комнату. Там стоял только округленный сервант-буфет на тонких ножках, три кровати и два дивана, на серванте стояли всякие статуэтки. Плотно закрыв дверь и взяв в обе руки гипсового облезлого кота, страшным торжественным шепотом бабушка сказала деду - Клянись! Перед ней и мной поклянись, что когда меня не станет, этот кот достанется ей! Дед поклялся, я нихуя не поняла. Бабушка сказала мне запомнить это и напомнить деду. Мы посидели вчетвером с котом на диване, он был шершавый, величиной с поллитровую банку и пачкался. Дед сидел и оправдывался бабушке, что кому еще кота, если не мне, так и думал, что мне кота, зачем оскорблять клятвами. Я сидела, так ничего и не понимая, всем квартира, а мне кот.

В седьмом классе меня заметила учительница литературы и русского, и стала ставить тройки и двойки, говоря, мол, за что быдлу в классе ставит пять, то для меня три, ибо я гений, а остальные дебилы. Странным образом ее высказывания и сравнения принесли мне почет и уважение со стороны одноклассников. Класса до девятого я ездила на олимпиады по ее предметам, потом забила, сказала, пусть отличников посылает. С седьмого писала домашние сочинения с разными точками зрения почти за всех в классе, и радовалась пятеркам за них.

Когда перешла в восьмой класс, пришел новый физрук, третий или четвертый, если считать с первого класса. Когда он видел меня в коридоре, то смотрел не отрываясь, иногда шел за мной и смотрел. С начала сентября привыкла думать, что он педофил, в сентябре же он подстерег меня рядом с классной и спросил у нее - Какая у этой девочки группа здоровья? А она такая - Чо? Да у нее позвоночник сломан, ей не надо на физру, не беспокойтесь. И отошла. Он посмотрел на меня и спросил, как часто я езжу к врачу, и занимаюсь ли ЛФК. ЛФК я последний раз занималась, когда только лежала в больнице, к врачу последний раз мать возила перед шестым классом. То, как расшифровывается ЛФК, не знала, потому что в больнице называли упражнениями или зарядкой, но заподозрила, что речь о наркоте, а врача он имеет в виду психиатра, потому что мать часто говорила, что придет в школу и расскажет учителям, какая я дура. Так что с искренним испугом ответила что-то вроде - Что вы, нет, никогда, зачем мне! И ушла. Потом он еще подходил ко мне и разъяснял, что такое ЛФК, что мне нужно посещать врача, что я ужасно кривлюсь, достаточно посмотреть в зеркало, чтобы понять это. Что в школе есть еще ученики с невропатологическими проблемами и он согласен собрать группу и заниматься с нами. Я из всего этого поняла, что он обозвал меня кривой, а слово невропатологии идентифицировала как близкие к психиатрии нарушения, так что оскорбилась и обиделась, сказала, что все со мной нормально и ушла.

У нас сложно было найти зеркало. Глядя в трюмо соседки, я подтягивалась, трюмо внизу было заставлено всяким, видела себя до пояса. В клубе была стена с зеркалом, но зеркало было для взрослых, а мой рост так и оставался четвертый год 153-154, и я видела себя выше пояса, не понимала проблемы. В классе никто не дразнился, мать обзывала кривой, но от нее и похлеще можно было услышать, так и думала, что все в порядке.

В начале октября у бабушки был юбилей, собрались все, брат матери принес видеокамеру и все снимал. Мать требовала платье на праздник, но мне хотелось свое фото в пиджаке, пошла в белом пиджаке и черных брюках. Уже к концу октября брат матери принес видик и кассету с записью юбилея на просмотр, и тогда я впервые посмотрела на себя со стороны. Относительно бедер мой торс был повернут до такой степени, что в естественном положении одна рука висела сзади торса, другая спереди, плечо передней выдавалось заметно вперед. Мать на это сказала только, что могла бы хоть на праздник надеть платье, чтобы не портить пленку своим заметным в строгой контрастной одежде кривым видом. Я сидела в ахуе, щупая спину и плечо, и просилась к нервнопатологоанатому, до кучи смеша ее этим.

К ноябрю физрук таки набрал группу, и вместе со своей женой показывал нам простые растяжки. К марту тех из класса, кому исполнилось 14, повезли в городскую поликлинику на осмотр и прививку от столбняка. На осмотре врач сказала встать прямо, я сказала, что у меня было сломано, она полистала карточку и нашла записи. Потом отвела к неврологу, он ощупал, посмотрел карту и сказал, что у нас в деревне больно часто меняются фельдшера, кто-то из них забыл продлить мне учет у невролога. Но он попытается добыть мне путевку в санаторий, где попытаются поправить.

Примерно в это же время был собран пакет документов и началась приватизация на брата матери и моего брата квартиры в сталинке. Она закончилась к маю, в мае же брата поймали и отправили в стройбат, который, по словам матери, хуже Чечни. В конце мая мы спешно посадили картошку и я отправилась в профильный санаторий на все лето, частично покрытый путевкой, которая получилась у невролога, остальное оплатили бабушка с дедом. Мать впервые взяла отпуск и дернула к месту службы брата, чтобы поддерживать его морально, а также едой и сигаретами.

После всех вытяжек, ЛФК, массажей и бассейнов санатория я выросла сразу больше, чем на 10 сантиметров - когда уезжала, в зеркале прихожей отражение упиралось подбородком в нижний край, когда вернулась, лицо было посередине зеркала. Но за 9й класс несколько сантиметров ушли, уже к концу 11 подросла еще немного. И позвоночник окончательно раскрутился к концу 9го класса, хотя уже в санатории после вытяжек был виден результат. Мать психовала, что у меня есть корсеты, как у инвалидки, я их носила или с собой, когда не надо было надевать, потому что боялась, что она их выкинет. После приезда из санатория почти постоянно болели спина, плечи и пресс. В санатории выдали направление на ЛФК в районной, первые занятия начинались тоже в сентябре, я выкопала картошку и поехала к бабушке с дедушкой. Пока меня не было, учительница по литературе поставила мне несколько троек, и тогда я отказалась ездить на олимпиады.



Когда я ухаживала за дедом, он попросил купить гипса, потом сказал принести кота. Расковырял основание кота, там был песок и завернутые в бинтики золотые кольца, цепочки, серьги. Сказал, чтобы я сдавала их в ломбард только после 18 лет, и только по одной штучке. Сказал, не говорить про это остальным, если мне ничего не достанется от квартиры. Потом сложил все в кота, замазал гипсом и затер горелой спичкой, чтобы было незаметно. И я с 17 таскалась с этим котом по вокзалам, зная, что в ломбард нельзя до 18. Потом сдавала после 18, когда совсем прижимало, это золото, и полностью распродала все только годам к 27.

Показать полностью
375

Перелом

Из четвертого класса тех, кто хорошо учился, отпустили на летние каникулы пораньше, объединив чаепитие на 9 мая с почти выпускным. Отстающих старушка-учительница решила стахановски подтянуть до конца мая, чтобы не оставлять на второй год в четвертом, и чтобы их не оставили через год на второй год в пятом. Четверо из оставшихся так и продолжали медленно читать по слогам и считать, пользуясь делениями на линеечке, до окончания школы.

Май в том году был на редкость теплый и мать вызвала бабушку с дедом сажать картошку. Они приехали и привезли мне в подарок велосипед. Я к тому времени надрессировалась чувствовать стыд при получении подарков, плюс мать с братом при удобных случаях попрекали тем, что оплата художки и проездного лежит на бабушке с дедом. Потому, держась за велик, я спросила у бабушки, почему все от них только мне, а брату ничего. Тут то и выяснилось, что бабушка с дедом с первого курса дают ему деньги на оплату жилья и дарят деньгами на праздники, потому что он взрослый. Сначала мать устроила скандал брату (ей часто приходилось занимать деньги, чтобы дать ему на жилье), потом во всем оказались виноваты бабушка с дедом, что не сказали ей (за прошедшие годы своих родителей она приглашала только на полевые работы, и они обычно говорили очень аккуратно, и только на те темы, что она сама заводила, чтобы не провоцировать), после того, как они уехали, виновата оказалась я, что спросила. Колхоз все равно еще не начинал пахать поля, и для посадки картошки было рано, в огороде у дома стояла вода, так что мать стала таскать меня с собой в садик, чтобы я не каталась на велике по деревне.

Около недели я ходила с ней в садик, красила веранды, песочницы, щиты для песочниц и остальное деревянное, убирала сухую траву и ветки с площадок. Чаще, когда она с группой уходила укладывать на сончас, мне можно было идти домой. Если погода была не слишком жаркая, оставалась до конца работы, это до восьми вечера. К концу работ был день, когда мы вышли к семи утра, а возвращались уже поздно, почти в девять вечера, потому что переворачивали кровати и укрывали вещи в одной из оставленных до осени групп. Войдя в квартиру, я сразу бросилась к кухне и стала что-то есть, на что мать брезгливо сказала что-то вроде "тебе бы только жрать, я вот совсем не хочу есть". Я ответила, мол, ты же в садике ела. Она так удивилась, сказала "Ой, а ты как будто нет". Я тоже удивилась и сказала, что нет, кто ж мне даст. У нее как будто что-то включилось, сообразила, что на меня и правда питание не рассчитано, сразу зашуршала в холодильнике, приготовила быстро поесть, потом несколько дней беспокоилась о том, чтобы собрать мне с собой еды, и в садике усаживала в переходнике с мойкой, давала что-нибудь неучитываемое, типа супа, компота. Потом привычно обвинила меня, что я езжу по деревне на велике, чтобы всем рассказывать, что меня мать не кормит, и велик мне подарили, чтобы ее опозорить. В начале июня посадили картошку, на этот раз без бабушки с дедом, потому что она не хотела их видеть, раз они договорились со мной ее позорить, и почти сразу после картошки отправила меня в лагерь на три смены.

Перед лагерем дали листовку с перечнем рекомендованного минимума вещей и одежды, но сумку собирала мать и заменила все шифоновыми платьями, чтобы было красиво и не жарко. На случай холодной погоды съездила в город и купила спортивный костюм, который ей понравился. Он реально был теплый, двухсторонний, то есть его можно было носить то одной стороной, то другой. То голубенькой шерстяной с серебряной вышивкой, то бархатной фиолетовой со стразами. В последний день перед отъездом я, паникуя, пока мать была на работе, таскала кухонный стол из кухни в прихожую и перерывала антресоли. Мои поиски увенчались успехом, и в сумку под платья я закопала наименее плесневелые джинсовые шорты брата десятилетней давности и пару его футболок тех же времен. По приезду в лагерь выяснилось, что это чужой лагерь. То есть все из нашей деревни, тоже поехавшие в лагерь, оказались в лагере через речку. А тот лагерь, куда я попала, был бывшим санаторием, в него отправляли в основном по социальным путевкам и программа с питанием были получше, чем в обычном, и корпуса только каменные.

День заезда был пасмурный, так что я была в теплом костюме, серебряной вышивкой наружу, и настолько выделялась таким богатством наряда среди приехавших по социальным путевкам, что ко мне подошла хореограф и спросила, глядя на вышивку, являюсь я звездой танцев или пения в мире снаружи. Голос у меня всегда был тихий, но со временем жизни с матерью развилась пластичность движений и походки (потому что звук, типа скрипа мебели, или, не дай бог, шагов и звяканья ложки в чашке, мог вызвать обвинения в желании смерти родной матери), так что я сказала, что танцев. И не прогадала, потому что поющие все три смены пели Смуглянку и песенки типа голубого вагона, рисующие все три смены переводили мел на асфальте, а вот хореограф все три смены садила свою группу пару раз в неделю смотреть Триллер Майкла Джексона, чтобы посмотрели на движения настоящих мастеров. Чаще она забирала для просмотра на время тихого часа, чтобы завистники не мешали, иногда уходила, оставив нас с видиком, и мы смотрели Зубастиков, Гремлинов и фильмы с Джеки Чаном с ее кассет. В конце последней смены она привезла только вышедшую Смертельную битву в гнусавой озвучке и смотрела вместе с нами, призывая думать о том, как двигаются актеры.

В общем-то, это было единственное счастливое лето. Бабушка с дедушкой приезжали почти каждую неделю, купили и привезли мне купальник, брали под расписку меня и двоих-троих на речку на весь день, привозили сладости. Как-то они, уже прощаясь со мной и друзьями, стояли у ворот лагеря, в это время к воротам подъезжал оранжевый пазик. Сначала я подумала, что у нас такой же возит детей с отделений в школу, а потом мы все трое одновременно заметили высокую белую прическу, как у матери, за пыльным окном. И втроем замолчали и застыли, но это оказалась не она, до сих пор помню то облегчение. Я еще в первые дни первой смены наменялась одеждой с малоимущими, включая королевский костюм, и дико боялась после первой смены ехать домой на перерыв в несколько дней. Но мать ничего не заметила, у нее была проблема поважнее - брат заканчивал техникум, вместе с окончанием техникума у него кончалась отсрочка, и надо было где-то брать денег, чтобы он мог спрятаться от ужасов Чечни. Она даже не была против того, чтобы оставшиеся до второй смены дни я жила в городе у бабушки с дедушкой, но успела меня упрекнуть, что пока я отдыхаю в лагере, в огороде ничего не посажено. Вдохновленная ее равнодушием к чужим шмоткам на мне, я выгребла наменянную одежду под кровать, набила сумку другой одеждой, которая мне не нравилась, и уехала обогащаться. Одни штаны, полученные в результате такого обмена, я носила до 18 лет, потом у меня их украли соседи по квартире, а балахон с волком тоже оттуда похоронила вместе со своим псом в позапрошлом году.

Всего за то лето я прибавила почти 20см роста, и больше 10 кг веса, во время последних измерений в лагере была 150 с мелочью см и почти 50кг веса. Такой рост остался у меня еще на 4 года. Из лагеря уезжала с напутствием хореографа заниматься танцами - из ее группы только у меня без усилий получалась лунная походка, и она была в восторге от моей ритмики.

Вернувшись, обнаружила пропажу велика, тамагочи и брелков - мать все раздарила бедным детям алкашей, которым не так повезло в жизни, как мне, но они не такие жадные, и конечно же, поделятся этим чертовым великом, который негде хранить (балкон в квартире, сараюшка у дома, подвал с картошкой). Бедные дети не поделились великом, потому что их бедные родители успели его пропить.

В пятом классе после нового года мы с классом поехали в музей, там в коридорах стоял запах старого лака и дерматина, напомнивший мне занятия в клубе лагеря, так что в конце экскурсии повторяла лунную походку, одноклассников это впечатлило, они пытались повторить и требовали объяснений, как я это делаю. Я объяснить не могла, замедляла движения, под конец от попыток сама запуталась и стала вспоминать, как же это, уже перед выходом. По лестнице спускались долго, с остановками, классная собирала отставших, мне стало скучно, я пыталась еще раз вспомнить движения, что привело к тому, что спустилась я вниз, пересчитав ступеньки задницей и хватаясь руками за перила. Всем было смешно, кроме отставших - они не застали зрелища, классная тоже поржала. Через пару дней у меня заболела жопа, сильно. На уроках сидела, перекосившись на одно полужопие, дома попробовала пожаловаться матери, что болит спина, она отмахнулась, что жопе легче, и я уже не видела возможности пожаловаться на жопу. Через пару недель, проснувшись, я не смогла встать, почти не чувствовала левую ногу, правая была как онемевшая после судороги. Когда сказала об этом матери, она сказала не придуриваться и резко дернула меня за плечо, в ответ у меня как будто дернуло током через плечо и шею и я упала в обморок. Когда очнулась, боль в жопе ушла на последний план, жгло шею и плечо, болела поясница, фельдшер стоял надо мной со скорбным видом и ждал скорую. В районной больнице выяснился вывих и перелом копчика и редкий компрессионный поясничном, через несколько дней в областной нашли нередкий компрессионный в шейно-грудном, небольшие грыжи в поясничном и растяжение какой-то там мышцы в плече. Всего в больницах я пролежала до начала мая, из гипса был только ошейник. В начале мая меня выписали домой, почему-то не дали табель с оценками, под конец мая мать пошла со мной в школу, договориться, чтобы я сдала годовые контрольные. Там нам встретился физрук, который выразил сожаление, что меня больше нет в его секции по баскетболу (в том году я была выше всех в классе), и сказал, что проблемы с позвоночником исчезнут, если спать на досках.

Итого, в конце мая мать заказала щит из фанеры и досок народному умельцу, и с начала июня я спала на нем. Сначала было нормально, но потом или после картошки, или из-за щита, утром стала просыпаться с деревянной спиной. И дико хотелось в туалет несколько раз за ночь, что было проблемой - потому что надо было тихо встать, что уже проблема, когда сразу под простыней начинаются доски с фанерой, потом тихо подойти к двери в комнату, где спит мать, открыть свою дверь, стараясь не скрипеть ей, пройти через комнату к двери туалета, не скрипнув полом, открыть дверь туалета, не скрипя ей, и вот оно! Если по дороге я чем-то скрипела или брякала, мать шипела сквозь сон, что днем не высраться, еще и ночи захватит, и у меня не получалось расслабиться на унитазе, так что приходилось возвращаться, ждать, пока она заснет, и повторять по новой. Итого, если раньше, пока матери нет дома, а я пришла из школы и не еду в этот день в художку, я могла почитать или посмотреть телевизор, попытаться прибраться в ванной (дико ценные тряпки и банки, упиханные по всем углам, нельзя было трогать при матери), перебрать свои сокровища, то теперь я приходила из школы и срочно преступно спала часов с 2-3 дня до 7-8 вечера на диване, закрыв дверь на цепочку. Иногда я высыпалась за день и ночью уходила в туалет или ванну читать, там всегда было достаточно хлама, чтобы сунуть книжку под него, если мать вдруг просыпалась.

Перед шестым классом ездили на осмотр и невролог уточнил насчет спального места, мать похвасталась щитом и его ценой, тот ее грубо отчитал и нарисовал на бумаге, как должны выглядеть слои ортопедического матраса. После этого мне постелили на щит два ватных одеяла, и это было прекрасно целый год. Потом именно эти одеяла понадобились брату, и их заменили, по выражению матери, пуховой периной. Это было старое пуховое слежавшееся комками шелковое одеяло. За счет шелка оно ездило от малейшего движения, и часто я просыпалась опять же на щите, но уже без прослойки в виде одеяла и простыни.

Показать полностью
480

Одностороннее знакомство

В нашей школе были летние отработки. После первого класса две недели на легких работах, типа полив цветов в классах и прополка клумб перед школой, сбор семян. После второго класса уже ответственнее - весенняя копка, работы на опытных грядках и пришкольном участке. Мне после второго класса выпали первые две недели, это прополка и перекапывание клумб. И это было первое лето, когда мать решила заняться огородом у дома, а я после отработок заявила, что меня всему этому на них научили. Мать даже обрадовалась, сказала, что сама в этом не разбирается, показала, где наши две заросшие за несколько лет гряды, и ушла, оставив меня наедине с целиной. Я бродила по этим грядам, поковыривая их взрослой лопатой, около недели. Потом ко мне подошла соседка с приглашением идти пасти коз. В ответ я дала понять, что сначала нужно закончить с грядами, потому что растения нужно посадить в срок. Она окинула взглядом аккуратно подстриженную мной траву на грядах и сказала - зырь, чо я могу. Ну или - смотри, как надо. И, рванув на гряды, за каких-то 15 минут вскопала целый метр. Я выразила её мастерству свое восхищение, она выразила грядам свое недовольство. Подумав пару минут, она сказала - смотри, как еще можно - и пошла копать в подстриженном дерне ямки на почти расстоянии друг от друга. Выкопав ряда три ямок в почти шахматном порядке, сказала - поняла, как надо? Действуй! - и ушла. Довольно быстро я наделала ровных ямок по остальной плантации. Вечером соседка пришла снова, похвалила меня за ямки и дала пустой мешок. Чувствуя неладное, я все же взяла этот мешок. - Завтра, - сказала соседка, - завтра пойдешь коз-то пасти, они серут, а ты подбирай и складывай в мешок. Потом разложишь говно по ямкам, сверху посадите растения, они корнями гряду разделают и ты ее легко вскопаешь осенью. - А как? - спросила я. - Как же я? Зачем? А сколько класть? - Да по горсточке клади - посоветовала она и ушла, прежде чем я успела спросить, чем собирать козье говно. Дома я заметала кошачьи какашки на совок, потому коз тогда пошла пасти с мешком и совком. - О, молодежь за золотом явилась! - встретили меня утром бабки.

Опустим все детали.

Хз почему, но все посаженное в заброшенную целину и козье говно дало охуенный урожай. Охуенный урожай дал почву для слухов о том, что у меня легкая рука относительно посадки растений. Слухи об этом дали почву матери... Не знаю для чего. Осень после второго класса и весну-осень после третьего она радостно сообщала, что очередная бабка ждет меня, дабы посадить весенние или озимые с помощью моей легкой руки. И раз мать уже согласилась, я что, выставлю ее лгуньей, свою родную мать, если она уже пообещала людям. Пока я сажала, слушала тайные приметы очередной бабки насчет растений, и сама рассказывала ей тайные приметы, услышанные от предыдущих бабок. Так как бабки между собой не делились секретами, а мне выкладывали, я была кладезем информации про растущую луну, ощелачивание банановой кожурой и прочее. В четвертый класс я пришла признанным среди бабок гуру растениеводства.

Примерно в начале декабря в четвертом классе кто-то из одноклассников дразнил меня по фамилии. Это услышала тетка, которая ездила сопровождающей на автобусе по отделениям, подошла и уточнила мою фамилию. Я подтвердила, она отступила, странно глядя при этом. Уже к концу декабря наша старушка-учительница, отпустив весь класс, сказала мне задержаться, чтобы еще раз пройти дроби. Я удивилась, т.к. не была среди отстающих, но осталась. Она вяло объясняла дроби с полчаса, потом сказала собираться домой, и ушла. Сразу после нее в класс зашли тетка из автобуса, и маленькие старик со старухой. Тетка сказала - вот она, указав на меня, и отступила к двери, учительница тоже стояла там. Старушка прошла, не отрывая от меня взгляда села на стул за парту, сощурилась, часто замигала и прижала сжатые кулачки к подбородку. По-моему, она вообще ничего так и не сказала, кроме спасибо, только мелко кивала. Старичок, наоборот, болтал почти не переставая. Он был смешной, маленький, тощий, с большими ушами и большими ладонями. Он то приседал и заглядывал мне в лицо сниз, то подпрыгивал, вставая, и делал ладонями такие движения, как будто гладил стекло, разделяющее нас с ним.

Когда они зашли, старичок заболтал примерно такое - Это ты? Мы принесли тебе подарок. Из деревни вон утром приехали, сразу в город, сейчас из города, сейчас и обратно поедем. Вишь, мы какие, мы уж больше не выберемся.

Я нихрена не поняла, но подарок он поставил на парту в довольно большой коробке, учительница не возражала против него, и я решила тоже подарить что-нибудь этим странным старичкам. Нам в художке отдавали почти все слепленные игрушки после выставок, которые мне было жалко, я приносила в школу, т.к. дома они бы долго не продержались. Сказала, что у меня тоже есть подарки, пошла к шкафу и принесла им несколько своих игрушек. Одну подала старушке, она взяла ее двумя руками, поднесла к подбородку, задрожала и начала повторять дрожащим голосом - спасибо, спасибо. Я поглядывала на нее оставшееся время и переживала, что она выронит и разобьет игрушку. Остальные подала старичку, он, разглядывая их, опять затараторил примерно - сама, сама делала, вот спасибо, вот молодец. Мы тебе тоже сделали, там внизу две игрушки я делал, да ты уже лучше делаешь. Эх, куда дурак старый повез свои, ты уже лучше делаешь. Птичку мы вместе делали, со старухой вместе делали птичку, для тебя делали. Вместе вдвоем собирали ее, и плели все вместе, чтобы для тебя была птичка. Вдвоем делали, как нас учили, как до нас учили, это только для тебя. И в город за подарками съездили, и не думали уже, что выберемся. Эх, думали так и досиживать у себя, а тут вон как!

А старушка все - спасибо, спасибо, мигает и дрожит, и оба на меня смотрят. Тетка к ним подошла, сказала, что пора на автобус, и они ушли. Учительница только на коробку кивнула и спросила - донесешь одна? Я сказала, что донесу, и вышла к шкафчикам в коридоре. Тетка с учительницей остались в классе, слышала, что они говорят что-то типа "Ведь из Зачинка сюда приехали, да еще в город ездили". По дороге думала, кто это был, перед глазами стояла старушка со своим "спасибо, спасибо". И я решила, что это наши деревенские бабки собрали мне подарок, а передали с чужими, чтобы я не догадалась. Дома раскрыла, сверху сладости, кукла под барби, тамагочи в упаковке, тетрис в упаковке, несколько брелков в виде животных с жидкостью и шариками внутри. Примерно от середины коробка была засыпана лещиной, и закопанные в орешки лежали две богородские игрушки и птица, похожая на поморскую. Пока дома никого не было, спрятала птицу на шкаф в спальне, он был под потолок и на нем была навалена какая-то марля. Ну, просто птица, старичок сказал, сделана для меня, а в этом доме мои вещи имели право лапать все входящие.

Потом вечером мать пришла, я ей похвасталась - мол, я летом помогаю с посадками, и бабки скинулись мне на подарок и передали его с незнакомыми, чтобы я не догадалась, от кого именно из них. Мать на следующий день пошла до уроков спрашивать у учительницы, правда ли деревенские бабульки скинулись на подарок и передали через нее. Учительница сначала нервно дернулась, потом радостно так подтвердила - Правда! Это они все скинулись, потому что ваша дочь хорошая девочка!

И мать до конца того декабря, встречая кого-то из тех, кому я помогала с посадками, утверждающе спрашивала - Любите вы мою дочь? - а ей отвечали - Дак как не любить, вона кака молодец. Ну, после Нового года забылось все.

И уот так я и считала до конца 8го класса, иногда думала, кто из бабок скидывался мне на тетрис и тамагочи, а кто нет. Когда была в 8м классе, в школе появился мелкий с такой же, как  меня, фамилией, и я думала. однофамильцы мы, или может родня какая. И спросить не у кого было.

А в конце 10го класса выпало внепланово около недели каникул - мальчик с отделения поджег школу, и требовался ремонт. Мать меня спросила об этом, знаю ли я его, а я ответила, мол, нет, он из Зачинка. А она:

- Зачинок? О, там еще живет кто-то. Там родители твоего отца жили, только они умерли уже, наверное. Им, когда мы с твоим отцом познакомились, уже было больше 70. Надо было тебя к ним при жизни свозить, у их дома были заросли таких же орехов, какие тебе тогда бабульки подарили, а сами они мастерили всякие игрушки.

А у меня к этому времени остались только тетрис и птица. А сейчас вообще одна планка из хвоста птицы осталась, в рюкзаке зашита несколько лет уже, и все.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: