725

День рождения К.Чуковского

День рождения К.Чуковского Писатель, Длиннопост, Текст, Книги, Корней Чуковский

31 марта 1882 года родился Корней Чуковский, детский поэт, писатель, литературовед.

 

Личное дело

Николай Васильевич Корнейчуков (1882 – 1969), ставший известным как Корней Чуковский, родился в Санкт-Петербурге. У его матери, крестьянки Екатерины Осиповны Корнейчуковой, работавшей горничной, была также дочь Мария. Отец вскоре после рождения сына оставил семью. По документам мальчик числился незаконнорожденным. «Мы не такие люди, мы хуже, мы самые низкие – и когда дети говорили о своих отцах, дедах, бабках, я только мялся, краснел, лгал и путал. Эта тогдашняя ложь, эта путаница – и есть источник моих фальшей и лжей дальнейшего периода» – писал Корней Иванович впоследствии. Корнейчуковы переехали в Одессу, где Коля стал гимназистом. Однако из пятого класса гимназии он был отчислен, неофициальной причиной отчисления было низкое происхождение (незадолго до этого появился печально знаменитый циркуляр «о кухаркиных детях»). О своей гимназической жизни он потом рассказал в повести «Серебряный герб».

Оказавшись на улице, Чуковский перепробовал много разных профессий, вплоть до маляра. Однако одновременно он упорно занимался самообразованием, изучал английский язык. Наконец, в 1901 году он становится сотрудником газеты «Одесские новости», пишет о выставках картин, новых книгах, иногда публикует и собственные стихи. Женится и вскоре после свадьбы отправляется с женой в Лондон, куда газета командировала его в качестве корреспондента. «Корреспондентом я оказался из рук вон плохим, - вспоминал Корней Иванович, - вместо того чтобы посещать заседания парламента и слушать там речи о высокой политике, я целые дни проводил в библиотеке Британского музея, читал Карлейля, Маколея, Хэзлитта, де-Куинси, Мэтью Арнолда. Очень увлекался Робертом Браунингом, Россетти и Суинберном». Полтора года лондонской жизни дали ему блестящую возможность углубить свое самостоятельное образование.

Редакция газеты была недовольна. Наконец она перестала публиковать лондонские очерки Чуковского, далекие от злободневных новостей. Но они заинтересовали Валерия Брюсова, который пригласил молодого журналиста в свой журнал «Весы». Вернувшись в Россию в 1905 году, Чуковский увидел в Одессе восстание моряков броненосца «Потемкин-Таврический», даже побывал на корабле и познакомился со многими участниками восстания. Приехав в Петербург, он начал издавать сатирический еженедельник «Сигнал». Из четырех вышедших номеров два конфисковали, а журнал закрыли «за поношения существующего порядка». Чуковский оказался под следствием, провел четыре месяца в тюрьме, но благодаря заступничеству петербургских литераторов и усилиям адвоката был оправдан. В тюрьме он занимался стихотворными переводами, в частности стихов Уолта Уитмена. В 1907 году эти переводы  вышли отдельной книгой.

Чуковский продолжил сотрудничать в различных петербургских изданиях: «Нива», «Русская мысль», «Речь» и постепенно стал одним из ведущих литературных критиков. Его статьи стали выходить отдельными книгами: «От Чехова до наших дней», «Лица и маски», «Книга о современных писателях», «Футуристы», «Книга об Александре Блоке», «Две души М. Горького» и многие другие. Чуковский анализировал не только ведущих писателей, но и одним из первых отечественных критиков исследовал и так называемую «массовую литературу», в частности посвятил одну из работ детективам о Нате Пинкертоне, попурлярным в те годы. Помимо книг и статей, он много читал лекции и прославился как блестящий мастер устных выступлений.

Чуковский поселился в финском местечке Куоккала, где познакомился с Ильей Репиным и Владимиром Короленко. По совету Короленко, Чуковский начал изучать творчество Николая Некрасова. Он проделал огромную текстологическую работу, опубликовав множество неизвестных произведений поэта, писем, черновиков. Первая книга Чуковского о Некрасове – «Некрасов как художник» – вышла в 1922 году. Изучением творчества Некрасова Чуковский продолжал заниматься всю жизнь. Он опубликовал ряд книг, важнейшая из которых - «Мастерство Некрасова», принимал участия в подготовке собрания сочинений поэта.

После революции 1917 года жизнь литературного критика стала куда сложнее. Независимая пресса в течение нескольких лет прекратила свое существование. «Как критик принужден молчать, - пишет Чуковский в дневнике в 1925 году, - ибо критика у нас теперь рапповская, судят не по талантам, а по партбилетам». В издательстве «Всемирная литература» он занимается английскими и американскими авторами, готовит издание сочинений Диккенса. При работе над этим изданием, Чуковский стал сверять с оригиналом существующие переводы Диккенса на русский язык и был поражен огромным количеством обнаруженных неточностей, переводческих ошибок и просто расхождений с авторским сюжетом. В итоге издательство решило выработать принципы художественного перевода. За эту работу взялись Чуковский и поэт Николай Гумилев. Они совместно выпустили брошюру, которая так и называлась - «Принцип художественного перевода». Брошюра содержала много ценных наблюдений и рекомендаций, выдержала два издания, но после расстрела Гумилева не переиздавалась. Теория художественного перевода стала еще одним делом всей жизни Корнея Ивановича. Он посвятил этому вопросу немало статей и книгу «Высокое искусство». Но Чуковский был не только теоретиком, благодаря его переводам русские читатели узнали произведения Марка Твена, Артура Конан Дойля, О. Генри, Честертона, Дефо, Уитмена, Уайльда, Шекспира и других авторов. В 1957 году Чуковскому за работы о Некрасове была присвоена ученая степень доктора филологических наук  honoris causa, а в 1962 году он получил почетное звание доктора литературы Оксфордского университета.

Чем знаменит

Чуковский пришел к детской поэзии благодаря Максиму Горькому, пригласившему его в 1916 году возглавить детский отдел издательства «Парус». Собственную стихотворную сказку для детей – «Крокодила» – Чуковский сочинил в том же году для своего заболевшего сына. Детская поэзия оказалась нелегким делом: «Далеко не всегда мне выпадало веселое счастье: писать стихи для маленьких детей. Тянулись месяцы, а порою и годы, когда в качестве детского автора я чувствовал себя жалкой бездарностью, способной вымучивать из вялого мозга одни лишь постыдно корявые вирши. Досаднее всего было то, что всякие прочие жанры в это самое время давались мне без всяких усилий. Я писал и этюды по истории словесности, и мемуарные очерки, и критические статьи, и памфлеты, но, чуть дело доходило до детских стихов, оказывался неумелым ремесленником». К счастью, Чуковский не опустил руки, и в двадцатые – тридцатые годы появились «Муха-Цокотуха», «Тараканище», «Мойдодыр», «Бармалей», «Айболит», «Краденое солнце» и многие другие известные нам с детских лет стихи.

Если детям стихи Чуковского нравились, то взрослые современники часто встречали их в штыки. В 1928 году в журнале «Красная печать» появилась статья «О Чуковщине». В начале говорилось: «Вокруг Чуковского группируется и часть писательской интеллигенции, солидаризирующаяся с его точкой зрения. Таким образом, перед нами, несомненно, общественная группа с четко формулированной идеологией». Завершалась же статья строго: «с идеологией Чуковского и его группы мы должны и будем борoться, ибо это идеология вырождающегося мещанства, культ отмирающей семьи и мещанского детства». После этой публикации в печати началась «борьба с чуковщиной», которая продолжалась до 50-х годов. Крайне резко отзывалась о Чуковском Надежда Крупская, работавшая в Наркомате просвещения.

Детская литература вызвала у Чуковского интерес и к языку детей. В результате в 1928 году получилась книга «Маленькие дети». Читатели помогли Чуковскому пополнить ее, присылая новые образцы детского словотворчества. Так сложилась знаменитая книга «От двух до пяти» (1933).

О чем надо знать

В доме Чуковского в Куоккале бывали многие другие литераторы, актеры и художники. Благодаря его гостям возник знаменитый рукописный альманах «Чукоккала». Название придумал Илья Репин. Альманах пополнялся до конца жизни Корнея Ивановича. Среди авторов «Чукоккалы» были Александр Блок, Анна Ахматова, Борис Пастернак, Осип Мандельштам, Андрей Белый, Иван Бунин, Максимилиан Волошин, Николай Гумилев, Максим Горький, Владимир Маяковский, Алексей Толстой, Виктор Шкловский, Александр Солженицын, Федор Шаляпин, Юрий Анненков, Александр Бенуа, Всеволод Мейерхольд, Владимир Набоков. Альманах был издан уже после смерти Чуковского: в 1979 году в сокращенном виде, а в 1999 году целиком.

 

Прямая речь

«На редкость способный и развитой для своих лет юноша доставлял, однако, своим наставникам и особенно директору много хлопот и огорчений, за что они его дружно терпеть не могли. Он не укладывался в рамки обычного понятия «ученик». Даже внешне. Чрезмерно вымахнул он в высоту, да еще и волосы, хотя ты их и стриги, никак не улягутся, а торчат. Ведь неудобно получается, если большинство учителей должны глядеть на ученика снизу вверх. На узком бледном лице выделяется большой длинный нос, и кажется, будто Корнейчуков всегда к чему-то принюхивается. Ему был свойственен особый тип озорства: тихого, артистического; никаких типично школьных шалостей за ним не числилось, но он отличался способностью организовывать такие выходки, которые в голову не пришли бы обыкновенным шалунам. Его считали отъявленным лодырем, а он в то же время был одним из самых начитанных учеников гимназии. Тем, что его увлекало, он умел заниматься со страстью, то, что заставляло его скучать, встречало с его стороны яркое сопротивление. Он умел мастерски «разыгрывать» учителя, отвечая урок, которого он и не думал готовить. Если это не удавалось, Корнейчуков молча глядел сверху вниз на раздраженного учителя и даже, казалось, жалел его», - из воспоминаний литературоведа Л. Р Когана, одноклассника Чуковского по гимназии

«Я написал двенадцать книг, и никто на них никакого внимания. Но стоило мне однажды написать шутя "Крокодила", и я сделался знаменитым писателем. Боюсь, что «Крокодила» знает наизусть вся Россия. Боюсь, что на моем памятнике, когда я умру, будет начертано "Автор „Крокодила“". А как старательно, с каким трудом писал я другие свои книги, например "Некрасов как художник", "Жена поэта", "Уолт Уитмен", "Футуристы" и проч. Сколько забот о стиле, композиции и о многом другом, о чем обычно не заботятся критики!… Но кто помнит и знает такие статьи! Другое дело — "Крокодил"», - Корней Чуковский

«У Чуковского и его соратников мы знаем книги, развивающие суеверие и страхи ( "Бармалей" , "Мой Додыр", "Чудо-дерево") , восхваляющие мещанство и кулацкое накопление "Муха-цокотуха"), дающие неправильные представления о мире животных и насекомых "Крокодил" и "Тараканище"). В переживаемый страной момент обострения классовой борьбы мы должны быть особенно начеку и отдавать себе ясный отчет в том, что если мы не сумеем оградить нашу смену от враждебных влияний, то ее у нас отвоюют наши враги. Поэтому мы, родители Кремлевского детсада, постановили: Не читать детям этих книг, протестовать в печати против издания книг авторов этого направления нашими государственными издательствами», - Журнал «Дошкольное воспитание»

«Надо ли давать эту книжку маленьким ребятам? Крокодил... Ребята видели его на картинке, в лучшем случае в Зоологическом саду. Они знают про него очень мало. У нас так мало книг, описывающих жизнь животных. А между тем жизнь животных страшно интересует ребят. Не лошадь, овца, лягушка и пр., а именно те животные, которых они, ребята, не видели и о жизни которых им хочется так знать. Это громадный пробел в нашей детской литературе. Но из "Крокодила" ребята ничего не узнают о том, что им так хотелось бы узнать. Вместо рассказа о жизни крокодила они услышат о нем невероятную галиматью. <…> Вторая часть "Крокодила" изображает мещанскую домашнюю обстановку крокодильего семейства, причем смех по поводу того, что крокодил от страха проглотил салфетку и др., заслоняет собой изображаемую пошлость, приучает эту пошлость не замечать. Народ за доблести награждает Ваню, крокодил одаривает своих землячков, а те его за подарки обнимают и целуют. "3а добродетель платят, симпатии покупают" - вкрадывается в мозг ребенка. <…> Крокодил целует ноги у царя-гиппопотама. Перед царем он открывает свою душу. <…> Что вся эта чепуха обозначает? Какой политической смысл она имеет? Какой-то явно имеет. Но он так заботливо замаскирован, что угадать его довольно трудновато. Или это простой набор слов? Однако набор слов не столь уже невинный. Герой, дарующий свободу народу, чтобы выкупить Лялю, - это такой буржуазный мазок, который бесследно не пройдет для ребенка. Приучать ребенка болтать всякую чепуху, читать всякий вздор, может быть, и принято в буржуазных семьях, но это ничего общего не имеет с тем воспитанием, которое мы хотим дать нашему подрастающему поколению. Такая болтовня - неуважение к ребенку. Сначала его манят пряником - веселыми, невинными рифмами и комичными образами, а попутно дают глотать какую-то муть, которая не пройдет бесследно для него. Я думаю, "Крокодил" ребятам нашим давать не надо, не потому, что это сказка, а потому, что это буржуазная муть», - Надежда Крупская.

«Сказка Чуковского начисто отменила предшествующую немощную и неподвижную сказку леденцов-сосулек, ватного снега, цветов на слабых ножках. Детская поэзия открылась. Был найден путь для дальнейшего развития», - Юрий Тынянов.

Умер Корней Иванович Чуковский в Москве 28 октября 1969 года.

Дубликаты не найдены

Отредактировал deodead 4 месяца назад
+28

Еще в СССР видел выпуск, как в одной из своих историй-воспоминаний Зиновий Паперный описывает случай, произошедший при участии Корнея Чуковского:

«Я жил в Переделкино, рядом с дачей Корнея Ивановича Чуковского. Как-то он пригласил меня прогуляться вместе в ним в гости к Асмусам (Валентин Фердинандович Асмус — философ, специалист по античности — был соседом Корнея Ивановича). Сидим на террасе, пьем чай. Жена хозяина что-то тихо вышивает на пяльцах, и дети также бесшумно играют в углу. А Корней Иванович вообще не выносил тишины. Он подзывает к себе мальчика:

—Ты можешь крикнуть громко?

Мальчик, смущаясь, кричит.

Чуковский говорит:

—А вот смотри, как я кричу…

Он зычно крикнул на все Переделкино. Мальчику стало обидно:

—И я так могу.

—Ну, попробуй.

Тут все дети начинают дико кричать во весь голос. Тогда Корней Иванович картинно поворачивается ко мне и говорит:

—Паперный, уйдем из этого сумасшедшего дома».

+14

На встрече с Конан-Дойлом КИЧ заметил, что "нешерлоковские" произведения, кажутся ему более художественными. Тот с грустью согласился и сказал "знали бы вы, как мне надоел Шерлок Холмс" (это была встреча трех "пап" - Айболита, Буратино и Шерлока Холмса).

Несмотря на жалобы самого КИЧ и откровенную травлю в период "борьбы со сказками" Советская власть Чуковского видимо все-таки ценила. По крайней мере он (и такой же "изгой" Пастернак) дачи в Переделкино получили одними из первых.

раскрыть ветку 3
0
Однако, что-то на власть Чуковский все же затаил, потому что на закате жизни помогал попавшему в опалу Солженицыну.
раскрыть ветку 2
0

Ну это традиционное россйское фрондерство.

раскрыть ветку 1
+11
Спасибо, автор, за отличную статью, люблю Чуковского нежной любовью с того самого "Серебряного креста" в моем детстве. Надо же, я родилась за 10 дней до его смерти.
раскрыть ветку 5
0
Я вам 18 октября напишу, поздравлю!!!
раскрыть ветку 4
0

19-го, плиз (я что ли считать не умею?). Буду очень рада!

раскрыть ветку 3
+18

Вот, Мойдодыра Тараканище и Бармалея  я и мои дети знают наизусть, а кто такая Крупская им надо напоминать.

раскрыть ветку 3
+27
Жена Владимира Ильича Крупского?
раскрыть ветку 1
+18
Кто ж не знает старика Крупского?
+1

"Борьба с "Чуковщиной продолжалась до 50-х"

а два мультфильма сняли в 1941 (Бармалей)

и В 1944 (Телефон)

YouTube15:25
YouTube0:00
+10

Почему-то никто не знает (очень мало кто) об одной его замечательной книге, в которой представлена мощная исследовательская работа по развитию речи у детей.

Иллюстрация к комментарию
раскрыть ветку 4
+5

Да почему же, даже мультик с выдержками из неё есть.

YouTube7:01
+1

Я её читала) до сих пор помню про бабушку и швейную машинку: "— Бабушка, ты умрешь?


— Умру.


— Тебя в яму закопают?


— Закопают.


— Глубоко?


— Глубоко.


— Вот когда я буду твою швейную машину вертеть!"


И ещё про грех смешно было, кто-то нёс горячий пирог и закричал девочке "отойди от греха подальше", а она потом жалостливо спрашивала" можно ли уже кусочек греха")


Славная книга) благодаря ей, я обращаю внимание на перлы детей своих и записываю смешное.

+1
Иллюстрация к комментарию
0

Я всегда её вспоминаю когда вижу слово "ихний", "папуасы", "лопатка", "мамонт" и много других слов :)

+8
Иллюстрация к комментарию
раскрыть ветку 1
0

Вдруг из маминой из спальни,

Кривоногий и хромой

Выбегает умывальник

И качает головой.

------

Я это помню лет с пяти. Великий детский писатель.

+7
Аанекдот:

- Женя, когда я вижу, как ты с Леной гуляешь по парку, мне хочется
говорить стихами!
- Пушкина?
- Чуковского. "Горилла идет, Крокодила ведет"
+11

Чуковский замечательный человек и поэт. Нынешние родители с ума посходили все и вчего им то муха цокотуха не нравится, то мойдодыр. Взрослые забывают, что дети видят совсем иные картинки, когда слушают стихи..

+4
По-моему,я даже из комы смогу рассказывать его сказки.Какой удивительно простой и певучий язык!Легко запоминается,легко рассказывается.
+4
Мурочку жалко
раскрыть ветку 2
+1

От этого стиха про ботинки всегда сердце сжимается

+1

Да, я когда узнала про его дочь - другими глазами посмотрела на его творчество

+6

Надеюсь удасться до конца проехать маршрутом Айболита. Кстати Куоккола это Репино сейчас, рядом с Питером, а ст.Куоккола рядом со ст.метро Выборгская

Иллюстрация к комментарию
раскрыть ветку 7
+1

Куоккала, а не Куоккола, это раз, а во-вторых, ст.Куоккала это и есть платформа Репино, рядом со ст.метро Выборгская никакой Куоккалы нет, а на карточке написан адрес - Нижегородская 15-1 - это сейчас Академика Лебедева 15, рядом с метро Площадь Ленина, до Выборгской там еще далеко)) и ниже пометка - ЛЕТОМ т.Куоккала Фин.Ж.Д.

То есть фотограф летом на дачу уезжал со всем оборудованием.


Читайте внимательнее, короче.

раскрыть ветку 6
0

Думал точно так же как Вы, пока не заметил заброшенную платформу рядом с Финляндским вокзалом. Она находится за забором, но если ехать медленно по Чугунной улице, то можно заметить заброшенную ж.д. платформу на которой название Куоккала. Так что для меня теперь это стало маленькой загадкой. Дело в том, что часть моих предков до революции жили на Полюстровской наб., а дача была на ст.Куоккала(Репино) и было очень удивительно увидеть станцию с таким названием рядом с Финляндским вокзалом.

раскрыть ветку 5
+3

Вспомнилось с улыбкой его малоизвестное произведение «Одолеем Бармалея», 1942 года.


И примчалися на танке

Три орлицы-партизанки

И суровым промолвили голосом:

«Ты предатель и убийца,

Мародёр и живодёр!

Ты послушай, кровопийца,

Всенародный приговор:

НЕНАВИСТНОГО ПИРАТА

РАССТРЕЛЯТЬ ИЗ АВТОМАТА

НЕМЕДЛЕННО!»

+2
А в моем детстве купить книгу Чуковского было сложно, поэтому наш папа перерисовал с диафильмов сказки. Мы этот самиздат бережем, уже своим детям читаем.
Иллюстрация к комментарию
Иллюстрация к комментарию
Иллюстрация к комментарию
+2
"Чуйковский вообще молодец - и музыку писал и стихи." (с)
+1

спасибо

очень интересно

+1

Гений.

+1
Автор, спасибо за пост! Один из любимых писателей детства. Многое наизусть знала.
+1
Что вся эта чепуха обозначает? Какой политической смысл она имеет? Какой-то явно имеет. Но он так заботливо замаскирован, что угадать его довольно трудновато. Или это простой набор слов? Какой глубокий анализ произведений.
0

Сборник воспоминаний о Чуковском http://knigosite.org/library/read/35892

0

Дмитрий Чуковский

Как хоронили моего деда

http://www.chukfamily.ru/kornei/bibliografiya/vospominaniya/...

0

Брошюра называлась не «Принцип…» а «Принципы художественного перевода».

Если кому интересно, довольно интересное чтиво: http://lib2.pushkinskijdom.ru/Media/Default/PDF/Вook collection writers PD/Sologub_collection/Принципы художественного перевода.pdf

0
Очень люблю его за "взрослые" труды.
0

Хороший пост.

0

просто у многих нет разрешалова на видео

0

Корней Иванович Мойдодыр

раскрыть ветку 5
+7
Вдруг из маминой из спальни,
Кривоногий и хромой,
раскрыть ветку 4
+8
Иллюстрация к комментарию
+3

Выбегает вдруг начальник

раскрыть ветку 1
+1

дадада

-2
Сыендук - Корней Чуковский
https://youtu.be/T5rJuH2kR2c
-9

оставляют за собой  решать - кто достоин

не снимал он бригаду и брата, зато стихи писал  вашим родителям

ещё комментарий
Похожие посты
112

Немного редакторской кухни из маленького городка

Когда-то, этак году в 2015, был я поставлен на должность (которая не несла ни денег, ни еще чего-то хорошего) председателем литературного объединения нашего города. Ну я и подумал, раз я теперь такой крутой, то могу и местной администрации мозг повыносить на тематику какого-нибудь литературного издания – сборника здешних авторов. Повыносил, ну и дали добро. Хорошо, объявляю клич: «Несите тексты!»

И понесли. Сказать, что у меня с отбором материалов был головняк – это значит ничего не сказать. Перелопатил я объем произведений равный полному изданию сочинений незабвенного Льва Николаевича Толстого. Отобрал текстов страниц на двести, истово отбрыкиваясь от советов как начальницы отдела культуры, так и представителей администрации. Ладно, на первый сборник они дали мне добро, в плане отбора произведений, и текстовки ушли в печать. Вышел сборник, соответственно по паре экземпляров в каждую местную библиотеку.

Где то через полгодика, на очередном заседании литобъединения, взял полистать тот самый первый сборник – истрепанный, зачитанный – приятно взять в руки, приятно осознавать, что отобранный тобой материал действительно понравился читателям.

Приходит время подбора материала на второй сборник. И вот тут то администрация и отдел культуры за меня взялись по черному. Надо этого автора – он заслуженный, он член союза писателей России, он то и это.

- Но у него же только мемуары!

- И что? Берите мемуары… Но он ДОЛЖЕН БЫТЬ в сборнике!

- Ладно…

- Надо чтобы и этот был в сборнике, он уже столько лет в нашей администрации.

- Но он же не умеет писать! Он же… почитайте! Это же скука смертная, отчет и статистика!

- Надо! И еще вот этого обязательно нужно тиснуть, так как он заслуженный отставной милиционер, и у него юбилей. Его стихи обязательно должны быть!

- Но у него же нет ни размера, ни образов, ни… да «Я поэт, зовут Незнайка, от меня вам балалайка» и то талантливей!

- НАДО! И вообще, Павел Николаевич, надо осознавать, что не только своими пожеланиями вы должны руководствовадься, хватит уже этим «кумовством» заниматься – протаскивать только своих.

- Каких СВОИХ! Я, как вы выразились, «протаскивал» тех, кого интересно читать, а не…

- Павел Николаевич!

- Ясно. Давайте так. Я не буду заниматься отбором, вы мне сначала предоставьте всех тех кого НАДО издать, а потом уже я, на остатки материала, подберу по своему «кумовству».

Дали мне всех тех, кого НАДО, и понял я, что отбирать материал – не надо. Не нужно. Это то не все войдет.

Итак – был издан второй сборник. Так же экземпляры во все библиотеки. Так же через некоторый период времени беру этот сборник и… Чистенький, не замуслявленный, даже еще некоторые страницы сцеплены обрезью типографской. Не стал читать читатель тех кого НАДО. Ну а так как сборник особо и не раскупился из наших Роспечатей, то и третьего – не народилось. Загубилась идея.

3618

Жизнь лучше обычной. Пособие для девочек, ничего не успевших в жизни

Жила-была девочка – красивая и умненькая. Знаете, есть такой типаж – очень трогательные, очень правильные, с большими белыми бантами, прилежные и аккуратные, урожденные отличницы, эдакая гордость школы с косичками «крендельком».

Жизнь лучше обычной. Пособие для девочек, ничего не успевших в жизни Детская литература, Сказка, Биография, Писатель, Дети, Книги, Длиннопост, Астрид Линдгрен

Одна беда – жила эта девочка в какой-то несусветной провинции, в такой глуши, откуда три дня скачи – никуда не доскачешь. А девочке очень хотелось прожить большую и полную жизнь. Жизнь, полную великих свершений, чтобы весь мир узнал о ней и восхитился ее талантами.

Нет, конечно, внимания и так хватало. Окружающие девочку любили, даже восхищались ею, но… Как бы это помягче… Они, конечно, были милыми и непосредственными, все эти люди, но уж настолько провинциальными и недалекими, что быть молодцом среди этих овец было даже неприлично. И, скажем по секрету, нашей гордости школы до смерти надоело быть положительной отличницей. Этот недвижный городок достал ее до такой степени, что она готова была выкинуть что-то безумное, хлопнуть по воде так, чтобы по всему пруду круги пошли.

И затягивать с этим она не стала.

В 16 лет, едва окончив школу, она объявила себя взрослой.

Остригла свои старомодно-приличные косы и первой в городе сделала сколь же модную, столь и вызывающую прическу, шокировав всю округу.

Жизнь лучше обычной. Пособие для девочек, ничего не успевших в жизни Детская литература, Сказка, Биография, Писатель, Дети, Книги, Длиннопост, Астрид Линдгрен

После чего отправилась в редакцию местной газеты, где потребовала взять ее на работу, заявив, что намерена стать журналисткой. Девочка решила, что это единственная приличная работа в этом болоте, которой не стыдно заниматься продвинутой прогрессивной женщине.

В газету девочку взяли – из уважения к школьным заслугам. По одним сведениям – младшим репортером, по другим – вообще корректором. И, по большому счету, не пожалели, работать она умела всегда. Так и началась ее взрослая жизнь.

Очень скоро девочка поняла, что подвиги и слава откладываются на неопределенный срок. Прошел год, начался второй, а она так и сидела в газетке на должности младшего репортера, девочкой «подай-принеси-сбегала-бы-ты». Да и провинциальная журналистика оказалась вполне достойной окружающего мира. Попробуй-ка писать про выставку цветов, где даже участники каждый год одни и те же, вчерашнюю драку извозчиков и прочие глобальные события. Девочка быстро поняла, что может просидеть в газете до пенсии, выслужить должность репортера, но так и будет из года в год писать про ежегодные ярмарки в соседнем селе.

Но рухнувшие надежды — это было еще полбеды. Целая беда себя ждать не заставила.

В своем максималистском стремлении к свободе и независимости наша девочка зашла куда дальше, чем следовало. Однажды она поняла, что беременна. А вскоре наша бывшая отличница узнала, что на брак с отцом своего ребенка может даже не рассчитывать.

По меркам того времени родить, не будучи замужем, считалось несмываемым позором. А уж «принести в подоле» в родном патриархальном городке… Это был приговор. Несмываемое до самой смерти клеймо и на ней, и, что гораздо хуже, на ребенке.

И вот тогда наша девочка выкинула такой фортель, по сравнению с которым все предыдущие безумства были детским визгом на лужайке. Так никому ничего и не сказав, она на четвертом месяце беременности увольняется из газеты, и, собрав немногочисленные пожитки, уезжает в столицу. Отправляется покорять город, где у нее не было даже шапочных знакомых. По сути – просто бежит. Уезжает в никуда.

В декабре у нее родился сын, урожденный столичный житель с прочерком в графе «отец». Накануне нашей девочке исполнилось восемнадцать лет.

Как она жила эти годы в чужом незнакомом городе, мы можем только предполагать, девочка не рассказывала об этом никому и никогда. Но догадаться несложно – столицы одинаковы во всех странах, они везде не верят слезам и бьют с носка. И судьба умненьких девочек без образования, но с грудным младенцем на руках интересует их очень мало. «Я очень одинока и бедна, – писала она брату. — Одинока потому, что так оно и есть, а бедна потому, что всё моё имущество состоит из одной монеты. Я очень боюсь наступающей зимы».

Еще раз повторюсь — мы можем только предполагать, что тогда выпало на долю нашей героини. Эти годы были очень трудными, и не только для нее, во всем мире тогда было очень тяжело. Работы не было, денег тоже. Наша девочка не отказывалась от любого приработка, хваталась за все соломинки, но в итоге лишь утопала все глубже и глубже.

Жизнь лучше обычной. Пособие для девочек, ничего не успевших в жизни Детская литература, Сказка, Биография, Писатель, Дети, Книги, Длиннопост, Астрид Линдгрен

Наконец пришлось признаться самой себе, что она не выплывет. И тогда ей пришлось пойти на, может быть, самое страшное для женщины – бросить своего ребенка. Отдать сына на воспитание совершенно чужим людям.

Вы, конечно, ждете рассказа о том, как герой, преодолев все тяготы и лишения, добился успеха и взлетел на немыслимую высоту. Увы, мы не кино смотрим, а слушаем историю из жизни. Д`Артаньяна, покорившего Париж, из нашей героини не вышло. Столицу она не покорила, ей всего лишь удалось там выжить, и это куда более распространенный сценарий, который проживают десять бывших отличниц из дюжины.

Никакая даже самая черная полоса не может тянуться бесконечно. Мало-помалу дела если и не наладились, то как-то утряслись. Несостоявшейся завоевательнице удалось по случаю закончить секретарские курсы. Потом в один прекрасный день ей предложили работу секретарши в местном обществе автомобилистов. А дальше все было как в плохом романе.

Получив место, в 24 года наша девочка выскочила замуж. Секретарша окрутила своего шефа.

Ее муж нисколько не походил на принца на белом коне, но он оказался неплохим человеком и действительно любил нашу героиню. По крайней мере, ему хватило сил и такта простить жене все глупости молодости и принять ее такой, как есть. Поэтому первое, что сделали счастливые молодожены, – это забрали назад ее сына.

Через три года она родила ему дочку, ушла с работы и занялась воспитанием детей. Бывшая бунтарка стала верной женой и прилежной домохозяйкой. Жизнь наладилась, устоялась и пошла по накатанной тысячами людей колее, с каждым днем ускоряясь все сильнее и сильнее. Годы мелькали, как верстовые столбы, одно лето сменялось другим…

Муж был на хорошем счету и постепенно продвигался по служебной лестнице. Через несколько лет они даже смогли позволить себе купить квартиру в хорошем спальном районе – небольшую, но очень уютную, с видом на парк. Муж ходил на службу, она крутилась по дому, поднимала детей. Вскоре любимый как-то погрузнел и стал выглядеть очень солидно, она тоже не молодела, но это ее не очень заботило. Все наполеоновские планы остались в прошлом, самостоятельная жизнь вообще очень быстро отрезвляет. Она была вполне счастлива незатейливостью своего бытия, а бурную молодость вспоминала, как страшный сон.

Но, как оказалось, та юная амбициозная отличница с чертиками в глазах не умерла окончательно. Какая-то ее часть спряталась внутри почтенной матери семейства и однажды дала о себе знать.

Произошло это при почти анекдотичных обстоятельствах – однажды зимой во время гололеда ничем не примечательная домохозяйка поскользнулась на тротуаре и повредила ногу. Ничего серьезного, но полежать в постели пришлось.

Лежать в постели очень приятно. Первый день. А дальше начинают одолевать мысли. Так случилось и у нашей пострадавшей – проснулись те самые бесенята и начали толкаться в ребра, задавая неприятные вопросы.

Ей уже тридцать семь. Что ее ждет впереди?

Да ничего.

Уже – ничего. Все уже кончилось.

Они с мужем так и будут жить в этой новой квартире до самой смерти. Она так и будет вставать каждый день в семь утра, готовить завтрак, провожать мужа на работу, совершать турне по магазинам, плясать вокруг кухонной плиты и вечером интересоваться у благоверного, как прошел день.

И так – все те годы, что ей еще остались.

Ей скоро сорок. Пора посмотреть правде в лицо – игру с судьбой она проиграла с безнадежным счетом. Ни один из тех авансов, что ей так щедро отсыпали в молодости, она так и не отдала. Из нее не получилось ни знаменитой журналистки, ни известной актрисы, ни влиятельного политика, знамени феминизма.

И уже не получится. Не из-за лени или по чьей либо злой воле – а по объективным обстоятельствам. Пенять не на кого. Все честно и справедливо. Новую жизнь начинать поздно, взять на работу сорокалетнюю женщину без образования и фактически без опыта работы может только безумец.

И в этом проигрыше нет ничьей вины, кроме собственной, – все возможные сроки для самореализации она успешно проворонила. Сначала было не до карьеры, выжить бы, потом дети были маленькие, а потом, когда все более-менее наладилось, оказалось, что все уже закончилось.

Поезд ушел. Вы опоздали, извините.

Нет, она, конечно, не жалуется, по большому-то счету судьба ее сложилась вполне благополучно. Если вспомнить все те глупости, что она натворила, то все могло кончиться куда печальнее. У нее хорошая семья, неплохой достаток, любящий муж, хорошие, действительно хорошие дети – ради них одних стоило жить. Вот только растут они очень быстро – сын уже практически взрослый, скоро восемнадцать, дочь тоже скоро невестой станет. Однажды они уйдут и уйдут навсегда – жить свою жизнь.

А она останется одна, проживать этот бесконечный день сурка домохозяйки – готовка-уборка-стирка-магазины-глажка-вечерний-кофе, готовка-уборка-стирка-магазины-глажка-вечерний-кофе.

Хватит обманывать себя, тридцать семь – это почти сорок, и все отпущенное ей когда-то она уже почти растранжирила. От красоты с каждым днем остается все меньше и меньше, ум, правда, остался. И еще пришла мудрость.

Жизнь лучше обычной. Пособие для девочек, ничего не успевших в жизни Детская литература, Сказка, Биография, Писатель, Дети, Книги, Длиннопост, Астрид Линдгрен

Она уже давно не наивная дурочка – младший репортер с новомодной прической, она многое пережила и многое поняла. Ее ум по-прежнему остер, он впитывает окружающее, как губка, и перемалывает полученную информацию с методичностью водяной мельницы. Она знает о жизни больше, чем многие из успешных мужчин, она понимает этот мир безошибочным чутьем многое пережившей женщины.

Но зачем это домохозяйке? Кому все это надо?

Надо сказать, что наша героиня и впрямь почти не ошиблась в своих прогнозах. Она действительно осталась одна – дети выросли, а муж через несколько лет скоропостижно скончался. Все оставшиеся годы – а ей был отпущен долгий век – она прожила вдовой. И действительно так и не съехала никогда из неказистой квартирки в спальном районе с видом на парк. Правда, ей повезло с работой – она все-таки устроилась редактором в издательство, где и проработала на одном месте 25 лет, до самой пенсии.

Но этой житейской рутиной ее жизнь больше не ограничивалась.

И в тот зимний день 1944 года она неожиданно вспомнила, как однажды дочь заболела воспалением легких, лежала в постели, а она сидела рядом и рассказывала ей сказку. Вот наша почтенная домохозяйка и решила, пока лежит со сломанной ногой, записать ее.

Сказку эту, правда, в издательстве отвергли: «Слишком странная у вас история получилась». Тогда наша героиня, рассердившись, приняла участие в конкурсе на лучшую книгу для девочек, объявленном тогда еще малоизвестным издательством «Рабен и Шёгрен», и получила вторую премию за повесть «Бритт-Мари изливает душу».

После этого в 1945 году издали и ту, первую ее книгу. Это событие навсегда разделило ее жизнь на «до» и «после». Потому что книжка называлась «Пеппи Длинный-чулок», и с нее и началась всемирная слава женщины по имени Астрид Анна Эмилия Эрикссон.

По мужу — Линдгрен.

Астрид Линдгрен.

Наверное, самый великий детский писатель, которого дал миру двадцатый век.

Жизнь лучше обычной. Пособие для девочек, ничего не успевших в жизни Детская литература, Сказка, Биография, Писатель, Дети, Книги, Длиннопост, Астрид Линдгрен

____________________

Это отрывок из моей книги "Жизнь примечательных людей".

Моя группа во ВКонтакте - https://vk.com/grgame

Моя группа в Фейсбук - https://www.facebook.com/BolsaaIgra/

Моя страница на "Автор.Тудей" - https://author.today/u/id86412741

Показать полностью 4
503

Истории писателя (продолжение)

Писатель и редакторы


В позапрошлом году я решил, что надо попробовать себя в роли детского писателя и совместно с подрастающим поколением создал небольшой сборничек для младшего школьного возраста.

Подрастающее поколение с ехидцей посмотрело на текст и заявило:

- Ну ладно, сгодится.

Понёс книгу редактору.


- Ой, как интересно, - говорят. – Очень неожиданно вас в такой роли видеть.

- Да я и сам не ожидал, - отвечаю. – Будете брать?

- Сначала надо прочитать, а потом решим, - ответил редактор.


Я дрожащей рукой положил на стол распечатанные листки и ушел с бьющимся сердцем. Надо же, никак привыкнуть не могу. Но это же хорошо, наверное?

Через несколько дней звонят:

- Павел Владимирович, надо немножко подкорректировать.

- Я готов, высылайте файл.

Выслали. Открываю, а там всё красным выделено и перечеркнуто. Даже обидно.


- Уберите, - говорят. – Этот ужас.

- Какой из ужасов? – хмурюсь я. – У меня книга вообще-то про детские страхи. Там должны быть ужасы и кошмары.

- На третьей странице у вас там. Про логопеда.


Открываю третью страницу. А там небольшая смешная сценка. Папа девочки привёл дочь к логопеду, после знакомства дарит этой чудесной даме коробку конфет, а наутро у логопеда недовольный вид. Девочка думает, что логопед сразу всю коробку съела и у неё всю ночь живот болел.


- А что не так? – спрашиваю. – По-моему забавно.

- Это же намёк на взятку!

- Послушайте, - говорю. – Я же доктор по основной профессии. Коробки конфет и бутылки коньяка это не взятка, а искренняя благодарность пациента.


- Нам лучше знать, - отвечают. – А вдруг министр прочтёт и весь тираж зарежет!


Представил министра с кровожадной ухмылкой и огромным ножом в руке. Министр дьявольски хохотал и резал яркие страницы моей книжки.

Убрал сцену. Было очень жалко книгу. А вдруг и вправду зарежет.

Истории писателя (продолжение) Писатель, Книги, Выступление, Текст, Длиннопост

Писатель и читатели

Выступать перед читателями я очень люблю. До коронавирусных времён недели не проходило, чтоб не звонили мне из какой-нибудь библиотеки или школы. Теперь с этим сложнее, но потихоньку опять начинают звать.


С гордостью могу похвастаться. Четыреста детей из четырех школ района – да легко! Класс детей с особенностями развития – справимся! Орава подростков-птушников – заинтересуем! Банда бабушек-пенсионерок из ветеранского клуба – да хоть три раза! Бабушки меня целовали, дети пытались затоптать, птушники на понт брали, поэтому я теперь ничего не боюсь!


Но однажды попал я на очень странную презентацию. Неожиданно попал, был не готов. И, честно говоря, с трудом вытянул. А может и не вытянул, это я так сейчас, себя успокаиваю.

В прошлом году, летом, приезжаю я в деревню, где моя мама учителем работает. Только сел, только драники себе в тарелку положил, как звонят:

- Татьяна, к тебе сын приехал?

- Приехал, - отвечает мама.

- Так может он в нашем клубе выступит? Сегодня вечером?

Мать смотрит на меня вопросительно. А я давлюсь драником. Какое выступление? Я же не готов. И не взял с собой толком ничего.


- Надо, - говорит мама. А голос у неё с сорокалетним педагогическим стажем.

- Ну надо, значит надо, - вздыхаю я, дожёвывая драник. – Дайте мне хоть часа два на подготовку.

Полез в багажник, отыскал пару книжек завалявшихся и поехал в клуб.

А там в библиотеке уже столы стоят, стулья. И народ потихоньку собирается. А у меня тематика рассказов – медицина, армейская медицина, паразитология и немного детских книг. И о чем мне деревенским книгочеям рассказывать?

Ладно, где наша не пропадала!


Начинаю с нескольких шуток, рассказываю историю про то, как солдаты у меня в части аскаридозом заразились. Смотрю – вроде бы кто-то в задних рядах захихикал. Кажется получается.

И только я так подумал, как взгляд мой наткнулся на женщину в чёрном платке, которая сидела хоть и сбоку, но в самом первом ряду. Сидит и смотрит на меня так внимательно, серьёзно. И платок этот чёрный. Сбивает.


Я опять пошутил. А она не смеётся. Я подобрал историю поинтереснее, рассказал прямо ей, лично. А она даже не улыбнулась. И смотрит вроде бы на меня, а вроде бы как-то мимо. Сбивает, блин.


Крутился я как уж на сковородке. Менял темы, переходил от книги к книге. Задние ряды смеялись и плакали. Кто-то даже похлопал из вежливости. Женщина в чёрном платке сидела недвижно, с каменным лицом. Наконец, я сдался. Немного неловко скомкал окончание выступления, начал прощаться. Ко мне потянулись за автографами.

Женщина в чёрном платке встала, как робот, развернулась и вышла.


После окончания выступления, я уже в машине спрашиваю у матери:

- Слушай, а что это за женщина в первом ряду сидела. Я старался, старался, а она как каменная.

- В чёрном платке? – переспросила мама.

- Точно. Она самая.

- А это Ивановна. Ты не обращай внимания. У неё на прошлой неделе сын по пьянке погиб. Вчера только похоронили. Так что ей не до веселья.

Я от такой новости чуть в единственный на всю деревню столб не врезался.

- Мать, предупреждать надо!

- А кто знал, что она придёт. Но это хорошо, что пришла. Хоть отвлеклась чуть-чуть.


Теперь без подготовки стараюсь не выступать. И прошу организаторов предупреждать о всяких неожиданностях. А то мне этот чёрный платок потом по ночам снился.


Рассказ из книги "Обрывки". Автор Павел Гушинец (DoktorLobanov)

Ссылка на страницу автора https://vk.com/public139245478


ПС. Ну ничего себе. По мнению баянометра я на 32% Поклонская))))

Истории писателя (продолжение) Писатель, Книги, Выступление, Текст, Длиннопост
Показать полностью 2
372

Как я в детстве книжки писал

С самого детства я обожал читать. Мама рассказывала, что я очень рано освоил алфавит и выучился чтению.
Самые ранние книжки я не помню, но хорошо помню, что конкретно читал в 6-7 лет.
Во-первых, это были "Денискины рассказы". В конце 80-х они были очень популярны. Отец доставал эти сборники не только для меня, но и для знакомых и родственников.
Во-вторых, это был цикл из шести книг "Волшебника Изумрудного города". Мама работала на заводе и приносила мне их из заводской библиотеки. Это было мурманское издательство с очень классными иллюстрациями. Кстати, полгода назад я нашел этот цикл и выкупил его для домашней библиотеки.
Далее были книги из цикла про Алису Селезнёву. Ну и множество тоненьких книжек от "Серебряного копытца" до иллюстрированных сборников стихов Маршака, Хармса, Чуковского и Михалкова. Я читал всё.
Ближе к 9-10 годам я начал осваивать детективы Чейза, которые читал отец. Конечно, толком ничего не понимал, но меня завораживало само чтение. Как проносятся буквы, перелистываются страницы и этот, невероятный, запах книг!
Первые три класса я учился в первую смену и когда возвращался домой, мама прибегала с завода на обеденный перерыв, чтобы накормить меня и уложить спать на обеденный сон. Но время, отведенное на сон я тратил на чтение. Мама обычно заводила будильник из расчета, что сон продлится два часа. И я жадно впитывал в себя книги сидя в кровати и поглядывая на будильник. Потом приходилось вставать и делать уроки.
К годам 10 я был невероятно читающим ребенком. Мне все время хотелось читать, но также появились мысли стать писателем. Как эта мысль пришла в голову - я точно не помню. Мне показалось, что в этом совершенно нет ничего сложного. Я был так очарован книгами, что решил обязательно приложить руку к написанию интересных историй.
Вы думаете, что я начал придумывать что-то своё?
Нет. Я изобрел гениальную схему. Все книги, которые мне очень нравились, я кропотливо переписывал в тетрадки....меняя только имена, фамилии, названия городов, улиц и так далее. Причем я не считал это самообманом. Мне казалось, что я создаю абсолютно оригинальный контент)))
Имена другие, места действий другие. Просто истории очень похожие)
На это уходило огромное количество времени. Откуда у меня было столько усидчивости - остаётся только догадываться.
Я исписал около 15 толстых тетрадок.
Все свое свободное время тратил на работу. Причем так родителям и заявлял, когда они выпроваживали меня погулять на улицу. Не мешайте, я работаю.
Сейчас я вспоминаю это с улыбкой. Но тогда я ходил важный и уверенный в том, что я настоящий писатель.
Причем даже прослеживалась некоторая эволюция развития писательского мастерства. Я не только менял имена и фамилии, но и добавлял уже маленькие сюжетики из своей жизни.
Как и любому писателю, мне нужен был критик. Поэтому я показывал тетради всем родным и знакомым, заставляя их ознакамливаться с рукописями и озвучивать свое мнение.
К сожалению ни одной тетради моих рукописей не сохранилось. И писателем я так и не стал. Хотя до сих пор много читаю.
Но может быть моя большая книга ещё впереди...)
Всем добра и хороших книг!

85

Геолог в седле. Жизнь не на своём месте — одна из худших бед, считал писатель Олег Куваев

Горный инженер человеческих душ


«Я всегда верил в то, что для каждого индивидуального человека есть его работа и есть его географическая точка для жизни… Я знаю многих людей с великолепными и любимыми специальностями, которые работают клерками в каких-то конторах, лишь бы не уезжать из Москвы. Это было бы можно понять, если бы они любили именно этот город. Они его не любят, но престижно жить в центре… Жизнь не на своём месте и не в своей роли — одна из худших бед, на которые мы обрекаем сами себя», — однажды написал Куваев.


Для него самого такой точкой была Чукотка. Её он называл второй родиной, хотя родился под Костромой, рос под Вяткой, учился в Москве, бывал на Кавказе и Памире.


С детства бредивший путешествиями, в 1952-м Куваев поступил в Московский геологоразведочный институт имени Орджоникидзе (ныне РГГРУ). После третьего курса попал на практику на Тянь-Шань и вскоре написал очерк «За козерогами», который в 1957 году опубликовал журнал «Охота и охотничье хозяйство». Это было первое литературное произведение Куваева, увидевшее свет.


С тех пор и навсегда он полюбил горы, даже учился горнолыжному спорту у знаменитого альпиниста Михаила Хергиани. Но всё-таки главной литературной «делянкой» Куваева стал Север — территория одновременно вызова и нравственной чистоты.


Впервые он оказался на Чукотке в 1957 году на преддипломной практике и, по его же словам, «погиб». Сезон был сложным: в июле повалил снег, стала кончаться солярка, оба трактора провалились в «талик» — плывун жидкого грунта… Вспоминая это лето, Куваев писал: «Над заливом каждый вечер повисали ужасные марсианские закаты на полнеба. Всё это меня окончательно доконало». Он решил сделать всё, чтобы после выпуска попасть сюда.

Геолог в седле. Жизнь не на своём месте — одна из худших бед, считал писатель Олег Куваев Книги, Писатель, Олег Куваев, СССР, Dv land, Длиннопост

Олег Куваев в студенческие годы. Из архива семьи Куваева


Так и вышло: в 1958 году, получив диплом горного инженера-геофизика, Олег Куваев отправился в чукотский Певек (Посёлок в «Территории») — на берег Северного Ледовитого океана, где базировалось Чаунское районное геологоразведочное управление. В качестве начальника геофизического отряда Ичувеемской партии молодой инженер внедрял новый метод разведки — вертикальное электрическое зондирование земной коры. В 1959 году он возглавил уже целую геофизическую партию. «Материальная база управления была слабой, и всякий начальник партии и сотрудники её в значительной степени стояли в зависимости от собственной энергии, энтузиазма и… физической выносливости… В управлении царил здоровый дух лёгкого полярного суперменства, что только помогало работе», — вспоминал Куваев. В его записных книжках этой поры — джек-лондоновские детали: «Снег. Ветер. Продукты распределены на 3 дня. Норма выдачи сахара: кусок в день, галет: по три штуки на обед…»; «Люди предельно устали, по нескольку минут стоят по пояс в ледяной воде, и только окрик заставляет двигаться дальше»; «Мотор наш окончательно перестал уже тянуть… Мы сделали из плавника мачту и сшили парус из джутовых мешков… Аппаратуру мы спасли, но всё остальное вымокло безвозвратно»…


Геология сочеталась с литературой: Куваев публиковал рассказы в «Чаунской правде», «Магаданской правде», альманахе «На Севере Дальнем», в 1960 году стал членом Союза журналистов СССР.


В 1960—1961 годах Куваев работает в Магадане (Город в «Территории») старшим специалистом по гравиметрии Северо-Восточного геологического управления. Однако кабинетная работа разочаровывала, быть администратором не хотелось. Он был готов работать на износ, но не терпел офисного распорядка.


Да и местное литературное и партийное начальство настороженно отнеслось к новым текстам молодого писателя. Куваев, по его словам, «затосковал» — и уехал в Москву. Журнал «Вокруг света» сразу принял рассказы, отклонённые в Магадане, включая экранизированный через несколько лет «Берег принцессы Люськи».


Науку, впрочем, Куваев бросать не хотел и летом 1962 года вернулся в Магадан — младшим научным сотрудником Северо-Восточного комплексного НИИ, которым руководил выдающийся геолог, в будущем академик Николай Шило. За считаные дни составив план работ на остаток сезона, Куваев отправился на любимую Чукотку. Служебная задача состояла в изучении Куульского антиклинория (изгиб складчатых толщ горных пород), личная — в походе по следам первопроходца XVIII века Никиты Шалаурова.

Геолог в седле. Жизнь не на своём месте — одна из худших бед, считал писатель Олег Куваев Книги, Писатель, Олег Куваев, СССР, Dv land, Длиннопост

Олег Куваев на полевых работах. Из архива семьи Куваева.


Большую часть 1963 года геолог снова в полях. Для исследования шельфа Ледовитого океана он решил использовать самолёт Ан-2. «Работать… приходилось на льду, рискуя по нескольку раз в день при посадках и взлётах… В нашей практике это было впервые… Но такие работы были очень нужны», — вспоминал Николай Шило. Куваев «залепил» 62 посадки на льды Восточно-Сибирского и Чукотского морей, исследовал остров Врангеля, сплавился по реке Амгуэме и совершил 1000-километровый поход вдоль побережья Чукотки на байдаре из моржовых шкур («Одна дырка… была даже не заплатана, а заткнута кусочком моржового сала. Тот кусочек приходилось часто обновлять, потому что его выедали собаки»).


«Ироничный, немногословный, невысокий, плотный вятский парень. У нас была компания совершенно ушибленных Севером и литературой мужиков… Мы были люди своего поколения: работа, Север, преодоление себя — часто на грани риска», — вспоминает приморский писатель Анатолий Лебедев, встречавшийся с Куваевым в Певеке


Сезон 1964 года стал для него последним. «Пятидесятые и начало шестидесятых годов на Чукотке были… последними годами экзотической геологии, ибо и в этой науке всё большее место занимают трезвый расчёт и возросшая материально-техническая база… Об этом уходящем времени… будут жалеть, как мы жалеем о времени парусных кораблей», — писал Куваев. И ещё: «Наука сейчас стала производством, делается массами и, значит, романтики в ней нет… Единственно, что мне помогает… поддерживать интерес к работе, — это экзотичность всех моих затей». Он даже пытался организовать работы в Ледовитом океане на подводной лодке.


Человек и его Территория


В 1964 году в Магадане вышла первая книга Куваева — сборник «Зажгите костры в океане». Весной 1965-го он уволился из СВКНИИ и уехал в подмосковный Калининград (ныне Королёв). В 1965 году в Москве выходит сборник Куваева «Чудаки живут на Востоке», в 1967-м — «Весенняя охота на гусей». В 1970-м Куваев вступает в Союз писателей СССР. Выходят новые книги: «Птица капитана Росса», «Тройной полярный сюжет»…


Вершина Куваева — опубликованный в 1974 году роман «Территория» — о геологическом труде. Эта книга опровергает представление о «производственном романе» как о чём-то неинтересном и конъюнктурном. «Внешне — это открытие золотоносной провинции… Внутренне же это история о людях, для которых работа стала религией. Со всеми вытекающими отсюда последствиями: кодекс порядочности, жестокость, максимализм и божий свет в душе. В принципе каждый уважающий себя геолог относится к своей профессии как к символу веры», — писал Куваев о «Территории». Поиски «презренного металла» — символа наживы и порока — здесь стали аскетическим подвигом.

Геолог в седле. Жизнь не на своём месте — одна из худших бед, считал писатель Олег Куваев Книги, Писатель, Олег Куваев, СССР, Dv land, Длиннопост

Из архива семьи Куваева


Одна из сюжетных линий «Территории» — открытие чукотского золота на рубеже 1940-х и 1950-х, другая — ликвидация в 1957 году треста «Дальстрой». Известны прототипы почти всех персонажей романа. Прообразом «Будды"-Чинкова стал главный инженер Чаунского райГРУ Николай Чемоданов, молодого геолога Баклакова — учёный Василий Белый и сам Куваев и т. д.


Автор не дожил до выхода «Территории» книжным изданием, но застал громкий успех своего романа, опубликованного в журнале «Наш современник» и «Роман-газете». К успеху, впрочем, он относился скептически («Достоинство каждого успеха в том, что он приходит к тебе, когда тебе на него наплевать… Если же успех к тебе пришёл рано, когда он тебе нужен и тебе на него не наплевать, — тогда тебе крышка как человеку и как литератору»). Почти всё написанное собой Куваев беспощадно называл «плешью». Писал другу, магаданскому писателю Альберту Мифтахутдинову: «Из написанного лучшим считаю рассказы «Через триста лет после радуги», «Чуть-чуть невесёлый рассказ» и «Два выстрела в сентябре»… Достаточно «на уровне» сделаны повести «Весенняя охота на гусей» и «Азовский вариант». Всё остальное туфта. Нету полёта. Посему отношу это не к прозе, а к беллетристике». Считал образцами книги Ремарка, Хемингуэя, Фицджеральда, Фолкнера, Томаса Манна…


«Если бы некий там джинн предложил мне на выбор: написать хотя бы одну действительно хорошую книгу и плохо кончить в 45 или не написать ничего путного, но прожить до 80, я бы без секундного колебания выбрал первое», — однажды сказал Куваев.


Примерно так и вышло. 8 апреля 1975 года писатель скончался в Переславле-Залесском от сердечного приступа. Недошлифованным остался второй роман — «Правила бегства» о Чукотке, бичах и, говоря современным языком, дауншифтинге.


Автор Василий Авченко

https://dv.land/history/geolog-v-sedle

сайт Дальний Восток:

Показать полностью 3
123

Названы самые издаваемые в России писатели

Названы самые издаваемые в России писатели Книги, Издательство, Тиражи, Писатель, Длиннопост, Стивен Кинг
В 2019-м году в России больше всего выпускали книги американского писателя Стивена Кинга, следует из статистических показателей на сайте Российской книжной палаты.


За 2019-й год 163 издания опубликовали произведения Кинга, общий тираж превысил миллион экземпляров. В предыдущие два года Стивен Кинг занимал в российском рейтинге второе место.

Названы самые издаваемые в России писатели Книги, Издательство, Тиражи, Писатель, Длиннопост, Стивен Кинг
Российская писательница Дарья Донцова стала вторым самым издаваемым автором в России за прошедший год. За 2019-й ее произведения выпустили 68 изданий, а тираж составил 776 тысяч экземпляров. Донцова с 2012 года занимала первое место по количеству издаваемых в России произведений и лишь в этом году уступила американскому коллеге.
Названы самые издаваемые в России писатели Книги, Издательство, Тиражи, Писатель, Длиннопост, Стивен Кинг
Также в первой пятерке оказались Александра Маринина, Рэй Брэдбери и Татьяна Полякова.
Названы самые издаваемые в России писатели Книги, Издательство, Тиражи, Писатель, Длиннопост, Стивен Кинг
Среди детских писателей наиболее издаваемый — Корней Чуковский, в прошлом году издали 1 миллион 380 тысяч книг писателя. В числе тиражируемых детских авторов оказались также Вебб Холли, Николай Носов, Ирина Гурина и Джоан Роулинг.
Названы самые издаваемые в России писатели Книги, Издательство, Тиражи, Писатель, Длиннопост, Стивен Кинг
Показать полностью 3
238

Чуковский не прочитал

У Корнея Чуковского была привычка не ставить книги в шкаф, пока он их не прочитал. Он их выкладывал на столик при кровати. В его доме-музее в Переделкине до сих пор с 1969 года лежат его последние непрочитанные книги.

Чуковский не прочитал Корней Чуковский, Книги, Привычки, Чтение, Фотография
107

Самодельная книжка «Телефон»

Книжка Корнея Чуковского, которую профессор Николай Викторович Иноземцев изготовил для своей дочери в конце 1940-х. В основе лежат иллюстрации художника Константина Рудакова, в силу книжного дефицита Николай Иноземцев нарисовал ее самостоятельно.

Из семейного архива Алёны Чепель.

Самодельная книжка «Телефон» Корней Чуковский, Дети, Книги, История, Длиннопост
Самодельная книжка «Телефон» Корней Чуковский, Дети, Книги, История, Длиннопост
Самодельная книжка «Телефон» Корней Чуковский, Дети, Книги, История, Длиннопост
Самодельная книжка «Телефон» Корней Чуковский, Дети, Книги, История, Длиннопост
Самодельная книжка «Телефон» Корней Чуковский, Дети, Книги, История, Длиннопост
Самодельная книжка «Телефон» Корней Чуковский, Дети, Книги, История, Длиннопост
Самодельная книжка «Телефон» Корней Чуковский, Дети, Книги, История, Длиннопост

Взято: https://vk.com/wall-68995594_151517
P.S. БМ показывал сиськи и котиков

Показать полностью 6
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: