-1

Дар Свыше - Часть 3 и 4

Ссылка на Часть 1 - https://pikabu.ru/story/dar_svyishe__rasskaz_6105163

Ссылка на Часть 2 - https://pikabu.ru/story/dar_svyishe__chast_2_6107541


Часть 3Братья, братья! – молоток отца Фиарата гулко стучал по кафедре. – Вы в святом Храме Познаний, опомнитесь!Но драка уже разгорелась. Два студента с остервененим мутузили друг друга, а собравшаяся вокруг них толпа выкрикивала одобряющие возгласы, и никто не собирался никого останавливать.Отец Фиорат подобрал подол платья и с разбега ринулся в толпу. Когда он пробился к дерущимся, тот из них, что был одноглазым, уже сидел верхом на том, что был рыжим, и методично бил рыжего кулаком с зажатым в ней кастетом, стараясь попасть в голову.Отец Фиорат кинулся на одноглазого и попытался оттащить, но вдруг бок пронзила острая боль, и он с удивлением увидел торчащую из своего тела рукоять ножа. Отец Фиорат еще успел расслышать топот сапог ворвавшейся в университет городской стражи, но к тому моменту, как его подхватили на руки и понесли к выходу, он был уже мёртв.***- Тихо! Идёт суд! – Верховный Адаментор простирал руки, стоя перед огромной толпой на мраморном крыльце здания Святой Аламенции, и поля его длинной алой мантии струились на холодном полу.Но на площади и так стояла гробовая тишина - хотя народу набилось столько, что яблоку не было бы куда упасть. Всюду, где только можно было уместиться, стояли люди. Кому не хватило места - тот торчал из окон окружающих зданий, сидел на перекладинах виселиц, свисал с ветвей растущих по краям площади деревьев. На крыльце Святой Адаменции стоял длинный стол, за которым заседала судебная адаменторская комиссия. Перед ними в клетке с толстой решёткой из железных прутьев, охраняемой латниками с высокими щитами, стоял в вызывающей позе рыжий молодой человек, одетый в платье студента Храма Познаний. Во рту торчал кляп. Сбоку от клетки высилась внушительная заготовка для костра. Толпу отделяла от судилища цепь городских стражников на крышах сидели специально нанятые для такого случая знаменитые тирчиадские арбалетчики. Дул зябкий осенний северный ветер, многие зрители были одеты совсем не по погоде, но пропускать зрелище не хотелось никому.Верхтовный Адаментор снял с пояса свиток с приговором, сорвал печать, развернул его и начал громко зачитывать:- Подсудимый Икен Вадек обвиняется: в богохульстве и распространении ереси, в искажении истинных учений, в нарушении обетов, данных при поступлении в Храм Знаний, а также в подлом убийстве отца Фиората. Оный был для подсудимого добрым учителем, наставником и братом в познании – и вот посмотрите, как отплатил ему Вадек за всю его доброту. И малой толики из этих обвинений хватило бы для самого сурового наказания. А Вадек сумел собрать в себе все пороки нашего мира. Верховный суд Святой Адаменции приговаривает Икена Вадека к смерти без пролития крови через светлое пламя костра, дабы не смешалась кровь его с водами Вечного Озера. Подсудимому даётся последнее слово. - Верховный Адаментор свернул свиток, махнул руковом своей мантии и вздохнул. - Вадек, очисти напоследок хотя бы малую толику души своей. У тебя есть три минуты. А вы, добрые граждане, закройте уши, не множьте ересь.Клетку подняли на крыльцо. Один из стражников снял с подсудимого сняли кляп, и развернул его толчком лицом к толпе.- Добр... кх... – закашлялся Икен Вадек. - Добрые граждане! – Вадека шатнуло в сторону, но он быстро нащупал равновесие, схватившись за прутья решётки. - Всю свою жизнь я искал ответы на многие вопросы. И немало времени потратил на составление этих вопросов. А сейчас у меня есть всего три минуты. Но пускай...Кое-кто из пришедших поглазеть на казнь еретика и в самом деле держал руки у ушей и бормотал, пытаясь не слушать Вадека, но большинство внимательно следило за каждым его словом.- Давай шустрей! - крикнули из толпы. - Не успеем дослушать!- Многи из вас - продолжил Вадек - знали меня до моего ухода в Храм Познаний. Отец пёк хлеб, а я стоял вот под этим деревом с подносом в руках и старался перекричать Жилена, продававшего пирожки с мясом. Но можно ли найти смысл жизни в хлебе? Теперь-то я полагаю, что, наверное, можно. Но тогда я считал иначе, и я пришёл в Храм Познаний. Я чистил выгребные ямы, чинил башмаки... меня приютил Отец Фиорат, и он действительно был добр ко мне. К шестнадцати годам я скопил всего лишь половину суммы для поступления на первый курс - и Отец Фиорат одолжил мне недостающее, и позже он отказался забрал долг, отправив меня на книжную ярмарку с наказом потратить деньги на переводы мерканских философов. В Храме Познаний я поступил на факультет Изучения Пруда и Зеркала. Адаменция ведь не даёт изучать Вечное Озеро... только Зеркало и Пруд. И я стал искать знания сам где только мог.В толпе одобрительно закивали, и кто-то негромко произнёс:- Еретик-то прав, не дают. Ежели сами будем всё знать, как Адаменция кормиться-то будет?Алая мантия что-то негромко сказала, и несколько латников бросились прочёсывать толпу в поисках говорившего.Вадек тем временем продолжал:- Я прочитал больше всех. Я выучил древний мерканский, чтобы читать Омунция в оригинале. Его «Записки о Падении Республики» и «Эпакские Немолкнущие Трубы» подтолкнули меня к изучению истории. Я понял, что мифы противоречат здравому смыслу. Да, Зеркало влияло на людей и историю, но не как божественная сущность, а как символ – через тех, кто обладали им. Ведь до Адаменции у Зеркала было много разных хозяев. Читая по ночам мерканские труды, днём я учился современной телоогии, а затем и сам начал читать лекции про Зеркало и Пруд. Я стал известным учёным. Меня пускали к самому Зеркалу, я глядел в него. Там ничего нет... там пустота.Толпа ахнула и начала бурлить. Члены комиссии стали активнее поглядывать на песочные часы, но оставалось ещё больше половины отпущенного подсудимому времени, и с этим они сделать ничего не могли. Закон есть закон, даже по отношению к еретику.- Осталась ещё минута! – выкрикнул Вадек и заговорил быстрее. – Пруд – это мы. Это я, это Жилен с пирожками, это Отец Фиорат. Мы живые и мы есть. Мы отражаемся в Зеркале и видим себя, но это то, что присуще нам самим, нашей природе – а само Зеркало мертво!- Богохульник! – раздались крики в толпе. – Рот ему завяжите! Костёр давайте уже, чего тянуть!Вадек продолжал:- Оно мертво и всегда было мертво, и если есть только живой Пруд, а Зеркало мертво, это значит, что нет и Вечного Озера!Шум в толпе нарастал, и Вадеку пришлось усилить голос:- Мне бросали вызов и пытались побороть в диспутах лучшие умы всех земель, но я победил всех учёных мужей! Тогда мне стали угрожать, затемпытаться избивать при помощи наёмных хулиганов прямо на улицах нашего славного города, а когда и это не помогло, они убили отца Фиората и обвинили меня - меня! Чтобы сжечь как простого жалкого уголовника! Но истина...- Мой дорогой Икен Вадек! - голос Верховного Адаментора, усиленный сводами мраморного крыльца, заставил притихнуть буйствующую толпу, заворожённо наблюдавшую, как трепещут его алые рукава. – Ты утверждаешь, что Зеркало мертво, и Вечного Озера нет. Но откуда тогда пришло в наш мир Зеркало, и для чего оно существует?- Я не возьмусь утверждать наверняка. Я бы его разобрал, изучил и сделал выводы.- Вы слышите, добрые граждане? Еретику всё лишь бы сломать. Но ведь ты согласен, Икен, что в мире у всякой твари и вещи есть свой смысл? Какой смысл у Зеркала, если оно мертво? С него ведь не есть, не пить, на нём нельзя пахать...- Но можно пахать на всей вашей комиссии! – глаза Вадека озорно блеснули. – Быть может, всем бы вам полезней было. И нам от этого...- Оскорбления, дорогой мой Вадек, следуют за невозможностью найти аргументы к своим словам и мыслям - Верховный Адаментор смотрел на Вадека, как на любимого, но нашкодившего ребёнка. - Поскольку ты и так уже приговорён к высшему наказанию, в целях экономии времени судебная комиссия не будет учитывать ещё и этот грех. Но ради себя же самого, Икен, ты всё же нашёл что-то получше для обоснования своих нелепых идей.- Есть многое, что мы когда-то знали и забыли. Древние народы были сведущи во многих тайнах и знали многие ремесла. Искусный предок просто сделал зеркало. А в зеркало обычно смотрят.- Иди ж ты, смотрят в Зеркало – раздалось в толпе. – Так нам его не показывают никогда.- Так посмотри! Вы все посмотрите! – голос Верховного Аламентора загремел, словно гром, и алая мантия затрепетала, как от урагана. Дёшёвые фокусы, подумал Вадек. Крыльцо резонирует с голосом, мантия на верёвочках.- Вынесите Священное Зеркало. – сказал Верховный Адаментор уже тихим голосом.Толпа ахнула. В последний раз Зеркало выносили из Священной Адаменции шесть десятков лет назад, во время великой чумы.Под звуки органной музыки из растворившихся дверей на крыльцо выехала конструкция замысловатой формы. Как будто бы сама собой открылась верхняя крышка, и наверх поднялся небольшой сундук. Члены судебной комиссии быстро поднялись со стульев, разобрали свой стол на части и оттащили по сторонам, чтобы люди смогла рассмотреть священную реликвиию во всём её великолепии с любого места на площади. Сундук раскрылся и перед ошалевшей толпой показалось Священное Зеркало из Вечного Озера. Небольшое квадратное зеркало с блестящей темной поверхностью, вставленное в железную раму.- Если бы люди учили не ваши россказни, а настоящие знания, то, возможно, сейчас по прежнему умели бы так ловко шлифовать стекло! – сказал Вадек.Не обращая внимания на Вадека, Верховный Адаментор откуда-то достал кувшин и плеснул водой на поверхность Зеркала.- Дождевая вода, стань часть водой Вечного Озера!Капли побежали в разные стороны по хитрым траекториям - и вниз, и вверх, пока не попадали с разных сторон на гранитные плиты крыльца.- Дешёвые фокусы с магнитами! - заорал Вадек.- Адан Вадек, утверждаешь ли ты, что оно мертво? - спросил Верховный Аламентор.- Да! Да, утверждаю! Это обычное, просто хорошо отшлифованное стекло, несчастные глупцы!- Конечно, Вадек. Для тебя, и для таких как ты, оно мертво. Но для тех, кто чист душой и верит в Вечное Озеро... – Верховный Адаментор ядовито улыбнулся. Его рука скользнула к Зевркалу и совершила странный жест. Онемевшая толпа увидела, что поверхность зеркала ожила. Чудные образы, похожие на пылающее жёлтое солнце с красными круглыми пятнами на нём, и невиданные узелки странных знаков побежали сверху вниз и исчезли.Где-то в глубине площади в онемевшей толпе раздался громкий детский плач, - Но... Нет... Нет же... Как вы это делаете, обманщики?! - лицо Вадека посерело.- Показать ещё раз... Икен? - рука прошлась по Зеркалу ещё раз. Затем снова. И каждый раз всё те же образы и закорючки бежали по поверхности священной реликвии. А алая мантия вещала в толпу:- ВНЕМЛИТЕ, О ЛЮДИ! ПЕРЕД ВАМИ ЧАСТИЦА ВЕЧНОГО ОЗЕРА! СЛЁЗЫ ВАШИ ПРОТЕКУТ НАД НЕЙ, ПОТОМУ ЧТО ОНА САМА ЧАСТЬ ВСЕГО! ТАКОВ ОБЫЧАЙ! А АДАМЕНЦИЯ – ВАС БЕРЕЖЁТ!Люди на площади падали на колени, ревели и истово молились. Великий Адаментор указал стражникам на факелы и вязанки дров и поднял брови. Стражники понимающе кивнули.Вадек бешено крутил головой, а изо рта начала идти пена. Собрав последние силы, он наконец закричал:- Проклинаю! Проклинаю всех бездушных кукловодов и одураченных ими! Всех, довольствующихся отрубями, когда перед ними лежат безграничные знания! И, если есть на небе высшие силы, пусть снизойдёт на вас всех кара небесная! На вас всех! И прежде всего на тебя, Адаментор! Вызываю яд в печени твоей, желтизну в крови твоей, язвенный порок на нос твой не далее, как на завтрашний день! Буря, гром, молния, дожди и ненастье - хочу видеть, как смоют они всё зло с земли!И Зеркало ожило.Оно разом заглушило все прочие звуки и голоса - только шум неистовой бури, раздававшийся прямо из Зеркала, гремел над площадью. Раздался гром и на поверхности зеркала мелькнула ослепительная молния. Это были не просто странное солнце и символы, вызванные алой мантией, это была настоящая страшная молния, от вида которой хотелось зарыться в землю. Зеркало окутали клубящиеся облака, шум нарастал, вспышки сверкали всё ярче, потом по поверхности Зеркала побежали дождь с градом, а потом Вадек закрыл ладонями лицо и в первый раз за много лет начал молиться.***Часть 4(Акт второй, сцена первая. Декорация папского дворца в Илире. Действующие лица: Летруччи, Панотти.Летруччи (в голубом камзоле) отодвигает стремянку от стены, завешанной картинами, и делает шаг назад, чтобы полюбоваться результатами своей работы.На огромном полотне на фоне цветущих роз летают прекрасные крылатые создания, внизу изображена пасторальная сельская жизнь, вверху аккурастно расставлены по орбитам все одиннадцать планет, а посередине на груде железных обломков, попирая ногой грязную красную тряпку, восседает пожилой человек с суровым лицом.)- Оросс тебя дери, какая чепуха.(Раздаётся голос из–за кулис слева.) – Что, любезный друг?- Я говорю, какая че-пу-ха! Любезный друг!- Ты подожди, я тотчас подойду.- Коль долго ждать тебя, так может успею всё стереть и заново начать.- Только без необдуманной поспешности!(Панотти (в фиолетовом камзоле) входит на сцену.)- А как поспешность может быть обдуманной?Чтобы успеть обдумать, нужно время, а если время есть, то можно не спешить.(Панотти широко улыбается.)- Летруччи, друг, обдумывай заранее!Спеши медленно, как говорили древние меркандцы! Умные были люди.Положим ты идёшь к красавице замужней – так положи заранее в карман ланцет.Вдруг неожиданно вернётся муж, так ты, мол, дескать, врач, спасаешь от недуг жену.А можно заодно и мужу кровь пустить.- Не лучше ли ещё подумать малость и к женщинам замужним не ходить?Достаточно в Илире незамужних.- Вот видишь! Ты начинаешь понимать, в чём принцип, смекаешь на лету!Я бы назначил тебя в миркандском Круге каким-нибудь Свободным...Но ладно, покажи свою мазню.(Летруччи показывает своё полотно.)- Вот здесь, вот эти лица мной писались, и складки мантии, конечно, тоже я. Такое никому нельзя сейчас доверить.И пятую планету тоже я – люблю её на небе видеть в час рассветный, и в удовольствии себе не отказал.Цветы писал Маркутто, лучший ученик, талантливый, он далеко пойдёт. Всё остальное – остальные подмастерья.(Панотти громко смеётся.)- Ну а о нём САМОМ сказать не хочешь?(Летруччи морщится.)- Послушай, друг Панотти... ведь славно повезло тебе с семейством этим при деньгах из Тирчиады.Как хочешь ты творишь, свобода у тебя, а что же делать мне? Я как цепями скован. Повешусь скоро, право, на ремне.Попробуй этому вот САМОМУ хотя бы палец написать не по канону, тут же отлучат.Ведь это первый Папа, сам святой Фьорациио Апокалиптик!Ты только посмотри на этот нос – миркандский, не иначе. Хоть тресни, должен я писать его таким.Хотя ты знаешь – по рождению он шмех, с Капроницы. Не то бондарь, не то молочник. И шнобель должен быть примерно воооот такой.Ещё и рыжим был, подлец, как говорят.(Панотти кладёт руку на плечо собеседнику.)- Тебе, мой верный друг, доверен образ великого из живших в этом мире, пускай он даже шмехом был, ну что же?.Шмех этот Адаменцию разрушил и бурей мог шутя повелевать. Пускай он бурю вызвал раз, ну да - но этого хватило, чтобы за ним пошёл народ, чтоб стать святым и Церковь основать.Как наши предки жили – страшно думать, голод, грязь. А ныне? Поставлен во главу угла ведь ныне человек, не божество. Жить можно, не боясь.Науки и искусство процветают. Красиво, чистенько опять же.Поносит кто сегодняшнюю Церковь – старинной Адаменции не видел. - Но всё же...- Летруччи, друг, вот это всё твои несчастья? Пойдём со мной, я покажу свои.(Панотти ведёт друга через коридор к выставке своих работ. Примечание: ходить кругами по сцене до реплики «вот так».)- Ты думаешь, каноны папские блюсти - ярмо кислее не бывает? Так слушай же, Летруччи!Вот что б ты сам сказал, представь: отец почтенного семейства тирчиадского, которым я служу сейчас, потребовал изобразить себя в обличии миркандского Свободного... в звериной шкуре!Какая тога, что ты, слышишь – шкура!Поверье модное теперь такое у дворян. В Республике мол не носили тог, заматывались в шкуры.Последний жрец степной тогда такое не носил, а уж Свободный из Республики...Представить можешь. Да, тот самый древний зверь пещерный. Название не помню, уж прости, он вымер.Ну выдумай из головы, руух, допустим.- Ну, а по мне так вроде ничего... у них полоски славные на шкуре вроде были.Сейчас бы стоила такая состоянье - ну а тогда, быть может, все носили.Дойдём до выставки твоей, увижу, как ты пишешь мех, Панотти. Спорим, пишешь худо.- Да брось! Миркандец – значит тога.Так вот, миркандец липовый из Тирчиады себя увидеть вздумал на картине обмотанным руухом,При этом сам с бородкой по последней тирчиандской моде! Копался б с ней он в огороде, а он в миркандцы лезет.Мирдканцы брились гладко все!Кошмар, противно думать, экая вульгарность.И будет где висеть такой портрет, ну, через сотню, скажем, лет? Им будут подпирать комод.А Папа твой, пока дворец землятресенье не снесёт, висеть он будет вечно, и толпы будут на него смотреть и цокать языком – смотри, какой же гордый нос носили раньше шмехи, миркандская, должно быть, кровь.Вот так, любезный друг Летруччи, вот так.(Заканчивают кружить по сцене и приходят к картинам Панотти. Панотти показывает рукой.)- Ну вот, пришли.Вот слева то, про что я говорил – будь трижды прокляты руухи – а это дочь его, на модной выставке в Шамбардии, в бордовом...- Стой, друг Панотти, а вот это что?Вот это вот квадратно-чёрное на поле белом?Какой-то новый стиль из Тирчиады? Простой квадрат и всё? Рехнулись все там вправду, что-ли?Похоже, знаешь, впрочем, на...- Ах, это. Ну, кхм, ну да, похоже.- Откуда срисовал, Панотти? Из головы? Его ж никто не видел сотню лет.- Летруччи, знаешь...Хозяева мои уедут в тирчиадские владения сегодня ближе к ночи.Как только съедут – дам сигнал в окно. Бери хорошего вина бутылку, и подмастерье своего в компанию, как там его?..- Маркутто.- Да, Маркутто. Я покажу вам кое-что. Уже не терпится.***(Акт второй. Сцена вторая. Декорация подвала особняка семейства из Тирчиады в Илире. Подвал богато декорирован золотом. Золото буквально повсюду. Действующие лица: те же, Маркутто. На столе стоят полупустые бутылки. Маркутто (в бежевом камзоле) становится нехорошо, он выходит во дворик (за кулисы) освежиться. Летруччи смотрит на закреплённый на стене чёрный прямоугольник.)- Так вот откуда срисовал квадрат ты этот. Но штука в том, любезный друг Панотти, что это не квадрат.-Любезный друг Летруччи, посчитай углы – че-ты-ре.- Вот то-то же и видно, милый друг, что пишешь шкуры ты, а не колонны. Мир математики тебе далёк и чужд.Прямоугольник это! Он вытянутый слишком для квадрата.Но, впрочем чёрт бы с ним, пускай квадрат. Но это же бесценное сокровище, как ты его не называй.Поведай, как так вышло, что вручили тебе права такое рисовать?- Ну, знаешь, друг Летруччи, как бывает...Висит квадрат – прямоугольник – на стене в поместье Тирчиадском. Висел бы и висел.Но нет, свербит у них – хозяев - на душе и хочется похвастать.Но так, чтобы секрет остался тайной, вот ведь заковыка.Зовут меня, секрет ты, говорят, не выдай никому, но вот сокровище: его ты напиши, картину мы потом подарим нынешнему Папе.Висеть картина будет в общем коридоре, путь ходят мимо люди и пусть смотрят.При этом пусть конечно, полагают, что это всё, мол, просто так.Но мы – они, хозяева, конечно – ведь будем знать, что это всё не просто так!И что хранится вещь сама с картины этой у нас – у них, хозяев – в собственном подвале.Сюда, в Илир, её перевезли на время, чтоб я в секрете написал картину,Такую, чтоб вонзалась прямо в глаз - я так могу, без ложной скромности тебе замечу. И написал, как видишь.А если расскажу кому, что эта вещь у них висит на стенке – то зарежут.Вот я и никому, тебе лишь, да Маркутто.- Панотти, ты хоть понимаешь, милый дурень?Когда-то поклонялись квадрату твоему фанатики от этой части карты и до этой!Во времена до Церкви, в тёмные века, когда Святая Адаменция царила, тебя могли убить за просто взгляд на этот твой квадрат.А ты свой драгоценный зад, коль хочешь, можешь об него тереть - и молния тебя не изувечит, и черти ноготком не погрозят.Потом, с началом Церкви, сей квадрат куда-то делся и из истории пропал.- Летруччи, милый, драгоценный друг мой, знаю!Поэтому тебя я и позвал – ведь сил уж больше нет держать в себе такой секрет.Порылся я в библиотеке личной тирчиадцев, которую сюда в Илир они с собою привезли. Вот, что узнал я.Когда наш первый Папа вызвал бурю, разрушил Адаменцию, и править стал, квадрат тотчас хотел разрушить, чтоб больше никому вреда он не нанёс.Его он Ложным Зеркалом именовал и очень не любил.Но вроде как не смог его сломать и выбросил в далёкое болото.Болото далеко, ну Тирчиада ведь не близко тоже. Хозяева мои удумали амбар построить, и что ты думаешь? Нашли вот это всё.Представь себе, ещё я что узнал – миркандцы древние в квадраты строили свои войска лишь потому, чтоб сей квадрат напоминало.И не носили шкур! Клянусь бутылкой этого вина!- Так, Панотти. Меня ты удивил, конечно, спору нет. А знаешь, всё же... Конечно, мы с тобой не верим в ерунду....Но, говорят, что есть в нём волшебство.Порой бывают чудеса на свете, не только в математике, ты знаешь.И в доктора порой ты обращался, беря с собой ланцет, и воду превращал в вино – да и обратно тоже – а давай проверим.Мы бурю вызвать с тобой не будет, но, быть может, какой-то добрый дух решил к нам заглянуть и выпить с нами?- Но как, любезный разлюбезный мой Летруччи?Как мы заставим магию родиться?Нет, я готов, бокал вина уже поставил наземь, тебе внимаю, но не понимаю - что сделать можем мы?- Не знаю.Ты же говорил, хозяева твои чудят, в мирдканцев наряжаются зачем-то.Быть может что-то ведают они?Квадрат для них творил быть может, волшебство не раз - откуда столько золота у них, Панотти?Давай нарядимся, тащи скорей туники.Оденемся, станцуем, что-нибудь споём.- А что потом? Потрём задами о квадрат?- Ну, если не сработает иное.***(Акт второй, сцена третья. Те же, кроме Маркутто. Летруччи и Панотти стоят перед прямоугольником, переодетые в туники миркандцев. Их камзолы брошены под прямоугольник.)- Летруччи, мне вино мешает думать. Скажи, что делать мне сейчас.- Любезный, ненаглядный мой Панотти!Давай сначала мы ему прикажем.Смотри, в кармане я нашёл какой-то свиток, твои хозяева должно быть положили. Должно быть в свитке сём какой-нибудь секрет расписан.Какие-то культисты, право слово, хозяева твои.Я чувствую, творят они недоброе с квадратом этим.Откуда золота у них такие груды в самом деле?Нечисто что-то здесь.- Любезный, дорогой, любимый друг Летруччи! Не видел ты ещё их медных статуй.Вот где гигантомания развилась... Со всех окрестных рудников к ним свозят медь. Паоверь, на это стоит посмотреть.- Панотти помотри, на свитке текст. Сейчас мы вслух его произнесём.(Оба хором.)- ВНЕМЛИТЕ, ГРАЖДАНЕ! ПРЕД ВАМИ ЧЕРНОТА ЧЕРНЕЕ НОЧИ, ХОТЬ ОТРАЖЕНИЕ СВОЁ ВЫ МОЖЕТЕ УВИДЕТЬ В НЕЙ. И СЛЁЗЫ ВАШИ МИМО ПРОТЕКУТ, ПОСКОЛЬКУ СЕЙ ПРЕДМЕТ БЕЗДУШЕН, ГЛУХ И СЛЕП. ХОТЯ ИНОЕ И ВОЗМОЖНО ГДЕ-ТО, ПОКА НЕВЕДОМО НАМ ЭТО. ДАР Я СЕБЕ ОСТАВЛЮ СЕЙ.(Летруччи.)- Смотри зашевелилось что-то. Давай ещё? Неведомо нам это! Дар я себе оставлю сей!(Панотти.)- Святые бесы, что это?!(На поверхности прямоугольника появляется лик юной девы. Панотти испуган.)- Летруччи, прекрати сейчас же, всех нас ради.(Летруччи.) - Неведомо нам это. Дар я себе оставлю...(Юная дева.) – ЭТО...(Панотти.) – Всё, мы пропали.(Юная дева) – ДАР...(Панотти.) Друг, прощай.(Юная дева.) – Я...(Подвал сотрясают громкий звук и невыносимо яркая вспышка. Летруччи и Панотти падают замертво. Входит Маркутто. Маркутто встревоженно оглядывается.)- Друзья?..***Приложение к найденному фрагменту пьесы для Сигнаро Дука. Светоносный Сигнаро!Окончание пьесы отсутствует. Нет уверенности, что оно вообще когда-либо существовало. Смысл написания пьесы не ясен, текст никогда не публиковался, пьеса ни разу не ставилась ни на одной сцене. Пока крайней мере, я не нашёл никаких упоминаний об этом во всех известных мне архивах.Найденные в саду особняка скелеты и в самом деле скорее всего принадлежат известным живописцам илирского периода Летруччи Пьякко и Панотти Таларо. Как вы знаете, в своё время оба могли стать лучшими живописцами Илира, но внезапно одновременно исчезли.Так называемое Ложное Зеркало определённо точно находилось во владении у семейства Люка Де Тирчиада, и, скорее всего, было похищено учеником Летруччи по имени Маркутто, который, как известно, сбежал из Илира одновременно с ичезновением учителя. Недавно установлено, что он позже проживал в Зейдерхайме под фамилией Хаугайзе, и скончался от старости 172 года назад.В настоящий момент ведём активные поиски документов в доме Маркутто в Зейдерхамме, которые могли бы указать, где он спрятал Ложное Зеркало. Есть определённая надежда на положительный результат.К сожалению, вынужден сообщить, что требуются дополнительные расходы. Просим заверить.Подпись.Печать.
Окончание в виде 4 и 6 частей следует.

Найдены возможные дубликаты

0

Зашибись... теперь вообще всё форматирование съехало к хренам. Я же просто копировал из блокнота, даже не из Ворда. Ну почему все строчки и абзацы слиплись?


Хотя, конечно, может я просто дурак и не разобрался, но нигде раньше не встречал подобной проблемы.


Удалите, пожалуйста, читать это невозможно. Продолжать в том же духе не вижу смысла.


Кому надо, могу прислать нормально отформатированный полный текст рассказа.