Черный рынок военного коммунизма или нелегкая жизнь простого перекупа в 1917 году

Полная видео-версия:

Укороченная текстовая версия:

Представьте, на улице полная разруха. Вашу страну только что постиг дефолт, закон государства больше не закон. На полках магазинов исчезают товары, а вас уволили с работы и тут в голову приходит гениальная мысль – поскрести по сусекам, образовав небольшой капитальчик, и ринуться в ближайшую республику или регион для закупки всякого барахла, чтоб потом продать его у себя на малой родине ради навара.

Знакомая картина челнока из девяностых? Наверное, да! Но описывал я не барыг конца 20 века, а их предшественников 1917 года, мешочников.

Сначала проясним,из-за чего появляется мешочничество. Оно рождается из-за конфликта покупателя и продавца. Государство требует крестьянина продавать зерно по закрепленной, заниженной цене, а вокруг полно простых людей, которые готовы купить зерно по оптимальной цене рынка. Я думаю, не стоит объяснять, кому продавец сплавит товар в таких условиях. Действия государства называются «Хлебной монополией», крестьяне – продавцы, а вольные скупщики – мешочники. А откуда появилась такая идея тотальной закупки государством хлеба? Во франции.

Зарубежный опыт

На Стыке 18-19 веков французы объявили крестьян «простыми держателями хлеба». Все «излишки» продавались по низким «максимальным» ценам городам. Один из декретов тех лет провозглашал: «Скупка есть тягчайшее преступление... скупщики будут наказаны смертью. Товары их конфискованы».

Наряду с историческими образцами большую роль в принятии программы хлебной монополии в Советской России сыграл и образец Германии тех лет.

На территории оккупированной Украины в 1918 году немцы проводили реквизицию (скупку товара по твердой цене государства). К каким только средствам они ни прибегали: например, специально обученные собаки отыскивали спрятанный хлеб. Но немцев постигла неудача: вместо 49 млн пудов хлеба в Германию было отправлено лишь 3 млн.

Февральская революция

Корнем русской спекуляции можно назвать период временного правительства. В Российской Империи тоже были мешочники, но всероссийский масштаб начинается с указанного периода.

Начало Весны 1917

Временному правительству в наследство остался закон о «Хлебной монополии» и разоренная первой мировой войной страна. В начале весны 1917 твердые цены быстро распространились на обувь, ткани и прочие фабричные изделия. И даже несмотря на то, что с принятием закона некоторые губернии сразу же отказались его исполнять - это было только начало катастрофы.

Конец весны 1917 года

Впервые о мешочниках как о опасной тенденции заговорили в мае, когда запретили выпечку и продажу белого хлеба, булок и печенья в целях экономии масла и сахара. Тогда из Поволжья в крупные города потянулись эти товары. Председатель нижегородской комиссии по передвижению войск Матрони сообщал: «…пассажиры, у которых обнаруживали до 200 килограмм белого хлеба и баранок, в свое оправдание заявляли, что «они везут ... для себя».

Лето 1917 года.

Инфляция набирает обороты! Самой устойчивой валютой стал хлеб, значит, требовалось срочно ехать в хлебные губернии или посылать туда ходоков. Так появляются спекулянты - основные мешочники, перевозившие хлеб для перепродажи. Ситуация настолько катастрофична, что даже журнал «Продовольствие» писал: «Надеяться нечего, пусть каждый сам себя спасает и делает, что хочет».

Впоследствии появилилось 2 группы мешочников: потребители и спекулянты. Потребители покупали для себя, боясь слухов о голоде и лишь малую часть сбывали. Спекулянты же целенаправленно занимались перекупом.

Начало Осени 1917

Осенью правительство не может рассчитаться со сдатчиками зерна, так как нет денег. В отдельных местностях в ожидании расплаты за сданные государству продукты, крестьяне по нескольку дней проводят рядом со ссыпными пунктами, устраивая там лагеря. Не дождавшись денег, уезжали с хлебом обратно и гнали из него самогон.

Обостряются транспортные проблемы. Треть паровозов неисправна. Возникает анархия на железных дорогах. Нет координация разных ведомств.

В итоге в городах появляются первые «хвосты», т. е. очереди за хлебом, сахаром, чаем, табаком Люди ежедневно стоят по 3 часа в очереди. Среди стоявших расходятся слухи об огромных количествах припрятанных товаров, дружном объединении всех торговцев с целью обобрать народ.

Из-за массовых очередей возникает «хвостовая контрреволюция». Характеризуя ее, современник писал: «На порядочном расстоянии от „хвоста” был слышен шум и крик, издали можно было подумать, что происходит перебранка с потасовкой. На самом же деле шел политический разговор». Сообщали, что завсегдатаи «хвостов» были «возбуждены агитацией неизвестных лиц» и для усмирения приходилось привлекать отряды милиции.

Слух о голоде растет из-за новой полукилограммовой дневной норме хлеба. В Итоге «Хвосты» приходят к идеи самоличной закупки, то есть мешочничеству.

Середина осени 1917

К середине осени появляется уже несколько видов мешочников: спекулянты и потребители, о которых говорилось выше, вагонники, плакальщицы, представителе кооперативов и солдатские ходоки.

Вагонники – ушлые предприниматели, закупающие 1-2 вагона провизии незаконно. Предприниматели рассылали по базарам хлебных районов своих людей, которые, не смущаясь высоких цен, скупали оптом продовольствие и грузили его в вагоны.

Плакальщицы. Женщины спекулянтки. В то время, когда обычные мешочники старались обходить различные проверочные органы правительства, они просто шли напрямую, выдавая себя за солдатских вдов, вымаливали — «выплакивали» хлеб. Им даже не требовались поддельные разрешительные документы.

Представители кооперативов –мешочники, но действующие на благо маленького коллектива. Народ посылал в хлебные деревни самых ответственных людей. В периодической печати приводился такой факт: мешочница попала под поезд, едва очнувшись, она потребовала принести ей отрезанную ногу — там в чулке лежали общественные деньги — 1000 р. Известны случаи, когда ходоки после изъятия у них милиционерами незаконно перевозимого хлеба шли на самоубийство. К концу осени их деятельность будет узаконена.

Солдатские ходоки – поначалу просто помогали мешочникам перевозить продукты в военных вагонах, взамен на часть товара. Чуть позже переквалифицировались в профессиональных спекулянтов. Осенью дело дошло до активной торговли солдат на линии фронта. Из доклада интендантства Северного фронта, направленному в Ставку главного командования: «Днем и ночью велась оживленная торговля. Немцы покупали продукты питания, а расплачивались спиртными напитками, российскими деньгами и кредитными билетами. Из тыловых интендантских складов солдаты переправляли к передовым позициям обозы с продовольствием». Под видом поездок в краткосрочные отпуска солдаты ехали за хлебом. Министр продовольствия: «С отпускными солдатскими билетами люди в серых шинелях, совершенно беззастенчиво врываясь в поезда, делают систематически один рейс за другим, закупают хлеб и привозят его».

Москва к этому времени стала крупнейшей точкой сбыта для мешочников из-за хаотично образовывающихся рынков.

Но не Москвой единой. Это движение захлестнуло всю Россию. Спекуляция шла даже на дальних рубежах. Туркменистанцы привозили хлеб на верблюдах за тысячу верст из Семипалатинской, Тургайской и Акмолинской областей, Орского уезда Оренбургской губернии, илецких станиц Тургайской области. Из одной Акмолинской губернии провизию нелегально вывозили на 30 тыс. верблюдов, навьюченных мешками. Торговля шла без всяких рублей. Например, киргизы из Семипалатинска, использовали «сек» (годовалый баран), равный 2 пудам муки, 5 аршинам ситца. В последующие периоды натурализация торговых операций станет общим явлением.

На Дальнем Востоке мешочники контробадничали по линии Харбин (Китай)—Иркутск. Попасть на маньчжурский рынок мечтал каждый мешочник-профессионал. Цены на предметы первой необходимости там были гораздо ниже, чем в России. В Маньчжурию прибывали за товаром отпущенные солдаты, женщины, дезертиры. Все они были опытными мешочниками-спекулянтами: имели связи среди таможенных чиновников и с помощью взяток провозили по железной дороге через границу дефицитные вещи и продукты. Самые отчаянные мешочники отправлялись с китайскими товарами из Сибири в Европейскую Россию. Продав хабар с очень большим барышом, мешочники возвращались в Харбин. Это была самая протяженная мешочническая «тропа» Харбин—Иркутск—Москва.

Масштаб нелегальщины ясен. Временное Правительство начало его ликвидировать, создавая продотряды, устраивать заставы рекзивиторов, патрули, которые располагались возле Ж/Д станций. К работе в караульных отрядах привлекали даже студентов. Появились новые законы для мешочников: арест до 6 месяцев или штраф в 300 рублей. Однако задерживать их в большинстве случаев чиновники боялись.

Ж/Д – главный способ передвижения мешочников, поэтому делается попытка прекращения переводов грузов. Правда, в это законе была огромная дыра, по которой можно было пропускать «лиц, уполномоченных управами». Дело доходило до абсурда: военный врач по фамилии Ланский, который не имел никаких полномочий, никак с Ж/Д не был связан и действовал в целях наживы, не только выдавал разрешения, но и самовольно останавливал поезда для погрузки в них мешочников с товарами. Писари волостных продовольственных комитетов оформляли односельчанам за небольшую мзду справки.

Временное правительство вообще действовало как тряпка и боялось применять хоть какие-нибудь репрессии: насильно открывать мешки, обыскивать, заставлять платить штраф, отправлять в тюрьму. А нерешительность их заключалась в государственной либеральной идеологии: «неприкосновенности личности». Министр продовольствия С. Н. Прокопович рассказывал следующий эпизод во время его работы во Временном правительстве: во время одной из поездок по стране в его вагон вошел бледный и напуганный начальник станции Графская и стал говорить о невозможности остановить поток мешочников, об их нежелании подчиняться требованиям администрации. «Что я ему должен был сказать? — продолжал Прокопович. — Мне пришлось только опустить глаза и сказать: „Товарищ, я ничего не могу сделать, я предлагаю только вот что. Я вас освобождаю от исполнения моего приказа. Попробуйте паллиативную меру, принимайте багажа не более пяти пудов на один пассажирский билет, но не допускайте погрузки в вагоны”».

Конец осени 1917

В Калуге мешочники обеспечивают рынок на 99.9%, а государство на 0,04%; Ж/Д станции всех уездов скапливают до 15 тыс. мешочников; смысла не нарушать закон не было, поэтому мешочники пытались решить проблему цивилизованными методами. В октябре делегация ходоков на заседании Нижегородского губернского продовольственного комитета заявила: «Необходимо давать разрешение на покупку хлеба, если не отдельным лицам, то представителям волостей. Если не можете дать хлеба, то дайте возможность его купить...». В тот раз губпродком пошел навстречу нелегальным снабженцам и дело кончилось миром. В Уфимской же губернии отказали. По итогу в декабре там было зафиксировано появление групп вооруженных мешочников.

Власть Временного правительства рухнула: опустение товарных обменных фондов, невозможность закупки хлеба, полный отказ крестьянства отдавать хлеб по фиксированной цене. Стремительная инфляция и как следствие переход общества на натуральный обмен, вместо использования денег.

В общественном сознании происходит коренной перелом по отношению к хлебной монополии и государству вообще. Простые люди повсеместно переставали стесняться нарушать закон, в том числе закон о хлебной монополии. Мешочники стали осознавать - моральное право на их стороне. По свидетельству современницы революционных событий: «Мы хоть за 25 руб. могли покупать раньше фунт сахару, а когда запрещают свободу торговли, нигде ничего нельзя достать».

Крестьяне хлебных районов и ходоки сообща изгоняли с сельских рынков чиновников продовольственных управ.

В последние недели существования Временного Правительства мешочники и крестьяне «водили... к реке топить», «неоднократно пытались выбросить из окна на мостовую» продовольственных чиновников. Ходоки-солдаты то и дело «грозили убийством»; они блокировали помещения управ и угрожали: «Возьмем на штыки». Продовольственных чиновников открыто избивают, а иногда даже убивают.

И в этой безвыходной ситуации оказались большевики.

ОКТЯБРЬСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ

Хоть в наследство от Временного правительства остался закон о монополии, большевики первое время действовали как их предшественники в последний месяц – пустили это дело на откуп регионам и надеялись на сознательность народа.

Начало зимы 1917 года

Ленинцы не утверждали политику твердых цен, потому что ее не было в изначальном плане большевиков. Зато были следующие задачи:

1) установление контроля над финансовой системой страны, а именно подчинение Госбанка и национализация сторонних банков;

2) проведение монополии государства на банковское дело;

3) централизация кредита в руках государства;

4) введение высокого прогрессивного налога и принудительные займы как способ уничтожения частной собственности.

Особенно они боялись не взять контроль над банками, так знали, по примеру парижской коммуны, что происходит с государством при враждебной финансовой системе. Госбанк просто так не сдавался и устраивал саботаж на местах: высший рабочий состав не выходил работу, при этом выписывая себе зарплату на несколько месяцев вперед, не выдавал кредитов, а кассу на первых порах приходилось брать военным отрядом. Подчинить себе Госбанк смогли только к ноябрю под угрозой ареста служащих. А обеспечить стабильную работу во всех национализированных банках удалось только к марту 1918 года.

Хоть хлебная монополия носила местный характер, некоторые области, например, Уфа, выполняли свой долг. Еще в октябре там развернулась реквизиция зерна и хлеба. Встретив мешочника, его просто заставляли продать хлеб по твердой цене. Скупленное отправлялось в государственные приемные пункты. В Уфе даже местные жители создавали артели по реквизиции хлеба у простых ходоков. Отличительно было, что до открытых столкновений дело не доходило, удавалось мирно реквизировать зерно. Уфимские продотряды особенно сильно помогли ленинцам, так как успели спасти Петроград от голода. Но победить это явление даже в Уфе не удалось.

Середина зимы 1918 года.

Ситуация меняется к январю 1918 г.

Советская власть начинает мероприятия по искоренению нелегального рынка как главное направление продовольственной диктатуры. Делается ставка на сознательность граждан и всенародное движение «антиспекуляции». Правительства Нижегородской, Казанской, Самарской, Тамбовской, Воронежской, Вятской, Симбирской, Саратовской губерний не принимают эту политику и открывают свободу торговлю, отменяя твердые цены.

Конец зимы 1918 года

Гражданская война вносит свои коррективы. 19 февраля вводится официальный декрет о хлебной монополии. Постепенно закон распространился на все товары первой необходимости. Борьбу с мешочниками начинают вести продовольственные ведомства, приказ в Сибири не исполняется из-за партийной борьбы большевиков и меньшевиков на местах, позже от хлебной монополии отойдут Саратов и Пенза.

Весна-начало лета 1918 год.

В период гражданской войны мелкое нелегальное снабжение приобретает не просто массовый характер, оно распространяется почти на все социальные группы, на все территории страны; его значение многократно возрастает, поскольку оно обеспечивает выживание общества.

Если осенью 1917 г. горожане ужасались фунтовой норме выдачи хлеба в день, то уже в начале следующего года властям далеко не всегда удавалось обеспечивать жителей четвертьфунтовым пайком.

Крестьяне со все большей неохотой продавали свою продукцию государству по твердым ценам. В отдельных местах сельские жители уже не утруждали себя пересчетом бумажных денег, они взвешивали их и говорили: «полфунта желтеньких» или «четверть фунта зелененьких». Теперь почти всегда крестьяне продавали хлеб мешочникам, только при условии получения ими взамен ткани и прочее сырье мануфактур и заводов.

Страна терпела экономические удары. Нужны были новые решения. Поэтому Сталин придумывает над ведомственную систему продовольственных диктатур, которая требовала непровоза зерна на станциях. Но несмотря на все усилия, должного успеха они не приносят. Продовольственные диктаторы обладали большими желанием и полномочиями, но не располагали необходимой силой для борьбы с армиями мешочников.

Из-за провала плана Сталина и всех остальных инициатив, страну начало трясло в агонии, несмотря на крупный избыток хлеба в деревне. Хлеба по подсчётам хватало, но не было возможности его перевезти в город, не хватало элеваторов. Попытки отправить хлеб в город превращались в разборки на диком-диком западе: поезда просто грабили в пути. Казаки постоянно делали набеги, обстреливали поезда, взрывали пути. Местные села и деревни совершали облавы на паровозы. Локомотивы и вагоны нередко сходили с рельсов и Россия начала дробиться на множество удельных княжеств с хлебными и нехлебными районами, отказываясь сотрудничать с государством. Одни области воевали с другими, параллельно красным и белым и только мешочники могли найти общий язык с любым обществом. А подконтрольные большевикам местные советы, обзаводясь неопытными кадрами (старые просто боялись, что их убьют), начали анархично проводить реквизицию на Ж/Д станциях, изымая хлеб у самого государства и повторно его отправляя в города.

В этих условиях большевики широко применяли безвозмездную конфискация скрытых от государства хлебных запасов и смертную казнь за спекуляцию товарами первой необходимости.

Твердые цены действовали не везде даже на подконтрольных большевикам участках. Где-то наблюдалось изобилие продуктов, а где-то приближающийся голод. Где-то крестьяне сдавали зерно, а где-то устраивали открытые стычки с продотрядами, отстреливаясь из окопов и закидывая красных самодельными бомбами. Особенно упорно оборонялись курские земледельцы. В октябре 1918 г. возвратившиеся из Курска хлебозаготовители докладывали: «Деревни обведены окопами и окружены пулеметами». Именно из Курской губернии мешочники вывезли наибольшее количество хлеба. «Известия» от 5 июля 1918 г.: «Реквизиционный отряд в 150 чел. Явился в одну из деревень недалеко от станции Покровское Курской железной дороги. Отряд был радушно встречен крестьянами и расположился на ночлег по избам. Ночью по сигналу факелами крестьяне набросились на спящих красноармейцев, обезоружили их и вывели за деревню. Здесь наскоро организованный суд постановил весь отряд расстрелять. Крестьяне вырыли братскую могилу, расстреляли всех красноармейцев и похоронили».

Из-за воинственного настроя крестьян, продотряды в основном не совались в деревни и села. Реквизиционные и заградительные отряды без особого риска и без людских потерь выкупали хлеб у ходоков на Ж/Д станциях. Но даже то что реквизировали продотряды – это лишь малая часть того, что нелегально провозили мешочники. В Малмыжском уезде Вятской губернии весной и летом 1918 г. действовал заград, которым восхищались советы. Его хвалили за то, что им было собрано 5 тыс. пудов. Между тем это всего лишь 1.7 % от тех 300 тыс. пудов, которые вывезли мешочники из уезда. Метод продотрядов был не эффективен по нескольким причинам:

1.Считается, что некоторые реквизеры приватизировали себе до 50% хлеба. «...реквизиция продуктов производится без регистрации и выдачи установленных квитанций», а неучтенные продукты расходуются командирами и бойцами «для собственного потребления».

2.Нередко бойцы пропивали реквизированные товары.

3. Реквизиторы работали медленнее, чем многомиллионная армия мешочников.

4. Не всегда реквизированный хлеб доходил до потребителя. Реквизиторы не могли и не умели хранить и транспортировать его.

ОФОРМИВШИЙСЯ ОБРАЗ МЕШОЧНИКА

Из-за возрастания трудностей передвижения по стране, а также постоянного усиления борьбы с нелегальным снабжением мешочничество эволюционирует в профессиональное спекулянство.  Профессионалы всегда знали, как обойти заграды, умели найти общий язык (посредством взяток, связей, рекомендаций, соответствующих документов) с их командирами и бойцами. Профессионалы носили добротную военную одежду, держали себя уверенно. Кстати на счет военной одежды – серые военные шинели – это отличительный знак мешочника профессионала. По этой причине заграды и продотряды принимали ходоков за военнослужащих и предпочитали с ними не связываться, ибо знали: обидишь солдата — на помощь ему примчится взвод, а то и рота. Запас шинелей и гимнастерок мешочники пополняли за счет покупок у самих же солдат.  Самые же успешные мешочники были бывшие военные с фронтовым опытом или бывшие работники торговли.

Но такая опись не дает полного представления, нужно смотреть на их действия. Современники рассказывают, как профессионалы ловко избегали встреч с проверяющими на Ж/Д остановках: во время стоянки поезда, проверяющие сгоняли мешочников с тормозных площадок, буферов, крыш; стоило охранникам отвернуться, как согнанные моментально занимали свои места. Эта игра длилась до 30 минут.

Постепенно некоторые мешочники-профессионалы стали сбиваться в коллективы. Сбор мешочников, состоявший из 80—100 ходоков, делился на четверки, а эти четверки покупали по 20-30 билетов. В итоге весь эшелон оказывался занят одной большой группой профессионалов.

Но на этом дело не закончилось. Они стали нанимать охрану. В ряде случаев профессиональные ходоки обращались к помощи шаек дезертиров. Некоторые отряды охраны представляли серьезную военную силу, располагали даже пулеметами.

С такой мощной поддержкой можно было делать бизнес. Так группа профессионалов захватила в Воронеже целый эшелон, погрузила в него 30 тыс. пудов хлеба и двинулась в Москву. А коллективы ходоков из Полтавы весной 1918 года, угрожая ручными гранатами, оттесняли пассажиров, имевших право на места в поездах, захватывали вагоны и набивали их своими мешками. Затем прицепляли вагоны к первому отходившему поезду и отправлялись в путь.

Такая опасная сила могла дать отпор даже местным властям. В Омске образовалась делегация мешочников. Ее члены направились на заседание Краевого совета и потребовали разрешить им закупать хлеб по вольной цене. Большевики отказали. Ответом стало открытое вооруженное столкновение, в котором красные проиграли.

Июнь 1918 год.

Летом появляется особое направлением мешочников - юг Украины. Путь не привлекал особого внимания большевиков. В советском продовольственном ведомстве были уверены, что немцы, под контролем которых находилась Украина, не допустят перехода границы людьми без соответствующих разрешений. На деле немцам было глубоко по барабану из-за разочарования в мировой войне. За взятки мешочники спокойна пересекали границу.

Через немецкую границу проходили и на Белорусском направлении. На обмен везли хлеб и ткани. При этом мужчины надевали на себя по несколько рубашек и костюмов, женщины обматывались кусками тканей и поверх надевали платья и пальто. Все выглядели толстушками и толстяками. Зато отобрать товар у «контрабандистов» никаким русским и немецким контролерам не удавалось.

Все эти чудеса происходили из-за коррупции в Германии , но в России дела еще хуже. Обычным делом для мешочника стало купить справку на проезд. Закупали в разных местах: в наркомате продовольствия «справка о посевных», на Ж/Д станции «провизионный билет железнодорожника», у начальников воинских частей «удостоверение военных заготовителей».

Ну и в связи с провалов хлебной монополии большевиков не забываем о инфляции.В деревне постепенно падает авторитет советских денег, «совзнаков». Их напечатали великое множество, и они расходовались мешочниками без счету. «Швыряют деньги, как щепки, словно они их сами делают», — рассказывали крестьяне о щедрости нелегальных снабженцев. На Украине и в прибалтике крестьяне с радостью принимали иностранную валюту, в первую очередь доллары. Еще деревня признавала «керенки» и «николавеские» рубли. Иностранные и российские купюры конвертировались на подпольной валютной бирже, расположенной в Москве. Там мешочники запасались пачками валюты и могли с пустыми мешками отправляться в хлебные места.

Поздним летом мешочники воровали товары фондов Наркомпрода. Изначально большевики задумывали эти фонды как альтернативу мешочничеству. Это был прямой товарообмен между городом и деревней. Сотни эшелонов с промышленными изделиями на сумму 1.2 млрд р., были двинуты в хлебородные губернии. Нередко вагоны простаивали в тупиках без охраны месяцами. Товары расхищались и в конце концов попадали на рынок, где мешочники скупали их по дешевой цене и затем использовали для обмена на хлеб.

Другим резервуаром пополнения «товарообменных» запасов мешочников стали товарные склады. Контроль над ними со стороны государства был почти полностью утрачен. Время от времени в городах проводились обыски на складах, и все. Например, всего двое служащих занимались инвентаризацией имущества 600 помещений для хранения товаров. В Петрограде местные Советы зарегистрировали 1301 склад‚ в то время как на самом деле их насчитывалось 40 тыс. Фактически складские помещения стали бесхозными. Мешочники же содействовали выведению их содержимого на рынок.

1919-1920

Нелегальное снабжение по-прежнему представляет «массовый анархический товарообмен». Взятки невообразимых масштабов.

Центром коррупции становится Наркомат внешней торговли. Прямо в его стенах и с ведома руководителей наладили дело. Они отбирал кандидатов в привилегированные мешочники и снабжали их особыми командировочными удостоверениями, запрещавшими реквизировать багаж, деньги и товар, обязывавшими органы власти оказывать содействие предъявителям. Документы были очень серьезными, поскольку на них стояла подпись наркома иностранных дел. Подобные удостоверения позволяли спекулянтам без особого труда приезжать в изобильные прифронтовые зоны и доставлять продукты оттуда в Москву. Некоторые начали доставлять не просто мешки, а обозы и вагоны. Основная часть добытчиков провизии могла только позавидовать слугам элиты.

Авторитет советского рубля падает еще сильнее, обостряется натурализация обмена. Есть проблемы с деньгами, но нет проблем с товарами. Фабрики охотно обменивают товар На наличку мешочников, так как государству не хватает денежных знаков, а повторный выпуск новой партии купюр сулит полному уничтожению денег.

Мешочники постепенно начинают делать ставку на производство. На мелких предприятиях производилась продукция для мешочников. Кроме того, многочисленные кооперативные фабрички, возникавшие в 1919— 1920 гг., обеспечивали нелегальных снабженцев товарами для поездок в деревни. Некоторые из них превратятся в успешных НЭПманов.

Все указы, относящиеся к хлебу, провалились, кроме программы комитетов бедноты. Созданные еще начале 1918 года, они работали как местный совет, но с прицелом на хлеб. Они выкупали хлеб у кулаков и делили его среди бедняков. К началу 1919 года стали видных их действенные результаты. Но вместе с плюсами были и побочные эффекты. В тех районах, где комбеды установили железный порядок, пресекли мешочничество и лишили крестьян возможности торговать, селяне резко сокращали посевы и в основном проживали запасы прошлых лет.

Последняя и самая радикальная попытка задушить рынок относится к осени 1920—весне 1921 г. Эти действия связаны с окончанием гражданской войны. Теперь вместо артерий рынка, мешочников, они решили обратить внимание на сам рынок. В августе 1920 г. Петроградский совет запретил всякую торговлю на базарах и в лавках. В письме одного петроградца читаем: «В Петрограде жизнь стала невозможная. Все магазины закрыты, базары тоже, торговцев разгоняют, арестовывают. Если продал кто-нибудь малейший пустяк дают год тюрьмы». Создаются посевные комитеты в целях принуждения крестьян к труду, возникают трудовые армии. Административный нажим затронул в первую очередь нелегальное рыночное снабжение. Эпидемия закрытий местных базаров распространилась по стране и затронула Псков, Калугу, Самару и т. д.

Несмотря на такое ужесточение, еще с начала 1920 года партия обсуждает проект по открытии рынков, Ленин же откладывает этот проект, говоря, что он преждевременный.

В итоге большевики осознали масштабы разрухи и начали реконструкцию и накопление капитала, начав Новую Экономическую Политику.

Выводы делайте сами.


Источники:

Давыдов А. Ю., Нелегальное снабжение российского населения и власть: 1917-1921 гг.: мешочники

Шигалин Г. И., Военная экономика в первую мировую войну. — М.: Воениздат, 1956. — 332 с

Владимир Ильич Ленин. Полное собрание сочинений, том 9

Владимир Ильич Ленин. Полное собрание сочинений. Том 35.

Владимир Ильич Ленин. Полное собрание сочинений. Том 36.

Капустина Я.В., Экономическая политика «красной» и «белой» властей в красноярске в годы гражданской войны. Вестник Томского государственного университета. История. 2014. № 4 (30)

Соколов Е.Н. Финансовая политика Советской власти (октябрь 1917-август 1918 гг.): Монография: Ряз. гос. ун-т имени С.А. Всенина- Рязань, 2008. - 148 с.

Лекция Алексей Сафронова «Военный коммунизм и НЭП»

Дубликаты не найдены

Лучшие посты за сегодня
12777

Двойные стандарты

Двойные стандарты
9122

Плохое поколение выросло, говорите? Дед и девочка в Кемерово

7527

Нужен совет с работой

4229

Барби по-русски

Барби по-русски
4098

О возрасте

О возрасте
4048

Про новосибирского полицейского

3970

Трогательное фото

Трогательное фото
3815

До сих пор в любом госучреждении

До сих пор в любом госучреждении
3574

Как доводить все дела до конца!

Показать полностью
3529

Все мужики одинаковые

Все мужики одинаковые Картинка с текстом, Мужчины, Мемы, Повтор, Две женщины орут на кота, Секс
Показать полностью 1
3279

Намеки

Намеки Муж, Жена, Бар, Картинка с текстом, Диалог
Показать полностью 1
3263

Мечта

Мечта Скриншот, Twitter, Жизнь, Мечта, Грустный юмор
Показать полностью 1
3149

У меня на это две причины!

3149

Зинаида

Зинаида
2950

Шведской полиции было достаточно

2882

Волнорез

Волнорез
2842

Мистик

Мистик Картинка с текстом, Люди Икс, Олег, АвтоВАЗ
Показать полностью 1
2813

Было-стало

Было-стало
2726

Вежливость города берет, а что берет грубость?

Показать полностью
2600

Ответ на пост «Сепарация» 

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: