2

Бремя молодых. Глава 1, часть 1.

Аннотация:

Две тысячи сотый год от Рождества Христова. Объединённое человечество уже основательно укоренилось в Солнечной системе и вышло за её пределы. Молодой выпускник юридического факультета Николай Иванов вместо карьеры профессионального адвоката выбирает службу в рядах Сил Обеспечения Безопасности. Впереди его ждёт жёсткая подготовка в учебном лагере, участие в антитеррористической операции и ещё множество испытаний. Сможет ли он пройти через всё и остаться верным выбранному пути?



Вместо вступительного слова.


Категорически приветствую!

Этот проект, прежде всего, является воплощением моего видения идеального фантастического бое-вика как литературного произведения. Хотелось бы предупредить читателя о том, что в этом рассказе Вы не найдёте большого количества экшена, всемогущих и непобедимых бойцов, от бедра поражающих противника в голову, и тому подобных вещей. Наоборот я, как автор этого произведения, постараюсь как можно более реалистично описывать все происходящие события, со скидкой на литературную условность, разумеется.


Также я хотел бы создать персонажа, мотивация и побуждения которого были бы максимально понятны Вам, как читателю, а не клепать ещё одного бездумного и бессмысленного Шварценеггера.


В остальном готов воспринимать конструктивную критику и принимать к сведению Ваши советы и пожелания. Надеюсь, что ознакомление с моим творчеством не вызовет у Вас скуки или, тем более, каких-либо негативных эмоций.


С наилучшими пожеланиями, Майк Штайнер.



Глава 1. Право выбора.

Часть 1. Цель оправдывает средства.


Всё может отказать,

Но только не Завет:

«Сумей не сплоховать! Умей держать ответ!»

Джозеф Редьярд Киплинг


28 мая 2100 года Н.Э.


«В споре рождается истина» – на мой взгляд, это весьма неоднозначное утверждение. Как ча-сто во время спора с кем-либо вы приходили к единой точке зрения, которая удовлетворяла бы интересам каждого из оппонентов? Не торопитесь с ответом, подумайте хорошенько. А теперь прикиньте, сколько раз вы оставались при своём мнении, несмотря на то, что понимали: противник во многом прав и ваши аргументы не так уж и убедительны. Нет, конечно, нельзя отрицать тот факт, что только при столкновении двух противоположных точек зрения можно получить объективную картину действительности. В этом Сократ, как мне кажется, был прав. Вот только он не учёл, что рождённая в споре истина зачастую бывает никому не нужна. С незапамятных времён человек во главу угла собственного мировоззрения всегда ставил личное мнение, при этом далеко не всегда учитывались взгляды на жизнь окружающих его людей. При этом любая попытка насильно изменить это личное мнение воспринималась как акт агрессии. И именно по этой причине большинство попыток по поиску истины в диалоге двух противоположностей всегда скатываются либо в агрессивный спор, либо в более или менее мирную, но в то же время безрезультатную дискуссию.


– Николас, вы опять меня не слушаете! – Профессор Августа Мерлин, преподаватель пробле-матики мировой истории в Правовой Академии Нового Вавилона, вперила в меня взгляд, который не предвещал ничего хорошего. Это была невысокого роста, чуть полноватая женщина со строгими, но в то же время достаточно женственными чертами лица, с классическим каре тёмно-каштановых волос и извечными очками половинками, которые она, видимо, носила для создания имиджа, так как обладала просто феноменальным зрением. У нас с госпожой Мерлин сложились весьма своеобразные отношения. Я, как студент, проявлял весьма своеобразный и крайне избирательный интерес к её предмету, а она, как преподаватель, не упускала ни одного шанса задать мне очередной каверзный вопрос с двойным дном. И ещё она упорно коверкала моё имя на западный манер. При всем этом вне учебного процесса у нас сложились достаточно тёплые отношения и ничего плохого о миссис Мерлин, как о человеке, я сказать не мог. Отойдя от кафедры, и прошествовав ко мне практически строевым шагом, она ехидно улыбнулась, после чего вновь обратилась ко мне.


– Студент Иванов, вам настолько не интересен вопрос трансформации международного сообщества в Объединённые нации? Или вы уже составили своё мнение относительно данного процесса?


Я с облегчением выдохнул. Этот вопрос не тянул даже на категорию «непростой», не то что на «каверзный». В данном случае вообще не требовалось никаких особых знаний, кроме осведомлённости об основных исторических событиях второй половины двадцать первого века. Но такой лёгкий вопрос однозначно подготавливал почву для следующего за ним, и уж этот второй явно не будет таким простым. До конца занятия оставалось не больше десяти минут, а потому я решил сыграть на опережение и протянуть время до конца занятия.


– Мисс Мерлин, я действительно имею собственное мнение на данный счёт, и, если вы позволите, я бы хотел поделиться своей точкой зрения со всей аудиторией, возможно, даже подискутировать с кем-нибудь. – На лице профессора не дрогнул ни один мускул, однако я знал, что она уже поняла мой план. После секундного замешательства она указала открытой ладонью в сторону кафедры. – Ну что ж, тогда попрошу вас пройти к кафедре, молодой человек.


Не то что бы я был так уверен в себе. Нет, скорее наоборот, я всегда недооцениваю себя, всегда лишний раз перестраховываюсь и перепроверяю все свои действия, опасаясь совершить ошибку. Такой уж у меня характер. Но в данном случае времени на подготовку у меня нет, а значит, придётся импровизировать. Поднявшись на небольшую сцену и заняв место за кафедрой, я оглядел аудиторию. Большинство из студентов, как и я, витали в облаках. Близились выпускные экзамены и сдача дипломных работ, и, конечно же, грандиозный выпускной, сулящий всем нам долгожданную свободу полноценной взрослой жизни. Многие уже сейчас гадали, куда же они устроятся на работу и где же «пустят корни». Благо, вариантов было предостаточно. Профессия юриста была одной из наиболее востребованных в пространстве Объединённых Наций. Развивающаяся смешанная экономическая система, множество корпораций как государственных, так и частных, миллионы мелких фирм и великое множество общественных объединений, которым требовалась квалифицированные юристы, гарантировали трудоустройство каждому из нас. Мы могли уехать куда угодно и гарантированно нашли бы хорошо оплачиваемую работу. В общем, каждому из нас было над чем поразмыслить, и даже семинары с профессором Мерлин не могли спустить нас на землю.


– Итак, как мы все знаем, к две тысячи шестьдесят пятому году запасы не возобновляемых энергоносителей на нашей планете были практически исчерпаны. К сожалению, альтернативные источники энергии на тот момент были недостаточно развиты, дабы в полной мере обеспечить потребности человечества, и на планете начался энергетический голод. Этот факт в совокупности с такими проблемами как перенаселение, нехватка пресной воды и нарастающая геополитическая напряжённость привели к ряду локальных конфликтов, самым страшным из которых стал ядерный конфликт между Индией и Пакистаном, чуть было не закончившийся третьей мировой войной. В связи с критической международной обстановкой Совет Безопасности Организации Объединённых Наций принял решение о преобразовании Генеральной Ассамблеи в международный орган, наделённый чрезвычайными властными полномочиями. Все действия данного органа должны были быть направленны на поиск выхода из сложившейся ситуации и координирование действий международного сообщества по спасению человечества.


Нельзя сказать, что процесс объединения проходил безболезненно и бесконфликтно. Имели место массовые волнения, попытки вооружённого сопротивления, было зафиксировано несколько случаев проявления национального сепаратизма, вроде Техасского инцидента[1] . Нельзя забывать так же и о инциденте с Северной Кореей и демилитаризацией Корейского полуострова. Однако объединение было единственным реальным выходом из ситуации. Да, безусловно, подобное решение несло в себе и негативные последствия. Так, странам с более развитой и стабильной экономикой таким как Россия, США, Китай, Швейцария и Англия пришлось оказывать помощь государствам, экономическое положение которых уже приобретало характер критической ситуации. Для этого они были вынуждены открыть свои границы для беженцев, что привело к возникновению на их территории множества так называемых «Лагерей Временного Размещения». Помимо всего прочего, эти государства были вынуждены обеспечивать беженцев всем необходимым для выживания и проводить мероприятия по их трудоустройству, социализации и ассимиляции, что негативно сказалось на социальной ситуации в этих странах и привело к обострению ряда межнациональных и этнических конфликтов, возникновению ряда радикальных националистических организаций.


В конечном итоге многочисленные конфликты на национальной почве, проявления национа-лизма и фашизма, развитие ряда уже существовавших и возникновение новых экстремистских орга-низаций достигли масштабов настоящего бедствия. В некоторых регионах Земли даже приходилось вводить военное положение, дабы обеспечить хотя бы общий правопорядок. Многие конфликтные зоны, возникшие в этот период, продолжали существовать на протяжении десятилетий.


Политическая обстановка так же сказалась на общей экономической ситуации в мире. Так как большинству государств приходилось вводить плановую экономическую систему, прежняя международная финансовая система практически рухнула, данное обстоятельство привело к общемировому экономическому кризису, последствия которого удалось полностью ликвидировать только спустя два десятка лет. Однако, несмотря на все трудности к концу две тысячи шестьдесят восьмого года процесс глобализации уже входил в свою завершающую фазу. Общемировая обстановка стабилизировалась, устоялась, и начала развиваться, новая экономическая система, окончательно утвердилось международное правительство и большинство кризисных зон перешли в стабильное состояние.


Окончанием процесса глобализации принято считать избрание Генеральной Ассамблеей первого состава международного правительства двадцатого января две тысячи шестьдесят девятого года. Теперь, когда общая картина ясна, нам стоит ответить на самый главный вопрос. Имелся ли у нас иной выход из сложившейся ситуации? Я считаю, что нет. Международные противоречия и конфликты, буквально разрывавшие наше общество изнутри, неминуемо привели бы нас к гибели. Разобщённое человечество, увы, было неспособно выйти из кризиса самостоятельно. Индивидуальные потребности каждого конкретного государства мешали международному сообществу бороться с главной проблемой, что неминуемо привело бы нас к печальному итогу. В сложившихся обстоятельствах процесс глобализации и объединения человечества перед лицом конкретной опасности представляется мне единственным верным решением, которое имело хотя бы призрачный шанс на успех. – Переведя дух и оторвав свой взгляд от противоположной стены, я обратился к миссис Мерлин. – Студент Иванов ответ закончил. – Ни до ни после я не встречал человека, более привязанного к условностям вроде подобной фразы, однако профессор считала, что пока это словосочетание не подвело логичный итог всему сказанному вами, ваш ответ не закончен и, более того, неполноценен.


Если вы решили, что после подобного пространного спича профессор сменила гнев на
милость, то  ошибаетесь. Она даже не дала мне перевести дух, мгновенно обратившись к аудитории:


– У кого имеются вопросы к оратору?


Глупо было полагать, что она просто так отпустит меня, ограничившись такой простенькой экзаменацией. В этот момент я был готов застонать от отчаяния -  настолько мне не хотелось ловить неуд на последнем занятии последнего семестра. В ответ на вопрос профессора в аудитории поднялась только одна рука. Отследив взглядом её владельца, я мысленно чертыхнулся. Ну, конечно, кто же это ещё мог быть, Антонина Кларк, выскочка и всезнайка, повёрнутая на либеральных идеях и люто ненавидящая меня по причине диаметрально противоположных взглядов на мир. Ну всё, туши свет, бросай гранату, от этой повёрнутой на идее всеобщего равенства феминистки я уже не отобьюсь… Дождавшись кивка от преподавателя, Антонина поднялась со своего места, и окинув меня максимально самодовольным взглядом, заговорила:


– Но как быть с принципами международного права? Ведь этот процесс, инициированный советом безопасности, нарушал не только принцип невмешательства в дела, входящие во внутреннюю компетенцию государств, но и принцип равноправия и самоопределения народов! Как такое решение можно считать легальным?! – Она вложила в эту тираду столько негодования, столько праведного гнева, что теперь уже вся аудитория обратила своё внимание на меня, ожидая ответа. В помещении повисла звенящая тишина, стихли все посторонние разговоры, даже вечно апатичный ко всему парень из параллельной группы теперь во все глаза смотрел на меня.


Я прекрасно понимал, в какую ловушку она меня загоняет. На этот вопрос не было однозначного ответа, до сих пор в обществе не было единого мнения по этому поводу, и как бы я сейчас не ответил, в любом случае этот ответ обратит против меня некоторых из слушателей. А это ей на руку. Моё молчание слишком затянулось, каждое мгновение отнимает у меня инициативу. В какой-то момент я попросту плюнул на мнение общества и решил, что выскажу ей всё, что думаю на самом деле. Я разлепил вмиг ставшие абсолютно сухими губы и, стараясь, что бы мой голос не дрожал от волнения, ответил:


– Цель оправдывает средства. В данном случае эта формула, высказанная Никколо Макиавелли, наиболее чётко описывает ситуацию. Да, бесспорно, нам пришлось многим пожертвовать. Всем нам. Но я считаю, что в условиях угрозы полного исчезновения не стоит держаться за эфемерные принципы, не отвечающие требованиям изменившихся условий жизненной ситуации. – Несколько лиц в аудитории уже приняли откровенно агрессивное выражение, им явно не понравилось то, что я сейчас сказал, но мне было плевать. – Сейчас, находясь здесь, глупо отрицать, это решение было единственно верным в сложившейся ситуации. Поймите же наконец! Всем, что мы имеем сейчас, мы обязаны именно тем людям, кто в те, не побоюсь этого слова, ужасные времена не побоялся взять на себя ответственность и сделать то, на что другие не решались. Если бы в уставе ООН на тот момент существовал пункт с введением правового режима, аналогичного военному положению, то действия совета безопасности можно было бы признать легитимными. Но история не терпит сослагательных наклонений, и его не было. Так что если максимально чётко ответить на ваш вопрос, то да, те действия нельзя назвать абсолютно легитимными. – Антонина уже было набрала воздуха для очередной гневной тирады, но я не дал ей договорить. Во мне загорелся азарт, желание окончательно разбить её в этом споре. И я с жаром продолжил, перекрывая лёгкий ропот, поднявшийся в аудитории – Но посмотрите, чего добилось объединённое человечество уже сейчас. Программа озеленения Земли выполнена на семьдесят процентов, мы восстановили более тридцати исчезнувших видов животных и птиц, решена проблема безработицы, каждый гражданин Объединённого Человечества обеспечен жильём, и это ещё не всё! Заканчивается строительство пятого жилого блока МКС, колонизированы и заселены Луна, Марс, началось терраформирование Меркурия. Более того, мы вышли за пределы солнечной системы! В системе Глизе 581 уже основана колония, вдумайтесь, объединённое человечество вышло за пределы своей домашней системы! Мы исполнили мечту нескольких поколений, живших до нас! Это ли не доказательство того, что те действия и меры, которые вы так осуждаете, и события, последовавшие за ними, были верным выходом из кризиса?


Антонина буквально задохнулась от возмущения, а спустя секунду уже взорвалась настолько гневной тирадой, что я начал опасаться, как бы наш спор не перерос в её истерику.


– Цель оправдывает средства? Это оправдания тиранов! Силовое подавление протестов, массовые аресты, введение цензуры в средствах массовой информации, повсеместное ограничение гражданских прав и свобод, вот что это за средства! А этот ваш «инцидент с Северной Кореей» - это акт неприкрытой военной агрессии международного сообщества в отношении суверенного государства! Фактически ООН вместо того, чтобы предотвращать войны, перешло к их развязыванию. Практически пятьдесят тысяч погибших за сорок девять часов! Это ваше всеобщее благо? – Девушка замолчала, пытаясь перевести дух, ведь всё это она выпалила на одном дыхании. А я в свою очередь стоял, глядя на аудиторию, и с всё возрастающим чувством раздражения понимал, что большинство из сидящих здесь поддерживают её.


– Знаете, коллега… – В моём голосе уже открыто звучало недовольство этим фарсом. – Когда безумец начинает представлять угрозу для общества, его помещают в специализированное учреждение; когда он совершает действия, угрожающие окружающим, к нему применяют соответствующие меры воздействия. И это нормально. Общество должно защищать себя, это норма жизни, и никто не оспаривает данный факт, это аксиома. Корейский инцидент был следствием неадекватной внешней политики Северной Кореи, которая была направлена на дестабилизацию положения в регионе. В сложившейся ситуации мы не могли позволить себе дальнейшей эскалации данного конфликта. И не мне напоминать вам, что КНДР единственная не открыла свои границы и не присоединилась к программе объединения. Более того, в конце концов правительство данной страны перешло к откровенному шантажу ООН. Напомнить вам требования, которые они выдвигали? Ведь это официальный документ. –  Как мне потом показалось, именно в этот момент я немного потерял контроль над эмоциями. – Господи, да они практически угрожали началом ядерной войны, если ООН не выполнит их требования. Вы действительно считаете, что мы могли поступить иначе? Да, операция по демилитаризации зоны Корейского полуострова потребовала применения оружия, да, в ходе данного вооружённого конфликта погибло множество людей, не только военные, но и гражданские. Но все эти люди добровольно отказались выполнять ультиматум ООН, они добровольно остались на военных объектах и оказали сопротивление силам безопасности. Увы, но у нас не было иного выбора, мы обязаны были нанести превентивный удар. Слишком высока была цена ошибки, а любое промедление в таких случаях губительно. – Она уже приготовилась продолжить свою гневную речь, но я вновь прервал её, предупреждая новый поток обвинений в бесчеловечности и непомерной жестокости. – Прекратите идеализировать мир, коллега, в ходе критических ситуаций очень часто приходится мириться с тем, что то, или иное действие с точки зрения морали неприемлемо. Ради достижения великой цели всегда приходится идти на определённые жертвы. В наших силах лишь минимизировать их количество и не позволить им нивелировать ценность идеи.


Она, наверняка, нашла бы, чем мне ответить, но, нашу дискуссию прервал звонок,
взревевший для многих из нас горном свободы. Мисс Мерлин, отчего-то пряча улыбку, вышла на середину аудитории и, оглядев всех нас, заговорила торжественным голосом.


– Что ж, разрешите мне поздравить всех Вас с окончанием последнего теоретического занятия последнего учебного семестра. Желаю всем вам удачи на выпускных экзаменах и надеюсь, что вы вынесли хоть какой-то урок из всего, что мы с вами обсуждали. Все свободны. – Закончив эту не-большую торжественную речь, профессор собрала свои методические материалы и, не говоря больше ни слова, вышла из аудитории. За ней последовал и я, захватив свою сумку и успев бросить насмешливый взгляд в сторону Антонины. В душе ширился и разрастался абсолютный восторг от того факта, что я теперь уже не просто студент, а выпускник. И, если бы не страх перед неизвестностью по-настоящему взрослой жизни, маячивший где-то глубоко на задворках моего сознания, я бы, пожалуй, мог сказать, что в тот момент был абсолютно счастлив.


[1] Техасский инцидент - Конфликт между федеральным правительством США и правительством штата Техас в 2069 году,  в ходе которого руководство штата предприняло попытку выхода из состава США, однако потерпело неудачу.

Дубликаты не найдены

0
Начало довольно неплохое, ждём продолжения
0
Я правильно понял, что у людей к 2070-м, условно, не было ССД и колоний в Солнечной системе, а затем за 30 лет это появилось и еще и колонии за пределами СС успели построить?
раскрыть ветку 2
+1

К 2070 реально не было возможности осуществлять космическую программу. Де факто там всем миром собирали на 1 этап лунной программы. Как бы экономический и энергетический кризисы все дела. Позволю себе сюжетный спойлер. В будущем все проблемы решила Луна.
Спасибо за вопрос, заранее =)

раскрыть ветку 1
0
Типа как протеанские развалины на Марсе в Масс Эффекте (если играл)?
Похожие посты
483

Институт (2)

Сначала: Институт


- Вы все допустили непростительную ошибку. Точнее - вы, Лев Давидович, в первую очередь, - ходил из угла в угол полковник. - Вам следовало сразу оповестить соответствующие органы, вы же прекрасно об этом знаете.

- И что? Что мне теперь за это будет?

- Расстреляют, конечно же. Да ладно вам, я же шучу.

Директор института тяжело дышал схватившись за сердце. Его коллега - Артём Дмитриевич, сидел за столом и хмурился:

- Скажите, Михаил Павлович, к чему такая шумиха? Солдаты, бронетранспортеры... Нельзя разве было просто, тихо и спокойно...

- Нельзя. Факт обнаружения вами аномалии подтверждён и нашими специалистами. Нельзя чтобы подобное явление появилось и у наших эээ... иностранных партнёров. Теперь все видят степень охраны здания, и они тоже. Это предотвратит возможное проникновение иностранных агентов, они теперь точно не посмеют.

- Но позвольте, у нас и раньше была некоторая степень секретности, - вставил Лев Давидович.

- Открытие, или существо которое вы здесь зафиксировали - это превосходит все открытия совершенные ранее. Вы понимаете что может произойти? - голос полковника стал жёстче. - Если люди узнают что точно есть потусторонний мир... Начнётся массовая религиозная истерия - вот что нас ждёт, уважаемые учёные.

- Возможно что вы правы, - отодвинув стул произнёс руководитель лаборатории, - но лично мне кажется, что вы несколько переборщили с карантином. В здании пятьсот человек, и к так называемому контакту имеет отношение лишь чуть более двадцати.

- Так положено. Честно признаться такое вводится впервые. Но поверьте, как только будет хоть один шанс, я приложу все усилия, для того чтобы снять карантинные меры. Всё самое необходимое: провиант, предметы первой необходимости и даже постельное белье и раскладные кровати скоро будут сюда доставлены. Семьи сотрудников и средства массовой информации будут нами оповещены. Ещё есть вопросы?

Двое учёных лишь задумчиво молчали.

- Ну хорошо. Значит что мы имеем на этот час? Говорите мне всё, я должен знать даже малейшие детали, - военный достал из нагрудного кармана блокнот: видимо он привык делать записи по старинке. Артём Дмитриевич посмотрел на своего руководителя и дождавшись когда он ему кивнул, заговорил:

- Ну раз вы видели видео я не буду повторять то, чем это существо там занималось. Оно делает всегда примерно одно и тоже: царапает стену. Из последних наших открытий - оно не реагирует на звук.

- Вот это уже интересно, - оживился полковник, - как вы это выяснили?

- Один из наших специалистов менял сломанный датчик в аномальной зоне. Как раз в тот момент, когда существо снова там появилось. К счастью он оказался не из робкого десятка, и попытался с ним поздороваться.

- И что?

- Ничего. Никакой реакции не последовало, мне даже кажется что у этого существа полностью отсутствуют слуховые рецепторы. Если и есть на свете существа подобные ему, возможно они общаются другими способами.

- Понятно. Ещё есть какие-либо выводы? - Михаил Павлович подчеркнул что-то в блокноте.

- Глаза, - продолжил Артём Дмитриевич. Глаза у него есть. Это видно по снимкам, ну и потому как оно каждый раз безошибочно возвращается на то же самое место, где и закончило царапать стену в прошлый раз. Ну и руки с когтями или с большими ногтями. Тоже имеются.

- А ноги?

- Вот здесь не ясно, - вступил в разговор Лев Давидович, - там можно лишь разобрать что на нём надет какой-то длинный балахон или нечто на это похожее. И всё это чёрного цвета, такое же, как и цвет его тела.

- Хотел бы добавить, что есть тело, в понятном нам, осязаемом виде, или его нет, и это всё какой-то вид голографии - пока не ясно, - руководитель лаборатории теперь уже встал и ходил по кабинету академика, на ходу водя в воздухе рукой - как будто обрисовывал описываемое существо в воздухе.

- Эмм... - замялся полковник, - а теперь я хотел бы задать главный вопрос: что вы думаете сами, ваше личное мнение? Оно может быть привидением? - спросил он полушепотом.

- Как учёные мы скажем лишь, что делать какие-то выводы очень рано, - ответил директор, - но за себя скажу - если выяснится что потусторонний мир существует, я точно этому не удивлюсь. Что скажете, Артём Дмитриевич?

- Аналогично. Поддерживаю ваш ответ.


- Вы просили позвать вас, когда это существо снова появится, - Артём Дмитриевич, глядел сейчас из-под очков сидя в кресле у одной из стен штаба.

- Всё правильно, - еле дыша ответил полковник, - вам бы лифт починить... Вот этот экран?

- Да, смотрите.

Существо на экране колыхалось, зависнув в воздухе. Оно продолжало царапать стену, увеличивая длину линии, которая уже заняла собой место на стене длиною с метр.

- Да что же оно делает? - изумился военный.

- Нам не ясно, приходится всего лишь ограничиться наблюдениями.

- Мы должны понимать, несут ли его действия какую-либо угрозу.

- Угрозу? Да вы о чём, полковник?

- Зачем оно здесь появилось? Зачем чертит, или чёрт его знает - царапает стену? Я второй день как нахожусь здесь, и пока не получил никакого ответа.

- Никто не получил. Нам остаётся только наблюдать.

- Вот это самое бездействие просто выматывает, уж извините.


Прошла ещё неделя. Сотрудники института приспособились к новым условиям, хотя проживание в спартанских условиях многим далось очень нелегко. Многие из них подходили к директору института и к Артёму Дмитриевичу - предлагали свою помощь. Но руководитель лаборатории добавил в команду лишь Геннадия и Петра - возможно за их первостепенный вклад в открытие. Михаил Павлович старался не мешать учёным, но всё же ввёл некоторые ограничения для сотрудников по свободе передвижения внутри института. Внутри контура п-образного здания института находился небольшой дворик, и выход в него стал строго регламентирован по времени. Единственный "островок без потолка" - так прозвали его учёные.

По всему забору бравые солдаты успешно намотали спирали колючей проволоки, по углам установили смотровые вышки. На всех столбах теперь висели видеокамеры роты охраны. Весь периметр круглосуточно охранялся патрулями - институт действительно напоминал теперь девятиэтажную военную базу.

Толпы зевак, которые вперемешку с выкрикивающими призывы о грядущем конце света фанатиками, находились поодаль, охрана не подпускала их ближе чем на несколько десятков метров к бронетранспортерам, являвшими собой первое оборонительное кольцо. Тут и там сновали журналисты и блогеры - стараясь прорваться поближе, для того чтобы снять только свой "эксклюзив", но уже в который раз они попадались охране, которая передавала их потом полиции.

Новости о происходящем в институте были в топе лент новостных агентств всего мира. Руководство страны - под нажимом СМИ, всё же разрешило передавать некоторые сведения журналистам. Каждый вечер, часов в шесть, через контрольно-пропускной пункт выходил на улицу полковник "Железной цепи". Тут то и начиналась форменная вакханалия - толпа журналистов допускалась ближе, и они, практически отпуская друг-другу тумаки, старались лично взять у полковника интервью. Но Михаил Павлович был скуп на слова и выдавал только строго дозированную порцию информации. «Сегодня было зафиксировано два визуальных контакта. Первый в 3:21, второй в 14:37. Первый контакт длился семь минут, второй - девять. Существо продолжило свою работу» - один из примеров. И каждый вечер он передавал одному из журналистов - кому повезёт, флешку с сильно урезанной видеозаписью. Один раз одного такого работника СМИ чуть не прибили коллеги, и когда среди просветительских тружеников начался форменный мордобой - пришлось успокаивать толпу автоматными очередями в воздух. Потом выдавали флешку строго по утвержденной очереди...

Но в целом последние новости всколыхнули мир. Многим было неспокойно, ведь привычный уклад жизни и устоявшееся мировоззрение могли рухнуть в одночасье. Всё теперь зависело от новостей из института.


- Что мы имеем на сегодня?

Михаил Павлович открыл небольшую "пятиминутку", проходившую каждый день в пять вечера.

- Сегодня, повторю: замечательные новости, - улыбнулся Артём Дмитриевич, - существо закончило чертить прямоугольник, а я ещё раз напомню, что это напоминает мне проём двери...

- Всё-таки давайте заминируем лестничный пролёт и стену, - перебил его полковник, - мало ли что оттуда может вылезти? Мы же совсем не понимаем его природу? Взрывчатка не помешает.

- Да вы о чём говорите!? - воскликнул директор института. - Я не позволю обкладывать бомбами этот свет науки, этот передовой...

- Здесь я решаю, чему быть а чему нет, - перебил его Михаил Павлович. - И если случится непредвиденное, только я и мои солдаты сможем спасти ваши задницы, уж извините за резкость. Надеюсь, что сможем.

- Я не рекомендую вам этого делать, - высказался руководитель лаборатории. - Взрывчатка может быть расценена как признак враждебных намерений. И как к этому отнесутся существа? Если они задумали создать некий портал - мы не сможем им ничем помешать.

- Почему вы так думаете?

- Оно нас не боится. Оно даже не обращает на нас никакого внимания. Следовательно, угрозы мы не несём. В данный момент.

- Ну хорошо, - задумчиво произнес полковник, - а я, в свою очередь, хочу вас проинформировать о возможных взаимосвязях существ с нашими оккультными эээ... учениями.

- С чем? - воскликнули учёные.

- Нельзя вот так запросто откидывать даже самые сомнительные варианты, - скрестив на груди руки, возразил Михаил Павлович. - Наша обязанность - проверить всё что можно.

- Ну и какие новости в оккультном мире? - улыбнулся Артём Дмитриевич.

- Над этим работал целый отдел...

Нечто похожее на привидений упоминалось во многих древних книгах и рукописях. Вера в них восходит своими корнями к самым древним временам, и когда об этих, бестелесных созданиях было упомянуто впервые - неизвестно. В мифах и легандах народов они олицетворяют собой дух умершего человека, и не нужно улыбаться господа. Далее... Мы проверили все несчастные случаи произошедшие в вашем институте...

- Ну вообще... - не выдержал Лев Давидович.

- Кхм... Мы выяснили, что в 1934 году, во время постройки этого здания со строительных лесов упал и разбился насмерть один рабочий. Как его связать с нынешней ситуацией мы понятие не имеем. Дальше. Одна из сотрудниц вашего института в молодости состояла в секте сатанистов...

- Где состояла!? - вскочил директор

- В секте. Сядьте, Лев Давидович. Это было когда ей стукнуло семнадцать лет. Сейчас ей более тридцати, и на допросе наши психологи выяснили что больше она... ну не верит в эту бредятину. Зато мы ей верим. Но связано это как-то или нет, чёрт его знает. Мы даже посоветовались с некоторыми специалистами по оккультизму, но они все в один голос твердят, что для того чтобы открыть врата в ад нужно непременно чертить пентограммы. Приплясывая с бубном. И для этого никто не чертит прямоугольники. Хватит улыбаться, Артём Дмитриевич. В общем, вы как учёные, должны знать все аспекты изучаемого вопроса. Пока всё. Вам эта информация о чём нибудь говорит? Можно связать с происходящим?

- Не знаю, распечатайте ваши доводы на бумаге, я хотел бы сохранить это для себя.

- Давайте посерьёзнее, Артём Дмитриевич! Мы же стараемся помочь!

- Ага. Вот спасибо то. Вы пожалуйста не ляпните это при встрече с журналистами, - попросил директор института.

- О паранормальном даже намекать нельзя, - согласился полковник, - иначе мир скатиться ко всем чертям.


- Артём Дмитриевич!

- Что, Геннадий?

- Посмотрите на экран!

- Что? Что это?

Двое учёных прильнули к экрану, по центру которого виднелся лестничный пролёт, ведущий с девятого этажа вниз, к отглушенному деревянными панелями проходу. Над лестницей, примерно на высоте человеческого роста появилась яркая точка. Её свет освещал пролёт не хуже яркой лампы. Помигав несколько секунд, точка исчезла.

- Что это было, Артём Дмитриевич?

- Не знаю. Давай позовём сюда полковника, а то ведь потом забодает вопросами...

Примерно через пару минут в бывшую венткамеру явился полковник. Он внимательно просмотрел запись:

- Что думаете, друзья - учёные?

- Ничего не думаем, какой-то свет...

- Понятно что свет, а почему он возник?

- Не хочу делать предположений... - начал Артём Дмитриевич, но его прервал Геннадий:

- Вот, смотрите, «кочегар» снова появился! - указал он на другой экран, на котором снова возникло загадочное существо.

- Прекратите его так называть! - прошипел профессор.

- Хм... Нормально, - улыбнулся полковник. - Но что это с ним?

Существо, на этот раз, не сразу подошло к стене. Оно несколько секунд стояло, и казалось, что смотрело вниз, на то самое место, где совсем недавно горела яркая точка. После, оно снова ринулось к стене и с удвоенным рвением стало царапать штукатурку. Но делала оно это совсем не там где раньше, а в центре прямоугольника.

- Что-то новое... - прошептал Артём Дмитриевич.

- Всё-таки хорошо что мы всё заминировали, - тоже шёпотом сказал Михаил Павлович.

- Что-о? Когда? - старый учёный попытался встать с кресла.

- Когда-когда... Ночью. Не нужно нервничать, садитесь. Так спокойнее мне и руководству. Смотрите на экран, ведь интересно же...

- Чёрт знает что!

- Смотрите сюда! - громко зашептал Геннадий, указывая на первый экран, тот, на который они смотрели совсем недавно. Яркая точка снова появилась. На этот раз она горела всё ярче и ярче. Точка превратилась в нестерпимо яркий шар, который рос прямо на глазах.

- Всем внимание! - крикнул в рацию полковник. - Боевая готовность! Возможен прорыв в аномальную зону! Второй взвод ко мне - в штаб!

Учёные не обращали на него внимания, они завороженно смотрели на горящее в подъезде "солнце". Геннадий легонько стукнул по плечу Артёма Дмитриевича, указав ему рукой на второй экран. Существо на нём сжалось, словно от давления яркого света. Затем, закружившись чёрным смерчем оно сложилось в чёрную точку, и исчезло. Одновременно с этим яркий шар стал превращаться в овал, который стал растягиваться вниз - до самой лестницы. Став больше ещё и в стороны, внезапно, его внутренняя часть стала темнеть. Внутри показалась фигура человека. Было похоже, что человек внутри был одет в скафандр. Сделав шаг из горящего овала, человек оказался на лестнице. Как только он ступил на неё второй ногой свечение исчезло. Вместе с таинственным овалом. Человек в скафандре с интересом стал озираться по сторонам, и тут, неожиданно, он помахал рукой в камеру.

- Охренеть... - прошептал профессор.

- Второй взвод - отбой, всем - отбой, - еле выговорил в рацию полковник.

- Прикольно, - резюмировал Геннадий. - К нам приехал космонавт.


(Спасибо что читаете, далее - постараюсь завтра)

Показать полностью
187

Кочегарка

Герман раскидывал по топке кочергой закоптившуюся стопку бумаг. Шаловливое пламя то и дело вырывалось наружу, стараясь куснуть кочегара за брови или щетину, но растительности на лице мужчины не было уже больше десяти лет. Огонь обижался на несостоявшуюся игру и пытался с двойным рвением сожрать плотную бумагу, но та наотрез отказывалась гореть. Градус в системе постоянно понижался, и батареи медленно остывали.

Герман плюнул на попытки разворошить привередливые листы и стал вытаскивать их наружу.

— Ай, собака такая! — выругался кочегар, когда случайно коснулся рукой горячей дверцы. На коже тут же образовался волдырь, но Герман не остановился и продолжил выкидывать на пол письмена вместе с золой.

Как только он закончил, сразу закинул внутрь несколько грамот и благодарственных писем, которые моментально вспыхнули, и температурная стрелка уверенно поползла вверх.

— То-то же, — пробубнил мужчина и, закрыв дверцу котла, отправился наверх, в пункт приема.

Катерина Ивановна расплылась на старом кожаном кресле и принимала топливо.

— А что так мало? — кудахтала женщина в дубленке поверх засаленного фартука. Кажется, она пришла сюда, буквально только выйдя из-за кухонной плиты.

— Фотоальбомы по двести семьдесят пять, читайте прайс на выходе, — протянула своим надменным, без намека на интерес к профессии и клиентам голосом приемщица.

— А в том году по триста были! — пересчитывала деньги женщина, то и дело плюя себе на пальцы.

— По триста идут детские, а у вас общие. Еще раз говорю, читайте прайс. Следующий, — протянула Катерина Ивановна, и к ней на стол тут же рухнула тяжелая коробка, из которой маленький щуплый старикашка с крысиным лицом начал вытаскивать разноцветные дипломы и сертификаты.

— Кать, где у нас аптечка? — вклинился в разговор кочегар, когда крысолицый перечислял свои заслуги перед отечеством.

— В сейфе глянь, — совершенно другим, более заботливым тоном ответила женщина. — Опять обжегся?

— Дык да. Я думал, что там какие-то любовные издыхания, а это рукописи, будь они прокляты. Не горят и все тут. Ты можешь, пожалуйста, повнимательнее смотреть?

— Вчера Люба работала, в ее смену постоянно какие-то писаки шатаются, а она их жалеет все. Тьфу, неженка, блин.

Герман достал аптечку и принялся мазать ожог специальной мазью.

— А вот этот диплом мне вручил сам Ананасов! За благотворительность и помощь анонимным шопоголикам, — с гордостью произносил мужчина, вытаскивая очередную бумажку из рамки.

— Двести за все, — Катерина Ивановна снова была в образе недовольной грымзы, которую все вокруг достали.

— Как это — за все?! Да это же грабеж! Каждый диплом — это моя гордость, мои воспоминания, моя жизнь!

— Все. Что. Связано. С. Профессиональной. Деятельностью, — начала Катерина делать паузу на каждом слове, чтобы клиент прочувствовал смысл, — горит хуже, чем связанное с личными и семейными воспоминаниями. За объем вам полагается надбавка пять процентов, минус сор — пятнадцать процентов, плюс пенсионные — четыре процента. Вот и считайте! Прайс можете посмотреть на выходе. Следующий.

— Вы клещи! — заверещал мужчина, хватая коробку.

Катерина Ивановна даже не обратила на него внимания и принялась связывать полученный товар бечевкой.

— Сосете из людей всю кровь, душу забираете, а платите какие-то гроши!

— Скажите спасибо, что до сих пор, как в других странах, принудительно не ввели сдавать все эти ваши страдания, воспоминания, гордость и прочие сопли. Сами несете сюда все это, а потом жалуетесь, — Катерина сегодня была на удивление разговорчивой.

Мужичка оттолкнула молодая девушка и кинула на стол несколько открыток.

— Вот именно! Скажите спасибо, что квартиры отапливаются за счет государства, а не ваш. Слава великому Гению, который придумал сжигать все эти эмоциональные потуги и за то, что мы не мерзнем зимой, — вступилась за приемщицу постоянная клиентка. Ей каждую неделю воздыхатели на работе слали любовные письма, валентинки, открытки и прочую «ванильную корреспонденцию».

— Вот, Лидочка, сто двадцать, — любезно лебезила Катерина и протянула девушке наличку.

— Сто двадцать?! Сто двадцать — за три открытки?! — никак не мог успокоиться мужчина.

Девушка обернулась к нему и впилась холодным змеиным взглядом так, что мужчина присел на стоявший за его спиной стул.

— Да чтоб ты знал, — прошипела она, — один из этих героев-любовников жену бросил ради меня! Одна такая открытка будет гореть три дня, отапливая целый цех, в отличие от твоих жалких дипломчиков.

Мужчина хотел было снова что-то возразить, но чуя, что девушка готова впиться ему в лицо своими длинными красными когтищами, передумал.

Лишь в дверях он осмелился крикнуть:

— Твари! — и быстро выбежал в зиму, не закрыв за собой дверь. Внутрь тут же хлынул поток свежего морозного воздуха.

Герман закончил с рукой и, подойдя к двери, достал из смятой пачки сигарету. Он надел свой черный бушлат, висевший на крючке, и вышел на улицу.

Стемнело сегодня рано, всему виной — тяжелые снежные тучи, нависшие над городом. Герман смотрел на горящие электрическим светом окна сортировочного цеха, который он отапливал и думал о том, как прекрасно было жить в те времена, когда все отапливалось газом, углем, нефтью или, на худой конец, древесиной. Уже десять лет минуло с тех пор, как все эти ресурсы иссякли.

Какой-то тип, ученый без имени, которого в народе прозвали Гений, разработал котлы, способные получать энергию из дорогих сердцу вещей. Чем больше эмоций было вложено в предмет, тем сильнее и дольше он горел.

Герман докурил и уже собрался идти обратно, но его остановили.

— Подскажите, а где тут приемный пункт? — обратилась к нему невысокого роста фигура в сером, как снег вокруг, пальто и очень румяными щеками.

— Девочка, а ты чего без родителей тут гуляешь?

— Меня мама послала к вам. Она ходить не может, у нее эта, как ее, герань.

— Герань?

— Мигрень! — вспомнила, наконец, девочка, которой на вид было не больше десяти лет.

— А что у тебя? — взглянул Герман на пустые руки ребенка.

— Вот, — достала она конверт из кармана.

— Письмо?

— Ага, от моего папы.

— А где твой папа?

— Погиб на войне за последнюю нефтяную вышку. Он писал мне из госпиталя, — еле слышно пробормотала девчушка со смешной шапкой с кроличьими ушами.

Кочегар тяжело вздохнул и принял у нее конверт.

— Пойдем, — отрыл он дверь и впустил ребенка внутрь.

— Герман, я домой собираюсь, — сказала Катерина Ивановна, заворачиваясь в огромный шарф, когда мужчина зашел внутрь, держа за руку девчушку.

— Катерина Ивановна, сделайте, пожалуйста, еще одну приемку, — показал Герман небольшой конверт.

— Завтра пусть приходит, мне еще в ателье нужно успеть, — буркнула женщина и принялась застегивать пальто.

— Пожалуйста, нам завтра с мамой за квартиру платить, — жалостливо пропищало невысокого роста создание.

— Господи, как вы мне дороги! — Катерина подлетела к парочке, стоявшей у входа и, нервно выхватив конверт, вручила девочке две бумажки.

— Сорок? Ты чего жадничаешь? Это, можно сказать, посмертное письмо, — возмутился кочегар.

— Письма по тридцать пять идут, я дала сорок, чем ты недоволен? — Катерина схватила свою большую сумку и побрела к выходу.

— Так не честно, дай ребенку денег! Своей подружке, вон, открытки по сорок пробиваешь слюнявые, а ими даже растапливать хреново.

Все это порядком Катерине Ивановне надоело, да и тон у кочегара был не по статусу вызывающим.

— Сколько положено, столько и даю, а если не нравится что-то, можно идти в другой пункт! За восемь километров отсюда! — рявкнула женщина, явно обращаясь к обоим, и двинула в сторону выхода,

— А ну! Расступись!

— Знаешь что, Катерина Ивановна, идите вы со своими котлами, я ухожу!

— Ой ты, батюшки, напугал ежа голой… — тут она увидела лицо ребенка и вспомнила вдруг про воспитание и манеры.

— Ключи сдавай! — приказала она Герману. — Завтра все равно не твоя смена, а за ночь котел и так температуру поддержит.

Герман поглядел на нее с минуту, а потом бросил связку ключей на стол. Затем он одел бушлат и вышел прочь.

— И ребенка своего захвати! — крикнула вслед приемщица.

Девочка поспешила на выход.

Герман дал девчушке еще несколько ценных бумажек из своего кошелька и побрел в сторону дома.

На следующий день на смену в кочегарку заступил двоюродный брат Катерины Ивановны, который пребывал в похмельном настроении вот уже неделю.

За ночь котел все же остыл, его потребовалось разжигать заново.

— Кать, есть чего на растопку? — обратился он к родственнице, освежаясь прямо в приемной настойкой собственного производства.

— Вон, открытки лежат и письмо на столе, — не обращая внимания на кочегара, махнула рукой приемщица и углубилась в чтение журнала.

— Письмо-то не слишком эмоциональное? Для растопки не перебор будет? — на всякий случай поинтересовался мужчина.

— Нормально, бери и иди, мне еще дела нужно делать.

— Я слышал, Герман наконец-то ушел?

— Ага, мизантроп фигов, устроил мне тут вчера сопли со слезами.

— Тряпка, я всегда говорил, — бросил напоследок мужчина. Схватив со стола письмо и открытки, он побрел в кочегарку.

Катерина Ивановна как раз собралась пить чай, когда в батареях послышался странный стук. Шум нарастал очень быстро. Женщина встала из-за стола и подошла к батарее, чтобы проверить, что это. Воздух в помещении нагревался моментально. Стук учащался, из котельной доносилась ругань.

Катерина в самый последний момент поняла, что нужно срочно где-то укрыться и запрыгнула в шкаф.

Раздался хлопок. Батарею разорвало. Вместо воды из образовавшейся дыры вырвался горячий пар, что моментально уничтожил свежий косметический ремонт в приемном отделении. Следом послышались еще хлопки. Трубы и батареи по всему предприятию начало рвать. Люди спешили выбежать на улицу. Катерина Ивановна была не исключением. Последним из кочегарки с дикими воплями выбегал резко протрезвевший родственник, ошпаренный кипятком и красный как рак. Как только он оказался на улице, послышался самый громкий хлопок, который можно было приравнять к взрыву.

— Котел разнесло, — дрожащим голосом констатировал мужчина, прикладывая к красному лицу снег.

— Да что, черт возьми, случилось-то?! — Катерина Ивановна была в бешенстве. Ее карьере в одночасье пришел конец. На восстановление котельной потребуются месяцы, а у хозяина предприятия и так были проблемы с кредитами.

— Все твое письмо! Ты хотя бы читала его?! — сорвался кочегар.

— А что такого в этом письме? — искренне удивилась женщина.

Мужчина достал листок в клеточку, исписанный убористым почерком. Первую часть письма он бросил в котел. Этого хватило, чтобы вызвать подобную реакцию.

— На вот, прочти, — сунул он смятую бумагу Катерине. — Тут по одному слову можно вырезать и топить полдня.

Женщина схватила листок и погрузилась в чтение, чего раньше никогда не делала.

Сердце Катерины Ивановны заледенело еще до изобретения «эмоциональных котлов». Должность приемщицы ситуацию лишь усугубила. Но как только она прочла абзац, из оттаявших глаз потекли слезы.

— На! Убери это от меня, — сунула она письмо кочегару и прикрыла рукой рот. Пока рабочие ходили по улице, выясняя, что же делать дальше, приемщица уселась в курилке и зарылась лицом в пальто.

— Кать, ну ты чего?! — подошел к ней брат и присел рядом.

— Паш, а душа тело согреть может? — проревела приемщица.

Мужчина снова приложился к бутылке, которую успел захватить с собой.

— Вряд ли. Хех, если, конечно, представить, что душа — это топка, тогда сердце — котел, а вены — трубы… Тогда, наверное, может. Но это же чепуха какая-то.

— Чепуха… У тебя конверт остался? — размазывая слезы по щекам, спросила женщина.

— Ну да, я их не жгу, толку мало, — достал он смятый конверт.

Катерина выхватила бумажную упаковку и, взглянув на адрес, вышла из курилки и побрела в сторону дороги.

На улице стоял лютый январский холод. Женщина вышагивала прямо по сугробам, оставляя за собой лужи растаявшего снега.

— Ты куда?! — крикнул ей в спину кочегар.

— Я согрелась, а за тепло платить нужно, — еле слышно ответила женщина.


(с) Александр Райн

Автор в соц. сетях

https://www.facebook.com/AlexandrRasskaz

https://vk.com/alexrasskaz

Кочегарка Авторский рассказ, Фантастический рассказ, Будущее, Эмоции, Душа, Тепло, Отопление, Кочегар, Длиннопост
Показать полностью 1
134

Выбор

Когда я попал в детский сад, моя семья считалась неблагополучной. Мы были изгоями для общества довольных лиц и толстых кошельков. Мать, приведя меня, с надеждой посмотрела в глаза молодой воспитательнице.


- Он наша последняя надежда. Прошу вас...

Тогда я не понимал, о чём они говорили и насколько судьбоносным окажется решение...

Я до сих пор хорошо помню лицо той юной рыжеволосой девушки, которая провела меня за руку в раздевалку и указала на небольшой шкафчик. Покрытый синей водостойкой краской и разрисованный цветочками, он показался мне даже милым. Воспитательница протянула мне большой каталог с картинками.


- Смотри, малыш. Здесь есть картинки с разными зверушками, цветочками, машинками и прочим. Выбери то, что тебе понравится больше всего. Это будет твой личный знак, символ, определяющий всё, что произойдёт дальше. Понимаешь?

Конечно же, я ничего не понимал. Думал, что это такая игра. Среди всех этих тигров, лягушек, самолётиков и прочих картинок, разбросанным по страницам в хаотичном порядке, я выбрал почему-то забавный красный гриб с белыми точками.

Девушка перестала улыбаться. Она легонько сжала мою ладошку и спросила:

- Ты уверен? Может быть, что-то другое?

Я отрицательно мотнул головой и она тяжело вздохнула.


***

Мать сидела в кабинете директора и тихо плакала.

Пожилая нянечка, зашедшая что-то спросить, извинилась и вышла.


- Вы ничего не можете сделать. Выбор всегда уникален и индивидуален. Если ребёнок выбирает гриб, это может означать многое. Но мухомор всегда вполне конкретен. Это галлюциноген, фактически, наркотик. Если человека с самого детства тянет к чему-то такому, запретному, расширяющему сознание, ничего хорошего из него не получится.


- Я не верю... не может одна случайно выбранная картинка определять предназначение человека на всю жизнь!

Директор улыбнулась:

- Какую выбрали вы?

- Попугая.

- Вот и ответ. Вы выбрали птицу, сидящую в клетке. И ограничили себя на всю жизнь. Попугай не умеет создавать. Он лишь повторяет. У вас нет нормальной работы, семьи, а ваш ребёнок... Я, безусловно, сделаю всё возможное для коррекции. На шестнадцатилетие он сможет пройти экзамен. Это будет его последний шанс. К слову, почему вы не изменили решение и оставили попугая?

- Потому, что мне нравятся попугаи.

- Наивно... Очень наивно полагать, что выбор может быть обусловлен лишь какими-то симпатиями, предпочтениями. Это ведь не о животных и птицах. Символизм - основа нашего мира. У каждого клана есть свой символ. Зверь, птица, цветок. Наши лидеры мудры, сильны и практически не допускают ошибок. Почему? Потому, что действует закон соответствия. Что было бы, допускай мы к власти кого угодно, не проводя проверку?

- Мы были бы свободны... - губы матери дрожали, но она продолжила, - свободны от предрассудков и разделения людей по глупым правилам.


***

Двадцать шестое июня. День моего рождения. Мама выгладила мои брюки и накрахмалила рубашку. Я вижу в зеркале не себя, а какую-то новогоднюю игрушку.

- Мам? Всё в порядке?

Она кивает и просто обнимает меня. Только по глазам вижу, что что-то не так.

В автобусе по пути к экзаменационному дворцу я вижу девушку. Кажется, её зовут Лиза. К ней как-то по-особенному относились в садике и школе. Мы были в параллельных группах и классах, но я всегда замечал это. Интересно, почему?

На входе я подошёл к ней.

- Привет, тоже волнуешься?

Она взглянула на меня с недоверием. Но видя мою простодушную улыбку, немного расслабилась.

- Есть немного... Почему они от меня этого хотят?

- Чего хотят?

- Чтобы я отказалась от выбора...

- А что у тебя за символ?

- Крыса! - она с гордостью показала мне нашивку на рюкзачке.

- Оу... Необычный выбор. Круто! - похвалил я. - А у меня вот, мухомор. Потому, что прикольный!


***

В помещении, куда нас привели, стояли стеклянные проекционные столы и удобные стулья. Мы уселись и на столах раскрылись приложения для прохождения тестов. Вопросы попадались самые разные. От того, как я веду себя в конкретных ситуациях, до выбора еды и напитков. Всего чуть больше сотни или около того. На каждый ответ давалось двадцать секунд. Так что нужно было действовать быстро.


После тестов на экране высветилось несколько пиктограмм. Один с изображением мухомора, другой - с обезьяной, третий изображал пожарника, а четвёртый - большую серую крысу, как у Лизы на рюкзаке. Я попытался отыскать её глазами в зале и тут понял, что всё это время девушка сидела у меня за спиной. Я взглянул на её экран. Там тоже красовались крыса с мухомором, а остальные две пиктограммы - комар и гитара. Мы переглянулись и не сговариваясь нажали на кнопки. Я - на крысу, а она на красивый грибочек с белыми точками.


***

- Папа, а чем закончилась история? - маленький мальчик смотрел на отца с нескрываемым любопытством.

- Тем что права была мама малыша. Картинки ничего не значат, если не заставлять человека идти по выдуманному другими людьми пути. Мальчик и девочка Лиза стали больше времени проводить вместе. Выросли, поженились.

- Круто. А девочку зовут, как нашу маму!

- Да, сынок. А мальчика зовут, как меня.

- И это всё было на самом деле?

- А разве это сейчас важно? Важно, мой милый, чтобы ты понял самое главное - выбор ты делаешь не один раз в жизни, а каждый день, каждый миг. И всегда можешь его изменить. Пока жив.

Выбор Авторский рассказ, Рассказ, Фантастический рассказ, Длиннопост
Показать полностью 1
56

Боязнь слонов

Рассказ с конкурса "Миллиард лет после нашей эры".

Больше рассказов автора - тут.

Боязнь слонов Научная фантастика, Авторский рассказ, Будущее, Ксеноморф, Сказки на новый лад, Литература, Футурология, Длиннопост

Кай вылезает из дупла и затыкает его тёплой крышкой из лишайника, чтобы прихожую с младшими сестрами не залило вечно идущим дождём. В левом-верхнем щупальце лопатка, левым-средним Кай прижимает к головогруди узелок с тушёными термитами и сладкими плодами древовидного осота - гостинец дедушке.

В правом-среднем - зонтик и детская пугалка от слона. Путь юноши пролегает через тропу, по которой ходят подслеповатые восьминогие исполины.

Кай уже несколько лет назад вышел из того возраста, когда исполины могут ненароком схватить его ловчим щупальцем и съесть. Панцирь стал крепок и даже – стыдно и радостно признаться! - стали появляться первые полоски внизу брюшка, но расставаться с пугалкой он не осмеливается. Мать даже водила парня к говорунье, чтобы научить не бояться, но сеанс тогда не удался.

Прикинув время по солнцу, он понимает, что надо спешить. Двигаясь к навесной тропе, он понимает, что набрал в путь с собой так много предметов, что стало сложно быстро передвигаться по ветвям. С четырьмя или пятью свободными лапами делать это куда проще, чем с тремя. Это немного страшит Кая, ведь он боится опоздать и растерять вещи.

Через десяток шагов на тропе он встречает двух парней, Вая и Роя - они живут в соседнем квартале и последние пару лун ходят в местную мастерскую учиться строительству.

- Привет! - кричит он и делает приветственные шлепки по макушкам друзей.

- Привет, - голос Вая холодный, в воздухе феромон и аура недовольства.

Рой молчит.

- К деду? - спрашивает Вай.

- К нему.

- Копатель, - Рой пахнет презрением. - Займись делом.

Парни переглядываются и прыгают дальше. Каю становится обидно, глазные стебельки поникают, и он снова думает о том, что выбрал не то дело, которое подобает старшему внуку в семье. С другой стороны, дед сам выбрал его своим подмастерьем.

Он следует дальше. Ливень ещё не начался, и утренняя живность пробуждается. Летучки, взмахивая разноцветными чешуйками, опускаются из крон пониже, чтобы пить росу с лиан, полную нектара. Ядовито-синий гриб-слизневик уже ждёт их, свесив полупрозрачные сопли с ветви. Его охота редко бывает неудачной - одна-другая незадачливая рыбёшка за день обязательно ни заметит угрозы и угодит в липучку хищника. Но бывает и так, что в сопли впорхнёт чёрная летучка-стриж. На её крыльях яд, убивающий слизь гриба, а вместо клюва - острый хоботок, которым она доберётся до вкусного мицелия. Кай подумал о том, что надо рассказать старшим о грибе - кто-то из малышни может, заигравшись, задеть слизь щупальцем и остаться с ожогами на панцире всю жизнь.

Юноша смотрит вниз - под тропой дикие улитки-прыгучки повылезали из норок и теперь следуют своей дорогой, полной опасностей, в поисках свежей листвы и грибов. Один неверный прыжок на тропе - и прорвётся плёнка над ловушкой подземной росянки, десяток ядовитых шипов пронзят мягкую ногу прыгуньи. Не то, чтобы это сильно беспокоит Кая - домашние улитки сидят в прочном загоне, и их опасности ничего не угрожает. Но в детстве на охоте с отцом он слышал, как кричит и пахнет улитка, попавшая в ловушку, и жалость к этим тварям осталась в душе.

Навесную тропу пересекает длинная просека, огороженная с двух сторон плетнями. По ней дикие слоны ходят на водопой. Следующая ветка далеко над просекой, мостки заканчиваются, и Кай в нерешительности останавливается, планируя следующий прыжок. Кай осматривается - на сотню шагов слонов не видно, не слышно шороха в листве, но боязнь не даёт сделать новый шаг. Он слышит знакомый приятный аромат, поворачивает глаза назад и видит, что за ним идёт Лия.

* * *

Лия старше его на три года, но Кай помнит ещё те времена, когда её стройный панцирь не покрывала красная плетёнка совершеннолетней девушки. Она приветственно хлопает его по макушке. Запах боязни смешивается со сложно скрываемым феромоном удовольствия и волнения.

- Привет!

Он осторожно касается её головы, стараясь не задеть глазных стебельков – это неприлично и позволяется делать только очень близким. Прижимает пугалку поглубже к панцирю, чтобы не опозорится, и думает, как объяснить свой страх.

- Копать?

- Копать.

- Много накопали?

- Да. Много интересного.

Кай ждёт, что она будет смеяться над ним, но он почтительно покачивает глазами.

- Когда-нибудь ты мне покажешь?

- Покажу. Пока дед не разрешает.

- Прыгай, чего же стоишь?

Кай поворачивает глаза обратно на тропу, перехватывается, сжимает нижние щупальца и прыгает. В прыжке лопатка падает вниз.

Какой неуклюжий! Как стыдорадостно!

- Ты потерял! - кричит Лия.

- Я вижу.

Он смотрит вниз и думает, что делать. Если дед узнает, что Кай потерял лопатку, то может обидеться. Укусы мрачников, таящихся в подстилке, пугают его не меньше, чем возможное возмущение деда и вероятность, что на тропе объявятся слоны. Но Лия смотрит на него, и он, перемахнув через ограждение, спускается по плетню на тропу. Шагает по земле торопливо и неуклюже, подстилка жёсткая и колючая. Вскоре лопатка оказывается в нужном щупальце, но он понимает, что взбираться наверх с тремя свободными конечностями ещё более неудобно, чем опускаться.

- Дай помогу, - Лия перемахивает через просеку и тянется тремя щупальцами вниз.

Дедушка говорил, что это неправильно – просить помощи у женщин, но выхода не остаётся. Скоро начнутся раскопки, и дед будет ругаться. Он протягивает две конечности наверх.

Когда Кай оказывается наверху на узкой тропе, на миг они соприкасаются основаниями нижних щупалец. Каю становится стыдорадостно, он слегка зеленеет, отстраняется и ненароком обнажает пузырёк с пугалкой.

- Ой, что это? - хихикает Лия.

- Ничего.

- Для кого несёшь?

- Для братика, - врёт Кай, но феромоны сложно обмануть.

- Твоему братику тоже двенадцать лет?

Дедушка называл такие обороты хитрым словом «сарказм». Слово сарказм пахнет неприятно - смехом, пренебрежительностью и обманом.

- Нет, он моложе.

- Ты боишься слонов? Говорят, в горном городе их уже умеют приручать. Ездят наверху.

- Это сказки. Слоны очень опасны.

Снова стыдорадость. Он спешит удрать от девушки, даже не прощаясь.

Ещё несколько сотен шагов, и лесной город заканчивается. Впереди на несколько тысяч шагов - поля и прудики, угодья города. На выходе из тропы дежурит солдат - он выше Кая в четыре раза, его панцирь прочнее камня и усилен пластинами из обсидиана. В его щупальцах два клинка, лук и деревянный щит. Рядом на подмостках лежат припасы и большая раковина, чтобы трубить тревогу. Солдата ещё в родильном пруду откармливали мясом устриц и улиток, поливали отваром из синего лишая, чтобы он вырос крепким и сильным. Этот парень узнаёт Кая и кивает правым глазом, мол, проходи. На лице и в запахах исполина спокойствие - сейчас мирное время, и соседние города не грозят народу Кая, как это бывало раньше.

Кай спрыгивает на верёвочную дорожку, ведущую мимо угодий. Вокруг колосятся поля, засеянные можжевеловым мхом, опятами и зерновыми лишайниками. В прудах поодаль зреют устрицы. Дождя всё ещё нет, солнце выглядывает сквозь тучи, но Кая это не радует. Все мысли о том, что думает про него теперь Лия. Кем теперь она считает Кая? Трусом? Копушей? Бездельником? Он настолько волнуется, что не обращает внимания на приветствия крестьян и едва не пропускает нужный поворот к карьеру.

Тропа заканчивается. Впереди высокий плетень, в прорехе от которого дежурит ещё один Солдат - чуть поменьше предыдущего, но тоже нехило вооружённый. Старейшие поняли, насколько важны раскопки, и велели охранять их.

- Привет, - солдат пытается хлопнуть Кая по макушке, и тот едва уворачивается, чтобы тяжёлые пальцы щупальца не попали по глазному стебельку. - Иди. Дед ждёт.

Дальше - долгий путь налево и вниз, по спиральной дорожке к основанию карьера. Тропа слегка прикрыта лианами, но это спасает мало - нижние щупальца скользят по глине, и Кай старается идти осторожнее, чтобы не свалиться на нижний ярус. Дедушка, заслышав шаги, выглядывает из-под навеса и приветственно машет Каю. Вроде бы не сердится. Вроде бы не опоздал.

Внизу – усыпальница Древних. Много солнцевращений назад кто-то из них уложил вещи Древних в каменную кладку и переложил сверху плитами, слоями, как в лакомстве из листьев и личинок. Купцы из дальних городов рассказывали про свои раскопки и говорили, что все Древние делали что-то подобное перед тем, как исчезнуть.

Раз в несколько дней сюда пригоняют десяток солдат, и они помогают дедушке сдвинуть одну из плит, после чего дедушка несколько дней расковыривает более рыхлый камень.

Наконец, дорога вниз закончена. Они садятся в сухую тень навеса, раскрывают узелок и едят термитов. Дедушка загадочно молчит, и Кай понимает, что вчера выкопали что-то очень важное. Наконец внук не выдерживает.

- Неужели книга?

- Да. И снова книга с изображениями. Листья книги прочные и скользкие. Время не испортило их. Теперь мы знаем, как выглядели многие из них. И даже... как они размножаются.

Дед садиться поудобнее. Жизнь потрепала его. На панцире старика трещина, оставшаяся после падения с верхушки дерева в юности. Одно из верхних щупалец в полтора раза короче другого - он потерял его уже в пожилом возрасте, когда новые вырастают не так исправно, как в молодости. Дед начинает рассказывать: он никогда не показывает артефакт сразу, сначала идёт долгий рассказ о том, что он думает о нём.

- Это песнь про двух из них. Они ходили на двух ногах. Жили в доме, подобным этому, который мы раскапываем. У одного из них было много-много мелких щупалец внизу лица, а у другого - наверху, но они были скрыты под тонким белым одеянием, связанным сзади. Их глаза не были на стебельках, прямо в голове, как у летучек. Наверное, они родственники летучек. Я понял, что первый из них был женщиной, а второй - мужчиной. Ты уже взрослый, и я могу тебе рассказать, что было дальше. Женщина достала свою икру из больших хранилищ, а мужчина слепил из неё большой шар, положил на лопатку и засунул в красное дупло у большого белого ствола, который стоял прямо у них в доме.

- Зачем? - Кай от волнения потеет.

- Неизвестно, видимо, это их родильный пруд. Судя по всему, они рождались только в пожаре, в огне. Когда они достали икру, то из неё уже вылупилась личинка - с глазами и ртом. Правда, у неё не было щупалец - ни на лице, ни на остальном туловище, да и туловища не было. Одно лицо.

Смесь интереса, отвращения и лёгкого страха витала в воздухе. Дед поменял позу и нахмурился.

- Но это поучительная история. Родители не уследили за личинкой, и она ушла из жилища наружу. В лес, полный опасностей. Сначала ей встретилось проворное чудовище с двумя щупальцами сверху головы. Но личинка оказалась проворней и увернулась от него. Потом за ним охотилось серое существо. На его лице был острый клюв, как у летучек, и сверху ещё два клюва.

- И что потом?

- И оно не съело личинку. Личинка ушла от него и поползла дальше. Впереди попалось слепое бурое существо, огромное, похожее на слона.

Каю стало совсем страшно, и он, чтобы дед не заметил запаха страха, спросил:

- Неужели их личинки настолько же умны, как и взрослые особи?

- Не знаю. Возможно, это была не личинка, а взрослый уродец без щупалец.

Внезапно сверху слышится трубные звуки. Дед высовывается из-под навеса.

- Что такое?

Солдат кричит сверху в ответ.

- Слоны! Слоны идут! Табун!

Снова слоны. Кай задрожал от страха. Рядом, конечно, был дед, более крепкий и зрелый, но против табуна слонов не поможет даже пара крепких солдат. Слоны редко выходят на поля, часто это или отравившиеся безумцы, или буйные самцы в период гона. Конечно, слоны могут просто мирно брести по полю по своим делам, но если они съедят возбуждающего лишайника или случайно проглотят гриб-слизневик, то их рассудок помутнится, и тогда...

- Бросай всё. Бежим.

- Но дед! Как же добытые сегодня книги?

- Если раскопки уцелеют после слонов, то мы вернёмся за ними. Иди, я следом за тобой.

Они шлёпают по глине наверх. Солдат пропускает их. Слоны в паре сотен шагов: самка, самец и трое детёнышей. Идут медленно по лишайниковому полю, их хватательные щупальца шарят внизу в поисках червей и прочей живности. Дыхательный мешок на голове самца синего цвета, не красный.

- Мирные, - говорит солдат. - Показалось.

- Я боюсь слонов, - говорит Кай.

Они спешат. Кай смотрит на дедушку и замечает предмет, который тот прижимает к груди. Это старая детская пугалка против слонов. Испортившаяся, сморщенная и протухшая.

- Я тоже очень боюсь слонов, - говорит дедушка и прыгает в ближайший устричный пруд.

Кай прыгает следом за ним. В воздухе пахнет стыдорадостью. Интересно, думает он, испытывали ли стыдорадость существа, про которых рассказывал дед? И выжила ли та личинка из книги древних?

Сперва он думает спросить о продолжении, но момент неподходящий. Он решает, что должен прочитать окончание истории сам, но книга лежит внизу, под навесом. Внутри Кая что-то меняется. Он решает, что раскопки обязательно нужно спасти от слонов и выпрыгивает из устричного пруда.

Семья слонов в паре сотен шагов, они идут мимо карьера вдоль тропы, подъедая живность и плоды. Солдат следит, но отошёл на почтительное расстояние, как и все остальные. Завидев выскочившего из пруда парня, самка останавливается и настороженно поднимает вверх ловчие щупальца. Сомнения ещё остаются в душе Кая – возможно, никакой угрозы нет, надо спрятаться обратно, и они пройдут мимо. Но запах страха смешивается с запахом возбуждения и отваги. Кай выхватывает пугалку и что ей мочи дёргает за узелок, разрывая и переламывая одно из перетянутых делений. Кусок пугалки, источая так нелюбимый слонами едкий запах, летят в исполина.

Мимо и слишком далеко. Детёныши пугаются, один из них задевает толстым боком ограду карьера. Секции плетня падают вниз. Кай сжимается в клубок и смотрит на исполинов, решая, что делать – бежать или сражаться дальше, как та одинокая личинка из книги.

* * *

После того происшествия со слонами раскопки ненадолго сворачивают, но потом возобновляют и находят другие запечатанные в бетон книги и вещи, объясняющие многое. Все находки велят забрать в город в специальное дупло, чтобы показывать всем желающим, но та, рассказывающая про личинку и его родителей, навсегда осталась у Кая.

Проходит несколько лет.

Кай сидит на ветке около своего жилища. В его щупальцах – квадратик пёстро-раскрашенной книжки с твёрдыми страницами. Он рассказывает историю.

- Во времена, когда рыбы не умели летать, а в воздухе летали другие твари, когда улитки были меньше и ползали по листьям, когда у слонов было всего одно хватательное щупальце и четыре ноги, когда наши предки были глупее, не умели дышать и плавали вместе с рыбами в океане, на земле жили двуногие Древние. Эти существа, возможно, тоже испытывали стыдорадость. И тоже любили рассказывать друг другу истории, а иногда даже делали специальные книги с ними.

Лия ласково проводит верхним щупальцем по панцирю Кая и касается его глазного стебелька своим.

- Что стало с той личинкой? – спрашивает Май, старший из сыновей. Он уже научился говорить и лазить по ветвям, и многое понимает, но родители не отпускают его дальше, чем на десяток шагов от дупла.

Кай перелистывает последнюю страницу.

- Его съели, - говорит Кай и чувствует лёгкий запах страха. – Но не слон. Проглотило целиком красное чудовище, похожее на серое, но с длинным клювом и толстым щупальцем сзади. Личинка запрыгнула чудищу на нос и пыталась побороть его, но у неё не вышло.

- Но ты же тогда, в тот раз, ушёл от слона и других чудовищ? – спрашивает Лия. Больше для того, чтобы услышал сын – сама же она слышала поучительную историю много раз.

- Конечно. Потому что у меня с собой была пугалка для слонов. Скоро ты станешь большим, Май, и у тебя будет своя пугалка. Никогда не выходи из дома без пугалки. Слоны очень опасны.


А.Скоробогатов, 2017 г.
Больше рассказов - https://author.today/u/avssilvester/works
Показать полностью
77

Минус одна двенадцатая

Монах Си Люцзы сидел в тёмной келье. Из-за стен доносился привычный шум неторопливой монастырской жизни. В щель потолка проникал единственный луч света и медленно скользил от запертой снаружи двери к противоположенной стене. В луче света, словно чаинки в чайной пиале танцевали белые крошки пыли.

Ноль, плюс один, плюс два, плюс три. Сейчас свет освещал ступни монаха. Возле Люцзы стояла нетронутая чаша с рисом и вода, которые с рассветом принес послушник – вся его еда на этот день.
Си Люцзы знал, что мёртв. Его тело агонизировало, требуя кислорода. Плоть уже тридцать семь лет обреченно танцевала этот танец со смертью. Мгновенная вспышка эйфории при вдохе после выдоха сменялись отчаянным призывом нового воздуха. Его, ещё не разложившийся труп, цеплялся за жизнь. Люцзы знал, что это значит: не все его привязанности уничтожены, он прикован ещё к колесу сансары. Он ещё раз разложил на дхармы все свои эмоции, чувства, и состояния ума, классифицировал их согласно учению Благословенного, и только тогда, когда в очередной раз понял насколько он несовершенен, какая пропасть отделяет его от Будды, сделал вдох.

Плюс пятьдесят четыре, плюс пятьдесят пять, плюс пятьдесят шесть, плюс пятьдесят семь. Его ноздри расширяются, струйки воздуха устремляются в лёгкие, грудь поднимается и кровь обогащается кислородом. Он останавливается. Опять агония. Его труп требует выпустить воздух. Белые люди говорят, что это биология. Си Люцзы знает, что биология это только нижней уровень: смена эйфории и страдания — сукха и дукха – вот, что природа всех вещей, машина, которая поддерживает этот мир, вращает его колеса. Без них тот бы распался. Си Люцзы медленно выдыхает, грудь сжимает лёгкие, струйки воздуха устремляются в обратном направлении, мозг погружается в секундную эйфорию. Через миг его тело потребует новой порции наркотика – кислорода.
Люцзы смотрел на пол, на котором были разложены четыре кучки с неровными камешками: слева от него лежал один камешек, прямо перед ним два и три, а справа четыре камешка. Он смотрел на эти камешки и думал о природе этого мира. В нём нет ничего постоянного: Солнце восходит и заходит, день сменяется ночью, реки меняют русла, люди рождаются и умирают, десять лет назад сгорела храмовая пристройка, сейчас на её месте стояла новая. Но перед ним лежали четыре кучки из камешков, и в них была скрыта тайна Вселенной. Единственное, что было в ней постоянно, и что можно было объять непросветленному уму не постигшему ниббаны. Что в нижних мирах, что в верхних, демоны и боги вместе с Люцзы смотрели на эти кучки камней.

Плюс сто сорок четыре, сто сорок пять, плюс сто сорок шесть, плюс сто сорок семь. Один камень, два и три и ещё четыре — всего десять камней. А что будет, если складывать камни дальше? Плюс пять, плюс десять, плюс пятьдесят семь, плюс сто сорок девять? Что будет, если сложить все камни бесконечной Вселенной.
Однажды в их монастырь заехали туристы: суматошный очкарик с вечно смеющимися двумя девушками лет двадцати. Они фотографировали храм, монахов и оставили деньги на реконструкцию храмовой пристройки. Когда они ушли, Люцзы обнаружил книгу, видимо, выпавшую из рюкзака кого-то из этих молодых людей. Прошло две недели, но за книгой так никто и не вернулся. Люцзы решил оставить ее себе. Так как он сносно знал английский, то смог понять, что книга является популярным изложением гипотезы некого Бернхарда Римана.

Плюс триста семьдесят восемь, триста семьдесят девять, плюс триста восемьдесят, плюс триста восемьдесят один.
В часы одиночных медитаций, нарушая предписания, он читал эту книгу. Много раз потом он уезжал в город, чтобы зайти в библиотеку и просидеть там весь день, восполняя пробелы своего деревенского образования. В книге, доставшейся Люзцы говорилось о некой гипотезе, великой загадке, над которой бьётся всё человечество. Оказывается, есть некоторые числа, называемые на Западе простыми. Но не следует верить тому, кто придумал их так называть. Ничего простого в этих числах нет: они стоят особняком от всех других. Если взять простое число и попытаться разбить его на равные части, большие единицы, то ничего не получится, какой бы размер этих частей не брать. Всегда останется что-то в остатке.

Плюс семьсот двадцать два, плюс семьсот двадцать три, плюс семьсот двадцать четыре, плюс семьсот двадцать пять.
Эти числа попадаются среди прочих совершенно случайным образом, как будто в беспорядке, только легко заметить, что в начале числового ряда их много, а потом они встречаются всё реже и реже. Бернхард Риман своим отточенным умом смог увидеть некое правило, позволяющие подсчитать количество простых чисел в некотором большом промежутке. За всю свою жизнь он так и не смог доказать на языке математики то, что увидел. Он умер оставив потомкам только гипотезу. С тех пор гипотеза Римана так высоко почитаема западными людьми, что его называют Загадкой Тысячелетия. После смерти Римана пройдёт больше ста лет, в Нью-Йорке построят самый большой в мире компьютер, который будет проверять то, что смог увидеть Риман. И за все долгие годы работы он не обнаружит ошибки. Однако же, и никто из людей, до сих пор, не смог написать её доказательство.

Плюс одна тысяча сто пятьдесят восемь, плюс одна тысяча сто пятьдесят девять, плюс одна тысяча сто шестьдесят, плюс одна тысяча сто шестьдесят один.
Озарение было настолько сложным, что для того, чтобы только сформулировать его на языке, доступным живым существам, Риману потребовалось придумать математический закон. Как мандала сопоставляет рисунку состояние ума, так и этот закон сопоставляет одним числам другие. Риман назвал свою мандалу дзета-функцией. Если в дзета-функцию подставить число один, то получится бесконечность, если же подставить два, то дзета-функция будет равна одной шестой, умноженной на квадрат числа пи. Но если подставить в дзета-функцию число минус один, то она станет равной сумме всех чисел от единицы до бесконечности. Очевидное решение, что эта сумма равна бесконечности следует отбросить. Си Люцзы узнал, что для следующего шага нужно новое измерение, связанное с корнями из минус единиц. Это измерение разрывает привычное пространство. Прибывая в нём умом, становится совершенно очевидно и ясно, что значение дзета-функции от минус единицы равно минус одной двенадцатой. Вдох — задержка — выдох. Сумма всех чисел, таких далеких, как можно себе представить и даже дальше равна минус одной двенадцатой. Числовое измерение, которое разрешает это противоречие, как бы противопоставлено всем привычным для Люцзы числам. Оно им в прямом смысле перпендикулярно. Люцзы представлял его и думал о нём.

Плюс две тысячи шесть, плюс две тысячи семь, плюс две тысячи восемь, плюс две тысячи девять.
Пусть существует мир, в котором вода не выкипает на огне, а озёра не покрывается льдом в стужу, пусть есть мир, в котором живые существа летают по небу, превращают камни в виноград, а облака в пастилу. Любые чудеса, рождённые умом, могут быть реальностью для жителей этого мира. Но во всех мирах, где ступала нога Просветлённого, и во всех мирах, где она не ступала, везде! – камни можно пересчитать, а значит существуют простые числа, и сумма бесконечности равна минус одной двенадцатой. Риман охватил своим умом ось колеса мира, незыблемый закон, который не приходит и не неприходит. Он обозрим для ушедших в ниббану и для не ушедших в ниббану, для тех, кто знаком с учением Будды и для тех, кто о нём не слышал. Даже Благословенный должен подчиниться этому закону и признать его.

Плюс семь тысяч триста двадцать восемь, семь тысяч триста двадцать девять, плюс семь тысяч триста тридцать, плюс семь тысяч триста тридцать один.
Люцзы задумался о числе «минус одна двенадцатая». Почему именно оно? Двенадцать сакральное число, оно означает четыре благородные истины и великий восьмеричный путь. Но, над ним стояла единица, попирая учение. Понятно. Это Будда, который возвышается над своим Учением. Одна двенадцатая символизирует, что путь важнее, чем все слова, которые произносятся. Все истины ничто, если следовать Пути. Но перед одной двенадцатой стоит минус. Сумма всех камней мира, сумма всех бесконечностей во всех бесконечных мирах стоит по ту сторону от символа Пробудившегося и его Учения.

Плюс девять тысяч девятьсот шестьдесят восемь, плюс девять тысяч девятьсот шестьдесят девять, плюс девять тысяч девятьсот семьдесят, плюс девять тысяч девятьсот семьдесят один.
Люцзы подумал о числах, которые образуют новое измерение, о бесчисленных мирах, в которых даже Будда преклонил колени перед корнем из минус единицы. Вдруг Люцзы понял, что измерение, которое образуют эти числа должно быть и в каждой точке его мира и этой кельи. Он посмотрел на свои руки и увидел кожу, кости, вены, мышцы и мелкие кровеносные сосуды. Он сделал вдох и увидел, как расширяются серые лёгкие под напором воздуха, как курсирует по венам кровь, он увидел стены своей комнаты снаружи и внутри одновременно. Он понял, что нужно сейчас сделать. Си Люцзы медленно выдохнул воздух и встал в том направлении, в котором раньше никогда не поднимался.

Наутро следующего дня послушник отопрёт келью и обнаружит её совершенно пустой.

Показать полностью
29

ВЕЧЕРИНКА В СТИЛЕ ФАДУ

Вкрадчиво запели скрипки. Звон приборов и бокалов затих, разговоры смолкли. Пронзительно вскрикнул кларнет. Зарыдала гавайская гитара. На крошечной сцене, как из ниоткуда, возникла девушка в чёрной шали, и заговорила-запела в тон музыке:


— Сегодня мы слушаем фаду 1). Плач людей, затерявшихся в прошлых веках, оставивших там свою душу. Фаду — это песни боли. Слушайте, и вы поймёте, что такое saudade — настоящая ностальгия, тоска по прошлому, любовное томление...


На словах о любовном томлении Эрик поморщился, поставил бокал на столик, окинул взглядом маленький зал — все на месте. Ещё раз пересчитал — всё правильно, ровно двадцать, как он и приглашал. По два человека за каждым столиком на четверых. Свободные места ощущения пустоты не создавали, наоборот, придавали атмосфере камерность и внушали гостям ощущение избранности.


Вздохнув, Эрик откинулся на спинку кресла и приготовился терпеливо слушать, не забывая время от времени проверять реакцию зрителей. Две первые фадишты были неплохи, но не более того. Правда, публика прониклась. Дамы, хотя португальского не понимали — как, впрочем, и любого другого иностранного — мечтательно улыбались. Их спутники рассматривали певиц и улыбались не менее мечтательно, хотя не так заметно.


На юном португальском красавце, поющем томно и проникновенно, дамы впали в экстаз, а мужики слегка помрачнели. Все, кроме одного. Эрик сделал мысленную отметку и повернулся к сцене: так, теперь ещё одна лиссабонская фадишта, рангом повыше, а потом...


Тихо, едва слышно зазвучал рояль, его поддержал аккордеон, и на сцену вышла она, королева, Сезария Эвора. Толстая немолодая негритянка двигалась и плавно, и стремительно. При этом казалось, что она излучает неземной свет — Эрик подумал, что не зря столько заплатил осветителю. И никто, даже на секунду, не воспринял её ни как толстую, ни как негритянку, ни как старую. Только как королеву. А когда она запела...


И не знаешь, где свет,

И куда надо идти.

Одиночество — это судьба... 2)


У мужчин смягчились лица, дамы прослезились, хотя опять не поняли ни слова. Эрик слова прекрасно понял, но не смягчился и не прослезился. Ещё раз оглядев зал, он привычно подсчитал присутствующих. Двадцать. Помрачнев, он уже без всякого удовольствия досидел до конца выступления, спокойно, в отличие от гостей, пережил отказ дивы петь на бис, затем на автомате проделал все необходимые телодвижения и ритуалы: благодарность, восхищение, ещё раз благодарность, обещание, восторг и всё прочее, приличествующее в подобном обществе.

Божественная Сезария отбыла в аэропорт в сопровождении своей труппы и десятка новообретённых почитателей на мерседесах. А Эрик отправился домой и там напился.


В офис он приехал ближе к обеду, с больной головой и тоской в глазах. Усевшись за пустой стол, он обхватил голову руками, немного покачался из стороны в сторону и решил:


— Вот и всё, на этом мы закончим.


Попытавшись вспомнить, какая по счёту это была вечеринка, он запутался на третьем десятке. Вроде бы двадцать пятая была в стиле блюз, потом — линди хоп, за ней — идиотская пиратская. А потом какая? А-ля пионерлагерь? Хотя нет, она была где-то в первом десятке. Хотя какая разница? Результатов-то — ноль!


В дверь просунулась секретарша:


— Эрик Янович, там курьер пришёл, вы на сегодня вызывали.


Эрик хотел послать и её, и курьера лесом, но передумал: даже если эта вечеринка — последняя, схему нужно отработать до конца. Он достал из ящика стола пять приглашений на вчерашнюю вечеринку, роскошных, с золотом и виньетками, от руки дописал на каждом, что счастлив будет видеть дорогого или уважаемого со спутницей и лично обещает выступление божественной и несравненной Сезарии Эворы, и распихал картонки по заготовленным конвертам. На всякий случай проверил адреса, выматерился, поменял два приглашения местами, вышел из кабинета и вручил один из конвертов курьеру. Остальные он бросил на стол секретарши:


— Отправлять курьером, по одному в день, утром. Перепутаешь или забудешь — уволю. Всё, меня до конца недели не будет.


Хлопнув дверью, он спустился в подземный гараж, завёл машину и, нарушив по дороге почти всё, что было возможно, за полчаса добрался до своего достаточно скромного, но невероятно стильного коттеджа на Рублёвке.


По дороге Эрик старался ни о чём не думать, а дома налил полный стакан виски, набросал в него льда и, прихватив с собой бутылку, уселся на террасе, тупо разглядывая чудеса садового дизайна. Настроение у него было похоронное: два года усилий — и полный провал.


Стакан как-то незаметно опустел. Эрик задумчиво покатал во рту подтаявший кусочек льда, выплюнул его и щедро плеснул ещё виски. Ополовинив стакан одним глотком, он встал у перил, поднял правую руку и вопросил заинтересованно застывшую на ближайшей ветке ворону:


— Что, идиот, решил, что умнее Стивена Хокинга? Тому хватило одной попытки, а тебе и тридцати мало?


Ворона сочувственно каркнула, но улетать не стала, только переступила лапами, отодвигаясь подальше.


Эрик задумчиво глотнул виски, затем выплеснул остатки на траву, притащил из холодильника бутылку «Боржоми», отхлебнул прямо из горлышка, немного поплевался пеной и продолжил:


— Только вот какая штука — Хокинг ещё только хотел узнать, существуют ли путешественники во времени. А мне и узнавать не надо, я и так знаю, что они есть. Он есть. То есть я.

Ворона безмолвствовала.


— Получается, что есть один. Один я. А такого не может быть, потому что вероятность. И статистика. И если я сегодня приглашу такого вот как я на вчерашнюю вечеринку, он сможет прийти. Если захочет. А если он не такой — не сможет. А если никто так и не пришёл, опять получается, что я такой один. Или те не захотели. Потому что вечерники мои — шлак. Или я не тех приглашал. Понятно?


Ворона ничего не поняла, поэтому ещё немного потопталась на ветке и улетела. Эрик проводил её слегка расфокусированным взглядом, плюхнулся в кресло и сокрушённо вздохнул:


— Вот и ты туда же. Ну, значит, сидеть мне в этом времени вечно. Сам, значит, сдвинуться отсюда не могу. И помочь мне, значит, некому. Совсем. Некому. Мне.


Трагически вздохнув, Эрик отхлебнул виски из бутылки и, безуспешно поискав взглядом хоть какого-то слушателя, продолжил, обращаясь к слегка двоящейся сосне:


— А ващще — зачем в куда-то идти? Мне и здесь хорошо. Проживу. К псих, этому, литику пойду. Завтра. И курьера уволю. Опять. — Эрик радостно рассмеялся. — Чтобы он, значит, прглшения вовремя...


Поудобнее устроившись в кресле, Эрик накрыл ноги стянутым с дивана пледом и начал методично отхлёбывать по очереди то из бутылки с виски, то из бутылки с «Боржоми». Уснул он, уронив бутылки, раньше, чем они опустели. Так что за слиянием на полу двух луж — золотисто-коричневой и пузырящейся бесцветной — наблюдал только случайно забредший на террасу муравей.


***


В конец девяностых Эрик переместился из своего две тысячи сорокового легко и без особых усилий. Сама идея переноса в прошлое родилась у него случайно. В ходе очередного мелкого эксперимента, которые на него, как на младшего в лаборатории, сваливали десятками. Сам эксперимент оказался предсказуемой пустышкой. Но вот побочный эффект...


Открывающиеся возможности Эрик осознал практически сразу, но благоразумно делиться своим открытием ни с кем не стал — кому захочется остаток жизни провести в какой-нибудь секретной шарашке. Материальное воплощение идеи заняло полгода. В основном — из-за необходимости запасаться деталями осторожно, чтобы никто не заметил.


Для первого опыта Эрик прыгнул в позавчера, в воскресенье — на выходные лабораторию опечатывали, так что опасности оказаться в лаборатории в двух экземплярах не было. В пустом кабинете он огляделся и подкрался к окну, зачем-то пригибаясь. Опасливо отогнул планку жалюзи и выглянул наружу и облегчённо выдохнул: всё правильно, за институтской оградой, как и всегда по выходным, шумел и сверкал парад очередных меньшинств.


Уже смелее он включил комп и насладился старыми новостями: Республика Бхарат в очередной раз возвращается к старому названию, Индия; обнаруженный в последнем микро-леднике Гренландии вирус псевдо-менингита грозит новой пандемией; гигантский смерч в Туле, плюс сорок пять в Омске, затоплен последний из Мальдивских островов...


Когда читаешь по второму кругу — ничего особенного. Особенно когда уже знаешь, что пандемию не объявят, смерч в Туле разрушил только местный кремль, и жертв меньше сотни, Бхарат переименовываться передумал... Да и остальное всё — привычные неприятности, которые или сами рассасываются, или просто никого не волнуют. А как же он психанул, когда в первый раз читал — ведь со времени последней пандемии и года не прошло, и в Туле у института филиал, а там такая цыпочка-лаборанточка...


А вот Мальдивы всё равно было жалко — он с детства мечтал там побывать: бабка до смерти своё свадебное путешествие вспоминала, и его восторгами заразила. Правда, мечты эти были совершенно абстрактными — острова затопило на две трети, когда он ещё в первом классе учился.


Эрик ещё немного полазил по старым новостям и пожал плечами: ну, Мальдивы, подумаешь, потеря. Как будто вообще хоть куда-то можно поехать. В Европе тоже много чего смыло, ту же Голландию. И от Англии пшик остался. А там, где не смыло, границы всё равно закрыты. Если где и открыты — сам не поедешь, в те же в европейские Халифаты. Вот в бабкины времена — да, попутешествовал бы вволю.


Выключив комп, Эрик уничтожил все следы своего присутствия, поколдовал над дисплеем миниатюрной, практически карманной, машины времени, и вернулся обратно, в пятницу. Сильно озадаченный, потому что теперь предстояло решить, что делать дальше.


Нельзя сказать, что в своём сороковом году Эрик жил совсем уж плохо. Работа интересная, он с выпускного класса о такой мечтал. Да, в лаборатории вкалывать приходилось каждый день — в отличие от программеров и всякой офисной шелупони с одним присутственным днём в неделю, а то и в месяц. Зато престижно, деньги платили весьма неплохие, тратить их тоже было куда, хотя и без изысков и экзотики. Правда, кое-что было только по карточкам, но их институту и карточки, и всякие талоны отслюнявливали регулярно и щедро.


Квартира своя, в пяти минутах ходьбы от института. Ипотеки, за счёт многочисленных премий, осталось всего-то лет на десять. Девицы с отсутствующей социальной ответственностью, категорически не желающие ни семьи, ни, тем более, детей, не переводились. Но почему-то с каждым днём становилось всё неуютнее и тревожнее. Появилась привычка каждое утро, едва проснувшись, первым делом лезть в Сеть с одной только мыслью: — Ну, что у нас сегодня плохого?


Плохое или непонятное, но тоже с неприятным оттенком, случалось если не ежедневно, то, как минимум, через день. Неожиданные отставки и посадки, самумы, торнадо и тайфуны, наводнения и возгорания, не говоря уже об эпидемиях и повсеместно просыпающихся вулканах. Жизнь ухудшалась медленно, незаметно, но неотвратимо. Наверное, если бы его бабка из двадцатых попала прямиком в его время, она бы пришла в ужас. А они — ничего, потихоньку притерпелись. Как та лягушка в закипающей кастрюле. И раз уж появилась возможность отсюда свалить...


Время для эмиграции Эрик выбирал тщательно. Средние века отвратили жестокостью и отсутствием примитивного бытового комфорта. Да и девиц с турнюрами и кринолинами раздевать — ещё то удовольствие. Поколебался по поводу идиллической древней Греции, но понял, что достоверной информации о тамошней жизни нет, язык древнегреческий учить придётся, да и вообще — можно конкретно влипнуть. К тому же далековато — непонятно, как прибор сработает. Одна за другой отбрасывались страны, эпохи и периоды. Эрик похудел, стал нервным и раздражительным.


С друзьями он общаться практически перестал, поэтому неожиданный звонок старого приятеля Юрчика застал его врасплох. Он уже было собрался отговориться занятостью от совсем ненужного приглашения на непонятный юбилей, но вовремя среагировал на почему-то показавшееся важным слово «мемуары», и всё ещё недовольно переспросил:


— Какие мемуары?


Юрчик, почувствовав намёк на интерес, зачастил:


— Ну, ты ведь моего деда помнишь, ну, в честь которого меня назвали? Так юбилей у старикана, восемьдесят стукнуло. Все его друзья уже давно, ну, того, а его ничего не берёт, так и сидит на семейном бизнесе, злобствует. И если не согнать побольше народу ему на празднование, чтобы слушали его мемуарствование маразматическое открыв рот и вопросы задавали, он нам ад на земле устроит.


— А сотрудников согнать, директоров там?


— Не, он подчинённых и так круглые сутки изводит рассказами на тему «а вот в наше время», даже тех, кто на удалёнке. Ему свежие слушатели и восхищатели нужны. И чтобы, типа, свои, а не наёмные, которые по обязанности восторгаются.


Эрик хохотнул:


— Восхищатели, говоришь? И что мне будет за два, что — три ? — хорошо, за три часа искреннего восхищения?


Юрчик обрадовался:


— Да что хочешь! Ну, в разумных пределах. А то как бы мне не разориться — я ещё пяток пацанов из нашей компании сговорил, они со своими девицами придут, и тоже не за так.


Юбилей прошёл замечательно. Стол ломился от давно забытых деликатесов, приятели и их девицы ели-пили как не в себя, успевая талантливо изображать внимание к дедовым воспоминаниям. Эрик пересел на соседний стул и забросал юбиляра вопросами, снисходительно кивнув Юрчику, который облегчённо вздохнул и исподтишка показал оттопыренный большой палец.


Дед, крупный старик, слегка подусохший, но всё ещё могучий, сверкая бритой головой и золотым перстнем , отвечал охотно, с деталями и подробностями. В его изложении лихие девяностые были великолепны. А самым великолепным в них был он, Юрча Каширский.


Эрик втихаря включил диктофон — запомнить все имена, места и события, которыми сыпал как-то даже помолодевший Юрча, было невозможно. Расстались они весьма довольные друг другом, и Эрик рванул домой — записывать и систематизировать.


Ещё полгода исследований — и время было выбрано: начало девяносто пятого, за два с лишним года до дефолта. Два ноута и кучу флешек он забил информацией, включая ежедневные биржевые сводки на ближайшие двадцать лет. Книги — а как же без них, для попаданцев в прошлое воровство ещё не написанных романов — это святое. Никаких угрызений совести Эрик не испытывал: подумаешь, не появятся несколько писателей — или появятся, только что-то другое напишут, может, ещё лучше. Даты и детали биографий недобровольных интеллектуальных доноров он проверял по несколько раз, чтобы не вляпаться с уже написанным и лежащим в столе.


Запасся золотишком и камешками. За золото пришлось выложить немало, а камни достались практически даром — как в тридцатом году освоили их промышленный синтез, так и цена на всякие бриллианты-изумруды упала в половину от кристаллов Сваровски.


К Юрче пришлось наведываться ещё раз пять — уточнять детали. Под предлогом, что книгу решил написать. Момент отбытия оттягивал долго, было страшновато. А потом подумал: какого чёрта, всегда ведь вернуться можно. Для проверки прыгнул налегке в девяносто восьмой, в тот самый август. Пару минут полюбовался на очереди у обменников и вернулся обратно.


Успокаивая себя, что предусмотрено всё возможное и невозможное, Эрик за месяц закрыл все дела и с тяжеленным чемоданом вынырнул в солнечный апрельский день девяносто пятого года, у Ленинградского вокзала. Камера хранения показалось достаточно надёжной, чемодан был пристроен, и Эрик отправился на поиски молодого Юрчи.


У него всё получилось. Молодой Юрча оказался точно таким, как его описывал Юрча старый. Договориться удалось достаточно легко и относительно недорого, и уже через неделю Эрик оказался обладателем полного набора документов, положенного приличному человеку: паспорт, права, диплом, и даже краткое изложение биографии вместе с фотографиями давно покойных родителей. Маленьким бонусом — удалось сохранить имя, хотя за это пришлось доплатить, и немало. Золото и камни маленькими порциями пристраивались, денежки копились.


А дальше всё было просто — юный и неопытный фондовый рынок ждал его. Разумеется, Эрик мог заработать намного, намного больше, но он решил не зарываться и не высовываться. На бирже играл аккуратно, понемногу. В олигархи благоразумно не полез, а занял вполне почётное место где-то на полпути к этому почётному званию. А после дефолта сделал мощный финансовый рывок и успокоился — будущее было обеспечено.


С Юрчей он поддерживал отношения взаимовыгодные и приятельские, но не слишком уж близкие. А после публикации первого романа про Сумрак и Иных, в одночасье ставшего бестселлером, прочно вошёл и в светскую, и в деловую, и в околобандитскую тусовки. К этому времени, правда, они начали сливаться в одну — Эрик обомлел, когда увидел Юрчу без привычного малинового пиджака, застенчиво одёргивающего на себе костюмчик от Бриони.


Дом на Рублёвке был построен с учётом всех дизайнерских откровений сороковых, и попал во все модные журналы. Вечеринки в новом доме и в многочисленных барах он начал закатывать тоже с учётом развлекательных достижений прошедших десятилетий. Так что попасть на частную вечеринку к Эрику стало считаться одним из признаков успеха. Настроение портили только девицы, которые, в отличие от его современниц, почему-то считали душевно проведённую ночь поводом не только для знакомства, но и для дальнейших отношений. А уж совместная поезда на Мальдивы... Но пока ему удавалось их менять не реже, чем раз в три месяца.


Жизнь текла удобно, разнообразно, шумно и, на удивление, скучно. Не происходило практически ничего, нигде, ни в России, ни в мире. И Эрик начал тосковать. Как ни странно, больше всего ему не хватало работы в лаборатории. Для развлечения он попробовал расписать эксперимент, который начал, но не довёл до конца из-за ухода сюда, и с ужасом обнаружил, что он не только всё забыл, но и практически разучился думать. В смысле — мыслить.


Эрик пришёл в ужас — ему и в голову не приходило, что развесёлая жизнь, без необходимости принимать решения и обдумывать их возможные последствия, сделает из него радостного идиота.


Возникла было мысль заняться здешним прогрессом: если напрячься — много чего можно вспомнить того, что здесь пока неведомо, да хотя бы из институтского курса. Но как представил себе, что заявляется в какой-нибудь полуживой НИИ со своим дипломом зажопинского института культуры и специальностью «организатор художественной самодеятельности»... Попытаться сдать экстерном? Вроде бы в читанных ещё в своём времени романах попаданцы через одного это делали. Так сколько готовиться придётся? Можно, конечно, пойти учиться — ну, причуда такая богатого человека. Но всё это было не то.


В итоге решение Эрик нашёл — вернуться в своё время. Не очень надолго, на полгодика, поработать на старом месте, пообщаться с современниками, восстановить мыслительные способности. И обратно, в свою уютную нору. Вернее, в несколько нор — у него уже было совсем не модное, но весьма надёжное португальское гражданство, скромный домик в Швейцарии, вилла в Греции и абсолютно легальные, со всеми подтверждающими документами, счета в заграничных банках.


Вот отдохнёт от чужого времени, восстановится, и тогда уже можно будет решать, чем бы таким созидательным заняться, чтобы не остаться на всю жизнь вечным тусовщиком и тупым рантье.

Эрик вытащил из сейфа свою машину времени, выставил дату через день после ухода и нажал кнопку. Ничего не произошло.


Он пытался снова и снова — безрезультатно. И возвращение стало навязчивой идеей. Вплоть до отчаянных обращений к разнообразным магам и экстрасенсам, поездкам в Стоунхедж и прочие «места силы».


Потом появилась идея поискать других путешественников во времени, чтобы опытом поделились и помогли вернуться. Но как их искать, представления он не имел. Тонны перелопаченных жёлтых газетёнок, детальное изучение светской хроники — при местном уровне Интернета это была адская работа — и никаких подсказок. Просто тонны оккультного полушизофренического бреда и мегатонны сплетен.


В какой-то момент Эрик вспомнил про неудавшийся эксперимент Стивена Хокинга с приглашением народа на вчерашнюю вечеринку — и вдохновился. Пусть он и не гений, но зато знает, что путешествие в прошлое возможно. И его вечеринки приобрели смысл и цель.

На каждую он приглашал двадцать человек до вечеринки и десять — после. Как же тщательно он выбирал этих десятерых! Учитывал даже легчайшие намёки на минимальнейшую вероятность их принадлежности к другому времени. Как же старательно он выбирал темы! Чтобы эти, подозреваемые, соблазнились.


Приглашённые «до» за право прийти буквально дрались. Приглашённые «после» не появились ни разу. Хотя потом долго звонили, сокрушались, выпрашивали приглашения на следующее мероприятие и требовали уволить курьера.


С горя у Эрика опять появилась мысль пойти чему-нибудь поучиться, чтобы совсем не одуреть — хоть на МВА, хоть просто на экономику или юриспруденцию. Только бы мозги хоть чем-то занять. А со всем этим бредом заканчивать: вот проведёт последнюю вечеринку с очень подходящими его тоскливому настроению песнями фаду, и будет что-то решать.


***


Проснулся Эрик оттого, что в глаз ему вонзился острый луч солнца. Попытавшись отклониться, он почувствовал, что спина затекла, а в черепе при малейшем движении как будто перекатывается биллиардный шар, замыкая нервные окончания, которые простреливают всё тело импульсами боли.


Он с трудом выбрался из кресла, застонал, поскользнувшись на остатках лужи, по стеночке дополз до холодильника и обнаружил, что «Боржоми» закончился. Водопроводная вода на вкус показалась омерзительной. Прохладный душ приносил облегчение только пока он под ним стоял. День прошёл в мучениях, полубреду и тщетных попытках прийти в себя.


А вот следующее утро показалось бодрым и радостным. Проснулся Эрик поздно. Голова не болела. Настроение было превосходным. И решение пришло само собой: учиться. В университете Коимбры. Заодно и фаду поучится петь. Уж чего-чего, а тоски по потерянным временам вряд ли у кого-то найдётся больше, чем у него.


Не успел он допить кофе, как позвонила идиотка-секретарша. Радостным голосом сообщила, что пришёл срочный факс от госпожи Ирины Шведовой. С благодарностью за чудесную вечеринку и просьбой срочно позвонить.


Эрик напрягся: никакой Шведовой он не помнил. Или помнил? Да, точно, приглашал, была такая такая журналистка. Только вот она из основного списка или из особого? Удивительно, но вспомнить он не смог и внезапно севшим голосом спросил:


— Что за Шведова? Она была во вчерашнем, то есть, в позавчерашнем списке гостей?

Секретарша радостно отрапортовала:


— Нет, не была. Я ей, как вы велели, сегодня утром письмо отправляла. Она через три часа факс и прислала. Номер продиктовать?


Голова у Эрика закружилась, он накарябал номер прямо на стене, присел и начал восстанавливать в памяти позавчерашний вечер. Вот он оглядывает зал, пересчитывает гостей. Двадцать. Нет, двадцать один — за дальним столиком третьей присела смутно знакомая девица. Вот концерт заканчивается, зрители аплодируют, аплодируют, аплодируют. Сезария кланяется, поворачивается, чтобы уйти, и вдруг из конца зала звучит хрипловатый голос:


— Рог favor, Sodade.


Сезария возвращается, улыбается, подаёт знак музыкантам:


Если ты напишешь мне,

Я напишу тебе.

Если ты забудешь меня,

Я забуду тебя.

До тех пор,

Пока ты не вернёшься. 3)


Но ведь этого не было! Или было? Было!


Эрик вскочил, набрал номер и радостно заорал:


— Ну, привет, подруга!


Девушка на том конце провода радости его явно не разделила и сухо ответила:


— Не вижу причин для веселья.


— Ну, как же не видишь! Мы же нашли друг друга. Ты ведь тоже...


— Тоже — что? Тоже не могу вернуться? Так я и не хочу. В шестидесятом там очень, очень плохо.


— Как не можешь?


— А вот так. Никто не может, вне зависимости от того, из какого ты года и как сюда попал.


Возвращение возможно, если ты пробыл в прошлом не больше трёх дней. Да и то — без гарантий. Лучше — не больше суток. Вот так-то, мальчик.


— Подожди, но как же, почему...


— Почему — не знаю. И потом, оно хоть кому-то нужно — возвращаться? Может быть, лучше немного подправить это время, чтобы то не стало таким жутким?


Эрик хмыкнул:


— Богатая идея. Много мы вдвоём здесь напрогрессорим. А если и много — всё равно не узнаем, что в итоге получилось.


Ирина удивилась:


— Почему вдвоём? Нас достаточно много. И из двадцатых, и из тридцатых. Я вот — самая поздняя. Кое-что уже делаем, и прогнозной аналитикой балуемся. Интереснейшие результаты вырисовываются. Теперь вот тебя решили в нашу дружную компанию пригласить. Раз уж ты многих из нас угадал. Очень мы по поводу твоих приглашений веселились.


— Угадал? Веселились и не приходили? Ну, знаешь ли...


— Да ладно, не злись. Это проверка такая была. На интеллект и наличие способностей к анализу. Я как раз десятая, кого ты угадал. Так что, считай, что этот тест ты прошёл. И на упёртость — тоже. А то некоторые здесь деградируют до уровня хомчяков в клетке, а нам такие не нужны. Так что завтра ждём. На нашу вечеринку. Форма одежды — свободная. Тема — «Время, назад!». Или что-то вроде того.


Немного помолчав, Ирина добавила, уже мягче:


— Между прочим, я фаду тоже люблю.


Эрик попытался что-то сказать, но смог выдавить только что-то среднее между «куда» и «когда», а Ирина хихикнула и пропела голосом Сезарии:


— Я напишу тебе...

__________________________

1) Фаду — португальский музыкальный песенный жанр. Иногда его называют «португальским блюзом». Fadu переводится как «фатум», «судьба».

2) Сезария Эвора «Разлука»

3) Сезария Эвора «Тоска»

ВЕЧЕРИНКА В СТИЛЕ ФАДУ Фантастика, Путешествие во времени, Будущее, Авторский рассказ, Длиннопост

Все рассказы и романы - на моей странице

Показать полностью 1
60

Большой глаз

Широкоплечий старик лежал на кровати и с любопытством смотрел перед собой. Чуть поодаль от него в кресле сидел бледный и худой незнакомец в чёрной одежде. За мужчиной, прислонившись к косяку двери, стояла коса.

-Давно не виделись, Большой Глаз.

Старик молчал. В его нос была вставлена трубка. Его грудь медленно поднималась и опускалась. От датчиков на теле через больничную палату к компьютеру летели электромагнитные волны, ежесекундно обновляя колонки цифр и графики на компьютере.

-У кого большой таз? – наконец произнёс он.

Незнакомец поднял глаза к потолку и взглянул на свою косу.

-«Большой Глаз» - это твоё имя двести сорок три рождения назад. Не помнишь? Жаль.

В комнате повисло молчание. Старик молчал.

- Я пришёл к тебе за помощью -нарушил тишину незнакомец. Сейчас ты почувствуешь больше сил. - человек в чёрном чуть сморщил лоб.

Через мгновение, старик закрыл глаза, открыл, протёр их руками и спросил чуть осипшим голосом:

- Кто ты?

- Я часть той силы, что бла, бла, бла. Смекаешь? – по лицу незнакомца расползлась улыбка.

- А кто я такой? – удивился старик.

- Тоже часть силы.

- И тоже бла, бла, бла?

- Можно и так сказать. Только по более узкому вопросу - человек в чёрном улыбнулся - Как самочувствие? Стало лучше? Если ты не против, я на несколько часов уменьшил твой срок, чтобы ты смог поговорить со мной. Если тебе не комфортно, верну как было…

- А почему дьявол с косой? – перебил его старик- Ты же с рогами должен быть!

- Святые угодники! – воскликнул незнакомец – всё время забываю. Так, погоди, а какие рога должна быть? Бычьи? Бараньи? Может эти, как их ..оленьи или козьи?

- Козьи, ага. Я, правда, сам не очень силён в мифологии. – Старик привстал с кровати, устроил подушку, чтоб та лежала выше, принял полуседячее положение и начал с интересом разглядывать человека в чёрном. Коса у двери исчезла, а у из-под вьющихся волос незнакомца уже проглядывали два маленьких рожка, ещё покрытые нежной кожей.

- Мне кажется рога должны быть более устрашающие, а ещё череп голый, а то твои волосы уж больно ухоженные. И кожа краснее от адского пламени.

Незнакомец о чём-то задумался, и его волосы, как будто, под ножницами парикмахера посыпались вниз, растворяясь в воздухе. Кожа покраснела. Рога чуть дёрнулись и застыли на месте, потом ещё раз – они упорно не желали расти.

- Едрить-мадрить, что-то опять напутал – сказал незнакомец ощупывая свои новые рога - Ты знал, что в твоём мире невероятно сложная физика? Мы до сих пор гравитацию для электронов адекватно не можем настроить. Ха, знаешь, шутку. Говорят, что надо подождать ещё лет пятьдесят, пока кто-то из ваших не додумается как соеденить квантувую теорию с относительностью.

-Не знаю. А что теория струн вообще бесполезна?

-Ой да брось. Мы уже рассчитали. В чёрных дырах пространство начнёт рваться и превращаться в вермишель. Бред какой-то. Нужно по другому придумать.

-Может пятое взаимодействие? Что-то вроде запрета Паули на макоронофикацию пространства?

Незнакомец задумался.

- Вряд-ли. Какой там лаплассиан-то будет? Ну ладно. Я, собственно, по другому вопросу.

- Чёрт, ты меня удивляешь! Я только подумал, что встретил первого в своей жизни умного человека, а ты переводишь тему!

- Есть дела поважнее. Как бы объяснить? Понимаешь, у нас проект есть по переселению вас на одну планету. Не спрашивай название. Вы её откроете лет через пятнадцать, если всё сложится.

- Ты может не знаешь, но я никогда не верил в межзвёздные путешествия. В космосе же ого какие расстояния.

- Да, - протянул человек в чёрном - понимаю. Но мы нашли выход. Вы создадите свою первую колонию на спутнике блуждающей планеты, которая скоро пролетит мимо Земли! – человек в чёрном замер, с восторгом смотря на старика – ну как тебе? Правда здорово?

- Чёрт, ты свихнулся? Совсем все мозги в рога ушли? Какие блуждающие планеты? Это те, которые не вокруг звёзд вращаются, а шляются по Галактике как неприкаянные? Кто на это вообще согласится- жить в вечном холоде и тьме?

- Как-то ты не по-христиански, ко мне… Я лучше покажу тебе кое-что. Смотри.

Стены больничной палаты исчезли. Теперь кровать на которой лежал старик стояла на уступе скалы. Где-то внизу шумели волны прибоя. Была ночь, но мир вокруг светился как рождественский рынок, увешанный гирляндами. Море переливалось голубым, розовым, зелёным, огромные шары мерцающих то ли животных, то ли растений плавали в воде, коврами на камнях лежали пушистые комки ни то моха, ни то лишая, светясь белым и фиолетовым, моргая и искрясь. Но прекраснее всего было небо – целую его половину занимала гигантская планета – газовый гигант, опоясанный тонким кольцом. Она светилась красноватым светом, но таким слабым, что на неё можно было смотреть даже не cощурив глаза. Разноцветные пояса, вихри, пятна – всё было отчётливо видно на его поверхности. От горизонта до горизонта тянулся Млечный путь, а вокруг сияли мириады ярких холодных звёзд.

-Бог мой, где мы? – только через несколько минут смог произнести старик. Суетливость его посетителя внезапно прошла. Он принял серьёзный, даже торжественный вид. Незнакомец смотрел на небо и о чём-то думал. Вопрос старика вывел его из задумчивости.

- Ваш бог думает обо всем на свете, но ему плевать на звёзды. Я перенёс тебя на спутник блуждающей планеты, о которой мы говорили. Не знаю, как вы её назовёте, но мне нравится «Эфир». Как тебе?

- Это прекрасное место.

- Только обречённное на стазис. Всё, что ты видишь вокруг – это бактерии, сложные, и приспособленные к условиям этой планеты, но слишком примитивные, с отвратительным энергобалансом. Это мир бактерий и колоний бактерий, мир, которым ваша Земля была первые два с половиной миллиарда лет. Он никогда не породит сложную жизнь, не говоря уже о разуме. Мне пришлось так сильно искривить законы статистики и даже локально отменить нормальный закон, чтобы на Земле архея слилась бактерией и стала первым эукариотом.

Старик молчал.

- Ты хоть знаешь какие разборки начались, когда об этом узнали? Не смотри на меня так. Вселенная полна жизни, но эта жизнь - бактериальная. Земля единственная планета, на которой получилось создать что-то более интересное. Я хочу, чтоб этот мир стал чем-то более прекрасным, но лезть в математику мне уже нельзя.

Старик как будто не слышал слова незнакомца.

-Сложно нам будет приспособиться здесь – сказал он- слишком много придётся перевозить с Земли. Не факт, что колония сможет выжить. Хотя, я думаю, мы справимся.

-Конечно справитесь. Вы и не с таким справлялись.

- Тепло в этом мире поступает из недр планеты? Ну, конечно - приливной нагрев. А парниковый эффект каким газом обеспечен? Точно не метан. Углекислый газ и водяной пар, по-видимому?

-А ты быстро схватываешь.

- А кислород?

- Кислорода здесь практически нет. Надо будет немного подкорректировать атмосферу. Но вы справитесь, и, надеюсь, не убьёте здесь всё вокруг – Повисла пауза. -Этот газовый гигант – незнакомец кивнул на небо- через несколько десятков лет сблизится с Солнцем, и у вас будет прекрасный шанс сюда переселиться. Тем более на Земле станет жить… не очень комфортно.

- Через несколько десятков лет? Но у нас нет технологий терраформирования! Как мы успеем?

- У меня есть план. Но для того, чтобы он осуществился ты мне и нужен.

Внезапно всё исчезло, они снова находились в больничной палате.

- У меня есть просьба к тебе на твою следующую жизнь. Ты должен взвешенно принять решение – это будет твой выбор, и если ты согласишься, то нарушишь закон, которому подчиняюсь и я, и он - незнакомец кивнул куда-то потолок, - наградой тебе будет только то, что ты станешь первым, кто ступит в новый мир.

- Я согласен – старик улыбался- Что ты от меня хочешь?

***

Эфир заметили, только когда блуждающая планета преодолела гелиопаузу – всему виной была катастрофически малая светимость бурого карлика. Учёные, писатели, журналисты, врачи, программисты – в общем все люди на Земле внезапно поняли, что это конец привычной жизни – Эфир нёсся через Солнечную систему со скоростью 67 км/сек прорезая орбиты планет, как бульдозер собирая возле себя большие и малые астероиды и прочий космический мусор. Через пару десятков лет он пролетит мимо Юпитера, отшвырнет его в сторону Солнца, а сам, по касательной направится к Земле.

Но оставим Землю в стороне нашего рассказа - ей уже ничего не поможет. В ближайшем будущем её ждут сотни ударов метеоритов, сдвинутая орбита, тысячи и тысячи лет зимы под непроницаемой для Солнца атмосферой. Жизнь не погибнет - её слишком сложно уничтожить, бактерии способны выживать около жерл вулканов, в самых засушливых областях нашей планеты, под многокилометровой толщей океана и высоко в атмосфере. Некоторые микроорганизмы неплохо себя чувствуют даже в космическом пространстве в условиях ужасающих космической радиации и холода. Но кто выживет на Земле после этой катострофы, неспособен предсказать ни чёрт ни Бог.

Перенесёмся же за миллиарды километров от нашей родной планеты и на несколько десятилетий вперёд, в то время, когда космический аппарат «Кон-Тики» исследует систему Эфира. Этот зонд-разведчик - последний рывок человечества в дальний космос, запущенный прежде, чем началась катастрофа. Помимо научной аппаратуры он нёс на своём борту оцифрованный геном человека и нескольких тысяч видов живых тсуществ. Зачем и для кого? Никто не знал, но это были не те вопросы, которые вы будете задавать обречённому на смерть человечеству.

Уже на подлёте к планете у «Кон-Тики» начались перебои. Отказывала то одна система, то другая. Мощный искусственный интеллект выявлял причины сбоев, перенаправлял электрические токи на запасные контуры, армия нано-роботов чинила аппаратуру. Но предел прочности был не бесконечен - «Кон-Тики» держался из последних сил. Бортовой ИИ посылал на Землю отчёты, от которых у любого специалиста по космической технике поседели бы волосы. Жаль, что эти отчёты уже некому было читать. Внутрь космического зонда проник грибок, смог приспособиться к радиации и перепадам температуры и стал активно распространяться по микросхемам, датчикам и проводке.

Критический момент настал, когда зонд включил манёвременные двигатели для того, чтобы выйти на орбиту потенциально обитаемого спутника Эфира – сломанный датчик температуры не передал на центральный компьютер сигнал о перегреве нагнетательной трубы, беззвучный взрыв покорёжил зонд, и в неуправляемом вращении тот по спирали полетел вниз. Мирно пасущихся в толще океана флюриисцируюзих бактерий совсем не побеспокоил рухнувший в их дом космический аппарат. Они даже его не заметили, погружённые в свои невероятно важные дела. От зонда остался лишь покорёженный металл, да часть пластинок с оцифрованным геномом животных Земли. Грибок с редким набором мутаций, тот самый, который хозяйничал на борту «Кон-Тики» благополучно перенёс падение и выжил.

Пройдут миллиарды лет прежде, чем его потомка, с огромными, приспособленными к вечной тьме зрительными элементами назовут «Большой глаз». Когда он будет умирать, он увидит некое существо – злого бога своей первобытной религии, но о чём будут говорить два старых друга нас уже не касается.

Показать полностью
34

Игрушка на снегу

Достаточно старый, но подходящий по настроению к дню народного единства рассказ.

Игрушка на снегу Фантастика, Научная фантастика, Антарктида, Боевики, Авторский рассказ, Фантастический рассказ, Полярники, Длиннопост

-1-

– Латиносы опять с британцами грызутся, – хмыкнул Сашка Круглов, почёсывая подбородок. – Вроде бы всё уже давно поделили, ещё в пятьдесят восьмом. Нет, блин, опять…

Полковник Ким вынырнул из сфероэкрана, в котором осматривал панорамы с автоматических станций слежения, расставленных вокруг базы.

– Где, на полуострове?

– Палмерлэнд, Сергей Манжурович. Около Чарльзтауна.

Товарищ полковник поднялся и подошёл к столу Александра. Вгляделся в голограмму.

– Откуда инфа? Недавно началось?

– Агентство «Русский Юго-запад». Новость полчаса назад пришла.

Ким пробормотал: «Сейчас узнаем», нацепил на ухо голо-проектор и убежал в спальные отсеки, быстро водя пальцами в картинке перед носом. С генштабом связывается. Смешной он, всё же, подумалось Сашке, – нет, чтобы здесь позвонить, скрытничает зачем-то. А на терминале всё равно видно, куда звонит.

Лейтенант Круглов зевнул и оглядел помещение, потом пролистал отчёты на экране, переворачивая виртуальные страницы при помощи взгляда. Всё работало исправно, как и положено в мирное время. «Поспать, что ли, пока Манжурыч убежал», – подкралась предательская мысль, но Александр решил не рисковать. Дежурство – есть дежурство, и, несмотря на либеральные порядки на базе, долг бойца-полярника превыше всего.

Он занимал самую «блатную» и простую, с точки зрения окружающих, должность на пограничной базе – системщик. В обязанности входило управление шестью техниками-киберами и контроль над исправной работой всех систем, включая освещение и отопление. В мирное время работа действительно была лёгкой – киберы сами меняли в отсеках автономные альфа-батерейки и неисправные модули, чистили помещения и переносили тяжести. Однако если случалась какая-то серьёзная неисправность, либо сами киберы ломались, особенно зимой, работать приходилось в авральном режиме. Иначе жизнь всех пятнадцати обитателей станции оказывалась под угрозой.

Скучно было. Ну-ка, что там, в отсеках.

– Сержант Артемьев, ты дурак, – сказал Круглов, включив голографическую трансляцию из оранжереи. – Он тебя всё равно переиграет. Лучше бы со мной пошпилил, или вон, китайский поучил.

– Знаю я, товарищ лейтенант, – пробормотал Павел, растерянно взглянув в камеру поверх очков. До этого он увлечённо резался в покер с кибером номер пять. – Я просто только сейчас обнаружил, что он обучен.

– Его ещё Андреич научил, в позапрошлом. Он даже блефовать умеет.

– Что там, на полуострове, товарищ лейтенант? – поинтересовался Артемьев.

Круглов пожал плечами.

– Не знаю, Пашка, но, похоже, новая заварушка. Передел территорий. Сейчас вон Манжурыч звонит куда-то в штаб.

Полковник был лёгок на помине – ворвался в аппаратную, чуть не столкнувшись в дверях с кибером номер два, плюхнулся в кресло и рявкнул по внутренней связи.

– Всем на вирт-построение!

Сашка приосанился, вырубил лишние окна и «облака», включил видео-трансляцию. Перед ним на панорамном 3Д-экране показались четырнадцать бородатых морд – весь личный и командный состав базы «Санин-3». Многие ещё только проснулись, и теперь, позёвывая, растирали щёки.

– На полуострове у нас, похоже, ожидается полный антарктический песец, – начал Ким. – И не только на полуострове. Южноамериканский Союз объявил, что вся западная часть материка вплоть до Трансантарктических гор должна принадлежать ему.

– Оп оно как! Вот имбецилы! – подал голос пулемётчик с труднопроизносимым именем Раджеш Бхардвадж.

– Отставить имбецилов! Ситуация серьёзная. Если не удаться решить вопрос дипломатически, то под угрозой оказывается вся Западная провинция, купольник Русгород и шесть горнодобывающих платформ. Сорок тысяч граждан Евразийской Конфедерции Антарктики! Из штаба пришло распоряжение: перейти всем приграничным базам и добывающим установкам на военное положение.

«Блин, опять инет и игрушки скажут отрубить», – огорчился Сашка.

По опыту прошлых лет он помнил, что как начиналась какая-нибудь заварушка, главкомы в Мирнополе сразу включают паранойю и перекрывают каналы.

Полковник тем временем продолжал.

– Связь только с штабами и подразделениями. Техническому отделу проверить состояние информационных систем.

– Сергей Манжурыч, но при чём здесь «Санин-3»? – проворчал майор Ван Ли. У китайца, отвечающего за атомную энергоустановку, был скверный характер. – Где мы – и где Западная провинция? Сидим тут на восьмидесятой параллели уже второй год, вокруг никого на сто километров, даже пингвинов…

Ким прервал подчинённого.

– Майор Ли! Опыт антарктических войн показывает, что после одной такой заварушки в активность приходят все шесть антарктических объединений. Битву за Южные Шетландские забыл? Восточная провинция находится в стратегически важном районе. На Советском плато, на пересечении путей… да что я рассказываю.

«Всё бубнит и бубнит, – подумал Сашка и подпёр подбородок рукой. – Скорей бы вахта кончилась, да свалить от него куда-нибудь в Новолазаревск, где баб побольше и иностранцев поменьше… А то и вообще, из Антарктики».

-2-

На дворе был март шестьдесят первого – ранняя осень, самое тёплое время года в этих краях.

Круглов родился на станции Беллинсгаузен, за пять лет до отмены Договора об Антарктике. Родители Александра погибли, когда ему было пятнадцать, при бомбёжке первого российского купольника – Беллинсбурга. Лейтенант бывал за пределами Антарктиды всего пару раз – да и то, в холодном Пунта-Аренасе. Больше «на севера» он не ездил, зато антарктические посёлки объездил все.

Когда в две тысяча тридцать девятом Договор об Антарктике был отменён, начался первый передел территорий и активная колонизация пригодных для поселения оазисов на побережье. Свободная ото льда зона к тому времени заметно увеличилась, а новые технологии позволили быстро возводить во льдах купольные автономные посёлки. В них располагались и жилые помещения, и склады, и военные базы, и промышленные центры по переработке и доставке ископаемых. В одном таком поселении могли проживать до двадцати тысяч полярников.

Через двадцать лет совокупное население антарктических купольников приблизилось к полумиллиону человек, две трети из которых составляли военные. Вместо двух десятков стран, некогда имевших антарктические станции, теперь осталось всего шесть крупных объединений, контролирующих Антарктиду. Они были формально независимы, но поддерживались государствами, которые ещё с начала двадцатого века имели претензии к южному материку.

Особенностью Евразийской Конфедерции Антарктики являлось то, что её население составляли бывшие граждане сразу четырёх государств – России, Объединённой Кореи, Индии и Китая. Территории, принадлежащие Конфедерции, лежали в нескольких частях Антарктиды – и на западной, и на восточной стороне, как на побережье, так и в глубине материка. Чтобы обеспечить охрану провинций, на подступах к оазисам и добывающим станциям устанавливались небольшие пограничные базы, выполнявшие также роль исследовательских станций и опорных пунктов на пути следования конвоев. Подобные мобильные комплексы, способные оставаться автономными на долгий срок, ставили во льдах и соперники Конфедерции, и на то были веские причины.

Антарктида оказалась для перенаселённой Земли тем «неприкосновенным запасом», обладание которым имело стратегическое значение для будущего наций. Нефть, железная руда и уран для атомных станций – за эти ресурсы шла непрерывная борьба. И если на пяти остальных материках велись уже совсем другие войны, то здесь, среди льдов, порохом пахло намного чаще…

-3-

– Сержант Артемьев, тебе блондинки больше нравятся, или брюнетки? – спросил Сашка.

– Рыженькие, товарищ лейтенант. Две пары у меня.

– Две пары рыженьких?!

– Нет, – грустно сказал Пашка и показал двух валетов и две тройки.

– А, ты про карты… У меня фулл хаус!

Играли в покер на орешки. Круглов выигрывал.

– Дурак ты, сержант Артемьев. Ни в картах тебе не везёт, ни с рыженькими.

– С женщинами тут всем не везёт, Александр Степанович. Во всей Антарктике одна баба на пять мужиков.

– Ты не спорь, ты раздавай.

Через полчаса орешки у Артемьева кончились. Сержант был готов поставить на кон уже что-то посерьёзнее, но всех прервало сообщение Кима:

– Камрады, через минут десять ждём обоза из Восточного. Боеприпасы привезли, топливо и посылки. Круглов, переведи киберов на грузовой режим. Артемьев, Бхардвадж – готовьте ангар, Ли – встречай гостей.

– Потом доиграем, товарищ лейтенант, – вздохнул Артемьев.

Вездеходы были здоровенные, в пять метров шириной. Бронированные, с крупнокалиберными пулемётами на крыше и достаточно быстрые – могли разгоняться до девяноста километров в час. Ангар базы мог вместить только одну машину, поэтому к створкам подъехала первая, а две другие, входящие в обоз, остались стоять поодаль.

Створки ангара разомкнулись, и навстречу Пашке и Раджешу, одетых в полярные скафандры, устремился ледяной воздух с Советского плато. За ними на колёсных шасси выкатились киберы, опустив длинные манипуляторы книзу, как вилки погрузчиков.

– Давненько я не выползал, – пробубнил сержант через маску. – Холодно.

– Какой, на фиг, холодно, Артемьев! Минус двадцать семь, теплынь, – сказал через аудиосвязь Александр, наблюдая за картинкой из камер ангара. – И давление ничего. Проверь – мне должна быть посылка, я заказывал. Киберам не давай – растрясут.

– Позвольте, я сам вам посылку занесу вашу посылку, – послышался незнакомый голос.

Спустя пару минут в аппаратную вошёл высокий безбородый мужчина в расстёгнутой куртке-скафандре и представился:

– Старший лейтенант Котовский, Артур Артёмович. Специалист по информационным системам штаба.

– Лейтенант Круглов. Саша. Главный раздолбай на «Санин-3».

Котовский усмехнулся.

– Вы зря так о своей профессии, Александр. Без системных специалистов у нас никак, – он протянул полупрозрачный свёрток. – Вот ваша посылка – я видел её в списках. Теперь к делу. Я прибыл из Мирнополя по личному поручению главкома. Командиру вашему я уже доложил. Мне поручено произвести замену старых серверных модулей на всех базах Восточной провинции. Как вы слышали, обнаружена брешь в ядре версии четыре-одиннадцать, позволяющая осуществить несанкционированный доступ.

– Но, позвольте, товарищ старший лейтенант! – перебил его Круглов. Ему вовсе не хотелось заниматься подобными делами. – Зачем менять модули, когда можно вручную обновить ядро? К тому же – инет сейчас отрублен, связь по безопаске только со штабом – я бы давно заметил, если бы за нами кто-то следил, уж поверьте, опыт у меня приличный.

Старлей понимающе кивнул.

– Да я бы и сам так сделал. Но – распоряжение главкома, – старлей достал коммуникатор и показал голограмму с документом. – Сейчас заварушка на западе начинается. Фиг его знает, чего будет. Говорят, что латиносы с британцами уже давно следят за нами…

– Нет, ну что за параноики в штабе! И надолго вы к нам?

– Я думаю, мы с вами переустановим всё за одну смену. Потом переночую, а когда обоз обратно поедет, на него сяду.

-4-

Серверные модули – маленькие чёрные бруски с коннекторами – менялись достаточно легко. Серверные блоки были сдублированы во всех отсеках станции, и при отказе одного из них все приборы и устройства переключались на соседний. На замену ушло всего полчаса, и ещё два часа Сашка потратил на подключение всех дополнительных модулей, файловых хранилищ и терминалов. Потом проверил и передал вахту Артемьеву – тот, конечно, сечёт поменьше, но парень ответственный, и раз в двое суток Круглов оставлял его на ночное дежурство.

На ужин в тесной столовой, на котором собрались десять человек, подавали крабовый бульон, салат и солонину. Всё внимание было приковано к гостю – ведь люди из Мирополя, столицы Конфедерции, бывали в Восточной провинции крайне редко.

– Ну, как там, в Мирнополе, товарищ старший лейтенант? – спросил один из сержантов. – Девушки ещё не перевелись?

– Осталось немножко, – кивнул Котовский и поинтересовался. – А откуда у вас такие вкусные салаты?

– А вы видели нашу оранжерею? – спросил майор Ли. – У нас там растёт подарок от японских друзей – гибридные плодоносы. На одном растении – и помидоры, и свежий салат, и корнеплоды. Растут как на дрожжах, естественные витамины, на весь личный состав хватает…

– Я там был, но не обратил внимания – установкой занимался, – признался Котовский. – Да, интересно. Всё же, верно сделано – минимум пространства, максимум функций. На Антарктиде без этого никак.

– Когда-нибудь эти зелёные твари захватят мир, – пошутил Круглов. Бхардвадж хохотнул и подавился, закашлялся.

– Да как ты можешь так говорить о гибридных плодоносах? – воскликнул Ли. Юмора старик не понимал. – Что, салаты не нравятся?

– Нравятся, просто вы, товарищ майор, не смотрели старинных сериалов про плотоядные растения…

Полковник Ким прервал лейтенанта, обратившись к гостю.

– Спасибо вам за работу. Без обновления систем безопасности никак. Ночевать будете во втором спальном отсеке.

«Ну, конечно, делал всё я, а спасибо ему, – подумал хмуро Круглов, но озвучивать не стал. – Так всегда бывает».

-5-

– Это что у тебя за фиговина? – спросил Ким, разглядывая маленькую статуэтку улыбающегося пингвина. – Какой довольный, как селёдки объелся.

– Это изваяние нашего великого Тукса, покровителя всех полярных системщиков, – сказал Круглов и отобрал у командира пингвинёнка. Он сам не особенно верил во всю эту ересь, но статуэтку везли издалека, из подмосковного Сколково, и стоила она немало.

– Странный ты, всё же, – сказал Сергей Манжурович, глядя на автоматически разворачивающуюся постель. – Другие вон постеры с сиськами заказывают, а ты пингвинов каких-то.

– Вступайте в нашу секту, товарищ полковник, и вы поймёте, что пингвины лучше женщин, – ответил Сашка и спрятал статуэтку в тумбочку. – Что-нибудь новое слышно из штаба про Запад, Сергей Манжурович? А то я без Интернета, как без рук.

Ким пожал плечами:

– Воюют. Стреляют. Чарльзтаун британцы вроде бы отстояли, но две буровые установки профукали, – командир плюхнулся на койку и скомандовал в наушный коммуникатор: – Отбой.

Круглов погасил свет в отсеке и упал на соседнюю.

– Товарищ полковник – шёпотом спросил Раджеш.

– Чего тебе? – буркнул Манжурыч.

– А этот Артур Артёмович, он где спит?

– Я же говорил! Во втором. С Чаном, Петровым, Ганди и Сидоренко.

Послышался голос Вана Ли.

– Спи, Бхардвадж, он нормальный мужик. Я его видел в Чжуншане, он там…

– Отставить разговоры! – строго сказал Ким, и Круглов вырубился. На него эта команда полковника всегда действовала лучше любого снотворного.

Сон был неровным. В сотый раз снилось, что «на северах» разыгралась ядерная война, и Антарктида осталась единственными континентом, где выжили люди.

-6-

Проснулся от крика. Кричали где-то в соседнем отсеке.

– Что там? – взволнованно спросил Ким. – Круглов, иди, проверь.

Сашка отстегнул от кровати автомат и вышел в тамбур. В этот же момент послышались выстрелы, и Круглов отпрянул.

Манжурыч сматерился по-корейски, отпихнул Круглова и вышел в отсек.

– Товарищ полковник, может, вы это зря? – спросил лейтенант. – Бхардвадж, иди с ним!

Ли проснулся от выстрелов, спросил.

– Что там происходит?

– Сейчас, – пробормотал Круглов и врубил настенный проектор, вывел картинку…

В соседнем спальном все были мертвы. Миниханов, дежуривший у реактора, тоже. Круглов вытер испарину со лба, подключился к реакторной консоли. Она была независима от основных систем, всё в норме. Звука нигде не было. В ангаре пусто, в столовой тоже.

Картинка из аппаратной держалась недолго. Котовский с автоматом в руках завис над Артемьевым, который корчился в кресле с простреленными ногам. Затем послышался выстрел, и диверсант упал. Картинка погасла.

Круглов ломанулся в аппаратную, надо было помочь полковнику.

– Держи его! – сказал Сергей Маньжурович. Котовский лежал на полу. – Раджеш, сходи за Ли.

Александр наклонился, чтобы поднять диверсанта. В следующий момент послышался щелчок парализатора, и лейтенант упал без сознания.

-7-

Очнулся он быстро. Александр сидел на полу, руки были связаны за спиной каким-то шнуром. По полу аппаратной тянулась кровавая дорожка.

Его подняли и посадили в кресло. Ким спросил:

– В порядке? Голова не болит?

– Да, но… товарищ полковник, почему я связан?

Из-за спины возник Артур Артёмович. Живой и здоровый.

– Тут такое дело, дружище. Для твоей же безопасности. Прости, но так надо.

«Мятеж», – смекнул Александр. Интересно, что им нужно?

– Ну и кому вы продались, Сергей Манжурович?

Кореец усмехнулся.

– Никому я не продался. Дни ЕКА как независимого государства всё равно сочтены. Её существование – ошибка истории, и мировое сообщество решило эту ошибку исправить. У народов северного полушария есть Арктика, есть Гренландия. Есть океаны… А теперь позволь нам задавать вопросы, Александр.

– Ну, выбора у меня нет. Давайте попробуем.

Старлей подошёл поближе.

– Ситуация следующая. Все боевые системы мы отключили. Связь и камеры тоже, но потом консоль управления… случайно закрылась. Серверные модули и часть систем всё ещё работает. Проще всего долбануть ракетой по базе, и дело с концом, но – радиационное заражение, и на таком важном пути. К тому же, скоро зима. Не исключено, что база перейдёт в чужие руки, как и многие другие, но это не важно. Нам надо оставить базу пустой и законсервированной. Нужен пароль на деактивацию атомной установки…

Круглов усмехнулся.

– Но атомная установка автономна. Пароль от управления знает только Ван. Где он, кстати?

Ким кивнул.

– Да, я в курсе, что только ему он известен. Они с индусом закрылись в спальном отсеке.

– Надо же! Разве Ли не причастен к вашему заговору?

– Нет. Это не заговор... это распоряжение из штаба. Ты должен помочь нам – ввести пароль на деактивацию серверных блоков и открыть створки – сказал Котовский. – А затем попробуем вместе уговорить китайца, чтобы он вырубил реактор. В этом случае мы сохраним тебе жизнь, и даже можем гарантировать неплохое место в администрации Восточного.

– Мне не нужно место – Круглов решил немного потянуть время, потому что начал избавляться от шнура за спиной. Благо, руки ему связали второпях и неумело. – Я хочу улететь в Питер. Или в Волжский Мегалополис. Вы мне достанете билеты?

Котовский кивнул.

– Без проблем. Пароль.

– Кстати, где Артемьев? Он же знал половину паролей.

– Знал, но не сказал. Снаружи. С остальными.

Артемьева было жалко. Очень жалко.

– Сергей Манжурович? Но почему именно вы предали нас?! Почему не, скажем, Сидоренко? Или Чан?

Старлей врезал Александру по уху.

– Не тяни время! Вводи пароль, с…а!

– Мне его что, носом вводить? – Круглов понадеялся, что ему развяжут руки, но Ким был умнее.

– Включи ему экранную клаву, Артур.

Котовский отложил парализатор, открыл аплет и отступил в сторону. Сашка кивнул, подумал: «Сейчас, или никогда», зацепил пальцами спинку кресла и, упёршись ногами, послал его в сторону полковника, одновременно отскочив к тамбуру. Ким упал, ударившись головой о переборку, а старлей схватил парализатор и выстрелил, но ошибся на пару сантиметров. Круглов прыгнул вниз, в складской отсек, и опрокинул гору ящиков на лестницу, завалив вход. Десятка секунд хватило на то, чтобы окончательно избавиться от шнура, стягивающего руки. К тому времени, когда Котовский спустился вниз, Александр уже перебрался в ангар, закрыл переборку, и, накинув куртку-скафандр, вылез наружу, под слепящее солнце Антарктики.

-8-

– Пашка жив, но у него прострелены ноги, – сказал Круглов и надел обратно кислородную маску. Он сидел у входа в потолочный тамбур спального отсека. – И переохлаждение. Он лежал у свалки, я дотащил его, помогите.

– Что там происходит?! – спросил Бхардвадж, накинул куртку и вылез.

Пока они отогревали Артемьева и вкалывали ему обезболивающее, Александр поведал в двух словах китайцу и индусу, что произошло в аппаратной.

– Они всё равно не смогут сюда добраться, ведь так? – сказал Ли. – Переборки же бронированные. К тому же, силой меня не заставить, я всё равно не выключу реактор. Я всю жизнь работал на благо ЕКА…

– Вам не кажется, что температура упала? – сказал Раджеш. – Похоже, добрались до систем отопления.

– Скорее всего – физически перерубили кабель.

Из тамбура послышался скрежет и жужжание электросварки. Артемьев забормотал что-то невнятное, про рыженьких.

– Они включили кибера… – понял Круглов, и вдруг его осенило. – Точно! Киберы! Проще всего перехватить их управление.

Он достал из тумбочки улыбающегося пингвина и открутил одну из его лапок. Затем вытащил тонкий провод, подцепился к настенному терминалу и переключил его на себя. На экране замелькали чёрные текстовые строчки с цветными буквами команд и каталогов.

– Что за хрень? – спросил Раджеш.

– Консоль супер-администратора, низкоуровневый доступ к серверному ядру, – пробормотал Александр. – Такой инструмент есть только у разработчиков системы. Плюс куча других фишек.

– Ничего себе игрушка.

По крыше отсека прошлась пулемётная очередь. Видимо, стреляли из верхней турели, вручную, без дистанта. Но лейтенанта это не могло напугать – броню отсеков всё равно не пробить из такого пулемёта. Как осатанелый, Сашка набивал команды, подгребая под себя и перенастраивая всё новые модули информационного комплекса станции.

Через десять минут, когда бронированная переборка была уже почти пропилена насквозь, все серверные блоки стали подконтрольны Круглову. Кибер номер четыре выключил сварочный аппарат, а спустя ещё пару минут вернулся в аппаратную и пристрелил старлея-диверсанта и бывшего командира базы «Санин-3».

-9-

Привычной связи с Восточным всё ещё не было – шифрованное соединение не проходило. Радио про Восточную Антарктику молчало, а спутниковые номера соседних баз и Восточный не отвечали.

– Хуже всего жить в этом информационном вакууме, – воскликнул Бхарвадж, когда они закончили уборку в базе. – Если сегодня не будет конвоя с шахты С-5, то можно сойти с ума.

Артемьев бредил рыженькими.

– Мы бы перезимовали, провизии хватит, – сказал Ли. – Но, похоже, Пашке совсем хреново. Надо везти его в госпиталь.

– А ты уверен, что в Восточном ещё не сменилась власть? – спросил Круглов. – Если ЕКА больше нет, то там уже давно австралопитеки.

– Нет, с Унией Австралия-ЮАР у нас перемирие, – возразил китаец. – По правде сказать, я не верю в распад Конфедерции. Ким явно кому-то продался, поверь мне. Можно позвонить по спутниковому в штаб, чтобы проверить. Но я не знаю кодов доступа.

– Их знал только Ким. Предатель… – проговорил Раджи.

Системщик задумался. Круглов знал все пароли, но пока решил молчать.

– Александр Степанович, а автоматические станции слежения в пределах действия сети работают? – вдруг спросил Раджеш.

Лейтенант кивнул и засунул голову в обзорный сфероэкран. Пробежался по камерам.

На третьей панораме, в десяти километрах к югу от базы, он увидел снежную бурю, несущуюся над трактом в направление «Санин-3», и увеличил картинку.

– Едут… – проговорил Круглов.

– Кто, наши? – обрадовано воскликнул Бхардвадж.

– Нет. Новозеландцы. На канадских броненосцах, восемь… десять штук. Они будут здесь через пятнадцать минут.

– Мы не сможем принять бой! – воскликнул Ли. – У нас всего один стрелок!

Александр сорвал защитную плёнку на красной приборной панели и вбил пароль на трансформацию станции. Бхарвадж метнулся к пульту.

– Откуда ты знаешь пароль?! – вскричал индус и попытался дотянуться до «отмены», но Александр оттолкнул его.

– Системный инженер знает всё...

Корпус станции затрясся. Круглов снял шлем управления и отдал Ли, затем быстро накинул куртку и проговорил, протирая уставшие глаза.

– Ли, проверь системы. Раджи, бери на себя стрелковую часть.

– Но куда, чёрт возьми?! – спросил Раджеш, схватившись за голову.

– В Мирнополь. Спасти Артемьева могут только в столице. Если и там не осталось своих, придётся пересекать океан, до Хобарта мы дотянем.

Круглов застегнул куртку. Ли спросил, не оборачиваясь.

– А ты-то куда?

– А я оставлю нашим новозеланским приятелям один сюрприз.

-10-

Лопнул и свернулся чехол, укрывавший турбины от снега. Над реакторным отсеком развернулись три огромных лепестка. Из днища столовой и оранжереи раскрылись веерами два широких крыла. Снег, облепивший полукруглые турбины, расплавился и с шипением начал испаряться, блоки приподнялись над поверхностью ледника и прижались друг к другу, образуя прочный обтекаемый фюзеляж. Съехала и сложилась броня, закрывавшая лобовое стекло аппаратной, и свет низко висящего полярного солнца ударил в глаза Александру.

Это были его полярное солнце и его земля, понял Круглов. Пусть лучше они снова какое-то время будут ничейными, как много лет назад, чем станут чужими ему.

Взглянув спустя десять минут в экран заднего обзора, лейтенант увидел расцветающий ядерный цветок на месте, откуда стартовал экраноплан «Санин-3», казавшийся теперь игрушкой в руках полярного ветра.


Андрей Скоробогатов, 2011 г.
Больше рассказов и романов автора - https://author.today/u/avssilvester/works
Показать полностью
26

Борщ и сало против грибов

Борщ и сало против грибов Авторский рассказ, Фантастический рассказ, Грибы, Борщ, Сало, Другая планета, Холод, Мороз, Изменения климата, Длиннопост

Панкратов ел борщ с таким видом, будто решает уравнение Шредингера. На лбу морщинки, брови нахмурены, в темных зрачках злость к тайнам вселенной и калориям, которые он обязан усвоить.

Чуть в стороне от стола сгрудился персонал станции, почти в полном составе, сорок семь человек. Они смотрели на Панкратова с сожалением, надеждой и еще чем-то неуловимым в глазах: то ли страхом, то ли радостью – “хорошо, что не я!”

Подбежала Танечка, покачивая собранными в хвост темными волосами, принесла на фарфоровом блюдце порезанные рядком ломтики белоснежного сала – только из морозилки, еще не подтаявшие.

– Ешь, ешь, – подпихнул блюдце начальник станции Косаченко. – Там по Цельсию к пятидесяти подходит, одной амуницией не спасешься. Надо, чтобы и изнутри, так сказать…

Он собрал ладонь в кулак и тряхнул им в воздухе. Щеки начальника станции с готовностью вздрогнули. Он крякнул, посмотрел на тех, кто стоял за спиной, достал из-за пазухи фляжку. Налил в пластиковый стаканчик.

– Вот это еще… Чуть-чуть…

Тут же подскочил Шварц, станционный эскулап.

– Это не надо!

– Надо, – отпихнул его Косаченко. – Самую малость, для храбрости.

Строгий и педантичный, как все немцы, Шварц не решился в этот раз настаивать, отошел в сторону.

Через несколько минут Панкратов оставил пустые тарелки, перевел дух.

– Чаю! – крикнул начальник. – Ну, где там?

Снова появилась Танечка, бегом подлетела к столу, поставила стакан с крепко заваренным чаем, в котором плавало сразу две дольки лимона. Панкратов с благодарностью посмотрел на официантку, кивнул. Она улыбнулась ему в ответ, но как-то вымученно, покосившись на начальника.

– Ну, Андрей Ильич, по десятому кругу объяснять не стану, – Косаченко присел рядом, зачем-то собрал в кучку крошки на столе. – Сам все знаешь.

– Знаю, – выдавил из себя Андрей Ильич, допил чай, съел одну дольку лимона – прямо так, с кожурой – вторую оставил в стакане. – Пойду. Чего время терять…

– И правильно.

Панкратов ни с кем не прощался. В сущности, он и не знал никого из этих людей. На станции оказался случайно, с инспекцией. Разве что официанточка обращала на себя внимание милой улыбкой и стройной фигурой. С ней бы он познакомился поближе!

Панкратов ухватил ее за ягодицу, когда проходил мимо. Танечка ойкнула, стрельнула серыми глазками. Никогда бы не позволил себе такой вольности, но теперь… Кто знает – может, это последнее эротическое переживание в его жизни.

Теплая одежда, шлюз, шахта лифта.

– Дальше не провожаю, – Косаченко хлопнул Андрея по плечу. – Держи связь!

Он поспешно развернулся и, кутаясь в оранжевый пуховик, скрылся в клубах пара, валившего из шлюза.

Теперь все. Один на один со стихией. Андрей поправил маску, закрывающую лицо от мороза, щелкнул кнопкой рации, проверяя ее работоспособность. Хотя – зачем ему связь? Сообщить, что все удалось? Или не удалось и требуется помощь? Но никто не придет, не поможет.

Кабина лифта дернулась, поползла вверх. Скорость подъема можно регулировать и Панкратов поставил на среднее значение, чтобы не затягивать процесс, но и не провоцировать слишком сильный поток воздуха, набегающий на кабину, врывающийся через щели ледяными струями.

Конструкция собрана из прочной, высококачественной стали, все узлы надежные, хорошо смазаны морозоустойчивыми синтетиками. Но при такой температуре скрежетало даже прочное и отлично смазанное. Врывалось, кажется, в самый мозг, давило скрипом и металлическим лязгом на перепонки, просачиваясь через уши зимней шапки.

После семидесятого уровня кабина вынырнула из нагромождения корпусов климатической установки, продолжила подъем по ажурной вышке, устремленной вверх на многие десятки метров. Вдалеке можно было разглядеть еще несколько таких же вышек, а между ними… Между ними величественно вздымались в небо представители уникальной местной экосистемы, которые и были причиной всех нынешних бед Панкратова: гигантские грибы планеты Конгелатио.

Один гриб лежал на поверхности равнины, полузасыпанный снегом. Старый, промерз и обледенел настолько, что ножка не выдержала, подломилась. Остальные еще держались, но изменение климата и слишком резкое похолодание не позволили им в этом году сформировать шляпки, дотянуться до слоя атмосферы, в котором споры подхватывались ветрами, поднимались еще выше и разносились по всей планете. Грибы вымирали.

– Черт, я даже не миколог, – ворчал Андрей, – Почему должен их спасать? И этот тоже хорош…

Он вспомнил трясущиеся щеки Косаченко и его непонятное для простого инженера желание помочь подосиновикам-подберезовикам.

– Нас же заклюют! – горячился начальник станции, – Ты же знаешь зеленых. А Ксеноформнадзор с их распоряжениями и инструкциями? “Оставление в опасности уникального инопланетного вида”! Меня снимут, этих разгонят к чертовой матери…

За своих он переживал, надо отдать ему должное. Никого ведь не пустил на вышку, ну и сам, понятное дело, не полез. А Панкратов что? Панкратов человек посторонний, да еще ксенобиолог, прибывший с инспекцией. Ему, как говорится, сам бог велел…

Андрей оглянулся. Сквозь решетку лифтовой кабины были видны тонкие белесые нити, оплетающие конструкцию вышки. Они не касались подъемных механизмов лифта, будто знали – что можно трогать, а что нельзя.

Последние несколько лет у них симбиоз с человечеством. Впрочем, не столько с человечеством, сколько с его постройками. Ведь по вышке легко дотянуться до нужного слоя атмосферы, не формируя при этом ствол. А там уж, на самом верху, останется только шляпку соорудить!

Шляпку-то гриб соорудил, но, по словам того же Косаченко, замерз. Не раскрылся. На других вышках грибы и этого не смогли. Похоже, что здесь последний и теперь Андрею предстоит самому вспороть его верхушку, выпустить на волю потомство, которое, глядишь, долетит до более теплых регионов и сможет еще дать побеги.

– Ну что там у тебя? – зашипело в рации.

– Поднимаюсь. Уровень сто девяносто.

– Добро…

Кабина как-будто замедлила подъем. То ли так запрограммировано, то ли КПД электромоторов на высоте уменьшился. Здесь было совсем, до безобразия, просто отчаянно холодно! Пожалуй, Косаченко прав: если бы не болтающийся в брюхе горячий борщ, жирное сало и сто грамм водки, одна амуниция Панкратова бы не спасла. А так у него есть еще минут двадцать-тридцать до окончательного замерзания.

Лифт скрипнул в последний раз и остановился. С усилием сдвинув в сторону решетку, Андрей вышел на заиндевевший балкон, поднял голову вверх. Последний сегмент вышки не обслуживался подъемником, надо ползти самому, по лестнице. Туда, где над переплетением стальных балок раскинулась на несколько метров в стороны шляпка гриба.

– Чтоб я еще раз… Согласился… Пусть премию…

Андрей размеренно переставлял ноги, упираясь в лестничные перекладины, хватаясь руками – левой, правой… На полпути остановился, боязливо посмотрел вниз. Но это оказалось не страшно, потому что внизу почти ничего не видно: корпуса климатической установки занесло снегом и они сливались с белой пустыней, да еще и ветер гнал мутную взвесь снежинок, ухудшая видимость.

Потянул руку, чтобы схватиться за следующую перекладину. Рукавица не сразу оторвалась от металла, будто примерзла к нему.

– Что за ерунда?

Панкратов взглянул на укутанную в синтетику пятерню. “Не может такой материал к железу липнуть, даже при самом сильном холоде!” На рукавице ветер трепал несколько белесых нитей.

– Тьфу, зараза!

Внимательнее осмотрел лестницу. То, что ему сначала виделось намерзшей шубой, на деле оказалось мицелием. “Ладно, брат. Потопчусь по тебе, ты уж не обессудь!” Но с каждым шагом рукавицы и ботинки липли к лестнице все сильнее. В какой-то момент Панкратову пришлось с таким усилием отрывать руку от перекладины, что он чуть не потерял равновесие. В страхе прильнул к лестнице всем телом. Дождался, пока уймется сердцебиение, успокоился. Хотел двинуться дальше, но… Оторваться уже не смог.

Дернулся в одну сторону, другую… Будто веревками привязали!

– Мать твою, так-разтак!

Краем глаза заметил движение, замер. Нити мицелия шевелились. Ползли к нему, обхватывали, плотнее притягивали к железке, и, кажется, нащупывали прорехи в одежде, чтобы попасть внутрь, добраться до живого, теплого организма.

Первой мыслью Панкратова было связаться с начальником, но он ее сразу отбросил – не поможет ему Косаченко. На себя надо рассчитывать, только на себя! Но что делать? Обездвиженному, на морозе, который убьет его в ближайшие полчаса?

– Дурак! – заорал он что есть мочи, – Я же помочь тебе хочу! Споры твои гребаные из шляпки выпустить!

Дернулся со злостью и вдруг почувствовал, что хватка гриба ослабла. Подождал еще несколько секунд, потянул руку и смог оторвать ее от перекладины. “Он что, услышал меня? Понял?” Ученый в Андрее Панкратове протестовал против этой мысли, но реальность доказывала, что гриб действительно понял его и отступил.

“Ладно, потом будем анализировать и разбираться”. Резво подтянулся на полметра выше, еще на полметра и еще… Через минуту ксенобиолог уже был под самой шляпкой. Осталось довести дело до конца и спускаться вниз, но Андрей медлил. Почему? Он сам не мог себе объяснить.

“Что случится, когда я вскрою его? Споры разлетятся во все стороны, попадут и на меня. Это не опасно?” Он удивился тому, что раньше эта мысль даже не приходила в голову.

– Косаченко, вы на связи?

В эфире что-то щелкнуло пару раз, потом раздался хриплый голос:

– На месте. Как ты? Дополз?

– Я наверху. Хотел спросить… Вы наблюдали характер распыления спор? Они… Как бы… Сразу подхватываются, или оседают? Или еще что?

– Панкратов, милый, режь его и спускайся! Потом все обговорим!

Андрей отключил связь.

– “Режь его”, как же… Не ему резать-то…

Мгновение он сомневался, потом, повинуясь сиюминутному порыву, сдернул рукавицу и протянул голую руку к грибной мякоти, нависающей над ним. Она была очень холодной, но податливой, не промерзшей до конца. Андрей закрыл глаза и снова в его сознании требовательным набатом прозвучало – “режь”! Он вздохнул. А в голове опять: “Режь! Освободи нас!”

Ксенобиолог отдернул руку. “Это не моя мысль”. Страх боролся в нем с любопытством, но первый был обречен, ибо Андрей Панкратов ученый, всегда им был, с самой школьной скамьи. И он снова протянул руку, хоть ладонь уже ломило от мороза и велико было желание спрятать ее в рукавицу.

“Что ж ты сомневаешься? Сделай доброе дело!”

Андрей медленно оглядел шляпку гриба, раскинувшуюся над его головой. Кровь пульсировала в висках, в то время как ступни ног уже немели. Его время было на исходе.

“Я не отпущу тебя, пока не разрежешь!”

– Вот как? Не отпустишь…

Быстро надел рукавицу и стал спускаться, так и не закончив то, ради чего совершил трудный подъем. Щелкнул передатчиком.

– Косаченко, сколько раз вы присутствовали при раскрытии шляпки? Никто не пострадал от спор? Вообще у людей были прямые контакты с грибами?

В эфире шипело, и, хотя никто не отвечал, Панкратов знал, что его слышат. Наконец раздался голос:

– Ты что, спускаешься? А споры?

Андрей понял, что на его вопросы начальник станции отвечать не собирается.

– Со спорами и всем остальным будет разбираться специальная комиссия!

Он старался перескакивать через одну перекладину, как можно меньше держась за них руками. И его совсем не беспокоила опасность свалиться вниз, в бездну. Гораздо больше Панкратов боялся прилипнуть.

Прилип он уже в самом низу, за пару ступенек от балкона. Причем успел оторвать правую руку, которая теперь висела в воздухе, но вот левая и обе ноги уже были охвачены белыми нитями, которые тянулись к туловищу, оплетали его, притягивали к лестнице. Он чувствовал, как что-то щекочет его запястье, проникая в щель между манжетой и рукавицей.

“Куда же ты? Я ведь сказал, что не отпущу”.

Андрей хотел снова включить рацию, но побоялся нажимать кнопку на груди, не хотел рисковать свободной рукой. Слова тем временем продолжали сами собой появляться в сознании ксенобиолога.

“Они тебе не помогут. Да ты и сам знаешь. Все они – часть меня. Уже давно, несколько недель”.

– Так уж и все?

“Заражены спорами. Сам я, конечно, проверить не могу, но начальник станции проверял. Знаешь, что такое система опознания свой-чужой? Так вот здесь похожий механизм. Сознание зараженного не может распознать и использовать для вербального контакта одно слово – человек. Простой механизм, эффективный”.

Андрей смотрел, как теплый воздух рывками выходит сквозь фильтр его маски, мутным облачком разлетается на ветру. Что ж, скоро он перестанет дышать.

– Я наверх не полезу. Людей нехорошо захватывать. Понимаешь? Надо было договариваться. А теперь… Теперь я тебе не помощник.

“Глупый, ты же умрешь”

Андрей кивнул и подумал: “вместе умрем”.

Уже погружаясь в холодный сон, он умудрился нажать на кнопку.

– Косаченко… Слышь?

Щелчок.

– Слышу.

– Скажи… Скажи – человек.

Несколько мгновений эфир шипел, оставаясь без ответа.

– Не понял тебя, повтори.

Панкратов криво усмехнулся, закрыл глаза.

Ему снилось, что он бежит по зеленому лугу. Дальше – обрыв, за ним песчаный пляж. С шумом накатываются пенистые волны, от них веет прохладой, пахнет соленым. Здесь он родился. Это северное море, Белое. Но даже оно может быть ласковым, когда короткое лето согревает суровые поморские берега.

Он падает в траву. Ему хорошо. Воздух набегает теплыми волнами…

Панкратов открыл глаза. Стекло маски покрылось инеем, ничего не видно. Но рядом с ним кто-то есть, чей-то размытый силуэт. Человек?

– Ну-ка, вставай!

Голос доносился словно издалека, но Андрей понял, что это из-за маски и шапки. Удивительно, его тело будто и вправду обдувалось теплым воздухом. Галлюцинации? Нет, это на самом деле.

Неизвестный наклонился, провел рукой по стеклу, смахивая снежинки, улучшая обзор. Почти прижался к андрюхиной маске своей. Он увидел сквозь двойной слой стекла серые глаза.

– Будешь еще меня за жопу хватать? – глухо донеслось до него.

Панкратову хотелось засмеяться, но не хватило сил.

– Буду… Скажи…

– Человек? Это хотел услышать? Могу хоть десять раз повторить – человек, человек, человек… Только ты вставай!

Танечка помогла ему подняться, отсоединила от комбинезона Андрея какой-то шланг, тянущийся к гудящей коробке, похожей на кошачью переноску. Подхватила ее за ручку.

– Пригодится еще.

Они вошли в лифт и официантка крутанула рукоять управления на спуск, максимальная скорость.

– Почему мне такую не дали? – он легонько пнул “переноску”.

– Понятно, почему. Чтобы замерзал и некогда было бы тебе раздумывать о судьбах мира. Или чтобы ты, в крайнем случае, насовсем там околел, наверху. А ты, как я погляжу, это и собирался сделать.

Ноги и руки начинали отходить, их больно кололи тысячи игл. Андрей морщился и одновременно радовался, что девушка не видит его перекошенную от боли рожу.

– Как смогла? Не попасть под контроль?

Она едва заметно пожала плечами.

– Случайно. Проспала после смены долго, как раз когда… Меня, видимо, упустили из виду. Потом вижу – люди вокруг странные. Косаченко зачем-то вопросы дурацкие задает и кто неправильно отвечает, того к себе в кабинет. А у них перед этим эксперимент намечался, со спорами гриба. Сложила два и два… По вопросам начальника догадалась, какое слово они не произносят. Прикинулась своей. Три недели так жила, каждого боялась, кто еще недавно другом был, или просто знакомым. Пока ты не прилетел!

Повернулась к Панкратову и по ее серым глазам, скрытым маской, он понял, что девушка улыбается.

– Меня они еще долго не хватятся, а про тебя думают, что ты все – кирдык! – она провела по шее ребром ладони. – Рацию я отключила, уж извини. Чтобы ты случайно признаков жизни им не выказал.

Он посмотрел на правую сторону груди, где варварски, вместе с куском ткани и проводом была вырезана кнопка связи.

– Хорошо, что температура еще ниже упала, почти до шестидесяти, – продолжала Танечка.

– Почему?

– Гриб совсем замерз. А то бы не отдал тебя, крепко к лестнице примотал.

– Как же ты?

– Твоим аксессуаром, – она показала сверкнувший череповецкой сталью нож. Именно этим “аксессуаром” Андрей и собирался вскрывать шляпку.

– И куда мы теперь?

– На семидесятом уровне сойдем. Там есть служебный переход, по которому до ангара с челноками дойти можно. Позаимствуем один.

Андрей, только что вернувшийся с того света, долго смотрел на Танечку. На ее неуклюжий комбинезон, скрывающий изящную фигурку. На тяжелый обогреватель, похожий на кошачью переноску, который она самоотверженно выкрала, приволокла ради него на вышку и сама же теперь тащила, не прося о помощи. “Человек” – подумал ксенобиолог Андрей Панкратов и сжал зубы, стараясь не допустить подступившие слезы.


Александр Прялухин | Fantstories.ru

Показать полностью
87

Мотель "Врата"

Мотель "Врата" Авторский рассказ, Фантастический рассказ, Космос, Мотель, Вторжение, Длиннопост

– У вас есть свободный номер?

– К сожалению – да. Выбирайте какой понравится.

Юноша был хорош собой, но слегка растерян, и, судя по его скромному кораблику, не богат. Впрочем, он ещё совсем молод, пожалуй, лет на пять младше её.

– Мало посетителей?

Она пожала плечами.

– Слухи о вторжении разогнали с окраины всех туристов.

– А вы не боитесь?

– Я боюсь только банкротства. Поэтому буду сидеть здесь до победного конца. Чей бы он ни был…

Парень выбрал комнату номер один. Позволил отсканировать сетчатку глаза, согласился на списание средств за сутки вперёд.

– Душ в порядке? Я хотел бы помыться.

– В моем мотеле все в порядке! – с гордостью ответила она. Улыбнулась.

О том, что в комнате нет полотенца, вспомнила через пять минут. Чертыхнулась, схватила первое попавшееся из стопки постиранного белья. Постучалась. Никто не ответил. Она приоткрыла дверь, заглянула внутрь. Из ванной доносился шум воды.

– Мистер… – посмотрела запись в блокноте – “Джонатан Абелуйо”, – Мистер Абелуйо!

Она говорила громко, но её, видимо, не услышали.

– Я принесла чистое полотенце! – крикнула ещё громче.

Шум воды стих.

– О, замечательно! Положите его… Хотя, давайте, я возьму.

Ей пришлось заглянуть в ванную. Матовая перегородка душевой скрывала парня, но стройный силуэт все равно был виден. Джонатан высунулся наполовину – мокрый, с пеной на теле.

– Спасибо, – взял у неё полотенце, посмотрел на значок с именем и фамилией, пристегнутый к её блузке, – Спасибо, Тара.

– Не за что, – она смущённо опустила голову, вышла из ванной.

Сетевизор в приемной проецировал на стену голограмму – объемные видеоролики из выпуска новостей. Звук был приглушен, но до слуха Тары долетали обрывки фраз: “Сообщения военной разведки… Цивилизация кибернанитов… По осторожным прогнозам не менее двадцати семи миллиардов… Их флот должен состоять не менее чем из миллиона… Предупреждение об эвакуации окраинных районов в секторах…”. Тара отключила звук.

Большое окно напротив стойки регистрации, занимавшее стену от пола до потолка, позволяло взгляду беспрепятственно скользить в глубину космоса, не спотыкаясь о творения рук человеческих, наслаждаясь невозмутимой чернотой бездушного и безвоздушного пространства. Отличный способ релаксации и погружения в нирвану, особенно когда нет клиентов.

– Простите.

Тара вздрогнула. Вспомнила про единственного клиента.

– Я не хотел вас пугать.

– Ничего, ничего. Я просто задумалась, – она дружелюбно улыбалась.

– Скажите, у вас есть кухня? Может, кафе? Нет ли возможности приготовить ужин? Ну, или заказать. Хотя, с вашим мотелем вряд ли работает доставка, вы так далеко от обитаемых миров.

– О, не беспокойтесь! Ужин я приготовила. Правда, на гостей не рассчитывала, но нам с вами хватит. Вы ведь не против составить мне кампанию? Но, если что, я могу принести вам в номер.

– Нет, я не против. Составить кампанию.

– Отлично! Тогда… Идем?

Она проводила его в свои апартаменты, накрыла на стол, достала бутылку вина. Зажгла две свечи на столе.

– Никогда не ужинал при свечах.

– Правда?

– Да. Я, честно говоря, всю жизнь провел в космосе.

Она понимающе кивнула. Положила еду в тарелки, наполнила бокалы.

– За встречу! И за мир во всем мире!

– За мир.

Бокалы звонко коснулись друг друга.

Джонатан с интересом разглядывал печеный картофель, куриный окорочок, стручки фасоли и нарезанный ломтиками огурец. Передвигал их по тарелке вилкой, потом стал осторожно пробовать.

– У вас вкусная еда.

Тара смотрела на него с удивлением и благодарностью.

– Спасибо! Мясо, конечно, приходится привозить и замораживать, а вот овощи свои. У меня есть небольшая гидропоника.

– Вам не одиноко здесь? На краю галактики?

Она медленно покачала головой, проткнула стручок, отправила его в рот.

– Здесь не всегда так пустынно. Многие прилетают посмотреть на него, – она кивнула в сторону окна, за которым плавал пестрый газовый гигант с кольцами, – Говорят, уникальный объект. С какими-то своими особенностями. Я не вникала.

Подняла бокал, отпила вина. Ухмыльнулась.

– Да, люди существа коллективные. Но у каждого в голове своя вселенная. Иногда даже приятно побыть наедине с собой. А еще здесь ищут уединения писатели, художники – творческий бомонд.

Джонатан почти расправился с курицей, собрал овощи в кучку, выбирая – что проткнуть вилкой.

– А чем вы занимаетесь?

– Я?

– Если не секрет.

– Я… э-э… пилот. Меня используют… То есть, я нанимаюсь на большие грузопассажирские перевозки.

– Большие? Вы довольно молоды для больших.

Он замер с картофелиной на вилке, не донеся ее до рта.

– Молод? А, ну да. Да, я так выгляжу.

– Простите, я не подумала. Я решила, что вы молоды для человека, но ведь это совсем не обязательно. Ну… Я имею в виду… То, что вы человек.

Тара покраснела. Одним глотком допила вино, взяла свою опустевшую тарелку, встала из-за стола.

– Извините, я иногда бываю очень бестактна! Это жизнь на отшибе, она так действует…

– Ничего страшного. Вы меня ничем не обидели. Я действительно не человек.

Ей ужасно хотелось спросить – кто же он на самом деле, но Тара твердо решила больше не совать нос в чужие дела.

– Мороженого хотите?

– Мороженого? Что это?

– Это такой молочный… Ох, давайте принесу и вы сами попробуете!

Она принесла две фарфоровых пиалки, поставила на стол. Джонатан осторожно подцепил ложкой белой сладости, украшенной смородиновым вареньем.

– М-м! Здорово! Очень вкусно!

– Я сама готовила.

– Даже не знал, что есть такая вкусная еда.

– Ну, теперь знаете. Прилетайте к нам еще!

Он улыбнулся. С удовольствием съел все мороженое. Заметил, что к своей порции Тара почти не притронулась. Владелица мотеля смотрела на него, задумчиво ковыряя ложкой в пиале.

– Что-то не так?

– Не знаю, – она облизнула губы, встала, отошла от стола на несколько шагов, потом быстро вернулась, схватила Джонатана за руку, потащила за собой.

Он не упирался, ничего не спрашивал. В спальне помог ей снять платье…

Двое лежали в постели, призрачный свет газового гиганта серебрил стены комнаты. Она смотрела на лицо Джонатана, прикасаясь к его носу, щекам, губам. Шептала ему на ухо:

– Я не знаю, кто ты. Да и знать не хочу. Завтра улетишь, и никогда, наверное, сюда больше не заглянешь.

Он молчал.

– А куда ты летишь?

– На Землю.

– Ого! Никогда не была на Земле.

Утром он встал, тихо оделся, стараясь не разбудить Тару. Прошел через шлюз в свой маленький корабль, сел в кресло пилота. Хотел запустить двигатель, но вдруг посмотрел на компьютер, и, сам не понимая – зачем, набрал в глобальной сети запрос с названием мотеля. Отзывы, рекомендации, критика… Действительно, много творческих людей. Джонатан просмотрел череду картин, узнавая на некоторых космический пейзаж, пробежался по названиям книг, статей. Были даже музыкальные произведения.

Он отстегнул ремни безопасности, вернулся на космическую станцию с яркой вывеской “Мотель “Врата”.

Тара приподнялась в постели, посмотрела на него сонным взглядом.

– Ты встал? И уже уходишь?

– Я передумал.

– Насчёт чего?

– Я не лечу на Землю. И мне нужна твоя помощь.

– Какая?

– Мы… Я купил очень дешевый и старый корабль.

– Да, я заметила.

– Там есть капсула гибернации, но она пассажирская. Наверное, предыдущий владелец сэкономил, купил ее на разборке какого-нибудь пассажирского судна. Ее нужно запускать и программировать с внешнего пульта, поэтому я не могу сам себя погрузить в сон.

– Ясно. Хочешь, чтобы я это сделала?

– Да. Я проложил новый курс. Включу автопилот, и, когда ты покинешь корабль, он сам отшвартуется и уйдет в космос.

– Что ж, если ты этого хочешь… – Тара накинула на себя домашний халат, – Пошли, пилот Абелуйо.

Вдоль по коридору, потом вниз по лестнице, через приёмную, мимо комнат для постояльцев. Джонатан все время как будто пытался что-то сказать, но сдерживался, не мог решиться.

– Думаешь, в голове у каждого человека и правда целая вселенная?

– Думаю, да.

– Забавно.

Он включил автопилот, лёг в капсулу.

– Прощай, Тара. Ты хорошая вселенная.

Она поцеловала его в губы.

– Да, и не бойся – никакого вторжения не будет.

Капсула закрылась.

– Прощай, Джонатан.

Несколько месяцев боевой флот Федерации курсировал вдоль окраинных районов галактики, ожидая вторжения кибернанитов. Но все они, почти тридцать миллиардов, мирно покоились в недрах одного единственного мозга. Ни к чему были эскадры, звездолеты – можно было добраться до Земли на маленьком неприметном кораблике. Подключиться к сети и проникнуть во все освоенные миры разом, в каждый компьютер, каждую ракетную установку, в каждую кофеварку. Они доверились своему лучшему пилоту, который должен был управлять телом и кораблём, должен был доставить их на Землю. Но Джонатан никогда не ел такого вкусного мороженого…


Александр Прялухин | Fantstories.ru

Показать полностью
51

ВР

-Дорогой, что ты хочешь на завтрак? – миловидная женщина крутилась вокруг молчаливого молодого человека. В ее руках дымилась тарелка с голубой кромкой, на которой источала свой аромат свежая яичница, приправленная не менее свежей зеленью.
-Если ты уже приготовила, то зачем спрашиваешь? – улыбнулся молодой человек. Его забавляла ее привычка спрашивать его о чем либо, хотя ответ был известен ей заранее. Это ее алгоритм, с которого она вряд ли собьется, но, все же, тот, кого назвали «дорогим» не противился. В конечном счете, не все ли равно что есть – еда есть еда, и ее главная функция не дать человеку умереть от голода. Блюдо провалилось в желудок, и молодой человек откинулся на стуле, глядя в кухонное окно.
Он не помнил, как они познакомились. Он не помнил многое из своей прошлой жизни, но это его не пугало, наоборот, казалось чем-то обыденным, будто так и должно быть. Сейчас было важно именно настоящее, без воспоминаний прошлого и надежд будущего. Его жена повернулась к плите и, что-то напевая под нос, принялась мыть посуду. Казалось, это приносит ей удовольствие, как, впрочем, и готовка, и уборка, и стирка. Положа руку на сердце, молодой человек не мог припомнить хоть одного случая, когда она была не в настроении. Абсолютно всегда доброжелательная, мягкая женщина, и, наверняка, была бы хорошей матерью, если бы у них были дети.
-Знаешь, Евгеша, - послышался приятный тембр голоса его жены. – На улице сегодня такая славная погода, и было бы здорово прогуляться в парке или сходить на аттракционы. Как думаешь?
Евгений посмотрел на ее двигающиеся, словно механизм, лопатки, спустился взглядом по стройной талии, и не задерживаясь нигде более, снова уставился в окно.
-А как же моя работа? – задумчиво протянул он. – Я как раз хотел доделать на работе свой давний проект.
-О, ну если так, то, конечно, иди в офис. В конце концов, это работа твоей мечты, и если ты хочешь, то лучше заниматься любимым делом. Ты же давно хотел закончить этот… проект.
-Но, с другой стороны, сегодня такой замечательный день… - амплитуда колебаний молодого человека чуть ушла в сторону.
-Да, сегодня очень замечательный день! – эхом отозвалась жена. – Может стоит сходить в кино? Как раз я видела афишу на днях, и знаешь, тебе бы понравилось то, что сейчас там показывают.
-Но все же я пойду в офис. – Он будто игрался, мнением жены, а она вторила ему без единой тени сомнения.
-Конечно. Сходи. – она перекрыла воду в мойке и повернулась лицом к нему.
-Ого, у тебя будто цвет глаз поменялся! – Евгений усмехнулся тому, как ловко свет может придавать иллюзию привычным вещам.
-О, конечно, - она мелодично засмеялась. – Это было заложено в меня еще с рождения. Моя суперспособность.
-А завтра ты сможешь стрелять из глаз лазером? – он взял прохладный стакан с его любимым оранжадом.
-Конечно, милый, если ты захочешь, я смогу. – Женщина, проходя мимо Евгения, погладила его по плечу. – Но это если ты захочешь.
Со стороны веранды вдруг послышался ленивый стук в дверь. Это было больше похоже на то, будто кисть несколько раз скользнула по поверхности двери, издавая шуршащий звук.
-К тебе гости, дорогой. – Она вскинула бровь, будто ожидая чего-то.
-Да, открой, пожалуйста. И заодно узнай, кто это.
Щелкнул недорогой замок, и она незамедлительно оповестила его:
-К тебе посетитель. Александр.
-Спасибо, милая. Можешь идти в комнаты. – кивнул Евгений.
-Ну ничего себе. – в комнату ввалился его толстый сосед – Сашка. Он трудился где-то в серьезной компании, но как раз в последние дни наслаждался своим отпуском, и поэтому стабильно, раз в день, навещал Евгения, чтобы попить с ним разбавленного джин – тоника.
Евгений промычал нечто нечленораздельное, приглашая того сесть. Александр, однако ж, не присел, а оперся о спинку стула, весело глядя на своего соседа.
-Ну? И как сидится?
- Все хорошо, - Евгений кивнул. – Как тебе отдыхается?
-Потрясающе. -Саня нетерпеливо мотнул головой. -Я вот чего зашел… Ты же знаешь где я работаю? Вот это все, - он обвел руками вокруг, - отчасти и моя заслуга.
-О, спасибо, что напомнил. – Евгений улыбнулся.
-Да, я не поэтому зашел-то, - отмахнулся Саша. - Ты мне вот что скажи: ты когда последний раз ел?
-Вот, только что. – хозяин жилища развел руками. – Если хочешь, я могу позвать жену, и она и тебе приготовит что-нибудь.
-Ты же знаешь, о чем я. – Гость несколько посерьезнел. Евгений промолчал.
-Ты же знаешь, что будет, если ты продолжишь питаться только тем, что приготовит твоя жена, или купленным в каком-нибудь фешенебельном ресторане? Ты же знаешь?
-Знаю. – Евгений старался не смотреть на него.
-Так, и что?
-А, знаешь что? – он вдруг вспылил, неожиданно сам для себя. – Мне пора на свою работу.
-На работу? – Александр с нескрываемой усмешкой не отрывал взгляда.
-Да, на работу, черт возьми! И буду тебе признателен, если ты оставишь меня в покое. – хозяин дома внутри себя немного удивился своей нервозности.
-Конечно, конечно… - сосед развел руками, наконец отлепив от своего собеседника цепляющийся взгляд. – Только я, с твоего позволения, посижу здесь. Подожду тебя, так сказать, с работы.
-Делай что хочешь. – Евгений выскочил на улицу, тяжело дыша. Там он мгновенно уперся коленями в лакированную поверхность своей новой машины. Она горела огнями, и автоматика уже успела завести мотор, поджидая своего единственного хозяина. Машину сделали по индивидуальному заказу, и она заводилась на удалении, чувствуя намерения Евгения. Под капотом скрывался внушительный табун лошадей из трехсот голов; колеса матово сияли эксклюзивными дисками, а фары сияли, словно только что начищенные.
Он сел за руль, беспокойно поглядывая в зеркала заднего вида, и тронулся, будто беспокоясь, что за ним могут погнаться. Но за ним никто не пускался в погоню. Солнце грело, была погода, как говорится, самое то; незримые птицы пели в кронах придомовых деревьев, а улица была настолько пустынной, что казалось, что здесь никто не живет уже долгое время. Шины мягко зашелестели по асфальту, а человек, нахмурившись, смотрел на дорогу. Выражение его лица было такое, будто он силился что-то вспомнить, но не мог.
Весь путь мелькнул, словно вспышка в линзе калейдоскопа, и нос дорогой машины уткнулся в траву аккуратно постриженного куста, что рос около высотного здания, которое принадлежало Евгению, в котором был офис компании, которая также полностью принадлежала ему.
- Здравствуйте, господин Невский. – У зеркальной двери стоял благообразный старичок, одетый в форму, очень напоминавшую адмиралтейскую.
-Здравствуй. – Евгений Невский кивнул в ответ.
-Вас искал господин директор самой главной компании в нашем городе… Постойте-ка, фамилиё такая чудная… Будто бы Антихристов…
-Аристов? – глаза Евгения сощурились, а брови сошлись напрягшимся бугорком на переносице. – И что же он хотел?
-Дак говорит, что понял, что не чета он вам, и тягаться с вами не будет! – с плохо скрываемой радостью протараторил старик.
-Да? – Невский недоуменно остановился, взявшись за ручку массивной стеклянной двери. Уже несколько месяцев его компания и компания Аристова упорно боролись, как старые враги и вот, сегодня, его давний конкурент сдался. Это же чудесно!
Дверь мягко открылась пустив его внутрь. Внутри стоял весь совет исполнительных директоров – все они, важные птицы, и аплодировали ему. Уже между ними сновали похожие на пингвинов официанты и разливали шампанское. Кто-то участливо заглянул в небритое лицо Евгения и близко-близко зашептал:
-Какой же вы гениальный, Евгений Владимирович! Какой же вы молодец! – слова толчками бились в щеку.
Кто-то сунул в его горячую ладонь запотевший бокал со сладковатым вином. Кто-то кричал что-то ободряющее, похлопывая опешившего Евгения по спине. На их лицах было столько искренней радости и доброжелательности, что Невский остановился, глядя на все это великолепие.
Вы потрясающий. – пела шелестом листьев томная секретарь. Вы чудесный! – громыхал коммерческий директор. Вы неповторимый! – шамкала приятная старая женщина, улыбаясь запавшим ртом, закатывая безумные глаза в потолок.
Калейдоскоп вертелся все быстрее, лица размазывались, растягивались, рассыпались, превращаясь в фантасмагорию. Слова набегали друг на друга, лезли в уши, раздирали глотку, казалось, что из них можно построить целые города. Прикосновения к рукам, к ладоням, и вот уже рвут на части Евгения Владимировича: на сувениры, на подарочки. Его имя светится неоном в глазах всех этих людей. Мир ослепляет настолько, что сам слеп…
-Как давно ты ел, Женек? – из мглы высветились белки глаз Александра.
-Давно… - Женек прошептал пересохшими губами. – Неделю примерно…
-Вот ты дурак! – по слогам произнес толстый сосед. – Ты знаешь, что будет?
-Знаю, Санек, знаю. У меня уже несколько дней ужасно болит голова.
-Это из-за обезвоживания. – деловито хмыкнул тот.
-Возможно.
Александр грузно заходил по комнате, лениво перебирая пальцами по бахроме занавесок.
-Тебе нужно уйти. – он пробасил, глядя куда-то за стеклом окна, за горизонт.
-И потерять это все? – слабо отозвался Евгений. Ты же знаешь, что, если я уйду - весь мой мир исчезнет.
-Не уйдешь– исчезнешь ты.
Оба помолчали. Каждый из них был в одной комнате, но по разные стороны баррикад.
-Понимаешь, Саня, - тихо сказал Невский. – Здесь я уважаемый человек. Здесь все смотрят мне в рот, и по любому взмаху бегут исполнять мои желания, боясь не успеть. Я Евгений Невский. Я великий и ужасный Евгений Невский, который держит этот мир за шкирку…Мой дом самый дорогой в мире. Понимаешь? В мире!.. Ты видел мою жену? – его собеседник кивнул. -Красавица, правда?
-Правда. – хмуро ответил тот.
- Понимаешь, если я уйду, я ее потеряю.
-Велика потеря, - Саня усмехнулся.
-Ты не понимаешь, - властелин этого мира умоляюще посмотрел на своего соседа. – Она создана лишь для меня, и только для меня. Там, - он указал пальцем в потолок, - у меня никого нет. Да, черт возьми, там никому не нравится Евгений Приставкин!
-А тут прям нравишься! – Александр хлопнул себя по ляжкам. – Ты же понимаешь, что это ее задача – нравится тебе? Их задача хвалить тебя, задача этого дома, этой машины – кормить твое Эго. А твоя задача принимать это словно само собой разумеющееся.
-По крайней мере, моя иллюзия помогает мне жить дальше! – Невский закрыл глаза. Свет заходящего солнца все еще слепил его, как на работе, но теперь этот свет будто бы проникал сквозь веки, и доходил до самого мозга.
- Здесь я нужен кому-то. – безэмоционально произнес Евгений.
-Ты слишком заигрался. – сухо заметил его собеседник. – Ты слишком заигрался своим миром, что забыл про себя самого. Через три минуты у тебя заканчивается срок аренды VR – устройства. Пора снимать шлем с головы, и ты об этом знаешь.
Действительно, боковым зрением он видел таймер, неумолимо отсчитывающий к нолю. Что будет когда на циферблате высветятся ноли? Все взорвется или погаснет? Или он потеряет сознание, будто при смерти?
-Ну, ты готов?
Невский не ответил, зато откинул голову назад, смакуя воспоминания прошедшей недели. Память никто не отнимет.
«Спасибо, что воспользовались нашей услугой VR-жизни. Возвращайтесь к нам еще!»
Евгений Приставкин снял шлем с головы и устало посмотрел в потрескавшийся потолок. Аренда закончилась, и уже в семнадцатый раз человек был к этому не готов.

Показать полностью
48

Пакет брать будете?

- Пакет брать будете? - спросил механическим голосом кассир-валютоприемник. Нынче все подавалось в пакетах. Порошковые добавки, для придания пищзаму различных вкусов. Сушеная фасоль из отдела "здорового питания". Дождевая вода, "заботливо" собранная роботами на станциях сортировки жидкостей. Каждое яство в своей упаковке. Но без пакета никуда. А как иначе донести покупки домой?

Иногда Марку казалось, что это какой-то ловкий маркетинговый ход. Пластиковые заводы процветали, множились, объединялись в корпорации. Слово "монополия" из старого учебника по экономике давно утратило свой смысл. Теперь все были на ножах в бесконечной битве за лояльность клиентов-супермаркетов. Самым удачливым удавалось выбить контракт с производителями пищзама. На поставку целых партий бутылок, пленок и коробочек, предназначенных для хранения того, что когда-то называлось продуктами. Остальные довольствовались продажей пакетов, которые услужливо предлагали автоматы в магазинах. В конечном счете, мало кто задумывался - "брать или не брать". Но вопрос был обязательным. Как дань вежливости.

Марк не принадлежал к семейству "пластмассовых баронов", а потому все еще хранил дома пакет с пакетами. Конечно, он не распространялся об этом. Иначе его сочли бы нищебродом. И попросту засмеяли в любом приличном обществе. Еще бы, ведь с нынешними темпами производства, пакеты стоили гроши. И складировать их в своей квартире, было все равно, что коллекционировать старые бумажные деньги. Забавно, но совершенно бессмысленно. Ведь всем известно, что пока полиэтиленовая индустрия кормит государство, электронные ноли и единицы на картах граждан, остаются в полной безопасности.

Но сегодня, погрузившись в собственные мысли, Марк вышел на променад без пакета. И вынужден был потратить лишний iцент, чтобы не тащить рыбный концентрат в руках. Чего доброго, еще встретит кого-нибудь из знакомых.

Пакет был приятным на ощупь. Охлажденным и ароматизированным. Еще одна фишка рекламщиков – легкие, ненавязчивые запахи экзотических фруктов и ягод. Чтобы заставить покупателей раскошелиться, к примеру, на клубнику. Или горстку вишен. Которые выращивали на закрытых фермах с настоящей землей. И если как выглядит земля уже мало кто помнил, то ее плоды еще можно было приобрести. Правда, за баснословные деньги. Марк только раз в жизни пробовал настоящее яблоко. Оно было немного пресным, но сладким. И весело хрустело на зубах. Подобным не мог похвастаться ни один пищзам.

На улице ярко светило солнце. Вернее прожектор, призванный служить ему заменой. Он излучал достаточно ультрафиолета, чтобы люди могли чувствовать себя комфортно. И при этом не вредил коже. Что намного полезнее, чем жить, как встарь – при настоящем желтом карлике спектрального класса G2. Небо, которое представляло собой огромный купол (во избежание пагубного влияния радиации), было почти цельным и кристально-голубым. Без единой озоновой дыры. А под ногами, в честь прихода весны, выстелили зеленое пластиковое покрытие.

Марк вдохнул полной грудью. В такой прекрасный день кислородные фильтры работали во всю. Ходили слухи, что воздух для дыхания производит планктон, который разводят ученые в засекреченных лабораториях. Наверняка никто не знал. Но налоги "за атмосферу" все платили регулярно. После кризиса 2051 года, люди ужасно боялись, что их снова заставят дышать через раз. И поэтому исправно отчисляли в казну iмани.

Со всех сторон доносилось пение птиц. Записанное на цифровой носитель, разумеется. Марк понятия не имел, как звучали живые птицы, но, наверняка, ничуть не лучше этих. Он прошелся по насыпи, которая когда-то была берегом реки. Он с трудом мог представить, что в прежние времена, вода свободно плескалась повсюду. А океан служил домом морским животным и рыбам. Увидеть которых теперь можно было только в музеях, да на картинках Гугла.

Немного побродив во дворе под искусственными пихтами, Марк зашел в подъезд. На лестничной клетке многоэтажки, он, к своему великому сожалению, столкнулся с соседом. Тот как раз сливал мочу из одноразового стаканчика в приемник жидкостей. Марку ужасно не хотелось выбрасывать пакет, но делать было нечего. Репутация важнее.

"Жаль, с запахом апельсина давно не попадался," – подумал он, но послушно затолкал полиэтилен в специальное отверстие. Оттуда отслуживший пластик попадал на склады. Какой-то мусор перерабатывали, давая ему новую жизнь. Но основную массу спрессовывали и закапывали в грунт.

Марк протянул руку, сосед пожал ее. От него пахло сухим гелем для душа и овощным порошком:

- Ты сдавал сегодня?

- Пока нет, Карл.

- Не тяни с этим, дружище. Дождя может и не будет вовсе, - Карл завершил свою социальную миссию и, подмигнув Марку на прощание, скрылся в одном из лифтов.

Конечно Марк понимал, что именно так люди получают большую часть питьевой воды. Но отчего-то, находил саму процедуру крайне унизительной.

Переступив порог своей квартиры, Марк вздохнул. Досадно, что с мешочком пришлось расстаться. Но, в такой дивный воскресный вечер, грех портить себе настроение по мелочам. Пакетом больше, пакетом меньше. Какая разница. Он засунул в микроволновку порцию пищзама, присыпав ее рыбным концентратом, и развалился на диване перед телевизором. В новостях передавали традиционное экстренное включение: "Ученые стали на шаг ближе к тому, чтобы найти для человечества новую планету!"

"Каждый раз одно и то же, - Марк щелкнул пультом, меняя канал, - нам и здесь неплохо. Зря тратят ресурсы!"

Реклама на пятом вещала про "убийственную новинку" - пакеты с запахом кофе (только в сети мегамаркетов "Шестерочка").

"Вот, это уже интересно", - сегодня Марку не хотелось забивать голову политикой.

Вдалеке загремела гроза. Все-таки собирается дождь. Конечно, горожане не могли увидеть или почувствовать его. Но знали, что на следующий день на прилавках появятся бутылочки с природной пресной водой. С тех пор, как заводы отравили последний источник, она была дороговата. А проливные дожди шли не часто. И поэтому позволить себе насладиться чудесной жидкостью, вместо переработанной мочи, получалось редко.

Марк подошел к окну и распахнул его настежь. Едва уловимый аромат свежести просачивался через стыки небесного купола. Солнечный прожектор приглушили, имитируя сумерки. Из воздухозаборника пустили порыв ветра. Ужин почти готов. А завтра можно будет побаловать себя "Океанским Конденсатом". И что еще нужно для счастья?

- Придумают тоже, другая планета! – сказал Марк вслух самому себе. - А если уж сильно приспичит, то непременно найдут. Прогресс-то вон как далеко шагнул!

Показать полностью
41

Шахматы

Он протянул мне надкушенный бутерброд.

- Будешь?

А почему бы и нет, в общем-то. Не ел уже несколько часов, и неизвестно когда удастся добраться до еды.

- Давай.

Мы молча жевали хлеб с колбасой. Довольно странно, насколько может сближать людей совместное употребление пищи, даже такой.

- А ты чего, с собой еду не брал, что ли? Или первый раз?

Съел я уже всё. Не ожидал, что голод с такой силой накатит. Я несколько секунд подумал и ответил:

- И то, и другое, если честно.

- Ооооо, брат, привыкай! Ты ещё молодой, у тебя впереди ещё десяток поездок, а если повезёт, даже, может, несколько десятков! Нравится-то за рулём?

- Да.

Мы помолчали. На самом деле, если бы не дружелюбность моего пассажира, то разговор бы вообще не завязался. Это не принято. Принято смотреть вперёд, сидеть ровно, и думать о своём. Вот этим мы и занимались ещё какое-то время.

- А вы куда едете? – тут уже не выдержал тишины я.

- На работу. А ты?

- И я на работу.

И вообще, когда это мы с ним на «ты» перешли? Ну что за дурацкая манера! На брудершафт мы не пили, вижу я его первый раз, и, скорее всего, через пару дней больше не увижу!

- А давай в шахматы сыграем?

- Во что?

- В шахматы.

Он потянулся на заднее сиденье и достал свою сумку. Самую простую чёрную спортивную сумку, которые делали и сто лет назад, и будут делать ещё сто лет. Раскрыл одно из отделений, которое закрывалось на примитивный замок «молния», и очень бережно вытащил оттуда маленький квадратик, размером примерно десять на десять сантиметров (при более подробном рассмотрении выяснилось, что восемь на восемь), накрытый пластиковой крышкой. Квадратик был раскрашен в коричневую и белую клетку по очереди, и каждая клетка занимала, на первый взгляд, один сантиметр. Судя по всему, те клетки, которые были коричневыми, когда-то были чёрными, просто выцвели от времени. Мой пассажир очень осторожно открыл пластиковую крышку, и высыпал на приборную панель горсть мелких фигурок. Часть была чёрная, а часть белая, примерно пополам и того и другого цвета. Все фигурки чем-то друг от друга отличались, хотя были и совершенно похожие. Ещё я увидел, что и белые и чёрные фигурки одинаковые.

- Шахматы, сынок, это такая очень древняя игра. В неё играли давным-давно, и придумали её в далекой стране Индии. А этот дорожный шахматный набор мне отдал мой отец, а ему отдал его отец, а тому его. Мой прадед играл в них ещё тогда, когда…

Он замолчал, посмотрел вперёд, потом на меня. Я тоже посмотрел вперёд. Наш поток чуть дёрнулся вперёд. Я нажал кнопку на приборной панели и машина тоже двинулась чуть вперёд. Вдалеке совсем ненадолго показался жезл направляющего, и в моей душе затеплилась надежда, что доехать удастся несколько быстрее, чем планировалось.

Тем временем, мой пассажир продолжил:

- … люди каждый день ездили на работу из дома, и с работы домой.

- Это как это так? Каждый день?

- Каждый день.

- И что они делали дома?

- Ну, всегда по-разному. Смотрели телевизор, общались с семьёй, играли с детьми, пили пиво с друзьями. Всякой ерундой, в сущности. Но такой приятной ерундой... Вот ты в каком году получил права?

- в 2178.

- А за руль сел первый раз?

- Неделю назад.

- Стало быть, в 2180?

- Ну да.

- А разрешение и пропуск ты как получил?

А вот это уже неприличный вопрос. Как говорится, в приличном обществе не спрашивают о четырёх вещах: о вероисповедании, о том, за кого человек голосовал на прошлых выборах, о размере заработной платы, и о том, как ты получил разрешение и пропуск на въезд в город. Поэтому я не счёл нужным отвечать, и просто замолчал.

Он смотрел на меня долгим и задумчивым взглядом. Вообще, странный это был человек. По его манере говорить и выражать мысли, можно было решить, что он уже давно старик, и ему уже перевалило за тридцать. Одежду носил он старую, как из прошлого века. Такая же была у него и сумка. И вообще все остальные вещи. В общем, был он какой-то весь устаревший. Заметив, что я рассматриваю его, он сказал:

- Дедовское это всё. Дедовское и прадедовское. Тогда ещё умели вещи делать, поэтому и ношу.

Я продолжал молчать. А что тут скажешь, каждому своё.

Мы молчали долго. Небо за окном уже начало темнеть, и по краям автострады включили ночной свет. Пошёл дождь, и капли на стекле оставляли зелёные разводы. Я включил антирадиационный фильтр и выставил на минимум потребление кислорода в салоне. До Москвы фильтров должно хватить. Унылый дождь за окном почему-то напоминал о доме и навевал грустные мысли. Вот что останется таким на все времена – так это дождь. И не важно, из каких он идёт туч: из серых, как раньше, или из жёлтых, как сейчас – в дождь всегда всем становится немного грустно.

- Ну так что, в шахматы? – нарушил молчание мой пассажир.

- Я не умею.

- Да тут не сложно. Давай научу.

В принципе, стоять ещё долго, а делать всё равно нечего. Почему бы и нет.

- Давайте.

Весь вечер он учил играть меня в шахматы. Оказалось, это достаточно увлекательная и интересная игра. Мало того, она даже и очень интеллектуальная. Я быстро усвоил основные ходы фигур, и думал, что ничего сложного в ней нет. Однако казалось, что мой противник знал какой-то секрет, у меня никак не получалось у него выиграть. Мы играли весь вечер, подвинувшись в потоке ещё два раза, но мне так и не удалось победить. Раз, наверное, на сотый, я не выдержал и спросил:

- Да в чём тут секрет?!?

- Нет тут никакого секрета. Думать надо, вот и всё.

Сказано это было по-доброму, без злобы, поэтому и обижаться не было смысла. Он стал объяснять мне ход своих мыслей, мы так разговорились и увлеклись, что я как-то рефлекторно даже спросил:

- Вас как звать-то?

Он дёрнулся как от удара, и я подумал, что слишком обнаглел. Нельзя спрашивать чужие имена. Нельзя и всё. Они для личного. Для близких людей, которые тебя ждут дома с работы, для жены, которую ты, как и все счастливые люди, сможешь увидеть, когда вновь вернёшься с работы домой. Кляня себе за фамильярность я поспешил извиниться.

- Да ничего страшного, - ответил он, - просто меня очень давно никто не называл по имени. – Васей меня звать.

Васей бы его назвать у меня язык не повернулся. Он мне годился, как минимум, в отцы.

- А меня Дима, - представился я.

Он зачем-то протянул мне раскрытую ладонь, но не так, чтобы в неё можно было что-то положить, а как бы немножко боком. Не успев полностью обдумать свои действия, я рефлекторно протянул свою навстречу, мы коснулись друг друга руками, и немного сжали ладони. Очень странные ощущения для меня, а для него как будто в порядке вещей, ничего не обычного.

Дальше мы просто продолжили играть в шахматы, продвинувшись ещё на пару метров в Пробке.

- Дядь Вась, а вы знаток истории?

Он задумчиво смотрел на шахматную доску, потом быстро поднял глаза на меня, как будто мой вопрос застал его врасплох.

- Ну знаю немного, а с чего ты взял?

- Ну про шахматы вы знаете, и вообще, создаёте впечатление умного человека.

Он в голос рассмеялся и смеялся очень долго. Смеялся чисто и беззаботно, не думая, что может обидеть меня этим смехом, и не задумываюсь о том, прилично это или нет. Ну разве можно обижаться на людей, которые так искренне смеются?

- Историю, сынок, хоть немного, должен знать каждый, - сказал он, хорошенько отсмеявшись и вытерев слёзы платком.

- А расскажите мне!

- Что рассказать?

- Ну как было раньше? Вы же начали уже. Про то, как на работу ездили каждый день, про то, что дома делали.

Дядя Вася повернулся к окну и очень долго смотрел на зелёные следы капель дождя, которые медленно стекали по стеклу. Казалось, что мыслями он сейчас где-то совсем в другом месте. Где-то очень далеко-далеко отсюда. А может, не далеко-далеко, а давно-давно отсюда. Я уже было решил, что он так и не расскажет ничего, когда его губы раскрылись, и он начал рассказывать свою историю.

- Давным-давно, Дима, как я уже говорил, люди ездили на работу каждый день. Каждый день, и только иногда у них были выходные. В выходные люди занимались всякой ерундой, хотя никто и никогда бы не признался, что это ерунда. Самыми важными вещами они занимались, вот как я скажу.

Вот тебе сейчас двенадцать лет, и ты уже совершеннолетний. Раньше, в этом возрасте ты бы ещё даже школу не закончил.

- Школу?, - я ещё несколько раз в уме произнёс это незнакомое слово.

- Ну да…, - какая-то глухая тоска показалась в его глазах. – Школу. Место такое. Учили там всякому разному. Русскому языку, химии, физике, истории. Ты поэтому историю и не знаешь, потому что тебя не учили этому, Дима.

- Так а зачем мне её знать, если мне это не нужно?

Если бы взглядом можно было проткнуть человека насквозь, то именно это бы и произошло. Я не видел ещё печальнее взгляда, чем у дяди Васи сейчас.

- Да много почему. Раньше люди работу поздно выбирали. Это сейчас ты с рождения учишься только нужному тебе, потом сдаёшь государственный экзамен и получаешь профессию в 12 лет. А раньше ты учился всему понемножку. И думал, думал, думал, кем бы тебе работать, и чем заниматься. Некоторые так всю жизнь и думали, никем в итоге не став.

- Вот это ерундааааааа. Так же неправильно совсем! А как же работать, когда тебя не научили? И куда всё остальное время тратить, которое оставалось во время учёбы?

- Да куда-куда, по-разному бывало. Книжки читали, в кино ходили. С девочками гуляли. Но у нас выбор был, Дим. Чем хочешь можно было заняться.

- Так а зачем он нужен-то был, этот выбор? И книжки зачем читать, тебя же научат всему, что для работы нужно. А голову засорять другой информацией – это значит понижать свою профессиональную планку! И с девочками зачем гулять, если тебя в 11 лет уже жена ждёт предназначенная только тебе?

- Да не так раньше было!!! Не так!!!, - он громко кричал, как будто это относилось к нему конкретно, а не к нашему прошлому. – Не так всё раньше было! Не знал ты заранее, кем работать будешь! Захотел – пошёл мешки разгружать, захотел – дома красить, захотел – пошёл, выучился и людям аппендицит вырезаешь. И не спрашивай меня, ради бога, что такое аппендицит!!! И Жён мы своих не знали заранее! Знакомились с девочками, дружили, в кого-то влюблялись, в кого-то нет. Счастливо жили? Не знаю, Дим! Но у нас выбор был, так жить или по-другому.

- Я всё равно не понимаю, так и что вам этот выбор, дядь Вась? Могло ведь и плохо быть? А сейчас всё хорошо, все живут спокойно.

Мой вопрос повис в воздухе. Мы ещё несколько раз продвигались в потоке машин, но он так и не ответил. Только когда я включил ночной режим движения и мы стали укладываться спать он продолжил свою историю.

- Раньше, Дима, людей намного меньше было. И машин было намного меньше. Мы почему могли на работу каждый день ездить? Потому что ехали по несколько часов максимум. Это сейчас ехать надо несколько недель. И скажи мне, ты когда-нибудь ездил со скоростью больше 30 километров в час? А раньше ездили. Раньше и 130 и 230 ездили. Потому что дороги были свободны. Раньше не сидели мы несколько недель в пробках с закрытыми окнами, потому что иначе отравленный воздух попадёт в салон. Раньше мы открывали окна нараспашку, высовывали одну руку из окна и гнали, гнали что есть мочи! От суеты, от работы, от дома, от скуки, от всего! Да от себя, в первую очередь, гнали! И ветер хлестал в лицо, и было полное ощущение собственного, пусть маленького и временного, но счастья. Не всегда так было, конечно. Была зима – и тогда все ездили с закрытыми окнами и включали в машинах печки. Лето было, осень, весна. А сейчас что? (с этими словами он ткнул пальцем за окно). Жёлтые тучи до горизонта в любое время года. Классная жизнь, по-твоему?

- Ну, дядь Вась, я, конечно, историю не учил, но кое-что знаю всё равно. Всё что вы говорите – это здорово и правильно. Но я всё равно не понимаю, зачем вам это маленькое, сиюминутное счастье? Когда можно всю свою жизнь полностью счастливо прожить! Есть работа, к которой тебя самого детства готовили, есть жена, которая будет ждать тебя, пока ты приедешь с работы. И вас же подбирают друг к другу, как единственные подходящие варианты!

Дядя Вася тяжело вздохнул. И как-то весь даже осунулся. Казалось, что он уже не первый раз вёл этот спор. И казалось, что он каждый раз проигрывал.

Ладно, твоя правда. Давай спать.

С этим словами он развернулся на своём кресле в сторону окна, подтянул повыше к подбородку свою куртку и закрыл глаза.

Ну и пусть себе обижается! Вроде бы взрослый и умный мужик, а таких простых вещей не понимает.

Я ещё немного посидел, глядя в автомобильный поток перед собой. Уже совсем стемнело, и только стоп-сигналы впереди стоящих машин освещали моё лицо и закутанного дядю Васю. Он мерно сопел, и, должно быть, уже крепко уснул.

Глядя на своего неожиданного попутчика, я почувствовал какой-то укол совести. Странное ощущение. Вроде бы я точно знаю, что прав, а хочется извиниться перед ним!

Пожалуй, так и сделаю завтра утром.

Кресло легонько завибрировало и включилось внутреннее освещение автомобиля. Ночь пролетела незаметно, как и всегда проходят ночи в этой пробке.

Я открыл было рот, чтобы сказать доброе утро и попросить прощения, за вчерашний разговор, но в салоне больше никого не было.

Он ушёл, даже не попрощавшись. С самого начала он производил впечатление очень странного человека, поэтому я бы не стал его за это винить.

Каждому уготована своя дорога. И он свою выбрал, стало быть.

Жалко только, что я извиниться не успел. Хоть даже и не знаю за что.

Загорелась лампочка сигнализирующая о приготовленном завтраке и я с удовольствием принялся за трапезу. Скоро буду на своей любимой работе. Всего дней 6 дороги осталось. А ещё через несколько месяцев снова увижусь с моей красавицей женой. Ну что ещё человеку нужно для счастья?

Лёгкий шум отвлёк моё внимание, когда машина в очередной раз дёрнулась.

На приборной панели лежала маленькая коробочка с шахматами.

Показать полностью
63

Нет времени. Часть 2

Часть 1

Очнулся Юрий от жуткой головной боли и неприятного ощущения во всём теле, он застонал и попытался открыть шлем скафандра, хотя ему никто и не рассказал, как это сделать. Оказалось, что стекла перед ним и так нет, зато перчатки перепачканы в крови, а сам он пытается взлететь, но ремни удерживают его.

– Очнулся? – сбоку раздался голос, и Юрий, с трудом повернувший голову, увидел в соседнем кресле Бориса, – не пугайся, это у тебя из носа кровь пошла, ты вырубился после старта и уже пятый час в отключке. Через двадцать минут стыковка, готовься.

Он отстегнулся, видя, что учёный ничего не может понять, завис в воздухе и подлетел к Юрию, чтобы помочь ему закрыть шлем, который тоже оказался весь испачкан кровью. Они явно были в космосе, и Юрий, наконец осознав это, попытался посмотреть в иллюминатор.

– Лучше не надо, – раздался голос Бориса, – ещё и тошнить начнёт, в невесомости ты вряд ли захочешь это пережить.

После стыковки он отстегнул Юрия от кресла и практически дотолкал его до шлюза. Юрий старался двигаться самостоятельно, но его только крутило и бросало в стороны, отчего боль в голове превращалась в нестерпимую.

– Давай, давай, – Борис втянул его на станцию, где оказалось ещё несколько человек. Они подхватили учёного и какими-то очень узкими коридорами дотащили его до ещё одного шлюза, не сказав по дороге ни единого слова, – сюда. Да быстрее ты!

По шлюзу они попали в ещё один коридор, а потом в отсек с креслами и пультом управления, но уже без иллюминаторов. Здесь уже всё работало, экраны светились, выводя параметры генераторов и ещё какую-то непонятную информацию. Борис пристегнул Юрия к одному из кресел, а сам сел во второе.

– Ты готов? – спросил он.

– А мы что, сразу летим? – Юрию казалось, что в его жизни и без того случилось слишком много событий сразу.

– Да, сейчас уходим с орбиты и отлетаем от Земли, основной генератор включим уже далеко отсюда, – он говорил и проверял что-то на пульте, – перед тобой три экрана с параметрами генераторов, всё работает автоматически, но, если что-то не так, сразу говори мне. Просто так туда руками не лезь!

– Три внутренних минуты до включения генератора гравитации, – сказал женский голос, хотя сразу было ясно, что это робот, – Пять внутренних минут до включения генератора мощности, приготовьтесь.

– Подожди, мы включим генератор прямо рядом с Землёй? – Юрий дотянулся до Бориса и потянул его за скафандр. – Это же очень опасно!

– Поздно волноваться, – тот стряхнул с себя руку, – лучше приготовься.

Юрий не знал, что надо сделать, чтобы приготовиться. При старте с Земли он пытался настроить себя, но в результате потерял сознание от перегрузок. А там он хотя бы знал, чего ждать, что же будет сейчас – совершенно неизвестно.

Голос ещё несколько раз предупредил о готовности, а потом начался обратный отсчёт. Юрий висел на ремне, вцепившись в кресло и забыв о боли в голове, и тут вдруг его потянуло вниз, он ощутил, что невесомость исчезла, генератор заработал. Он посмотрел на экран, где подсветилось растущее ускорение, заодно моргнули и поехали вверх ещё несколько показателей, среди которых выделилась зелёным «Скорость времени» и что-то незнакомое с названием «Компенсация ускорения».

– Старт, – механический голос произнёс это весьма обыденно, словно они только что завели автомобиль и собираются ехать на работу.

Юрий ожидал толчка, но получил лишь прыжки цифр на экране. Казалось, корабль даже не сдвинулся с места, но тут на пульте перед Борисом зажглись показатели скорости, которые росли невероятно быстро.

– Мы правда летим? – Юрий попытался открыть испачканный шлем, но ничего не получалось.

– Во внешнем мире прошло шесть суток восемнадцать часов, – женщина-робот не дала Борису ответить, – приближение к орбите Юпитера. Запуск основного генератора пространства через пять внутренних минут, приготовьтесь.

– Так быстро? – теперь удивился Борис. – Или это ошибка в программе?

– Не думаю, – Юрий оставил шлем в покое, – возможно, я просто изобрёл бога.

Борис постучал кулаком по голове, давая понять, что сомневается в душевном здоровье напарника, но больше ничего не сказал. Время на экране медленно приближалось к нулевой отметке, и вновь за десять секунд начался обратный отсчёт.

– Старт, – голос завершил считать и в этот же момент неизвестная сила вдавила Юрия в кресло. – Пространство создано, входим. – Сила нарастала, Юрий сначала решил, что это ускорение, но пульт показывал, что скорость не меняется.

– Что происходит? – закричал Борис, зачем-то пытаясь отстегнуться и ухватиться за пульт.

– Не знаю! – Юрий крикнул в ответ и тут же увидел мигающую красным надпись: «Гравитация».

Он потянулся к экранам, но руки поднимались с трудом. Пересиливая себя, он всё же сумел ухватиться за джойстик и потянул моргающий красный ползунок, руки вдруг обрели свободу, кровь прилила к голове, вызвав новую вспышку боли.

– Что это было? – Борис перестал извиваться в кресле и теперь сидел, повернувшись к своему напарнику.

– Это, кажется, ошибка в расчётах, – Юрий смотрел на остальные показатели и искал ещё расхождения, – все расчёты изначально исходят из обычных условий нашего пространства. Мы же попали в пространство с иными физическими законами. Один генератор не учитывает то, что сделал второй. Внешний мир поменялся, физика поменялась, а внутренний генератор исходит из параметров нашего обычного пространства!

– Пять внутренних минут до разгона, – перебил его женский голос корабля, и вдруг появился второй голос, уже мужской, – расчётная компенсация ускорения недостаточна, требуется регулировка.

– Я ничего не понимаю, – Борис ухватился за Юрия и тряхнул его, – всё должно было сработать автоматически, ты можешь объяснить по-простому, что случилось?

– Да не сейчас, – тот оттолкнул напарника и вернулся к пульту, – если мы срочно не скомпенсируем ускорение, нас просто расплющит, да и корабль тоже.

Он потянул вверх ползунок с компенсацией ускорения, получив ещё одно предупреждение о недостаточности, потянул второй раз, но голос упрямо твердил, что этого мало. Через минуту ползунок упёрся в свой максимум.

– Расчётная компенсация ускорения недостаточна, – голос словно объявлял станции в метро, а не сообщал о грядущей смерти, – три внутренних минуты до разгона.

– Отменяй запуск, – теперь уже Юрий повернулся к Борису и встряхнул его, – мы не выдержим ускорения.

– Нет, – тот расставил руки, защищая собой свою часть пульта, словно Юрий смог бы там в чём-то разобраться, – у меня задание, никаких отмен.

– Идиот, нам осталось жить две минуты!

– Поменяй что-нибудь ещё! Тебя для того и взяли!

– Я уже всё выкрутил до предела! Больше некуда! Отменяй!

– Нет! – Борис оттолкнул потянувшегося к нему учёного. – Исправляй свои параметры!

Юрий хотел ещё раз заплакать от бессилия, теперь-то смерть уж точно стала неизбежна. Хотя… Он посмотрел на пульт управления, где уже давно стоял на месте показатель «Скорость времени». А что если сильно ускорить время? Возможно, ускорение не сможет нанести им особого вреда, если будет действовать лишь малую долю секунды. Но как на все эти изменения отреагирует автоматическая программа управления полётом? Неизвестно. Подумаем об этом завтра.

Юрий потянулся джойстиком к скорости времени и резко дёрнул его вверх до самого максимума.

*

– Две вн…их ми… д… ормож…н… – Юрий открыл глаза, услышав запинающийся механический голос. Вокруг было темно, руки и ноги постоянно упирались во что-то мягкое, но не позволяющее свободно двигаться. Головная боль исчезла, не оставив даже намёка о себе.

Он покрутил головой и моргнул несколько раз, испугавшись, что ослеп. Оказалось, что голова тоже упиралась во что-то, и при движении сверху появился еле заметный свет. Юрий постарался высвободить руки, поднял их и, ухватившись за какие-то предметы, подтянулся к источнику света. Он увидел перед собой пульт управления, на который смотрел из шлема скафандра, только почему-то скафандр сильно увеличился в размерах. Больше половины ламп на потолке погасли, один из экранов не работал, остальные светили тусклыми зелёными цветами. Повернув голову к напарнику, Юрий увидел Бориса, неподвижно развалившегося в соседнем кресле. Он сидел, раскинув руки и ноги, словно пьяница, заснувший посреди вечеринки.

– Ты живой? – Крикнул он и удивился, что его голос сорвался на какой-то писк. – Ты меня слышишь?

– Да, – кивнул головой тот, выпрямляясь, – болит всё.

Борис сел в кресле и уставился в цифры на пульте. Голос снова начал обратный отсчёт, запинаясь и заикаясь. Юрий попробовал тоже сесть, но не смог – скафандр стал на несколько размеров больше его тела.

– Что здесь случилось? – Борис продолжал смотреть на пульт, но что именно его заинтересовало, Юрий не знал.

– Тормож…н…еееее, – голос хрипел, глотал буквы, но не останавливался, – орбита З…млл… Выберите даааааальн…еееее дейс…еее.

Видимо, они уже вернулись к Земле. Ускорившееся время заставило их пропустить и разгон выше скорости света, и возвращение в обычное пространство, и повторный вход-выход для торможения, и путь домой. Но для корабля всё это, видимо, даром не прошло, раз что-то случилось с женщиной-роботом и скафандром Юрия. При этом они вдвоём остались живы, а это главное. Осталось выяснить, где они сейчас находятся в пространстве и времени.

– Сейчас, сейчас, – Борис бормотал хриплым голосом, переключая что-то на пульте, – так, есть сигнал со спутника. Получилось, сегодня седьмое марта, мы в прошлом. Но промахнулись, попали на шесть недель назад, а не на три.

– То есть мы сейчас не рядом с Землёй? Автоматика привела не в то место?

– Нет, мы рядом, автоматика пересчитала расстояние, только со временем ошиблась. Ладно, давай попробуем звонить.

Вытащив телефон, Борис потыкал в него пальцем, огромным из-за размеров перчатки. Телефон и не подумал включится, даже не моргнул.

– Дай свой, – Борис отстегнулся от кресла и, не дожидаясь согласия, вытащил телефон Юрия, – давай, работай! – Он постучал ладонью по массивному корпусу спутникового телефона. – Чёрт! Оба мёртвые. Придётся садиться.

– Отк…ююююч… гравитаццццццц… – вмешался корабль, и тут же без обратного отсчёта тело стало лёгким, а Юрий, державшийся на пальцах, моментально уткнулся макушкой в шлем скафандра.

Борис, оторвавшийся от пола, неуклюже ухватился за ручку кресла, подтянулся и сел на место, пристегнувшись и тяжело дыша в микрофон. Сейчас он больше напоминал очень больного человека, а совсем не того спортивного парня, который всего несколько часов назад сел в корабль на Земле.

– Так, будем садиться, – прохрипел он, нажал что-то на пульте, и впереди вдруг начали опускаться створки, открывая окна, которые до этого были совсем не заметны. За окнами светился огромны синий шар Земли, словно планета сама излучала сияние. Вдруг что-то хрустнуло, и створки остановились на полпути. Борис ткнул пальцем в пульт, что-то загудело, створки дёрнулись ещё раз, но так и остались на месте. – Чёрт! Ни хрена не работает! – Борис продолжал что-то нажимать, и Юрий вдруг увидел, как у него под пальцами отломился один из переключателей, улетев куда-то под потолок. – Из какого дерьма они собрали этот корабль?!

Наконец Борис остановился, засунул руки под пульт и подтянул к себе оказавшийся там самолётный штурвал.

– На всякий случай, – он постучал по штурвалу, повернувшись к Юрию, и тот вдруг понял, что лицо напарника выглядит как-то не так, – сажать нас будет автоматика, но мало ли что. Готовься, сейчас полетим.

Юрий в очередной раз не знал, к чему стоит готовиться и как это делать, поэтому просто посильнее вцепился пальцами в скафандр, и тут же автоматический голос заскрипел из динамиков, окончательно разучившись говорить по-человечески. Корабль качнулся вперёд, отчего Юрия отбросило, и он больно ударился головой о шлем. Скорость росла, но планета двигалась навстречу очень медленно и лишь примерно через полчаса полностью закрыла собой весь обзор из окон.

– Будет трясти, – крикнул Борис, потому что двигатели ревели очень громко, хотя раньше работали практически беззвучно, – а ещё нас могут попытаться сбить, если заметят. Готовься!

Уставший готовиться Юрий опять посильнее схватился изнутри за скафандр и читал только что им самим придуманные молитвы. Корабль тряхнуло раз, другой, загорелись какие-то индикаторы на панели. Борис снова переключал что-то, стараясь не промахнуться, потому что, даже пристёгнутого ремнями, его всё время бросало из стороны в сторону. Юрий хватался за скафандр изнутри, но руки не выдерживали, и его раз за разом било о внутреннюю обшивку, пока наконец он не упал куда-то вниз, лишившись возможности видеть, что происходит в кабине.

Снаружи раздался противный писк, голос корабля пытался что-то сказать, но только скрипел и булькал в динамиках, вызывая ещё больший страх. Борис матерился и орал что-то, но Юрий не разбирал и половины слов. Корабль перекосило, Юрия придавило к одному из боков скафандра, но через несколько секунд перевернуло в другую сторону, хоть он и держался изо всех сил. Потом его ещё несколько раз дёрнуло, и он полностью потерял ориентацию.

– Держись! – заорал откуда-то Борис, и Юрий снова вцепился во что-то в темноте.

Раздался скрежет металла, корабль мелко затрясся, несколько раз прыгнув и тем самым снова изменив положение Юрия внутри его огромного скафандра. Завыла какая-то сирена, Юрия в очередной раз бросило в неизвестную сторону, он почувствовал, как в него даже через скафандр врезаются ремни безопасности. И вдруг всё остановилось.

Юрий наконец смог вздохнуть и повернуть голову, чтобы определить, где находится шлем. Он выгнулся насколько мог, полез в ту сторону, откуда шёл свет и опять оказался в шлеме скафандра. К его удивлению кабина не разрушилась, хотя её перекосило, откуда-то шёл то ли дым, то ли пар, все мониторы погасли, хотя сам пульт светился. В окнах плыли облака, а Борис сидел в соседнем кресле, со стоном дёргая замки ремней.

– Ты живой? Можешь идти? – хрипел он, и Юрий понял, что обращаются к нему.

– Живой, – он ощупал себя на всякий случай, но, кажется, всё было цело, хотя и болело от ударов, – но пойти не смогу и из скафандра сам не выберусь.

– Сейчас, – Борис попытался встать, но только вскрикнул от боли и упал в кресло, закричав снова. Он умолк и отдышался. – Я, кажется, что-то сломал, не могу идти. Сейчас попробую ещё раз.

Он осторожно поднялся в кресле на руках, Юрий слышал, как напарник скрипит зубами, но продолжает двигаться. Борис перевалился через ручку своего кресла, дотянулся до ремней соседа, отстегнул их и потянул Юрия к себе, стараясь развернуть, чтобы можно было открыть скафандр. Он почти уже ревел от боли, но не останавливался.

– Не надо, – крикнул Юрий, – просто шлем мне открой.

– Не вылезешь, – прохрипел Борис.

– Открывай шлем!

Борис просунул руку куда-то под голову напарника, покрутил ею там и дёрнул вверх стеклянное забрало. Юрий просунул наружу руки, сжал плечи и полез из скафандра, который сопротивлялся, но был настолько велик, что не смог надолго задержать человека внутри себя. Он выбрался, стараясь не выпасть из кресла, но в последний момент всё же сорвался и растянулся на полу, заодно выяснив, что лежит совершенно голый.

– Что за нахрен с тобой? – услышал он голос Бориса и поднявшись на ноги, обернулся. Напарник продолжал висеть на подлокотнике, только теперь он тоже открыл свой шлем, из которого на Юрия сверху вниз уставилось удивлённое лицо старика лет восьмидесяти, покрытое мелкими каплями пота.

– Со мной порядок. Это с тобой что случилось? – спросил Юрий, инстинктивно отшатнувшись и прикрывая низ живота руками.

– Ты ведь ребёнок, – прохрипел Борис, пытаясь где-то там наверху вернуться в кресло. Он даже в своём полулежачем положении был очень высоко, он словно стал великаном. Юрий подскочил к нему и попробовал помочь сесть, толкая снизу, но его непривычно крохотные руки потеряли всю силу и ничего не могли сделать. Наконец Борису удалось вернуться в кресло, он вскрикнул, сжал подлокотники, но тут же успокоился и посмотрел вниз, – тебе лет пять-шесть на вид. И голос у тебя писклявый.

– А тебе лет сто на вид, – сказал в ответ Юрий, – генератор что-то сделал с нами.

– Ладно, потом, – Борис вытер лицо перчаткой, – судя по всему мы сели около какой-то деревни, эта посудина начала разваливаться в полёте, и автоматика отключилась, так что мы далеко от базы, – он говорил с перерывами, ловя воздух ртом, – тебе надо выйти и найти телефон, слова и номер помнишь?

– Да, наверное, – Юрий не знал, помнит ли он вообще что-то, но сейчас было не лучшее время в этом признаваться.

– Одежду только вытащи себе, – Борис указал рукой на лежащий в кресле скафандр, – хоть замотайся в неё, не ходи голышом. Заодно и надпись на всякий случай будет.

Юрий подёргал скафандр, пытаясь сбросить его на пол, но его сил не хватило, скафандр весил слишком много. Он ухватился за ручку, подпрыгнул, забрался в кресло и сунул руку внутрь шлема, несколько раз провёл ею в глубине, разыскивая хоть кусочек одежды, пока наконец не наткнулся на что-то. Он дёрнул ткань вверх и потащил наружу футболку, которая вдруг остановилась на полпути, но тут же разорвалась на две части почти без звука. В руках у Юрия остался хороший кусок мокрой тряпки с частично разъехавшейся надписью.

– Здесь всё гнилое, – прокомментировал Борис, – но тебе хватит. Замотайся и иди наружу, тут только один выход, судя по датчикам наружную дверь оторвало, ты должен выбраться. Беги и звони, нельзя, чтобы нас нашли раньше, чем ты сообщишь всё.

Юрий пошарил в кармане скафандра в поисках бумаги с надписью, но там оказалась лишь мелкая труха. Он скомкал кусок футболки, чтобы не порвать, присел и спрыгнул с кресла. По дороге до выхода он заметил, насколько неровно стоит пол. Массивную дверь из этой пультовой он со своей новой комплекцией не смог бы открыть никогда, но теперь её перекосило в проёме, оставив огромную дырку в ржавом металле. Юрий пролез в неё, сделал несколько шагов по узкому коридору и оказался перед огромной дырой в обшивке. Он обмотался тряпкой, связав её края и стараясь не порвать, вышел наружу и оказался босыми ногами в снегу. Он стоял в поле, а рядом, немного задрав вверх нос, лежал полуразвалившийся корабль, почему-то больше всего напоминающий колбасу с крыльями.

Босые ноги заныли от холода, Юрий отвернулся от корабля и увидел невдалеке дома, от которых в его сторону уже бежали несколько человек. Он бегом бросился им навстречу и затормозил, только почти уже столкнувшись с первым спешащим на помощь.

– Телефон, – Юрий крикнул, хотя это снова оказалось больше похоже на писк, – у вас есть телефон?

– Чего? – человек, кажется, не ожидал такого напора от уже посиневшего на холоде ребёнка.

– Дайте телефон, срочно нужно позвонить!

Житель деревни несколько секунд в недоумении смотрел на стоящего рядом мальчика, но всё же вытащил из кармана древний кнопочный телефон и протянул его Юрию. Тот схватил его, развернул болтающийся снизу кусок футболки с надписью и набрал номер.

– Слушаю, – трубку взяли после первого же гудка.

Юрий узнал голос Андрея Павловича и начал проговаривать вслух все слова, даже не подглядывая. Память вдруг стала выдавать фразу за фразой, словно эти бессвязные сочетания были известными всем поговорками.

– Вы где? – спросили в трубке после недолгого молчания, когда Юрий закончил говорить.

– Сейчас, – он протянул телефон владельцу, – скажите ему, где мы.

Человек взял из его рук свой телефон, и Юрий упал в снег, потеряв сознание.

*

– Давай, давай, – кто-то легонько толкал его в плечо, – просыпайся, парень.

Юрий открыл глаза и увидел над собой человека в белом халате.

– Пришёл в себя, кажется, всё в порядке, – сказал тот, отвернувшись в сторону, – видимо, просто отключился из-за шока. Хотите, я ещё здесь побуду, понаблюдаю?

– Нет, – над головой появилось лицо Андрея Павловича, и доктор встал, – можете идти.

Военный с сомнением смотрел на лежащего перед ним мальчика, Юрий смотрел на него в ответ и молчал. Он, конечно же, сделал всё, что от него требовалось, но только теперь военным понадобятся ещё и ответы на многие другие вопросы.

– Это правда? – Андрей Павлович наконец-то сел рядом, убедившись, что за врачом закрылась дверь. – То, что сказал мне Борис… Вы на самом деле Некрасов Юрий Сергеевич тридцати четырёх лет, сотрудник лаборатории полковника Петрова? И то, откуда вы к нам прилетели?

– Да, – Юрий пропищал в ответ своим тонким голосом, – мы ещё в деревне?

– Нет, мы вас к себе привезли, ты всю дорогу проспал, – военный почесал голову и опять помолчал. – Знаешь, с одной стороны я ничему этому не верю, я ничем таким не занимаюсь, у меня другая работа, но с другой… Сообщение ваше, корабль этот, Борис, постаревший лет на пятьдесят. Ничего не могу понять. Ты же учёный, получается? Не пацан пятилетний? Объяснишь мне, что здесь и как? Что с вашим возрастом?

– Я не знаю, – Юрий пожал плечами, которые оказались укрыты тёплым одеялом, – видимо, что-то случилось при работе всех этих генераторов, первый раз ведь включили. Мы ведь не знаем даже, как один на нас повлияет, а тут сразу три работало. Плюс ещё ошибки в ваших расчётах из-за их совместной работы.

– Это не мои расчёты, я про это первый раз сегодня услышал. Но ты как взрослый говоришь, – Андрей Павлович покивал головой, – расскажи мне всю историю с самого начала. Борис говорил, но он сам плохо понял, что именно у тебя стряслось с этими генераторами, поэтому расскажи сам.

– Подождите, а информация наша пригодилась? – Юрий даже испугался, что слетал напрасно, поэтому упёрся локтями в кровать и попытался выбраться из-под одеяла, но военный остановил его, положив ладонь на грудь.

– Не вставай, – сказал он, – информация передана куда надо. А пока расскажи мне свою историю.

И Юрий рассказал.

*

Солдат принёс ему одежду – маленькие джинсы с лямками и страшными розовыми рисунками, крошечную клетчатую рубашку без рукавов и ещё какие-то девчачьи босоножки. Он положил всё это на кровать перед Юрием и улыбнулся.

– Извини, пацан, есть только это. Носков и трусов не нашлось, – солдат потрепал его по волосам, и Юрий грозно посмотрел в ответ. Он ещё не видел себя в зеркале, хотя и догадывался, что в глазах окружающих он выглядит обычным маленьким ребёнком, – до тебя у нас тут детей в армию не брали.

Он сам посмеялся над своей шуткой, ещё раз провёл своей огромной лапищей по голове Юрия, который на этот раз уже смирился, и пошёл к выходу.

Юрий выбрался из-под одеяла, встал на кровати и впервые внимательно осмотрел своё новое тело. Всё было таким непривычно маленьким, а кожа очень нежной, хотя местами уже проступили синяки и ссадины, полученные при приземлении. Он натянул на себя одежду, которая, несмотря на свой размер, оказалась даже немного велика, особенно босоножки, противно болтающиеся на ногах при ходьбе по одеялу. Юрий сбросил их и осмотрел комнату, в которой находился. Довольно большая по сравнению с той, в которой он ночевал перед полётом, но те же две кровати, стол, стулья, санузел и ни единого окна. Он аккуратно слез с высокой кровати, подошёл к двери, дотянулся до ручки и подёргал её, выяснив, что заперт.

В туалете он обнаружил зеркало над раковиной, но оно висело очень высоко. Юрий вернулся в комнату, схватил табуретку, которая тоже оказалась непривычно тяжёлой. Как вообще можно выжить, когда тебе шесть лет? Он всё же дотащил табуретку до зеркала, забрался на неё и наконец-то смог посмотреть на себя. Напротив, в отражении, стоял тот самый милый мальчик с детских фотографий с родителями, со школьным букетом и ранцем или верхом на трёхколёсном велосипеде.

– Единственная пока приятная часть изобретения, – сказал он сам себе, показал отражению язык и слез на пол, – только как теперь на работу ходить?

Вернувшись в комнату, Юрий не нашёл, чем там можно заняться кроме того, чтобы лежать и думать. И он приступил, прокручивая в голове события последних двух дней и строя догадки, что именно случилось с ними и почему. Ну и, конечно же, – что же такого они предотвратили?

Погрузившись в мысли, Юрий снова задремал. Он проснулся от звука открываемого замка, на пороге стоял ещё один солдат с подносом в руках, пытающийся своим задом прикрыть дверь. Наконец дверь захлопнулась, солдат дошёл до стола и поставил на него поднос. В этот раз там не было колбасы и лапши, зато была чашка супа, хлеб, салат и две котлеты с макаронами.

– Ужин, – этот солдат оказался не таким дружелюбным, он просто озвучил очевидное и ушёл, закрыв дверь уже руками.

От запаха еды проснулся аппетит, Юрий спустился с кровати, забрался на табуретку у стола и принялся есть. Через десять минут его прервал ещё один щелчок замка, и, обернувшись, он увидел уже двоих солдат, которые осторожно закатили внутрь кровать на колёсиках. На кровати лежал пожилой человек, вся нижняя половина туловища которого была замотана бинтами и скреплена какими-то металлическими прутьями.

– Борис? – Юрий с трудом узнал своего напарника. Тогда, на корабле, тот не казался настолько старым. А сейчас вся тонкая белая кожа на его лице была покрыта просто миллионом морщин, даже цвет глаз стал каким-то тусклым, а редкие волосы побелели.

– Ага, вот такой я теперь, – Борис говорил очень медленно и непривычно, кивая головой в такт словам. Юрий заметил, что во рту у собеседника почти не осталось зубов, отчего голос и звучал так странно, – зато ты хорошо выглядишь, как я посмотрю.

Солдаты вынесли из комнаты стоявшую у стены кровать, подкатили на её место Бориса и вручили ему какой-то пульт.

– Если нужна помощь, или в туалет захочешь – жми, – сказал один из них, и они ушли.

– Ты что, думаешь, что я виноват в случившемся? – спросил Юрий, забыв об остывающей котлете.

– А кто виноват? – Борис опять покивал головой, отчего его седые волосы расползлись по подушке. – Посмотри на нас, разве не ты забрал мою молодость и здоровье?

– Я? Забрал? – от возмущения Юрий спрыгнул с табуретки, но так пришлось смотреть на собеседника снизу-вверх, поэтому он залез обратно. – Ты же понимаешь, что мы не в кино про ведьм? Это наука, в ней всё иначе! Нельзя взять возраст одного человека и передать его другому! Я физик, я изобрёл этот генератор, я предупредил, что оборудование никогда никто не испытывал, и оно опасно. Я говорил, что и сам не знаю, какие будут последствия у всех этих действий. Я не сделал ничего плохого, я нас спас, когда появилась ошибка, я работал на вашем оборудовании, причём видел его практически впервые! Ты и правда считаешь, что я мог подстроить такое?

– Не знаю, – Борис говорил с трудом, вдыхая ртом и делая большие паузы, – может быть, это и не ты. Только всё хорошее досталось тебе, а плохое мне.

– А ты видел, что случилось с кораблём? Он же ржавый оказался, не понимаю, как он не развалился ещё в космосе! У тебя переключатели отламывались в руках, окна заело, одежда вся старая стала, в руках расползалась! Мы словно лет пятьдесят летели без сознания. Хотя нет, так бы мы умерли от голода и обезвоживания. Всё-таки это генератор что-то с нами сделал.

– Что-то… – вздохнув, Борис попробовал отвернуться, но смог лишь повернуть голову к стене.

– Я никогда бы не навредил никому, – сжавшись на табуретке, Юрий смотрел на обиженного старика, не зная, как оправдаться, – я хороший человек, правда. – Он подождал, но собеседник не реагировал, а только продолжал громко дышать в стену. – Что мы должны были исправить? Ради чего этот эксперимент?

– Лучше тебе не знать, – ответил Борис, так и не шевельнувшись.

Юрий посмотрел на стол, отодвинул подальше поднос с едой, аппетит уже пропал. Он прошёлся по комнате, разыскивая выключатель, но не смог его найти. Поэтому просто залез в кровать, отвернулся от горящих наверху ламп и уткнулся лицом в подушку.

Проснулся он в темноте, видимо, свет здесь выключался автоматически. Откуда-то со стены светила тусклая синяя лампа, позволявшая рассмотреть комнату при отсутствии окон. Где-то совсем рядом что-то булькало и тряслось, Юрий сел в кровати, спросонья не соображая, что происходит. Он тряхнул головой, прислушался и понял, что звук идёт с соседней кровати, и это нехороший звук.

Он спрыгнул вниз, бросился через комнату, аккуратно забрался на кровать с колёсиками, стараясь не задеть лежащего там старика.

– Что с тобой? – спросил он, пытаясь заглянуть в неестественно синее лицо Бориса. Лампа всё в комнате сделала каким-то сюрреалистичным и незнакомым.

– Мне… плохо… – тот еле слышно хрипел и хватался руками за поручни кровати. – Дышать… не… могу…

– Пульт, пульт, – крикнул Юрий, – они дали тебе пульт. Где он?

– Не… знаю… Выпал…

Юрий начал шарить вокруг тела Бориса, но ничего не находил кроме мокрой простыни да выпирающих из-под футболки рёбер.

– Чёрт! – он бросился к выходу, чтобы включить свет, но на полпути вспомнил, что тут нет выключателя. Затормозив у двери, он замолотил в неё кулаками. – Эй! Эй! Кто-нибудь! Помогите! Помогите!

Металлическая дверь отзывалась глухим звоном, Юрий колотил по ней то кулаками, то ладонями, кричал, но никто приходил на помощь. Он побежал обратно, упал на четвереньки, ощупывая пол, залез на кровать и снова начал искать пульт там, стараясь забраться даже под тело Бориса.

– Похоже… всё… – тот задышал ещё чаще. – Хочешь… знать… зачем… летали…

– Подожди, подожди, замолчи, я найду! – Юрий размазал слёзы по лицу и продолжил поиски.

– Вирус… Заболел… президент… – Борис отпустил поручень и костлявой рукой вцепился Юрию в ногу.

– Что? – тот от неожиданности остановился и сел в кровати.

– Кто-то… заразил… Он… в тяжёлом… состоянии… Врачи… сказали… вряд ли… – рука Бориса поехала вниз, дыхание всё ускорялось, становясь тише.

– Но ведь его же должны были от всего защитить!

– Нет… полной… защиты… – рука отпустила Юрия и упала на кровать.

– Мы включили прибор, который может уничтожить вселенную, ради спасения одного человека? Вы идиоты! Вы кретины! – Юрий схватился за голову. – А что насчёт остальных умирающих? Насчёт нас с тобой?

– Не все… одинаково… важн… – Борис вдруг запнулся посреди слова, несколько раз громко вздохнул и дёрнулся всем телом.

Юрий сидел, не трогая больше своего напарника, растирая по лицу слёзы и ощущая себя полным неудачником. Да, он ведь действительно считал, что изобрёл почти бога, но на деле всего лишь выпустил из бутылки джина, которому кто-то уже успел загадать плохое желание. Он в который раз спустился с кровати, дошёл до двери и замолотил в неё кулаками что есть сил.

Часть 3

Показать полностью
73

Нет времени. Часть 1

Институтская столовая никогда не нравилась Юрию, но он всё равно время от времени посещал её благодаря просыпающейся иногда лени, не дающей отходить от рабочего места дальше, чем на сто метров. В последние три недели столовая к тому же ещё выглядела так, будто находилась на грани банкротства. Несколько лет назад, во время реконструкции института, про неё почти забыли, решив сохранить дух Советского Союза хоть в каком-то подразделении. Старшее поколение утверждало, что тут всегда кормили так же плохо, убирали нечасто, а бабушка, навечно зависшая на раздаче, за последние лет пятьдесят ни разу так и не смогла услышать, что именно у неё просят, поэтому для компенсации сама орала на всех. Юрий не помнил ни Советского Союза, ни его замечательного общепита, но бабушку боялся даже больше, чем своего начальника.

И вот теперь, когда в связи с карантином всех разогнали по домам, оставив только самых перспективных и жизненно важных, в столовой было пусто и тихо, только со стороны раздачи изредка слышались грозные крики, словно какие-то голодные викинги штурмовали кастрюлю с супом.

Юрий доел свою странную котлету со вкусом то ли рыбы, то ли морковки и задумчиво смотрел в телевизор, висящий на выцветшей стене. Назад в лабораторию его не тянуло, он уже второй год занимался исключительно теоретическими расчётами или, даже скорее, просто позволял компьютеру считать варианты. И компьютер считал, не возражая, его железные мозги не знали усталости, а вот Юрию было скучно. Он несколько раз просил дать ему другую работу, но начальство требовало продолжать эту, скучную и однообразную. И вот уже третью неделю на карантине Юрий безвылазно сидел в лаборатории в одиночестве, скармливая трудолюбивому компьютеру новые параметры.

В коридоре хлопнула дверь, это было слышно даже сквозь бубнёж телевизора, и в дверном проёме на секунду мелькнула фигура полковника, за которым бежали ещё несколько человек. Юрий встал, схватил поднос с тарелками и поспешил убраться из столовой – появление полковника с незнакомцами никогда ещё не приносило хороших новостей. В такой ситуации лучшей стратегией было сидение на рабочем месте, желательно с какими-нибудь значимыми результатами.

Юрий предусмотрительно выглянул в холл, где не оказалось никого, добежал до лифта и уехал на свой этаж. В лаборатории он быстро загрузил новые данные в освободившийся компьютер и на всякий случай сел недалеко от него, надев халат и положив рядом папку с распечатками результатов. Полковник любил бумажные варианты, электронные цифры на экране нисколько не впечатляли его. Наверное, именно поэтому он до сих пор носил старые наручные часы, которые постоянно подкручивал и ругал, но менять на новые не собирался.

Около часа ничего не происходило, и Юрий уже решил, что гроза прошла мимо, но всё плохое чаще всего случается именно тогда, когда ты уже обрадовался и расслабился. Поэтому в коридоре вдруг послышались приближающиеся голоса, дверь открылась и на пороге появился злой Петров. Он раскрыл дверь пошире, пропуская кого-то:

– Вот он, забирайте, – сказал полковник в коридор, – но я вас предупредил, вы сделаете только хуже!

– Добрый день! – Юрий встал и схватил уже отложенную папку.

– Это к тебе, – Петров обернулся, но здороваться не стал, он пропустил в лабораторию парня лет двадцати пяти в военной форме, – теперь он твой начальник, делай всё, что он скажет.

Полковник вышел в коридор и изо всех сил пнул металлическую дверь, но она только лишь тихо вздохнула и плавно закрылась. Современные двери научились скрывать истинную силу наших чувств.

– Добрый день! – ещё раз сказал Юрий, но его гость тоже проигнорировал приветствие.

– Давай сразу о делах, – военный остановился рядом и оглянулся вокруг, – что у тебя с расчётами?

– В каком смысле? – Юрий растерялся, но тут же протянул приготовленную заранее папку. – Вот они. Здесь всё, что на сегодня готово.

– Это мне не нужно, – военный отодвинул расчёты в сторону и уперся кулаками в стол, не отрывая взгляда от Юрия, – своими словами расскажи. Как в школе.

– Тут же сотни страниц, что именно рассказать?

– Что может сделать твой генератор по этим прогнозам?

– Он может создать локальное пространство с заранее заданными характеристиками, – Юрий посмотрел на военного, почему-то продолжающего стоять в неудобной позе гориллы, – но это теоретически. Проверять мы не пытались.

– Ни разу? – парень наконец сдвинулся с места и сел на стул Юрия.

– Опасно ведь, – тот отошёл на шаг в сторону и пожал плечами, – мы, конечно, можем сильно ограничить область, которую создаст генератор, но если она окажется стабильна, её уже нельзя будет уничтожить.

– А зачем её уничтожать? – не унимался собеседник.

– Ну это же очевидно, – Юрию даже стало интересно, военный просто проверяет что-то или действительно пришёл к нему, не зная, что именно делает генератор пространства, – эта область может начать самопроизвольно расширяться, и если это случится, то остановить её нам будет нечем.

– Ну допустим. И что такого страшного, если она станет расти?

– Как это – что страшного? Но это же пространство с физическими законами, отличающимися от наших, – Юрий от возмущения даже бросил никому не потребовавшиеся расчёты на стол, – не факт, что мы сможем жить в нём. Вот представьте себе жука, который сидит в стогу сена. И этот жук взял и создал в стогу крохотную область с огнём, вот только огонь разгорелся и решил сжечь весь стог, а тушить его жуку нечем. У нас может случиться то же самое, только жук может улететь в поле, а нам лететь некуда, изменится вся вселенная.

– Так не создавайте огонь, – предложил военный, – создайте воду. Или попробуйте изменить какое-то свойство всего лишь слегка, просто интереса ради.

– А как это сделать? – спросил Юрий. Он шагнул к компьютеру и указал на меняющиеся на экране цифры, – вот смотрите, как много всего надо учитывать в одном единственном эксперименте. Физические законы переплетены друг с другом. Если я поменяю один из них хоть немного, остальные сами по себе двинутся вслед за ним. Я только и занимаюсь – считаю, что теоретически случится при изменении разных параметров. Попробовать-то нельзя.

– Ладно, ничего не ясно, но это всё пока неинтересно, – парень отмахнулся от объяснений, – давай короче. Твой генератор способен создать пространство, в котором время идёт в обратную сторону?

– Да, – Юрий постучал по папке, – тут у меня это один из самых первых расчётов.

– То есть мы можем включить твоё устройство, – собеседник оживился, встал и прошёлся по комнате, – поместить в него человека и отправить его в прошлое?

– Вот это вряд ли, – огорчил его Юрий, – ну просто представьте, что я сейчас включаю генератор и захожу в пространство с обратным временем, хотя меня, скорее всего, просто разорвёт при входе. Во-первых, мы не знаем, как это повлияет на человека, можно ли там вообще жить. Мы во многих случаях вообще не можем рассчитать, что будет с живым организмом при других физических законах, мы слишком мало знаем. Во-вторых, если созданное пространство нестабильно, то оно может существовать только, пока генератор работает. Внутри я доживу до момента включения генератора, после чего созданное пространство исчезнет, его ведь не было в прошлом, и я снова попаду в обычное время, где генератор только-только включится. Но вообще лучше не доходить до этой точки.

– Так возьми генератор с собой, – посоветовал военный, – в перевёрнутое время. Или просто создай пространство сразу вокруг него.

– С этим тоже есть проблемы. Мне понадобится электричество для генератора, много электричества, с собой ещё придётся прихватить целую электростанцию, разворот времени по расчётам очень энергозатратен. А ещё получившаяся область вырвет кусок нашего обычного пространства и утянет его в прошлое, мы так можем и разрушить что-нибудь, кусок с электростанцией занимает много места. Такой эксперимент я решился бы провести только в космосе, но и там придётся сначала строить электростанцию. Кстати, если пространство ещё и окажется стабильным, то появится очень большой шанс его произвольного расширения, тогда мы все начнём жить в обратную сторону. Или умрём. Или что-то ещё, не знаю, не проверял.

– Не так быстро, с этой хренью с ума можно сойти, я на первых предложениях потерялся, – военный остановился напротив Юрия, – мне это, конечно, уже объясняли, но ты просто мне скажи – в прошлое никак?

– Теоретически можно, но столько проблем, – Юрий пожал плечами, но решил, что пока ещё слишком мало знает о своём изобретении, – думаю, потребуется много лет, чтобы поставить такой эксперимент. И то не на Земле.

– Тогда давай я тебе предложу свой вариант, мне тут наши специалисты подсказали на всякий случай, – военный снова сел, притянул к себе папку, взял со стола карандаш и нарисовал круг, – мы создаём пространство, где скорость света выше, чем у нас, влетаем в него, – он нарисовал стрелку, ведущую в круг, – разгоняемся до тех пор, пока не превысим нашу скорость света, вылетаем в обычное пространство, – стрелка появилась с обратной стороны круга, – где, согласно нашим физическим законам, движемся во времени в обратную сторону. Летим до тех пор, пока не наступит нужное нам время, тормозим и оказываемся в самом обычном прошлом. Как тебе такое?

– Очень сомнительно, – Юрий с сожалением посмотрел на испорченную рисунками папку. Полковник Петров помимо бумаг любил ещё и порядок. – Тут много ограничений выскакивает. Полная энергия тела зависит от скорости света, и вдруг эта скорость резко увеличилась. Что с телом случится? Как эта энергия скомпенсируется? Я не знаю. Вообще трудно представить, что случится с тем, кто попадёт в такое пространство. Да и сколько потребуется времени и топлива, чтобы развить такую скорость? И что будет, когда тело обратно выпадет на сверхсветовой скорости в обычный мир? Нет у нас никаких законов, которые это объясняют, только предположения. К тому же затормозить потом не удастся, придётся повторно генерировать пространство с высокой скоростью света, лететь в него, тормозить там и снова обратно. И даже если это всё как-то возможно, мы в конечном итоге нарушим причинно-следственные связи, да и закон сохранения энергии тоже. Так можно и сломать вселенную. Это уже я не вспоминаю о том, что сама работа генератора может уничтожить мир.

– Но, в принципе, попробовать такой вариант ведь можно? – военный вопросительно смотрел на Юрия.

– Единственная причина, по которой я решился бы попробовать запустить генератор для такого, – он немного подумал, но вариантов в голове оставалось мало, – это для предотвращения запуска этого же самого генератора для подобного эксперимента. К тому же у меня тут в лаборатории всего лишь недоделанный прототип, и его трудно будет разогнать у нас во дворе до скорости света.

– Да нет, разгоним мы его в космосе, – заверил Юрия военный, – как ты и сказал.

– Вы собираетесь отправить мой генератор в космос?

– Не мы, – собеседник махнул рукой у себя за спиной, – а мы, – он обвёл круг, который включал в себя Юрия.

– То есть вы хотите, чтобы я помог вам построить генератор для космического корабля?

– Нет, твой генератор уже полгода болтается на орбите. Его дорабатывали, чтобы опробовать где-нибудь подальше от Земли. Но нам нужен специалист, который во всём этом разбирается.

– Вы что, хотите отправить меня в космос?

– Не хотим, но придётся. У нас почти весь отдел, который занимался твоим изобретением, лежит в больнице с воспалением лёгких, их начальство тоже там. Меня на этот проект перебросили только вчера, а я и половины понять не успел. У нас из разбирающихся во всём этом остался только ты.

– Нет, подождите, – Юрий выставил вперёд руки, словно стараясь оттолкнуть от себя ситуацию, – я учёный, я не космонавт. Я могу помочь с Земли, подсказать отсюда. Ну или дождитесь, пока ваши специалисты вернуться, это же всего пару недель!

– Нет времени, лететь надо завтра.

– Что?! Завтра? – Юрий попытался ухватиться за стол и уронил папку, рассыпав листы с данными по полу. – Я не могу!

– Понимаешь, тут выбора у тебя нет. Надо. Ситуация такая, что и завтра может оказаться поздно.

– Какая ситуация? – ничего не соображающий учёный сел на пол и стал собирать листы бумаги.

– Неважно, – военный покачал головой, – твоё дело – помочь кораблю улететь на три недели назад. Вернёшься – станешь героем.

– Но это же никто никогда не проверял, вы понимаете, что у меня почти нет шансов? – Юрий вдруг окончательно осознал, что именно с ним хотят сделать, и из его глаз сами по себе полились слёзы. Почти все эти годы, которые он работал на военных, ему нравилось его занятие. Любое оборудование, новые идеи, команда, зарплата. Он не боялся, что его изобретения используют для создания оружия, оно ведь должно просто сдерживать противника, мы же не собирались ни на кого нападать, мы мирная и добрая нация! Ему никогда не приходило в голову, что и сам он – тоже некоторого рода оружие, и им тоже можно воспользоваться в совсем не мирных целях. Хотя сейчас вообще неясно, в каких именно целях им пользуются. – Я же просто умру там.

– А ну хватит ныть! – Военный дёрнул его вверх, поставив на ноги. – Ты что, не хотел бы проверить, как работает твоё собственное изобретение?

– Не-е-е-е-ет! – Юрий попытался сказать, но вместо этого получился только долгий всхлип, он снова полез собирать бумаги на полу, и тут же получил хороший тычок в спину.

– Прекращай! – рявкнул голос сверху, но Юрий только сжался и попытался отойти в угол. – Да что же с вами всегда тяжело так?

Следующие несколько минут его просто тянули по коридору за халат, а он только всхлипывал и тёр то нос, то глаза. В себя он пришёл уже в вертолёте, где-то далеко от института. Он попытался встать, но кто-то пристегнул его к креслу. Юрий попробовал найти застёжку, но его остановила рука сидящего рядом военного.

– Мне в туалет надо, – сказал Юрий, но его спутник показал себе на уши, давая понять, что ничего не слышит из-за работающего двигателя. Он ещё раз попытался отстегнуться, но теперь уже его поймали за руки и сложили их на коленях.

Юрий посидел несколько минут, собираясь с мыслями, вытащил из-под себя полу халата, наклонился и вытер мокрое лицо. Внизу город давно сменился сначала какими-то коттеджами, дачными домиками, полями, редким лесом, а затем пошли вообще какие-то неизведанные болотистые земли из постапокалиптических фильмов.

– Где мы? – спросил Юрий, но и сам вспомнил, что в этом грохоте его никто не слышит.

Он уткнулся лбом в трясущийся иллюминатор, понимая, что сейчас изменить что-то уже не в его власти. От этой мысли почему-то стало полегче. Он подумал, что русские люди почему-то любят быть в ситуациях, когда ничего от тебя не зависит, а иногда любую ситуацию на всякий случай считают именно такой.

Солнце медленно уезжало за края болот и, глядя ему вслед, Юрий задремал.

*

Проснулся он от того, что его отстёгивали от кресла. Вертолёт всё ещё ревел и вращал лопастями, но стоял уже на асфальтированной площадке. Юрий выбрался наружу и теперь самостоятельно пошёл за военным, который махнул рукой, приглашая следовать за собой по освещённой дорожке к стоящим невдалеке домикам.

– Я Андрей Павлович, – военный на ходу протянул руку, даже не глядя на учёного, – а то как-то не успел представиться. Ты извини, Юр, за это всё, просто сейчас ты нам очень нужен, а как тебе сообщить это помягче – я так и не придумал.

Юрий машинально пожал руку и сразу чуть отстал, рассматривая затылок собеседника и думая, что же такого нужно в жизни сделать, чтобы в столь ранние годы стать Андреем Павловичем, которому не может отказать даже полковник Петров.

– С этими болезнями мы половину народа отправили в больницу. Кто-то принёс заразу, а когда поняли, что случилось – уже все в соплях, кашляют и еле ходят. Но ты не переживай, ты не один полетишь.

– Там же нагрузки при ускорении, – Юрий уже понял, что ему вряд ли что-то поможет, но попытаться стоило, – люди годами тренируются для полёта, я же сдохну просто при взлёте.

– Не переживай, ты ещё молодой, здоровый, выдержишь, – военный открыл дверь ближайшего домика и кивнул головой, предлагая Юрию идти первым, – тем более, там не особо долго.

– А до скорости света? – тот вошёл внутрь и оказался в коридоре, по обе стороны которого находились двери, больше всего это напоминало его старое студенческое общежитие. – К тому же там очень долго разгоняться придётся. И сколько нам топлива нужно будет? Всё в мире?

– Ну попробуй догадаться сам, как решили эту проблему, – Андрей Павлович поймал за руку идущего впереди Юрия, – не торопись, это твоя комната, – он открыл одну из дверей и щёлкнул выключателем на стене, – заходи, до утра живёшь тут.

Это действительно оказалось общежитие, только не для студентов, слишком уж аккуратно выглядели стоящие внутри крохотной комнаты две кровати и столик с единственной табуреткой. Рядом с одной из кроватей находилась дверь в самый маленький в мире санузел.

– Так что там с разгоном? – Юрий вошёл и сразу сел на одну из кроватей, стоять вдвоём в комнате было неудобно.

– Сейчас, минуту, – военный вытащил телефон и поднёс его к уху, – заходи, мы на месте. Так, по поводу ускорения… Ты понимаешь, что твоё изобретение… Оно ведь может существовать не единственном экземпляре.

– Я понимаю, вы же мне сами и сказали, что его уже построили. Только при чём здесь разгон?

– Даже я вчера быстрее догадался, – Андрей Павлович сел на соседнюю кровать и с интересом посмотрел на учёного, – на корабле установлен не один генератор пространства, их несколько. Главный создаёт пространство перед кораблём или вокруг него. А вот остальные работают внутри. Один организует вам на корабле пространство с гравитацией и минимальным воздействием от ускорения, вы даже не почувствуете, что разгоняетесь. Ещё один генератор установлен в двигателях, что именно он там создаёт, я пока так и не понял, но из-за него вы разгонитесь до скорости света за несколько часов, и топлива вам много не понадобится. Я предлагал использовать такой двигатель как источник энергии для разворота времени, но говорят, что слишком маленький, не справится, может только замедлять время.

– Но вы же понимаете, что это всё чисто теоретически? – Сил на спор у Юрия не было, он уже не спорил, а просто без эмоций излагал факты. Он и не думал, что может настолько сдаться всего за несколько часов. – Вы же сами сказали, что генератор ещё ни разу не проверяли.

– Давай без паники, по расчётам всё должно получиться. Думаешь, Гагарин не сомневался, когда его в космос отправляли? Но ведь полетел, вернулся! Лучшие специалисты тогда всё просчитали и сейчас то же самое сделали, – военный встал, чтобы открыть дверь, хотя в неё никто не стучал. Юрий в это время не переставал думать о том, что этот полёт и тот организовали совсем разные специалисты. – Проходи, знакомься, это Юра, – в комнату вошёл невысокий спортивный мужчина лет тридцати, – а это Борис, твой напарник.

Мужчина кивнул в знак приветствия и остался стоять у порога, прикрыв за собой дверь. Андрей Павлович вытащил табуретку из-под стола и сел посреди комнаты так, чтобы видеть обоих своих собеседников.

– Борис будет у вас за главного, делай всё, что он скажет, – военный внимательно посмотрел на Юрия, – тогда вернёшься обратно. И вернёшься богатым человеком, это чтобы ты понимал, за что борешься. Теперь порядок ваших действий. Старт завтра в час дня. До этого времени инженеры покажут тебе программу управления генераторами и ручной пульт на случай отказа компьютера. По идее вам ничего не придётся делать, всё запрограммировано на автоматическое выполнение, но, если что-то пойдёт не так, будешь управлять генератором самостоятельно, вы обязаны сделать всё, чтобы появиться здесь на три недели раньше.

Юрий попытался возразить:

– Но мы тогда бы уже появ…

– Не надо меня перебивать, – остановил его военный, – все вопросы после возвращения. У каждого из вас будут спутниковые телефоны, включите их, как только попадёте в прошлое, корабль автоматически затормозит уже около Земли. Как только сможете звонить – звоните мне, текст вашего сообщения выучите наизусть, а ещё оно будет нанесено на вашу одежду, если вдруг забудете. И бумажный вариант тоже возьмёте. Если телефоны не работают, вдруг что-то с ними произошло, – не пробуйте корабельную связь, вас могут попытаться сбить, садитесь на Землю, с этим разберётся Борис, после чего снова пробуете звонить мне, номер выучите, он тоже будет на вашей одежде. Вы должны полностью произнести текст сообщения. И это всё ваше задание. Не так уж и сложно, как мне кажется. Всё понятно?

– Ничего не понятно, – Юрий помотал головой, – зачем это всё? И что, как вы думаете, я смогу сделать, если ваша система накроется? Это же…

– Эти вопросы тоже после возвращения, – военный встал и сделал шаг к выходу, заставив посторониться стоящего в дверях гостя, – Борис, проследи пока, чтобы текст был заучен наизусть. Встретимся завтра, подъём в шесть утра.

Он открыл дверь и вышел. Юрий с надеждой посмотрел на своего нового знакомого.

– Что случилось такого? Из-за чего всё это? – спросил он.

– Это закрытая информация, – тот сел на оставленную Андреем Павловичем табуретку и вытащил из кармана записную книжку, – вот, держи, с самой первой страницы идёт текст. Выучи его, а потом я проверю.

– Что, прямо сейчас?

– Да, прямо сейчас, больше времени не будет, – Борис настойчиво потряс книжку, и Юрий взял её.

Внутри оказался какой-то бессвязный текст без глаголов и знаков препинания. Юрий несколько раз прочитал его, но не смог запомнить даже нескольких первых слов.

– Как это вообще можно выучить? – спросил он Бориса, который снял ботинки, залез на соседнюю кровать и уткнулся в телефон.

– Учи, – тот даже не поднял взгляда.

Юрий потратил почти час, пытаясь запомнить всю эту абракадабру, он читал вслух, про себя, шептал и даже попробовал напеть, но слова путались, прятались, перепрыгивали друг через друга и превращались во что-то более простое. Наконец он смог с первого раза выговорить их по порядку, и тогда Борис заставил его пять раз произнести всё вслух, после чего посадил учить текст ещё на полчаса.

– А сколько времени? – Юрий вдруг вспомнил, что прилетели они сюда уже в темноте, и неплохо было бы что-нибудь поесть. Он полез в карман за телефоном, но не обнаружил его ни там, ни в халате. – Я, кажется, телефон потерял. У нас тут ужин предусмотрен?

– Телефон вернут после задания, – сказал Борис и слез с кровати, – ужина нет, но я сейчас что-нибудь принесу. Без меня из комнаты не выходить.

Он натянул ботинки и вышел, оставив Юрия в попытках выучить текст и размышлениях о том, когда у него успели забрать телефон и когда именно его вернут. Они ведь должны прилететь тремя неделями раньше, тогда этот телефон ещё будет принадлежать Юрию из прошлого. Придётся ждать столько времени, родственники начнут волноваться. Хотя нет, не начнут, тот, другой Юрий ответит им, что всё в порядке. А ведь при этом ничего не будет в порядке.

– Вот, – вошедший Борис поставил на стол поднос с заваренной лапшой быстрого приготовления, хлебом и куском колбасы, – ешь и учи одновременно.

Остаток вечера так и прошёл в заучивании слов, Борис отстал только тогда, когда Юрий смог пять раз произнести текст в нужном порядке без ошибок.

– Всё, сейчас ложись спать, – Борис снял одежду и аккуратно повесил её на спинку кровати, – завтра утром повторишь мне всё. Иди чисти зубы, свет потом выключишь.

Через десять минут Юрий лежал в кровати, по-прежнему не веря, что всё это случилось именно с ним. Заучивание текста отвлекло его от сути происходящего, но теперь он снова задумался о своей судьбе. По сути, он ведь автор великого открытия, о котором запрещено сообщать остальному миру. Он отличный учёный, который мог бы и дальше делать открытия, но вместо этого два года сидел перед компьютером с дурацкой механической работой, слишком простой даже для школьного двоечника. И чем вообще всё это закончилось? Его отправляют на какое-то задание, выполнить которое можно только при запредельном уровне везения. Это не наука, это кино про Джеймса Бонда, который точно победит, да ещё и со спецэффектами, потому что – ну а как иначе? Только не бывает такого в жизни.

И зачем это всё нужно? Почему приходится изображать из себя Терминатора? Что требуется предотвратить в прошлом три недели назад? Ничто в мире не намекало на грядущие катаклизмы, ничего такого страшного не случилось в последние дни. Да, конечно, эпидемия гуляла по планете, но три недели назад было уже поздно её предотвращать.

И ещё одна мысль не давала Юрию заснуть – как же хочется жить! Особенно сейчас, когда шансов вернуться у него оставалось не так много.

Утром за час до подъёма его разбудил Борис, заставил ещё пять раз произнести текст, который за ночь почему-то успел частично растворится в памяти. До шести утра он смог восстановить все слова.

Потом они завтракали в столовой, оказавшейся в соседнем домике. Парень на раздаче без слов положил им по тарелке каши и две сосиски, хотя Юрий по привычке ожидал крика с требованием говорить громче. Они быстро поели в пустом зале.

– А где все? – поинтересовался Юрий, взмахнув над головой ложкой с кашей.

– Все, кто нужен, здесь есть, – Борис отложил пустую тарелку в сторону, – ешь быстрее, иначе пойдёшь голодным.

Через несколько минут он провёл Юрия по улице до очередного домика, где их уже ждал Андрей Павлович вместе с какой-то девушкой в медицинской маске. По дороге Юрий оглядывался, пытаясь увидеть ракету, на которой им предстояло лететь, но вокруг не было ничего похожего.

– Выучил? – спросил военный вместо приветствия, Борис кивнул. – Тогда вот она, – он показал на стоящую рядом девушку, немного подумал, но, видимо, так и не смог вспомнить её имя, – она у нас осталась одна из здоровых. Сейчас она тебе покажет тренажёры, смотри внимательно, запоминай сразу, потому что через час выезжаем. Приступайте.

– Пойдёмте бу-бу-бу, – сказала девушка в свою маску, отворачиваясь, и пошла куда-то. Юрий ничего не понял, но на всякий случай последовал за ней. Она остановилась у компьютера, указав на экран, – вот смотрите, программа управления простая, выбираете физический параметр, увеличиваете или уменьшаете, связанные величины автоматически изменяются, можно регулировать сразу несколько.

Юрий смотрел на экран с удивлением, здесь все его данные, которые он собирал два года, были объединены в простую программу без сотни бумажных листов, которые всё равно никто не читал.

– А это физический пульт, – девушка тем временем перешла дальше, – здесь ручные регуляторы, но только самые основные, иначе слишком громоздко.

– Скажите, для чего именно вы построили корабль с этим генератором? – спросил её Юрий. – Какую вселенную вы хотели создать?

– Я лаборант, – девушка пожала плечами, – спросите лучше у создателей генератора.

– Давайте лучше вопросы по существу, – стоящий рядом Борис остановил Юрия, который только открыл рот для рассказа о создателях.

Ракета оказалась в часе езды от домиков. Она неестественно торчала посреди уже зеленеющей степи, хотя и вызывала восхищение своим целеустремлённым видом и масштабом. Юрию с Борисом выдали одежду с надписями, помогли забраться в скафандры какой-то невиданной конструкции и посадили в автобус, который должен был подвезти их к ракете.

– Ребята, я в вас верю, – Андрей Павлович похлопал их по спинам, – шанс у вас всего один, но зато какой! Вы будете первыми. И очень жду вас обратно, хотя пока ещё и не знаю об этом.

Он вышел из автобуса, махнул рукой водителю, и ракета, до этого спокойно стоявшая на месте, плавно двинулась навстречу будущим космонавтам.

Часть 2

Показать полностью
203

Лига последних героев

- Ну, наконец-то! – сказал директор, во главе большой делегации сотрудников. – Вы не представляете, как долго мы вас ждали! Проходите же, на улице жарко, а у нас кондиционер есть.

Человек зашел внутрь, и пошел по коридору к лифтам. Директор засеменил следом, и за десять шагов до дверей, вырвался вперед и нажал кнопку вызова.

- Двенадцатый этаж все-таки.

- Придется осмотреть все здесь, - сказал человек, оценивая высоту потолка в холле.

Лифт был современным и быстро домчал пассажиров до места назначения. Как только распахнулись двери, заиграла музыка и откуда-то справа выплыла красивая девушка с хлебом и солью.

- Может быть коньячку? – вновь затараторил директор.

- Дело, прежде всего, - ответил человек, и направился прямо по коридору.

Из комнат выглядывали работники офиса, мужчины смотрели, кто с завистью, а кто с нескрываемым уважением. Женщины о чем-то шептались, игриво постреливая глазами в сторону прибывшего.

Прейдя на место, человек раскрыл портфель и достал инструменты.

- Посторонних прошу удалиться.

Директор всех быстро выпроводил за дверь, оставив лишь маленького сынишку, который мог больше и не увидеть работу профессионала. Человек, не спеша и со знанием дела, стал оценивать положение дел. По-всему выходило, что дела у фирмы шли отвратно. Для человека это не было открытием, его работой было решать проблемы и его звали, когда дела шли плохо. Директор с сыном, затаив дыхание, смотрели за работой мастера.

[…]

- Мы, вам очень благодарны, - в полупоклоне тряс руку человека директор. – Теперь уж мы точно, сможем эффективно работать

- Не стоит благодарности, помогать людям – моя работа. Счастливо оставаться.

Человек развернулся, и побрел в лучах вечернего солнца. Скоро его нагнал мальчишка, сын директора:

- Я тоже хочу быть как вы! Таким же сильным и умным.

Человек молча улыбнулся.

- Возьмите меня с собой! Ну, пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста! – стал кричать мальчик, хотевший по обыкновению учинить истерику.

- Для начала научись сдерживать свои желания и эмоции, и может быть, потом, ты сможешь научиться, - улыбаясь, пресек крик человек, и пошел дальше.

Мальчик минуту стоял в нерешительности. Он выбирал между возвращением к отцу, где его ждал престижный лицей, потом университет, стажировка за границей, а затем принятие на себя управление фирмой, которая без сомнения теперь укрепит свои позиции на рынке. Или же отправиться вслед за этим сильным человеком и стать таким же, как он. Решение было принято, и мальчик побежал догонять человека.

[…]

Путь их был долог и труден. По лесам, вброд через реки и напрямик через бескрайние поля. Пока они не пришли к подножиям гор. На середине подъема располагался большой уступ, на котором стоял большой буддийский храм. Во дворе перед храмом, молодые монахи тренировали дух и тело с помощью медитации и боевых искусств.

Человек с мальчиком прошли к храму, войдя внутрь, мальчишке предстал огромный зал. У противоположной стены на возвышении стояли четыре кресла, на трех из них сидели люди, чем-то похожие на его попутчика. Прибывший остановил мальчика пред креслами, а сам поднялся по ступенькам и сел в свободное кресло.

- И зачем ты пришел сюда? – спросил человек мальчика.

- Хочу быть таким же, как вы! – выпалил мальчик.

- Готов ли ты отречься от мирской жизни и постигать мудрость со всем упорством?

- Да!

- Мы – Последний Электрик, Последний Слесарь, Последний Плотник и я – Последний Сантехник, принимаем твою клятву. Теперь нет для тебя мира Эффективного Менеджмента и Мировых Интеграционных Процессов. Добро пожаловать, в Лигу умирающих профессий.

Показать полностью
42

Принцип целесообразности. Часть 2

Принцип целесообразности. Часть 2 Сложный выбор, Будущее, Фантастический рассказ, Длиннопост

Начало:Принцип целесообразности. Часть 1


Иоланта представляла собой небольшую  планету земного типа. Никаких, сколько-то стоящих месторождений на ней не было, зато в изобилие имелись болота и степи. Впрочем, животная и растительная жизнь планеты не отличалась особым разнообразием и большого интереса для туристов не представляла. Обычная планета, одна из многих. Основным занятием поселенцев было сельское хозяйство. Несмотря на относительную доступность синтезаторов, натуральная пища неизменно пользовалась спросом. Управление осуществлялось Президентом и по совместительству мэром Столицы, главного и единственного крупного населённого пункта планеты. Как и на большинстве таких планет, основная часть населения Иоланты жила на фермах. Порядок поддерживался местными дружинами. А армия была представлена небольшим гарнизоном, базирующимся в городе.

Когда у меня появилась, наконец, возможность открыть свою клинику и заняться темой которую я в течении многих лет разрабатывал, именно эти факторы оказались для меня решающими. Я хотел работать и при этом не стать инструментом в руках военных или политиков. Ещё будучи аспирантом, я был свидетелем, как даже самые гуманные разработки применялись не на благо человечества, а для достижения утилитарных целей. Как видные учёные становились простыми исполнителями. И когда передо мной стал выбор, работа на властные структуры на готовой материальной базе и под защитой или независимость, я сделал его в пользу независимости. И до сегодняшнего дня ни разу не пожалел об этом.

Официально, мы состояли на балансе города, по законам Альянса за это отчисляемый им налог уменьшался вполовину. Но, фактически, мэр в наши дела не вмешивался, ограничиваясь регулярными переводами кредитов на счёт клиники. И это устраивало всех. За четыре года нашего существования, сегодня был, пожалуй, первый случай, когда я решил обратиться к мэру напрямую.

Четырёх полосная дорога ведущая к городу была забита транспортом. Люди стремились выбраться из западни, ведь всякому было ясно, полис – отличная мишень для бомбардировки из космоса… Я с ужасом подумал, что в космопорте наверно сейчас ад.

Мне пришлось ехать в объезд и всё равно, до ратуши я добрался только через два часа, вместо обычных пятнадцати минут…

Все полосы движения были забиты машинами, загруженными под завязку, хотя ясно, что уже должны действовать какие-то ограничения по грузам…Взгляд невольно выхватывал то домашнего робота, трупом висевшего на крыше новенького витруса, то стационарную метеоустановку небрежно сунутую в багажник, то растерянную морду пастушьей овчарки, выглядывающей из окна внедорожника. Между водителями и пассажирами то и дело вспыхивали ссоры, но тут же гасли, словно людям не хватало воздуха. Страх, почти осязаемой пеленой висел над дорогой, и выматывал, выкручивал душу.

При въезде, город показался мне пустым. Выпотрошенным. Брошенным. Может, всё дело было в тишине. По контрасту с громкой, дёрганной нервной дорогой, город безмолвствовал. Те, кто по какой-то причине не мог, (а может, не хотел?) покинуть его, забились по домам. Только гипермаркет с пьяной удалью подмигивал многочисленными рекламными огнями…

Я ожидал, что городская управа будет заполнена людьми, но здание словно вымерло. Неужели, и они все сбежали? К счастью, я ошибся. Из приёмной мэра доносились негромкие голоса. Секретаря на месте не было, и я беспрепятственно вошёл в кабинет. За большим массивным столом сидели мэр Генри, невысокий кряжистый мужчина с усталым землистым лицом и красными от недосыпания глазами, командир нашего местного гарнизона Мэл– высокий, сухощавый и подтянутый, словно сошедший с агитационных плакатов, его часто показывали в местных новостях и третий, я глазам своим не поверил, но это был – гинтавр. Вытянутое суставчатое тело, покрытое красноватой чешуёй, жёлтые немигающие глаза с вертикальным зрачком, длинный мощный хвост, усеянный роговыми наростами. В ужасе, я отшатнулся назад. И только через секунду понял, что это – голографическое изображение. Очевидно, в кабинете проходил сеанс прямой связи с кораблём.

Первым меня заметил чужой:

- Сссвидетель.- Прошипел гинтавр.

- Хотелось бы мне знать, куда делся Грэй. - Задумчиво проговорил командир гарнизона.

В этот момент послышалось пыхтение, и в дверь просунулась багровая физиономия, – Простите, ваше благородие, живот прихватило. Наверно, пирожком отравился…

- Идиот. - Вздохнул командир гарнизона.

Физиономия немедленно исчезла в коридоре.

А гинтавр неожиданно засмеялся странным, шелестящим смехом. – Если бы все люди были такими…

- Ну да, мечтать не вредно. - Еле слышно проговорил мэр.

На поясе у гинтавра запищал переговорник. Он прошипел пару фраз на своём языке и повернулся к нам.

- Время. С этим разбирайтесь сами, связь с командным линкором через десять часов. И это – ваш последний шанс. Гинтавры – гуманная раса, но всё имеет свой предел.

Изображение исчезло. Некоторое время в кабинете царило молчание.

- Дерьмо, дерьмо проклятое. – Наконец не выдержал мэр.

- Вас-то откуда нелёгкая принесла? – Обратился ко мне командир гарнизона.

- Я, в общем-то, по вопросам эвакуации. Понимаете, мне, то есть нашей клинике нужно шестьдесят пять мест…

- Поздно… Гинтавры контролируют нашу околоземную орбиту…

- Что? – Не поверил я своим ушам. - Не может этого быть, они не могли так быстро…

- Могли, не могли. Вот они, ящеры поганые, крутятся у нас над головой! И им плевать на наши предположения! – Окончательно вышел из себя мэр.

- Успокойся, Генри. - Укоризненно обратился к нему командир гарнизона.

- Успокойся?! Через десять часов нас сотрут в порошок гинтавры! А если мы примем их предложение и войдём в состав Империи, нас сотрёт в порошок Альянс! Только позже! – Ну, вы всё ещё здесь? – Обернулся мэр Генри ко мне. – Я очень вам сочувствую, но, ничем помочь не могу. Ничем, понимаете?! Они сказали, что расстреляют любой транспорт, который выйдет за пределы орбиты! Эвакуация остановлена, все космопорты перекрыты.

- Но, почему? Должна же быть какая-то причина происходящему, разумное объяснение. – Пробормотал я.

- А! - Махнул рукой Мэл. – Альянсы с Чужими до добра не доводят…Думаю, виной всему внутренние интриги, а гинтавры – просто проверка на вшивость. Отбросят их из человеческого сектора – Чужие в выигрыше, ещё с десяток их планет отожмут, под шумок. Прогнётся человечество – разорвут на клочки, как лоскутное одеяло. Мы, планеты пограничного сектора лишь пешки...

- Но, нельзя же так сидеть, сложа руки. – Не выдержал я.

- А что, что мы можем сделать, кроме как забиться в щели, как крысы и ждать, кто первый нас прихлопнет?! Что вы, доктор, можете? Может вы мастер диверсант, или штурмовик? Можете в одиночку взорвать королевский линкор? Вот он, дрейфует над нами на расстоянии пятидесяти километров. Попробуйте! А, слабо?

- Королевский крейсер? – Переспросил я, чувствуя, как в голове начинает зарождаться безумная идея.

- Королевский крейсер! Его величеству Аквиту Первому вздумалось поучаствовать в этом приключении лично, о чём нас уведомил его адъютант Шен, которого вы сейчас лицезрели.

Я закусил губу. Безумная идея, сейчас не казалась мне такой уж безумной. Во всяком случае, можно было попытаться.

- Я могу попробовать. – Глядя прямо в глаза командиру гарнизона Мэлу, сказал я.

- Что??- Глаза мэра округлились, Мэл недоверчиво покачал головой.

- Вы знаете, профиль нашей клиники?

- Приблизительно. В общих чертах.

- Мы занимаемся сверхами. Психически больными людьми, у которых порой проявляются сверх способности. То есть, способности превышающие способности людей и генномодификантов. Пиро, телекинез, эйдетическая память, телепатия и многое другое. Понимаете, неудачная генетическая модификация нервной системы порой способна запустить интереснейшие механизмы. Если же к этому присоединяется физическая перестройка организма, то результат может быть поистине непредсказуем.

- Неужели такой проблемой разрешено заниматься частным лицам? Ведь, насколько я понял из ваших объяснений, такие люди могут широко использоваться, извините, привлекаться для выполнения различных операций военных операций и не только… - С подозрением посмотрел на меня Мэл.

- Ну, а почему нет? – Я пожал плечами. – Понимаете, привлекаться к разного рода операциям, такие люди, за редчайшими исключениями, не могут. Дело в том, что проявляются эти способности стихийно, и ими невозможно управлять, контролировать их силу и задавать объект приложения. Больной в момент такого выплеска действует инстинктивно, повинуясь своему подсознанию, а это значит, одинаково опасен и для своих, и для чужих. Ведь вы понимаете, чем отличается психически больной человек от здорового? У него нарушено восприятие, часто он не способен адекватно воспринимать мир, себя и окружающих людей. Представляете, чем это может обернуться? Конечно, над феноменом сверх способностей продолжают работать и военные и государственные исследовательские центры. Но, наша клиника занимается им в принципиально ином аспекте. Мы рассматриваем сверх способности как проявление болезни. Сверх способности с одной стороны являются неким компенсаторным механизмом, с другой, препятствуют выздоровлению. Интересно, что как только удаётся купировать клинические проявления психической болезни, сверх способности затухают. И наоборот, если начинать развивать у больного сверх способности, связи его с реальностью ослабевают, он начинает всё хуже ориентироваться в окружающей действительности.

- Это всё очень интересно, но, какая нам в данный конкретный момент от этого польза? – Не выдержал мэр.

- Среди наших пациентов, есть человек, способный входить в резонанс с любой электроникой и переключать управление на себя. Изначально генноинженеры его планировали модифицировать как инженера-электрика. Полного успеха не достигли. Возможно, сыграла свою роль дурная наследственность, прапрадед Эрла страдал эпилепсией. Это в купе с особенностями воспитания (родители, узнав, что модификация не удалась, отказались от ребёнка, передав его на попечение муниципалитета) и дало подобный результат. Сверх способности Эрла являются следствием дисоциального расстройства личности. В периоды обострения он считает себя электронным устройством. Чем-то вроде интеллектуального блока… Усугубляется всё это суицидальными мотивами – Эрл мечтает стать сверхновой…а как рождаются сверхновые, вы наверно в курсе… Это просто чудо, что он до сих пор жив… В общем, достаточно ему в нужном настрое попасть на королевский корабль, и можно сказать, проблема решена.

- Но, вы же говорили, что сверх способности проявляются спонтанно и не управляемы?

- Да, это так. Но, можно смоделировать такую ситуацию, которая спровоцирует проявление его способностей. Он сравнительно недавно у нас, и мы просто не успели стабилизировать его состояние и купировать болезнь. Думаю, это будет несложно. Ломать, не строить. Это реабилитировать больных сложно и требуется много времени, а вот чтобы спровоцировать взрыв, много усилий не потребуется…

- Но, как, попав на корабль, он поймёт, что надо действовать? Нужен ведь, наверно, какой-то толчок?

- Да. – Я вздохнул. - Нужна подготовка, и «оператор», человек, который запустит цепную реакцию…

- И где вы его возьмёте, второго камикадзе? - С недоверием в голосе, но с безумной надеждой в глазах спросил мэр Генри.

Похоже, он уже не воспринимал мою идею как бредовую, а может, как утопающий хватался за соломинку….

- Оператора я беру на себя. Главное – попасть на корабль до начала штурма. – Твёрдо сказал я.

- Это как раз особого труда не составит. – Заметил Мэл - Через десять часов гинтавры выйдут на связь. Мы сообщим о своём согласии принять опеку Империи. Попросим личной аудиенции, чтобы оговорить некоторые нюансы и подписать надлежащие документы. Под видом полномочных представителей пошлём на корабль ваших людей.

- А если, они не пустят нас на корабль, а пришлют делегацию сюда?

- Тут есть две большие разницы: они на нашей планете, это вторжение. Мы на корабле, добровольное присоединение… Такую возможность они не упустят. Десяти часов вам хватит на подготовку?

- Меньше. – Машинально отметил я.- Мне надо ещё добраться до клиники и назад. Но, думаю, мы сумеем уложиться в это время.

- Вот и отлично. – Подвёл итоги мэр. - Вас нам сам Творец послал, не иначе!

Я невесело усмехнулся. - То, что я предложил, является, по сути, преступлением. Нарушение прав человека, злоупотребление служебным положением, доведение до самоубийства. Вы понимаете, что в любом случае не стоит распространяться об этом разговоре? Я бы не хотел, чтобы репутация моей клиники пострадала, да и вам не нужны такого рода обвинения.

-Мы поняли вас…Не беспокойтесь. – Как-то странно посмотрел на меня Мэл и, не меняя тона, спросил, - Вас отвезти?

- Буду весьма признателен.

На прощание, мэр Генри долго жал мне руку. – Вся надежда теперь только на вас! Два миллиона населения на вас надеются…А если всё получиться, я увеличу ваше финансирование вдвое, нет, втрое!

Наконец, командир гарнизона не выдержал, подхватил меня под руку и чуть ли, не выволок из кабинета. Внизу нас уже ждал армейский джип.

Некоторое время мы ехали молча, потом, Мэл задал вопрос, который я, признаться не ожидал от него услышать. - Доктор, как вы на это решились? Насколько я понял, вы как раз были против использования ваших пациентов как оружия, и вдруг так легко жертвуете одним из них… Более того, сами насылаетесь.

Подозреваете меня в двойной игре? – Удивился я.

- Подозреваю. - Правда, в чём и сам толком не знаю. - Обезоруживающе улыбнулся он.

- Наверно, я слишком долго ждал, что когда-нибудь ко мне придут и потребуют этого, или чего-то подобного. Я ведь пару лет работал в Центральном Исследовательском Центре... Видел многое… Наука слишком долго была служанкой власти, её инструментом. Страх перед властью, перед силовиками у нас в крови. А может, я малой жертвой пытаюсь откупиться, спасти своё, наше детище. Ведь если гинтавры пойдут на штурм, мало кто выживет.

- Как же два миллиона населения Иоланты? Вам они безразличны? - Приподнял бровь Мэл.

-Понимаете, это слишком большая цифра, чтобы я мог воспринимать её, слишком абстрактная, и не имеющая ко мне отношения. Какой-то древний писатель сказал, что человек умеет считать только для одного. Мы так устроены, что способны переживать только за тех, кто рядом, и то не все.

Дальше мы ехали молча. Глядя на мелькающие за окном сопки, я размышлял, что в другой ситуации первым осудил бы себя. Конечно, победителей не судят, но, своими действиями я создавал опасный прецедент, ставил под угрозу жизнь и здоровье многих людей, тех, кому поклялся помогать…Оставалось надеяться лишь на то, что всё останется в тайне.

У ворот клиники Мэл остановился. – Я заеду за вами через семь часов. Вы успеете?

- Думаю, да.

- Учтите, второй такой возможности не будет…

Я вышел из машины и, не оглядываясь, пошёл к клинике.

Ворота были закрыты на замок, и мне пришлось долго звонить, прежде чем запыхавшийся сторож, наконец, открыл мне.

- Александр Константинович, здравствуйте! Ну как?

- Всё хорошо. Думаю, эвакуация не понадобиться. Как выяснилось, опасность была сильно преувеличена, имели место только несколько рядовых столкновений… - Выдал я заранее придуманную версию.

- Даа? – В голосе сторожа явственно слышалось сомнение.

- Информация из первых рук. Иоланте опасаться нечего. Отдан приказ об отмене эвакуации, во избежание паники космопорты перекрыты.

Я знал, что к тому моменту, когда доберусь до своего кабинета, вся больница уже будет в курсе этого разговора. Потом, конечно, всё раскроется, но, несколько часов будут выиграны.

Так и произошло. Подойдя к центральному входу, я увидел толпу из сотрудников и больных. Пришлось повторить свою ложь, присовокупив, что во избежание инцидентов к Иоланте посланы корабли прикрытия.

- А теперь, раз ситуация разрешилась, давайте каждый вернётся к своим обязанностям. - Улыбнулся я и добавил - Павел Григорьевич, Ирэна Львовна, зайдите ко мне в кабинет, пожалуйста.

Солнце садилось. Дневные птицы уже умолкли, время ночных ещё не пришло. Мягкий розоватый свет заливал комнату, ветер доносил в открытое окно запахи цветущих трав. Никогда ещё я так остро не чувствовал красоту и хрупкость окружающего мира, как сейчас. И причиной этого были корабли гинтавров, дамокловым мечом зависшие над Иолантой…

В дверь вежливо постучали.

- Войдите. Присаживайтесь. Разговор выйдет недолгим, но содержательным. – Я кивнул вошедшим коллегам на диван. – Как настроение у пациентов?

- Конечно, все на взводе. Но, слава Творцу пару начинавшихся всплесков мы купировали препаратами. Думаю, эта ночь будет напряжённой. Эрл и Лора на грани. - Отчитался Павел Григорьевич.

- Документация вся в порядке, дублирована на кристаллические носители, медикаменты упакованы. Но, теперь, полагаю, в этом нет нужды? – Вопросительно посмотрела на меня Ирэна Львовна.

- Ну, можно и так сказать… Я бы хотел попросить вас, Ирэна, удалить документацию на Эрла. Отовсюду. И подготовить приказ о назначении Павла Григорьевича главным врачом клиники. Чем быстрее, тем лучше.

- Что? - Хором воскликнули оба.

- Значит, то, что вы говорили, ложь? Гинтавры? – первым догадался Ганин.

- Уже здесь.

- И вы?

- Принял единственно возможное решение. Другого выхода я не вижу. Давайте друзья без рефлексии. У меня совсем мало времени, через несколько часов за нами приедет машина…

- Вы не должны, этого делать! Не знаю, как объяснить, но, это неправильно! – Воскликнула Ирэна Львовна.

- Он прав. Другого выхода нет. Однако, вам ехать действительно не стоит. Вы не вправе обезглавливать клинику. Поеду я.

- Эрл мой пациент. И это не подвиг с моей стороны, лишь целесообразность. Осечки быть не должно. К тому же, вы справитесь с ролью главного врача не хуже меня. Я вас неплохо знаю и верю вам. И вы поверьте мне.

- Ну и чёрт с вами. - Махнул рукой Ганин, встал и вышел.

Следом за ним вышла и Ирэна Львовна. На меня она старалась не смотреть.

Я улыбнулся.

Для подготовки у меня оставалось пять часов. Наскоро проведя вечерний обход, я пригласил Эрла в комнату психотерапии. Парень действительно балансировал на самой грани, что значительно облегчало мне работу…

Машина подъехала, когда совсем стемнело. Летом на Иоланте дожди редки, и небо было ясным и звёздным. В траве пронзительно звенели цикады. Я последний раз оглянулся на типовое здание клиники, за четыре года ставшее мне родным и шагнул навстречу подъехавшей машине.

- Вас только двое? – Удивился Мэл.

Я вопросительно посмотрел на него.

- А оператор? Или?

Я кивнул. За руку усадил Эрла в машину, сел рядом и прикрыл глаза. По дороге, я надеялся подремать, но не получилось. Перед глазами упорно мелькали кадры, словно вырезанные из дурного фильма. Маленькая пустая комната. Скорчившаяся в углу человеческая фигура судорожно зажимает уши руками, прижимаясь лицом к стене, пытаясь изо всех сил не слышать, не чувствовать, не быть…

Около ратуши, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, нас ждал давешний охранник, видимо, уже оправившийся от отравления.

- Приказано проводить вас в кабинет. – Почтительно козыряя, приветствовал он нас.

- Сами дорогу найдём, вольно. - Буркнул Мэл.

Кабинет показался мне ещё больше, а темнота, царившая в здании, делала его зловещим. При нашем появлении мэр вскочил с кресла.

- Это он? – Кивнул он на Эрла, испуганно жавшегося ко мне.

- Да. - Ответил за меня Мэл.

- А оператор?

-Я выступлю в качестве оператора. – Как можно более спокойно произнёс я.

- Но, это же самоубийство…

Мне оставалось только пожать плечами. - Других вариантов нет. Да что вы так побледнели, я лично не вижу в этом ничего страшного. К тому же, наука получила сейчас множество доказательств, что жизнь после смерти существует. Так что…

- Нда…

- Сеанс через пятнадцать минут, думаю, им лучше выйти. - Бросив взгляд на часы сказал Мэл. -Для гинтавров мы все на одно лицо, да и в физиономистике они не сильны, но лучше не рисковать.

- Да, да. Ты как всегда прав. Мм, господа, вы не обидитесь? - Обратился мэр к нам.

Я взял Эрла за руку и вышел.

- Мне страшно, я хочу домой. - Тихо прошептал Эрл.

-Подожди. Сначала нам надо сделать пару дел. - Резко ответил я. Он испуганно затих, но я почувствовал, как в нём нарастает напряжение. Свет в коридоре замигал, погас. потом снова загорелся. Следовало торопиться.

Наконец, дверь кабинета открылась и оттуда вышли командир гарнизона Мэл и мэр Генри.

- Получилось, они поверили! - Ликовал мэр.

- Есть только одно, но, гинтавры потребовали, чтобы мэр Генри подписал договор лично. Но, в этом ничего страшного нет. Мы загримируем вас, профессор и вы с Эрлом сядете на яхту, выйдете в открытый космос и корабль Гинтавров вас подберёт. А там уж, дело за вами.

-Хорошо. Я согласен.

- Отлично. Тогда прямо сейчас, в космопорт.

Всё-таки, мне было очень страшно, и дальнейшие события я воспринимал урывками. Вот мы мчимся по ночному шоссе. Вот, в маленькой тесной комнатке в одном из подсобных помещений на меня накладывают грим, Эрла одевают в костюм местного пехотинца. Вот мы на яхте. Эрл взвинчен, яхта ходит ходуном, гравикомпенсаторы то и дело отключаются, к счастью, перегрузки в нормах допустимых значений. Вот нас подхватывает неведомая сила и втягивает в нутро корабля гинтавров. И наконец, мы стоим посреди церемониального помещения, прямо перед массивным троном, на котором восседает уродливая фигура ящера.

- На колени! – Ревёт сопровождающий нас страж и подкрепляет свои слова мощным толчком. Не удержавшись, мы падаем.

- Мне страшно, пожалуйста, уйдём отсюда! Я хочу домой! – Умоляет Эрл.

Где-то глубоко, глубоко в душе мне нестерпимо жаль его, но, нельзя поддаваться жалости.

- Домой?! – Шиплю я не хуже гинтавра. – Домой? Да кому ты там нужен, недоделок! Полуфабрикат несчастный! Ошибка генных инженеров. Кому ты вообще нужен, ничтожество?

- Молчать! - Кричит что-то заподозривший гинтавр, и бьёт нас разрядником, только усугубляя этим ситуацию.

Эрл сворачивается в клубок, обхватив руками голову и издаёт тонкий пронзительный вой, переходящий в ультразвук. Массивная туша корабля вздрагивает.

- Господи, прости меня грешного. - Шепчу я про себя.

Воют сирены, системы безопасности корабля пытаются предотвратить катастрофу, но, одна, за одной выходят из строя. Гул, грохот, взрывы...Корабль содрогается всем телом, Эрл выгибается дугой и резко замолкает.

«Неужели, не получилось?» - В ужасе думаю я, но в этот миг ощущаю рывок, и воздух вокруг меня вспыхивает…

Взрыв был такой силы, что вспышку увидели даже на Иоланте.

- Смотри, папа, падающая звезда! -пятилетний малыш соскочил с отцовских колен и подбежал к окну.

- Скорей загадывай желание, Мартин.

- А ты?

- А моё желание уже исполнилось. - потрепал сына по голове мэр Генри и украдкой перекрестился.

Показать полностью
32

Инерилин (Глава 2, часть 2)

- Так ты Арсений, - воскликнул Дмитрий, - Сеня!


- Да, а ты - Дима, я уже понял, - отмахнулся мальчик, - идем уже.


Для Дмитрия перемена в поведении Сени выглядела крайне странно. По неизвестным причинам, он вдруг полностью стер с лица эмоции и стал крайне сосредоточенным. Его лицо не покидало задумчивое выражение, пока их вели к специальным креслам.


Когда они уселись по креслам, девушка начала что-то вроде инструктажа.


- Учтите, укол инерилина весьма болезненный: большинство компонентов состава - минералы и трудно реагируют с биологическими жидкостями. Однако, боль пройдет в течение пяти следующих минут. Укол инерилина подарит вам абсолютное здоровье, больше вы не сможете заболеть никогда. Также, укол замедлит ваш процесс старения и вы сможете намного дольше приносить пользу Глоссарию и нашей стране!


Дмитрий недоуменно взглянул на Сеню.


- Так мы называем нашего царя гороха на олимпе, - шепнул он.


Дмитрий отметил, что сам подумал в первую очередь про олимп, когда увидел верхний город. Уж больно он был похож на олицетворение чужого эго.


- Итак, вы готовы? - осведомилась девушка.


Получив утвердительные ответы, она кивнула сама себе и стала заправлять в инъектор состав. Состав был голубоватого цвета, лишь чуть-чуть не дотягивая до светло-салатового, от него исходило неровное, пульсирующее сияние, которое гасло, когда состав колебался в пробирке.


- Эй, псс, - вдруг позвал Сеня, - ты знаешь о побочных эффектах инерилина?


Дмитрий досадливо поморщился.


- Может позже поговорим об этом?


- Потом будет поздно, друг. Ты знаешь, что этот элексир вечной жизни вовсе не так совершенен, как о нем говорят?


- Я слышал, что человек становится стерильным, - неохотно проговорил Дмитрий.


- Думаешь, это все?


- Никак не пойму, о чем ты толкуешь...


- Не все выживают после его употребления, - злобно улыбнулся Сеня, - кроме того, существует еще целый список побочных эффектов.


Дмитрий нахмурился.


- Зачем им такое скрывать?


- А разве тогда замануха работала бы?


Дмитрий увидел, как девушка воткнула в его руку инъектор и дотронулся до ее руки.


- Погодите! - воскликнул он и повернулся к Сене, - о каком списке ты говоришь?


- В чем дело?! - возмутилась девушка, - вы задерживаете людей?


Дмитрий посмотрел на девушку с нескрываемым гневом.


- Это правда, что инерилин вреден? Что я могу умереть от него в ближайшее время?!


Девушка отпрянула. На ее лице читалась легкая тревога.


- Кто вам такое сказал? - она состроила гневное выражение лица, - глупости! Так, вам делать укол, или нет? Не задерживайте людей!


Пока Дмитрий размышлял, девушка издала досадливый возглас и нажала на кнопку.


Рот Дмитрия открылся в беззвучном крике, глаза закатились, а голова запрокинулась назад. Новые ощущения были сходны с тем, что чувствует человек во время изжоги, только по всему телу повсеместно, будто из тела пытается выйти страшнейший жар, обжигая кровеносные сосуды, разбивая кости и превращая мышцы в желейное подобие рыбы-капли.


Дмитрий точно не знал, сколько продлилась эта агония, но, как и обещала девушка, через некоторое время боль стала утихать и сходить почти на нет.


- Ёж моё ж! - выдохнул Дмитрий, - вы не говорили, что это настолько больно! По мне будто асфальтоукладчик проехался!


Девушка лишь отстраненно повела плечами.


- А кто вам говорил, что бессмертие дается безболезненно?


- Да не такое уж оно и бессмертие, - буркнул Дмитрий.


- Вам сделан новый укол, - отозвалась девушка, - мы еще не знаем, какое влияние он может оказать на организм. Так что, возможно и бессмертие.


- Он еще и новый? - прошептал Дмитрий.


Он огляделся и нашел взглядом Сеню. Мальчуган уже сидел на кушетке, как ни в чем ни бывало и, дрыгая ногой, улыбался во весь рот.


- Проснулся?


- Да вроде.


Дмитрий попытался встать на ноги и ахнул от ощущений. Во всем теле образовалось чувство, которое появляется в конечности, которую "отсидишь". Дмитрий стерпел ощущение и подошел поближе к Сене.


- Ну и как тебе?


- Пока трудно сказать, - растерянно пробормотал Дмитрий, - и что со мной будет теперь?


- А пес его знает, - пожал плечами Сеня, задумавшись, он продолжил, - у меня тут есть одно дело, хочешь со мной?


Дмитрий поднял бровь.


- Ну пойдем, почему нет.


Мальчик улыбнулся, спрыгнул с кушетки, схватил ящик с пузырьками инерилина и поместил его Дмитрию в руки.


- Ну, за язык я тебя не тянул. Бежим!!!


Договорив, он сам схватил еще один ящик и бросился прочь из кабинета.


Дмитрий на мгновение растерялся и припустил бежать вслед за Сеней, однако, спустя пять шагов, остановился и нахмурился.


- Так стоп! Какого я делаю?! - сказал он себе.


В этот момент, в кабинет забежало четыре человека в форменной одежде.


- Вор! - закричал один из них, - стой, стрелять буду!


Дмитрий мельком увидел пробегающего мимо Сеню. Тот схватил из-за пазухи странный пузырек продолговатой формы, встряхнул его, после чего пузырек приобрел фиолетовый оттенок и швырнул прямо в стену.


Его действие возымело самый неожиданный эффект из всех возможных: внутри пузырька была жидкость, которая, попав на стену, образовала темное пятно. Оно было столь черным, что при взгляде не него становилось не по себе. Затем, пятно разошлось в сторону, уступая дорогу подобию вихря лилового цвета.


- Прошу, друг, не тупи! Прыгай! - прокричал Сеня, пробегая мимо Дмитрия.


Недолго думая, Дмитрий прыгнул вслед за Сеней в этот вихрь.


Секунды три Дмитрий опасался открывать глаза, пока не осознал, что ему в лицо дует страшный ветер. Все же приподняв веки, Дмитрий резко широко открыл глаза и закричал во всю глотку.


- Упс! Промашка вышла! - услышал Дмитрий голос Сени рядом.


- Мы падаем нахрен! - заорал Дмитрий, пытаясь перекричать ветер.


- Ну что ты орешь, как школьница на выпускном! - закричал в ответ Сеня, - не на хрен, а на землю, между прочим.


- Драный в задницу шутник! Ты нас угроби-и-ил! - пытаясь, зачем-то, держаться за ящик, Дмитрий плотно зажмурил глаза.


За десяток метров до земли, прямо на глазах у многочисленных зевак, Сеня швырнул еще одну капсулу и обоих зашвырнуло в комнату, наполненную мягкими матрацами.


Дмитрий понимал, что, хоть матрацы и смягчили удар, но на такой скорости он точно сломал пару ребер. Он так и продолжал лежать с плотно зажмуренными глазами. Сеня досадливо выдохнул и взял у него из рук ящик.


Когда Дмитрий, наконец, решился открыть глаза, Сеня сидел прямо напротив него и улыбался во весь рот.


- Во что ты меня втянул, ублюдыш?! - воскликнул Дмитрий, - где мы вообще?! Зачем ты воровал инерилин?! И, мать его, что это вообще было?! Чем ты нас вытащил?!


С дальнего угла комнаты послышался сдавленный стон. Дмитрий и Сеня одновременно повернулись на звук, широко раскрыв глаза.


Потирая рукой правую щеку, из плена матрацев выбралась та девушка, которая делала им инъекции Инерилина. Ее взгляд остановился на Дмитрие и выщипанные бровки поползли вниз.


- Ах ты жулик! - воскликнула она и двинулась в его сторону.


- Как-то многовато криков сегодня, - тихо пробормотал Сеня и встал между девушкой и Дмитрием, - тихо, милая, ты не в своих владениях.


Девушка уперла руки в боки.


- Да ну? И где же я по-твоему? - девушка помахала рукой, - иди, мальчик, не мешай мне ловить вора, - она опять направилась к Дмитрию, - вот я сейчас охрану позову!...


- Ты и правда не в своем кабинете, - холодно констатировал Дмитрий.


- Ты в диких землях, дорогая, - улыбнулся Сеня.


- ЧТО?! - одновременно вскрикнули Дмитрий и девушка.


- В каких еще диких землях?! - возмущалась девушка.


- Думаю, мы недалеко от Обрубка, - задумчиво проговорил Сеня, - это один из племенных союзов на Полях.


- Вы что... Серьезно?... - бормотала девушка, на ее глаза наворачивались слезы.


- Так стоп, - Дмитрий вытянул руку вперед, - я правильно понял, что этот мега-город далековато отсюда, верно? - Сеня кивнул головой, - так каким же образом мы оказались тут за десять секунд?!


- Инерилин, - улыбнулся Сеня.


- У Инерилина нет таких свойств, - всхлипнув, заявила девушка, хоть и слегка неуверенно.


Сеня развел руками.


- Боюсь, что вам говорят не о всех его свойствах.


- С новой планеты привезли много новых компонентов, - кивнул Дмитрий, - у них могут быть разные свойства, хотя они уже не называются инерилином.


- К примеру, этот пространственно-временной модуль, что я применил - смесь Атония с Герценитом, оба элемента - активные минералы с высокими гравитационными показателями. Их смесь оказалась полезна для создания самой настоящей "дыры" в пространстве-времени.


Девушка, слушая Сеню, медленно оседала, пока ее не поймал Дмитрий.


- Что-то ты дохрена знаешь для ребенка двенадцати лет, - недовольно буркнул Дмитрий.


- Внешность бывает обманчива, друг, - загадочно улыбнулся Сеня, - особенно когда дело касается инерилина.


Дмитрий бережно опустил девушку на пол и потер пальцами виски.


- Так. Для начала - давайте знакомиться. Меня зовут Дима, это Сеня, - Дмитрий посмотрел на девушку, - твое имя?


- Эванджелина, - дрожащим голосом сообщила девушка.


Дмитрий наморщил лоб и немного скривился.


- Очень красивое имя... Но... Что, если мы будем звать тебя Эва?


Девушка дернула плечом.


- Ну вот и договорились, - улыбнулся Дмитрий, - а теперь, Сеня, мы садимся и внимательно слушаем твою историю о том, что вообще нахрен происходит.


Сеня уселся на один из матрацев и хлопнул в ладоши.


- Так, с чего бы начать...


- Начни с того, зачем ты своровал инерилин, - буркнула Эва.


Сеня неловко усмехнулся.


- Инерилин можно разделить на компоненты. Обрубок - это один из немногих оплотов цивилизации на Полях. Там живет целая группа людей, которые мастерят из этих компонентов потрясающие штуки. Видите ли, планета, с которой привезены новые химические элементы, находится очень близко к своей звезде, звезда же там значительно холоднее, чем наше Солнце, у нее весьма специфическое излучение. Энергии, которую получает Проксима центавра, не существует в солнечной системе, благодаря синтезу этой энергии и некоторых стандартных химических элементов, получаются новые. Это излучение не похоже на радиацию, оно имеет свойства влиять на пространство-время, - Сеня стиснул зубы, - к сожалению, воздействие их на биологические организмы с планеты Земля предсказать почти невозможно. Не правда ли, Эва? - Сеня лукаво наклонил голову.


Эва нахмурилась и поджала губы.


- Кстати да, - отозвался Дмитрий, скрестив руки на груди, - про побочные эффекты - правда?


- Да, - тихо сказала Эва.


- Ты давай подробнее, - подначивал Сеня, - что случалось с людьми, принявшими инерилин?


- У некоторых синтез веществ происходил не по плану, - недовольно бурчала Эва, - и они начинали испытывать проблемы в плане взаимодействия с атмосферой Земли.


- Астронавты! - выдохнул Дмитрий, - говорили, что их тела разрушились буквально за пару месяцев от того, что они не смогли снова приспособиться к Земле!


Эва коротко кивнула.


- Да, именно, было как минимум триста смертельных случаев. Бывало и еще хуже: у человека могли отняться конечности, или даже наступить паралич всего тела. Некоторые слепли, некоторые даже сходили с ума, но это уже в прошлом! - выпалила Эва, - формула инерилина не была полной, ее дорабатывали по мере испытаний. Тот, что я уколола тебе - один из новейших образцов!


Дмитрий вздохнул.


- То есть, у инерилина невероятный потенциал? - обратился он к Сене.


Сеня помотал головой.


- Скорее, у некоторых его компонентов. Я же сказал, новые химические элементы имеют специфическое излучение и структуру. Какие-то мы изучили и даже применяем почти хорошо, а какие-то до сих пор загадочны и непонятны.


- Та штука, которой ты нас сюда перенес... Как она работает?


- Она создает взаимосвязанный туннель в пространстве-времени. При реакции этих двух элементов между собой, они как бы... - Сеня почесал затылок, - размягчают пространство-время... Наверное так... И, между собой, образуют проход, проходя через который, объект становится одним целым с этой материей, вновь обретая целостность после выхода из нее.


- Я так и не понял, как вы задаете ей направление?


- Направления нет, просто делаем одну в месте, куда нужно прибыть и вторую на месте отбытия.


- А если их будет три? - хмыкнул Дмитрий.


- Этот проход работает, создавая альтернативную материю, понимаешь? Двигаться в ней можно также, как ты ходишь по земле, навигация остается на пользователе. При этом, эта материя столь однородна и повсеместна, что перемещение по ней у человека занимает считанные секунды.


- Да как в ней ориентироваться, если ты становишься непонятно чем?! - воскликнул Дмитрий.


Сеня развел руками.


- Я не сказал, что технология совершенна!


- Я так понимаю, - протянул Дмитрий, - что ты не из Столицы, верно?


- Нет-нет, я не врал, я действительно живу в Столице, просто сотрудничаю с людьми на Полях!


- Что мы теперь будем делать? - обеспокоено спросила Эва, - я могу вернуться обратно?


- Прости, дорогая, но проход открывается ненадолго, а новых капсул у меня нет, - развел руками Сеня.


- Вопрос, тем не менее, отличный! - рявкнул Дмитрий, - что дальше?


Сеня прищурился.


- Пойдете со мной, знакомиться с жителями Обрубка.


- Это обязательно? - со страхом в голосе спросила Эва.


Сеня хмыкнул.


- А куда вам теперь деваться?




https://vk.com/devilhistory

https://author.today/u/logrinium/works

Показать полностью
336

Предатель

Отведя своего коллегу и друга Ивана в сторонку, я глубоко вздохнул и выпалил:


– Я ухожу.


– Как уходишь? – захлопал глазами он – Куда?


– В другую компанию, – уклончиво ответил я, – потом скажу.


– Ты что!? – воскликнул Иван. – Как ты можешь? Ведь именно эта работа сделала из тебя настоящего специалиста! Ты ведь стольким обязан нашей компании! Ты фактически вырос здесь!


– Но там предлагают намного лучше условия…


– Это какие же? – скептически наморщился мой друг.


– Ну, во-первых, зарплата в два раза выше… – начал перечислять я.


– Это не аргумент, – махнул рукой он, – здесь тоже можно получать зарплату в два раза выше.


– Но когда это будет? Я здесь уже десять лет работаю.


– Не важно, когда! Ты, главное, работай, старайся, и всё будет. Всё в твоих руках.


– Зачем мне надрываться и ждать с моря погоды, если я уже могу получить больше? – удивился я.


– У-у-у,— сочувственно протянул Иван, – да ты слабак, друг…


– Причём тут это? – возмутился я. – Это просто здравый смысл! И потом, там много чего ещё предлагают.


– Например?


– Например, дешёвые обеды, чай, кофе и печенье бесплатно…


– И только-то? – перебил меня он. – Значит, сманили халявными печеньками? Как мелочно…


– Да нет же! – чуть не сорвался я. – Там ещё медицинская страховка бесплатная…


– Слушай, – вновь не дал договорить Иван, – нахрена нужна та страховка? Заработай больше, и у тебя будут средства на лечение! Да и в конце концов, если наша фирма так уж плоха, то делай что-то для того, чтобы улучшить её! Но нет – ты сбегаешь, поджав хвост!


– А что ты предлагаешь делать? – заинтересовался я.


– Я уже тебе сказал. Начни с себя. Трудись, старайся, проявляй инициативу!


– И что это даст?


– Ну как это “что даст”? – удивился Иван. – Если каждый сотрудник будет сильным, то и фирма будет сильной! И условия в офисе автоматически улучшатся. Начальство оценит наши труды, в конце концов, и пойдёт навстречу.


Он замолчал, ожидая моего ответа. А я вздохнул, подумав, насколько же мой друг ещё ребёнок. Иногда такую ахинею несёт, что диву даёшься. И спорить невозможно – он просто гнёт свою линию, даже не обращая внимания на факты. Самое интересное, что я сам раньше мыслил точно так же. Да вот – перерос, видимо…


– Иван, – медленно и чётко проговорил я, – условия не улучшатся. Начальство решит, что поскольку сотрудники и так прекрасно работают, улучшать ничего не нужно.


– Значит, делать надо больше! Брать всё в свои руки! Вспомни: мы ведь скинулись отделом на доставку воды, и не умерли, правда? Мы своими силами можем всё изменить!


– А в той фирме не нужно скидываться на воду, – как бы зевая, сказал я, – и так привозят. А ещё бесплатные курсы английского…


– Блин, – презрительно скривился Иван, – мало того, что слабак, так ещё и доверчивый. Да кто тебе сказал, что там так будет?


– Да вообще-то Санёк там работает, ты его должен помнить. Он и сказал.


– Тот кучерявый?


– Ага. Конечно, говорит, выкладываться придётся по максимуму – не без этого. Но и отдача соответствующая.


– Да гонит он всё! Не верь ты ему!


– Да почему не верить? – удивился я. – Хороший же парень. Кстати, говорит, что ручки у них со столов не воруют.


– Ну вот, – победно заулыбался Иван, – и ты поверил? Ручки везде воруют.


– Да, поверил! – раздражённо сказал я.


– Ну-ну… Я вообще не понимаю тебя, если честно. Почему просто немного не потерпеть? Я вот верю, что всё наладится. И даже знаю это. Туалет же починили полгода назад. И дальше ремонт будут делать. Точно тебе говорю. Девчонки из бухгалтерии сказали, что ремонт уже заложили в бюджет на будущий год.


– Новости про ремонт ещё пять лет назад появились, Иван. Да и разве дело только в ремонте? Тут по всем фронтам нужно реформы проводить. Посмотри, какая нищета в офисе: компы те же, что и были десять лет назад. Воруют, опять же; бухают, срач развели… А Смирнову, ты сам знаешь, каким образом повысили. Или не знаешь?


– С шефом переспала?


– Да нет, папа за неё попросил. Во-о-о-от с такенным пакетом приходил месяц назад.


– О, Господи! Тоже мне аргумент… “Хочешь жить – умей вертеться” – слышал такое? Вот и вертятся… Да и туалет ведь починили! Я же говорил!


– Починили, но…


– Вот то-то же! – ткнул мне в грудь пальцем Иван.


– Но кроме туалета никаких изменений, – пожал плечами я.


– Ну так работай, в сотый раз тебе говорю!


– Слушай! – вспылил я. – Сколько можно талдычить одно и то же? Чтобы здесь что-то изменить, нужно стать президентом холдинга. Ну и нафига мне это надо? Что мне, всю жизнь посвятить этой компании? У меня семья есть, в конце концов!


– Ну-ну. Наслушался сказок непонятно от кого. Забыл старые мудрые слова: “Хорошо там, где нас нет”?


– Да, очень мудрые слова, – подхватил я, – согласен. Вот я туда и отправлюсь, где меня пока ещё нет.


Замявшись в поисках достойного ответа, Иван затянул старую песню.


– Слабак, – презрительно бросил он, – слабак и нытик. Позорище. Знаешь, мне уже стыдно быть твоим другом.


– Это хорошо, что тебе стыдно, – кивнул я, – мне бы тоже было стыдно быть таким другом, как ты.


Пока он, задыхаясь от злости, искал, что ответить, я вдруг выпалил:


– Я, кстати, видел, как ты ручку стырил у Васильева…


И сразу же пожалел о сказанном – друг всё-таки. Но очень хотелось ответить на обиду. Глаза Ивана сделали попытку вылезти из орбит, щёки раздулись, а лицо покраснело до неузнаваемости.


– Да пошёл ты в жопу! – заорал Иван. – Правильно делаешь, что валишь! Нам такие не нужны! Только сильнее станем без вас, мягкотелых! Предатель!


Он плюнул на пол – видимо, в знак неприязни – и пошёл прочь.


Я ещё постоял пару минут, задумчиво глядя на плевок, и окончательно решил, что поступаю верно. Затем вздохнул и пошёл писать заявление.


© Владимир Скляров

Показать полностью
56

Нулевой триумф

I
Если вы спросите на фондовой бирже, кто такой Рендалл Криг, то вам ответят, что он торговец информацией - совладелец среднего размера консалтинговой фирмы, и его советы приносят хорошую прибыль. Что это тот человек, который знает, когда компании разоряются или поднимаются в гору.

Но если вы зададите тот же вопрос на чёрном рынке, то вам скажут, что Рэндалл Криг контрабандист и скупщик краденого, что он собирает наводки о всех тёмных делах, которые творят крупные корпорации, чтобы предложить им свои услуги или попробовать нажиться на них любым другим подходящим способом.

Последнее, что вы можете узнать о мистере Криге из доступных источников, это то, что на его плечах лежат неподъёмные долги. Он брал кредиты направо и налево, чтобы взлететь вверх по социальной лестнице, чтобы основать фирму, набрать связей и стать важным человеком в бизнес-иерархии.

И вся эта информация не описывает Рендалла Крига в полной мере. А это всего лишь человек, который сделал себя сам, который вырос в нищете, и захотел подняться наверх как можно повыше и подальше от своего прошлого. Криг видел нити, из которых соткано наше общество, и поэтому он знал, что его долги это не безобидная шалость, а бомба замедленного действия. Поэтому Криг готовился к этому дню заранее.

- Алло, Рэнди?! - Так Рэндалла Крига называл только партнёр по бизнесу - Себастьян Арбас. - Ты дома?!

- А где мне ещё быть в семь утра в субботу?

- Зная тебя, где угодно! Так вот, помнишь, когда-то давным-давно я рассказывал про корпорацию ДРК?

- Разве я что-нибудь когда-нибудь забывал? - Видеодрон кружился вокруг Рендалла и проецировал полупрозрачное изображение гостя, пока сам Рендалл занимался своим любимым делом - расстилал ковёр на полу из бумаг и фотографий, это были наводки на “интересные” дела других компаний за неделю.

- Ты мог упустить из виду детали. Это не обычная свора жадных тиранов, с которыми мы привыкли иметь дело! Компания ДРК существует уже сотню лет, они как заколдованные! Их не берёт ни один кризис, они пережили войны, распады государств, катастрофы, любые немыслимые суды и непомерные налоги! - Арбас нервничал и время от времени говорил тарабарщиной, он сидел за своим рабочим столом в окружении зловещих теней, которые ненадолго появлялись в голограммной проекции дрона.

- Да-да, их основал доктор Уильям Драйкер, профессор социологии, ты мне рассказывал легенду о том, что он внёс в устав компании какие-то хитрые правила, которые позволили им достичь немыслимых высот. Сейчас они инвестируют деньги в медицинских микродронов, в передовой агросектор, в борьбу с пустынями и бесплодием почвы, жертвуют миллиарды на образование, школы и поддержку культуры, тратят деньги на ветер, чтобы приучить людей к книгам и классическим фильмам. В общем занимаются безумием одной рукой и получают демонические суммы денег другой.

- Это не безумие, это загадка! Пожалуйста, будь с ними поосторожнее и постарайся не хамить, как всем остальным!

- А что, у нас с ними уже какие-то дела? - Рендалл наконец оторвался от посторонних дел и поднял взгляд на объектив дрона.

- Да! Только непонятно в какой позиции! ДРК скупили все наши долги и теперь требуют твою шкуру!

- Мило.

- Ты же знаешь, я никому не давал твой настоящий номер телефона, но тут другое дело - они схватили меня за горло. Их люди действовали серьёзно, и я не мог отказать. Извини, что нарушил правила…

- Брось, я никогда бы не стал компаньоном слабого человека. Кто меня хочет видеть?

- Дайана. Я ничего не смог о ней выяснить, даже должности.

- Прекрасно, значит, это действительно большой человек. Можешь соединять.

- Ты готов? Ты знаешь, что делаешь, или это опять бравада?

- Когда я таким занимался? Соединяй уже. - Рендалл застегнул красный бархатный халат с именными вензелями.

Арбас исчез и вместо него возникла юная и энергичная леди небольшого роста с рыжими волосами - настоящий маленький Харконнен.

- Нужны ваши услуги как профессионала! Вы ведь можете достать всё, что угодно? - ей не терпелось перейти к делу.

- Ходят слухи, что я способен найти любые вкусности в области передовых медицинских технологий. Смею вас заверить, что слухи не отражают и половину моих возможностей.

- Мы “потеряли” партию опытных образцов вчера ночью на складе Бостона.

- Я в курсе этого дела, детали мне уже известны, я не знал лишь конечного потребителя.

- Отлично! Нам нужны первые результаты уже завтра утром! Иначе ваши долги превратятся в могильный камень! Вы ещё не забыли, что взяли поджелудочную железу в кредит? Мы заберём и её тоже, если не будем довольны вашей работой! - она говорила с активной жестикуляцией, и выглядело это так, словно тигр разрывал воздух когтями.

- Не тратьте время на разъяснение угроз, мне как специалисту всё предельно ясно. Всё, кроме одной вещи, могу ли я рассчитывать на бонус, если принесу товар раньше срока?

- Да я вам джигу на столе станцую, если успеете сегодня к обеду!

- Договорились, с вас исполнение желания в обмен на мою скорость.

- Мистер Криг, мы серьёзная компания, мы должны знать, что на нас работают адекватные люди. Вы действительно собираетесь принести наш груз сегодня к обеду?

- Да. Я не шутил. Я действительно собираюсь сделать это.

Дайана даже немного остановилась прежде чем ответить.

- У вас не будет второго шанса, чтобы произвести хорошее впечатление. Не облажайтесь! - связь оборвалась.

- Никаких шансов, никаких случайностей, я сам творю свою судьбу.

Рендалл Криг подошёл к потайному сейфу в стене и достал оттуда партию украденных микродронов.

- Ради тебя, дорогая, я даже принесу их в подарочной коробке с ленточками.

Счастье любит тишину - именно с таким кредо жил мистер Криг, он держал все свои сокровенные планы при себе и не делился ими даже с компаньоном Арбасом. Рендалл Криг пристально изучал деятельность компании ДРК, он знал их чувствительные “запросы” и поэтому создал себе ауру специалиста по медицинским микродронам. И ему потребовалось провести три бессмысленные кражи, прежде чем схватить удачу за хвост. И, естественно, мистер Криг планировал получить гораздо больше, чем простое списание долгов.

II
Рендалл Криг надел свой лучший тёмно-синий костюм с коричневой бабочкой, достал счастливые золотые запонки и крокодиловые туфли. Он никуда не спешил, и поэтому мог позволить себе позавтракать в ресторане и зайти к стилисту-парикмахеру. Единственная проблема возникла с подарочной упаковкой для Дайаны, так как в магазинах неожиданно закончилась дорогая дизайнерская бумага белого цвета. А Криг хотел сделать всё идеально и принести классическую квадратную белоснежную коробку, перевязанную красной лентой.

Уже на выходе из магазина его нагнал взволнованный Себастьян Арбас.

- Рэнди! Почему ты не отвечаешь на звонки?! Я даже начал переживать! - крупный и пухленький Арбас был в хорошей физической форме, он с лёгкостью пробежался по любимым местам компаньона и вспотел скорее от стресса, чем от бега.

- Не хочу, чтобы кто-либо отвлекал меня от триумфа.

Арбас увидел коробку, и его настроение сразу улучшилось.

- Неужели это то, о чём я думаю?!

- Здесь нет вариантов, Себастьян.

- Ах ты хитрец! И сейчас мы едем в центральный офис ДРК?

- Почти мы. - Рендалл Криг продолжал говорить не сбавляя ход. - Здесь тоже нет никаких вариантов, они не позволят тебе войти, даже если я попытаюсь сделать это.

- “Мы” - метафорически, ты же представляешь компанию “Рендалл и Арбас”. Но с другой стороны, может захватишь с собой жучок? Это же такой шанс! Мы можем пробраться внутрь супер корпорации! Мы можем получить их секреты если будем действовать дерзко! Даже простой перехватчик электромагнитных сигналов позволит выявить их слабые стороны!

- Я не собираюсь рисковать всем ради какой-то ерунды, у меня планы по-серьёзнее.

Криг и Арбас спустились в метро и прошли к закрытой VIP остановке. Летающий вооружённый робот преградил путь и ласковым женским голосом приветствовал клиентов.

- Желаете воспользоваться частными линиями Хоффмана?

- Да.
- Укажите пункт назначения.
- ДРК. Штаб квартира.
- Вы не можете выбрать данный пункт назначения без согласия принимающей стороны.
- Мне назначено на двенадцать ноль ноль. Мистер Рендалл Криг, срочное поручение компании.
- Ваш запрос удовлетворён. Ваш попутчик не может следовать в пункт назначения.
- Это телохранитель, он помогает в операции по доставке груза.
- Запрос обрабатывается. Запрос удовлетворён, ваш телохранитель может сопровождать вас до пункта назначения, после этого мы вернём его в исходную точку.
- Стоимость?
- Всё оплачено принимающей стороной.
- Приятно работать на не жлобов.

Небольшой частный поезд летел по шпалам на полной скорости, иногда выныривая из глубин метрополитена в кипящую жизнь мегаполиса. Огромная плотность населения убила автотранспорт, оставив лишь парящие автомобили для богатых, метро для среднего класса и полупешеходные зоны для всех остальных. Велосипед и ноги стали лучшей заменой автомобилю. Но вскоре и железнодорожный транспорт приобрёл свою элитную версию. Когда вечнорастущие коробки из небоскрёбов закрыли небо словно джунгли, аэромобилям уже стало трудно нырять в каменный лабиринт. И тогда богатым “пришлось” отобрать ещё и кусок метрополитена. Конечно, район, в котором жил Криг не имел проблем с избытком населения, и проблемы начинались за стенами престижного квартала, где жили обычные рядовые граждане. И, конечно, существовал ещё один остров внутри острова. Где-то там жили единственно настоящие богатые люди, и именно туда ехал поезд с Рендаллом Кригом и Себастьяном Арбасом.



Когда поезд проезжал по мосту над жилыми кварталами, перемешанными с индустриальной зоной, Арбас невольно взглянул на картину техногенного Ада и сказал:



- Страшно подумать, из какого кошмара нам удалось выбраться, Ренди.

- Я до сих вижу сны о том, как мне приходиться торговать крэком на улице. Я просыпаюсь в поту и чувствую, как горят мои старые шрамы от пуль.

- Завод, на котором я когда-то работал, снова открыли. Хотя он и не прошёл никакие экологические стандарты. Там всё те же допотопные станки, металлическая пыль, копоть, аварии и загубленное здоровье в качестве бонуса за службу. Говорят ДРК инвестировала деньги в старую промышленность, чтобы получить копеечную прибыль.

- Даже не знаю, радоваться за людей, что там вкалывают, или печалиться.

- Им дали работу, организовали ради какого-то дела, обучили хоть каким-то знаниям. Так бы они всё равно сгнили в нищете и безысходности, без школ, медицины и средств к существованию.

- И ты веришь, что это всё часть хитрого плана, который составил доктор Драйкер сто лет тому назад? Что компания ДРК до сих пор следует заветам своего основателя?


- Я не знаю. Мы лишь наблюдаем результаты их действий. Они что-то пытаются исправить и улучшить.

- А по-моему всё безнадёжно. Люди уже утонули в пучине деградации. Большинство из них даже не понимает, что отсюда нужно выбираться, что есть другая жизнь.


Внизу, рядом с очередной безликой фабрикой, разгоралась забастовка - рабочие требовали к себе простого человеческого отношения.

- Хотя вот эти, вроде, начинают догадываться, - Рендалл указал пальцем на толпу.

- Лишь бы из этого не вышло очередной бойни.

- Да гори этот мир праведным огнём, здесь ничего не жалко.

Поезд проехал мост и “влетел” в холм, теперь он спускался всё глубже и глубже в неизведанные горизонты, и за окном уже мельками не остановки с людьми, а только голые бетонные стены.

- Ренди, что ты хочешь от ДРК?

- Новую работу, пора подниматься выше.

- Ты не боишься их?

- Суть одна и та же. ДРК устроена как обычная корпорация.

- Тогда бы они не привлекли твоё внимание.

- Да, ты хорошо меня знаешь, во всяком случае лучше чем остальные. А чего ты хотел от ДРК, когда давал мне наводку на них? Ты сделал это очень тонко, почти незаметно, словно вспомнил чисто случайно.

- Просто хотел помочь. Думал, что они тебя заинтересуют.

- Давай раскроем карты прямо сейчас. Просто расскажи мне про свои настоящие мотивы.

- Но тут не о чём говорить! Я уже и так всё рассказал!

- Странно, почему-то я знал, что получу именно такой ответ.

III
Подземный рай ждал Рендалла Крига в обители компании ДРК. Просторный парк с деревьями, зелёными лужайками, ручейками, декоративными мостиками, мельницами и голограммным небом. Здесь легко можно было забыться и начать думать, что находишься в другой стране, в пригороде, вдали от грязной городской суеты. Но чувства Крига постоянно говорили ему, что это всё декорации, что он глубоко под землёй в бункере компании.

Путеводный дрон провёл Крига в самые дебри к офису Дайаны, и по пути они не встретили ни одного человека или указателя дороги. Криг поднялся по высокой мраморной лестнице и открыл позолоченную дверь. За ней располагался кабинет из белой слоновой кости, с имитациями окон во внешний мир и со стеклянной мебелью. Хозяйка сидела за столом и точила когти алмазной пилкой. На вид ей было лет двадцать, классическое красное платье, веснушки и требовательный характер. Но возраст богачей был обманчив, они все игрались с омолаживающими процедурами, и их внешний вид ничего не значил.

- Мои люди говорят, что вы сегодня никуда не торопились.

- Зато всюду успел.

- У меня возникает чувство, вы нас где-то обманули.

- Я и не собирался этого скрывать. Такая организация как ДРК всё равно бы обнаружила это рано или поздно. Я всего лишь хотел встретиться с вами, чтобы сделать предложение. Но если вы хотите, я готов выплатить все долги. Понятия не имею, как это сделать, но я постараюсь.

Криг поставил подарок на стол и отошёл в центр комнаты.

- Бросьте эти мелочи, - махнула рукой и отложила пилочку, - теперь это сущие пустяки, если вы нам не понравитесь, то вы просто отсюда никуда не уйдёте.

- Я ожидал увидеть охрану, роботов и прочий устрашающий инвентарь.

- Мне не нравится такое окружение, пусть всё страшное и опасное будет скрыто в стенах. Но если хотите, то я могу подумать о чём-нибудь “таком” и вас немного поджарят ради демонстрации, - за её ухом блестела последняя игрушка нейро медицины, чип распознающий электромагнитную активность мозга, он индивидуально настраивался под каждого носителя и мог понимать простейшие команды.

- Звучит прекрасно, но я надел свой любимый костюм, и поэтому попробуем как-нибудь в другой раз... Вы даже не собираетесь распаковывать мой презент? Я надеялся увидеть ваше удивление, когда вы будете развязывать ленточки.

- Наши сканеры обработали вас уже в поезде, а потом ещё два раза внутри моего бункера, - Дайана имела в виду весь парк, по которому прогулялся Криг. - Мы знаем, что внутри коробки, и что вы пришли без оружия и жучков.

- Браво! Вынужден признать, что у вас хорошие датчики, я их даже не заметил, что случается со мной крайне редко.

- Ну, вот и поговорили. Теперь перейдём к делу. Чего вы добиваетесь?

- Свои предложения я хочу озвучить вашему руководителю.

- Вы, наверное, хотели сказать “совету директоров”, у нас нет централизованного управления.

- Я имею в виду основателя компании Уильяма Драйкера, который до сих стоит за вашими спинами, и судя по всему является вашим пра пра дедушкой, - Криг прекрасно изучил биографию доктора и узнал фамильные черты в молодой Дайане.

- Мне дали простое поручение - вернуть груз. Я не могу обещать вам такой встречи.

- Передайте ему, что я знаю его секрет. Я знаю, ради решения какой проблемы была создана эта организация.

- Ой удивили. Сможете озвучить одним словом?

- Армаггедон.

Дайана сразу же замолчала, ей явно не хотелось, чтобы Криг угадал, но произошло именно это.

- Почему вы молчите? - Кригу надоело стоять в тишине.

- Ждём его ответа.

- В каком это смысле?

- Я дала команду компьютеру, чтобы он позвал дедушку в мои апартаменты. Сейчас он просмотрит записи с камер наблюдения и выдаст свой вердикт.

- Выходит, что мистер Драйкер имеет возможность видеть кого угодно и когда угодно?
- Конечно.

- И долго нам ждать ответа?

- Нет. Мы уже выдвигаемся.

Криг почувствовал нарастающее ускорение - офис находился на мобильной платформе и теперь пришёл в движение.

- Я должна кое-что узнать, перед этой встречей, - Дайана сменила тон на более доброжелательный.

- Хорошо, спрашивайте.

- Вы видели в своей жизни что-нибудь ужасное?

- Естественно. Я же вырос не в семье толстосумов.

- Назовите, пожалуйста, самое яркое впечатление из этой “серии”.

- Я наблюдал, как дети травятся дешёвыми синтетическими наркотиками, и их разум медленно превращается в кашу.

- Наверное, я не совсем точно выразилась. Я имела в виду более жёсткие для глаз явления.

- Однажды, на местном заводе, произошла утёчка химикатов. Взорвалось сразу три цеха, и вся эта нечисть вылилась на мой район. Я вернулся с “работы” и увидел руины домов и полуживых соседей с химическими ожогами на всё тело. Кого-то разъело наполовину, кто-то исчез абсолютно. Нужно рассказывать подробности?

- Этого вполне достаточно. Не подумайте ничего дурного. Просто некоторые люди теряют дар речи, и не могут связно говорить, когда видят моего дедушку. Я хотела удостоверится, что вы не из робкого десятка.

IV
Дайана Драйкер открыла дверь и сопроводила мистера Крига наружу. Он обнаружил себя в циклопическом помещении между двумя суперкомпьютерами - прямоугольными исполинами, от которых веяло холодом.

- Цените момент, мистер Криг. Здесь находятся самые главные сокровища компании, - в руках она держала белоснежную коробку с ленточками.

- Можете звать меня просто Ренди.

- Я не хочу с вами сближаться, мистер Криг, я вообще надеюсь, что это наша последняя встреча в жизни.

Где-то в бескрайней тьме, среди суперкомпьютеров, располагались покои короля. И чем ближе они подходили к цели, тем отчётливее выступали контуры системы жизнеобеспечения. От доктора Драйкера осталась только высушенная мумия, лежащая на больничной койке и подключенная к приборам поддержания жизни. Когда расстояние сократилось до десяти метров, Рендалл Криг увидел, что тело доктора покрыто паутиной, по которой ползают роботы-пауки, его кожа превратилась в пергамент и не могла самостоятельно сопротивляться окружающей среде. А довершением картины служили трубки торчащие из черепной коробки. Мозг доктора погрузили в специальный раствор для сохранения нервных клеток.


Криг невольно представил себе картину того, как человеческое тело постепенно вырабатывает свой ресурс, и врачам не остаётся ничего другого, как поддерживать мозг сторонними средствами.


- Извиняюсь за мой голос! - доктор Драйкер начал разговор. - Это последняя игрушка наших нейромастеров. Они соединили мой речевой центр с компьютером, только он ещё не научился должным образом распознавать сигналы.

Дайана жестом указала место Кригу, а сама отправилась к своему пра пра дедушке, чтобы ввести в его мозг содержимое белой коробки с красными лентами.

- Я вижу, что вы основательно рыли под мою компанию, если пришли к выводу, который озвучили в кабинете Дайаны. - Продолжил Драйкер. - Расскажите всё, что вам удалось узнать и будем считать, что это тест нашей системы безопасности. Если вы смогли найти что-то важное, значит мы плохо скрывали информацию, и вы заслуживаете поощрения. Прошу вас, начинайте.

- Всё лежит на поверхности, надо лишь уметь складывать факты и делать выводы. Видный учёный десять лет экспериментирует с компьютерами в рамках закрытых полувоенных исследований. А потом якобы всё заканчивается провалом, а вы на время уходите в тень. Если бы ваша работа действительно закончилась неудачей, то вы ушли бы в тень навечно, но вы вернулись, чтобы основать свою империю и подняться на самый верх общества. Вы играете на бирже, делаете долгосрочные инвестиции, вкладываете деньги в неизвестные компании и становитесь миллиардером. Уже этого достаточно для того, чтобы понять предмет ваших научных исследований. Вы создали математическую модель человеческого общества.

- Хорошее начало. Вы пользовались архивами? Ходили к историкам?

- Потом я сообщу вам о всех следах, которые можно стереть, если вы об этом.

- Сразу заметен холодный ум профессионала. Продолжайте.

- Я решил, что ваша цель ни деньги, ни власть, ни слава и не филантропия. То что вы делаете не похоже ни на что из вышеперечисленного. Вы вкладываете деньги в те области нашего общества, которые переживают упадок - культура, образование, экология и медицина. Я нашёл единственное простое объяснение - ваша модель предсказывает грядущую катастрофу, и вы делаете всё возможное, чтобы оттянуть неизбежное. Вы сопротивляетесь ходу историю, пытаетесь замедлить те процессы, которые приведут к страшным последствиям.

- Я не собираюсь предотвращать катастрофу, я пытаюсь её создать.

- Что вы сейчас сказали? Мне не послышалось?

- Наше общество идёт к биологическому вырождению, мы превращаемся в муравьёв, которые живут по заложенным программам. Мы перестаём эволюционировать как люди. Пусть лучше человечество утонет в огне от третьей мировой войны, и мы откатимся назад в средние века. Тогда у нас есть шанс начать всё заново и остаться людьми. Я инвестирую в экологию и агросектор, чтобы мы пережили катастрофу. А культуру и образование я использую для того, что создать нужных мне людей. Именно они устраивают забастовки, парализуют экономику и толкают государства к отчаянным мерам. Скоро правительства всех стран будут вынуждены решать внутренние проблемы за счёт захватнических войн. Дальше начнётся цепная реакция, и мир рухнет в тартарары.

- Это ужасно.

- Как сама и жизнь. Я слышал, что вы хотите сделать мне какое-то заманчивое предложение?

- Я хотел устроиться на работу, хотел служить великому делу, чтобы моя жизнь наконец обрела смысл. А теперь я даже не знаю, нужна ли мне такая работёнка.

- Как глупо, не правда ли? Вы мне нравитесь и полностью подходите для выполнения моих особых поручений, но теперь у вас возникли сомнения. Можете подумать денёк другой, потом я просто забуду о вашем существовании.

V
Рендалл Криг просто хотел напиться в первом попавшемся заведении. Он сидел за барной стойкой и заканчивал очередную бутылку пива, когда из-за занавеса табачного дыма вышел Себастьян Арбас.

- Ренди! Мне опять пришлось искать тебя по всему городу!

- Отстань, я в печали.

- Насколько всё плохо?

- Всё по нулям. Теперь мы ничего никому не должны.

Арбас присел рядом и заказал двойную порцию виски.

- Это тоже достижение. Надо радоваться тому, что есть.

- Я устал, Себастьян. Мне уже трудно держаться на плаву. Приходиться бежать изо всех сил, чтобы просто остаться на месте. Я чувствую, что скоро могу потерять хватку.

- У тебя кризис среднего возраста, а в нашем мире это непозволительная роскошь, - Арбас принялся нагонять своего компаньона и заказал дополнительный алкоголь.

- Знаю, и от этого становится ещё грустнее. Я старею.

- И ты надеялся, что ДРК взмахнёт волшебной палочкой и развеет все проблемы? Думал, что работа с ними это настоящая благодать?

- Звучит глупо, но да. Я виделся с их главным боссом и почти получил новую работу. Но меня что-то остановило.

- Я тебя прекрасно понимаю. Хочешь знать, ради чего я дал тебе наводку на эту компанию?

- Наверное, конкуренты ДРК попросили закинуть крота. В конечном счёте всё делается ради денег.

- Но не в этот раз. Дело в том, что я уже работал на эту организацию. Я видел доктора Дрейка и знаком с его моделью человеческого общества. Мы не сработались. Они заподозрили, что я втайне не согласен с их общим планом и меня попросили уйти.

- И тогда ты решил, что я смогу остановить доктора вместо тебя?

- Этот человек возомнил себя Богом.

- Мы все делаем то, что считаем нужным.

- Честно говоря, я не планировал убеждать тебя в чём-либо. Я думал, что ответ очевиден. Так что ты собираешься делать?

- У меня есть большое желание бросить всё и уехать жить в Новую Зеландию. Но это не выход, это трусливое бегство от ответственности. Я знаю одно, я должен позвонить Драйкеру и согласиться на работу.

- Чтобы убить его?

- Я не знаю. Я ещё не понял, что будет лучше для всех нас. Это, мягко говоря, сложный моральный выбор. Возможно, что модель ошибается, и тогда все жертвы будут напрасными. А ещё есть вероятность того, что это последний шанс, чтобы свернуть с тупиковой ветви эволюции. Завтра с утра я соберусь с силами и позвоню доктору.

Рендалл Криг и его друг Себастьян Арбас продолжили молча пить алкогольные напитки и думать о будущем и прошлом. Они вспоминали немногочисленные светлые деньки, когда мир не казался таким мрачным и безысходным, когда у них были мечты на спокойную жизнь. Мечты давно угасли, от них остались только далёкие воспоминания и обрывки снов. Криг и Себастьян не знали ответов на сложные вопросы, они не знали, что нужно выбрать, чтобы принести пользу обществу. Но они были уверены, что лучше рискнуть, чем отдаться на милость судьбы.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: