-35

"Болотница" Татьяна Мастрюкова.

"Болотница" Татьяна Мастрюкова. Саспенс, Проза, Русская книга, Самиздат, Длиннопост, Книги

Заинтересовавшись нового типа конкурсом - Электронная буква, увидел в списке призёров эту книгу. Относительно небольшая, но крайне содержательная и интересная, для тех кто уважает стиль нагнетания страха - саспенс. Нету в ней резких рывков, излишней беготни и глобальности.


Есть село, есть плохие дела в нём происходящие, по ходу раскрытия, выясняется, что даже не дела. а делюги, творимые чем то мстительным и упорным. Мне понравилось, что для создания должного антуража, автору не потребовалось ничего из иностранных декораций. Действие происходит у нас, причём явно человек понимает про что пишет - женщина была в таких вот глухих местах. Мне самому доводилось жить в заброшенной деревне в те самые полторы улицы, там даже мечеть была заброшенная и ближайшая населённая точка - как раз километрах в восьми. Так что логичность изложения приятно ласкала разум.


Славянская мифология сплетена в аккуратную косу. С одной стороны есть современные истории, с другой - древние догадки и поверья. Автор излишне не углублялась в языческие корни, но это не в укор, а так уж, просто пометка.

"Болотница" Татьяна Мастрюкова. Саспенс, Проза, Русская книга, Самиздат, Длиннопост, Книги

Игры твари со временем, игры твари с людьми, неустанное желание поглощать и при этом смутные догадки, что тварь живёт по вполне себе странному биоритму. Эдакий намёк на возможную научность, реальность описанного. И ведь спорить не хочется, потому что формы жизни бывают настолько странные, что наличие подобной, ещё одной, совсем не покажется чем то вне законов логики и физики. Татьяна проработала закономерности, даже подход к расположению локации, где всё происходило, у автора занял много времени и уточнений. Она проработала карту, одно из названий села вообще реальное, второе название послужило основой для имени ведуна. Уважительный подход к читателю, когда человек даже имя просто так не дал кому то.


А это она - Татьяна Мастрюкова. Позитивка такая вот.

"Болотница" Татьяна Мастрюкова. Саспенс, Проза, Русская книга, Самиздат, Длиннопост, Книги
"Болотница" Татьяна Мастрюкова. Саспенс, Проза, Русская книга, Самиздат, Длиннопост, Книги

Книга у неё изначально самиздат,  а сейчас в процессе издания на бумаге. Современный процесс создания книг даёт таким вот талантам путь. Раньше её бы точно сожрали голодные и жадные, всякие там заслуженные в литературе. Все эти писатели "союза писателей", от которых толку ноль. В итоге можно получать такие вот приятные жемчужины. Кстати у неё хороший русский язык.


В итоге делаю себе пометку - самиздат это благо и его надо просматривать, бывают очень хорошие творения.

Найдены возможные дубликаты

Отредактировал Pandasama 1 год назад
0

прочитал эту книгу мельком увидев пост. Единственное, что немного раздражало, так это интернет жаргонизмы. А слог у автора хороший, не перегруженный оборотами, читается легко и увлекательно. Заставляет искренне сопереживать гг. Жаль, очень коротко) Не знаю, за что заминусовали, видимо, как иногда бывает на пикабу - по инерции, вижу "-1", ставлю тоже "-". Тупо не заморачивайся ;)

0
Даже интересно, за что минусы? Кто лепит то их, да ещё и молча?! Кто такой злой и за что такой злой?
0

Надо почитать, люблю такое. Спасибо ТС, заинтриговал.

0
В сборнике Мю Цефея её читал.
0

Интересно, почитаю. Из наших авторов подобного жанра вспоминаются Анна Старобинец и Мария Галина.

А Татьяна на фото на Уму Турман похожа

Похожие посты
531

Меня номинировали на Писателя года-2019!)

Меня номинировали на Писателя года-2019!) Номинация, Книги, Проза, Цитадель

Всем привет! Вот и даёт плоды труд десятилетней давности)

Постараюсь оправдать ожидания, скорее закончить и выпустить в печатном издании Дневник Кондитера и приступить к ЦИтадели!)

1402

У Вас хорошее настроение? Тогда мы идём к Вам! Самые тяжёлые фантастические произведения по версии пикабушников

Как показала практика, семь произведений это только капля в море настоящего мрака (грусти, уныния, отчаяния). Благодарю всех за рекомендации к прошлому посту. Теперь ловите самые тяжёлые по версии читателей Пикабу (не всех, конечно)) произведения.


Рекомендовать могу лишь самую малую часть, так как только с малой частью знакома сама


1. Зверушка Боулдена (рассказ). Фредерик Уоллес


Аннотация: Небольшой отряд землян осваивает планету Ван-Даамас. Ли Боулден стал первым из колонистов, кто заболел «пузырчатой смертью» — местной болезнью, поражающей нервные волокна. Ему же, первому из землян, туземцы подарили Зверушку.


2. Мир, которого не может быть (рассказ). Клиффорд Саймак


Аннотация: Чтобы не лишиться урожая вуа, Гэвин Дункан вынужден пойти охотиться на вора. Туземцы умоляли не убивать Циту. После долгой охоты Дункан понимает, что такое на самом деле есть Цита...


3. Ручей на Япете (рассказ). Владимир Михайлов


Аннотация: На полпути к системе Альфа Центавра обнаружен лигант — то ли звезда-лилипут, то ли планета-гигант. И первые звёздные экспедиции землян отправляются именно к нему. Первый улетевший корабль пропал навсегда, второй — «Синюю птицу» — тоже считали пропавшим, но теперь он возвращается и должен приземлиться на Япете, спутнике Сатурна. Туда вылетает корабль с двумя корреспондентами, готовящимися к торжественной встрече. Но космодром спутника занят другим судном...

4. Зима (рассказ). Вячеслав Рыбаков


Аннотация: Единственный уцелевший после атомного конфликта человек прощает Христа, так и не спасшего род людской и вернувшегося на уже сожженную Землю.


5. Попытка (повесть). Томас Шерред


Аннотация: Американец Эд Лефко случайно зашел в дешевый кинотеатр, где посмотрел удивительный фильм о завоевании Кортесом государства ацтеков. Его поразили удивительные по качеству декорации, огромное количество статистов, никому не известные актеры. После разговора Лефко с киномехаником возникла новая компания, специализировавшаяся на изготовлении подобных фильмов..


6. Поезд в Тёплый Край (рассказ). Сергей Лукьяненко


Аннотация: Зима. Обычное явление природы. Однако если в августе начинает идти снег и температура воздуха опускается настолько, что выжить в этом холоде невозможно, все стремятся в «Тёплый край». Билеты на поезд, идущий в благословенный край, где можно выжить, куплены за бешеные деньги, но не каждый способен понять, что ему не хватило места в поезде. Вот тут-то и выясняется, кто что из себя представляет…

7. За одно лишь вчера (рассказ). Джордж Мартин


Аннотация: Взрыв был почти вчера. Всего четыре года назад ядерная катастрофа уничтожила города. К небольшому поселению хиппи прибились потерявший все бард-гитарист и потерявший все военный. Что нужно, чтобы сохранить культуру, что необходимо, чтобы все снова не повторилось когда-нибудь? Что из нашей памяти, из нашего прошлого самое ценное и что с ним делать? И нет нам ответа...


8. Атомный сон (рассказ). Сергей Лукьяненко


Аннотация: Земля после ядерной войны, цивилизация угасает, кругом банды, много мутантов. Чтобы выжить в этих условиях мальчишки объединились вокруг жестокого человека по имени Элдхауз. За несколько лет он сделал из них Драконов — сильных, выносливых, максимально приспособленных и самых бесчеловечных. Именно безжалостность и одиночество должны стать визитными карточками Драконов, жестоких, бесстрашных и непобедимых.И вдруг одному из них — Драго встречается Майк — человек из подземного центра управления, хорошо вооруженный, но совершенно не приспособленный к жизни на поверхности. В обмен на оружие и боеприпасы Драго согласен проводить Майка к Скалистым горам, а это сто миль по враждебному обоим лесу. У них разные цели и взгляды на жизнь, но идти навстречу смерти теперь им придется вместе.


9. Омон Ра (рассказ). Виктор Пелевин


Аннотация: Омон Кривомазов вместе с другом Митькой решает связать свою судьбу с небом и поступает в краснознаменное летное училище имени Маресьева в городе Зарайске.Подростки тогда и не подозревали, что станут главными героями нового секретного космического проекта, в рамках которого им предстоит полет на Луну...


10. История твоей жизни (повесть). Тед Чан


Аннотация: Лингвист Луиза Бэнкс становится одним из немногих лингвистов, которых допускают до изучения языка инопланетян, вошедших в контакт с людьми. Постепенно изучая его, она начинает понимать, что мышление инопланетян кардинально отличается от человеческого, в том числе и несколько иным отношением со временем. Инопланетяне заранее знают о тех событиях, которые будут происходить и совершают их, потому что должны их совершить. Изучение чужого языка начинает менять Луизу...

п.с. да, по этой повести фильм Прибытие снят


11. «Мне ещё ехать далеко...» (повесть). Дэвид Вебер


Аннотация: Дэвид Вебер рассказывает о Боло — «рыцаре без страха и упрека», которого довели до крайности те самые люди, которых он обязан защищать.


12. Коса (рассказ). Рэй Бредбери


Аннотация: Что значит иметь жизнь, которая всего лишь пшеница, а твоя смерть зависит не от тебя, а от озлобленного на весь белый свет фермера?


13. В круге света (повесть). Ариадна Громова


Аннотация: Повесть о человеке, обладающем уникальным телепатическим даром. О его жизни и действиях в трудную минуту, о его отношениях с обычными людьми. Действие начинается после третьей мировой войны, когда главный герой и его близкие оказываются единственными выжившими вокруг.


14. И послышался голос (рассказ). Эрик Рассел


Аннотация: Их осталось девять человек. Почти безоружных, совершенно не готовых к испытаниям, которые готовила им, оставшимся в живых после крушения космолета, приютившая их планета Вальмия. Тяжелый путь заставляет этих людей переосмыслить свои жизненные позиции и переоценить ценности...


15. Спасите Галю (рассказ). Кир Булычев


Аннотация: При проведении экскурсии по Предприятию пропала ученица 7 класса Галя Н. Предположительно она пошла в Зону, где надеялась на исполнение своих желаний. Известно, однако, что из Зоны живыми возвращались буквально единицы. Если есть шанс спасти девочку, то он в руках сталкера Жоры и технолога Щукина.


16. Отпевание сестрёнки (рассказ). Марго Лэнеган


Аннотация: Смерть — великое таинство. Погребальные обряды способны привести в ужас впечатлительного (и не только) человека. Но что делать, если родственники покойной настаивают на столь странных ритуалах?..


_____________________________________________________________________________________________________


Среди рекомендация  также были большие произведения (романы, циклы). Мне хотелось посвятить им отдельный пост, но потом расхотелось (непостоянная натура). Короче, ловите тут


1. Час Быка (роман). Иван Ефремов


Аннотация: Задолго до Эры мирового воссоединения и Эры Великого Кольца с Земли, раздираемой на части мировыми войнами, стартовал звездолет. На нем улетали те, кто не хотел мира и построения нового, лучшего общества.

И вот, в Эру Встретившихся Рук, когда человечество избавилось от войн, болезней и разобщенности, с планеты Торманс были получены сигналы, которые говорили о наличии там цивилизации, которую построили улетевшие с Земли. Звездолет Темное Пламя с тринадцатью членами экипажа на борту отправляется в путь. Что ждет человека ЭВР при столкновении с пусть и земной, но совершенной чуждой ему по духу цивилизацией?

У Вас хорошее настроение? Тогда мы идём к Вам! Самые тяжёлые фантастические произведения по версии пикабушников Фантастика, Проза, Рассказ, Повести, Книги, Подборка, Длиннопост

2. Дорога (роман). Кормак Маккарти


Аннотация: После катастрофы Отец и Сын идут через выжженные земли, пересекая континент. Всю книгу пронизывают глубокие, ранящие в самое сердце вопросы. Есть ли смысл жить, если будущего — нет? Вообще нет. Есть ли смысл жить ради детей? Это роман о том, что все в жизни относительно, что такие понятия, как добро и зло, в определенных условиях перестают работать и теряют смысл. Это роман о том, что действительно важно в жизни, и о том, как это ценить. И это также роман о смерти, о том, что все когда-нибудь кончается, и поэтому нужно каждый день принимать таким, какой есть. Нужно просто... жить.

У Вас хорошее настроение? Тогда мы идём к Вам! Самые тяжёлые фантастические произведения по версии пикабушников Фантастика, Проза, Рассказ, Повести, Книги, Подборка, Длиннопост

3. Меч Вседержителя (последняя книга романа-эпопеи "Звёздная месть"). Юрий Петухов


Аннотация: Земля и все планеты Земной Федерации порабощены порождениями Тьмы из Пристанища, десятки миллиардов людей уничтожены, миллионы используются под землей в качестве рабов и биомассы для выращивания сверхсуществ. Земля окружена инфернополями, в которых люди обречены на вечные страдания без возможности умереть. Земной флот разгромлен вторгшимися из Системы армадами. Цивилизация погибла. Остались лишь горстка бывших космодесантников и каторжников, которые, теперь уже без Ивана, продолжают безнадежную борьбу с захватчиками. Но может быть, не все еще потеряно, ведь настоящие герои не умирают..?

У Вас хорошее настроение? Тогда мы идём к Вам! Самые тяжёлые фантастические произведения по версии пикабушников Фантастика, Проза, Рассказ, Повести, Книги, Подборка, Длиннопост

4. Седьмой уровень, или Дневник последнего жителя Земли (роман). Мордехай Рошвальд


Аннотация: В связи с угрозой мировой войны были построены специальные убежища, уходящие на тысячу метров вглубь земли. Повествование ведётся от лица героя, попавшего на самый важный — седьмой уровень.


5. Лунная Трилогия. Ежи Жулавский


Аннотация: Масштабная философско-социологическая эпопея, пронизанная библейскими мотивами, трагическая история ее героев, разворачивающаяся на фоне грозного великолепия таинственных лунных пейзажей, принадлежит к немногим произведениям жанра фантастики, выдержавшим испытание временем.

У Вас хорошее настроение? Тогда мы идём к Вам! Самые тяжёлые фантастические произведения по версии пикабушников Фантастика, Проза, Рассказ, Повести, Книги, Подборка, Длиннопост

5. Мы — силы (роман). Вадим Еловенко


Аннотация: Когда парниковый эффект превратит Россию в цепь островов, снова столкнутся великие антагонисты — силы Тьмы и силы Света, и бой их будет ужасен, а полем битвы станут души.

Второй Великий потоп пришел не внезапно. Его ждали, и был он медленным, но неотвратимым. Северо-западный регион оказался во власти стихий. Паническое бегство населения из Санкт-Петербурга и выживание оставшихся в затопленном городе, особенности национального мародерства и обычаи поселка каннибалов, бандитская республика и диктатура гражданской администрации — многими чудными делами отметилось противостояние Света и Тьмы в романе Вадима Еловенко «Мы — силы»

У Вас хорошее настроение? Тогда мы идём к Вам! Самые тяжёлые фантастические произведения по версии пикабушников Фантастика, Проза, Рассказ, Повести, Книги, Подборка, Длиннопост

6. Танцы мужчин (роман). Владимир Покровский


Аннотация: Созданный учеными вирус должен был сделать человека суперменом, наделив свойствами, о которых человек должен был только мечтать. Но, вместо этого вирус мутировал и поразил общество эпидемией импато. Заболевших людей, ставших импатами, безжалостно уничтожают отряды скафов. Скафы — это особенные люди, не имеющие жалости и сомнений и убивающие ради святого дела — подавления эпидемии. Импатов становится всё больше, а жестокость скафов становится бесчеловечной. «Святое дело» грозит разрушить общество.

У Вас хорошее настроение? Тогда мы идём к Вам! Самые тяжёлые фантастические произведения по версии пикабушников Фантастика, Проза, Рассказ, Повести, Книги, Подборка, Длиннопост

7. Цикл "Огнепад". Питер Уоттс


Аннотация: В 2082 году человечество убедилось, что оно не одиноко во Вселенной. Бесчисленные разведывательные зонды пришельцев светящейся паутиной окутали Землю. Сгорев в атмосфере, они успели передать сигнал за пределы Солнечной системы. На установление контакта с внеземной цивилизацией направлен корабль «Тезей» с командой из лучших специалистов в своей области. Но когда исследователи доберутся до цели, они поймут, что самые невероятные фантазии об инопланетном разуме меркнут по сравнению с реальностью, и на кон поставлена судьба Земли и всего человечества.

У Вас хорошее настроение? Тогда мы идём к Вам! Самые тяжёлые фантастические произведения по версии пикабушников Фантастика, Проза, Рассказ, Повести, Книги, Подборка, Длиннопост

8. Проведи меня через Майдан (роман цикла "Жестокие сказки"). Павел Шумил


Аннотация: «Переведи меня через майдан» начинается так, как обычно заканчиваются романы-катастрофы. Действительно, страшная катастрофа, стирающая любую жизнь Волна, уже прокатилась над Галактикой, превратив некогда цветущие планеты в куски мёртвого камня. Выжили только немногочисленные и самые примитивные виды — прокариоты, низшие растения, немногие простейшие... И люди.

У Вас хорошее настроение? Тогда мы идём к Вам! Самые тяжёлые фантастические произведения по версии пикабушников Фантастика, Проза, Рассказ, Повести, Книги, Подборка, Длиннопост

9. Пасынки Вселенной (роман). Роберт Хайнлайн


Аннотация: Действие романа происходит на затерянном в космосе гигантском транспортном звездолете "Авангард", обитатели которого через многие поколения после старта поделились на два противоборствующих лагеря - одичавших мутантов и "команду", превратившую научные знания в религиозное учение.

У Вас хорошее настроение? Тогда мы идём к Вам! Самые тяжёлые фантастические произведения по версии пикабушников Фантастика, Проза, Рассказ, Повести, Книги, Подборка, Длиннопост

10. Дабог (роман). Андрей Ливадный


Аннотация: 2607 год. Земля стоит на пороге экологической катастрофы. Природные ресурсы исчерпаны, но перенаселённую Солнечную систему окружают колонии «Первого Рывка», четыреста лет развивавшиеся в полной изоляции от метрополии. Они не желают принимать в свое общество «лишних людей», от которых желает избавиться Земля. В этой ситуации правительство Земного Альянса решает данную проблему по-своему, с позиции грубой силы.

У Вас хорошее настроение? Тогда мы идём к Вам! Самые тяжёлые фантастические произведения по версии пикабушников Фантастика, Проза, Рассказ, Повести, Книги, Подборка, Длиннопост

11. На орбите (роман). Джон Нэнс


Аннотация: Полет по околоземной орбите должен был стать главным приключением в жизни Кипа Доусона. Но у космического корабля отказал двигатель, и, кажется, у Кипа нет ни единого шанса вернуться на Землю. Пытаясь побороть отчаяние, он начинает вести компьютерный дневник. Кип не знает, что каждое его слово передается на Землю. За исповедью Кипа следит вся планета. Но дождется ли Кип помощи с Земли?

У Вас хорошее настроение? Тогда мы идём к Вам! Самые тяжёлые фантастические произведения по версии пикабушников Фантастика, Проза, Рассказ, Повести, Книги, Подборка, Длиннопост

12. Свет в окошке (роман). Святослав Логинов


Аннотация: Главное богатство для человека на том свете — память о нем. И неважно, хорошая или плохая, важно, что бы помнили. А за лямишки и мнемоны любое желание исполнится, какое захочешь. Только вот сын у Ильи Ильича давно уже помер, жена тоже, кто о нем вспоминать будет? Загробная жизнь — она ведь тоже не вечна, рано или поздно в нихиле все будут.

У Вас хорошее настроение? Тогда мы идём к Вам! Самые тяжёлые фантастические произведения по версии пикабушников Фантастика, Проза, Рассказ, Повести, Книги, Подборка, Длиннопост

13. Многорукий бог далайна (роман цикла "Многорукий  бог далайна"). Святослав Логинов


Аннотация: Эта книга — о возникновении и разрушении далайна — мира, который создал Творец, старик Тэнгэр, уставший от вековой борьбы с многоруким порождением бездны Ёроол-Гуем, ненавидящим все живое. Он решил сотворить мир специально для Многорукого — просто для того, чтоб тот не мешал ему думать о вечном. В этом мире, созданном по меркам дьявола и для обитания дьявола, человек, созданный по образу и подобию Божьему, изначально дьяволу в жертву обречен. Но по воле Тэнгэра раз в поколение в далайне рождается человек, который в силах изменить его так, что в нем не будет места самому Многорукому. Никому это не удавалось, пока не появился Шооран...

У Вас хорошее настроение? Тогда мы идём к Вам! Самые тяжёлые фантастические произведения по версии пикабушников Фантастика, Проза, Рассказ, Повести, Книги, Подборка, Длиннопост

14. Дверь в лето (роман). Роберт Хайнлайн


Аннотация: Его предали. Предали те, кого он считал другом и любимой женщиной. Его гениальные изобретения — в чужих руках, а сам он — проснулся после гипотермии спустя тридцать лет после того, как ещё можно было что-то изменить. И ненависть и любовь остались глубоко в прошлом.

Но тот, кто не сдался, иногда находит «дверь в лето». Даже если для этого придётся нарушить законы мироздания.

У Вас хорошее настроение? Тогда мы идём к Вам! Самые тяжёлые фантастические произведения по версии пикабушников Фантастика, Проза, Рассказ, Повести, Книги, Подборка, Длиннопост

15. Строительная механика (учебное пособие). Владимир Смирнов


Аннотация: В учебнике приведены основные положения статически определимых и статически неопределимых систем. При изложении основных разделов курса частично использовано матричное исчисление, удобное для применения современных вычислительных средств. В результате изучения книги читатель научится составлять расчетные схемы для различных типов сооружений, определять параметры устойчивости и равновесия деформируемых систем, определять внутренние усилия, напряжения, деформации, перемещения для различных типов сооружений; познакомится с современными компьютерными средствами поддержки деятельности архитектора и конструктора, технологиями информационного моделирования зданий

У Вас хорошее настроение? Тогда мы идём к Вам! Самые тяжёлые фантастические произведения по версии пикабушников Фантастика, Проза, Рассказ, Повести, Книги, Подборка, Длиннопост

Были еще предложены несколько произведений в жанре фентези, но о них, думаю, поговорим отдельно. Кстати, практически все аннотации с сайта fantlab.ru, за что огромное спасибо.


Прошу прощения, если не добавила в список произведение вами предложенное, я старалась внести все. Сначала, я хотела список сделать для себя, выбрала из предложенных произведений те, которых не читала, оформила красиво в специальной тетрадочке, но потом что-то пошло не так и я сделаль постэ.


Надеюсь, найдёте для себя подходящее :)


п.с. мне особенно хочется прочитать "Свет в окошке" и "Зиму"

Показать полностью 15
64

Skunk Works: личные мемуары моей работы в Локхид

Skunk Works: личные мемуары моей работы в Локхид Авиация, Книги, Перевод, Холодная война, Перевел сам, Самиздат, Длиннопост

Привет всем любителям хороших книг!

Представляю вашему вниманию свой перевод книги "Skunk Works: личные мемуары моей работы в Локхид". Уверен, книга понравится не только "технарям", но и самому широкому кругу читателей: она полна интереснейшими историями о разработке самолётов, невероятными фактами и воспоминаниями от первого лица.

Каким образом U-2 смог 4 года летать над СССР? Почему титан может быть очень хрупким материалом? Во сколько обходилось обслуживание "Чёрного дрозда" SR-71? Кто стоял у истоков теории малозаметности? Как американцы умудрились построить самый дорогой самолёт в истории?


Скачать книгу в популярных форматах можно здесь: https://github.com/Infl1ght/skunk_works/releases

Читать онлайн: https://author.today/work/16214


Если вы найдёте опечатку или неточность, не стесняйтесь исправлять её и отправлять Pull-Request в репозиторий https://github.com/Infl1ght/skunk_works


Немного картинок из книги:


Бен Рич, автор книги и руководитель разработки F-117A

Skunk Works: личные мемуары моей работы в Локхид Авиация, Книги, Перевод, Холодная война, Перевел сам, Самиздат, Длиннопост

Пилот Фрэнсис Гэри Пауэрс вместе с самолётом U-2

Skunk Works: личные мемуары моей работы в Локхид Авиация, Книги, Перевод, Холодная война, Перевел сам, Самиздат, Длиннопост

SR-71 едет в музей

Skunk Works: личные мемуары моей работы в Локхид Авиация, Книги, Перевод, Холодная война, Перевел сам, Самиздат, Длиннопост

А вот что это за пепелац - прочитаете в книге)

Skunk Works: личные мемуары моей работы в Локхид Авиация, Книги, Перевод, Холодная война, Перевел сам, Самиздат, Длиннопост

Спасибо за внимание и приятного чтения!

Показать полностью 4
45

Борьба или бегство. Запись 1

С момента моего поступления в гимназию прошло уже целых два года, а катастрофы до сих пор не случилось. Это можно было считать большой удачей, но в то время я не придавал значения этому факту.


Проблемы ходили за мной по пятам и потихоньку отъедались. К 2007-му они уже представляли собой сытых тварей, поглядывавших на мой подростковый затылок по-хозяйски. Почему на затылок? Да потому, что я старательно отворачивался, вовсю отрицая само их существование. Виной всему могли быть мелкие, не связанные между собой неудачи… ведь так? Ну да – так. Так мне казалось в мои двенадцать.


Но обо всем по порядку.


С детства, в любом коллективе сверстников, я привык чувствовать себя первым. В детском саду у нас уже были какие-никакие занятия по арифметике и русскому языку, и задачки, другим детям дававшиеся со скрипом, я решал раньше, чем нам успевали дочитать условие. Более того, иногда я разбирался в этих задачах лучше воспитателей, благодаря чему некоторые из них стали меня недолюбливать.


С логопедом у меня тоже сложились особые отношения. На первом же занятии я легко прочитал и проговорил всё, начиная с простых слов и заканчивая скороговорками, и перешёл к заумной беседе о том, как именно следует развивать речевые навыки у детей. Сверстников я не считал ровней нам – взрослым и умным людям.


Начальная школа, в которую меня отдали родители, считалась в районе самой продвинутой. В том числе благодаря нашей первой учительнице, пользовавшейся авторитетом едва ли не гениального педагога. Именно в её голове экспериментальная программа Эльконина-Давыдова мутировала, превратившись в скользкого гада. Мы с одноклассниками не просто учились бок о бок: мы конкурировали. И универсальной турнирной таблицей стали для нас построения вдоль доски.


В конце каждой четверти Любовь Валерьевна выстраивала нас «в порядке убывания ума». Прохаживаясь вдоль этого ряда, она декламировала речь:


– Рыбников, ты в этой четверти скатился на две позиции. Даже Колодкина тебя обошла! И не стыдно тебе?


Колодкина сама постоянно оказывалась в конце ряда, и я качал головой: дальше падать Рыбникову было уже некуда. Интересно, о чём он думал?.. Впрочем, наверно, о каникулах… Ведь каких ещё мыслей можно ожидать от тех, кто не способен продвинуться хотя бы до середины ряда!


Сам я неизменно оказывался в самом начале, на первом или втором месте. Здесь моим конкурентом традиционно был Чехович. Его способности к математике меня впечатляли и заставляли относиться как к равному себе. Остальные одноклассники такой чести не удостоились.


Во втором классе у нас появилось несколько старост, и я, конечно же, стал самым главным старостой. К этому времени собственная уникальность уже не вызывала у меня сомнений, а родители и учителя лишь укрепляли подобные взгляды. Мелькала мысль, что другие дети, а особенно, те, кто по умственным способностям плёлся в конце класса, должны гордиться общением и дружбой со мной – старостой и несравненно более умным человеком.


После третьего класса мы переходили сразу в пятый – особенность сокращённой программы. Я пришёл в московскую гимназию, ослеплённый собственным великолепием. Помимо отличных способностей, гордость вызывала и моя внешность. Я был высоким и худым, но главное, что лицо смотрелось мужественно: волевой подбородок, прямые скулы, нос с горбинкой. Тёмно-русые волосы я ерошил рукой, чтобы причёска выглядела одновременно небрежно и стильно.


В классе нашлись двое ребят, заслуживших если не моё уважение, то, по крайней мере, дружелюбие. Никита, красавец и спортсмен, получал одни пятёрки и мастерски забрасывал трёхочковые. Он беспрестанно отпускал шутки и быстро стал любимцем девочек и учителей. Дима, по моей оценке, был «немного поглупее», но обладал своеобразным чувством юмора – добрым и слегка безумным. Я решил, что такая компания заслуживает главного украшения – меня самого, и стал держаться рядом. Дима с Никитой не возражали.


В остальном отношения с окружающими складывались не столь гладко. Мысленно я по привычке выстраивал класс у доски «по уму», и в самом начале оказывались мы с Никитой, а потом уже все остальные одноклассники, большая часть которых пришла из общеобразовательных начальных школ. Но несмотря на разрыв в знаниях, они почему-то не торопились падать ниц и признавать моё превосходство. И здешние учителя, в отличие от Любови Валерьевны, их к этому не склоняли. Видя моё высокомерие, одноклассники один за другим начинали меня игнорировать. Мне оставалось лишь посетовать на их отсталость и уйти, задрав подбородок.


У Никиты с Димой таких проблем не возникало, и отношения с классом у них установились ровные. Хоть это и служило очередным (уже избыточным) доказательством моей уникальности, а всё ж таки злило.


Через пару месяцев все притёрлись друг к другу, и те, кто раньше меня избегал, начали проявлять неприязнь открыто. В мою сторону полетели насмешки и оскорбления. Поведение школьников из «задней части доски» приводило меня в ярость. Я отвечал, находя слабые места и уязвляя острым словцом. Для пятиклассника это получалось у меня виртуозно.


За первый год в гимназии я успел рассориться и с учителями, безжалостно высмеивая любые их просчёты. Любыми способами я старался выставить их в глупом виде перед всем классом, и зачастую мне это удавалось. Когда такое происходило, я неизменно гордо оглядывался по сторонам: очевидно, победа над учителем должна была повышать авторитет в глазах одноклассников. Правда, особого авторитета я почему-то не добился, если не считать, что по фразе «тот самый хам» вся школа теперь безошибочно определяла, о ком идёт речь. За пятый и шестой класс я незаметно для себя превратился из всеобщего любимца, коим привык быть в детстве, в изгоя.


В отношениях с родителями также появились серьёзные трудности. Моя дерзость проявлялась и раньше, но всё же я был ребёнком, и они могли меня контролировать. Теперь же я стал совершенно неуправляемым. Я дерзил и грубил, но всё же побаивался – особенно, отца. Он умел здорово прикрикнуть, и это действовало – как минимум, заставляло меня замолчать.

Трудности в семье, как и все остальные, я объяснял просто: несовершенством мира и окружающих.


* * *


В седьмом классе у нас появился новенький по имени Глеб Кадыков. Громадный: на полголовы выше меня и раза в полтора тяжелее. Его рыхлое лицо покрывала отвратительная сыпь из прыщей, а чёрные волосы, мытьём которых он себя редко утруждал, свисали патлами, оставляя сальные пятна на плечах пиджака. Но под дряблой кожей бугрились мышцы, и на уроках физкультуры Глеб вскоре стал одним из лучших. На этом его успехи в учёбе заканчивались, и по остальным предметам он получал двойки – главным образом из-за непроходимой лени. Но тупым он не был, о нет! С ужимками и подхалимажем охаживал он учителей, убеждая, что берётся за учёбу – с завтрашнего же дня. Слова подкреплялись неприкрытой лестью. Со стороны она смотрелась топорно, но, как ни странно, работала… на женщинах. С мужиками было посложнее, но сколько их в школе… ОБЖ да информатика – это Глеб мог пережить.


Мало-помалу Глеб начал устанавливать в классе свои порядки. Первым под удар угодил Серёжа. Терпеливый, задумчивый, да и в целом – весьма странноватый, он один из немногих до сих пор относился ко мне неплохо. Мы с Никитой и Димой иногда посмеивались над ним, но по-доброму, а вот Глеб подошёл к делу иначе. Он начал задевать Серёжу, и шутки его становились всё злее. Вначале – обзывательства, потом – затрещины и пинки. Глеб не скрывался, шпыняя Серёжу на глазах у одноклассников и учителей. Очевидно, кто-то вот-вот должен был вмешаться и прекратить это безобразие. Но месяц тянулся за месяцем, а шоу унижений Серёжи продолжалось и даже начало восприниматься как нечто естественное.


Я так никогда и не пришёл к этому. Не принял унижения другого как норму. Из книг я усвоил: никому не дозволено обижать слабых, а друзья должны поддерживать друг друга. Только вот вопрос: как реализовать это полезное правило? Что именно сделать? И почему я? Ведь все молчат! А ведь Серёжа мне не больший друг, чем тому же Никите или Диме.


Я решил выждать и выбрал пассивную форму протеста: время от времени отпускал едкие шутки в адрес Глеба. Тот посмеивался, но не отвечал.


День, когда ситуация переменилась, я прекрасно запомнил на всю жизнь.


Физичка вышла из класса, и Глеб с широкой улыбкой развернулся на стуле к Серёже.


– Эй, чмо! – лениво протянул он.


Серёжа разговаривал с Пашей, своим трусоватым соседом по парте. Он не ответил Глебу и хотел продолжить беседу, но Паша испуганно умолк и сжался – разговор прекратился.


– Слышь, я к тебе обращаюсь! Что это ты сегодня без пиджака?


Вчера Глеб вылил на Серёжин пиджак канцелярскую замазку – неудивительно, что сегодня этот пиджак остался дома. Глеб встал и вразвалочку подошёл к парте ребят. Потом резко замахнулся, и Серёжа неловко вскинул руки к голове, пытаясь прикрыться. Вместо удара Глеб схватил с парты Серёжин пенал и подкинул его в руке:


– Кто в волейбол?


– Принимаю! – Костя, вечный подпевала Глеба, выбежал к доске и встал в стойку, будто собираясь принимать подачу. Серёжа потерянно убрал руки от головы и снова повернулся к соседу, решив, видимо, не обращать внимания на происходящее.


– Серый, а ты с нами будешь? – Глеб со всей силы ударил Серёжу пеналом по макушке. Карандаши и ручки громко клацнули об голову.


Серёжа мучительно дёрнулся, затем машинально приложил руки к месту ушиба. Пара человек усмехнулись – начиналось привычное шоу. Словно во сне, Серёжа встал и вышел из класса. Глеб загоготал, изобразил волейбольный замах и отправил пенал к доске.


На происходящее я смотрел со странной смесью раздражения и смущения. Как Серёжа мог позволять так с собой обращаться? Развернуться и уйти, когда тебя унизили – жалкое зрелище. Родители часто говорили мне, что ничего не бывает просто так, и, если над человеком издеваются, значит, он сам дал для этого повод. Хотя бы неумением постоять за себя.


– Что, Глеб, физика – слишком сложно для тебя? Решил опять физкультуру устроить? – я подмигнул Глебу, и класс захохотал.


Да, шутка вышла отличной. Я наслаждался, ловя на себе взгляды. Глеб тоже рассмеялся, а потом крикнул «Лови!» и внезапно запустил пенал мне в голову. Я не ожидал ничего подобного и не успел ни увернуться, ни прикрыться. Пенал угодил прямо в ухо, тяжело клацнув ручками. Я чуть не задохнулся от боли и ярости, а все вокруг загоготали ещё сильнее. Кое-как выдавив кривую улыбку, я поднял пенал с пола.


– Ты лови! – я кинул пенал в голову Глебу, но бросок вышел косым. Глеб вытянул руку и ловко поймал пенал в полёте, а затем перебросил его Косте.


Одноклассники с интересом наблюдали за игрой. Я повернулся к Никите, и мы продолжили прерванный разговор. Но уже через минуту пенал внезапно с силой влетел мне в затылок. От неожиданности и обиды на глазах выступили слёзы; я резко развернулся. Глеб уже был рядом и поднимал пенал с пола. Вид у него был слегка виноватый.


– Ой, тебе больно было? – спросил он.


– Неприятно, – ответил я, постаравшись придать голосу недовольное достоинство.


– Всё, больше не буду. Извини, – Глеб протянул руку.


Я протянул свою. Взявшись за неё, Глеб резко рванул меня к себе, сдёрнув со стула, и ударил пеналом по голове. После этого он сразу отскочил подальше, хохоча. Весь класс покатывался со смеху вместе с ним. Мучительную секунду меня сжигали унижение и злость, но я всё же нашёл в себе силы засмеяться.


«Показать, что ничего серьёзного не произошло. И теперь уже не спускать с него глаз!»


И тут, наконец, вернулась физичка. Впервые я был рад её видеть.


– По местам!


Мне было неспокойно. Глеб ещё никогда не позволял себе такого поведения по отношению ко мне. Однако, скорее всего, это было лишь единичным эпизодом, случайностью. Я поглядывал на друзей – они никак не комментировали произошедшее. Наверно, это действительно выглядело как пустяк.


До конца дня Глеб больше не приставал ко мне, переключившись на вернувшегося Серёжу, и я потихоньку успокоился, но больше не пытался подкалывать Глеба.


На следующий день, на уроке истории, мне в голову сзади прилетела свёрнутая бумажка. Обернувшись, я увидел ехидные лица Глеба и Кости и показал им средний палец. После звонка, когда все собирали вещи, Глеб подошёл ко мне, вертя в руках ручку. Я уже застёгивал портфель.


– Мих, ты зачем мне свои пальцы показываешь? – задумчиво спросил он.


– А зачем ты бумажками кидаешься? – в тон ему ответил я.


– Ты видел, что это я?


– А что, не ты?


– Может и я. Но ты этого не видел, – он сделал паузу, и я пожал плечами. – Так что проси прощения.


– Что за бред. Пропусти, урок закончился, – я попытался обойти Глеба, но он закрыл проход своей массивной тушей в засаленном пиджаке. Одноклассники с интересом наблюдали за нами.


– Ты не уйдёшь, пока не попросишь прощения, – сказал Глеб, глядя прямо на меня.


Внезапно я осознал, что мне нечего противопоставить ему. Всегда казалось, что меня, столь блистательно умного и красивого, не могут коснуться подобные проблемы. Ведь было бы глупо даже сравнивать меня с примитивными и недалёкими созданиями вроде Глеба. Тем более, я дружил с двумя самыми популярными парнями в школе. Сейчас эти двое стояли в коридоре у дверей класса и прекрасно всё видели, но не торопились прийти на помощь. Я поднял руки и засмеялся.


– Окей, как скажешь! Я не видел, что ты бросил бумажку, так что прошу прощения за свой жест.


– Молодец, теперь можешь идти.


Глеб отступил в сторону. Я успел сделать пару шагов, когда неожиданно получил сильнейший пинок сзади. Я развернулся и заорал:


– Ты чего?! Я же извинился! – прозвучало это жалко.


– Извинился – молодец. А это на будущее.


– Глеб, ты совсем охренел! – я всё ещё старался не терять лица.


– Следи за языком, Мих, а то снова извиняться придётся.


Я двинулся к выходу, но Глеб снова пнул меня со всей силы. Из глаз брызнули слёзы, губы скривились от подступающих рыданий. Я снова развернулся, сжимая кулаки.


– Оу, какие мы злые! – издевательски просюсюкал он. – Ну и что ты сделаешь?


Страх парализовал меня и приковал к месту. Такая ситуация случилась со мной впервые, и у меня не было ни малейшего представления, как себя вести. Глеб был совсем близко – огромный и уверенный в себе. Я вдруг понял, что не смогу причинить ему ни малейшего вреда. Он был непобедим, и любая моя попытка бороться могла лишь разозлить его.


– Не кипятись ты так, я же в шутку, – издевательски дружелюбно сказал Глеб и прошёл к выходу, оттеснив меня плечом. В коридоре его встретили смешками и похлопываниями по спине.


Секунд через десять я вышел следом, сгорая от стыда. Одноклассники смотрели с ехидными улыбочками, но ничего не говорили. Пройдя в рекреацию посреди коридора, я встал в углу и невидящим взглядом уставился в окно. Хотелось очутиться как можно дальше от школы и никогда не возвращаться сюда. Я ждал, что друзья подойдут и поддержат, но они остались со всем классом. Было слышно, как Никита травит шутки с Глебом.


Когда я видел унижения Серёжи, то был уверен, что такое уж точно стерпеть нельзя. Теперь всё было не так однозначно. Глеб был в несколько раз тяжелее, и я вряд ли смог бы хоть как-то навредить ему в честной драке. А нечестная пугала меня ещё больше: вдруг он разозлится и вовсе убьёт меня. Вернуть милость Глеба, перестать быть объектом его насмешек – вот чего мне хотелось больше всего на свете.


* * *


С того дня пребывание в школе превратилось в сплошной кошмар. Уроки даровали относительную безопасность, и Глеб мог только кидаться всякой дрянью и декламировать матерные стишки в мою честь. На переменах же он буквально открывал на меня охоту, и тут уже в ход шла вся его изобретательность. Он бил, пинал вещи, давал подзатыльники и пинки. Один раз он запихал мой рюкзак в мусорное ведро, и мне пришлось извлекать его оттуда, раздвигая руками оплёванные рваные листы бумаги и огрызки яблок.


Никита и Дима общались со мной по-прежнему. Но они общались и с Глебом – держали нейтралитет. Так же, как раньше весь класс держал нейтралитет по отношению к травле Серёжи.

До сих пор я не обращался за советом к родителям, стыдясь признаться в своей беспомощности, но теперь у меня не осталось других идей.


Мы засели на кухне. Рассказ дался мне нелегко: описывая перенесённые унижения вслух, я заново переживал их, а главное, окончательно и бесповоротно подтверждал их реальность. Под конец я совершенно измучился, но всё же изложил факты без утайки. Мама моя работала психологом, и я возлагал большие надежды на её профессиональные познания.


– В общем, не знаю, что делать, – я развёл руками и замолчал.


– Женя, что ты скажешь? – озабоченно спросила мама у отца.


– Я так понимаю, этот товарищ вообще любит шпынять людей?


– Да.


– Видимо, ждёт от тебя реакции. Ты обращаешь внимание на провокации, и ему интересно продолжать.


Я чуть не задохнулся от возмущения:


– Как я могу не обращать внимания, когда мне дают подзатыльник?! Это довольно заметно! А когда крадут мой портфель?


– Так, ты голос не повышай! – резко сказал отец. – Портфель вообще надо с собой носить, тогда его никто не отберёт. А по поводу остального… Наверно, изначально ты сам как-то спровоцировал этого Глеба? Иначе, почему он стал к тебе лезть?


– Не провоцировал.


– Ты же сам знаешь, что просто так ничего не бывает. Видимо, твоё поведение дало причину.


– А мне кажется, нам надо что-то сделать, – вновь заговорила мама. – Кто позволил одному ребёнку издеваться над другими? Давай я схожу в школу и поговорю с Ларисой Валерьевной.


Это была наша классная руководительница, по совместительству – учитель математики.


– Мам, ты что, думаешь, она этого не видит? Глеб не очень-то скрывается. И уроки Ларисы – не исключение.


– Если всё это делается перед учителями, а они не реагируют, может быть, ты преувеличиваешь серьёзность проблемы? – спросил отец.


– Вряд ли, – глухо ответил я.


– Надо искать разумные пути, – мягко сказала мама. – И самый разумный путь – это диалог. Мы можем собраться вместе с Ларисой Валерьевной, тобой и Глебом – и поговорить. Понять, откуда взялась неприязнь.


Здесь, на кухне, всё было привычным, настолько родным, что даже скучным. А главное – безопасным. Я знал: в этом доме меня никто не тронет. Сколько бы я ни ссорился с родителями, я был под их защитой.


Сейчас, сидя дома на кухне, я чувствовал себя в безопасности. Родители были рассудительны и спокойны, от них веяло уверенностью. В окружении привычных и скучных обоев, потёртой скатерти и стерильных манер, где самое серьёзное наказание – «мы с тобой не разговариваем», – было крайне трудно поверить, что в школе один человек избивает других. Идея не обращать внимания или устроить круглый стол с Ларисой – здесь исполнялась смысла. Я рассказал родителям всё – и теперь ход за ними. Не могут же они ошибаться в вопросе моей безопасности?


Факты говорили иное. Сейчас я и так старался быть невидимкой, не привлекать внимания, но это не останавливало поток издевательств. Подключение мамы скорее всего разозлило бы Глеба ещё сильнее, к тому же я выставил бы себя стукачом перед всем классом. Как ни заманчивы были эти пути, ступать на них было нельзя.


Раньше я всегда знал: каким бы скверным ни было моё положение, родители поругают, но помогут. Сегодня же мне впервые пришло в голову, что какие-то задачи могут оказаться им не под силу. Осознать, что помощи ждать неоткуда, было неожиданно тяжело.


– Не надо ничего говорить Ларисе. Будет только хуже. Я постараюсь сам как-то решить этот вопрос.


– Ты же говорил, что не знаешь, что делать, – сказала мама.


– Значит, подумаю ещё! Стучать – это точно плохая идея.


– Я предлагаю не стучать, а спокойно поговорить всем вместе.


– Хорошо, мам, я ещё подумаю над этим сам.


Ну, вот и всё. Возможности были исчерпаны. Оставалась лишь надежда: Глеб оставит меня в покое, и всё рассосётся само собой. За пределами этой надежды не было ничего, кроме обречённости.


Следующий день прошёл в обычном стиле: Глеб приставал, но обошлось без явных унижений. Перед уроком английского я вышел на минуту в туалет, а когда вернулся и открыл свой пенал, чтобы достать ручку, то обнаружил, что весь пенал внутри залит замазкой. Я невозмутимо закрыл его и выкинул в ведро.


Последним уроком шла история. На ней всегда творился полнейший бедлам, все орали и кидались чем попало. В меня несколько раз попадали бумажки и ластики, но я не обращал внимания, думая только о том, что учебный день совсем скоро закончится. За пять минут до конца урока в класс заглянула Лариса.


– А ну успокоились! Кадыков, сядь нормально! Сергей Павлович, они всегда у вас так себя ведут? Быстро достали ручки и начали писать!


Класс присмирел.


– После урока Кадыков и Савицкий – ко мне в кабинет.


Она вышла и закрыла за собой дверь.


Все снова начали орать, а я гадал, что же произошло. В том, что Лариса вызывала к себе Глеба, ничего странного не было – с его-то оценками. Ну а я тут при чём? Неужели она решила-таки провести беседу о нашем конфликте? Тогда я получу хоть какую-то поддержку, не став стукачом. Это было бы спасением.


Сориентироваться в ситуации нужно было раньше Глеба. Я собрал вещи заранее и сразу после звонка побежал на этаж ниже. Постучал в дверь кабинета Ларисы, вошёл. За двумя соседними партами сидели и разговаривали через проход Лариса и… моя мама.


_______________________________________________


Благодарю за прочтение части моего романа «Борьба или бегство». Продолжение будет опубликовано скоро. Запись за записью.


Заранее благодарю за отзывы.


С уважением, Виктор Уманский

Показать полностью
582

10 лучших книг о маньяках-убийцах и личностях с диссоциативным расстройством

1. «Мизери», Стивен Кинг
Может ли спасение от верной гибели обернуться таким кошмаром, что даже смерть покажется милосердным даром судьбы? Может - ибо именно так случилось с Полом Шелдоном, автором бесконечного сериала книг о злоключениях Мизери. Раненый писатель оказался в руках Энни Уилкс - женщины, потерявшей рассудок на почве его романов. Уединённый домик одержимой бесами фурии превратился в камеру пыток, а существование Пола - в ад, полный боли и ужаса.

2. «Коллекционер», Джон Фаулз
Как и другие не менее известные романы Фаулза, его дебютный «Коллекционер» не похож ни на «собратьев» (принадлежащих перу великого «волхва»), ни на другие произведения жанра «психологического детектива». Одинокий, недалекий и просто неприятный молодой человек неожиданно выигрывает огромную сумму денег в лотерею. Что он с ней сделает, особенно если учитывать его страсть к коллекционированию бабочек и тайную любовь к местной красавице? В истории противостояния маньяка и его жертвы Фаулз увидел шекспировскую «Бурю», противоборство Добра и Зла, примитивного обывателя и возвышенного художника, Любви, Смерти и Красоты.

3. «Загадай число», Джон Вердон
Может ли анонимное письмо напугать до смерти? Оказывается, да — если тебе есть что скрывать, а автор письма читает твои мысли. Получив такое послание, Марк Меллери обращается за помощью к старому приятелю — знаменитому детективу в отставке Дэвиду Гурни. Кажется, Гурни, для которого каждое преступление — ребус, нашел идеального противника: убийцу, который любит загадывать загадки. Каждый нерешенный ребус приводит к очередной жертве. Однако Гурни продолжает игру, и вскоре сам оказывается в смертельной опасности… Дебютный роман американского писателя Джона Вердона «Загадай число» — классический триллер, завладевающий вниманием читателя без остатка. Остросюжетный, психологически точный, блестяще написанный детектив стал международным бестселлером. Первый роман цикла о Дэвиде Гурни

4. «Странная история доктора Джекила и мистера Хайда (сборник)», Роберт Льюис Стивенсон
Роберт Льюис Стивенсон — английский писатель, классик неоромантизма и автор приключенческих романов, вошел в историю литературы как тонкий стилист и мастер психологического портрета. "Остров сокровищ". "Черная стрела", "Клуб самоубийц", "Алмаз Раджи" и многие-многие другие произведения, вышедшие из-под пера Стивенсона, занимают прочное место среди шедевров мировой литературы. В настоящем издании вниманию читателей предлагаются широко известные и значимые для творчества самого писателя повести и рассказы: "Странная история доктора Джекила и мистера Хайда", "Дом на дюнах", "Окаянная Дженет", "Маркхейм", "Олалла" и "Похититель трупов".

5. «Американский психопат», Брет Истон Эллис
Патрик Бэйтмен — красивый, хорошо образованный, интеллигентный молодой человек. Днем он работает на Уолл-стрит, но это служит лишь довеском к его истинному призванию. То, чем он занимается вечерами и по ночам, не может присниться разнеженному обывателю и в самом страшном сне. Ему двадцать шесть лет, и он живет своей собственной Американской Мечтой. Роман Эллиса, стремительно ставший современной классикой, был экранизирован Мэри Хэррон («Я стреляла в Энди Уорхола», «Непристойная Бетти Пейдж», «Дневник мотылька»), главные роли исполнили Кристиан Бейл, Уиллем Дефо, Риз Уизерспун, Джаред Лето, Хлоя Севиньи.

6. «Расколотые сны», Сидни Шелдон
Этот убийца ужасает жестокостью даже ко всему привыкших детективов… Его кровавые деяния безумны – но то, как блестяще они исполнены, свидетельствует об изощренном уме… Идя по следу, полиция делает шокирующий вывод: убийца – женщина. Подозреваемых – три: элегантная красавица Эшли, озорная «девушка без комплексов» Тони и нежная, женственная Алетт. Но кто же из них – убийца?!

7. «Таинственная история Билли Миллигана», Дэниел Киз
Билли просыпается и обнаруживает, что находится в тюремной камере. Ему сообщают, что он обвиняется в изнасиловании и ограблении. Билли потрясен: он ничего этого не делал! Последнее, что он помнит,- это как хотел броситься вниз с крыши здания школы. Ему говорят, что с тех пор прошло семь лет. Билли в ужасе: у него опять украли кусок жизни! Его спрашивают: что значит «украли кусок жизни»? И почему «опять»? Выходит, такое случается с ним не впервые? Но Билли не может ответить, потому что Билли ушел... Перу Дэниела Киза принадлежит одно из культовых произведений конца XX века - роман «Цветы для Элджернона». «Таинственная история Билли Миллигана» не менее потрясающа и проникновенна.

8. «Парфюмер. История одного убийцы», Патрик Зюскинд
Блистательный и загадочный "Парфюмер" Патрика Зюскинда был впервые напечатан в Швейцарии в 1985 году. Сегодня он признан самым знаменитым романом, написанным на немецком языке со времен Ремарка, издан общим тиражом более 12 миллионов экземпляров, переведен на 42 языка, включая латынь, и, наконец, экранизирован в 2006 году режиссером Томом Тыквером.

9. «Красный дракон», Томас Харрис
Мы все безумцы или, может быть, это мир вокруг нас сошел с ума? Доктор Ганнибал Лектер, легендарный убийца-каннибал, попав за решетку, становится консультантом и союзником ФБР. Несомненно, Ганнибал Лектер - маньяк, но он и философ, и блестящий психиатр. Его мучает скука и отсутствие "интересных" книг в тюремной библиотеке. Зайдя в тупик в расследовании дела серийного убийцы, прозванного Красным Драконом, ФБР обращается к доктору Лектеру. Ведь только маньяк может понять маньяка. И Ганнибал Лектер принимает предложение. Для него важно доказать, что он умнее преступника, которого ищет ФБР.

10. «Бойцовский клуб», Чак Паланик
Чак Паланик живет и Портленде, штат Орегон. Перу его принадлежат четыре романа. Перед нами — дебют Паланика в литературе. «Бойцовский клуб», Своеобразный манифест «сердитых молодых людей» нашего времени... Это — самая потрясающая и самая скандальная книга 1990-х. Книга, в которой устами Чака Паланика заговорило не просто «поколение икс», но — «поколение икс» уже озлобленное, уже растерявшее свои последние иллюзии. Вы смотрели фильм «Бойцовский клуб»? Тогда — читайте книгу, по которой он был снят!

10 лучших книг о маньяках-убийцах и личностях с диссоциативным расстройством Книги, Псих, Ищу книгу, Самиздат, Посоветуйте книгу, Длиннопост
Показать полностью 1
148

Два процента

«Спокойно, – Егор старается дышать ровно, – с ней сейчас специалисты, которые принимают по несколько родов в день». Только за то время, пока он сидит на кушетке, в соседних родовых успешно завершились двое родов. Это рутина, и вероятность каких-то осложнений крайне мала. Нужно просто ждать: скоро он обнимет любимую и их ребёнка.

У них будет мальчик. Думая о ребёнке, Егор представляет его не красным и ревущим комком, а уже подросшим – лет пяти. Они с женой идут по дороге, а мальчик рассекает впереди на самокате. Он чересчур разогнался. Света кричит ему, чтобы был аккуратнее, и машет рукой. В этом жесте и любовь, и страх за ребёнка, и вера в то, что с ним ничего не случится. А ещё – наслаждение ветром, треплющим её волосы.

Из-за двери родовой слышится шум: монотонный фон разговоров разрывается несколькими нервными возгласами. До сих пор Егор не слышал ничего подобного. Но он понимает, что волноваться не стоит: вероятнее всего, пока Света не начала рожать, он попросту не прислушивался, теперь же ловит каждый звук.

Двери лифта в конце коридора с лязгом разъезжаются. Санитары бегут по коридору с каталкой. Её колёса противно дребезжат. Один из мужчин, сидящих на кушетках, едва успевает убрать ноги: ещё немного, и каталка ударила бы его по колену – крайне болезненно. Егор морщится: санитарам следовало бы быть аккуратнее.

Рядом с местом, где сидит Егор, санитары начинают тормозить. Тапки одного из них скользят по керамической плитке. Каталку поворачивают боком и толкают её передним краем двери родовой. В коридор врываются звуки: «Сюда! Берём!». Егор встаёт.

Каталку вывозят. На ней – Света. Она держит что-то на груди, под простынёй. Санитары бегут с каталкой назад к лифту, следом – врач и медсестра. И Егор.

Когда все забиваются в лифт, для Егора места не остаётся. Но до того как двери закроются – целая вечность, чтобы всё выяснить. Врач приподнимает простыню и склоняется над Светой. Его не следует отвлекать.

– Что случилось? – спрашивает Егор у медсестры.

Та смотрит на него растерянно. Двери начинают сходиться, комкая воздух. Перед самым закрытием чуть притормаживают, затем схлопываются.

Итак, вероятнее всего, возникли осложнения, и Свету везут в реанимацию. На какой этаж? Егор не знает. Поднимает взгляд – табло с номерами этажей у лифта не работает. Бежит на лестницу. Здесь никого, только пролётом ниже медленно поднимается пара: муж поддерживает жену.
Почему-то Егору кажется, что реанимация должна быть наверху. Он начинает прыжками подниматься. На следующем этаже на лестницу выходит медсестра.

– На каком этаже реанимация?

– На шестом… – автоматически отвечает она.

Егор продолжает прыгать через ступеньки, теперь ещё быстрее.

* * *

Егор стоит у дверей реанимации. Потом сидит. Только через час он узнаёт: его жена и сын живы. А подробности позже. Куда уж позже? Спустя ещё час ребёнка переводят в отделение интенсивной терапии. Егор стоит у двери палаты, рядом врач. У ребёнка редкое генетическое заболевание – синдром Фоули.

– Частота его проявления – примерно один к двадцати тысячам, – после этих слов врач смотрит на Егора, будто ожидая реакции. Тот кивает.

Синдром Фоули впервые был зарегистрирован не так давно – около пятидесяти лет назад. Первые несколько детей, родившихся с этим заболеваниям, умерли в первый час после родов – из-за закупоривания дыхательных каналов. Теперь же новорождённым с этим синдромом проводят срочную операцию. Их сын родился в тяжёлом состоянии, но… отчаянно боролся за жизнь.

– Простыми словами, синдром означает ускоренное старение. Атрофические изменения дермы, подкожной клетчатки…

Егор прерывает врача:

– Можно увидеть ребёнка?

– Сейчас можно. Думаю, это даже проще – вы сами всё поймёте. Но, пожалуйста, ведите себя спокойно. Ребёнок под капельницей.

Они заходят в палату. Запах хлорки здесь чувствуется сильнее. Ребёнок лежит в кроватке на клеёнке. Да, Егор и впрямь сразу понимает, что что-то пошло не так. Совсем не так. У младенца неестественно большая голова, обтянутая тонкой кожей. Выпученные глаза болезненно красные. Ушей практически нет: вместо них виднеются лишь маленькие розовые отростки. «Поросячьи хвостики», – думает Егор. Тонкие, как у скелета, ножки и ручки покрыты пигментными пятнами и сеткой тёмных вен.

* * *

В следующие сутки Егор и Света узнают много нового. Например, что синдром Фоули вызывается мутацией в 15-й хромосоме и провоцирует преждевременное старение. Кожа и внутренние органы изменяются, будто принадлежат не ребёнку, а старику. Помимо прочего замедляется развитие мозга. Больной оказывается недоразвит и беспомощен, ему требуется постоянный уход. Люди с этим заболеванием ещё ни разу не доживали до 25-ти лет. Рекорд – 23, а обыкновенно – не больше 15-ти.

Врач сказал Егору, что Свету и ребёнка выпишут как обычно – через неделю. Доктора сделали всё, что требовалось, и спасли ребёнка при родах. Процедуры и лекарства, продлевающие жизнь человеку с синдромом Фоули, в обязательную медицинскую страховку не входят. Его дальнейшее лечение – уже не в их компетенции.

– А в чьей? – спросил тогда Егор.

В палате со Светой сидят её родители. Кроме них пока никто не знает. Света рыдает, а мать поглаживает её по спине и приговаривает:

– Ну-ну, всё будет хорошо…

Егору становится мерзко, и он выходит. Спускается по лестнице, толкает белую пластиковую дверь и оказывается на улице. Май в этом году жаркий. Солнце слепит глаза, а лёгкий ветер обдувает шею. Сочная зелёная листва колышется и дышит весной.

* * *

Неделю спустя Свету и маленького Федю выписывают. Теперь они сами по себе. Егор ездит по Москве и закупает препараты. Здесь мази, которые нужно дважды в день накладывать на кожу. Четыре вида таблеток. Ампулы для подкожных уколов. И семьдесят тысяч за раз. Препаратов должно хватить в среднем на месяц – одних чуть меньше, других чуть больше.

Света никогда не делала уколы, Егор тоже. Он смотрит обучающее видео в интернете и повторяет все действия: дезинфицирует кожу, собирает складку кожи – она тонкая, как пергамент, и просвечивает – и аккуратно вводит иглу под наклоном. Федя ревёт, как в последний раз. От вида его лица может передёрнуть, поэтому Егор смотрит только на шприц в своих руках и плавно вводит раствор.

– Разобралась? – спрашивает он у Светы, сидящей рядом.

Теперь они знают, как ухаживать за ребёнком, чтобы тот не умер. Пришла пора разбираться, как его вылечить.

Егор углубляется в поиски частных клиник. Синдром Фоули мало изучен, государственная медицина не занимается им вообще. Упоминают о нём немногие, а имеющаяся информация часто противоречива.

Ребёнок тем временем начинает кашлять: подолгу и без перерывов, словно пытаясь выкашлять свои убогие внутренности. Тёмные вены на лице превращаются в маску, а из красных глаз с набрякшими веками текут мутные слёзы.

Выбор клиники приходится отложить: у Егора на работе начинается новый серьёзный проект. Отпуск за свой счёт он уже использовал, да и не стоит провоцировать руководство: сейчас ему точно нельзя терять работу.

Света не находит себе места: ей кажется, что ребёнка надо срочно лечить. Она готова ехать в первую попавшуюся клинику, обнадёживающую позитивными прогнозами. Да, лечение они предлагают дорогое, но деньги – не то, о чём следует волноваться, когда твой ребёнок умирает. Егор успокаивает жену: у него всё рассчитано, и времени по вечерам должно как раз хватить, чтобы за неделю-полторы выбрать хорошую клинику.

Дважды они вместе с Федей выезжают на беседы: их приглашает руководство клиник, объясняя, что случай крайне редкий. А ещё этот случай сулит клинике большие барыши – так думает Егор и продолжает изучать медицинские статьи. Результаты – тезисы, контакты клиник и цены – он заносит в таблицу.

Практически везде им говорят, что в первую очередь необходимо провести обследование. «По результатам анализов и посмотрим, что можно сделать», – улыбается администратор, директор, главный врач. Света измученно улыбается в ответ: клиника приличная, здесь наверняка найдут хорошее решение. Егор спрашивает: «А какие варианты лечения могут быть выбраны в зависимости от результата?» – и достаёт блокнот.

Точно известно одно: для поддержания жизни ребёнка необходимо, помимо препаратов, проводить процедуры. Каждые три месяца надо сдавать комплекс анализов: процессы старения вызывают множество болезней. Помимо этого – еженедельные ингаляции для прочистки дыхательных путей, раз в два месяца – гемодиализ.

Света и сама, вслед за Федей, начинает походить на старуху. Он недостатка сна под глазами у неё залегли тени, волосы истончились, а кожа высохла. В один из вечеров, вернувшись домой, Егор находит её в болезненном возбуждении. Ему трудно разобрать её причитания. Скрывая лёгкую неприязнь, Егор обнимает жену: «Чшш, успокойся и не торопись». Он усаживает Свету на кухне и ставит чай.

Оказывается, Света сама нашла какую-то клинику «экспериментальной медицины». Специализируется та как раз на редких случаях, а ориентируется на современные западные разработки. Свете казалось, что Егор не очень-то прислушивается к её мнению, поэтому она решила съездить туда сама – вместе с Федей.

Принимал их лично глава клиники – заслуженный доктор Буров. Он осмотрел ребёнка и обнадёжил. Процесс преждевременного старения можно остановить прямо сейчас – нужно лишь правильно подобрать препараты. То, что используют сейчас Света с Егором – это, как объяснил врач, всё равно что заколачивать гвоздь ракеткой для бадминтона. Лекарства слабы и действуют на слишком широкий спектр проблем. Чтобы забить гвоздь, нужен молоток; чтобы вылечить малыша, надо воздействовать на причину болезни точечно. Они смогут подобрать нужный препарат – ведь у них есть доступ к медикаментам со всего мира, – но необходимо сдать специальный анализ.

Анализ дорогостоящий – около шестисот тысяч, – но в итоге даже с учётом покупки препаратов лечение выйдет гораздо дешевле, чем большая часть вариантов из таблицы Егора.

– Это просто счастье! – глаза Светы горят. – А ещё он напоследок меня обнял, а Федю поцеловал в лобик. Представляешь?

Она кидается Егору на шею, продолжая говорить. Она ведь с самого начала знала, что выход есть! Егор поглаживает её по спине.

Света хочет получить ответ: во сколько они завтра едут? Может ли Егор сразу взять с собой деньги? Или сначала лучше пообщаться с директором? Можно и по квитанции в банке оплатить, если Егор так хочет. Всё официально.

– Я подумаю и отвечу, – говорит Егор и уходит в душ.

Свете кажется странным, что он медлит в такой момент. После душа Егор садится за компьютер, а ещё через полчаса подзывает жену к себе.

На экране – истории людей, попавших в клинику к доктору Бурову. Во вкладках рядом – иски к его клинике на сайте арбитражного суда.

– Выиграть сложно, – говорит Егор. – Анализы они и впрямь проводят, а кроме этого по договору ничего не обещают. А то, что цена на анализы завышена в несколько раз, так это уже проблемы клиента, он на цены сам подписывается…

Света читает отзывы.

«Мошенники! Убийцы!»

«Сами виноваты, – отвечает кто-то. – Читать надо, что подписываете…»

«Мать умерла, в клинике бросают трубку…»

От льющегося с экрана чёрного негатива Свету начинает потрясывать. Неужели доктор обманывал? А ведь он целовал её ребёнка!..

Егор заключает её в объятия.

* * *

Егор выбирает клинику, где они сдают анализы. Иммунолог долго разглядывает результаты, перекладывая листы А4 с таблицами. Выписывает множество витаминов для поддержания иммунитета – он у малыша крайне ослаблен.

В среднем в месяц на лечение Феди уходит от ста пятидесяти до ста восьмидесяти тысяч. Сбережения, собранные Егором за годы работы руководителем IT-проекта, постепенно тают. Егор успокаивает жену: денег хватит на то время, пока они «разбираются в проблеме». Света спрашивает, что это значит. Егор отвечает: «Если Федю можно вылечить, то мы успеем найти решение, прежде чем у нас кончатся деньги». Фраза Свете не нравится, но она кивает. Егор, как всегда, прав.

В МГНЦ – медико-генетическом научном центре в Москве – их не встречает менеджер или главврач. Вместо этого приходится отстоять очередь в регистратуру и оплатить консультацию. И хотя они записывались на приём ко времени, кабинет занят, и они ждут на кушетке. Девушка, сидящая напротив, слегка кривится при виде ребёнка – или Свете это только кажется – и утыкается в телефон. Свете хочется ударить её, но вместо этого она с преувеличенной нежностью начинает успокаивать Федю, который опять плачет.

– Синдром Фоули в настоящее время не лечится, – говорит врач. – Можно продлить ребёнку жизнь, но полноценным членом общества он не станет.

«И никаким не станет», – думает Егор. Света такие версии уже слышала и лишь морщится: ей противны бессильные поролоновые доктора.

Врач достаёт бланк назначений и пишет перечень препаратов и процедур. Ничего нового: мази, таблетки, ингаляции, гемодиализ…

Они едут обратно. Света недовольна: похоже, с них попусту содрали деньги. Егор помалкивает и следит за дорогой. Дома они накладывают Феде мазь и укладывают его спать, а Егор ведёт Свету на кухню и прикрывает дверь. На ноутбуке он открывает свой документ со ссылками и начинает рассказывать.

Последние полгода он изучал информацию о синдроме Фоули. Достоверных фактов до недавнего времени он практически не встречал. Но вот на этом сайте впервые наткнулся на упоминание: американский IOM – институт медицины – проводит исследования.

– Я нашёл оригинальный документ, – Егор кликает следующую ссылку, и открывается сайт IOM. От мелкого текста на английском языке у Светы начинает рябить в глазах. – Краткая суть такая. Синдром Фоули вылечить нельзя. В этом сегодняшний врач прав.

Света пока не понимает.

– Так ты же говорил про исследования…

– Да. Они проводят эксперименты: подсаживают здоровый ген взамен того, который вызывает преждевременное старение. Есть успешные опыты на крысах… и провальные – на собаке.
Света молчит.

– Я посмотрел раздел финансирования: сколько они просят и сколько им дают. Насколько я могу судить, есть маленькая вероятность, что в ближайшие 10–15 лет синдром Фоули из неизлечимой болезни превратится в излечимую. Правда, его излечение не отменит те процессы, которые уже произошли, а лишь остановит их – в лучшем случае. То есть ребёнок так и останется уродливым, с массой болезней, вызванных старением и, вероятно, недоразвитым мозгом.

– Федя не уродливый…

– И надо помнить: если текущие исследования даже приведут к открытию, то доступно такое лечение, скорее всего, будет лишь в считанных местах и за огромные деньги.

– Ты веришь в это?

– Во что? В то, что мы сможем его вылечить?

– Нет, во всё… это, – Света указывает подбородком на экран. – Что нельзя его вылечить сейчас.

– Наверняка. Я вижу критическую массу авторитетных источников, которые утверждают одно и то же.

Егор поворачивается на стуле – лицом к жене.

– Вылечить Федю нельзя, – Света берёт Егора за руку, но он продолжает. – Никакой сколько-нибудь реалистичной возможности. Он никогда не станет полноценным человеком, мужчиной, а будет только висеть у нас на шее…

«Грудой мяса», – это Егор говорит уже про себя.

– Зачем ты… Ты же сам всегда говорил, что надо бороться!

– Бороться – значит действовать вдумчиво.

– Бороться – значит бороться за жизнь нашего сына! – в уголках её красных глаз в очередной раз взбухают крупные слёзы. Егор удивляется, что это происходит только теперь.

– Представь, – говорит он. – Просто представь, что наш малыш умер бы при родах. Ты знаешь, что вероятность этого была велика. Что бы ты тогда делала?

– Умерла бы от горя.

– Не умерла бы. Да, тебе было бы очень тяжело, – Света вскидывает на него лицо, но Егор продолжает, – Больно, да. Очень и очень плохо. Но ты бы пережила это. А что дальше? Только успокойся и постарайся ответить здраво.

Света чувствует ноющую боль в груди. Егор никогда не говорил так. Он не говорил, что всё будет хорошо, но ещё ни разу не заявлял, что точно не будет. Каким-то невероятным образом это внезапно заставляет её саму собраться. Она перестаёт чувствовать себя беспомощной.

– Думаю, я бы долго отходила. Не знаю, что дальше. И зачем.

– Мы бы попробовали снова.

– Что?..

– Мы родили бы нового ребенка, у которого, возможно, был бы хронический насморк, аллергия на кошек или еще что. Но не синдром Фоули.

– К чему сейчас эти разговоры?

– А вот к чему. Хочешь нового?

Света не понимает.

– Любимый… Ты очень хороший. Но ты же лучше меня знаешь, что у нас нет денег. На Федю-то с трудом хватает.

Егор кивает.

– Именно. Поэтому и не живёт наш здоровый и счастливый ребенок. Его жизнь украл инвалид, который никогда не выжил бы в естественной среде. И не смог бы передать свои гены потомству – впрочем, он и так их не передаст.

Егор, всегда такой родной и тёплый, становится вдруг чужим и колючим. От него несёт холодом больничной палаты. Света ощущает невольный порыв – передвинуть стул, чтобы заслонить собой дверь в спальню, где спит Федя. Защитить его… от собственного отца? Абсурд.

– Какая теперь разница? – говорит она. – Ты прекрасно знаешь, что мы не виноваты. Мы не выбирали Феде такую судьбу.

– Мы выбираем сейчас.

Думать и действовать рассудительно – так он её учил.

– Что ты предлагаешь? – тихо спрашивает Света.

– Я считаю, что поддерживать жизнь в… нынешнем ребёнке – пустая трата ресурсов, которые нужно направить на благое дело. А именно – на содержание и воспитание нового. Сейчас нам достаточно перестать вливать деньги в медицину – и наш нынешний ребёнок, – похоже, Егор намеренно избегает произносить имя сына, – долго не протянет. Его смерть никого не удивит, да и преступления мы не совершим.

Света смотрит мужу в глаза. Тот сидит спокойно, сложив руки на груди. Показывает: да, я опасен, но моя сила в узде – до поры до времени… «Что?» – Света внезапно осознаёт свои мысли, и те поражают её. В своём ли она уме, в конце-то концов? А Егор? Всерьёз ли говорит об убийстве собственного сына?

– Ты же знаешь, что есть шанс его вылечить, – говорит она.

– Шансы нужно оценивать здраво. Я действовал на пределе возможностей, чтобы помочь ребёнку. Работал, изучал все источники информации. Нам требуется, чтобы в ближайшие лет двадцать – а скорее всего раньше – нашли способ лечить синдром Фоули. Да ещё и так, чтобы вернуть развалину, которой к тому времени станет наш ребёнок, – к нормальной жизни. Как думаешь, какова вероятность этого?

– Я не знаю!!! – кричит Света. Федя в комнате начинает плакать. Света пытается встать, но Егор останавливает её.

– Подожди. Надо закончить. Так вот, вероятность этого мала. Навскидку, может, процентов пять. Умножь их на шанс, что новейшее, только разработанное лекарство получит наш ребёнок. Вот и получится итог – процента два в самом лучшем случае.

– Федя – наш мальчик! Конечно, они найдут лекарство!

– По моим прикидкам, будет иначе с вероятностью 98%. И все эти годы мы будем зашиваться на работе – в основном я, конечно – и надеяться на чудо. Альтернатива – воспитать нового здорового ребёнка. Достойного человека.

– Мы родители Феди. Именно он у нас родился, а не кто-то другой. И мы должны заботиться о нём и любить его таким, какой он есть.

– Должны? Кому конкретно, ему? – Егор указывает на дверь комнаты. – Не уверен, что он выбрал бы себе такую жизнь вместо смерти. Сейчас же он вообще ничего не может выбрать – он младенец. Если же говорить о долге, то как насчёт обязательства перед человечеством – оставить здоровое потомство? Скажешь, чушь? Может, и так! Но тогда и обязательство любой ценой удерживать от смерти того, кто жить не должен, – тоже чушь. Я хочу здорового ребенка, – заканчивает Егор неожиданно страстно.

– Я никогда не брошу Федю.

Егор барабанит пальцами по столу, но тут же останавливается, будто одёргивая себя. Когда он заговаривает, голос уже звучит бесцветно, едва ли не механически.

– Думаю, тут мы не придём к согласию.

– Не придём, – кивает Света. – Что же дальше?

– Я уйду, очевидно, – Егор пожимает плечами. – Это тяжело, но я всё обдумал и принял решение.

Свете начинает казаться, что всё это – глупая шутка. Егор не может так поступить – с ней и с сыном! Но человек, сидящей перед ней, выглядит чужим, и говорят они на разных языках. Света только качает головой.

– Я спать, – Егор встаёт.

Больше в этот вечер Света его не тревожит. Так же и на следующее утро: пока Егор собирается на работу, она кормит Федю и не смотрит на мужа.

Вечером, зайдя в квартиру, Егор застаёт в прихожей чужую обувь. На кухне сидят родители Светы. Сама она с Федей на руках зачем-то забилась в угол – и снова не глядит на Егора.

– Привет, Егор. Присядешь? – Вячеслав пожимает ему руку. Егор опускается на стул.

– Света рассказала нам с супругой поразительную историю, – Вячеслав делает многозначительную паузу, и тёща кивает. – Мы все знаем, как тебе тяжело. Представляю, как ты устал. Но сам понимаешь, что бросать ребёнка – совсем не вариант.

– Тут есть вопрос? – скучно уточняет Егор.

На лицах родственников – секундное замешательство. Но отвечает Вячеслав твёрдо:

– Думаю, никаких. Как я и сказал.

– Значит, ко мне вопросов нет. Я пойду. Сегодня я действительно устал, а мне ещё вещи собирать.

– Куда ты собрался?

– Пока у друга остановлюсь.

– Так ты всерьёз решил бросить Свету с ребенком?! – Вячеслав, похоже, поражён до глубины души.

– Об этом я и сказал. Полагаю, мы разведёмся. Разумеется, я буду платить алименты, положенные по закону.

– Ты прекрасно знаешь, что этих денег и близко не хватит! – Вячеслав повышает голос.

– Знаю. Но я уже объяснил свою позицию.

– Это подло!

Егор вдруг чувствует, что с него довольно. Он видит эту беседу наперёд… да что там, он мог бы предсказать её содержание до того, как было сказано первое слово. Он неуязвим для претензий: все обвинения слетят с него, будто песок. Но услышав про подлость, Егор решает, что пора закругляться.

– Ага, значит, вы решили поучить меня жить. А сколько вы пожертвовали на лечение нашего сына? Ах да, триста тысяч… Солидная сумма. Она буквально демонстрирует вашу озабоченность… ваши серьёзные намерения, – лицо Вячеслава начинает наливаться кровью. – Плазма – семьдесят, занавески – десять, тойота – шестьсот, ребёнок – триста. Я за полгода потратил миллион, а теперь должен положить и всю свою жизнь – ту самую, со счастливой женой и здоровыми детьми. И я сделал бы это не задумываясь – если бы верил в успех!

Тёща не проявляет солидарности с побагровевшим супругом – она бледнеет. Света по-прежнему не смотрит на Егора, но если до этого она качала Федю на руках, то теперь просто застывает с опущенной головой. Ребёнок, как ни странно, молчит.

– Окей, – Егор проводит над столом ладонью, подводя черту. – Теперь вопрос у меня. Представьте, что я уже ушёл – тем более, так оно и есть. Что будете делать? Я подскажу: все вместе вы сможете зарабатывать немногим меньше, чем я один. Надо, естественно, продать квартиру и обе машины. Вероятнее всего, с учётом стартового капитала, денег хватит на те самые лет двадцать лечения неизлечимого. Может быть – если реализуются те 2% – вы вылечите Федю и останетесь нищими. Если, конечно, напоследок найдёте где-то денег на операцию. И с вероятностью 98% вы просто останетесь нищими, а ребёнок умрёт. Туда же – в никуда – пойдут годы жизни, потраченные на его спасение.

Света поднимает голову.

– Это твой ребенок. Ты сделал его, и ты несёшь за него ответственность.

– Я тебя люблю, – говорит Егор. – И буду любить – ты меня знаешь. За вещами заеду позже. Квартиру пока делить не будем – найду, где пожить. Но знай, я оставляю за собой законное право: рано или поздно мне может понадобиться моя доля.

Егор складывает в рюкзак самое необходимое. Он не хлопает дверью, а аккуратно закрывает её своим ключом. Вот Свету и покинул последний защитник – самый мужественный и спокойный, самый разумный и надёжный. Мать уже оправилась от шока – она садится рядом и начинает бормотать что-то утешительное.

– Держись, Светик. Мы рядом, – говорит отец.

– А я-то что? – неожиданно ровно отвечает Света. – Я в порядке, это Феде нужна помощь. И Егор прав: машины надо продавать, а квартиры разменивать. Иначе мы не продержимся и года. И работать-работать-работать.

– Квартиру продавать? – уточняет мать.

Отец вмешивается:

– Ну, ты не руби с плеча. Это серьёзный шаг. Надо всё обдумать.

– А ты видишь другой путь? У тебя где-то завалялась пара-тройка лишних миллионов?

– Ну тише, Света, – отец недоволен. – Нам всем сейчас плохо. Держи себя в руках.

– Ладно вам, – говорит мать. – Слава! Сейчас Свете и без наших склок тошно. Уже поздно, и Феде пора делать процедуры. Утро вечера мудренее.

Света вновь опускает голову и глядит на Федю. Да, конечно, если отбросить чёртов материнский инстинкт – он некрасив. Уродлив ли?.. Во всяком случае, несколько неприятен. Но это её ребёнок. У неё есть варианты, где занять, заработать, украсть. У неё ещё остаются её два процента.

______________
Заранее спасибо за оценки и конструктивную критику!

Прокомментировать рассказ также можно у меня на сайте: http://victorumanskiy.ru/dva-prostenta/

С уважением, Виктор Уманский

Показать полностью
137

А.Н. Митта о саспенсе.

Отрывок из книги А.Н. Митты "Кино между адом и раем".


Первое впечатление о саспенсе я получил ребенком в детском театре. Заинька в виде полногрудой травести прыгал по сцене и говорил:


— Какой прекрасный домик! В нем я спрячусь от лисицы. Там она меня не съест!


Заяц не видит, что лисица уже взгромоздилась на крышу и злорадно клацает зубами. А зрители в зале видят и переживают. Они за зайца, в моральном единстве с ним. Девочка из первого ряда, приставив ладошку ко рту, подсказывает зайцу:


— Зайчик, не ходи в дом. На крыше прячется лисичка! Но зайчик не слышит. Он прыгает по сцене и поет песенку о том, какой прекрасный домик он нашел в лесу. Тогда ряда с пятого пара мальчишек уже погромче предупреждают:


— Эй, заяц! Посмотри наверх! На крышу!

Но зайчик не слышит. Сейчас он зайдет в дом, уже взялся за ручку двери. И тогда рядом со мной с места вскакивает веснушчатый паренек лет восьми, с зубами через два на третий, и орет на весь зал:


— Эй, косой, падла, канай! Лиса на крыше!!


Вот это и есть саспенс. Герой в опасности. Мы знаем больше, чем он, и волнуемся за него. Это открытый саспенс.

2664

Говорила мама - учись сынок

Илья Артамонов

19 мин. ·


Попаданец


- Итак, вы утверждаете, что вы из 2017 года, а вовсе не еретик и не сумасшедший и вас не надо жечь на костре.


- Д-да.


- Ну, что же. Предположим я вам верю, но вот все остальные отцы инквизиторы - нет. Но, ведь не так уж сложно проверить ваше утверждение. Если вы из будущего, то вы знаете, что будет происходить. Итак, когда закончится правление Людовика IX?


- Эмм… Я не помню, очень частная дата.


- Допускаю. Тогда так, чем кончится Восьмой крестовый поход?


- Хм… Знаете, я не эксперт в истории.


- Допускаю. География?


- Не очень…


- Математика?


- Эмм, ну е равно мц квадрат.


- Что?


- Не важно… В общем нет.


- Геометрия, быть может?


- Пифагоровы штаны… Нет…


- Я пытаюсь вам помочь, попробуем по другому. Может вы что-то расскажете о технологиях будущего, о мироустройстве, науках?


- Ну… Земля круглая…


- Спасибо, мы в курсе. Что-то еще?


- Ну в наше время есть электричество…


- Уже интереснее, что это?


- В общем такая штука, на которой работает почти все в мире!


- Можете подробнее объяснить?


- Ну… Там… Электроны, бегут по проводкам… Плюс, минус… Блин…


- Вы можете добыть электричество, продемонстрировать его работу?


- Нет…


- Хм, может хоть какие-то полезные навыки и знания из будущего у вас есть?


- Сожгите меня к херам(



Источник: https://www.facebook.com/RagimD/posts/2029162543992862



Posted by Воффка at 29.12.17 10:37


https://www.facebook.com/permalink.php?story_fbid=1670032346...

Показать полностью
73

Новая книга

Ах, какое же это приятное чувство, покупка новой книги! Особенно, когда книга редкая, издание хорошее и во всем городе еще такая же, ну, возможно, одна. Сразу чувствуешь нечто, близкое к снобизму. Это предвкушение, когда идешь забирать свой заказ, будешь шуршать страничками, о, оно ни с чем не сравнимо.  

И не важно, что книга прочитана ранее с телефона, планшета или же с электронного носителя - обладание бумажной, физической версией сродни дани уважения автору и произведению.

С эти может сравниться только открытие нового автора. Всем, я думаю, знакомо - ищешь, что бы почитать. Так и гуглишь. Топы...один, второй, так, это читал, и это, и это, ну кто же, кто же из них так соединяет слова в предложения, что не замечаешь минут и часов? Ну, вроде определились, так, автор...википедия, библиография...номинант того и того...хм, ну чо уж там, посмотрим. И тут может повезти или не очень.

И вот тут важно, если автор зарубежный, найти хороший перевод, опять гугл, опять форумы, сравнения, кто лучше перевел, если классика, и стоит ли читать в оригинале (всегда стоит, на мой взгляд). Ну вроде нашли, определились, загрузили на носитель, погнали.

Начало, что ж, неплохо. По себе знаю, как тяжело начать книгу. Нужно что то, что зацепит читателя с первой страницы. Раньше не понимал, как это непросто, но опробовав перо сам, я прямо таки ощущаю, как тяжело начать что то новое (не зря говорят, что начало - половина дела).

И вот читаешь ты, представляешь в голове персонажей,  места, ситуации...и...не то. Не так. Не хватает какого то важного элемента, без которого действующие лица - набор болваничков, места - просто декорации, этакий плохо раскрашенный картон от литературы, а все действия и сюжетные повороты - не более чем сценарий. Там нет жизни, там есть просто роли.


И вот это и отличает годную литературу от всей остальной. Но это мое личное мнение.


Но зато когда все так, как надо, когда читаешь и, да, представляешь все так, как будто сейчас там, самой гуще событий, когда даже закрываешь книгу, потому что волнуешься за персонажей и пока книга закрыта - время там остановилось и все хорошо...О, вот это и есть настоящее мастерство. Само время и реальность время от времени пропадают, и проезжаешь свою остановку, не замечаешь, как тебя зовут, звонят...нет ничего, кроме книги...


Поэтому ничто и никогда не заменит печатного слова, потому что мозг  - лучший в мире кинотеатр, твой, особенный, и не жалко никаких денег и времени, если в этом кино новый блокбастер.


Дамы и господа, есть среди вас те, кто разделяет это мнение со мной?

Новая книга Книги, Книжная лига, Годнота, Или не очень, Самиздат
Показать полностью 1
116

Жизнь соло

Я никогда не задумывалась о том, что в наше время можно все чаще встретить одиноко живущих людей. Не важно какого возраста или пола, интерес к одиночеству не зависит даже от социального статуса. Одиночество становится особенно популярным в крупных городах, где инфраструктура позволяет человеку вести уединенный образ жизни, оставаясь при этом у всех на виду.


Книга Эрика Кляйненберга "Жизнь Соло: Новая социальная реальность" рассказывает о новом социальном явлении, набирающем популярность не только в США, но также и в других экономически развитых странах мира. Я впервые услышала об этой книге во время просмотра передачи Билла Мара "Real Time with Bill Maher" (кстати передача крайне интересная, правда с явным уклоном в сторону демократической партии). Еще тогда тема роста "одиночек" показалось мне интересной.


Греческий поэт Феокрит утверждал: "Человеку всегда будет нужен человек". Но так ли важно человеку жить под одной крышей с другим человеком? Именно это и пытается понять автор. В современном мире у людей есть возможность выбрать свой собственный стиль жизнь. У нас есть свобода в выборе профессии, создании или отказа от создания семьи, места проживания и так далее. Наши предки не могли похвастаться тем же. Рост городов и жилых микрорайонов, в которых можно было позволить проживать отдельно от своих родных, сделали привлекательной жизнь "одиночек".


Человеку больше не нужно полагаться на личностное общение, он в любой момент может обратиться к новым медиа, социальным сетям или виртуальной/дополненной реальности, тем самым получая необходимую дозу общения с внешним миром и себе подобными.


Женщины стали более независимы, у них появилась карьера и социальная защищенность в не зависимости от семейного статуса, но не у всех остается время или желание на создание семьи или отношений с партнером. Многие женщины, которые упоминались в данной книге, отмечали, что их жизнь качественно изменилась с того момента, когда они стали жить отдельно от родителей, детей, мужей, соседей и т.д. У них появилось больше времени на отдых, саморазвитие и занятие любимыми делами. Похоже, что иногда, чтобы снова найти себя, требуется побыть в абсолютном одиночестве.


Обычно у людей предпочитающих жить в одиночестве очень развито чувство индивидуализма, являющееся "визитной карточкой" современного западного общества и культуры. Они яро отстаивают свое право на отдельное проживание, которое должно восприниматься остальными с уважением. В США существуют различные организации, которые поддерживают "одиночек", защищают их право на личную жизнь и борются с дискриминацией на рабочем месте. Да, как ни странно, но одиноких людей чаще дискриминирует на работе, так как считают, что, если человек живет один, то у него нет личной жизни, ему некуда спешить - поэтому его нагрузку можно увеличить, поручить задание на выходные и прочее.


Больше всего меня поразила глава про одиноких пожилых людей. Мне показалось, что пенсионеры, живущие одни в США, сильно отличаются от наших пенсионеров. Во-первых, многие предпочитают к старости съезжать от своих детей и внуков в отдельную квартиру, так как хотят посвятить больше времени себе. Многие говорят о том, что они не хотят нянчить внуков или быть вовлеченными в проблемы своих детей - лучше встречать реже, но сохранять теплые отношения, живя самостоятельной жизнью. Пожилые люди о которых автор автор говорит в книге посещают какие-то классы, готовят для друзей, встречаются со своими сверстниками (в 70-80 лет!). Такой пример является отличной иллюстрацией того, что жизнь не заканчивается с выходом на пенсию.


Есть конечно и другие примеры, когда пожилые люди умирают в полном одиночестве. Существует даже специальная служба, которая занимается расследованием и определением родственников подобных "одиночек", когда они умирают. По закону нужно определить наследников и передать им права. Порой службе не удается найти даже намека на то, что эти пенсионеры вообще с кем-то поддерживали связь кроме почтальона и работника социальной службы. Кстати, именно таким образом автору пришла идея написать данную книгу. Несколько лет назад в Чикаго стояла аномальная жара после которой обнаружили множество людей, погибших в собственных квартирах. Большинство из них были пожилыми людьми, у которых не осталось родственников, о которых никто не беспокоился и не поднимал тревогу по поводу их отсутствия. О существовании некоторых не знали даже социальные службы - так как эти люди никогда не вставали на учет. К слову, основную часть жертв той жары, которых нашли в квартирах, составили пожилые мужчины. По статистике мужчины реже поддерживают связь с родственниками.


К концу книги автор предлагает альтернативный взгляд на культуру "одиночек". Он отправляется в Швецию, где на примере изучает государственную систему, которая поддерживает стремление своих граждан к индивидуализму во всем. Там поощряются программы по строительству многоквартирных жилых домов, рассчитанных на проживание одиноких людей. Есть также специальные жилые комплексы, где можно "застолбить" себе квартиру лет с 40, чтобы там же продолжить процесс старения.


На самом деле жизнь соло гораздо более разнообразна и комфортна, чем может показаться со стороны. Именно это я вынесла для себя после прочтения данной книги. Но всегда нужно помнить о том, что ничто не заменит человеческих взаимоотношений и не стоит навсегда "сжигать мосты" с родными и друзьями.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: