135

Байки Мента. Санкт-Петербург: людоеды, подвижники, ОМОН и бандиты. Взгляд на тёмную сторону…

Байки Мента. Санкт-Петербург: людоеды, подвижники, ОМОН и бандиты. Взгляд на тёмную сторону… Записки бывшего мента, Длиннопост, Юмор, Жесть

Автор Илья Рясной (Илья Стальнов и другие псевдонимы), пенсионер, полковник МВД.


Санкт-Петербург – роскошный, туманный, зыбкий. Люблю ли я этот город? Не знаю. Любить его трудно. Но то, что я, как и миллионы людей, болен им – это непреложный факт…


Поток и разорение


- Нет, при блокаде город лучше выглядел. И порядок был, - сообщает мне старый сотрудник ГУВД Санкт-Петербурга и Ленинградской области, переживший блокаду.


Середина девяностых. Я, корреспондент милицейского журнала, в командировке в городе трёх революций. Готовлю репортажи, обзоры по истории и нынешней деятельности питерской милиции.


В мою память врезались яркие картинки. Вот мы с вооружёнными автоматами омоновцами перекрываем холодные осенние улицы. На город сваливается болезненная мокрая вечерняя тьма. По разбитым дорогам колдыбают старенькие советские машины и, как пришельцы из иного мира, рассекают на огромной скорости новенькие «Ауди» и «Мерседесы». Тормозим для проверки боевые машины братвы – мол, оружие, наркотики, заложников предъявите! Другие, самые наглые и быстрые тачки, не замечаем.


- А чего так? – спрашиваю я.


- Это из мэрии, - цедит зло омоновец. – Запрещено. У них привилегии за то, до чего они город довели.


Собчаковское время. Не берусь судить о человеческих и политических качествах этого деятеля, но что он довёл город до полнейшей разрухи – это факт. Обшарпанные дома, убитые дороги, бесконечные ряды ларьков, бомжи, кавказцы, мирное население, пришибленное неурядицами и сорвавшимся со всех катушек криминалом. Санкт-Ленинград девяностых…


Только что побывал я в гостях у парня, который работал у нас следователем в прокуратуре четвёртой армии в Баку. Он весь теперь важный, пристроился в крупный питерский банк, денег у него вагон. Но какой-то слегка затравленно-запуганный происходящим вокруг. Одержим сверхценной идеей:


- В городе кирдык наблюдается. Какая там братва и бандиты - это всё шушера. Евреи, евреи власть перехватили. Все деньги у них.


- Так ты на них и работаешь.


- Ага, вот и я у них…


Что-то сдвинуто в сознании людей. Советские люди неожиданно провалились в иную реальность – страшную и безысходную, где Питер – это криминальная столица. Время стрелок, разборок, ожесточённой бойни. И питерская милиция пытается этот беспредел сдержать - и держит из последних сил. И чётко у сотрудников органов разделились в сознании – мы и они. Представители слабеющей власти и набирающего силу криминалитета…


Омоновцы между проверками машин ругают криминал, особенно матерно поливают кавказцев. Сержант рассказывает на эмоциях совсем ещё недавнюю историю, которая не перегорела в душе:


«Кавказцы. Ты посмотри, рынки их, наркота, куча денег. Оккупанты, да! Прикинь, уже заявляют о своём праве на мой город.


Ведут себя нагло, милицию ни в грош не ставят. К нам ещё с опаской относились. Мы всегда их жёстко принимали. А тут решили показать, кто в Питере хозяин.


К нашему расположению через пустырь надо идти. Так они отловили наших ребят, которые на работу шли. Накинулись всей гурьбой. Избили. А потом стрелку через них нам забили – мол, приходите в укромное место, разбираться будем.


Мы как узнали, так собрались и командованию ультиматум – или мы идём на этот разбор, или забастовка и всеобщее увольнение. То есть город вообще мог без ОМОНа остаться – единодушие было полное. Начальство подумало, посудило-порядило. Послать на бой отряд – это, знаешь ли, поступок. Порешили компромиссно. Идти на разбор, но не как на выяснение отношений с бандитами, а как на спецоперацию. Договорились с РУБОПом. Те какую-то бумагу написали – мол, есть оперативная информация, что в таком-то месте ожидается концентрация кавказского криминала. И сами к такой забаве решили присоединиться.


Выдвинулись мы на место. До конца так и не верили, что кавказцы настолько обнаглеют, что придут. А они стали стягиваться целыми толпами. Мы начали по ним работать. Притом жёстко так, со всем пролетарским негодованием.


«Скорые помощи» кавалькадой туда-сюда носились – по больницам их развозили. Бойню мы им от души устроили. Если раньше они по отдельным эпизодам знали, что такое ОМОН, то мы им показали нас во всей нашей необузданной силе. И продемонстрировали, что Питер – это всё же не их город, а наш.


Затихли они потом надолго. Мы на мероприятиях их вообще щадить перестали. А они к нам потом парламентёров присылали. Извинялись – мол, их не так поняли. Намекали, что те, кто это затеял, давно уже в Неве утонули. Типа, давайте дружить. Чтобы мы с этими тварями дружили? Давили и давить будем»…


Это не единственный эпизод подобных баталий. Борьба с криминалом в девяностые годы все больше напоминала настоящую войну.


Оперативники РУБОП работали по бандитским притонам и кабакам. В результате в городе на обгоне их расстреляли из бандитской тачки. Два сотрудника погибли. Это была не только трагедия, но и плевок в душу всей службе, вызов: мол, в городе главный – это бандит.


Заместителя начальника РУБОПа это взбесило. Он объявил, что такое оставлять без последствий нельзя. Поднял по тревоге весь личный состав, СОБР. И по малинам, злачным местам, кабакам бандитским. Всех бандитов собрали, кого могли - больше сотни человек. Морозная зима, так их, отделанных по первое число, выставили во дворе СИЗО «Кресты». Говорят, даже из шланга для бодрости полили. И намекнули, что в следующий раз многих и живыми брать не будут.


Кончилось, правда, не слишком радужно. Убийц, вроде, так и не удалось найти. Замначальника РУБОП за превышение турнули с работы. Но братва что-то поняла. Это как в животном мире – главное, выстроить иерархию. Вот бандиты и осознали, что основная их масса в иерархии куда ниже РУБОПа…


Сквозные дворы


Плотный, крепко сбитый молодой парень. Эдакий архетип питерского грабителя и гопника, воплощение сумрачного питерского разбойного духа. Наверное, его предки отняли шинель у Акакия Акакиевича.


Мы с ним очень мило общаемся. Он вежлив, контактен и достаточно подробно объясняет, как лучше вырубить жертву:


- Лучше, конечно, когда человек чуть подвыпивший. Точно не успеет среагировать. Бить надо локтём. В челюсть. По плечу похлопаешь, он поворачивается, тут ему удар и наносится. При этом рука должна быть расслаблена, как на шарнире идти. Если хорошо сработал – сто процентов вырубаешь. Так и подготавливаешь тело к очистке карманов. А потом сквозишь через дворы и переулки…


Сквозные, туманные переулки и дворы-колодцы Северной Пальмиры. Воспетые классиками. Будто созданные для того, чтобы в них заводились такие вот то ли потусторонние, то ли чисто земные сущности.


Я вежливо и с пониманием улыбаюсь разбойнику, поддерживаю разговор. А сам думаю, что некоторым людям жить вовсе и необязательно, даже противопоказано для окружающих. Не стоит ими испытывать на прочность и так слишком тонкую ткань социума. Она может и порваться в клочья.


«Закрывайте этажи, нынче будут грабежи».


Питер - город революций, кронштадтского мятежа, либерального мракобесия и демократического упадка. Грабёж – это способ его болезненного самовыражения.


Для сотрудников уголовного розыска разбойник уже почти что родной. Они с ним проводят времени больше, чем с собственной семьёй. А как же иначе? Девяносто эпизодов, на которые он колется, подлежат проверке на месте. Это значит, ежедневно его заталкивают в служебный «жигуль» и везут на места его разбойничьей славы. Там он показывает, где настиг очередную жертву.


О похождениях раскрадывает охотно и в самых мельчайших подробностях. Память у него отличная, язык подвешен.


Единственно, когда ему изменяет выдержка – это когда он рассказывает о дельце, поставившем точку, а может и запятую, в его криминальной деятельности:


- Работал один, все было нормально. А потом понабежала шпана всякая. Я у них как бы сэнсеем стал. Обучал ремеслу. Только где я один работал, они порой и втроём не справлялись. Да ещё две девки эти… Я женщину, такую хорошо одетую, в тёмном дворике отключил. А тут две этих мартышки, которые со мной на дело увязались, глумиться над потерпевшей начали.… Ну и.… Ну и между ног ей какую-то деревяшку вбили… Кровопотеря… В общем, труп…


По его лицу проходит судорога, он проводит дрожащей рукой по щеке, глядя куда мимо нас… Может быть, не всё потеряно, и где-то из бездонных глубин его души слабо просемафорило раскаянье, пробудившееся рядом с дремлющей совестью?


Интересно, где он сейчас, через двадцать лет? Все бьёт локтём припозднившихся пьяненьких граждан? Сделал карьеру в воровском мире? Спился и подох? А может быть, уважаемый бизнесмен или банкир, или даже депутат – парень то неглупый? Всё может быть. Жизнь иногда выделывает невероятные пируэты…


Разбойный отдел


В кабинет разбойного отдела областного ГУВД заходит заместитель начальника следственного управления. И натыкается прямо у входа на тело. Тело привязано наручниками к турнику и висит, еле дотягиваясь носками ботинок до пола. Телу плохо. Но тело никак не хочет раскиваться и писать явку с повинной.


- Это что такое? – нахмуривается замнач следуправления. – Снять!


И уходит. Но тело снимать не спешат. Потому что принадлежит оно бандиту и отморозку. Притом такому, который упорно быкует и отрицает очевидное.


Но у разбойного отдела большой опыт борьбы с телами, условно относящимися к разумным гоминидам…


Время такое – кипяще-бурлящее. Разбойный отдел в самом центре этого кипения. Им приходится иметь дело с самой активной частью бандитского населения города. С теми, кто чистят с автоматами наперевес обменные пункты, убивают инкассаторов, вооружены и готовы стрелять.


- Вот мой напарник, - гордо заявляет сорокалетний опер-важняк – подполковник. – Мы друг друга знаем, как себя. И друг другу спину прикроем. А больше нам никто и не нужен.


Война идёт. И вываливаются откуда-то из тёмных пространств Зазеркалья такие типажи.


- Ну, мы Мадуева брали. Мы.


Сергей Мадуев по кличке «Червонец» – это легенда преступного мира. Чеченец из Казахстана, он всё пытался выглядеть новым Робин Гудом, но это у него плохо получалось. Вроде бы принадлежал к воровскому миру, но и на воров плевать хотел.


- У него дома зеркала были. Он перед ними тренировался выхватывать пистолеты. Доводил навыки до автоматизма.


Бурная его биография описана во многих криминальных хрониках. Налёты и разборки устраивал всем, вне зависимости от авторитета и положения.


- У меня крыша! Вора авторитетные! – долдонят ему.


- Ну, приводи свою крышу.


Ну, и клал эту крышу наглухо. Много чего наворотил. Грабил без разбора и торгашей, и воров в законе. За ним тянулся длинный шлейф убийств. Сам не пил и не переносил пьяных. Не терпел хамство, за которое не считал зазорным человека убить. Пристрелил охранника одного из питерских клубов, который попытался его унизить. В общем, погулял от души, на всю катушку, как настоящие разбойники на Руси.


Но прославился не этим. Умудрился в СИЗО соблазнить следовательшу областного ГУВД. Да так, что она передала ему на допросе револьвер. Он сделал попытку побега и подстрелил майора из охраны «Крестов».


Художественный фильм об этом сняли «Тюремный романс» - романтически-сопливый, в лучшем помойном стиле девяностых годов. Играл Мадуева сам Абдуллов – такой смазливый душечка получился.


Потом Мадуева телевизионщики в интервью ещё спрашивали, смотрел ли он это эпохальные произведение. Тот говорит:


- Смотрел. Дурачок какой-то показан. Если бы я себя так вёл, она мне не то, что пистолет - стакан воды бы не дала.


Была куча версий, что толкнуло следачиху на такой шаг. От романтических до прагматических.


- А чего это всё-таки было? – спрашиваю я подполковника.


- Да у этой стервы просто крышу снесло, как у влюблённой институтки. Когда стрельба в «Крестах» была, мы всё не могли понять, как у него пистолет оказался. И вдруг эта зараза подкатывает к нам. Вся в слезах. Говорит: «Вы не представляете, как его после задержания избили!» Там в СИЗО, можно сказать, наш боевой товарищ пострадал, коллега. А она по уголовнику убивается. Меня тогда сразу кольнуло – что-то здесь нечисто. И правда. Провели чекисты спецмероприятия, и их контакты задокументировали. Удивительно это…


Ещё два раза он пытался бежать – с помощью сделанного из хлеба пистолета и ствола, переданного ему охранником. Но в итоге буйная натура Мадуева привела его к могильному холму. Помер в «Чёрном дельфине» - колонии для пожизненных заключённых…


Людоеды и герои


Невский проспект. Ко мне подкатывает пигалица лет шестнадцати с просьбой купить ей мороженое. Купил, отбрехался от дальнейшего общения и пошёл дальше.


Иду дальше. Подходит озабоченная тётка лет сорока, похожая на научную сотрудницу какого-нибудь института «Стройматприбор». Смотрит вопросительно и спрашивает:


- Разрешите задать вопрос?


- Задавайте.


- Ну, есть ли смысл в этой жизни с точки зрения Космоса?


- Есть.


- Какой?


- Так вы Космос и спросите.


Странные люди. Странные движения. Странный эмоциональный фон вокруг.


В Питере царит туманно-морозный, влажный, болотный дух. Этот город – как наркотик. Фантастически красивые проспекты и набережные, шпили и дворцы будто овеяны зыбкостью бытия и ощущением временности нашего погружения в реалии плотного мира. Когда отвлекаешься от повседневности, то понимаешь, что город населён образами. Великие писатели наполняли его своими фантомами, и нам кажется, что вот-вот пройдёт по Невскому проспекту гоголевский Нос. И зажгутся инфернальные жёлтые блоковские окна в доме напротив. Ночь, улица, фонарь, аптека…


А ещё витают над Питером призраки истории. Той самой истории той самой большой страны, которая сотни лет ковалась на этих улицах и в этих дворцах. Отголоски нераскрытых дворцовых тайн, незажившие раны от сокрушительных ударов революций и реформ. Призраки императоров и революционеров, убийц и праведников, негодяев и альтруистов. Тени забытых гангстеров девяностых. Они все живут здесь в своей, немного иной, плоскости восприятия. И иногда до них можно достучаться…


Музей ГУВД. Предметы, документы – свидетельства прошедших суровых времён. Дореволюционный Петербург-Петроград. Бурлящий Ленинград семнадцатого года. И скованный самой страшной в истории человечества блокадой город на Неве.


Блокада. Она не только водораздел на тех, кому повезёт выжить, и кто умрёт от немецких снарядов и голода. Это и линия, которая разделила жителей на людей и нечисть.


Пожелтевшие от времени страницы донесений, материалы уголовных дел.


Кронштадт – там стали пропадать маленькие дети. Милиция сбилась с ног, чтобы понять, куда они деваются. И вот при отработке жилого сектора нашлись свидетели, которые говорили, что дети уходили куда-то с маленькой девочкой, с которой до этого играли.


Преступление раскрыто. Арестовали целую семейку, вполне упитанно выглядящую на фоне еле волочащих ноги ленинградцев. Оказывается, маленькая дочка заманивала детей, с которыми играла во дворе, в квартиру. И там собравшиеся вурдалаки убивали их, разделывали и жрали. Куда там графу Дракуле? Последователи превзошли его по всем статьям.


Вот материалы ещё одного дела. Разгар блокады. На улицах лежат остекленевшие тела погибших от истощения и мороза людей. Крошка хлеба может спасти человека и не дать ему погибнуть.


Протокол обыска. Изъято несколько десятков килограмм сливочного масла, десятки буханок хлеба, тушёнка и ещё какие-то немыслимые сокровища для умирающего в тисках голода города.


Это милиция задержала директора детдома и его сотрудников. К ним собирали детей, потерявших родителей в блокаду. Городские власти старались, чтобы дети выжили, и отрывали продовольствие от других, даже от тех, кто стоял за станками. Самое важное – чтобы выжили дети. Но для руководства детдома это было вовсе не важно. Для них было важно другое – золото.


Драгоценностей, антиквариата у них изъяли на приличный музей. Это все за сворованные у детей продукты. Дай колечко и получи кусок хлеба или сдохни… Именно голод расставляет всё на свои места и показывает, что кусок хлеба – вещь куда более ценное, чем золотое колье…


Дух человека может быть непостижимо велик и поразительно низок. Первое достигается самопожертвованием – ради других людей, близких и далёких, ради Родины. Второе – эгоизмом и желанием сыто устроиться когда вокруг голодают, продлить свою жалкую жизнь.


Нет ничего более омерзительного, чем алчный законченный эгоизм, когда люди живут за счёт гибели других. И нет ничего более возвышенного, чем самопожертвование.


Та же блокада. Пекарь на линии производства хлеба Даниил Кютинен умирает от голода прямо на рабочем месте. При выборе отобрать кусок жизни у другого человека или погибнуть самому он выбрал второе. Мог бы как-то извернуться, урвать кусочек, но знал – так нельзя. Вот оно – истинное величие духа. Настоящая святость…


На рубеже восьмидесятых-девяностых произошла не просто смена экономических формаций. Грянула грандиозная социальная, нравственная, психологическая катастрофа. На вершине общества по-хозяйски обосновались духовные наследники именно людоедов и тех, кто менял отобранный у голодных, истощённых до прозрачности детишек хлеб и масло на золото. Тех, кто воспринимает общество как пищевую цепочку, на вершину которой надо забираться, не считаясь ни с чем. Те, для кого богатство выше совести, хитрость выше разума, успех меряется только в деньгах и власти.


Интересно, выходим мы из этого пике? Этого так до сих пор понять и не могу…


Трэш и угар


- Пока порядок в службе уголовного розыска не наведёте, в Москву не возвращайтесь, - заявил нам начальник Главного управления уголовного розыска генерал Трубиников.


Человек импульсивный и упрямый, слов на ветер он не бросал. Так что, приехав в Питер и ознакомившись с состоянием дел, мы поняли, что жить нам в Питере до пенсии и пора подумать о приобретении здесь квартиры.


Потому что порядок там навести нашими невеликими силами невозможно было в принципе!


Это было начало двухтысячных - какая-то яма, в которую тогда провалились оперативные службы МВД. Кадры разбегались, следствие работало из рук вон плохо, уголовные дела не расследовались. Престиж службы УР упал ниже нуля. Кстати, в последние три-четыре года наблюдается аналогичный процесс.


Мне и моему напарнику и другу Игорю выделили в полное распоряжение круглосуточную машину с мигалкой. И мы погрузились в тягостное и томное исследование питерских реалий 2000 года.


Вот перед нами типичное отделение милиции. Мы, поверяльщики из Москвы, такие все важные и вальяжные, требуем положить на стол в УР одного из отделов милиции литерные, оперативные и оперативно-поисковые дела - проверить организацию работы, наметить мероприятия и надавать всем пинков, а потом прополоскать в итоговой справке.


Положение в одном из центральных районов Питера с криминогенной обстановкой и раскрытиями преступлений удручающее. Сперва нам так хотелось всех там порвать, построить и разогнать. А позже уже ничего не хотелось, кроме как плакать.


Начальник розыска – он года три назад закончил высшую школу милиции. Парень мне понравился – такой хваткий, дисциплинированный, неглупый и, главное, в нём не погиб ещё энтузиазм. Но для начальника розыска очень молодой. И не умеет пока держать людей в ежовых рукавицах.


Что-то начинаем ему вещать про нагрузку по «А» и делам на одного сотрудника, про выход раскрытых преступлений.


- У вас же восемь человек розыск, - говорю я.


- Да нет, реально четыре.


Оказывается, из восьми человек, выпускников милицейский школы прошлого года, троих закрыли в СИЗО за поборы и злоупотребления. Тот опер, кто их заложил, с горя и раскаянья повесился. И теперь у начальника ОУР в подчинении четыре человека, только что выпустившихся из ВУЗа.


В кабинете сидит девчушка – на вид лет четырнадцати, маленькая, худенькая блондиночка с голубыми наивными глазами. Ну чисто Мальвина. И аккуратненько, бантиками, шьёт оперативное дело. Она и есть одна из новобранцев.


- Господи, как же вы работаете и раскрываете, - качаю я головой. – Ребёнок же!


- Да не скажите, - улыбается начальник розыска. – Как раз она работает отлично.


Насколько я понял, после школы из её класса большая часть по моде тех времён пошла в проститутки на проспекте работать, а другая часть разбрелась по ВУЗам, в том числе милицейским. Девчушка, придя на работу в розыск, собрала всех своих шлюшек-одноклассниц в резидентуру. А шлюха – такое востроглазое существо, все видит, везде бывает и всё замечает. Так что оперативная осведомлённость о территории у этой пигалицы отличная. И раскрытия идут.


- Ну и другие ребята у меня тоже добросовестные. Работают, как могут. И дают результат.


Мне это чем-то напомнило известный роман «Зелёный фургон», по которому был снят фильм. Там показано, как в угрозыск после революции набирали пламенных революционеров-гимназистов, которым едва стукнуло шестнадцать лет. И как они, набивая шишки, не имея ни опыта, ни взрослого разума, но желая изменить мир к лучшему, боролись не на жизнь, а на смерть с криминалом. Вот и эти пацаны – пока ещё неразумные. Ну, тоже как гимназисты. И в самом горячем пекле. И ведь что-то получается. М-да, не ругать их надо, а молоко за вредность давать и поощрять на подвиги и свершения молодости.


Правда, в другом отделе картину застали несколько другую. Там и с раскрываемостью, и вообще с криминогенной обстановкой обстояло куда лучше. Собрались опытные, немолодые уже опера, работают там уже по десять-пятнадцать лет.


Вспоминая, что на Литейном, в управлении розыска, в некоторых отделах детский сад, я просил начальника розыска:


- А чего в Главк не идёте? Не предлагают?


- Да предлагают, - отмахивается он. – С руками оторвут. Но чего нам там делать?


- А почему? И звания, и зарплаты выше.


- Какие зарплаты? Нас земля-матушка кормит…


Да, опытный опер никогда на земле с голоду не помрёт. При этом делая дело, борясь с криминалом, не продаваясь и не курвясь, он вполне может заработать на нормальную жизнь. Главное - не перегибать палку и не нарушать негласный оперской кодекс: бескомпромиссная борьба с преступностью, никогда не идти на попятный, не продавать свою честь…


Следующий район. Его задолбали квартирные кражи. В дневное время, когда хозяева на работе, домушники толпами шарят по квартирам.


РУВД расположено в старинном питерском доме. Занимает, по-моему, этажей шесть. В коридорах мельтешение – все куда-то бегают. Кто с чайником, кто с папкой с документами. Народу полно. Какие-то девки в милицейской и военной форме, мальчонки томного вида. Все озабочены и воодушевлены.


Беседуем с начальником РУВД.


- Чего вы не можете эти кражи спрофилактировать? – возмущается Игорь. – Активизируйте патруль. Измените маршруты патрулирования.


Один из самых эффективных способов борьбы с квартирками – перекрытие района патрулями в форме. И проверки всех подозрительных. Воры, видя милицейскую форму, обычно идут искать другие места для своего опасного промысла. Это проверено не раз.


- Ха, - хлопает ладонью по столу начальник Управления. – Да у меня патруля почти не осталось. Сейчас весь район прикрыт одной патрульной группой. И больше людей у меня нет.


- Нет?- я вспоминаю толпы в коридорах. – А все этажи кем забиты? Оденьте этих бездельников в форму - и на территорию. Пусть если не работают, так хотя бы маячат.


- Да пробовали, - обречённо вздыхает начальник. – Потом задалбываемся их по пивным собирать. И большинству оружие просто страшно в руки давать.


- Но что-то делать надо.


- Будем делать. Вы правы, буду всех задействовать. Эх, - опять вздыхает он.


И вздыхать есть о чём. Милицейский Главк в конце девяностых превращался в нечто среднее между заштатной войсковой частью и сумасшедшим домом. Тут вина птенцов гнезда Куликова.


К бывшему министру внутренних дел Куликову у меня отношение двойственное. С одной стороны, он, конечно, государственник, человек, немало сделавший для восстановления территориальной целостности России. Но некоторые его эксперименты с родным Министерством иначе как изнасилованием в особо-циничной форме не назовёшь. При нём наша организация как-то постепенно стала утрачиваться связь с жизнью, и деятельность стала приобретать формы виртуальной реальности.


Люди начинают на новом месте работать исходя из своего более раннего жизненного опыта. А опыт новому министру подсказал, что штаб – всему голова. В армии так оно и есть. В милиции получилось по-другому. Дико раздутые штабные структуры мало того, что тянули на себя единицы штатного расписания. Так, доказывая свою просто нереальную значимость, загрузили оперативные службы совершенно идиотской бумажной работой. Протоколы, совещания, отчёты – оно и раньше было бичом. Но при Куликове просто болезненные формы приобрело.


Помню, в министерстве каждому оперу раздали такой талмуд толстенный – ежедневник. Там опер должен был на месяц вперёд расписать, когда у него ожидаются встречи с источниками, когда запланирован подвиг – то есть задержание. Это в службе, где ситуация порой меняется каждый час, а то и минуту.


В общем, расплодили штабных специалистов с большими звездами, которые преступников лишь по телевизору видели. Один такой дуболом при инспекторской проверке умудрился как-то вытребовать оперативные и литерные дела на проверку, хотя это и было незаконно. Его речуга по итогам его изысканий вошла в анналы:


- Чего это такое? Оперативное дело про угонщиков, а называется «Котики»? Это что за намёк?... И ещё – план оперативно-розыскных мероприятий. Почему в нарушение приказа министра о планировании точно не указано время, когда дело будет реализовано и проведены аресты? Непорядок…


Вот такие штабники начали садировать оперативные службы.


Но ещё больший удар нанесла кадровая политика. Решив, что менты в основе своей продажны и недисциплинированные, в МВД начали делать ставку на военных. Многих назначили из дивизий, некоторых, как одного замначальника ГУВД в Питере, выдернули с пенсии, с должности директора рынка на юге России. Ну и те начали рулить по-военному – мол, штаб всему голова, равняйсь, смирно, ползком и зигзагом.


Военная косточка ведь разная встречается. У одних – это каркас, скелет. А у других – сплошной биллиардный шар из мамонтовой кости вместо головы. Часть этих новых руководителей - просто дуболомы, которых к руководству территориальными органами нельзя подпускать на пушечный выстрел с их прямо-перпендикулярным подходом. Другие оказались вполне вдумчивые, добросовестные. Таких из куликовского набора видел немного, но они были. Например, начальник УВД Калининграда, бывший вэвэшник, отлично вписался, никогда не забывал учиться новому и в принципе принёс много пользы в один из самых тяжёлых периодов истории своего подразделения.


О Питере, по моему сугубо личному мнению, которое может быть многократно оспорено, такого не скажешь. Начальник ГУВД П., правивший в конце девяностых годов (не будем поминать лишний раз фамилию), как мне видится со своей колокольни, явил просто образец самодурства, упёртости и разрушительной мощи дуболомства.


Вообще до этого я не видел, чтобы так обращались с ценными кадрами. Там могли опытного сотрудника снять с должности за то, что он что-то там не так сделал на строевом смотре или не выполнил упражнение по стрельбе. Все время какие-то проверки, взыскания как из рога изобилия.


Говорят, легендарного начальника убойного отдела выперли за то, что на отдел много жалоб.


- Надоели мне твои жалобы, - сказал большой начальник. – Ещё будут – пойдёшь искать работу.


Если на убойный отдел не пишут жалобы, значит, он не работает. А отдел работал. Жалобы продолжались. Начальника, на котором всё держалось, выперли.


И таких случаев не счесть.


Я считаю, по питерскому розыску тогда был нанесён такой удар, от которого он не может оправиться и до сих пор.


В ту нашу командировку П. уже два года как не было на должности. Но восстановить Главк после учинённого разора так и не удавалось. Главное – кадры выбили…


Вот так и путешествовали мы по Питеру и области больше месяца, прикидывая, что для наведения порядка надо бы объявить, как в революцию, набор из самых лучших представителей эксплуатируемых классов. Только при капитализме такие фортели не проходят. Ныне главное длинный бакс…


Кстати, в Питере чётко было видно и какое-то разлагающие влияние большого города, переполненного обывателями, иноземцами и иноверцами, купающегося в больших деньгах, почему-то проходящих мимо населения. В районах области ситуация была несравненно лучше – и со статистикой, и с реальным положением дел. Там ещё вопросы правопорядка решались как-то по-домашнему, по-деревенски.

Дубликаты не найдены

Отредактировал mozenrath 1 год назад
+6
Нужно мемуары писать, это будет успех.
+8

Для минусов.

Окончание баек - https://pikabu.ru/story/bayki_menta_sanktpeterburg_lyudoedyi...

+4

Великолепно.

+3
М-да, а мы здесь живём....
+1

Я считаю, по питерскому розыску тогда был нанесён такой удар, от которого он не может оправиться и до сих пор.

Так же как и по МУРу.
У нас в Управлении округа начальник одного из ОРЧ такой пришел. Так он среди оперов своих строевые смотры проводил (при Куликове модно было) и требовал от ребят наличие свистка и знание сигналов, им подаваемых. И, заступая ответственным по КМ, приезжая на землю, писал замечания о том, что дежурный опер в земельном отделе не в костюме и галстуке.
Пацаны его ОРЧ целую операцию разрабатывали, чтобы от него избавиться. Еле еле спихнули.

+1
15 минут и ни одного комментария. Видать осилить текст не могут!! ))
+1

осилил, интересно оказалось, я рад! пойду кофию тяпну на радостях

0

Какой смысл скрывать фамилию под буквой П.?

Видимо автор думает, что люди не в курсе, а люди в курсе.

Уж слишком одиозен был Пиотровский. Я далек от милиции, как от Альдебарана, но живя в то время в маленьком городе в Ленинградской области все равно был наслышан об этом человеке.

раскрыть ветку 2
0

Пиотровский к концу девяностых только до начальника розыска дослужился, а начальником ГУВД в 2006 стал. Речь, я так понимаю, идёт о Петухове, тот был с 99 по 2003.

-1

Или тут речь про Пониделко? =)

Хотя оба видимо хороши =)

0
Черт возьми!!! Вам книги ещё писать надо! Читается очень быстро и атмосферно))
раскрыть ветку 3
0

Автор книги и пишет, собственно. Я публикую им выложенные отрывки, если можно так сказать.

раскрыть ветку 2
0
А книги уже есть в продаже? Если да, подскажите, пожалуйста, название.
раскрыть ветку 1
0
Всегда Вас читать интересно
0

Хорошо написано. Прочитала на одном дыхании.

0

Хорошо написано