-5

Автоагрокомбинат (3)

(Зачало в предыдущих постах того же толку).


Начав получать провиант от водителей, Геннадий Алексеевич непроизвольно включил себя в когорту механиков, к которым водители ходили на поклон.


Такое право нужно было заслужить. Далеко не каждый механик, проработавший на комбинате более 5, (а кто-то даже и более 10) лет пробивалися на должность, работа на которой затрагивала интересы водителей непрсредственно.

Конечно, были другие пути получить дополнительный доход, но они были витиеваты.

Например, агрегатный цех, который занимался (условно) починкой того, что не чиниться или токарный цех получали дополнительный доход в виде специальных премий. Премия, однако, дама весьма капризная и непостоянная, а водители заинтересованы в исправности своих машин каждодневно.


Та часть коллектива ремзоны, которая, поперву, позавидовала пионеру Гене, получившему работу в моторном цеху, а после, в связи с информацией о его зарплате, быстро забыла свою зависть, теперь затаила настоящую злобу (Водители носят пионеру продукты!).


Негодование части персонала стало проявляться в мелких и не очень пакостях в адрес Геннадия Алексеевича.


Парадокс этого негодования, был, в том, что большинству из особо недовольных,  продукты, которыми водители делились с пионером, нужны были также, как быку коровье вымя.  Молоко, кефир, творог, и даже редкие сосиски и хлеб не представляли интереса для тех, кто "уважал спиртное".  Пионер-то не бухал...


Более того, большинство из самых недовольных, если бы не ныряли в стакан с разбега несколько раз в неделю, вполне могли занять давно вакантное место моториста. Получается, что пионер непьющий, как представитель редкого вида, существующий на превелегированных условиях, лишь только больше раздражал любителей "залить фары до помутнения".


Тут нужно пояснить, что многие из завистников были люди с тюремными сроками за спиной. Судимых на комбинат не брали за редким исключением - только мастеров с высокой квалификаций, не пьющих, не обвинявшихся в хищениях и убиствах, а также, политических...


Но на комбинате было достаточно "своего народа" со сроками. Первой категорией таковых были прежние водители, кому не повезло стать причиной чьей-то травмы или гибели (дело ясное, что причина была и в том, что едва ли кто из комбинатовских водителей мог позволить себе хорошего адвоката). Второй категорией были, с позволения сказать: "механики с плохими характерами"... Администрация их жалела и брала на работу обратно после освобождения....


Геннадий Алексеевич понял, что тянуть с кардинальными мерами воздействия на завидующую ему часть коллектива больше нельзя, в связи со следующими событиями.


Подойдя после обеда к своему цеху, он заметил ведро, поставленное сверху на стену, в зоне примыкания дверной коробки (зона обкатки была отгорожена в большом моторном цеху - кирпичной стеной около 2,5 метров в высоту; в стене была устроен вход, имевший распашные двери).


Найдя несколько кирпичей, которых в достатке валялось по углам цеха, Генадий Алексеевич приподнялся над срезом стены и обнаружил, что ведро привязано шпагатом ко внутренней дверной ручке, и, что в ведре отработка, в которой он бы наверняка искупался, после того, как снял бы с дверей замок и попытался их открыть, вероянтно, получив, в добавок еще и ведром... Так подумал Геннадий Алексеевич...


Добыв первое, чем можно перерезать шпагат (это оказались кусачки), Генна освободил ведро и снял его со стены. В этот момент, из под ведра сорвался большой болт с несколькими навернутыми на него гайками (верх кирпичной был неровный, под ведром можно и топор было спрятать)...


Геннадий Алексеевич почуял неладное, когда увидел, что к болту привязана леска и, что болт на ней задержался в метре от пола...


Прыгнув с шаткой стопки кирпичей как можно дальше, в стррону от дверей, и отшвырнув от себя в полете ведро с отработкой, Гена подвернул лодыжку в момент приземления.

Было больно, но боль быстро забылась, когда, в следующий момент, на место, где Гена только что балансировал на кирпичах, изучая "устройстао ведра", рухнул старый, гнутый волговский колесный диск.

Как догадался пионер Гена, диск положили на край специально пригнанной в эту зону балки пятитонного тельфера, находившуюся на высоте около 6 метров, под полотком цеха, с тем расчетом, чтобы диск сдернуло с балки падающим болтом...


Так кончилось детство Генная Алексеевича.

До этого, Гену, если и пытались убить, то лишь близкие, лишь на словах и лишь ремнем...


(Продолжение следует. Сейчас, к сожалению, мало времени для написания...).

Дубликаты не найдены