Асимптота и дыра: диалог с Дюшаном в картине "Редимейд-1" Павла Ляхова⁠⁠

Передо мной картина Павла Ляхова «Редимейд-1», в основе этой работы — жест предельной честности и радикального переосмысления наследия Марселя Дюшана.

Если автор «Фонтана» возвел в ранг искусства готовый объект — фарфоровый писсуар, ограничившись подписью, то Ляхов берет материал иной природы. «Редимейд-1» создан из части деревенского сортира — дощатого щита с отверстием, того самого, куда «срут», объекта, максимально далекого от музейной стерильности. Подвергнутый санитарной обработке, но сохранивший свою тактильную «народную» сущность, он становится холстом для живописного кошмара.

Это отсылка не только к истории искусства, но и к корням простого русского человека, не искушенного шиком фонтанов: «наш писсуар — это сортир, наше мороженое — это снег».

Перед началом работы деревянная основа (пять грубых досок, помнящих не одну морозную зиму) была продезинфицирована хлоркой и покрыта прозрачным акриловым грунтом. Структура дерева осталась видимой — как морщины на лице старика, как память материала о своей утилитарной судьбе.

На этом «лице» проступает черно-белое наваждение. Акриловой краской в градациях серого, отсылая к инфернальным образам Иеронима Босха, художник выписал адское множество: мухи, уродцы, всевозможные химеры. Композиционно эта нечисть стекается с краев щита к зияющему отверстию — своеобразному порталу. Но художник нарушает классическую логику преисподней: мрак идет не из глубин сортира, а из внешнего мира. Нечисть не торопится провалиться в дыру — она находится между плоскостью доски и зрителем, имея намерение выплеснуться наружу.

Справа от отверстия бьется в агонии ультрамариновое сердце с обрезанными артериями. Из него вместо крови прорываются лучи абсолютного мрака — именно лучи, как изображают свет, но это не свет, а мрак.

Четыре асимметричных цветных четырехугольника (желтый, красный, оранжевый, зеленый) вспыхивают на этом монохромном аду, подсвечивая сцену подобно сигнальным огням или отблескам равнодушного рая.

Название «Редимейд-1» — тонкий подкол и диалог с Дюшаном. Дюшан превозмог себя, сделав минимум и ограничившись подписью (эгоистичный жест авторской гордыни). Павел Ляхов пошел противоположным путем: редимейд был максимально подвергнут преобразованию живописью, но тенденция, заданная мэтром, была с уважением поддержана. Работа по изменению объекта стремилась к асимптоте: больше уже нельзя, меньше — недостаточно. Это не присвоение готовой вещи, а ее аскеза: момент, где объект перестает быть собой, но еще не становится просто холстом.

Ян Дробышевский