Дубликаты не найдены

+7

Каким боком мужик на превьюшке относится к армии России?

раскрыть ветку 3
+3
Картинка красивая, рассчитанная на потребителя.
Встречается повсеместно подобная чепуха, как и видеовставки из западных стран из домов престарелых в репортаже о пенсионерах нашей страны.
0

Кликбейт жеж

-1
А никаким. :)
+4

Хорошая попытка, товарищ военком.

+1

видел мельком кадры с фсб,каким боком ?

0

если бы не покорёженные кадры вначале, было бы неплохо

Иллюстрация к комментарию
0

Видео кстати хиленькое. Но реалистичное. Наверное делалось по гос заказу. Но заметно какую огромную территорию нужно защищать, и сколько ещё работы и времени нужно чтобы армию до ума довести.

-4

На видео Армия России охуенная, а вот на деле подготовка бойцов хуевая (не везде, но в многих местах). Детские болезни РККА, перешли в Советскую армию (СА), а потом уже и в РФ. Если служил, то поймешь.

Похожие посты
198

В тему поста:

В тему "зарапартовался"

Когда я служил у нас тоже был небольшой закрытый военный городок, выходить из части в магазин было строго запрещено только по великим праздникам.
Так вот я понял искусство маскировки в городке, маскировкой была лопата и ведро. Если у тебя лопата или ведро то ты как невидимым становился, офицеры не оброщали внимание на тебя даже когда в магазине стояли вочереди за тобой.))
Ни разу не подводила эта супер маскировка.))) пользуйтесь срочники!

104

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 6: "Распределение в войска из учебки или как она меня не отпускала"

Часть 1: "Начало, поход в военкомат" — клик
Часть 2: "Отправка в войска, распределительный пункт" — клик
Часть 3: "Конвой до части, вокзал и фастфуд" — клик
Часть 4: "Первый день в учебке, запреты и порядки" — клик
Часть 5: "Служба инструктором в учебке" — клик

Ноябрь, 2019 год. В учебке я оттарабанил практически 5 месяцев, пришло время экзаменов, а затем — распределения в "боевые" войсковые части для дальнейшего прохождения службы. Так как я служил инструктором, я был первоочередным кандидатом на прохождение экзамена перед комиссией, а если быть более точным — был единственным человеком, который по кругу выполнял экзаменационное задание. По крайней мере, делал вид: его принимали офицеры нашей роты, а мимо постоянно ходила проверка, которая в любой момент могла подойти и удостовериться в знаниях, полученных военнослужащим после прохождения службы в учебном центре. Естественно, знания у всех в итоге получились разные, а офицеры, которым резали зарплаты в случае отсутствия этих знаний у военнослужащих, были очень обеспокоены. Поэтому я был бессменным сдающим, который, по мере заполнения оценочной ведомости, должен был представляться разными именами моих сослуживцев.


Такой подход меня вполне устраивал, особенно учитывая то, что со всем контрактным составом моей роты я стал очень хорошо общаться, в результате чего моя служба в учебке коренным образом преобразилась. Вообще, под конец учебки она преобразилась у всех: нас стали меньше контролировать и давать какие-то глупые задачи, появилось гораздо больше свободного времени.


После экзаменов началось распределение выпускников военного учебного центра в войска. Процедура, которую все так долго ждали из-за жестких порядков учебки, вдруг стала не такой уж желанной: всех пугала неизвестность и выход из зоны комфорта нашей роты, к которой за такое время мы уже привыкли. Но, что поделать — во второй половине ноября приехали первые "покупатели".

Покупатель — это военнослужащий контрактной службы, который приезжает в другую войсковую часть с целью пополнить личный состав своей части новыми бойцами. Точно также называют военнослужащих, которые приезжают на распределительные пункты, дабы забрать призывников.


Нам обещали, что в основном покупатели будут из нормальных частей, однако некоторым избранным срочникам сержанты проболтались о том, что не повезет тем, кто попадет в Богучар, Валуйки, Каменку и в Таманскую дивизию. Так как с интернетом было туго, мы успели загуглить только информацию про Богучар, и в первой же ссылке нам выдало результат "войсковая часть повышенной смертности". Капец.


Атмосфера накалялась — нас всех рассадили на центральном проходе, и мы просто ждали, в то время как дневальный периодически выкрикивал фамилии солдат, которые с мрачными лицами вставали и шли к тумбочке, куда приходили покупатели. Небольшое собеседование с солдатом — и он уже собирает вещи, готовясь к отправке.


Конкретно в моем случае ситуация обстояла следующим образом: инструкторов распределяли в воинскую часть Санкт-Петербурга, одну из лучших частей России в плане комфорта для срочника, по легендам — там чуть ли не уборщицы были, а про саму службу говорили, что не нужно будет ничего делать, кроме нажиманий на кнопочку. Я не особо мечтал о полевых выходах, полигонах, и прочих армейских забавах, поэтому меня вполне себе устраивал такой вариант, за который я решил бороться.


Во время экзаменов ко мне подошел какой-то майор, которого я раньше не видел, как позже выяснилось — покупатель из этой Санкт-Петербургской части. Он побеседовал со мной, задал общие вопросы по станции, спросил про семью, отметил все у себя в блокнотике, после чего откланялся и сказал ждать.


Возвращаемся к центральному проходу, где мы всей ротой сидели на стульях. Ждать моего покупателя долго не пришлось: через часа два после начала распределения я услышал от дневального свою фамилию. Майор еще раз быстро побеседовал со мной и приказал быть готовым к 17:00. Окей! Собрал все вещи и снова стал ждать.


Дождался. Меня вывели на малый плац нашей учебки, где майор и его кореша произвели осмотр наших сумок (проверили, что старшины наших рот нам все выдали), после чего майор задвинул следующую речь, от которой мне стало грустно:

— Так! В Питер, то бишь со мной, едут следующие лица (перечисляет фамилии, среди которых моей не было). У нас отправка в 20:00. Остальные — едут в соседнюю с этой учебкой часть, которая является "филиалом" моей части, здесь ехать минут 40 на машине, и отправляются прямо сейчас.

Бум! Все мои мечты об уборщицах, службе в тапочках и нажиманиях на кнопочку разрушились — я не еду в самую рассосную часть России, а еду в какой-то филиал, причем если в СПб поехало человек 20, то среди оставшихся, помимо меня, было еще 5 человек. С понурым лицом я пошел к микроавтобусу уже с каким-то лейтенантом (оттуда майор, а тут какой-то лейтенант, думал я), перебирая варианты дальнейшего развития событий. Сели в автобус. Поехали.

Начал успокаивать себя мыслями о том, что это все-таки ФИЛИАЛ, возможно, служба там будет примерно такая же, плюс ко всему — недалеко от Москвы, родственники, в отличии от Питера, сюда приехать точно смогут. Понемногу вытащив себя из ямы отчаяния, я услышал звонок телефона. Звонили лейтенанту, который с водителем сидел на переднем сиденье. На секунду мне показалось, что в его разговоре я услышал свою фамилию, после чего он обернулся к нам с вопросом: "Не знаете, как обратно в вашу часть ехать?". Не получив никакого ответа, он приказал водителю разворачиваться. Так как мы проехали практически 30-40 минут, я начал подозревать, что творится какая-то нездоровая фигня.


Вернулись обратно. Лейтенант вышел, открыл дверь салона, все-таки назвал мою фамилию и сказал выходить. Вышел. Пошли к КПП. Не понимая, что происходит, я спросил:

— Товарищ лейтенант, что происходит вообще? Почему мы идем обратно?
— Да не очкуй, там что-то с документами напутали, ты в Питер должен был ехать.

Смесь эмоций ударила мне в голову: с одной стороны я радовался, что все-таки Питер, и, видимо, та самая чудесная часть, с другой стороны я уже был настроен на Подмосковье, и как-то в глубине души чувствовал некий подвох. Мы подошли к штабу, где уже ждал майор с документами:

— Держи! С этими документами сейчас идешь в роту, и в 20:00 снова выходишь на то место, где мы сегодня уже собирались, поедем в Санкт-Петербург.


В документах была моя характеристика, военный билет, и прочая армейская бюрократия. Продолжая пребывать в некой смеси а*уя и радости я вернулся в роту. Еще не распределенные пацаны начали угарать, мол, со всеми уже попрощался, и снова вернулся, но я объяснил ситуацию и все, вроде как, прониклись.

Восемь часов вечера наступили очень быстро. Попрощавшись со всеми второй раз, я вновь прибыл на место встречи, где уже стояли ожидающие отправки солдаты. Майор, постепенно проходя мимо всех и проверяя документы, вдруг увидел меня и спросил:

— А ты кто такой?
— Товарищ майор, меня сейчас вернули, сказали, что я в Питер еду все-таки...
— Ааа, это ты! Ну смотри: тебя из команды исключили, в штабе в курсе, ты сейчас в роту возвращаешься, а дальше они уже там решат, что с тобой делать.

Я ох*ел. Честно. Такого я ну вообще не ожидал! Внешне не теряя самообладания, но при этом терзаемый тысячами мыслями внутри, я без слов взял сумку и пошел обратно в роту. Не обращая внимания на пацанов, которые тоже ох*ели от моего возращения, я сел рядом с дежурным сержантом и секунд 10 просто смотрел вперед. Вокруг меня уже собралась заинтересованная толпа, которой я все рассказал. Спасибо пацанам и сержантам — они, хоть и не без подколов, но поддержали меня, немного повысив настроение после такого странного дня. Я сдал сумку старшине, и пошел спать еще до отбоя — никто мне ничего на этот счет в этот день не сказал. Следущий день ознаменовался еще большим весельем.

— Да по-любому он мазанный! Где это видано, чтобы уже подъезжая к части, их разворачивали и везли обратно! Его наверняка в другую часть должны забрать, а тут его неожиданно туда повезли, вот и навели кипиш.

Вот так на следующий день встретил меня командир одного из взводов, офицер нашей роты. С ним я контактировал меньше всего, поэтому, возможно, у него было не очень хорошее ко мне отношение. Я ему объяснил, что понятия не имел, в какой части я окажусь, и что никаких связей в военной среде у меня нет. Не поверил. Ну и хрен бы с ним. Я продолжил службу своей роте, ожидая новых покупателей.

Все события, связанные с моим распределением случились во вторник. Прошла среда, четверг, пятница — наша рота редела, так как каждый день забирали новых пацанов. А за мной все так и не приезжали. В воскресенье распределили сразу 20 человек, и от начальной сотни нас осталось всего 15 солдат, из которых в наступивший понедельник никого не распределили.


Тут началось самое веселое: так как народа в части осталось мало, а наряды никто не отменял — мы стали ходить в них через сутки, а некоторые вообще каждый день (например, дневальный по роте, а потом — дежурное подразделение, которое, по сути, не являлось нарядом, однако требовало присутствия на разводе). И ладно бы мы знали, что нашу горстку сегодня-завтра заберут, но до конца новой недели из покупателей никто так и не приехал.


Тем временем, в часть уже начали поступать новые военнослужащие-срочники. В нашем батальоне сделали сводную роту, то есть объединили всех нераспределенных солдат из всех рот батальона (30 человек) на одном этаже, а прибывших солдат селили на других. Наряд, кровать, наряд, кровать — примерно так начала выглядеть служба в ожидании распределения, и вот наконец приехали новые покупатели.

Потом еще одни, и за сутки распределили 29 человек. То есть всех, кроме меня. Надо мной уже не смеются, а смотрят с грустью в глазах, еще и тот бузящий офицер на очередном построении чуть ли не извинился передо мной, сказав, что сходил в штаб и выяснил: в Подмосковье вместо меня отправился "блатной" срочник, который изначально и должен был туда ехать по какой-то договоренности, но все перепуталось, и его отправили в СПб, а меня — в Подмосковье. Паренек запаниковал, и начал звонить своим родственникам, которые, в свою очередь, отзвонились "выше", после чего мой микроавтобус развернули. В Питер я реально мог поехать, но загвоздка оказалась в том, что на всех необходимо было оформить ВПД — военно-проездной документ, позволяющий бесплатно добраться до места дальнейшего прохождения службы, то есть до Санкт-Петербурга. На того парня он уже был оформлен, а на меня — нет, оформить его быстро не получится, поэтому они решили не заморачиваться и просто вычеркнуть меня из команды и распределить позже. Вот так.

Грустный и несчастный, в большей степени от того, что я не понимал, что ждет меня дальше, я стоял около места дежурного по роте. Краем глаза я увидел каких-то покупателей, которые шли на следующий этаж. Рядом с нашей ротой они остановились, и спросили стоящего рядом с дверью парня о том, есть ли у нас еще не распределенные солдаты. Он тут же не просто назвал мою фамилию, а еще и пальцем на меня показал, заинтересовав мною этих контрактников.

Их было двое: старший сержант, лет 35, и ефрейтор, примерно того же возраста. Меня смутили их шевроны: похожие были у Богучар, поэтому я, как при распределении в Хогвартсе проговаривал про себя: "только не Богучар, только не Богучар".

— В Смоленск поедешь с нами?
— А у меня есть выбор?
— Нет!

Всё. Вот так меня распределили в войска. Это было начало декабря, и уже на следующий день я РЕАЛЬНО вышел вместе со своими сопровождающими из части и поехал в сторону вокзала, и мы даже не развернулись и не поехали обратно! Затем была ночная поездка на поезде, прибытие в новую часть, от которой я был в диком шоке, и дальнейшая служба, о которой я расскажу в последующих историях.

Спасибо за прочтение!

Показать полностью
85

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 5: "Учебка, влияние высшего образования в армии, служба инструктором"

Для более полного погружения и целостного понимания истории, рекомендую ознакомиться с предыдущими частями моих армейских и околоармейских похождений: 1, 2, 3, 4.


Вторым днем в армии для меня стала суббота. По команде "рота подъем" я вскочил с кровати, и, еще особо не понимая, что нужно делать, стал за всеми повторять. А эти "все" выбежали в коридор и, не одеваясь, то есть в одних трусах построились на центральном проходе в две шеренги. Вы бы видели эти лица: максимально сонные, еще не привыкшие к свету прищуренные глаза, зевающие рты со всех сторон — все это показалось мне очень веселым, потому что себя я ощущал очень бодро. Через минуту вышел такой же сонный дежурный по роте, который приказал первой шеренге сделать два шага вперед и развернуться кругом. Получился своего рода «живой коридор», вдоль которого пошел дежурный-сержант, лениво осматривая каждого срочника на предмет наличия синяков и ссадин. Всё, как и во вчерашнем осмотре перед отбоем, только теперь, ввиду утренней атмосферы, он делал это более лениво и совсем незаинтересованно.


Осмотр прошел, дневальный подал новую команду: "первый взвод — заправка кроватей, второй взвод — умывание, третий взвод — термометрия!". Понятия не имея, к какому взводу я отношусь, я решил, что надо бы сначала заправить кровать. С горем пополам заправил, (так как вчера нам пару раз показали, как это нужно делать) после чего схватил щетку, пасту и бритву и побежал в умывальник. В итоге бежал я зря — каждая раковина была занята, а напротив некоторых вообще стояло по два человека. Увидев у одной из раковин своего кореша, с которым я ехал с распределителя (Денис), я встал рядом с ним. Обменявшись парой фраз о том, как у нас дела, мы закончили свои умывальные дела и разошлись.


Еще нужно было померить температуру. Я нашел того парня, который вчера сидел с журнальчиком и фиксировал у всех показатели градусника, однако он уже шел на доклад дежурному по роте.


— Погоди, я еще не измерял температуру!

— Да не парься ты, я тебе уже все проставил.

После этого диалога я примерно начал понимать, как все происходит в армии, и, с довольным настроением пошел собираться на завтрак.


Позавтракали. В 9 часов утра был общий развод части, на котором весь личный состав, а это около 1000 человек срочников, и плюс-минус 300 контрактников, взглядом, преисполненным гордости, смотрели на подъем флага Российской Федерации, а срочники при этом еще гимн пели. Зрелище, которое должно быть патриотичным и серьезным, мне почему-то опять показалось комичным и веселым.


Зашли в казарму, снова построились. И тут я начал ощущать, что мой живот уже готов извергнуть из себя все, что накопилось за прошедшие дни. В мыслях сразу пронеслись истории, которые я слышал еще до армии, связанные с тем, что пацаны не ходили в туалет «по-большому» неделю, две недели — типа у них стресс, и все такое. Я же, не пробыв в армии и суток, понял, что сейчас, простите, обос*усь, если сию же секунду не окажусь в туалете. Понимая, что построивший нас старшина может разговаривать вечно, я прервал его, и посредством волшебной фразы "разрешите" отпросился в уборную. Как ни странно — отпустил без вопросов.

Дальше начался ПХД — парко-хозяйственный день. День, когда абсолютно все поверхности внутри роты намываются и наводится пена (в ведро с теплой водой крошат мыло, перемешивают, в результате чего образуется пена, которую раскидывают на пол и моют тряпками). Ко мне подошел один из парней, с которым я познакомился вчера и сказал: "Делай, как я".

В руках у него была маленькая тряпочка: он протирал одну полочку, на которой стояли сумки с противогазами, затем неспеша шел к другой. Закончив с ней, он возвращался к первой, и потом вновь вернулся ко второй. В таком режиме он "работал" часа три. Я всё понял, и пошел заниматься примерно тем же самым, только чаще ходил в умывальник, чтобы тряпка постоянно была мокрой. Короче говоря, главным навыком срочника в "создание вида деятельности" я овладел уже в первый день службы.

Наступило воскресенье. Каждый выходной день в качестве ответственного в нашей роте оставался один офицер, командующий взводом. В роте было три взвода, и, соотвественно, три офицера, которые по очереди оставались каждое воскресенье. В часов 10 дня меня вызвали к тумбочке дневального. Там меня ждал старший лейтенант, как позже выяснилось — командир моего взвода. С ним произошел следующий диалог:

— Значит, тебе 23 года, высшее образование, радиотехника?
— Так точно.
— Расслабься, сейчас можешь как с обычными людьми говорить, не надо здесь этих "такточно".
— Хорошо!
— Мне самому 26, пару лет назад тоже радиотехнику закончил, только в военном вузе. Вот, теперь тут тусуюсь. А ты у меня инструктором пойдешь.
— Инструктором?..
— Да. Есть станция, у нашего взвода это Р-440, станция спутниковой связи. Тебя заранее всему научим, а потом к тебе пацаны со взвода будут приходить, и уже ты будешь их обучать.

С этого момента началось мое "обучение". Нас учили собирать/разбирать автоматы, военно-политической работе, вели занятия по всяким историческим военным событиям, но ни разу и ничего мне про станцию не говорили. Тут я еще и заболеваю, выздоравливаю, даю присягу, наступает август, я снова заболеваю, возвращаюсь — а про станцию разговоров все нет и нет.

Вокруг этого "инструкторства" начинает разгораться ажиотаж: прошел слух, что солдат этой должности после учебки распределяют служить в лучшую часть страны в Санкт-Петербурге, где чуть ли не зарплату платят в 15 тысяч (напомню, что стандартная зарплата срочника — 2000 рублей) и разрешают два раза в неделю выходить в город гулять (в учебке за все время службы было доступно одно, максимум два увольнения. И то, если ты хороший солдат). Мотивации — выше крыши, поэтому я сам решаю выяснить, что же мне делать.

Снова подошел к своему старшему лейтенанту, с вопросом о том, что вообще мне сейчас делать. Он ответил, что в конце августа начнется обучение развертыванию станции (то есть установка антенны на крыше и прочего оборудования), после чего начнется работа непосредственно на оборудовании станции. Действительно, развертывание началось в конце августа, в отдельном посте я расскажу подробнее про современные станции в войсках связи, в том числе и про мой "космос" Р-440.


Развертывание закончилось достаточно быстро, и в десятых числах сентября состоялось торжественное открытие полигона учебки: машины-станции выстроились в два ряда, образовав своеобразный коридор, к каждой станции был приставлен инструктор, ну и всё пошло-поехало.

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 5: "Учебка, влияние высшего образования в армии, служба инструктором" Армия, Армия России, Служба, Служба в армии, Войска, Связь, Рассказ, Длиннопост

Как работать со станцией мне никто так и не объяснил. Нагрузили огромным количеством документации (инструктажи, оценочные ведомости, аппаратные журналы), а также вручили методическое пособие о том, как работать со станцией, и сказали — дерзай! Что ж, пришлось "дерзать".


Разобрался, в целом, быстро. Как выяснилось позже — оборудование было старое и списанное, поэтому никто за него не опасался — лишние нажатия на кнопки не привели бы ни к чему плохому. Через неделю ко мне начали приходить пацаны с моего взвода, и я начал полноценную работу инструктора. Распорядок был примерно такой:


9:00 - 10:00 — приходим после развода на полигон, открываем аппаратную (дверь сзади машины закрывалась на ключ, который должен был открывать ответственный за машину контрактник, однако по утрам его никогда не было, и он сказал, чтобы мы открывали замок щипчиками для ногтей), после чего начинаем занятия с первым пацаном.

10:00 - 11:00 — заканчиваем с первым парнем, я проставляю ему оценку за выполнения норматива в ведомость, после чего ему на смену приходит другой парень.

11:00 - 13:00 — aналогично предыдущему пункту, за это время меняются еще два парня.

13:00 - 13:30 — подготовка станции к завершению работу, выключение оборудования и сети, после чего следование на обед.

13:30 - 15:30 — обед, тихий час, подъем, подготовка к четырехчасовому разводу.

16:00 - 18:00 — снова полигон и работа на станции до ужина.


Дальше полигон закрывался, и начинались типичные армейские вечера. В таком формате я прослужил вплоть до начала выпускных экзаменов (середина ноября), дни пролетели безумно быстро, потому что по сути, кроме инструкторства, я ничем не занимался: к работам не привлекался, в наряды не ходил, а в роте вообще по сути появлялся только для того, чтобы поспать.


Спустя месяц после начала моей работы, я разобрался во всех тонкостях и премудростях, полностью прекратив обучение солдат. В нашем взводе было человек 20, каждый из них на тот момент отработал задачу раз по десять, документация заполнялась уже просто так, для вида, а в станции мы просто сидели, общались, залипали в телефонах и ели еду, купленную в чипке.


Ажиотаж и интерес к походам на полигон начал повышаться, командир взвода полностью доверил мне контроль над организацией посещения станции, поэтому парни с моего взвода часто приходили ко мне перед отбоем с просьбой записать их на полигон. Действующая розетка, полное отсутствие внимания со стороны командиров и мой подход к их обучению делали полигон райским местом для так называемого "прое*а".


Понимая, что повышенным интересом вокруг полигона можно пользоваться, я предложил следующее: кто покупает мне в чипке напитки/еду, тот идет со мной на станцию. С тех пор на полигон стали ходить только "блатные", а я стал наглеть: вместо одного ученика брал двоих, не производил замены, то есть как кто-то пришел в 9 утра, так он до обеда и сидит, а иногда и до ужина. Служить стало совсем весело, пока в конце октября не наступили холода.


Станция, по своей сути, представляла собой большую металлическую коробку. Аппаратура прогревалась очень слабо, поэтому единственным спасительным средством стал отопитель, который... не работал. Контрактник, отвечающий за эту станцию об этом знал, но не предпринимал никаких мер, сказал, чтобы мы просто никому не говорили. Класс. Тем временем, в аппаратной становилось холоднее, чем на улице.


Спустя неделю после наступления холодов один из моих "блатных" завсегдатаев заболел. Сначала появилась температура, а потом позже, в госпитале выяснилось, что у него пневмония. Мерз он вместе со мной, и как раз уже собирался прекращать ходить на станцию, так как было безумно холодно. Не знаю, было ли связано его заболевание с температурой в машине, но я начал переживать: пневмонией болеть мне совершенно не хотелось, однако я понимал, что очень много времени провожу в этой ледяной коробке, и имею все шансы получить переохлаждение и заболеть. Решил еще раз поговорить с этим контрактником.


В этот раз он был более лоялен, видимо, история с заболевшим парнем его напрягла, и он полез в отопитель разбираться. Не разобравшись, он позвал какого-то прапорщика, вместе они тоже не разобрались и позвали какого-то старшего прапорщика, который тоже, видимо, ничего не понял, пришел уже офицер, и еще офицер, короче говоря — в итоге у этого отопителя стояло человек 10, которые ковырялись в нем и не могли понять, что происходит. Тем временем я обратил внимание на крышу машины, а именно на небольшой бачок, который находился над водительским местом (на фотографии выше можно его увидеть). Подумал, что, возможно, стоит сказать собравшемуся консилиуму о нем, быть может, он на что-то влияет, однако известная армейская поговорка "инициатива е*ет инициатора" меня останавливала. Но потом я, глядя на то, как эта свора уже начинает орать друг на друга не выдержал, и сказал им про этот бачок.


— Е*та, Серега, ты ж солярку заливал туда? Я тебя даже не спрашивал, думал, что ты не настолько тупой.

— ...


Короче говоря, Серега забыл о том, что отопитель работает от топлива, в данном случае от солярки, которая заливается в специальный бачок для отопителя на крыше машины. Все поржали, и разошлись, а контрактник-Серега принес мне бутылку-полторашку (!!!) солярки, сказав, что пока больше нет, после чего ретировался. Солярки с умеренным использованием хватило до конца дня. Теперь Серега каждый день с утра с виноватым лицом выдавал мне полтора литра солярки. Тепло вернулось. Вернулись и желающие ходить на полигон.


В таком режиме я прослужил в учебке до середины ноября. После чего начались экзамены, я, как инструктор, максимально к ним привлекался, однако походов на полигон с учениками больше не было. Рассос кончился. Поначалу мы действительно работали. Что-то изучали, разбирались, и я, и пацаны, которые ко мне приходили. Но потом всем надоело. Был один фанатик, который каждый раз выполнял задачу, под конец делая ее уже чуть ли не с закрытыми глазами, но и он ближе к ноябрю уже забил и кушал трубочки со сгущенкой из чипка, болтая со мной. Было весело. Дни пролетали очень быстро.


В ноябре начались экзамены, а после них — распределение в "боевые" войсковые части. О том, как мы имитировали сдачу экзамена, как меня не хотели распределять в войска и как потом все-таки распределили я расскажу в следующих частях. О своем опыте работе на различных станциях также расскажу в отдельном посте. Ну а пока — спасибо за внимание!

Показать полностью 1
53

Как русские офицеры корейских солдат учили. И что получилось (1897 год)

В ноябре 1896 года в Корею прибыли 3 офицера и 10 унтер-офицеров русской армии и начали обучение 1 батальона, предназначавшегося для караула и охраны дворца. Задача частично облегчалась тем, что на тот период сам король Кореи жил в здании русской миссии. Батальон был набран из добровольцев. Солдаты получали 5 рублей в месяц и деньги на питание

Как русские офицеры корейских солдат учили. И что получилось (1897 год) Армия, Корея, Обучение, Инструктор, Русская армия, История, 19 век, Длиннопост

До этого обучением корейцев занимались американцы и японцы. Первые не научили их вообще ничему, поскольку главным инструктором выступал некто Нилштедт, бывший казначейский артельщик американского флота, вторые выучили 4 батальона корейской армии служить согласно японским уставам, однако настолько формально, что к бою батальоны не годились, а караульную службу несли весьма своеобразно:

"стоя на посту, клали ружья на землю, отдыхали, уходили, а по ночам крепко спали" (Симонов Д. На досуге в Корее в 1897 году // Военный сборник, 1901).

Русские инструкторы занялись набранным батальоном в соответствии с принципами и нормами русской армии: новобранцы начали осваивать выправку, маршировку, ружейные приемы и гимнастику.


Особенно интересная ситуация возникла с обучением корейцев гимнастике: почувствовав естественную после непривычных занятий боль в мышцах, корейцы решили, что эти упражнения всего лишь хитрый план европейцев по их бескровному уничтожению. Они даже не хотели строить гимнастический городок, который очень напоминал виселицу, а канат для лазания покупали полгода. Впрочем, вскоре они окрепли и полюбили физические упражнения, а на то, как они их выполняли, собирались толпы народа.


Изменилась ситуация и с несением караульной службы: обученный русскими батальон начал нести караульную службу с марта 1897 года, причем начальником караула был русский унтер-офицер, а разводящими - молодые корейские офицеры. Спрашивали русские инструкторы с корейских караульных строго и таки добились должного исполнения службы, что и было продемонстрировано, так сказать, на практике.


Командир русских инструкторов, полковник Путята, доложил корейскому королю о том, что обученные русскими солдаты заступили в караул, а также рассказал королю об обязанностях и правах часовых, сделав особенный акцент на обязательность исполнения требований часовых. Король решил проверить выучку новых солдат и, недолго думая, приказал никого не выпускать из дворца. Приказ был тут же доведен до солдат, и им быстро представился случай показать свою выучку:

"выходит министр двора принц И-чи-сун, известный русским "толстый принц", часовой останавливает его. Принц королевской крови идет, часовой загораживает дорогу, рассерженный вельможа не останавливается, часовой бросает ружье "на руку" и упирает штык в министра. Тот, перепуганный, взбешенный, бежит к королю и требует казни часового. Король отослал его для вразумления к полковнику Путяте, который объяснил силу требований часового, его обязанность настоять во что бы то ни стало на исполнении их; И-чи-сун просит хоть не употреблять в дело штыка, полковник отвечает ему, что это зависит от часового, что в его силах употребить другое средство - стрелять; принц взмолился - лучше уж штык, чем пуля" (Симонов Д. На досуге в Корее в 1897 году // Военный сборник, 1901).

Источник : https://www.adygi.ru/index.php?newsid=25523

Показать полностью
141

Военный госпиталь или как лечат в армии

В пятой части сборника моих историй, который в данный момент включает в себя четыре части (1, 2, 3, 4), будет фигурировать военный госпиталь. Чтобы не увеличивать объем моих и без того больших графоманских историй, я напишу небольшой "спин-офф" про то, как во время срочной службы я проходил лечение в этом учреждении. 


Июль, 2019 года. Пятница. В армии я прослужил ровно неделю – крутое событие, осталось всего 358 дней! Но, как обычно, нет худа без добра – ближе к середине дня мне стало хреново.


Началось все с обычного першения в горле, на которое я особо не обратил внимания, так как с кашлем и прочими подобными симптомами успешно существовала бОльшая часть срочников моей части. Но, к сожалению, в моем случае першением отделаться не удалось: через полчаса я уже с трудом говорил, каждое слово отдавалось болью в горле, а еще через полчаса, измерив температуру, я узнал, что мое тело вышло за пределы нормы и достигло 37.5 градусов Цельсия.


В армии очень скептически относятся к любому проявлению болезней у срочника, ведь то время, которое он проводит в лечебных учреждения полностью засчитывается в срок службы, которую он в этом же учреждении успешно, как принято говорить "прое*ывает". Поэтому в глазах военнослужащих по контракту каждый заболевший срочник – это "калич", который хочет прое*аться в госпитале, который в армейских кругах называют "каличкой". Возыметь славу калича через 7 дней после начала службы мне совсем не хотелось, поэтому я решил подождать до вечера – вдруг полегчает.


После ужина стало еще хуже, та боль, которая проявлялась в горле во время разговора, стала одолевать меня постоянно, даже когда я молчал, потекли сопли и раскалывалась голова. Дабы не рисковать своим здоровьем, я решил, что схожу в медицинский пункт, который располагался на территории части, возьму таблеточку и вернусь обратно в роту. Обрадовавшись своей гениальности, я пошел к дежурному по роте.

"Товарищ сержант, мне че-то хреново, разрешите сходить в медпункт за таблеткой, и обратно в роту вернуться!". Сержант оглядел меня и в ответ спросил: "Прям пи*дец хреново? Может отлежишься до утра, пройдет?". В этот момент один из дневальных дотронулся до моей щеки (!), округлил глаза и сказал, что я очень горячий. В любой другой ситуации я был бы рад таком заявлению, но в тот момент эта информация вкупе с его прикосновением к моему лицу напрягла меня. Дежурный позвонил командиру роту, который дал добро на то, что меня поведут в медпункт, после чего я, в сопровождении дневального, направился в санчасть.


"Сколько, говоришь, в роте температура была?", – спросила меня медсестра, когда я вернул ей градусник, который почти минут десять находился в тесном контакте с моей подмышкой. На мой ответ "37.5" она посмеялась, сказав, что сейчас у меня 39.6. Пиз*ец. Я на панике: в жизни такой температуры не было, а тут на тебе. Говорю медсестре, что вы очень долго не смотрели на градусник, я, наверное, передержал, и все такое. Она, не слушая меня, дала мне ту самую таблетку, видимо, парацетамола, и сказала идти к терапевту, который также находился в этом медпункте. Этим дедушкой я тоже не отделался: он послушал меня, посмотрел горло и резюмировал: "Сейчас поедешь в госпиталь".


Всем правдами и неправдами я начал умолять его не отправлять меня туда, прямо сказал ему, что у нас в роте каличей не любят, и что обычно после одной таблетки я всегда выздоравливал. Он был непреклонен, однако сказал, что в госпитале проводят еще одно обследование, по результатам которого могут отправить обратно в часть. Ладно, подумал я, отмажусь уже в самом госпитале, заодно покатаюсь.


Кататься нужно было полтора часа: из одного подмосковья нас повезли в другое подмосковье. Помимо меня ехало еще шесть человек: водитель, дежурный по медицинскому пункту (прапорщик), солдат, который служил в медпункте и еще четверо заболевших срочников. 

Военный госпиталь или как лечат в армии Армия, Госпиталь, Медицина, Служба, Армия России, Призыв, Врачи, Длиннопост

Путь мы держали не на современной и оборудованной "карете" скорой помощи, а на всем известной советской "буханке", которую на нормальных дорогах трясло так, будто мы под обстрелом покидали поля боя, увозя раненых солдат. Уф. Приехали в госпиталь где-то в десять часов вечера.


Не знаю, как выглядел со стороны я, но парни, которые ехали со мной, казалось вот-вот умрут. Я же, движимый живительным парацетамолом, потрагивал свой, как казалось мне, уже прохладный лоб, всем с улыбкой заявлял, что сейчас меня отправят обратно. В приемной нас направили на флюорографию – так сразу отсеивают тех, у кого пневмония. В нашей компании из пяти человек легкие были поражены только у одного парня, которого сразу же увели куда-то в глубины госпиталя. Больше мы его не видели. Остальные вернулись в приемную, где над нами вновь начали проводить те же мероприятия, что и в медпункте: слушали, измеряли температуру, смотрели горло.


Как оказалось, мои ладонь со лбом обманули меня: госпитальный градусник показал температуру 39.3, а врач, обследовавший меня, поставил предварительный диагноз – ОРЗ. Я заполнил какие-то бумажки, среди которых было согласие на сдачу анализа крови, в том числе и на ВИЧ, а также согласие на то, что меня определяют в инфекционное отделение данного госпиталя. Тогда я еще не знал, в какой ад попаду, но, деваться было некуда.


Через полчаса нас отвели уже в приемную инфекционного отделения, где мы сдали свою форму, получили взамен ужасные тюремные госпитальные робы, переобулись в тапочки, которые предварительно взяли с собой и стали ждать, когда за нами придут. Парень, который служил в медпункте и сопровождал нас по госпиталю пожелал скорейшего выздоровления, после чего ретировался.

Военный госпиталь или как лечат в армии Армия, Госпиталь, Медицина, Служба, Армия России, Призыв, Врачи, Длиннопост

Пришел другой парень, в такой же робе, как у нас, назвал наши фамилии и забрал нас с собой. Тем временем, часы показывали уже 23:00, на улице было достаточно темно, а подошли мы к зданию, которое в этой темноте казалось максимально ужасным: заколоченные в некоторых местах окна, трещины в стенах, огромная деревянная дверь со специальными железными насадками для засова... Сказать, что я обос*ался – ничего не сказать. Все мои надежды на то, что это какое-то случайное здание, мимо которого мы пройдем рухнули, когда наш новый друг сказал нам, что перед нами – наш новый дом на ближайшие минимум 10 дней.


Внутренности этого "монстра" оказались еще хуже. Представьте кадры из какого-нибудь фильма про тюрьму, когда новоиспеченного заключенного ведут в его камеру по узкому коридору, с левой и с правой стороны которого находятся решетки, из которых до него пытается дотянутся огромное количество страшных рук. Примерно такие же ощущения испытал я, когда меня завели на второй этаж "инфекционки", только вместо "камер" по обеим сторонам узкого коридора были палаты. Уже был произведен местный "отбой", однако с моим приходом будто объявили "подъем" – всем было ужасно интересно, кто же это такой пришел к ним поздно ночью.


Помимо палат было несколько "рабочих" кабинетов, где находились медсестры и врачи. В один из них меня завели, и снова измерили температуру. 38.6. В этом кабинете находился "блатной" больной, которому "посчастливилось" оказаться в госпитале надолго, после чего выздороветь, затем снова заболеть, и, ввиду его ненадобности на основном месте службы, остаться в этом медицинском учреждении в качестве бесплатного работника. Он отличался от всех тем, что его роба была голубого цвета.


В протянутую мной ладошку этот медбрат насыпал мне штук 8 маленьких белых таблеток, две большие белые и три желтые таблетки. Я, за неделю уже привыкший к тому, что в армии вопросов не задают – выпил все это добро, запив стаканом воды, который мне услужливо подогнали ранее. Сейчас я понимаю, что лучше бы тогда в этом наборе таблеток были еще и успокоительные, потому что дальше меня отвели в мою палату.


Это был полнейший, кромешный пи*дец. Максимально маленькое квадратное помещение, в которое впихнули 9 двухъярусных кроватей, расстояние между которыми было чуть меньше, чем ваша вытянутая рука. Медбрат включил свет, чем вызвал шевеления тех заключенных болеющих, что уже находились в этом маленьком аду. Показав мне мой котел мою кровать, он выдал мне постельное белье и удалился. Под безмолвную ненависть всех присутствующих я кое-как разобрался со своим койко-местом, выключил свет и лег спать.


Проснулся в часов 5 утра. Горло побаливало, однако голова, по ощущениям, температурила уже не так сильно. Еще раз оглядев весь тот пи*дец вокруг меня, я понял, что хочу как можно быстрее свалить отсюда. Облупленные стены, кровати, которые, казалось, вот-вот развалятся, тараканы, бегающие по потолку – всё это действовало лучше любых парацетамолов, заставляя забывать о том, что ты вообще когда-то чем-то болел.


В 6:30 в палату зашел тот самый блатной больной, который расталкивал всех и раздавал градусники. Те, у кого наблюдалась повышенная температура, отмечались в специальном журнале. Мне записали "37.6". В 7:00 прозвучала команда "Отделение, подъем!". Я, привыкший в учебке все делать быстро, подорвался и начал выбегать в коридор, но вовремя обратил внимание на "старослужащих" своей палаты. Никто из них даже не шелохнулся. Ладно, подумал я, вышел в коридор, дошел до туалета, и, так и не встретив никого из пробуждающихся, вернулся в палату.


Там уже постепенно все начали пробуждаться, доставая из потаенных мест свои сенсорные телефоны. Это меня сильно удивило: за неделю в части нам постоянно вдалбливали, что в армии телефонов ни у кого нет, и что иметь его – это смертный грех, за который вас отправят на гауптвахту и в прочие места не столь отдаленные. Однако здесь подобные телефоны были практически у всех, мне же достался мой кнопочный "тапик", который мне выдали перед отправкой в госпиталь.


Пообщавшись с некоторыми сопалатниками мне показалось, что в госпиталь отправляют только каких-то конченных люди. Их манера речи, юмор и внешний вид определяли их как гопника из самой глубинки России, которому за счастье находиться на государственном обеспечении в госпитале в ПОДМОСКОВЬЕ (!).


Тем временем, поступила команда для построения на обед. Люди из всех палат вышли в коридор и построились в одну шеренгу. Я понял, что не ошибся в определение местного контингента – все как один сочетали в себе романтический образ плохого парня с деревни. Не знаю, возможно, со стороны я выглядел абсолютно также, но эти ребята меня очень сильно напрягали.

Поели, в целом, нормально. Столовая, так как это инфекционное отделение, из которого никуда нельзя выходить, находилась прямо в отделении. Еда практически не отличалась от той, что нам давали в части, плюс ко всему не было вечной "торопёжки", когда за 5 минут надо было съесть суп, второе и чай с булочкой.


После приема пищи нужно было выйти в коридор, в котором стояла большой емкость с пластиковыми контейнерами, в каждом из которых была бумажка с фамилией больного. Помимо бумажки там находились пилюли, жаждующие оказаться в твоем организме. Я "нашел себя", выпил, краем глаза заметив, как некоторые парни высыпают себе таблетки в руку и уходят с ними в сторону туалета. Для меня тогда это казалось дикостью: чувак болеет, и при этом специально не пьет лекарства, дабы подольше не возвращаться в часть. Жесть.


В 10:00 меня вызвали на прием. Врач-терапевт, как выяснилось в дальнейшем – майор медицинской службы, послушал мои легкие и выслушал мою речь. Помимо того, что в этом отделении я увидел ад на земле, через 7 дней у меня должна была быть присяга. Майор сказал, что ничего не может поделать – минимальное время нахождения в инфекционном отделении – 10 дней. Я еще раз, более настойчиво попросил его пойти мне навстречу, сетовал на то, что у меня должны приехать родственники, и что неизвестно когда мы в следующий раз с ними пересечемся, на что этот чудесный доктор (спасибо ему огромное) предложил мне, что если в течении трех дней не будет подниматься температура и придут хорошие анализы – он меня выпишет.


Суббота уже не считалась – утром градусник выявил у меня 37.6. Таблетки в госпитале выдаются после каждого приема пищи, температура измеряется два раза в день: рано утром и вечером перед сном. Я исправно кушал, принимал лекарства, мыл руки каждые несколько часов, бесконечно полоскал нос и горло раствором фурацилина – именно такое лечение было назначено мне. Кстати, про фурацилин – им в армии лечат всё. Начиная от насморка, заканчивая грибками на ногах. И, как ни странно – эта штука реально помогает. Остальные парни смотрели на мое рвение с большим удивлением.


Утро воскресенья ознаменовалось температурой 36.4. Я не прекращал свои процедуры, и утром понедельника ртутный столбик в градуснике вновь не стал подниматься выше 36.6. Остался вторник, подумал я, и пошел мыть руки с фурацилинчиком в стакане.


Тем временем, некоторые парни из палат в моих глазах вышли из образа "гопника", став более-менее нормальными ребятами, с которыми даже можно было о чем-то поговорить. Из разговоров с ними я узнал, что некоторые лежат здесь уже по две недели и больше: за ними просто-напросто не приезжали из их частей. Меня это очень напрягало, я не хотел задерживаться, особенно когда узнал, что здесь нет нормальной возможности помыться: помещение, которое называлось "баней" представляло собой огромный квадрат, в центре которого стояла ванна с краном. Никакого шланга с душем, как и горячей воды здесь не было, однако многие специально мылись холодной водой, чтобы подольше остаться в госпитале. Лично я несколько раз мыл лишь "основные места", полностью ополаскиваться ледяной водой не стал.


Утро вторника. 36.6. Здоров, как бык, подумал я и направился на прием к терапевту, куда меня уже вызвали. Свое обещание он сдержал: "Сегодня сдашь анализы, завтра результаты, если все нормально – я тебя выписываю". Анализы я сдал, и утром среды снова оказался в кабинете у майора. "Всё у тебя нормально, выписываю. Единственное, не знаю, когда за тобой приедут из твоей части", – немного расстроил меня майор. Но главное было то, что меня выписали.


Вернувшись в палату, я начал смотреть на моих еще болеющих товарищей как на врагов. Я совершенно не хотел повторить участь "блатного" медбрата, который выздоровел и заболел вновь. Мыть руки я начал еще чаще, а также не прекращал полоскать горло фурацилином. Из таблеток мне стали давать только "аскорбинки".


Обед среды – за мной не приехали. Ужин среды – приехали, но из другой части, не за мной. Я, наполняясь грустью, пошел готовиться к отбою. Лег спать, надеясь, что хотя бы завтра утром за мной приедут, присяга в субботу, и, в принципе, я должен был успеть.


Толкать меня начали где-то в половину первого ночи. Как и в первый мой день в госпитале в палате горел свет, надо мной стоял блатной медбрат, который сказал, что мне нужно собираться – за мной приехали. Я, не скрывая улыбку, максимально быстро собрал все свое имущество, перебудив при этом половину палаты (простите, пацаны), вышел из нее, получил форму и снова оказался в той самой "буханке". В 2:30 я уже ложился спать в свою кровать в роте, предварительно помывшись в теплой воде в казарменном душе. Класс. Утром четверга я уже проснулся вместе со своими сослуживцами.


Таким образом, в госпитале я провел пять полных дней. Каличем я так и не стал, многие удивились моему скорейшему возвращению, а я так и сказал, что в этом месте долго находиться совершенно не хочется. На присягу я успел: четверг и пятница были посвящены генеральным репетициям, в субботу началось само мероприятие.


Фурацилин и парацетамол – основные инструменты военной медицины. При более тяжелых случаях внутрижопно начинают колоть антибиотики, это когда у тебя диагностируют ангину или пневмонию. При этом фурацилин и парацетамол никуда не деваются, параллельно с антибиотиками обязательно их употребление. Методы, как ни странно, действенные – выздоравливают практически все, и, как показал мой пример, при должно подходе и правильном употреблении можно выздороветь очень быстро.


Спасибо за прочтение.

Показать полностью 2
126

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 4: "Учебка. Первый день. Дикие армейские порядки. Уставные и неуставные вещи. Запреты"

Часть 1: клик
Часть 2: клик
Часть 3: клик


На территорию учебной войсковой части наш монстр-ПАЗик заехал где-то в часа два дня. Доехали до штаба (главное административное здание части), где нас высадили и приказали построиться в одну шеренгу. Майор со старшим лейтенантом зашли в штаб, за нами оставили следить сержантов.

"Ну что, пи*дец вам!", – подбодрил нас один из них. "Будете служить во втором батальоне, самое жесткое место в этой части!", – не отставал второй. Мы, и так угнетенные нервной ночью в распределителе и не менее нервной поездкой до части совсем потускнели. При этом какое-то любопытство, глубоко в душе шептавшее тебе "а что же будет дальше?" не позволяло полностью впадать в армейскую депрессию: лично я был собран, и внимательно следил за всем происходящим вокруг, ожидая развития событий.

Долго ждать не пришлось – офицеры вышли со штаба, перестроили нас в колонну по три и отправили в здание батальона. Здесь я впервые увидел плац – огромную асфальтированную площадку, объединявшую вокруг себя несколько зданий, которые являлись расположениями батальонов. В каждом здании было от трех до пяти этажей – в зависимости от количества рот, которые входили в состав батальона.


Военнослужащий, проходящий военную службу по призыву отбывает свой срок служит в составе определенной роты, которая, в свою очередь, входит в состав определенного батальона. В учебной войсковой части батальоны и роты разделяются согласно военным учетным специальностям, сокращенно ВУС – своеобразной армейской "профессии", которой ты будешь овладевать во время прохождения службы в учебке.


Как нас уже обрадовали сержанты, мы попали во второй батальон. Долго идти не пришлось, вторым батальоном оказалось самое ближнее к штабу пятиэтажное здание, перед которым нас снова построили в одну шеренгу. Майор еще раз представился, но теперь, помимо фамилии, имени и отчества обозначил еще и то, что он является командиром батальона. Все переглянулись: ничего себе, нас лично забирал тот самый герой песен Расторгуева – комбат! Старший лейтенант начал озвучивать фамилии, дробя нашу и так небольшую компанию на еще более мелкие кучки. Я оказался в компании Сани, Дениса, и двух Михаилов, после чего нам было приказано проследовать на второй этаж.

Пришли. "Вы кто, бл*ть, такие", – первое, что услышали мы от прапорщика, который с невозмутимым видом сидел перед входом в роту, в которую мы попали. Я озвучил наши фамилии, так как никаких сопровождающих с нами уже не было. Прапорщик изучил какие-то бумажки, снова окинул нас взглядом, сказал: "Е*анутые! Вам на третий этаж!", – и, полностью потеряв к нам интерес, уткнулся в телефон. Постепенно начиная вникать в армейскую суть, мы поднялись на третий этаж.

Здесь нас встречал уже сержант. Сержант с ножом на поясе. На тот момент я даже испугался: всем своим видом он показывал какую-то дикую крутость, у него был большой шрам на щеке и голос, будто он пытался пародировать Никиту Джигурду. Брр. Чуть позже я узнал, что нож и значок на его груди свидетельствовали о том, что в тот момент он был дежурным по роте. "Добро пожаловать к нам в роту, солдаты", – с нескрываемым пафосом поздоровался с нами данный контрактник, после чего сказал нам продемонстрировать содержимое сумок.


Лично у меня, помимо того, что нам выдали в холодильнике и мыльно-рыльных принадлежностей осталась бутылка воды и несколько шоколадок, которые сержант тут же забрал, сказав, что это "выкидывается". Ладно. Несмотря на то, что в мою головушку уже закрались подозрения, спорить я пока не решался – все-таки пока даже одного часа я в армии не провел. У остальных парней, которые попали со мной, был полный треш: у Дениса в сумке оказались пицца и пироги, у Саши – альбом и краски, а один из Михаилов притащил с собой сдутый футбольный мяч и насос. Это, кстати, единственное, что сержант разрешил оставить, сказав, что как придет старшина – нужно будет передать ему. Остальное, естественно, было экспроприировано для утилизации. Каким образом это все утилизировалось мы так и не узнали.


Далее он осмотрел нас внешний вид, отметив, что мы все молодцы, что так коротко подстриглись, и что якобы мы упустили какую-то экзекуционно-экстремальную стрижку для новичков в первый день. Клево. Мне он сделал замечание по поводу растительности на лице – утром я толком не успел побриться, а растет у меня все достаточно быстро, в результате чего видимая щетина на мне уже присутствовала.


Закончив с осмотром, сержант рассказал нам, что в течение ближайших дней мы будем распределены по взводам, которых в составе данной роты три, при этом лично он является военнослужащим первого взвода. Пообещав, что всех, кто попадет к нему во взвод ждет "пи*дец", если вы "расп*здяй", и лучшая служба в мире, если вы клевый парень, он ретировался, как и прапорщик со второго этажа уткнувшись в телефон. Перед этим он позвал Виталика, местного "старослужащего", приказав ему все нам объяснить. Виталик приехал всего на две недели раньше нас, однако в данный момент времени он казался нам чуть ли не ветераном всех в мире войн и сражений


Ликбез начался с клеймения тапок. Виталик выдал нам корректор, и сказал, что необходимо в маленький квадратик, который располагался на верхней части резиновой армейской обуви написать свою фамилию. 

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 4: "Учебка. Первый день. Дикие армейские порядки. Уставные и неуставные вещи. Запреты" Армия, Армия России, Служба, Призыв, Учебка, Войска, Рассказ, Длиннопост

На фотографии мы видим, что тапки проклеймены числом – такая процедура делалась в дальнейшем, когда военнослужащий уже знал номер своей кровати, под которой всегда должны находиться тапочки. Мы же пытались впендюрить в это пространство небольшой площади свои фамилии. Получилось, мягко говоря, не очень: я уместил лишь три буквы, и то в ужасном качестве, но Виталик одобрил, сказав, что главное, чтобы я сам смог их опознать. Раз Виталик одобрил – ладно. Следующей процедурой было клеймение берцев, здесь уже стало попроще: с внутренней стороны сапога нужно было тем же корректором написать свою фамилию.

Закончив с авторским правом на наши личные вещи, мы сняли берцы, "вкинулись" в тапки, и зашли в сушилку.

Как я сам себя отправил в армию за 15 минут. Часть 4: "Учебка. Первый день. Дикие армейские порядки. Уставные и неуставные вещи. Запреты" Армия, Армия России, Служба, Призыв, Учебка, Войска, Рассказ, Длиннопост

Сушилка в армии – место, в котором производится просушка обмундирования (а иногда – неуставные отношения, об этом подробнее в следующих историях). Запах в сушилке – материал для отдельного поста, но он там максимально мерзкий и ужасный. Наша сушилка была почти такой же, как на фотографии: на штыри мы повесили свои берцы и отправились в спальное расположение.


Стоит отметить, что за эти 20 минут в роте я не увидел никого, кроме сержанта и Виталика. Чуть позже я узнал, что в это время в армии – тихий час, при этом я маленько охренел, так как даже не подозревал, что днем в ВС РФ выделяется время для сна.


В нашей роте спальное расположение представляло собой кубриковую систему – большой коридор, с левой и правой стороны которого были входы в небольшие комнаты (кубрики), в каждой из них были размещены по 10 кроватей – пять с одной и пять с другой стороны. Виталик привел нас в четвертый кубрик (всего их было 10), так как на данном этапе призыва первые три уже были заняты, в то время как четвертый был абсолютно пустым.


Между кроватями стояла тумбочка, на каждой кровати лежал свернутый матрас и подушка, а в ногах каждой кровати стоял стул. Этими богатствами и ограничивалась комната, в которую нас завели. Постельное белье на кроватях отсутствовало, но Виталик пообещал, что с приходом старшины нам все выдадут. Поблагодарив нашего старослужащего, мы начали располагаться.


Тут же к нам ворвался другой местный солдатик, представившись "Шведом", который начал нас учить тому, как правильно расставлять предметы на тумбочке. Да, в армии – все однообразно и безобразно, в том числе и то, как вы положите на свою тумбочку мыло и зубную щетку. У нас было определено, что на небольшой полочке, которая находилась в верхней части тумбочки, сначала лежит мыльница с мылом, затем зубная щетка и после всего этого – зубная паста. Щетка и зубная паста верхней своей частью должны быть направлены вглубь полки. Кружка, ручка которой должна обязательно смотреть в сторону кровати, стоит на самой тумбочке. Полотенце висит на дужке кровати со стороны прохода между ними (кроватями), разрезом к окну.


Охренеть! Я даже не ожидал, что в армии все настолько жестко. При этом мне сказали, что мыло, которое я привез с собой – "неуставное", и что его при первом осмотре комнат выкинут. Необходимо, чтобы у всех в тумбочках лежало армейское "уставное" мыло, которое выдают первого числа каждого месяца.


Деление на "неуставное" и "уставное" касалось вообще всего: носков, которые ты взял с собой, шампуней, туалетной бумаги и даже ПЛАСТЫРЕЙ, которые многие захватили, опасаясь мозолей от берцев. Ладно. Со всеми делами разобрались, ждем старшину.


Тем временем, один из наших парней, вроде, Денис, сел на кровать. Швед, увидев это, округлил глаза и чуть ли не крича обратился к нему: "Ты что делаешь! Быстро встань!". Тут мы выяснили еще одно армейское правило – никогда и ни в коем случае не садись на кровать. Лечь на кровать в дневное время (за исключением тихого часа) – это вообще смертный грех.


Параллельно со всеми этими событиями мы иголками затерли CVV-код на обратной стороне банковских кары: это делалось для того, чтобы в случае кражи злоумышленник не смог осуществить финансовые операции через интернет.


К часам четырем дня пришел старшина.В случае нашей роты уже старший прапорщик завел нас в кладовую, в народе именуемую каптеркой – это своеобразный склад вещей и обмундирования внутри роты. Старшина роты – военнослужащий, который внутри роты отвечает за то, чтобы солдаты правильно служили, носили и вовремя получали хорошие и не совсем убитые вещи. Построив нас, прапорщик еще раз произвел осмотр, после чего мы подписали свои сумки и оставили их в его обиталище.


В роте уже давно был осуществлен подъем. На тот момент, когда мы пришли в эту казарму, там уже было человек 30 (необходимо было добить это число до 90-100), и все они с большим интересом смотрели на нас. Кто-то подходил и знакомился, кто-то давал советы, а кто-то, уже в который раз обещал нам, что нам "пи*дец". От обилия событий я и забыл о своих естественных потребностях, поэтому когда накал страстей поутих, я резко почувствовал, что очень сильно хочу в туалет.


Чтобы попасть туда, сначала нужно было пройти через умывальник, в котором находились 10 раковин и четыре душевые кабинки. В следующем "отсеке" данного помещения находился сам туалет, который, как и все в армии в первый день, меня удивил. В целом, все было оформлено достаточно цивильно: 5 писсуаров вдоль стены и 10 кабинок. Но внутри кабинок вас ждал не прекрасный белоснежный трон, а чудесная, как повелось называть ее внутри роты "Чаша Аида", более известная как "дырка в полу" или "очко". Да, в ближайший год мне пришлось избавляться от лишнего в своем организме сидя на корточках. Но меня уже ничего не удивляло.


Подошло время ужина. Всю роту вывели, построили перед батальоном в колонну по пять, и, тот самый дежурный по роте вместе со старшиной отправили нас в столовую, которая представляла собой небольшой барак, внутри которого стояло большое количество квадратных столов, за каждый из которых могли сесть по четыре человека. В конце помещения находились две раздачи еды: солдат берет поднос и проходит по ним, забирая и выставляя себе на поднос то, что дают.


На первом в жизни армейском приеме пищи мне достались рис с рыбой, 25 грамм масла, хлеб, стакан чая и булочка. Парни, с которыми я оказался за столом порекомендовали не кушать рыбу, якобы она с опарышами. Я посмеялся, все-таки решив попробовать ее, однако тут же оставил эту затею, так как в небольшом кусочке, который я откусил, костей было больше, чем самой рыбы. Рис я съел полностью, выпив чай с булочкой, намазанной маслом. В принципе, наелся, однако вспоминая, что еще днем я кушал фастфуд на вокзале, мне стало немного грустно.


Вернулись в роту. Дневальный (это солдат, который находится в наряде вместе с дежурным по роте, об этом подробнее – в следующих историях) подал команду: "Рота, рассаживайся на центральном проходе для проведения термометрии!". Не совсем понимая, что происходит, я решил делать то, что делают все: взял стул из своего кубрика и вместе со всеми сел в коридоре. Пришел паренек с журналом и с контейнером, внутри которого была странно пахнущая жидкость и штук 10 градусников. Все взяли их, сняли кителя и футболки и начали мерять температуру. Я сделал то же самое. Как оказалось, в армии три раза в день должна определяться температура твоего тела, и при любом ее повышении – солдата доставляли в медицинский пункт. Насладившись своими 36.6, я показал градусник парню, который занимался фиксацией температур в специальном журнале, и пошел еще больше наслаждаться свободным временем.


После ужина и всех вечерних процедур у срочников – свободное время. В нашем случае оно началось примерно в 20:00. Кто-то сел смотреть телевизор, кто-то читал книги, кто-то занимался своим обмундированием, кто-то "по фишке" – то есть пока никто не видит, валялся на кроватях в своих кубриках. Словом – золотое время для солдата. Я уже плохо помню, чем тогда занимался, наверное, сидел со своими пацанами, обсуждая прошедший день. Но день еще не кончился.

В 20:55 дневальный крикнул: "Рота, рассаживайся перед телевизором для просмотра программы Время!". Да, ежедневно, включая воскресенье и все праздники, срочники обязаны завершать свой день просмотром новостей. Перед телевизором, который находится в конце центрального прохода, выставляются стулья и рассаживаются солдаты, безумно желающие узнать, что же там сейчас происходит в мире. До конца эта процедура никогда не доходила: где-то через 15-20 минут звучала новая команда, которая призывала всех собираться и выходить на плац для проведения вечерней прогулки.


Вечерняя прогулка – часть строевой подготовки, когда вы и все остальные роты части выходят на плац и начинают своего рода соревнование: кто лучше пройдется и качественнее споет песню. Именно качественнее, потому что многие путали это понятие с уровнем громкости издаваемых солдатами звуков. После прогулки всех отпустили покурить. Курение в учебке – тоже отдельная тема, если кратко – курили три-четыре раза в день: после некоторых приемов пищи и вечерней прогулки.


В роте все построились перед местом дежурного по роте в две шеренги. Началась вечерняя поверка – учет личного состава и средство успокоения дежурного – он убеждается, что никто не потерялся и что все солдаты на месте.


Время – около 22:00. Вечерняя поверка завершена, солдаты раздеваются до трусов, умываются, кто успевает – принимает душ, и в 22:20 звучит команда: "Рота, стройся на центральном проходе для проведения телесного осмотра!". Все выстраиваются в две шеренги, приходит дежурный по роте, который командует первой шеренге сделать два шага вперед и развернуться, после чего он начинает проходить вдоль каждого солдата, оглядывая его с головы до ног и проверяя на наличие синяков, ссадин, ушибов. Любое из обнаруженных повреждений – и солдат отправляется писать объяснительную, в которой поясняет, откуда у него это повреждение взялось.


К 22:30 поступает команда "Рота, отбой!", после чего в течение 30 секунд все должны разбежаться по кубрикам и улечься в свои кровати. Выходить в туалет до часу ночи нельзя. Разговаривать – нельзя. Слишком сильно скрипеть кроватью – тоже. В общем: сплошные ограничения.

В первую ночь я долго не мог уснуть. В голове было огромное количество мыслей и воспоминаний с прошедшего дня. Я до сих пор не мог осознать, что еще днем я кушал бургер, а уже сейчас лежу на не очень удобной кровати в каком-то непонятном кубрике. Но, к счастью, то самое любопытство, о котором я упоминал в начале этой части, сильно меня подбадривало. Я прекрасно понимал, что это – только начало, и настоящую армию я увижу в последующие дни, о которых я расскажу Вам, уважаемые читатели, в следующих историях.

Большое спасибо за прочтение! В следующих историях я расскажу о том, как и почему службу в учебке сравнивают со службой в дисциплинарном батальоне, о своем распределении в войска и последующей службе в совершенно другой части.

Еще раз огромное спасибо за внимание!

Показать полностью 2
136

Как пили русские офицеры: «Сабля, водка, конь гусарский, с вами век мне золотой!»

В исторических романах и кинофильмах легко встретить молодого офицера, который ни за что не упустит возможности лихо опрокинуть несколько чарок. Но как на самом деле пило русское офицерство XIX века? Как алкоголь стал частью военной жизни, как доходы отражались на ассортименте выпитого, и как менялось к отношение к пьянству — в нашей статье.

Как пили русские офицеры: «Сабля, водка, конь гусарский, с вами век мне золотой!» Россия, История, Алкоголь, Армия, Русская армия, Гусары, Длиннопост

«Но без вина что жизнь улана?»


Разгульная жизнь русского офицерства вошла в легенды. Образ бесшабашного весельчака, готового отправиться в бой или на дуэль сразу после пары бутылок кларета, создавался и поддерживался не только молвой, но и талантливыми писателями — Лермонтов, Давыдов, Толстой охотно писали о пирушках молодых гвардейцев, порой бравируя готовностью нарушать принятые нормы приличия. Строки из Лермонтовкой поэмы даже стали пословицей:


«Но без вина что жизнь улана?

Его душа на дне стакана,

И кто два раза в день не пьян,

Тот, извините! — не улан».

Как пили русские офицеры: «Сабля, водка, конь гусарский, с вами век мне золотой!» Россия, История, Алкоголь, Армия, Русская армия, Гусары, Длиннопост

П. И. Багратион


Поэт и гусар Денис Давыдов, вспоминая о генерале Багратионе, особо отмечал его образ жизни, непривычный тогдашним военным:

«Сам он довольствовался весьма малым и был чрезмерно трезв. Я не видал, чтобы он когда-либо пил водку или вино, кроме двух рюмок мадеры за обедом».

Впрочем, эпоха великого офицерского пьянства была не столь уж долгой. Начавшись в конце правления матушки Екатерины, она на время приутихла в суровые годы правления её сына Павла и с новой силой разгорелась в либеральное время Александра I, когда военная молодёжь считала умение пить за одно из самых важных офицерских достоинств.

Барон Розен, служивший в последние годы правления Александра I, так описывал офицерское застолье: «В различных углах сели ужинать офицеры разных полков, но особо по полкам. Громко раздавались требования: лафиту, сотерну, рябчиков, шампанского!».

На этом фоне багратионовская пара рюмок мадеры выглядела удивительно скромной, ведь обычно речь шла о паре бутылок, а порой и этим могли не ограничиться.

Как пили русские офицеры: «Сабля, водка, конь гусарский, с вами век мне золотой!» Россия, История, Алкоголь, Армия, Русская армия, Гусары, Длиннопост

Как экономили


Дорогие иностранные вина пили лишь богачи-гвардейцы, а вот в армии всё было проще. Денис Давыдов описывал жизнь знаменитого храбреца-гусара Якова Кульнева, командовавшего эскадроном в Сумском, а затем в Гродненском гусарских полках:

«На водку он был чрезмерно прихотлив и потому сам гнал и подслащивал её весьма искусно. Сам также заготавливал разного рода закуски и был большой мастер мариновать рыбу, грибы и прочее, что делывал даже в продолжение войны».

Император Павел I, наводя порядки в армии, распорядился, чтобы к обеду у штаб-офицеров подавала три блюда. Это стало разумной мерой, которая должна была ограничить гастрономические излишества екатерининских гвардейцев, привыкших к роскошным пирам с множеством перемен блюд. Но одновременно оказалось, что у армейских офицеров часто не было денег даже на три блюда. Вся армия знала анекдот:

«Павел I как-то спросил майора Кульнева, соблюдает ли он приказ императора о трёх блюдах к столу. „Конечно, ваше величество“, — ответил офицер. „И какие же это блюда?“ — уточнил император. „Курица плашмя, курица ребром и курица боком“, — ответил находчивый гусар».

Такая экономия была неудивительна, ведь если офицер не получал денег из собственного имения, то ему приходилось жить лишь на жалование, которое дополнялось «рационами» — выплатами на питание. В эпоху наполеоновских войн майор Кульнев получал 464 рубля в год и ещё 156 рублей рационов. На эти деньги он должен был оплачивать квартиру, лошадь, дорогой гусарский мундир и амуницию, а также тратиться на еду. Причём в русской армии очень долгое время существовала традиция, что эскадронный командир держал открытый стол для подчинённых ему офицеров. Всякий из них мог запросто прийти к обеду или к ужину.

Отказать такому гостю было решительным моветоном.

Давыдов вспоминал, что у Кульнева после всех обязательных расходов на пищу и выпивку оставалась лишь треть жалованья.

А алкоголь в то время был очень дорогим. Цена на шампанское — признак роскоши — начиналась от двух рублей за бутылку, хороший портвейн или сладкое токайское могли стоить рубль, а французское сухое вино — 50 копеек.

Если вспомнить, что жалование и рационы поручика составляли всего 395 рублей в год, станет ясно, что часто у армейских офицеров находились средства лишь на водку или даже пиво, которое считалось простонародным напитком, но зато стоило очень дёшево.

Как пили русские офицеры: «Сабля, водка, конь гусарский, с вами век мне золотой!» Россия, История, Алкоголь, Армия, Русская армия, Гусары, Длиннопост

Фаддей Булгарин, служивший младшим офицером в уланском полку цесаревича Константина, писал в мемуарах:

«Эти корнетские обеды не отличались гастрономическим изяществом, но были веселее стотысячных пиров. Щи, каша, биток или жаркое составляли нашу трапезу; стакан французского вина, или рюмка мадеры, а иногда стакан пивца — и более нежели довольно!».


Как пить


В том, как пить, существовала строгая система, неоднократно описанная современниками. Всеволод Крестовский, писатель и военный историограф, служивший в уланах при Александре II, оставил подробное описание этого обычая.

«У нас при этом строгая система есть: если мы сегодня начали, положим, с водки, то водкой продолжаем и ей же и оканчиваем; назавтра, положим, портер — портером начинаем, портером и кончаем; напослезавтра хотя бы мадера — и с ней та же выдержка, и так далее — перебирайте хоть всю карту любого погреба — у нас до всего своя очередь дойдет! Но вы видите, что при самой широкой универсальности у нас введена строгая система: мы последовательнее, и таким образом мы, во-первых, избегаем вредной мешанины, во-вторых, имеем достаточно времени оценить по достоинству вкус и качество каждого напитка, чего при мешанине вы никак не достигнете».

Как пили русские офицеры: «Сабля, водка, конь гусарский, с вами век мне золотой!» Россия, История, Алкоголь, Армия, Русская армия, Гусары, Длиннопост

Кадр из х/ф «Гусарская баллада»


Кирасир полка Её Величества Владимир Трубецкой рассказывал о более высоком классе такого подхода, распространённого среди богатых гвардейцев.

«В сенях раздалось бряцание шпор, и в комнату совсем неожиданно вошёл громкий поручик князь Урусов-старший, сразу плюхнувшийся на диван. „Что я вижу?! — вскричал он, — корнет ещё в постели? Что-о? Болен, ты говоришь?! Какая чепуха! Твоё самочувствие никого не тронет и никому не интересно. Кирасиры Ея Величества не страшатся вин количества! Неужели ты это ещё не усвоил? А потом, душа моя, ты говоришь вздор, голова у тебя не может болеть: в собрании пьют только (шампанское) Moum sec cordonvert. Прекрасная марка! Да, да… и от неё никогда никаких котов не бывает. Пей в своей жизни только Moum, только sec, и только cordonvert — всегда будешь в порядке. Об одном умоляю: никогда не пей никаких demi-sec (полусухое вино)! Верь мне, князь: всякий demi-sec, во-первых, блевантин, а во-вторых, такое же хамство, как и пристежные манжеты или путешествие во втором классе. Итак: Moum sec cordonvert, дошло?.. Ну, вставай, идём в собрание“».

Что пить


С XVIII века среди русского дворянства в моду стремительно вошло шампанское. Красивое игристое вино стоило дорого, отличалось лёгким вкусом и от того стало настоящим воплощением хорошего тона и роскоши. Заказать к обеду в ресторане бутылку шампанского было пропуском в высшее общество гвардейских офицеров Петербурга. Но цена на шампанское «кусалась», поэтому в ход шли и более демократичные напитки. Простые сухие вина охотно пили, но до второй половины XIX века они не пользовались особой популярностью. Больше всего любили сладкие, креплёные и ликёрные вина: токай, херес, мадеру.

Из крепких напитков вне конкуренции шла водка, которой в те времена называли не привычный нам раствор спирта в воде, а разнообразные настойки на травах, кореньях и специях. Чисто хлебное вино в мирное время считалось простонародным напитком, но во время военных походов его пили, не жалуясь. Коньяки и уж тем более виски, кальвадос и другие бренди были редкой экзотикой, которой русские офицеры вдоволь напились только во время Заграничного похода и размещения русского корпуса во Франции.

Любовь к шампанскому и дорогим винам сослужила дурную службу — к моменту вывода войск в Россию многие офицеры были должны поставщикам алкоголя огромные суммы.

Культовым напитком для кавалеристов считалась жжёнка, пришедшая в русскую армию вместе с немецкими офицерами в XVIII веке. О любви к жжёнке писал служивший в гусарах и уланах ещё в начале XIX столетия Дмитрий Остен-Сакен, а Владимир Трубецкой оставил в мемуарах подробное описание особого ритуала, сопровождавшего изготовление и употребление напитка уже перед Первой мировой войной.

Как пили русские офицеры: «Сабля, водка, конь гусарский, с вами век мне золотой!» Россия, История, Алкоголь, Армия, Русская армия, Гусары, Длиннопост

«Как сейчас в памяти тёмная комната, посреди которой на полу стоял большой жбан с вином. Сверху жбана на перекрещенных саблях высилась сахарная голова, обильно политая нагретым ромом и подожжённая. Эта пылающая пьяная штука была единственным освещением всей комнаты, где электричество было потушено. Ром горел синим колеблющимся пламенем, причудливо освещая пёстрые мундиры и раскрасневшиеся лица всей компании, восседавшей прямо на полу, на устланных вокруг жбана коврах. Жжёный сахар, расплавляясь на огне, стекал в горевшее вино крупными раскалёнными каплями с зловещим шипением. Когда пламя разгоралось слишком ярко, Танеев, руководивший пиром, заливал его сверху шампанским. Стаканы наполнялись из черпака огненным и пьяным питием, прожигавшим глотки и, казалось, зажигавшим самые мозги».

Остен-Сакен вспоминал, что особой частью обычая, свойственного кавалерии, было наполнение жжёнкой не бокалов, а пистолетов — отличительного оружия гусар и улан.

Впрочем, долго всё это продолжаться не могло. Император Николай I, известный любовью к порядку, повёл решительную борьбу с пьянством, и уже к концу его правления офицерские кутежи стали делом прошлого. Разумеется, никто не мог отобрать у офицеров права хорошенько гульнуть, но «пьянство как доблесть» навсегда ушло в прошлое.

Викторианская эпоха с её добродетельностью и умеренностью требовала людей иного склада — не тех, кем были наследники бурного XVIII столетия.+


Михаил Диунов


Источник

Показать полностью 5
1954

Стрельбы

Возвращаясь сегодня домой, услышал пьяный разговор ребят, один из которых, вроде как, собирается в армию. И очень его вдохновляет перспектива "пострелять с калаша, а если повезёт, то и с пулемета". А мне после этого вспомнились мои армейские стрельбы.
Итак, за спиной пара месяцев службы, спать и есть ты хочешь по умолчанию. На завтра назначен выезд на полигон, из чего следует, что встанешь ты на два с половиной часа раньше обычного. На улице зима, значит "форма 6", т.е. на тебе две нателки, китель со штанами, бушлат и ватники. На ногах либо валенки, либо зимние берцы. В последних, конечно, теплее, чем в обычных берцах, но не особо. Зато весят они прилично, ноги первое время поднимать тяжело). Еда в ТВНах(большой термос для еды и не только) , но есть её пока нельзя. Так что кто-то потащит на себе. Если повезёт, то не ты. Тогда в нагрузку к выше упомянутой форме тебе достанется только собственный вещмешок(внтури котелок, плащ-палатка, снаружи привязаны ОЗК), противогаз в подсумке через плечо, матбаза(одна на двоих, в ящике, который будто специально делали так, чтоб его невозможно было нормально взять) и лопата/лом/метёлка в свободной от матбазы руке.
Если же тебе не повезло, и тебе достался ТВН, то вещмешок перемещается вперед, на грудь, а ТВН на место вещека. Если тебе очень не повезёт, то в ТВНе будет чай. Герметичностью армейские ТВНы не могут похвастаться, так что с каждым твоим шагом он будет становиться на пару капель легче, а твоя спина и всё, что ниже, на пару капель мокрее. Идти от части до вокзала около часа, так что, по приходу на перрон, мокрыми будут даже носки.
Итак, первый этап пройден, вы на вокзале. Пришли, само собой, за час до электрички. Вокзал маленький, рота большая, поэтому стоим на перроне. Шли быстро, в ватниках и бушлате от такой ходьбы потеешь на раз. Все мокрые, но стоим на улице, что никто не потерялся. В туалет нельзя(чтоб на поезд не опоздать). ТВН снять можно разрешили. Поесть не разрешили.
Час прошёл, электричка пришла, мы поехали. Стоя, само собой. С широко открытыми глазами, иначе есть шанс вырубиться. Наш полигон в тридцати минутах езды. Ну и в сорока минутах ходьбы ещё.
Дошли. Учебный корпус закрыт. Без офицеров нельзя. Зато разрешили поесть. На морозе. Ну а как ещё? Поели. По привычке подровняли сугробы. Приехали ротный и старшина. Ротный всех построил,произнёс мотивирующую речь(стараюсь не материться, поэтому самой речи не будет) и запустили всех в учебный корпус.
В корпусе скинули вещеки в угол, туда же поставили ТВНы, разбились на группы и разошлись по учебным точкам. Всех точек уже не помню, но точно была сборка-разборка пкт, учились заряжать 30мм в пушку и правильно забираться на бмп. Впервый раз интересно, после девятого круга почему-то вспоминаешь Данте. Кстати, в корпусе реально холодно. Почти как на улице.
И вот, наконец, ты идешь стрелять. Залетаешь на БМП, заряжаешь пулеметную ленту, целишься, жмёшь электроспуск. 15 патронов. И всё. Обратно на учебные точки, разбирать ПКТ. Итак до вечера, с одним перерывом на обед. А вечером ещё 15 патронов. И домой, в родную часть. Маршрут уже знаете. Бывает, правда, что стрельбы затягиваются до часа ночи , и электрички уже не ходят. Тогда приедет большой армейский КамАЗ, даже два. И заберут они всю роту. И ты едешь, счастливый, что не надо переть с вокзала пешком, и что завтра никаких стрельб. И вставать только в 6 утра.

5189

Сегодня исполнилось 9 лет со дня убийства Героя Второй Чеченской Войны, командира 160-го танкового полка Юрия Дмитриевича Буданова

10 июня 2011 года в Москве был убит полковник Буданов. Юрий Дмитриевич прославился во время Второй Чеченской Войны, командуя 160-м танковым полком. Подразделение Буданова действовали на устаревших к тому времени танках Т-62, однако, не смотря на это, выполняли задачи с минимальными потерями. 31 декабря 1999 Буданов фактически спас от разгрома блокированные в Дуба-Юрте подразделения 84-го разведбата, тогда от смерти были спасены десятки бойцов. В марте 2000 полковник Буданов был арестован за убийство Эльзы Кунгаевой, впоследствии осужден на 10 лет. Убит в Москве 10 июня 2011 года киллером-чеченцем. 7 мая 2013 года приговором Московского городского суда убийца Буданова Темирханов осуждён по. ч. 1 ст. ст. 105 УК РФ и ч. 1 ст. 222 УК РФ к 15 годам лишения свободы за убийство Буданова и хранение, ношение огнестрельного оружия, из которого был убит Буданов.

Несмотря ни на что, Юрий Дмитриевич остается Героем Второй Чеченской войны, командиром, сберегшим жизни сотен наших солдат. Мы помним...

Сегодня исполнилось 9 лет со дня убийства Героя Второй Чеченской Войны, командира 160-го танкового полка Юрия Дмитриевича Буданова Юрий Буданов, Герои, Чеченская война, Военные, Армия, Вооруженные силы
843

Воины тыла

2 Августа торжественно прошел день ВДВ. С чем я всех причастных поздравляю. Помним, гордимся. Однако в нашей стране есть множество иных родов войск. Мы с товарищами служим в ЖДВ. Железнодорожные войска. Строим, охраняем и ломаем железные дороги, мосты и иные объекты с ними связанные. Так вот - про нас кто-нибудь знает? Слышали? Мы вроде тоже стараемся родину защищать, хоть и иными способами, в тылу) У нас 6 августа тоже праздник будет, уж вспомните про нас, пожалуйста)

122

Армейская мотивация

Толкаем по рельсам тележки с нагружеными на них рельсами и шпалами,общий вес бандуры - 7-8 тонн. Нас человек 15, толкать ~3 километров. К концу первого проклинаем все на свете. Подходит главный инженер.
-Вы чего так медлено катите?
-Так тяжело, т-щ капитан
-Ну вы когда тяжело толкать, толкайте сильнее, и все!
И вот абсурдная ли это хрень или универсальный совет на все случаи жизни - никак не разберу

8159

Тревога? Копай!

Старшина поставил задачу - перекопать газоны. Весь день этим и занимаюсь под палящим солнцем. Тут в части врубается учебная тревога - учения какие-то. Я к старшине (из командиров только он был в части) он говорит, забей, перекапывай, нас не касается. Все на кипише, бегают в полном обмундировании, в бронежилетах, касках, с автоматами. Что же делаю я? Правильно, продолжаю копать. Какой то лейтенант подбегает ко мне, начинает орать, спрашивает, что я должен делать в случае тревоги согласно боевого расчёта (список, в котором прописаны действия каждого солдата, куда бежать, где стоять, куда стрелять). А меня так все задолбало, я и говорю - согласно боевого расчета в случае тревоги хватаю лопату, перекапываю газоны. Офицер убегает с криками, что первая рота конченая.

93

Стенгазета

Случилась эта история в ВС РФ, в одной из частей города Коврова. Ротному писарю был дан приказ срочно нарисовать стенгазету к приезду какого то деятеля по армейской культуре, в высоком чине. Из всей роты обычно только я что то малевал в своём блокноте, по этому писарь обратился ко мне, в замен я был освобождён от наряда по столовой (и мытья посуды без моющего средства, руками). Стенгазете была задана тема, «жизнь и быт в армии», я решил не заморачиваться и изобразить 4 привычных ситуации, приправленные легким армейским юмором.


1) На первой зарисовке был изображён плац во время построения, донельзя заплеваный, (в зимнее время болела обычно вся рота, были даже случаи с летальным исходом от пневмонии) вообщем зрелище не из приятных, так же имелась пародийная подпись «Солдаты наплевали» на картину Перова


2) На второй иллюстрации я изобразил «любимую среду», когда мы всей ротой выполняли маршброски в камбенизоне РХБЗ, перенеся на бумагу запыхавшихся, падающих, наступая на шланги противогаза бойцов


3) Далее красовался камаз с капустой немногословно, но до рези в глазах красноречиво для военнослужащих всего батальона, одно слово, Бикус, кто знаком с такой системой рациона знает, что на завтрак предлагается каша из капусты, на обед щи из капусты а на ужин солянка (иногда разбавленная жижой отдаленно напоминающей мясо, замороженного на продскладах с 45 года, но это совсем другая история).


4) Завершала газету картинка, повествовавшая о субботе, кто был в армии, знает, что в этот день половина роты яростно крошит мыло на пол, а вторая, не менее яростно вспенивает это дело щетками, имя всему этому ПХД, подпись была альтернативно расшифрована как «Просто хороший день»


Дорисовав я отдал этот «шедевр» писарю на публикацию, который не забыл подписаться своим именем, даже не упомянув обо мне, но меня это ничуть не огорчило, потому как лицо покрасневшего Зампокульта, который изорвал эту газету в клочья, нецензурно бранящегося и уверенным шагом направившимся в сторону писарьской, не предвещало ничего хорошего...

229

Самая печальная войсковая часть. 522 ЦПООП.

522 ЦПООП. Казалось бы набор цифр и букв, но это полноценная войсковая часть, личный состав которой, увы занимается не самым благоприятным делом.

Однако делать это, кто то так или иначе, должен.


За этой аббревиатурой скрывается холодная и могильная расшифровка:

522 Центр приема, обработки и отправки  погибших.


Для тех кто решится прочитать или просто посмотреть видео этого поста: убедительная просьба не устраивайте политический срач и диванный махач.

Я решил его выпустить в ознакомительных целях.


Кому  лень читать видеорепортаж в конце поста. Не для слабонервных.

Берегите себя.


И тем не менее, поехали:

Самая печальная войсковая часть. 522 ЦПООП. Армия, Вооруженные силы, Смерть, Герои, Морг, Негатив, Видео, Длиннопост

Во всем мире существуют два таких траурных подразделения: одно — в штате Оклахома в США, другое — 522-й Центр приема, обработки и отправки погибших в окружном госпитале 1062 СКВО (на тот момент).

Главный объект центра — громадный ангар, где в две «шеренги» стоят 17 холодильных блоков (итальянское оборудование стоимостью около 1 млн. долл.).

Они рассчитаны на размещение в камерах из нержавеющей стали 408 погибших. От стен покойницкой веет холодом и неистребимым (несмотря на тщательную дезинфекцию) трупным запахом.


На стене морга — икона с изображением Божией Матери.

Как только сюда поступают очередные погибшие солдаты, офицеры, рядом со святым ликом зажигается лампадка.

Словно маячок смерти, огонек которого горит до тех пор, пока <удалено и заменено мной> военнослужащего не заберут родственники.

Самая печальная войсковая часть. 522 ЦПООП. Армия, Вооруженные силы, Смерть, Герои, Морг, Негатив, Видео, Длиннопост

Службу здесь проходят солдаты по призыву и офицеры.

С виду – обычная воинская часть с общевойсковым распорядком: подъем и отбой, приемы пищи и занятия. За исключением того, что огневая подготовка тут не ведется, но в части имеется оружейная комната и караульные посты.

Исключительно для того, чтобы охранять дорогостоящее итальянское холодильное оборудование, стоимостью в десятки млн. долларов. (Тихо гусары,отставить истерику, это приходится делать!)


ТС: Вы сами подумайте, пусть лучше будет нормальный центр, а не  разбросанные муниципальные морги районного значения. И не говорите мне что это не так..

Недавно (уже как года 2) туда привозили знакомого "что погиб в "песочнице"".

Подполковник **** НШ, одной из бригад.

И, кстати. Эта часть является единственной в России, где солдат, попавший туда, может отказаться от службы там и его переведут в обычное воинское подразделение (причем сразу).

ТС: служить там, морально сложно, однако есть такая обязанность.

Самая печальная войсковая часть. 522 ЦПООП. Армия, Вооруженные силы, Смерть, Герои, Морг, Негатив, Видео, Длиннопост

В закрытых боксах 522 ЦПООП находятся 17 блоков-холодильников, каждый из которых готов «принять» 24 тела погибших военнослужащих.

В одном из холодильных агрегатов хранятся останки 11 неопознанных тел еще со времен первой чеченской войны – кто они, так до сих пор и не установлено, возможно, это мирные жители.

А одно неопознанное тело – точно, военнослужащий, останки которого были эксгумированы из общего захоронения в Чечне, но его личность также до сих пор не установлена. (Это на тот момент)

Самая печальная войсковая часть. 522 ЦПООП. Армия, Вооруженные силы, Смерть, Герои, Морг, Негатив, Видео, Длиннопост

По словам заместителя командира центра, в последние несколько лет, холодильники не «забиты» под завязку, как это было в середине 90х, когда на Северном Кавказе шли ожесточенные бои.

Сейчас тут максимум (на тот период) – 50 тел погибших военных, но они на 99% опознаны, а смерть наступила в результате несчастного случая. Эти тела находятся тут для официального опознания родственниками и последующей отправки в место захоронения.


И совсем другая ситуация была в те «горячие», в прямом смысле слова, года – погибшие военные «штабелями» лежали не только в блоках-холодильниках (которые были полностью забиты телами погибших), но и в самих ангарах.

Судмедэксперты работали в круглосуточном режиме, а тела наших солдат и офицеров поступали в Ростов-на-Дону каждый день и тоже, круглосуточно… (тут я подумал что не стоит выкладывать фотографии, ибо это уже не по человечески, да и потом, зачем Вам это видеть)


Собственно, именно боевые действия в Чеченской республике и дали «жизнь» этому подразделению, так как, с единичными случаями гибели военнослужащих в мирное время вполне справляются морги военных госпиталей или гражданских больниц.

Что касается уже упомянутых неопознанных останков, то ими занимаются специалисты 124-й военной криминалистической лаборатории МО РФ. Однако анализ ДНК для сравнения взять не от кого – события двух войн в Чечне позволяют заключить, что это, скорее всего мирные жители, из полностью погибших семей, остальные члены которых были захоронены на территории республики.


Почему можно сделать такой вывод? Да просто сложно себе представить родителей военнослужащего, которые не искали бы своего пропавшего сына, не побывав для сравнения ДНК в этом центре.

Самая печальная войсковая часть. 522 ЦПООП. Армия, Вооруженные силы, Смерть, Герои, Морг, Негатив, Видео, Длиннопост

Многие военнослужащие 522-го ЦПООП так ни разу и не увидели весь ритуал, связанный с поступлением тела погибшего, его опознанием, «запайкой» в цинковый гроб и передачи его родственникам – зрелище не для слабонервных, как говорится.

Они просто несут службу внутри подразделения, заступают в караул или служат водителями.


Как не прискорбно это прозвучит для нас с вами, живых, но и такая служба нужна и важна, ведь даже в мирное время, человеческая смерть, как и смерть военнослужащего – это лишь часть нашей с вами жизни…


Подробности в сюжете:

Показать полностью 4 1
3320

Как меня в армию не взяли.

Было мне 25 лет, когда стрельнуло мне пойти в армию по контракту. Срочную службу я прошел, 2 года. Дембльнулся сержантом. В послужном списке было благодарственное письмо и фото на фоне знамени части. Для тех, кто не в курсе, нельзя вот так просто сфотаться на фоне развернутого знамени части, это делается за "боевые заслуги".
сходил в часть, те сделали запрос выше. Через неделю пришло отношение, что такой то такой то пригоден для службы, пусть поступает на службу в установленном порядке.
я быстро бегу в больницу, сдаю анализы. Потом с бумажками бегу на мед комиссию районного военкомата. Всех специалистов прошел за 5 минут. Без очереди, по принципу -жалобы есть? Ну раз нет, то годен.
затуп вышел на последнем. Терапевт.
сначала наорали на меня, что нельзя вот так пройти медкомиссию. Нужно взять направление в другом военкомате.
потом сказали, что анализы у меня все равно плохие. И с такими меня не возмут.
Ок. Еду в центр, в другой военкомат. На проходной обьясняю ситуацию,куда мне и зачем. Мне говорят, что в 14 кабинет.
поднимаюсь на второй этаж, там длинный проход, по одной стене которого двери. По порядку. 1,2,3,4,5.... 12,13,15. Между 13 и 15 дверью был апендикс в котором были 14а,14б,14в,14г. В этом вся наша армия.
Позаглядывав в кабинеты, нашел нужный. Правда сидевшая там бабеха решила меня вздрочнуть по армейски.
-выйди и зайди как положено, наушник из уха вынь, стой прямо.
В итоге взял у нее направление, сдал по нему анализы, и пошел, угадайте куда? В первый военкомат на комиссию.
затык снова случился на терапевте. Анализы плохие, точнее как вы вообще еще живы. ?
-почему, когда в 18 лет. У меня было два диагноза, по которым я должен был признаться негодным, меня забрали, а сейчас, когда я идеально себя чувствую и хочу служить, меня не берут?
-потому что тогда, мы за вас не отвечали. А сейчас мы вам зп будем платить и больничные оплачивать.
вот так вот. Для государства в 18 лет мы просто куски мяса, которые на расстрел можно отправлять. (Вмпомним Чечню).
В общем походил я по врачам. УЗИ, рентгены и прочая хрень. Не бесплатная, и как оказалось военкомат направление не дает, потому за свой счет.
все это время общался уже со своим терапевтом. В анализах повышен белок. Причин найти не могут. Отправили даже в КВД. Провериться на венерические. Весьма неприятно туда было идти, не говоря уже о процедуре.
В квд ничего не нашли, кстати тоже за деньги, но предположили, что вирус "спит", поэтому предложили купить в аптеке препарат и сделать "провокацию". А потом повторно сдать анализ. (Платно). Цена препарата тоже не радовала. Поэтому выйдя из квд, я выкинул рецепт в урну, поднял руку, опустил и сказал "да иди ты в жопу, армия россии".
Прошло 12 лет. Я все еще жив. Идеально себя чувствую, только сухожилие на локте вот слегка воспалилось недавно.

169

Пельменей не было...

1975 год. СССР, Советская Армия, РВСН, Белоруссия, п/о Мышанка, 100 дней до приказа. Мы, сержанты дивизиона обслуживания в количестве 5 человек, земляки-уральцы, решили отметить это событие пельменями. Для изготовления и поедания оных была определена учебная котельная недалеко от казармы. Пельменный фарш было решено купить в магазине офицерского городка при культпоходе в кино. В магазин должен смыться во время сеанса тот, кому было удобно, и купить 2кг фарша.
После фильма, вернувшись в батарею, узнали, что смогли все. Получилось 10 кг фарша. Я понял, почему продавщица на меня так смотрела: я был последний, кто смог. Муку было решено на нашей пекарне, которой командовал знакомый сержант.
И вот наступило воскресенье. Мы собрались в котельной. Приходит воин и приносит МЕШОК муки! На наши слова, что нам нужен ма-а-аленький мешочек, а не 50 кг, воин отвечает: «Приказано мешок. Обратно не понесу».
Пельменей налепили размером с кулак и в количестве листа фанеры 2х2 метра. Вечером, добыв 3 бутылки местного самогона, собрались в котельной. Варили пельмени на маленькой электроплитке часа 2. Пока варили пельмени, самогон выпили. На вторую партию сил уже не было, поэтому решили съесть остаток пельменей на следующий день.
Спрятав бутылки в дымоход, мы вернулись в батарею, где и улеглись спать. Один из нас (Вадик Баландин, привет!) вечером по пути в туалет был выловлен ст.лейтенантом Глуховым. Старлей, будучи под мухой и сам, не стал поднимать бучу, а собрав нас всех пятерых земляков и выяснив у дежурного по батарее, где мы были, повёл нас на место преступления. Увидев лист с пельменями и не найдя бутылок, он опечатал все двери личной печатью и ушел в городок домой. Всю ночь мы пытались проникнуть в котельную, чтобы убрать муку и пельмени. Но не смогли.
Утром, после развода наш комбат, майор Костюк, собрал всех нас и заявил: «Уральцы пельмени без водки есть не будут. Если есть пельмени, значит, была пьянка. Если была пьянка, значит, по 5 суток губы каждому. Старший лейтенант Глухов! Веди.» Мы в отказ: не было пельменей, старлей был пьян и ему всё показалось!
Подойдя к котельной, старлей проверил печати и открыл котельную. Первым зашёл комбат, мы следом, представляя отсидку на гарнизонной губе. На листе фанеры сидела здоровенная, рыжая КРЫСА. Обернувшись через плечо, спросила взглядом: «Зачем пришли? Чо надо?» Пельменей НЕ БЫЛО!!! Муки НИ КРУПИНКИ!!! От мешка осталась кучка ветоши. Старлей только шипел. Зато мы хором кричали: «Мы же говорили, что это поклёп! А нам не верили!!!».
Комбат сказал: «Старший лейтенант, меньше нужно пить! Сержанты свободны».
После этого у крыс в котельной началась ЖИЗНЬ!!! Мы их кормили и не трогали!

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: