21

Американские горки (2)

Продолжаем знакомиться с книгой Яна Кершоу "Американские горки".


Ссылка на предыдущую часть


Краткое содержание: после смерти Сталина и некоторой турбулентности в странах соцлагеря установилась долговременная стабильность, основанная на устойчивом экономическом росте. Росла вся Европа, в обществах было достигнуто неслыханное благосостояние. Послевоенное развитие сопровождалось миграциями, расширением торговли и европейской интеграцией. Европейцы предпочитали не вспоминать о неприятных моментах прошлого, а думать о будущем. Рок-н-ролл, телевизор, стиральная машина и противозачаточная таблетка, войдя в повседневный быт, изменили и ценности европейцев.


В очередной главе автор обратился к событиям, происходившим по "нашу" сторону железного занавеса. Власть коммунистов автор описывает не иначе, как "зажим", который, то сжимаясь, то расслабляясь в ходе истории, держал в повиновении население стран. Сталин в своё время очень туго затянул его в СССР, а после его смерти зажим несколько расслабили. После окончания войны западные районы Советского Союза лежали в развалинах. Одних бездомных насчитывалось свыше 25 миллионов. Но восстановление хозяйства шло бурными темпами, хотя и в условиях жёсткой дисциплины. Победивший Берию в борьбе за власть после смерти Сталина Хрущёв, начиная с ХХ съезда партии, занялся разоблачением и преодолением последствий культа личности. Это, конечно, был шоком для советских людей, когда в момент исчезли статуи и портреты, были переименованы улицы и города. Во внутрипартийной политике он шёл по стопам своего предшественника, расставляя своих людей на важных должностях, что помогло ему отбить мятеж "антипартийной" группы Молотова, Маленкова и Кагановича. С культом Сталина, его методами управления страной было покончено. Зажим медленно разжимался. Экономика росла темпами, опережающими Западную Европу (автор избегает сравнивать СССР с Западной Европой в плане роста, но не забывает упомянуть о благосостоянии, т.е. СССР рос быстрее, но уровень жизни всё ещё не дотягивал до европейского). Баланс правления Хрущёва был отягощён его ошибками в сельском хозяйстве, как то поспешным и необдуманным освоением целинных земель или повсеместным внедрением кукурузы. Его оппонентам в партии не понравилось и импульсивное поведение на международной арене, как то стучание башмаком по столу в ООН (на самом деле это миф - он не стучал, а положил его на стол) и потеря лица в Карибском кризисе. На смену ему в 1964 году пришло трио Брежнев-Подгорный-Косыгин, разделившее верховную власть в стране. Они не стали возвращать сталинский произвол с его ночными арестами и приговорами "троек", но и не дали зажиму разжиматься дальше. С хрущёвской оттепелью было покончено. Открытая критика системы жёстко преследовалась, инакомыслие как минимум не поощрялось. Жаль, что автор говорит о нашей стране, выбирая преимущественно негатив, но тут уж удивляться не приходится.


Страны социалистического лагера не были одним монолитным целым. Югославия шла своим путём после того, как Тито отказался безоговорочно подчиниться Сталину. Социализм там имел свою специфику, выражавшуюся в том, что коммунисты не занимались централизованным планированием, позволяя предприятиям более-менее самостоятельно осуществлять свою деятельность. Экономика росла двузначным процентом, и немалую роль в этом сыграла финансовая помощь США, пытавшихся глубже вбить клин между Югославией и СССР. Отмечая успехи югославской модели, автор напоминает, что и там система базировалась на принуждении. В Румынии, Болгарии и Албании зажим оставался твёрдо сжат: тамошние режимы жёстко держали ситуацию под контролем, не забывая "вычищать" несогласных сталинскими методами. То же можно сказать и о Чехословакии пятидесятых.


Но были и страны, в которых социалистическому порядку был брошен вызов. Так было в ГДР, где разногласия в партийном руководстве дали повод к восстанию 1953 года, которое было легко подавлено советскими танками. Последствиями этого восстания были не только репрессии, но и снижение норм выработки (против повышения которых и восставали), а также увеличение инвестиций на потребление, что позволило облегчить жизнь населению. И после прекращения курса на единую нейтральную Германию и строительства Берлинской стены у Москвы не было более преданного союзника, чем ГДР. После того, как 1955 году подписали Варшавский договор, казалось бы, ситуация в соцлагере окончательно устананилась, но тут грянул Двадцатый съезд КПСС, и поляки, а за ними и венгры, решились бунтовать. Полякам Хрущёв пошёл на уступки, отозвав маршала Рокоссовского с поста министра обороны ПНР, в свою очередь их руководитель Гомулка самостоятельно восстановил порядок. Сговорчивость Хрущёва была вызвана обострением ситуации в Венгрии, которая и до того была не на высоте из-за кризиса в экономике (замечу, что венгры платили репарации) и сопротивления коллективизации и индустриализации. Бунтовщики требовали среди всего прочего вывода советских войск и свободных выборов - того, чего СССР никак не мог обеспечить без угрозы своей безопасности. Венгры, в отличие от немцев, не устрашились простой демонстрации советской военной мощи и стали сопротивляться после ввода войск, что выразилось в двадцати с лишним тысячах пострадавших в течение трёх дней подавления мятежа. Ну и репрессии, которые, будучи поначалу весьма жёсткими, постепенно сошли на нет. Международному престижу системы социализма был нанесён ощутимый удар. Коммунисты в Западной Европе массово расставались с партбилетами. Руководство Советского Союза учло уроки восстаний, позволив своим западным сателлитам развивать производство ширпотреба и разрешив ослабить роль централизованного планирования. Уже после пражской весны система социализма вошла в равновесие, не сталкиваясь с серьёзными вызовами, но и не угрожая политическим системам на Западе.


Неудивительно: Западная Европа в первые послевоенные десятилетия пережила взрывной рост экономики и благосостояния. В числе причин, его вызвавших, автор перечисляет "естественное" восстановление разрушенного хозяйства, внедрение инноваций, появившихся во время войны, выросшая роль государства с его инфраструктурными проектами и перераспределением доходов в пользу беднейших слоёв населения. Всё это благотворно действовало на экономику, порождая своего рода добродетельный круг. Но главным фактором было расширение международной торговли. К сожалению, Ян не говорит нам о причинах этого процесса, упоминая лишь "либерализацию", сопровождавшую принятие плана Маршала. На самом деле открытие рынков - процесс субъективный, он базируется на конкретных политических решениях. В ходе войны Британия вынуждена была открыть рынки своих колоний взамен на помощь США. В процессе послевоенного противостояния Советам Штаты решили "прикормить" Западную Европу, формируя в то же время политический союз. Результатом такого решения было открытие своего рынка для европейских товаров, а также предоставление жизненно необходимого капитала для инвестиций в производство. Крушение мировой системы колониализма позволило свободно торговать уже в планетарных масштабах. В таких условиях, особенно немецкая экономика пережила чудеса роста: ведь из-за недостатка колоний и рынков сбыта немцы и начинали мировые войны, а теперь они это и получили. Технологическое преимущество, квалифицированная рабочая сила и обильный поток американского капитала выдвинули Германию в ряды мировых экономических лидеров, "задвинув" одновременно бывшую мировую державу Британию, получившую весьма скромный рост. Рост в Восточной Европе был не столь высок, как в Западной, но тем не менее достаточно внушителен. Кершоу сравнивает при этом ВВП на душу населения. Советские учебники, как я помню, сравнивали промышленное производство, и здесь цифры роста были в пользу Восточного блока. Факт, благосостояние населения было выше на Западе, но оно ведь всегда было выше, в том числе до войны. Далее, не будем забывать, что при социализме главное внимание уделялось развитию тяжёлой индустрии, а не ширпотребу, что имело причиной повышение обороноспособности страны. Не забываем, что свирепствовала гонка вооружений, развязанная США. И если Западную Европу Штаты взяли под свой ядерный зонтик, позволив своим союзникам по НАТО расслабиться, то СССР не мог быть столь великодушен, что выразилось в том, что страны социалистического лагеря были вынуждены производить пушек вместо масла.


Хорошие времена сопровождались трудовыми миграциями из села в город и из аграрных стран и областей - в промышленно развитые. Турки, югославы и восточные немцы переселялись в Западную Германию, алжирцы и марокканцы - во Францию. В метрополии прибывало население бывших колоний. Роста хватило всем, в том числе самым низам общества. Социальные программы и прогрессивное налогообложение позволили населению облегчённо вздохнуть и положили начало того, что мы называем обществом потребления. Исчезли трущобы на окраинах городов, началась массовая автомобилизация, появился массовый туризм. В политической сфере происходила постепенная интеграция Западной Европы, толчок которой дали США, вынудившие Францию пересмотреть своё отношение к Германии как к вечному сопернику. Европа виделась Штатами в качестве антисоветского бастиона, и потому стратегический интерес был в том, чтобы этот бастион был единым. Интерес Франции был в её доминировании в ЕЭС, включавшим в себя ещё ФРГ, Бенилюкс и Италию, и последующих интеграционных образованиях, потому де Голль не позволял англичанам вступать, когда они в свою очередь "дозрели" до этого. И только в семидесятых годах, обеспокоенные "восточной" политикой западногерманского лидера Вилли Брандта, французы дали "зелёный" свет на принятие в ЕЭС новых членов, и в первую очередь Британии. Англичане, однако, остались в "полусоединённом" состоянии после своего вступления, главным образом ввиду того, что очень многие там не видели себя частью Европы.


В культурном плане континент хотя и смотрел в будущее, тем не менее не мог отделаться от памяти недавнего прошлого. В литературе превалировало чувство отчаяния и фаталистического идеализма, в философии - экзистенциализм (не говоря, конечно, о марксизме). Наряду с Брехтом, умы европейцев будоражили Камю, Сартр и Оруэлл. Кершоу приводит интересный перечень "слепых пятен" в отношении разных стран к своему недавнему прошлому. В социалистических странах фашизм виделся главным образом как неизбежное следствие хищного капиталистического империализма, а не как расовая теория с антисемитизмом в сути, что, по словам автора "признали последующие поколения". Действительно, могу подтвердить, что в Германии в настоящее время национал-социалистическое прошлое видится в основном через призму уничтожения евреев, а остальные деяния находятся в тени. Поставлено много памятников жертвам Холокоста, в настоящее время планируют поставить памятник польским жертвам. Голоса тех, кто выступает за увековечение памяти всех без исключения жертв нацизма, не доходят до умов принимающих решения. Но вернёмся к слепым пятнам. Кершоу пишет про умалчивание про антифашистов-некоммунистов на восток от железного занавеса (по правде говоря, однако, наиболее способными бойцами были именно коммунисты). Франция предпочла закрыть глаза на своих коллаборантов, составлявших существенную часть общества, прославляя в то же время своё Сопротивление. Италия принижала ключевую роль коммунистов в своём антифашистском движении. Западные немцы превозносили (и превозносят сейчас) "другую Германию", действия которой выразились в покушении группы офицеров на Гитлера в 1944 году. Нацизм виделся, таким образом, "злым" отклонением от позитивного немецкого курса истории. Это напоминает мне высказывание современного лидера партии AfD о "птичьем помёте на славной истории Германии". Справедливости ради следует вспомнить о появлении исследования Фрица Фишера, вызвавшего в шестидесятые годы серьёзные споры в немецком обществе. Этот историк обосновывал, что и Первая мировая война велась немцами за мировое господство. Англичале видели в прошлой борьбе главным образом свою борьбу плечом к плечу с союзниками из США, превознося героя Черчилля, лишь годы спустя постепенно подходя к мысли, что и Британия внесла свой вклад в развязывание войны.


Простых людей, однако, мало интересовали философские дискурсы. Массовая культура пережила революцию в музыке, принесённую из-за океана рок-н-роллом с его новыми ритмами, экспериментами и инструментами. Эта революция не признавала государственных и возрастных границ, она распространилась по всей Европе и нашла себе поклонников всех возрастов. В квартиры внесли Его Величество телевизор, который изменил под себя семейный досуг и заставил уйти на второй план кино с театром. Рост материального благополучия заставил медленно, но уверенно измениться всю систему ценностей современного человека. Расселение социально сплочённых трущоб в отдельные квартиры и пенсионное обеспечение не требовали более от людей взаимопомощи и преждей сплочённости. Перестали в массовом порядке ходить в церковь, несмотря на её попытки удержать прихожан, не так активно участвовали в профсоюзной деятельности. Снижение военных расходов снизило роль и военно-патриотического воспитания. Молодые люди получили возможность прохождения альтернативной службы. Изобретение противозачаточных таблеток дало возможность девушке самой контролировать, когда и от кого она будет иметь детей и положило начало сексуальной революции. К этому я бы добавил прогресс бытовой техники, существенно увеличивший время для досуга и позволивший женщинам активно включаться в социальную жизнь, служа одним из оснований для эмансипации. Все эти изменения были весьма глубокими и важными, они происходили повсеместно, медленно, но верно, по мере смены поколений. Однако многим молодым людям этого темпа было недостаточно. Они предпочли бунтовать против родительских норм. Что из этого вышло - узнаем в следующей части.

Дубликаты не найдены