2

Алексей Сквер "Армада". Часть 13

Спустя год. Чита. Каштак.


— Лёха, слушай… тебе же уже всё подписали?

— Ну!?

— Едешь?

— Ага.

— Не ссы, вернёшься, бля… слушай… не сгоняешь в Борзю? Молодежь надо отвезти…10 рыл… тебе один хуй неделю сушиться ещё, как минимум, а мне отправить вообще некого. Всех в Красный Яр угнал, а Зелёного не пошлю (свои Батоны есть везде)… в пизду его, уёбка. — Мишка знает, что я ему не откажу, он — выпускник нашего училища, учился на год старше и был другом моего зёмы. Знаем друг друга давно. Свела судьба в армаде. Бывает.

— Бля… Мих… ну вот делать мне нехуй…

— Да ладно… ты ж там служил… может, из своих кого увидишь… харэ ломаться, Скворин, я уже почти решил вопрос-то… Ну!!?

«Это да. Это он умеет. Решать вопросы. Просчитывает ходы на пять вперёд. Шахматист, твою мать.»

— Ну, хуй с тобой… скатаюсь, всё равно — не ты уломаешь, так начштаба отправит.

— Шаришь… гы…

Борзя.

Захожу в свою роту.

— Дежурный по роте, на выход!!

Дневальный, высокий, худющий, как палка с висящей на ней формой и штык-ножом, болтающимся на яйцах. Подхожу к нему… «дежа-вю??»… поднимаю штык перпендикулярно солдатскому отсутствию живота. Из сортира вальяжно выдвигается дежурный, видит меня, и я наблюдаю, как меняется его лицо. У него, похоже, тоже «дежа-вю». Поначалу несется было ко мне… потом резко начинает тормозить, и аж полуприседает, видя, что я делаю около дневального. Дневальный изображает из себя часового на первом посту, тянется и смотрит поверх меня, якобы ни хуя не происходит. Секундное затишье…я аккуратно поправляю штык на положенное расстояние и говорю дневальному:

— Отставить.

— Отставить, — орёт этот чумазоид. Замечаю, что губа припухшая.

— Солдат, штык должен быть на расстоянии ладони от бляхи, а не на яйцах… А то ведь побежишь куда и отшибёт хозяйство. Понял??

— Так точно.

Дверь канцелярии так и не открылась. Значит, Дениса нет… вообще никого в роте.

— Масягин, — дежурному, — чо? Все на стрельбище??

— Так точно, товарищ лейтенант.

Подхожу к нему. В общем-то, правильно всё… я для него навечно останусь «товарищем лейтенантом Сквориным… МО-ЧМО».

— Старлей я уже… шары разуй, Масягин.

— Ой… извините…

— Ладно… проехали… когда домой??

— Через полгода, совсем чуть-чуть осталось, — отпустило его… улыбается, шок от встречи уже прошёл, и Масягин опять вальяжный дедушка.

— Хм… смотри, не подохни от интоксикации… Это я тебе по опыту… Как Лена??

— Какая Лена?? Аааа… это вы о…

— Понял… забей.

— Да давно забил…

— Ну, бывай, сержант… Ротному привет.

Я передумал кого бы то ни было видеть. Я очень хочу отсюда уехать и не приезжать больше никогда.

Лейтенантский отпуск. До Читы ехал ночь. Там взял билеты на первый же поезд в Москву и еле дождался его, коротая время в видеосалоне, практически не понимая, что показывают. Четверо суток в поезде под плотным градусом, иначе при малейших признаках протрезвления немыслимо хочется бежать впереди паровоза. Домой. К семье. Семья. От мыслей про семью хочется опять выпить и не думать.

Так бывает, что думать, прогнозировать, представлять — гораздо хуже, чем делать. Такого в голове навертишь, напридумываешь, что уже свои умозаключения, основанные на своих же догадках, начинаешь считать истиной. Большинство бед в мире от недостатка информации и неправильных выводов.


Семья.

Я полюбил её сразу, как увидел. Светлана. Её бесполезно описывать. Как описать красоту?? Любые сравнения только умаляют её значимость, ведь красоту чувствуешь сердцем, а не видишь глазами.

Тем более, если это любовь.

Искра, тут же ставшая молнией, размолотила и мой мимолётный роман с милой мне на тот момент девочкой в доли секунды. Она, точно так же, как и я, почувствовала, что это всерьёз и надолго, и без сожаления рассталась… с моим лучшим другом.


Москва. Училище. 3-й курс.


— Лёха, в увал идём??

— Да я с Ленкой на Арбат хотел.

— Бабла до хуя??

— Да нет… на мороженое и пару чашек кофе хватит… ну, букетик там цветов каких-нибудь.

— Романтик ты, Скворин, мы со Светкой тоже погулять решили…. Может, совместим??

— А чо? Идея!! Жек, а у тебя-то как с баблом??

— Очумел, что ли?? Или ты забыл, что я в отпуск через три дня? Щя всё ссажу, а там отпускные дадут… так что порядок.

Женька, мой лучший друг в училище с первого курса, оба гранатомётчики с одного взвода, только в разных отделениях. Он в 1-ом, я во 2-ом. Все радости и беды пополам. Даже в наряды стремились вместе попасть. В караул — непременно в одну смену. Первая пьянка в училище — с ним. Первая драка — тоже.

Ну и…бабы.


На блядки в общаги только не вместе ходили. Потому что он любил одну, а я…

Я вообще влюбчивый был в училище. На дискотеках знакомился. В каждом военном училище есть ГОК. Гарнизонный Офицерский Клуб. Вот там по субботам и воскресеньям у нас и устраивали дискотеки. Ну, чо там… лампочки мигают… Депеш Мод орёт… в мужском сортире блюют, в женском блюют и дерутся… бабы, естественно. Дискотека бесплатная, и вход в училище девушкам на дискотеку свободный. Такоооое приезжает. Были старожилки, проводившие не один курс в армию и передаваемые, как красное знамя, с рук на руки. Но можно было встретить и приличный экземпляр. Вот такой и была моя Лена.

Милая, неопытная, стеснительная и хорошая…из тех, на которых женятся. Подруга у неё блядина ещё та была, вот она её и приволокла на дискотеку. А я, уёбывая от очередной пассии, дабы не залететь с ней на медляк, выхватил первую попавшуюся из сидящих на стульях, под завывания Скорпов балагуря по дороге к центру зала что-то типа:

— Как приятно, что в нашем сарае наконец-то зажглось солнце, и если Вы откажете мне немного погреться в своих лучах, я вот тут прямо у Вас на руках умру, и кто вас будет защищать тогда??

А потом разглядел, кого выдернул, и был сражён тем, что даже в темноте разглядел, как она покраснела. Танцевать она не умела и отвечала односложно, пряча от меня глаза. В то время как вокруг нас топтались, целовались и обжимались, мы танцевали нечто среднее между перетаптыванием на детсадовском расстоянии не менее 15 см меж нами и какими-то элементами танго (это чтобы хоть на чуточку прижать её точёную фигурку к себе). Короче говоря, поплыл курсант Скворин качественно тогда.

И вот…

Мы с Ленкой договорились встретится на Выхино, ей так было удобно. Туда же Жека пригласил свою девушку Свету. Света была москвичкой, но её родители имели дачу в Подмосковье там, где жил Женька, и каждое лето она отдыхала там. Они дружили с детства, а потом конечно, сошлись. Мой друг был счастлив, и на все мои рассказы о новых увлечениях только о ней и говорил. Фотку показывал, я, конечно, хвалил, даже не присматриваясь особо. А на фига?? Всё равно, если крокодил, то хвалить придётся, а если, красавица, так один хрен не про меня.

Ну, вот и пришло время познакомиться.

Стоим на платформе — курим.

— Лёх, я пройдусь… вдруг уже приехала… сидит где-нибудь… ждёт.

— Ага, давай…

Не успел отойти, уже орёт на всю платформу вырабатываемым командирским голосом. Зовёт. Нашёл.

Подхожу и…

Никогда такого не чувствовал ни до, ни после. Бросаю взгляд на сидящую рядом с Женькой девушку, и руки уже ищут ремень, которого на парадке не предусмотрено — поправить. Фура на затылке, чуб наружу — тут порядок, ботинки начищены, а вот штанцы мог бы и подгладить — мудак.

Рядом с ним сидит девушка — мечта. Глазищи. Густые волосы. Улыбка.

«Бог ты мой, я, кажется, стою и молчу, а надо ведь что-нибудь… Ленка сейчас приедет… Скворин — стояааать. Твою мать… Жек… что же ты наделал!!»

— Здравствуйте, я…

— Я Света, мне Женя говорил о Вас…

— Давай сразу на ты… ребят, пошли на ту платформу… Лена туда должна подъехать…

Смотрю, Жек уловил мою реакцию — скривился.

Идём на другую платформу, в переходе бабка торгует нарциссами. Покупаю два веника, один вручаю Светлане. Как же она потом задним числом меня за них ругалаааа. Не любит убитые цветы.

Болтаем о музыке. Света слушает рок. Это просто фантастика. С Женькой у нас вкусы одинаковые… почти. Не любит он иностранщину. А Света слушает Дорз. Джим Моррисон — это не тема… это темища для разговора, учитывая фильм, снятый Оливером Стоуном с Велом Килмером в главной роли — мегавещь.

Смотрю, Женька выпал из разговора окончательно, рожа, как кило лимонов съел.

— Жек, ты чего??

— Да зуб болит.

Ну, вот и моя Лена. Цветы, поцелуй, знакомство. Заставляю себя оторваться от Светы и Моррисона чудовищным усилием воли. Начинаю активно демонстрировать Свете своё внимание к Лене.

«Опаньки. Показалось?? Да нет. Не показалось. Ей это неприятно!!! НЕПРИЯТНО!!! Ура!!! А чего, собственно, ура??» Я не знаю, но я уже точно знаю, что не люблю Лену. А кого я люблю?? Свету любить нельзя — табу. Настроение портится. Едем на Арбат.

Та прогулка на Арбате пролетела быстрее, чем день рождения. Женька разыгрывал карту с больным зубом. Лена, как всегда, больше молчала и шла, куда все идут. А Света… такие без боя не сдаются. Мы успели сменить кучу тем и, дважды поспорив, почти поругаться. Последнее бабло выкинул на палароидные снимки. Сто тысяч на четыре снимка. На что теперь сигареты и водку брать, непонятно… херня… прорвёмся — не в первой.


Два из этих снимков теперь у нас с моей Светланкой в свадебном альбоме. Только вот последнее письмо от неё было аж в марте, и там есть слово, которое я хочу забыть и считать, что и не видел…. это слово «развод». Вот так я еду в свой первый отпуск и накачиваюсь водкой под картинки-воспоминания. Ну, не о Воробье же мне думать… или этой ебучей Борзе, будь она неладна. Водка и Света. Переход власти в роте к Денису совпал с известием о том, что моей семье наступает пиздец по причине моего отсутствия в этой семье. Она почти год без меня. Выносила и родила сына. Лейтенантский отпуск после окончания училища и свадьбы окончился её беременностью и моим убытием в край непуганых идиотов — солнечное Забайкалье. Везти её туда беременную, не окончившую институт?? В край, где нет воды и электричества?? Где я сам еле выжил?? И откуда при всём желании даже не съебаться — денег не хватит до Новосибирска доехать. Не то, что до Москвы.


Лену я тогда проводил, едва поцеловав на прощание. Зачем мне пудрить ей голову, если я понял, что ничего не выйдет?? Проводил, чтобы увидеть только раз. Приезжала потом на КПП выяснять отношения. Толку-то, пожелал счастливой личной жизни и прямо заявил, что разлюбил. Жестоко?? Да, жестоко. Но лучше так, чем потом блядствовать, жить с нелюбимой, проклиная её и себя. Да и от любви дети бывают, а это уже сложнее решать, оперируя понятиями люблю — не люблю. Это уже ответственность. Своя кровь. Сам без отца рос, и своим такого не хочу.

Дети всегда становятся заложниками отношений родителей. Это несправедливо, но жизнь — дерьмо. И справедливости в ней, как в гвоздях, которыми Иисуса приколачивали к кресту.

Жек уехал в отпуск, я ушёл с головой в сдачу сессии. Жек, попав в рабкоманду, всё сдал заранее. Точнее, за рабкоманду всё сдал ротный, упоив в хлам весь преподавательский состав, не самому же циклевать расположение! Задумка проста — пока рота в отпуске. Уже отдохнувшая рабкоманда делает ремонт — обычная практика.

Никаких контактов Светкиных у меня, естественно, нет, и я вышвыриваю её из головы… каждый вечер после отбоя вышвыриваю.

Сдал почти всё. Отпуск через неделю. Вернулись отпускнички. Жек, затареный домашней жратвой под завязку (его батя с матушкой живут в посёлке городского типа в своём доме… своё хозяйство), рассказывает о том, сколько выпил и чо творил. Мы находимся в каморке электриков. Нашей Электричке.

Так получилось, что я накоротке сошёлся на 2-м курсе с училищным электриком Володей и, подружившись с ним, получил доступ в эту коморку. Электрик Володя просто сделал ещё один ключ и вручил мне, попросив не палиться с пьянками. У меня появилось место, где я наконец-то мог прятать гражданку (гражданская форма одежды….в самоход рвануть или в увольнение переодеться — очень удобно, ротный не может зайти и порвать там всё к ебеням… не его епархия). Там же у меня телевизор и топчан. Хошь — пей, есть время — спи. На старшем курсе свободного времени при должной расторопности — вагон и маленькая тележка.


Вот в ней-то мы и сидим с ещё двумя однокашниками. На том же втором курсе наш тандем с Жекой стал квартетом. И держаться удобней, и одной компанией зависать веселее. Где они сейчас все?? Ромка, я слышал, где-то в Казани в танковом училище. Олег вообще в Чечню загремел. Жек, тоже абассака… в единственном на все ВС конном полку под Москвой.

Отвлёкся?? Н-дааа. Там-то я ещё не отошедшему от отпуска Женьке и задаю вопрос…

— Как Света??

— Всё просто отлично…она приезжала…у нас всё вообще… короче, мы вместе теперь…

— Не понял?? Ты же говорил, что она с тобой с первого курса… — сказать, что я удивлён его такому заявлению — не сказать ничего.

— Да пиздел я тебе, Леха… ты весь в бабах, а я по ней с ума сходил… а тут приехала, и всё, — рожа умильно-довольная. По хуй ему сейчас на такие мелочи, как то, что говорилось в прошлом. Он счастлив. У меня внутри как оборвалось. Ведь когда мы гуляли по Арбату, ещё ничего, значит, не было?? Я впервые знакомлюсь с обратной стороной своей души. Меня душит злость. Курю, слушаю в пол-уха Женькины рассказы. Сам качаю ситуацию. Ну, влюбился. В девушку друга, про которую так думал, а оказалось, что она только-только ею стала, и, значит, я имел шанс. Имел ли?? Ведь он по ней столько сох!! Мне что, баб мало??

МАЛО!!!

ДАЖЕ БОЛЬШЕ… ИХ ТЕПЕРЬ НЕТ… ЕСТЬ ОДНА… И ВСЁ.

Нет, я, конечно, понимаю, и уговариваю себя, что это блажь. Блажь детская по стоящей на витрине магазина красивой и интересной игрушке, которую мне не заполучить, даже если я начну прямо тут биться головой об пол и требовать желаемое. Успокаиваюсь внутренне, не сразу, но успокаиваюсь, и прихожу… к пустоте. Мне по фиг на отпуск и на приезд Женьки — моего лучшего друга. И тут…

— Да вон в патруль пойдём, так к ней и сорвёмся…. она живёт-то тут — полчаса езды… она о тебе спрашивала… понравилась??

Солнце опять на небе — я счастлив. Как быстро всё меняется!! Но я уже знаю, что на моём солнце есть пятна. И я… я не собираюсь их вытирать. Впервые врубаюсь, что есть вещи, которые, даже понимая, что делаешь неправильно — делаешь. Естественно, я соглашаюсь. Чтобы потом пожалеть.


Я в гостях.

Женька со Светой в обнимку. Целуются. Я сыплю анекдотами, и жду — не дождусь, когда нам надо будет в училище. Для них время летит. Для меня ползёт. Я зря сюда приехал. Водки бы жахнуть, да не берёт, и бутылку съели уже. Свалили с маршрута патрулирования к Женькиной… нашей зазнобе. Служба не убежит. Наслужимся ещё, а Света одна.

Даже не могу вспомнить, о чём говорили. Она смотрит на него. И я тут лишний. Порывался уйти было — не пустили. Счастливые. Хохочущие. А я должен научиться радоваться их радости, наплевав на свой эгоизм. Взрослею прямо у себя на глазах. Зависть — гадко-мерзкое чувство — надо вытравливать.

Знать бы ещё, как.

Она провожает нас к автобусной остановке. Она в центре, мы по бокам. Под руки. Два курсанта старшего курса (3-й за плечами, считай, если война — мы младшие лейтенанты), одетые с иголочки по всем правилам военного шика. Со стороны для многих её сверстниц — просто идиллия.

Они болтают, я молчу.

Мне хватает того, что её пальчик, незаметно для всего мира, нарезает, еле касаясь коготком, круги по моей ладони. И меня нет. Я весь там… на ладони своей левой руки. Под этим коготком. Мне окончательный пиздец, и вместе с тем я с ужасом думаю о том, что девчонки могут быть настолько коварны.

И та, которую выбрал я, явно из их числа.


Уезжаю в отпуск с тяжёлым сердцем. Пью и трахаю чёрт-те что по месту жительства, до училища. Приезжаю. Через пару-тройку дней нас должны угнать на месяц в Раменское собирать картошку. Уродилось столько, что того и гляди в полях останется — в стране развал и убирать некому. А так и на училище запасём, и на офицерский состав, и колхозу перепадёт то, что и так сгнить должно, по идее.

Всем хорошо. Перед картошкой отпускают в увольнение. Решаем нажраться по этому поводу на квартире моих родственников, от которой у меня есть ключи. Ромка с Олегом откалываются, у них планы — общага — ебля.

— Светку позовём?? — Жек.

— Жек, зови, конечно… но мы ж нажрёмся в дым…

— А-то она меня бухого не видела!!


Мы бухие. Меня водка берёт меньше. Жек напился и валит спать. Мы остаёмся вдвоём. Пьяные — целуемся. Я вижу её третий раз в жизни. Понимаю, что так нельзя, но сил сопротивляться самому себе нету. И дооооолгий разговор на балконе в августовскую ночь. Мы живём в одном мире. Наши вселенные не просто близки, а идентичны. Ей нужно крепкое плечо, а мне — вытравленная казармой нежность.

Но она девушка моего друга. Мы можем целоваться, пока он спит, но… будущего нет при таких раскладах. Надо объясняться с Женькой, и она к этому не готова. Я вижу. Значит — мне.

Еле нахожу в себе силы уйти спать.

Просыпаюсь. Утро и она.

Надо мной её лицо…единственное в мире любимое лицо. Я сплю?? Она наклоняется и, едва касаясь, целует меня в губы. И я понимаю, что я не сплю. И ещё я понимаю, что, кажется, я потеряю друга.

Она уходит. Ночью спала рядом с Женькой.

Я встаю, иду на кухню… начинаю варганить из вчерашнего стола что-то похожее на завтрак. Бодун — пиздец, но есть пиво и сигареты…. это радует.

Жек встаёт самый последний. Ему сегодня в патруль, у меня увал до восьми вечера, у него до трёх.

Похмелились. Вяло поговорили и начали собираться, утро-то у нас наступило в 12.

Электричка наша. Жек ушёл готовится в патруль.

— Свет, слушай, он предлагал тебе выйти замуж за него??

— Нет.

— А предложит, пойдёшь??

— Теперь нет.

— Почему??

Пожимает плечами.

— Потому что есть ты. Я поняла, что не люблю его.

Я опускаю голову. То, что я сейчас сделаю, называется подлостью… или инстинктом выживания нации. Борьба за существование вида, мать его.

— А за меня пойдёшь??

Изгибает бровь.

— Я серьёзно.

Смотрит. Уголки губ дрожат. Слеза. Одна. Она берёт мою морду своими нежными ладошками и целует мои глаза, потом губы. Это значит — ДА. Это значит, что я впервые принимаю решение такого масштаба. Это значит, что я не отступлюсь от своих слов. Это значит, что любовь сминает любые приличия и понятия, и меня размазало по колее её колёс, как пел Бутусов.

Какой я был наивный. Я и представить себе не мог, насколько бессмысленно вставать на пути Любви. С тем же успехом можно стоять на пути локомотива, гордо выпятив подбородок, пока он тебя не сметёт к чертям собачьим, даже не заметив помехи.

Я провожаю её. Она не просит, но и так понятно, что с Женькой говорить мне. Оставляет телефон и уезжает.


Я, счастливый, возвращаюсь в казарму и налетаю на старшину. Он тут же ставит меня в наряд из-за невернувшегося с увала Иванова. У меня никаких эмоций на это. Вместо возмущения глупо улыбаюсь… да хоть во все наряды, вместе взятые, товарищ старшина, мне по хуй все ваши военные движения. Я впервые в жизни счастлив так, как, наверное, не буду уже счастлив никогда. И это не полученная после долгих страданий игрушка. Это новая ступенька в жизни — лучшая ступенька…я так думаю.

А потом прибывает патруль…и Женька.

Идёт мимо сдавать штык, я на тумбочке.

— Жек, у меня к тебе разговор.

— У меня к тебе тоже.

Ну вот. Он всё понимает — не слепой. Проще решать будет. Я подлец, но жутко счастливый подлец.

Меняюсь с тумбочки, заходим в сортир. Никого, кроме нас.

Сразу вопрос в упор:

— Ты с ней спал??

— Нет.

— Фууух, — выдыхает — думал, тебя пиздить придётся.

— Пока не спал.

— Не понял.

— Жек, прости, я её люблю. Я ей предложил выйти за меня замуж… она согласилась.

— Ты охуел??? Тебе чо? Баб мало??

— Жек, для меня нет больше баб, есть только она.

Хрясь, я только что смотрел на него и уже смотрю в сторону. Уебал. Прав. Я не защищаюсь. Не отскакиваю, не бью, я поворачиваю голову к нему и одними губами повторяю:

— Прости, Жек.

Он не прощает. Уходит. Я выхожу из сортира с двойственным чувством. И облегчение — больше ничего не мешает нам с ней, никто и не сможет, но вместе с тем — я предал друга… впервые в жизни.

Мы не разговариваем сутки, я достаиваю наряд и валюсь спать — через день на картошку ехать.

А наутро Жек пропал. На койке осталась записка для ротного. В ней он просил прощения за то, что ушёл, и заява о том, что бросает училище. Дождался моей смены, чтобы не подставлять, и свалил.

Никогда себя так погано не чувствовал. Он отучился три года, с четвёртого курса увольняют крайне редко, и по каждому случаю такой разбор, что трещат задницы всех прямых командиров, начиная с комбата. А комбат в училище — это полковник и личность, выпустившая не одно поколение офицеров. Его выебать архисложно, но вот за такие выкрутасы рвут, невзирая на погоны и заслуги. Самовольное оставление части в училище — это нонсенс. Это не банальный самоход за юбкой или бутылкой, которые процветают на старших курсах сплошь и рядом. Это тотальный пиздец. Как допустили??


Я — его лучший друг, и меня начинают рвать сразу. Я молчу и иду в несознанку, но говорю, что найду его. Говорят — ищи.

Ищу.

Звоню Светке.

— Лёш, вы дрались? Да?? Он звонил, спрашивал, правда ли, что мы решили пожениться.

— Мы поговорили начистоту.

— С тобой всё в порядке?? Мне приехать??

— Он у тебя??

— Нет… а он что? Пропал??

— Пропал… это я пропал… с тобой…

— Я приеду.

— Не надо… я позвоню.

Но я так и не позвонил.


— Ну, и где твой друг, курсант??

— Не знаю, товарищ старший лейтенант.

— Хуёво, товарищ курсант, такой Вы, видимо, ему друг, раз не знаете, что творится в башке Вашего полоумного друга, — ст. л-т Беда зол и раздосадован, несёт чёрт-те что, как будто не видит, что я сам не свой от этой котовасии. Ну, оно и понятно, садится ему, небось, больно после общения с комбатом.

— Товарищ старший лейтенант, разрешите…я его за сутки найду…

— Чтооооо?? Крррругом, шагом марш отсюда…совсем охуел, что ли, курсант?? Домашних пирожков переел?? Я тебя быстро в чувство приведу!!! Рррразболтались, твою мать. Уррроды.

— Товарищ старший лейтенант… там из-за девушки… разрешите… он же ебанутый…

— Я вам разрешаю, товарищ курсант, очень быстро покинуть мою канцелярию, и не попадаться мне на глаза. На прямое неподчинение приказу я пока закрою глаза…пока… Марш отсюда!!!!


Нас увезли на следующий день на картошку, и вот оттуда уже чухнул я.


Ромка потом рассказывал, что, когда утром нашли мою записку на аккуратно заправленной койке, началось светопреставление местного масштаба. Сначала орал замок, потом старшина, потом ротный, а потом пришёл комбат, всех выебал и ушёл пить водку, предоставив возможность орать всем дальше. Только и сказал:

— Объявятся эти мудаки, ко мне их… подождём. — Старый воин — мудрый воин.


Записка.

Ст. л-ту Беда И. А.

Я, курсант Скворин, убыл на поиски курсанта Левачова. Обязуюсь найти и доставить в училище.

Дата, подпись.


Как бы там ни было, как только мы приехали на картошку, нас поселили в домиках, оставшихся с союзных времён и бывших когда-то трудовым лагерем. По домику на взвод. В нашем домике тут же началось празднование приезда. Дело в том, что водки было привезено немерено, так как именно на сентябрь приходился святой праздник курсанта — День Зачатия. Ровно 9 месяцев до выпуска.

Грех не отпить капельку за приезд, правда??

Все люди, как люди — пьют. У меня в горло водка не идёт. Женька мне друг, пусть я и подонок. И ломает жизнь себе из-за моего счастья. И как я после этого буду счастлив?? Короче, грыз я себя смертным поедом. Ну, накатил стакан, и, дождавшись, когда все рухнут спать, рванул прямо через поля по бездорожью к огонькам в перспективу. Огоньки — дорога. Раменское — это направление к Коломне, а там и Женька, наверное. Его посёлок-то там, где предки его живут. Под Коломной. О том, что он мог банально отсиживаться в Москве по тысяче и одному адресу, я даже не подумал. Как оказалось, всё верно рассчитал. Вышел (бог не фраер) прямо к электричке. Проезд бесплатный. Доехал с грехом пополам до его посёлка. Последнее препятствие — паром. Денег — хуй. А паромщик то ли со скуки, то ли жена ему не дала — залупился. Не повезу, говорит…сука.

Попытался объяснить — перегар. Ну, он мне конкретно ответил, что думает о будущих шакалах-алкоголиках. Да я тогда и не знал, что в армаде офицерьё шакалами прозывают, кстати. Получать в ебло от здоровенного дядьки — сомнительное удовольствие, да и вымотан. Плаваю, как топор, но не клянчить же бабло. Делать нечего. Нашёл полиэтиленовый пакет. Форму в него, перевязал туго. Сапоги приторочил — голенища связал, ну и с богом.


«Всё-таки он есть. Выловил меня паромщик на катере. До середины реки доплыл, там течение, и — «понесли ботинки Митю»…. Думал, кирдык… Хых…

Хорошо ехать в поезде на верхней полке, убираясь в гавно, вспоминая безбашенную юность. Мне 22, а было-то 20. Два года назад это было, а вспоминается, как будто давно-давно. Быстро же я повзрослел в этой Борзе».


Страшно было — жуть. Тону же. А звать на помощь бессмысленно — кто услышит?? Утро ведь раннее. И назад поворачивать уже глупо. Не дотяну — большую часть проплыл. Короче, как говорится, что есть сил — вперёд. Потом трясло, мышцы деревянные, челюсти лязгают, и хмурый взгляд дядьки-паромщика в упор.

— Дурррак молодой, — только и сказал.

«Я даже не поблагодарил его, а ведь он жизнь мою дурную спас… хм, интересно, зачем, нужен, видать, для чего-то… или кому-то».


Да такие вещи делаются не для благодарностей, наверное.


Дом нашёл сразу, хоть и один раз был всего у Женьки. У меня на имена память никуда, в лесу без компаса заблужусь, но в городе или любом населённом пункте никогда не плутал.


В 8-ом классе привозили в Москву на экскурсию. Ну, экскурсия-то по фиг была, там времена голодные были. В моём городе на полках в магазинах только турецкие дрова с надписью чай и морская капуста без боя, остальное по талонам через дикую очередь, да ещё и какую-нибудь хуйню ненужную в нагрузку бери. Не то, что в Москве. Очереди детские — человек на двадцать, да и есть всё, хошь — колбаса, хошь — сыр, хошь — масло. Шопинг (блядь, мы словов-то таковских не знали тогда, найти бы чего пожрать было) после экскурсии — неотъемлемая часть, если не главная цель поездки. До сих пор удивляюсь, как я там ещё посмертную маску Пушкина успевал разглядеть. Отстал по очередям от своих, и, тем ни менее, прибыл затареный к месту отправления нашего автобуса. Было дело. Обосрался, конечно, от страха, один в мегаполисе впервые остался тогда. Но главное — сделать первый шаг, что в драке, что в непонятках. На том и стоим.


Захожу в калитку, а эта сволочь стоит на огороде — жрёт чего-то.

Нашёл пропажу.

Там и сел.


— Лёха?!! Ты откуда??

— От верблюда… — мрачно, — нас теперь точно из училища попрут… мудак ты, Женя…

— От мудака и слышу… тебя за мной послали?? — тоже мрачнеет, — Не поеду… вали назад, я через пару дней приеду.

— Завтра поедем, устал я…

— Жрать хочешь??

— Жек. Я к тебе всю ночь ехал… я спать хочу…

— МАААА! СКВОРИН ПРИЕХАЛ… ЖРАТЬ ХОЧЕЕЕТ…

Сели кушать. Точнее, я сел жрать, а этот фантик напротив.

— Ну, что?? Выпьем??

— Дать бы те в рожу, — с набитым ртом.

— Свою береги, — лезет за бутылкой.

Выпили.

— Ну, рассказывай…

— А чо рассказывать?? Чухнул за тобой вот…

— То есть как??

Рассказал как.

— Во ты еблаааан…

— На себя посмотри, умник.

— Тебя ж вышибут…

— Нас, Жек… нас…

— Ну, я-то понятно, а ты чего??

— Жек, ты мой друг… я просил, чтобы отпустили тебя искать по-хорошему, меня не пустили…. а я… откуда я знаю, что ты там нахуевертишь в горячке-то.

— Гыгыгыгы… ты чо?? Решил, что я вскроюсь??

— А чёрт тебя знает… она ведь такая…

— Заткнись, — насупился. — Ты меня-то по себе не равняй, это ты у нас тонкая поэтическая натура… герой-любовник, блядь.

— Жек, я за тобой поехал…

— Она знает??

— Зачем ей?? И так, наверное, переживает…

— М-дааа…

— Наливай, не мычи… чо уж теперь…

— Козёл ты, Скворин…

— Знаю.


Мы вернулись в училище. День ждали комбата. Рапорта на отчисление написали вместе. Дело о нашем самовольном оставлении части дальше комбата не пошло. Матёрый человечище, как в воду глядел, что дурь молодая. Ну да насмотрелся за свою бытность в должности-то на идиотов. Пока я дотопаю до его опыта работы с подчинёнными, мне, наверное, надо будет столько говна слопать, что если за раз, то лопну раз тысячу по шву.

Дубликаты не найдены

+2
Автор, дай уже ссылку на книгу и прекрати ленту засирать
раскрыть ветку 1
0
В 8-й части есть ссылка.
0

Закончив Пионерлагерь(ОКЗ и т.п.) "Звездочка" на Большой Садовой,14, не буду пездеть, что у нас такого не было, и, что мне не понравилось.....

Кхм...к заголовку. Я действительно дурак и автор делится чужими воспоминаниями?