Найдены возможные дубликаты

+10

я не на что не намекают но там есть и такое

В случае загрязнения мест и
территорий общего пользования твердыми испражнениями домашних
животных ответственные лица обязаны обеспечить их незамедлительную
уборку;
раскрыть ветку 1
+8

Ну, настоящие пацаны таким не занимаются. Это занятие для лохов

+11
Вот контактные зоопарки надо запретить. Очень жалко затисканных и перекормленных животных
раскрыть ветку 5
+3
А что делать с такими местами как дом енота .вроде как и зоопарк контактный,а вроде и к енотикам очень хорошо там относятся.
-1

абсолютно согласна с вами. я вообще за запрет зоопарков и  номеров с животными в цирке.

раскрыть ветку 1
+1

Насчет контакных зоопраков почти полностью согласна. Поясню:

Была в контактном зоопарке(другая стана)

там животные только козы, кролики, хомяки и тд. При этом за каждым твоим движением следят сотрудники. Ты можешь купить корм за символическую плату и просто покормить коз например или потрогать кролика. Все это сделано так, что животные не сколько не страдаю от перекорма или людей (некоторые клетки закрывают для спокойствия животных)

Этим контактным зоопарком можно просто привить любовь к заботе о животных.

И да... наши которые я видела просто закрыть надо как и многие зоопарки. Особенно выезные

0

И куда их? Усыпить?

раскрыть ветку 1
-2

Сначала делаем, потом начинаем разруливать.

+2

То, что продиктовано здравым смыслом, в России надо закреплять на законодательном уровне.

0
0
Иллюстрация к комментарию
+1

И какие изменения он принесет в жизнь питомцев?

раскрыть ветку 3
0
Ну вот наступишь котейке на хвост и всё, будешь оправдываться не перед ним, а перед судом.
раскрыть ветку 2
-1

Получишь неслабый штраф, извинишься перед жывотным и его родственниками, публично покаешься.

Твоя фотография появится на входе в заведение, как нежелательный посетитель.

Тебя пропесочат в коллективе, на имя руководства будет направлена бумага, коллеги и домашние будут тыкать в тебя пальцем и говорить, какой ты негодяй и жыводёр.

Карьера, в общем, псу под хвост.

И всё твоё потомство до 14-го колена будет проклято.

раскрыть ветку 1
0

Кот не подаст, он точно знает, кто из вас двоих настоящий хозяин.

-2

Я вот прочитал, что их усыплять теперь нельзя( не то что бы  был против этого). Интересно как с теми кто болеет и очень страдает? Как будет выглядеть процедура. Похоже врачам ветеринарам придется какие то доки заполнять. Похоже эт теперь будет сложнее все обстоять...

раскрыть ветку 7
+2

Нельзя усыплять здоровое животное.

раскрыть ветку 2
0

А я написал что можно что ли?)

Но их усыпляют. В этом случае закон спасает от таких случаев. Но у медали всегда 2 стороны! С больными животными будет геммор, а страдпть будут животные!


Падажжи! То есть ТЫ категорически против? Пусть страдают если заболели? Как люди страдают(как и инвалиды и раковые)? Пусть все как у нас будет!

раскрыть ветку 1
+1
А где текст закона прочитать можно? Чет не верится про усыпление
раскрыть ветку 2
0

Да сейчас только ленивый не написал в сети. Я скорее всего на Афише прочитал или Эсквайре. Его только приняли. В силу еще не вступил. Сам я его не читал.

Но меня за что-то минуснули))


Просто у нас в стране любят что нибудь заперетить. Они о последствиях не думают, эти запрещальщики. Есть же просто мудаки, надоест животное и они несут его в ветеринарку. Тем жалко и они предлагают усыпить что бы не мучалось. Но есть же реально страдает животное(будет не усыпить) а придется ведь какие небудь бумажки собрать!)

-2
На пикабу
0
Своими силами усыплять будут и все.
Похожие посты
3023

"Церкви нужно отдать все!"

"Церкви нужно отдать все!" Ветераны, РПЦ, Лента, Суд, Длиннопост, Негатив

Перед Днем Победы и традиционным чествованием участников Великой Отечественной войны 91-летняя ветеран из Ставрополя Раиса Фоменко с маленькими правнуками готовится к выселению из своего дома в никуда. Несмотря на общественный резонанс, Русской православной церкви удалось убедить суд признать заключенный Фоменко и районной администрацией договор социального найма недействительным, и в ближайшее время «реституция», начатая больше десяти лет назад, будет завершена. «Лента.ру» разбиралась в новых деталях старого сюжета и выясняла, как выглядит милосердие в исполнении религиозных служителей.


«Как будто в другом государстве живем»


«Ситуация у нас настолько патовая, что я от этой неизбежности и ужаса приехала в Москву. Рассчитывала, что, может быть, хотя бы обратят внимание, потому что — ну, забирает Церковь», — взволнованно начинает рассказ 60-летняя ставропольчанка Тамара Шимко. Последние десять лет она воевала с местной епархией за дом, который построила вместе с мужем, где родились ее внуки и живет 91-летняя мама, ветеран Великой Отечественной войны. Битва проиграна: дома у них больше нет. Летом семье предстоит выселение.


Когда-то, в 1992 году, из полуразвалившегося барака на Октябрьской улице было видно небо. Дожди и снег падали сквозь дырявую крышу бывшего швейного цеха, принадлежавшего в советские годы психиатрической больнице, прямо на дощатый пол. Руины были выставлены краевым комитетом по имуществу на Товарно-сырьевую биржу за 110 тысяч рублей (по тогдашнему курсу — около 100 долларов), но их никто не торопился покупать: два претендента, увидев лот, отказались от конкуренции. Врачам-микробиологам Тамаре и Игорю Шимко выбирать не приходилось — дешевле ничего не было. В Ставропольском противочумном институте, где они работали, перестали платить, а сына, дочь и пожилых родителей, с которыми они жили в маленькой 23-метровой квартире, нужно было кормить. Они купили барак, залатали крышу, провели канализацию, поставили отопительный котел и, используя свои знания, наладили производство популярных в то время шампуней от вшей.


Дом, куда они в итоге переехали с детьми, ожил, и к нему — увы, предсказуемо, из-за расположения в центре города — проявили интерес криминальные круги.


«Там у нас как: длинный коридор и комнаты. Приходили с пистолетами. "Да тут же можно дом свиданий организовать — давайте, ребята, подвиньтесь". Как только ни отбивались от них, — до сих пор с содроганием в голосе вспоминает Тамара Шимко. — Если бы бандюги отняли, Церкви пришлось бы сейчас забирать бордель».

"Церкви нужно отдать все!" Ветераны, РПЦ, Лента, Суд, Длиннопост, Негатив

Тогда дом отстояли. В 1996 году Шимко перевезли туда родителей и решили официально сделать его жилым. Администрация Октябрьского района утвердила акт приемки нового помещения по соседству с филиалом краевой психиатрической больницы. Жизнь шла своим чередом: дети росли, Шимко сменили профиль фирмы и начали оказывать услуги по дезинфекции, дезинсекции и дератизации, средства для которых закупали в Москве (дома их держали в упаковках и вели бухгалтерию), а деньги вкладывали в ремонт — и все было относительно благополучно, пока в 2006 году не пришел иск от митрополита Феофана с требованием освободить помещение. Оказалось, что до революции здесь был игуменский корпус Иоанно-Мариинского женского монастыря, в котором жили монахини.


«Видите широкий зеленый газон? Вот там ставьте палатки и живите», — посоветовал священнослужитель, вспоминает Тамара.


Начались долгие и утомительные тяжбы. В краевом суде, где у Феофана был знакомый судья, Церковь выиграла. Дом передали в федеральную собственность. Но, разобравшись, что это жилое помещение, вернули городу, а город, вопреки ожиданиям РПЦ, разрешил Шимко приватизировать их же собственное жилье. Пока врачи и их сын Дмитрий вновь получали свидетельства о праве собственности, а Раиса Фоменко как ветеран войны заключала договор социального найма, митрополита Феофана после нескольких скандалов перевели в Челябинск. Но Церковь не сдавалась, подавала на городскую администрацию иски и, наконец, уже при новом мэре, в феврале 2017 года добилась своего: районный суд признал ничтожными все права собственности и договоры, апелляционный краевой суд оставил решение в силе, а краевая прокуратура отказалась рассматривать жалобы.


Тамара Шимко поехала искать правды в Москву. Но в Генеральной прокуратуре на приеме у прокурора Зои Красовской ее ждал сюрприз.



«Захожу — все стены иконами обвешаны. Как только она услышала о Церкви, посмотрела на меня, как будто я детоубийца. "Вы знаете, в чем вы не правы? В том, что помещение сделали жилым", — отрезала она. Но нам это одобрило государство! "Ничего не знаю. Церкви нужно отдать, все", — сказала она. Я сидела так, как будто меня били плетью», — с трудом подбирая слова, пересказывает Шимко пятиминутный разговор.



Обращения в другие инстанции — Следственный комитет, Администрацию президента, Общественную палату и Верховный суд — также не увенчались успехом. В высоких кабинетах 60-летней ставропольчанке попеняли на то, что она наняла плохих юристов. «Да хоть золотых! Там все работает через администрацию. Все суды под ней. У нас два адвоката, такие доводы, но никто не слышит! Как будто в другом государстве живем», — устало возмущается она.

"Церкви нужно отдать все!" Ветераны, РПЦ, Лента, Суд, Длиннопост, Негатив

«Памятник Шредингера»

Схема, по которой государство отнимает собственность у россиян в пользу Церкви, довольно проста: достаточно признать нужный объект памятником (иногда — дополнительно лишить статуса жилого помещения) и зафиксировать нарушения эксплуатации этого памятника, после чего можно признать приватизацию незаконной «по вновь открывшимся обстоятельствам». Как правило, ответчиком выступает администрация города, которая фактически разделяет интересы истца. Единственный минус такого способа — долгая реализация: выселение людей из нужных истцу объектов длится годами.


Впервые массово этот прием был обкатан на Валааме больше десяти лет назад, еще до вступления в силу закона «О передаче религиозным организациям имущества религиозного назначения». Правда, ситуация была немного проще: в 1992 году решением карельского правительства все имущество Валаамского государственного историко-архитектурного и природного музея-заповедника («обремененное» людьми) было передано Церкви, оставалось лишь избавиться от «обременения».



Тогда остров покинули сотни человек — по словам Филиппа Мускевича, бывшего сотрудника заповедника, который приехал на Валаам в конце 1980-х с женой и детьми, на них «начались гонения»: монастырь, получивший в собственность даже муниципальные хутора, последовательно закрывал музеи, клубы, школы, магазины, ларьки, где местные жители работали десятилетиями. В середине 90-х начались судебные иски о выселении работника музея Андрея Софрина — он умер после того, как в его жилье устроили погром; в начале нулевых — уже против семьи Мускевича. Он последовательно выигрывал иски от Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, но на очередной кассации, в 2007 году, судьи неожиданно приняли во внимание «нежилой» статус жилого по всем документам здания бывшего трапезного корпуса Воскресенского скита и решили защитить права собственника, выселив Мускевичей из их единственного жилья. Аналогичная участь позже постигла еще несколько семей.

"Церкви нужно отдать все!" Ветераны, РПЦ, Лента, Суд, Длиннопост, Негатив

Ставропольской и Невинномысской епархии пришлось труднее. Когда в 2006 году районный суд отклонил первый иск тогдашнего митрополита Феофана, неугодную семью обвинили в мошенничестве, вспоминает Тамара Шимко: «Игоря, моего мужа, обвинили в том, что он вступил в преступный сговор с главврачом больницы: что они купили швейный цех и клуб за небольшие деньги. "Афера" не подтвердилась: продавала же не больница, а краевой комитет по имуществу. Дело по результатам проверки не возбудили — не нашли оснований. Но, как говорится, осадочек остался: на рассмотрении повторного иска Феофана судья припомнил, как на нас подавали иск о мошенничестве».


Дело пошло в гору после того, как в 2007 году губернаторским постановлением № 62 барак неожиданно оказался в списке памятников истории культуры Ставропольского края. В документе говорилось, что дом по адресу улица Октябрьская, 233 в является игуменским корпусом Иоанно-Мариинского женского монастыря 1850 года постройки и подлежит государственной охране.


Именно к этому аргументу, а также к тому, что семья Шимко нарушала условия эксплуатации «памятника», апеллировали юристы монастыря. Как «Ленте.ру» сообщили в епархии, «Шимко не исполняют требования законодательства Российской Федерации по сохранению и охране объектов культурного наследия, а также не соблюдают и нарушают правовой режим использования земельного участка, осуществляя на его территории запрещенную режимом деятельность, нарушают и изменяют границы объекта культурного наследия, чем причиняют памятнику и земельному участку вред, который ухудшает их состояние». Что имеется в виду — они пояснить не смогли.


Более того, в администрации города «Ленте.ру» сообщили, что «документов и сведений о том, что данное имущество является памятником истории и культуры Ставропольского края, предоставлено не было». Однако аргумент оставался ключевым на всех последующих судебных заседаниях.



В краевом управлении по сохранению и государственной охране объектов культурного наследия вопрос «Ленты.ру», каким образом было принято решение о включении бывшего общежития для монахов, разрушенного практически до фундамента, в список памятников, был проигнорирован, хотя в прошлом году начальница управления Татьяна Гладикова утверждала, что претензий к владельцам дома нет и признаков незаконной хозяйственной деятельности, о которой говорили в епархии, ее подчиненные не фиксировали.


Странную ситуацию с домом без охранного ордера, который является памятником лишь формально, для церковных аргументов на судебных прениях, объясняет его бывшая собственница. Вникнуть в эту логику с ходу непросто: «На суде представительницу епархии спросили о планах на это здание. Она ответила: "Ну как же, построим гостиницу". Понимаете? Будет гостиница! Поэтому обременение как памятнику и не делают. Им потом барак нужно будет снести, иначе они смогут только ремонтировать его, не больше».


Ни в епархии, ни в администрации города эти сведения не опровергли и не подтвердили. «Пока здание монастырского комплекса не будет передано в собственность епархии, никаких планов на его использование у епархии нет и быть не может», — уклончиво сообщили представители РПЦ. В администрации Ставрополя лишь заметили, что спорный дом находится в «территориальной зоне Ж-3», в которой, по результатам публичных слушаний, можно разместить объект для гостиничного обслуживания не выше трех этажей.


Акт милосердия


Накопить на квартиру дочь Раисы Фоменко уже не сможет: несмотря на то, что их с мужем бизнес все еще держится на плаву и приносит около 50 тысяч рублей в месяц (после выдачи зарплат бухгалтеру, энтомологу и дезинфекторам), она выплачивает кредиты и фактически содержит внуков. «Сын у меня стоматолог, работает на государевой службе — с зарплатой в 10 тысяч. И невестка такая же, сейчас в декрете, — вздыхает она. — И потом, почему я должна это делать, когда столько денег и сил вложено в наш дом? Это наше, понимаете, наше! И мы должны это отдать и жить на улице!»


Почему — «Ленте.ру» пояснили в пресс-службе епархии: «Вопрос о передаче Ставропольской епархии помещений и территории Иоанно-Мариинского женского монастыря стоит на повестке дня более 20 лет. Все эти годы епархия неоднократно обращалась в соответствующие органы государственной власти с просьбами и официальными обращениями о передаче монастырского комплекса, в том числе Игуменского корпуса, который входит в состав объектов памятников, имеющих историко-культурное значение. В 2003 году решением Священного Синода статус Иоанно-Мариинского женского монастыря был восстановлен. В одном из корпусов началась богослужебная жизнь. Тогда же возобновились обращения о передаче Иоанно-Мариинского женского монастыря Ставропольской епархии. С администрацией города Ставрополя Ставропольскую епархию связывают доброжелательные рабочие отношения».


Еще год назад пресс-секретарь Ставропольской епархии Лолита Склярова заверяла корреспондента «Ленты.ру», что «если Раисе Ивановне негде жить, если ее кто-то выселяет, то Русская Православная церковь готова проявить самый большой акт милосердия — оставить ее в этом доме, если ей там нравится, (…) взять на себя попечительство за этой женщиной и обеспечить ей достойный уход».


Теперь на вопрос, является ли гуманным выселение семьи ветерана Раисы Фоменко с несовершеннолетними правнуками из их дома, представители РПЦ отвечают так: «Мы уважаем ее возраст и заслуги перед Отечеством, но она не воевала, как неоднократно указывают ее родственники и заголовки статей. Раиса Ивановна Фоменко является тружеником тыла Великой Отечественной войны. Много ли вы знаете работников тыла в России, которые бесплатно получили в собственность 500 квадратных метров жилья и 50 соток земли?»


В администрации города о перспективах ставропольчан, находящихся под угрозой выселения, тоже говорят туманно, ссылаясь на статью 105 Жилищного кодекса России, согласно которой «жилые помещения в общежитиях предоставляются из расчета не менее шести квадратных метров жилой площади на одного человека».


Тамара Шимко объясняет ситуацию проще: им предоставят договор на муниципальное жилье. «Это ночлежки, иначе говоря. С тараканами, клопами, обшарпанные. Мы там будем жить, пока не умрем. Приватизировать это будет нельзя. Но так, что вроде не под забором — "живите, пока не сдохнете"», — с горечью резюмирует женщина. И после паузы внезапно вспоминает: «Знаете, как церковники радовались, когда у нас были похороны! Они думали, что мама умерла. Так и сказали растерянно: "Ну надо же, умер Игорь Борисович". Думаете, принесли соболезнования?»


Туть

Показать полностью 3
1151

Суд наказал «Ревизорро» за опорочившую кафе фразу о тараканах и несвежих тортах

Суд наказал «Ревизорро» за опорочившую кафе фразу о тараканах и несвежих тортах Лента, Ревизорро, Суд, Клевета, Фастфуд

Телеканал «Пятница» должен опровергнуть слова о несвежести кондитерских изделий и тараканах на кухне заведения фастфуда «Роял бургер» во Владивостоке, произнесенные ведущей программы «Ревизорро» в одном из эфиров 2014 года. Такое решение принял Арбитражный суд Московского округа, сообщает РИА Новости...


Арбитраж оставил без изменения решения нижестоящих судов, признавших, что слова ведущей не соответствуют действительности, опорочили кафе и повлияли на его деловую репутацию. Кассационную жалобу «Пятницы» окружной арбитраж отклонил.


Претензии владельца ресторана (ООО «Инфинити ФФ») касались нескольких утвердительных фраз ведущей Елены Летучей: «Поэтому вы травите людей машинным маслом», «Торты у вас все давным-давно уже испортились», «Я уверена, что здесь есть какие-нибудь тараканы» и других высказываний. Суд пришел к выводу, что эти слова носят оценочный характер, свидетельствуют о нарушениях, но не подкреплены доказательствами.


Телеканал должен удалить порочащую информацию с сайта, разместить опровержение там, а также в эфире. Ответчик может в течение месяца подать апелляционную жалобу.


Ранее в апреле директор муниципального предприятия «Детское питание», которое поставляет обеды в 20 школ Рязани, обвинила авторов «Ревизорро» в монтаже кадров, на которых по кухне предприятия бегают тараканы. Она заявила, что в сюжет о работе предприятия канал вставил кадры, снятые не на территории «Детского питания».


«Ревизорро» выходит на «Пятнице» с июня 2014 года. Съемочная группа программы проверяет качество услуг в ресторанах, кафе, гостиницах и других заведениях. Журналисты проникают на кухни предприятий общественного питания, чем провоцируют владельцев, администраторов и поваров заведений. Репортеры руководствуются 144-й статьей Уголовного кодекса, которая запрещает препятствовать законной профессиональной деятельности журналиста.


Источник: https://lenta.ru/news/2016/04/29/revizorro_cake/

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: