293

79 лет со дня гибели первого дважды Героя Советского Союза.

16 сентября 1939 года, буквально накануне начала Освободительного похода в бывшую Польшу в авиакатастрофе на аэродроме вблизи деревни Балбасово, в Оршанском районе БССР погиб дважды Герой Советского Союза майор Грицевец Сергей Иванович. Самый результативный советский летчик по числу побед в воздухе (сорок две) до Великой Отечественной войны.

79 лет со дня гибели первого дважды Героя Советского Союза. Герой Советского Союза, Халхин-Гол, Испания, Освободительный поход 1939, Грицевец, Чтобы помнили, Длиннопост

«Родился 6 июля 1909 года в деревне Боровцы Гродненской губернии (ныне Барановичского района Брестской области Республики Беларусь) в крестьянской семье. Белорус. В годы 1-й мировой войны семья С.И. Грицевца перебралась в посёлок Шумиха Курганской области, где прошли детство и юношеские годы будущего лётчика. Здесь же, по окончании школы-семилетки, он работал на железной дороге, и отсюда в 1927 году он уехал в город Златоуст Челябинской области, где трудился слесарем механического завода. В рядах Красной Армии с 1931 года, по комсомольской путёвке направляется на учёбу в Оренбургскую военную школу лётчиков, навсегда связав свою жизнь с военной авиацией. Член ВКП(б) с 1931 года. По окончании в сентябре 1932 года учёбы он служит в Киевском истребительном авиаотряде, а через год - командиром звена в 1-й Краснознамённой истребительной авиационной эскадрилье на Дальнем Востоке. Успехи молодого лётчика были замечены командованием, поэтому в 1936 году он был направлен на учёбу в Одесскую школу воздушного боя, а по завершении учёбы оставлен в ней лётчикоминструктором. С 1938 года С.И. Грицевец в Кировабадской авиационной школе готовит к воздушным боям испанских лётчиков-республиканцев, и сам пишет рапорты с просьбой направить его в сражающуюся с фашизмом Испанию. Наконец, в июне 1938 года он с заграничным паспортом на имя Горева Сергея Ивановича в составе группы из 34-х лётчиков-добровольцев вступает в ряды республиканцев. За 116 дней пребывания на испанской земле командиру эскадрильи истребителей С.И. Грицевцу пришлось участвовать в 57 воздушных боях. В отдельные дни лётчики делали по 5-7 вылетов. В Испании ярко проявились все лучшие качества летчика-истребителя Грицевца. Человек необыкновенного мужества и отваги, он от боя к бою совершенствовал свое лётное мастерство. Тридцать сбитых вражеских самолётов лично и семь в группе на его боевом счету. В иные дни комэску Грицевцу удавалось уничтожить на своём "курносом" (так любовно испанцы называли советский истребитель И-16) двух-трёх и однажды даже семь фашистских стервятников. 15 октября 1938 года советские добровольцы получили приказ о возвращении на Родину. В конце декабря С.И. Грицевцу было присвоено звание майора... Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 февраля 1939 года "за образцовое выполнение специальных заданий Правительства по укреплению оборонной мощи Советского Союза и за проявленное геройство" майору Грицевцу Сергею Ивановичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина. Отказавшись от предложенной должности начальника Борисоглебской военной авиационной школы пилотов, он направляется в строевую часть на Дальний Восток. 28 мая 1939 года японские войска вторглись на монгольскую территорию в районе реки Халхин-Гол. В ответ на этот акт агрессии Советское правительство направило на помощь Монгольской Народной Республике технику, вооружение и наиболее опытные военные кадры, среди которых был Герой Советского Союза С.И. Грицевец.


Здесь, на Халхин-Голе, в полную силу расцвёл талант летчика-истребителя С.И. Грицевца. Он летал на самолёте-истребителе "И-16", затем командовал отдельной группой новейших истребителей "И-153" ("Чайка"). За период с 22 июня по 30 августа 1939 года в небе МНР он выполнил сто тридцать восемь успешных боевых вылетов, сбив двенадцать вражеских самолётов и совершил изумительно дерзкий по своей смелости подвиг: спас подбитого японцами командира 70-го авиационного истребительного полка майора Забалуева В.М. На глазах японцев, в семидесяти километрах за линией фронта, С.И. Грицевец сел в степи, втиснул Забалуева между левым бортом и бронеспинкой своего неуязвимого "И-16" и успешно доставил его на свой аэродром. Указом Президиума Верховного Совета СССР от 29 августа 1939 года "за образцовое выполнение боевых заданий и выдающийся героизм, проявленный при выполнении боевых заданий, дающий право на получение звания Героя Советского Союза", было постановлено "соорудить бронзовые бюсты и поставить их на постаменте на родине награждённых: 1. Героя Советского Союза майора Грицевца Сергея Ивановича. 2. Героя Советского Союза майора Кравченко Григория Пантелеевича". Это были первые дважды Герои Советского Союза. Но не суждено было самому результативному советскому лётчику-истребителю, имевшему на своём счету сорок два сбитых вражеских самолёта, дважды Герою Советского Союза С.И. Грицевцу получить знаки особого отличия... Медаль "Золотая Звезда" была учреждена Указом Президиума Верховного Совета СССР от 16 октября 1939 года, но за месяц до этого, 16 сентября 1939 года майор Грицевец С.И. погиб в авиационной катастрофе в районе посёлка Болбасово Оршанского района Витебской области, вылетев к новому месту назначения, когда в его самолёт врезался приземляющийся истребитель. Награждён орденом Ленина и орденом Боевого Красного Знамени Монгольской Народной Республики.»


биография с сайта: вархероес ру

79 лет со дня гибели первого дважды Героя Советского Союза. Герой Советского Союза, Халхин-Гол, Испания, Освободительный поход 1939, Грицевец, Чтобы помнили, Длиннопост

немного воспоминаний о Грицевце:


советский военный советник в Испании А.П. Андреев: «Бывали случаи на Эбро, когда наша эскадрилья из 9 самолетов атаковала и разгоняла группу в 36 "фиатов", когда один летчик дрался с 5 истребителями и разгонял их. Таких случаев особенно много было в эскадрилье Грицевца, которая покрыла себя славой. Ее знали и с восторгом говорили о ней друзья-испанцы. Даже немцы и итальянцы узнавали в воздухе нашу эскадрилью и старались не вступать с ней в бой. Об этом говорили и взятые в плен фашистские летчики.»


очевидец гибели Грицевца на аэродроме Балбасово 16 сентября 1939 года летчик Петров Николай Иванович (опубликовано 16 июля 2006 года сайт «я помню» (iremember . ru)): «Находясь в боевой готовности на аэродроме Балбасово перед перебазированием на аэродром Лида (Польша) (до переименования и присоединения к Западной Белоруссии), на глазах у летно-тактического состава произошла катастрофа с гибелью прекрасного советского асса майора Грицевца, дважды Героя Советского Союза. При следующих обстоятельствах. Возвращаясь с разведки аэродромов, на которые должны были перебазироваться во время боевых действий 31-й и 21-й ИА полки к боевым действиям с поляками, с предполагаемыми изменениями при наступлении - командиры 31 ИАП майор Путивко, 21-го капитан Хара инспектора ВВС майор Кравченко дважды Герой Советского Союза и майор Грицевец, дважды герой Советского Союза - заходили на посадку по одному. Капитан Хара и майор Грицевец зашли на посадку с противоположными стартами, произвели посадку на встречных курсах, на пробеге столкнулись правыми бортами, в результате майор Грицевец погиб притом нелепо, такой боевой летчик. Похоронили его с почестями у Дома Красной Армии в гарнизоне Балбасово»


Генерал-майор авиации Ворожейкин (в Великую Отечественную ставший дважды Героем, а на Халхин-Голе в 1939 молодой летчик): «Бой кончился на преследовании... Мой новый ведущий догнал противника и попытался с ходу атаковать. Японец, обладая лучшей маневренностью, ускользнул... Незнакомец на И-16 шел одним курсом с японцем и немного в стороне, выбирая момент для атаки. Противник, видя, что его никто не атакует, мчался по прямой.


Последовавшее затем движение моего ведущего изумило: словно предупреждая врага о своем дальнейшем намерении, он покачал крыльями, привлекая к себе внимание, заложил глубокий крен в сторону японца. Противник понял, что это разворот для атаки... также круто развернулся на атакующего. Но тут я заметил, что наш истребитель, заложив демонстративный крен, удерживает машину в прямолинейном полете. Это была имитация атаки, тонкая хитрость. И японец клюнул... В следующее мгновение он уже понял свою ошибку и попытался ускользнуть. Но было поздно... Блеснул огонь - и противник, словно споткнувшись, рухнул в реку. Это был Сергей Грицевец»


«В середине дня у озера Буир-Нур завязался воздушный бой пятидесяти советских истребителей с шестьюдесятью японскими. Противник был разбит и бросился наутек. Японцы над своей территорией сумели зажечь самолет майора Забалуева. Он выбросился на парашюте. Сергей Грицевец приземлился рядом с Забалуевым и на глазах у японцев, пытавшихся их обоих взять живыми, посадил Забалуева к себе в кабину, взлетел и благополучно возвратился на свой аэродром. С воздуха их прикрывал лейтенант Петр Полоз.


Слушался этот рассказ с затаенным дыханием. Мы, молодые летчики, знавшие много примеров воинской доблести, не сразу могли осмыслить происшедшее. Что побудило Грицевца на поступок столь большого мужества? Жажда личной славы? Нет. Слава и без того не обошла Сергея. Его имя, занесенное в список Героев Советского Союза, гремело по всей стране. Большей славы и быть не могло (звания дважды и трижды Героев тогда еще установлены не были). Этот человек рисовался нашему воображению как живое и вполне законченное воплощение всех ратных достоинств.»


«В тот день мне посчастливилось увидеть Сергея Грицевца. Для нас, молодых истребителей, подробности той встречи были интересны и очень поучительны. Раньше мне не приходилось наблюдать, как держит себя человек, вдруг оказавшийся в центре внимания целого фронта. Ни одним словом, ни одним жестом не выказывал он своего превосходства перед другими летчиками и был совершенно свободен от благосклонной, всегда унижающей других снисходительности. Немного смущенный повышенным к нему интересом, он охотно говорил о товарищах, и все видели, что делается это не из дешевого кокетства, а потому, во-первых, что он прекрасно их знает, и, во-вторых, потому, что говорить о них — уж коль выпал такой случай, — доставляет ему удовольствие. Его суждения о людях были коротки и отличались меткостью. Отзываясь о ком-нибудь из летчиков, он любил подчеркнуть не столько его профессиональные, сколько человеческие качества: «Очень добр душой и не мямля», «Свободно входит в чужие беды, но принципиален...»


Когда же речь заходила о самом Грицевце, он будто отвечал на вопросы анкеты: «да», «нет», «был», «сделал»...


Среди нас находился корреспондент армейской газеты. Он спросил Грицевца:


— Что вы думали, когда садились в тылу японцев? Грицевец ответил просто:


— Спасти человека.


— А если бы что-нибудь случилось с самолетом? Летчик улыбнулся:


— Помирать вдвоем все легче, чем одному.


— Разве вам смерть не страшна, что вы так легко говорите о ней?


Выражение его лица переменилось.


— Только ненормальные люди смерти не боятся. Но есть совесть, она сильнее смерти.»


этими словами и закончу пост о Сергее Грицевце.


использованы источники: А.В. Ворожейкин «Истребители», О.А. Шушаков «Грицевец Сергей Александрович», сайт вархероес ру, сайт «я помню», открытые источники интернета. Пост написан AlmatinetsT

Найдены дубликаты

+8

Освободительной поход? Да на кой вы нам нужны были. Напополам с немцами порвали, а потом от немцев же освобождали, потому что по пути, а потом годами уничтожали цвет нации. А теперь еще и освобождением это назвали. Чудно.

раскрыть ветку 19
0

Что вы про 1919 год то не вспоминаете в таких случаях?

раскрыть ветку 13
+4

Мы про все помним.И про 1772-1795 тоже. И про 1830 и про 1861. И не забыть этого. Не стройте из себя героев освободителей. Вы-то освобождали. Да только потом под вами жилось ничем не лучше. И делали это не ради бедных порабощенных народов, а в своих интересах.

раскрыть ветку 12
-2

А кто вместе с немцами рвал на части Чехословакию по мюнхенскому сговору? И немцы предлагали вместе на СССР идти, но гордые паны в цене не сошлись просили у немцев Данциг, а они предлагали Мемель. Но так да белые и пушистые поляки.

-3
Львов, Брест, Гродно и Вильнюс это не Польша, вообще Вторая Речь Посполитая была тем ещё говном
раскрыть ветку 3
+1

Эти земои законно по унии входили в состав Речи Посполитой. И Вильно, и Ковно и Гродно и так далее. Беларусь вообще как такова возникла только потому что. Там были Кресы. Наша земля.

раскрыть ветку 2
+6

Освободительного похода в бывшую Польшу - о, вот как советы оккупацию восточной Польшы называют 😂😂😂

раскрыть ветку 23
0

Которую оккупировала польша у России.

раскрыть ветку 16
+3

Которые до этого вошли в состав империи после раздела Речи Посполитой

раскрыть ветку 3
-5

Чушь.

Земли которые отобрал СССР населялись поляками, украинцами и беларусами. Но никак не русскими.

То, что эти земли некоторое время входили в состав рос. империи не давал СССР права оккупировать их. По такой логике я могу свободно ходить в квартиры которые я арендовал раньше, ведь я там жил когда-то

раскрыть ветку 11
ещё комментарии
-2

Потом ещё Финляндию "освободили" от части территории. Гитлер-то не дурак был: Франция, Австрия, Бельгия, Чехия, а наш бестолковый грузин всяких нищебродов хватал: Эстония, Украина, Латвия. И от финнов пиздюлей получили.

0

Да ладно, эта чушь политическая, мне вот кто-то может объяснить из вирпилов, как это выглядит:


"Незнакомец на И-16 шел одним курсом с японцем и немного в стороне, выбирая момент для атаки. Противник, видя, что его никто не атакует, мчался по прямой.


Последовавшее затем движение моего ведущего изумило: словно предупреждая врага о своем дальнейшем намерении, он покачал крыльями, привлекая к себе внимание, заложил глубокий крен в сторону японца. Противник понял, что это разворот для атаки... также круто развернулся на атакующего. Но тут я заметил, что наш истребитель, заложив демонстративный крен, удерживает машину в прямолинейном полете. Это была имитация атаки, тонкая хитрость. И японец клюнул... В следующее мгновение он уже понял свою ошибку и попытался ускользнуть. Но было поздно... Блеснул огонь - и противник, словно споткнувшись, рухнул в реку."


Если они шли параллельными курсами, и он сделал вид, что поворачивает, а сам продолжил лететь прямо, какое это даст преимущество? Наоборот же, японец первый должен был начать стрельбу. Или как?

раскрыть ветку 4
0

жопу подставил японец

раскрыть ветку 2
-1

Японец изнасиловал журналиста, что непонятно?

+3

"Освободительный поход 1939" - как Вы красиво написали об ударе в спину полякам, которые сражались с немецкими нацистами в 1939 году.

раскрыть ветку 21
+7
Сначала жопу лизали фашистам, вместе Чехословакию дербанили,а потом очень героически сдались.
раскрыть ветку 20
+4

А они разве сдались?

Войну-то они проиграли и Польшу оккупировали, но мирных договоров они не подписывали вроде.

раскрыть ветку 9
+2
Следуя вашей логике, СССР тоже лизал жопу фашистам (на самом деле, нацистам, но для вас это сложновато), когда вместе Польшу дербанили?
раскрыть ветку 1
+1

Польша, конечно, та ещё штучка. Но факт остаётся фактом, СССР напал на Польшу, когда она воевала с нацистами и помогла им. В честь победы был совместный парад в Бресте немецких и советских войск. Это Красная армия штурмовала Брестскую крепость в 1939 году, выбивая польских солдат.

раскрыть ветку 7
+1

Освободительный поход-это сильно.

Полякам ли ныть про нож в спину после раздела Чехословакии?

Все претензии к польским союзникам-англии и франции

раскрыть ветку 2
+4

Чехословакам ли ныть про нож в спину после обещания вступить в советско-польскую войну если тешинский вопрос будет решён не в их пользу?

И так можно продолжить до начала письменной истории.

+4

Да нечего спорить, достаточно посмотреть, как поляки и чехи относятся к СССР. И нацистов, и СССР они считают оккупантами. В Польше даже вроде символика нацистов (свастика) и советов (серп и молот) под запретом.

+1

Балбасово на Пикабу.

-5
Вечная память сынам России.
раскрыть ветку 22
+2

Грицевец белорус.

ещё комментарии
ещё комментарии
-1

Слава Героям Советского Союза! Вечная память!

-3

Времена, когда были настоящие Герои

0

> В годы 1-й мировой войны семья С.И. Грицевца перебралась в посёлок Шумиха Курганской области


Чушь.

Курганская область образована только в 1943 году. До этого никакой Курганской области не существовало.

https://ru.wikipedia.org/wiki/Курганская_область.


До 1923 года Шумиха входила в Челябинский уезд Оренбургской губернии.

Похожие посты
112

Герой Советского Союза Голев Леонид Дмитриевич

Голев Леонид Дмитриевич - наводчик 45-мм орудия истребительно-противотанковой батареи 310-го гвардейского стрелкового полка (110-я гвардейская стрелковая дивизия, 37-я армия, 2-й Украинский фронт), гвардии красноармеец.

Герой Советского Союза Голев Леонид Дмитриевич Герой Советского Союза, Чтобы помнили, Пермь, Длиннопост

Родился 21 марта 1925 года в деревне Вырово ныне Кудымкарского района Коми-Пермяцкого округа Пермского края в семье крестьянина.  Окончил 10 классов. Работал младшим техником-геодезистом в Пермской поисковой геолого-нефтяной конторе.


В январе 1943 года, в семнадцать лет, добровольно ушел в Красную Армию. Был направлен в 1-е Ленинградское Краснознаменное военно-пехотное училище им. С.М. Кирова, эвакуированное в город Березники Пермской области. Но закончить училище не пришлось. Летом 1943 года более 1500 курсантов были отправлены на фронт для участия в Курской битве и последующих сражениях. В их числе был и Леонид Голев.


В боях с августа 1943 года. Воевал в составе 10-го гвардейского стрелкового полка 110-й гвардейской стрелковой дивизии наводчиком 45-миллиметровой противотанковой пушки. Особо отличился в боях при форсировании Днепра и расширении плацдарма на правом берегу реки.


1—21 октября 1943 года в боях после форсирования реки Днепр в районе села Куцеволовка (Онуфриевский район Кировоградской области) огнём своего орудия прокладывал путь наступающим стрелковым подразделениям. 7 октября в бою, когда из строя вышла пушка и был ранен командир, возглавил расчёт, который огнём из автоматов и гранатами отразил контратаку фашистов. Во время боев с 1 по 21 октября он уничтожил пять танков, из них два «тигра», одно самоходное орудие «фердинанд», три пулеметные огневые точки и до 50 гитлеровцев. В этих боях он был тяжело ранен и контужен, в бессознательном состоянии доставлен в госпиталь.

Указом Президиума Верховного Совета СССР от 22 февраля 1944 года за мужество, отвагу и героизм, проявленные в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками, гвардии красноармейцу Голеву Леониду Дмитриевичу присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда» (№ 3382).


После госпиталя был направлен в военное училище. На фронт больше не вернулся. В 1945 году окончил военно-морское авиационное училище. Но раны, полученные на фронте, не дали продолжить военную карьеру. В 1946 году старший лейтенант Голев уволен в запас по состоянию здоровья: инвалидность второй группы и категорический запрет врачей заниматься каким-либо трудом.


Жил в городе Ленинграде. В 1951 году с отличием окончил юридический факультет Ленинградского государственного университета. Еще во время учебы начал заниматься в секции самбо. Через короткое время стал лучшим среди новичков, в 1950 году выполнил норматив мастера спорта. Был многократным чемпионом города Ленинграда по самбо, готовился к чемпионату страны. Но неожиданный инфаркт в 25 лет, поставил крест на спортивной карьере. Перешел на тренерскую работу. Созданная им команда по самбо стала чемпионом страны среди студентов. Член КПСС с 1953 года.


В 1961 году вернулся на родину. Жил в городе Перми. Продолжил тренерскую работу в ДСО «Динамо», организовал секцию самбо при стадионе «Динамо». С 1969 года до последних дней работал старшим преподавателем кафедры физвоспитания Пермского политехнического института. Заслуженный тренер РСФСР Леонид Голев подготовил более 20 мастеров спорта по борьбе самбо.


Скоропостижно скончался от третьего инфаркта 28 апреля 1980 года, ему было 54 года. Похоронен на Южном кладбище города Перми.


Награжден орденами Ленина, Отечественной войны 2-й степени, медалями.


В Пермском крае проводятся соревнования по самбо, названные его именем, на здании школы, где он учился, открыта мемориальная доска. В Перми в Дзержинском районе в 1985 году улица Межевая была переименована в улицу Голева. В 2005 году в Пермском государственном техническом университете (Комсомольский проспект, 29) открыта мемориальная доска.


Источник: http://www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=11062

Показать полностью
78

Григорий Устинович Дольников - Судьба Человека

Воздушные сражения и плен.

Григорий Устинович Дольников родился в 1923 году в белорусской деревне Сахаровка. Как указано в издании «Гордость Советской Белоруссии», в юности Дольников занимался в Минском аэроклубе, который и дал ему путевку в небо. В 1943 году Григорий окончил Батайскую военную авиационную школу пилотов, после чего был направлен на Южный фронт, в 9-ю гвардейскую истребительную авиадивизию.

В конце сентября того же года Дольников сбил сразу 3 немецких самолета. Патроны закончились, и летчик решил пойти на таран четвертого самолета. Он уже уходил в сторону от поверженного «юнкерса», когда оказался под вражеским огнем.


Машина Дольникова загорелась, он выпрыгнул с парашютом и при приземлении потерял сознание. Очнулся летчик, как утверждают авторы книги «В гремящем небе Кубани», В. В. Козлов и К. А. Обойщиков, от града ударов: его избивали немцы. Били Дольникова в том числе и по израненной ноге. Известный авиационный политработник А. Г. Рытов в своих мемуарах писал, что Григория Устиновича, назвавшегося Соколовым, долго истязали эсэсовцы. Когда травмированная нога распухла, пленного все-таки отправили в вознесенскую больницу. Операцию делали без наркоза: Дольникова просто привязали к столу, а рот заткнули полотенцем.

Григорий Устинович Дольников - Судьба Человека Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Судьба человека, Подвиг, Герой Советского Союза, Длиннопост, Летчики
Допрос в гестапо и побег из лагеря

Однако это далеко не все испытания, через которые довелось пройти Григорию Дольникову. Еще до помещения в больницу героя отправили на допрос в гестапо. Как вспоминал сам Дольников в своих мемуарах «Летит стальная эскадрилья», гестаповцы предложили советскому летчику выпить за победу Германии и налили рюмку водки. Однако Дольников потребовал целый стакан и со словами «За победу!» осушил его до дна. При этом, несмотря на голод, от закуски он отказался.

«Русские после первой не закусывают!» — сказал Григорий Устинович.

Выпив второй стакан спиртного, Дольников заявил, что русские и перед смертью не закусывают. После этого гестаповец протянул летчику третий стакан. Тем не менее Григорий Дольников сумел устоять на ногах и даже не опьянел. Впоследствии, когда летчика спрашивали о том, как такое могло произойти, он всегда отвечал: «Подтверждаю, что ни Соколов, ни я в ту минуту не опьянели: мы пили, под дулом автомата». Действительно за спиной Дольникова все это время стоял немецкий автоматчик. Григорий Устинович выжил чудом не только в тот день. После того, как его поместили в концлагерь, он несколько раз пытался бежать. Удачей закончилась только четвертая попытка, в результате которой Дольников оказался в партизанском отряде.


Исправленная несправедливость

Как утверждает Вячеслав Звягинцев, автор книги «Трибунал для «сталинских соколов»», в апреле 1944 года Григорий Дольников сумел отыскать родной полк и вернулся к бывшим сослуживцам. Поначалу Дольникову не доверяли: все-таки в плену побывал, но спустя 2 месяца ему снова выделили самолет.

Однако плен все же наложил отпечаток на дальнейшую судьбу Дольникова. Если верить Александру Теренину, автору книги «Война – святее нету слова», к концу войны на фюзеляже самолета Григория Дольникова красовались 15 звездочек, но, несмотря на это, к званию Героя Советского Союза летчик так и не был представлен. Между тем вооруженные силы Григорий Устинович не покинул. Мало того, Дольников дослужился до генерала и побывал еще на двух войнах: в Египте и Эфиопии.

Именно тогда, когда Дольников находился в Эфиопии, к нему с радостной новостью прибыл однополчанин генерал Петров. Как утверждает Алексей Тимофеев, автор книги «Покрышкин», благодаря усилиям Петрова, хорошо знавшего Григория Устиновича, последнему и было присвоено звание Героя. Так спустя 33 года несправедливость была исправлена. Через 10 лет после упомянутого события Дольников ушел в отставку. Он умер в 1996 году в Москве в возрасте 72 лет.

====================================================================================

А вот как эти события вспоминает сам Григорий Устинович. У него в гостях побывал корреспондент "Комсомольской  Правды" Николай Кривомазов.

Григорий Устинович Дольников - Судьба Человека Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Судьба человека, Подвиг, Герой Советского Союза, Длиннопост, Летчики

Генерал-полковник Григорий Дольников и…ведущий «хмельной» колонки Н. Кривомазов в генеральском кителе Дольникова – единственное свидетельство той встречи в 90-е годы прошлого тысячелетия.


— Григорий Устинович! Скажи, почему так долго молчал о своем сходстве с героем знаменитой повести?

Дольников наливает по первой, отвечает, как о давно решенном: «Много было нас, Соколовых, испытавших горечь и позор плена, перенесших нечеловеческие пытки врага, а потом и наших… проверяющих твой плен… Я, двадцатилетний лейтенант, сбил три «мессера», пошел на таран. А большего не смог. Меня сбили 30 сентября 1943 года. А бежал из плена только весной 1944-го. Только 20 апреля мне удалось добраться до родного полка. Где я был все это время? Сюжет для Шолохова сочинял?».

— И все-таки, откуда писатель узнал эту историю?

— В 50-е годы после какой-то торжественной встречи я, каюсь, проболтался в узком кругу своих. Среди них был, я потом узнал, помощник Шолохова.

Вот как это было на самом деле. 20-летнего лейтенанта Дольникова привели на допрос. Немцы были в восторге от сбитого «трофея». Налили и Дольникову.

— Карош рус большевик! Карош!

— За победа много пить надо, много!

— Пей! Пей! Русски свиния...

Ну, тут Григорий и выдал им свою коронную фразу!

«Не ожидая подобного, гестаповцы на мгновение притихли, а потом жирными руками тыча мне в лицо, наперебой закричали: «За победа умирайт много, мы любим патриот!».

Теперь уже самый старший по званию гестаповец подал мне полный стакан, и я с

превеликим трудом выпил его. Тут мне стало по-настоящему худо, но на стол я не смотрю

— там много вкусной еды. Гестаповец сует помидор и малосольный, с приятным запахом

огурец:

— На, Иван. Перед смертью кушайт!

Пришлось выдержать и это испытание.

— Мы и перед смертью не закусываем, — не очень громко, уже хмелея, произнес я.

Вдруг в комнату вошла старушка. Я ее хорошо запомнил: худенькая, с выбившимися из-под старенького, завязанного под подбородком черного платка седыми волосами. Она

держала в руках блюдце, на котором лежало несколько огурцов и помидоров. Женщина

направилась в мою сторону, приговаривая:

— Ироды! Издеватели! Найдется же на вас Всевышний! Накажет… А ты, сынок, закуси,

закуси, бедненький. Оно если что — и умереть будет легче, закуси…

Скорее слышу, чем вижу, глухой удар начищенным тяжелым сапогом в грудь старушки. Со звоном разбилось блюдце, помидоры и огурцы покатились по полу… За окнами раздались вопли, крики — и автоматная очередь прямо туда, в толпу…

— Гады! — кинулся я на ближайшего гестаповца, но от удара сапога потерял сознание». (Из неопубликованных мемуаров Дольникова.)


После повести Шолохова в двух номерах газеты «Правда» (в новогодних номерах за 31 декабря 1956 и 2 января 1957) друзья-однополчане обычно шутили, когда приходилось поднимать тост: «Этому закусь не давать! Проверим до трех стаканов».

По сути, Григорий Устинович молчал об этой истории всю жизнь. Летал в Африке, стал генералом, народным депутатом. С Шолоховым так и не познакомился. Всегда и всем говорил, что Андрей Соколов – скорее всего, образ собирательный. Что же касается сомнений в правдивости главного, то в тот вечер мы с Дольниковым, не закусывая, в общем-то, не опьянели…

— А ведь Соколов пил под дулом автомата, — напомнил генерал.— Отрезвеешь тут!


Источники: https://www.rostov.kp.ru/daily/25690/894394/

https://russian7.ru/post/grigoriy-dolnikov-kak geroyu-sovets/

Показать полностью 1
347

Чтобы помнили. Асадов Эдуард Аркадьевич

Поэт

- Указом постоянного Президиума Съезда народных депутатов СССР от 18 ноября 1998 присвоено звание Героя Советского Союза.*

- Кавалер ордена «За заслуги перед Отечеством» IV степени (7 февраля, за большие заслуги в развитии отечественной литературы)

- Кавалер ордена Почёта (1998, за большой вклад в отечественную литературу)

- Кавалер ордена Дружбы Народов (1993, за заслуги в развитии отечественной литературы и укрепление межнациональных культурных связей)

- Кавалер ордена Ленина

- Кавалер ордена Отечественной войны I степени

- Кавалер ордена Красной Звезды

- Кавалер двух орденов «Знак Почёта»

- Награжден медалью «За оборону Ленинграда»

- Награжден медалью «За оборону Севастополя»

- Награжден медалью «За победу над Германией в Великой Отечественной войне 1941-1945 гг.»

Чтобы помнили. Асадов Эдуард Аркадьевич Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Эдуард Асадов, Герой Советского Союза, Подвиг, Длиннопост

Я могу тебя очень ждать,

Долго-долго и верно-верно,

И ночами могу не спать

Год, и два, и всю жизнь, наверно!

Пусть листочки календаря

Облетят, как листва у сада,

Только знать бы, что все не зря,

Что тебе это вправду надо!

Я могу за тобой идти

По чащобам и перелазам,

По пескам, без дорог почти,

По горам, по любому пути,

Где и черт не бывал ни разу!

Все пройду, никого не коря,

Одолею любые тревоги,

Только знать бы, что все не зря,

Что потом не предашь в дороге.

Я могу для тебя отдать

Все, что есть у меня и будет.

Я могу за тебя принять

Горечь злейших на свете судеб.

Буду счастьем считать, даря

Целый мир тебе ежечасно.

Только знать бы, что все не зря,

Что люблю тебя не напрасно!

Чтобы помнили. Асадов Эдуард Аркадьевич Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Эдуард Асадов, Герой Советского Союза, Подвиг, Длиннопост

"Самое трудное — приговор врачей: "Впереди будет всё. Всё, кроме света". Э. Асадов.


Эдуард Асадов родился 7 сентября 1923 года в туркменском городе Мерв (ныне Мары).

В 1971 году Эдуард Асадов так описывал свою биографию: "Родился 7 сентября 1923 года в Туркмении. По национальности я армянин. Родители мои были учителями. Отец в гражданскую воевал с дашнаками на Кавказе. Был политруком роты. В мои первые детские впечатления навсегда вошли узкие пыльные улочки среднеазиатского городка, пестрые шумные базары и стан голубей над плоскими раскаленными белесыми крышами. И еще очень много золотисто-оранжевого цвета: солнце, пески, фрукты. После смерти моего отца в 1929 году семья наша переехала в Свердловск. Здесь жил второй мой дедушка, тоже армянин, врач по профессии, Иван Калустович Курдов. Дедушка этот в какой-то степени был личностью "исторической".


В юности он два года был секретарем у Чернышевского в Астрахани после того, как Николай Гаврилович вернулся из ссылки. Знакомство это оказало решающее влияние на формирование духовного мира юноши. И на всю свою жизнь дед мой сохранил горячую, почти восторженную любовь к Чернышевскому. В Свердловске мы с мамой оба "пошли в первый класс". Только она учительницей, а я учеником. Здесь, на Урале, прошло все мое детство. Тут я вступил в пионеры, здесь в восьмилетнем возрасте написал свое первое стихотворение, бегал во Дворец пионеров на репетиции драмкружка; здесь я был принят в комсомол. Урал - это страна моего детства!


Много раз бывал я с мальчишками на уральских заводах и никогда не забуду красоты труда, добрых улыбок и удивительной сердечности рабочего человека. Когда мне было пятнадцать лет, мы переехали в Москву. После спокойного и деловитого Свердловска Москва казалась шумной, яркой и торопливой. С головой ушел в стихи, споры, кружки. Колебался, куда подавать заявление: в Литературный или Театральный институт? Но события изменили все планы. И жизнь продиктовала совсем иное заявление. Выпускной бал в нашей, 38-й московской школе был 14 июня 1941 года, а через неделю - война! По стране прокатился призыв: "Комсомольцы - на фронт!". И я пошел с заявлением в райком комсомола, прося отправить меня на фронт добровольцем. В райком пришел вечером, а утром был уже в воинском эшелоне.


Всю войну провоевал я в подразделениях гвардейских минометов ("катюши"). Это было замечательное и очень грозное оружие. Сначала воевал под Ленинградом. Был наводчиком орудия. Потом офицером, командовал батареей на Северо-Кавказском и 4-м Украинском фронтах. Воевал неплохо, мечтал о победе, а в перерывах между боями писал стихи. В битве за освобождение Севастополя в ночь с 3 на 4 мая 1944 года был тяжело ранен. Потом - госпиталь. Стихи между операциями... В 1946 году поступил в Литературный институт имени Горького. Первыми литературными учителями моими были: Чуковский, Сурков, Светлов, Антокольский. Институт окончил в 1951 году. Это был "урожайный" для меня год. В этом году вышла первая книга моих стихов "Светлые дороги", и я был принят в члены партии и в члены Союза писателей. Всего пока у меня выпущено одиннадцать поэтических сборников. Темы для стихов беру из жизни. Много езжу по стране. Бываю на заводах, фабриках, в институтах. Без людей жить не могу. И высшей задачей своей почитаю служение людям, то есть тем, для кого живу, дышу и работаю".


Отец Эдуарда Асадова - Асадов Аркадий Григорьевич, окончил Томский университет, в годы Гражданской войны - комиссар, командир 1-й роты 2-го стрелкового полка, в мирное время работал учителем в школе. Мать - Асадова (Курдова) Лидия Ивановна, работала учительницей.

В 1929 году умер отец Эдуарда, и Лидия Ивановна переехала с сыном в Свердловск (ныне Екатеринбург), где жил дедушка будущего поэта, Иван Калустович Курдов, которого Эдуард Аркадьевич с доброй улыбкой называл своим "историческим дедушкой". Живя в Астрахани, Иван Калустович с 1885 по 1887 год служил секретарем-переписчиком у Николая Гавриловича Чернышевского после его возвращения из Вилюйской ссылки и навсегда проникся его высокими философскими идеями. В 1887 году по совету Чернышевского он поступил в Казанский университет, где познакомился со студентом Владимиром Ульяновым и вслед за ним примкнул к революционному студенческому движению, участвовал в организации нелегальных студенческих библиотек. В дальнейшем, окончив естественный факультет университета, он работал на Урале земским врачом, а с 1917 года - заведующим лечебным отделом Губздрава.

Глубина и неординарность мышления Ивана Калустовича оказали огромное влияние на формирование характера и мировоззрения внука, воспитание в нем силы воли и мужества, на его веру в совесть и доброту, горячую любовь к людям. Рабочий Урал, Свердловск, где Эдуард Асадов провел детство и отроческие годы, стали второй родиной для будущего поэта, а свои первые стихи он написал в восьмилетнем возрасте. За эти годы он объехал едва ли не весь Урал, особенно часто бывая в городе Серове, где жил его дядя. Он навсегда полюбил строгую и даже суровую природу этого края и его жителей. Все эти светлые и яркие впечатления найдут впоследствии отражение во многих стихах и поэмах Эдуарда Асадова: "Лесная река", "Свидание с детством", "Поэма о первой нежности" и др.

Театр привлекал его не меньше, чем поэзия, - учась в школе, он занимался в драмкружке во Дворце пионеров, которым руководил прекрасный педагог, режиссер Свердловского радио Леонид Константинович Диковский. В 1939 году Лидию Ивановну как опытную учительницу перевели на работу в Москву, где Эдуард продолжал писать стихи - о школе, о недавних событиях в Испании, о пеших лесных походах, о дружбе, о мечтах. Он читал и перечитывал любимых поэтов: Пушкина, Лермонтова, Некрасова, Петефи, Блока и Есенина.

Когда началась война, он, не дожидаясь призыва, пришел в райком комсомола с просьбой отправить его добровольцем на фронт. Просьба эта была удовлетворена. Он был направлен под Москву, где формировались первые подразделения знаменитых гвардейских минометов. Его назначили наводчиком орудия в 3-й дивизион 4-го гвардейского артиллерийского минометного полка. После полутора месяцев интенсивной учебы дивизион, в котором служил Асадов, был направлен под Ленинград, став 50-м отдельным гвардейским артминометным дивизионом. Произведя первый залп по врагу 19 сентября 1941 года, дивизион сражался на самых трудных участках Волховского фронта. Жгучие 30-40-градусные морозы, сотни и сотни километров туда и обратно вдоль изломанной линии фронта: Вороново, Гайтолово, Синявино, Мга, Волхов, деревня Новая, Рабочий поселок № 1, Путилово... Всего за зиму 1941/42 года орудие Асадова дало 318 залпов по неприятельским позициям. Кроме должности наводчика он в короткое время изучил и освоил обязанности других номеров расчета.

Весной 1942 года в одном из боев в районе деревни Новая был тяжело ранен командир орудия сержант Кудрявцев. Асадов вместе с санинструктором Василием Бойко вынес сержанта из машины, помог перебинтовать и, не ожидая распоряжений непосредственного командира, взял на себя командование боевой установкой, одновременно выполняя обязанности наводчика. Стоя возле боевой машины, Эдуард принимал подносимые солдатами снаряды-ракеты, устанавливал на направляющих и закреплял фиксаторами. Из-за облаков появился немецкий бомбардировщик. Развернувшись, он начал пикировать. Бомба упала в 20-30 метрах от боевой машины сержанта Асадова. Заряжающий Николай Бойков, несший на плече снаряд, не успел выполнить команду "Ложись!". Осколком снаряда ему оторвало левую руку. Собрав всю волю и силы, солдат, покачиваясь, стоял в 5 метрах от установки. Еще секунда-две - и снаряд ткнется в землю, и тогда на десятки метров вокруг не останется ничего живого.

Асадов оценил ситуацию, вскочил с земли, подскочил к Бойкову и подхватил падающий снаряд. Заряжать его было некуда - боевая машина горела, из кабины валил густой дым. Зная, что один из бензобаков находится под сиденьем в кабине, он осторожно опустил снаряд на землю и бросился помогать водителю Василию Сафонову бороться с огнем. Пожар был побежден. Несмотря на обожженные руки, отказавшись от госпитализации, Асадов продолжал выполнять боевую задачу. С тех пор он выполнял две обязанности: командира орудия и наводчика. А в коротких перерывах между боями продолжал писать стихи. Некоторые из них ("Письмо с фронта", "На исходный рубеж", "В землянке") вошли в первую книгу его стихов.

В то время гвардейские минометные части испытывали острую нехватку офицерских кадров. Лучших младших командиров, имеющих боевой опыт, по приказу командования отправляли в военные училища. Осенью 1942 года Эдуард Асадов был срочно командирован во 2-е Омское гвардейское артминометное училище. За 6 месяцев учебы надо было пройти двухлетний курс обучения. Занимались днем и ночью, по 13-16 часов в сутки. В мае 1943 года, успешно сдав экзамены, получив звание лейтенанта и грамоту за отличные успехи (на государственных выпускных экзаменах он получил по 15 предметам тринадцать "отлично" и только два "хорошо"), Эдуард Асадов прибыл на Северо-Кавказский фронт. В должности начальника связи дивизиона 50-го гвардейского артминометного полка 2-й гвардейской армии он принимал участие в боях под станицей Крымской.

Чтобы помнили. Асадов Эдуард Аркадьевич Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Эдуард Асадов, Герой Советского Союза, Подвиг, Длиннопост

Вскоре последовало назначение на 4-й Украинский фронт, где Асадов служил сначала помощником командира батареи гвардейских минометов, а когда комбат Турченко под Севастополем "пошел на повышение", был назначен командиром батареи. В его жизни снова были дороги, и снова бои: Чаплино, Софиевка, Запорожье, Днепропетровщина, Мелитополь, Орехов, Аскания-Нова, Перекоп, Армянск, Совхоз, Кача, Мамашаи, Севастополь. Когда началось наступление 2-й гвардейской армии под Армянском, то самым опасным и трудным местом на этот период оказались "ворота" через Турецкий вал, по которым враг бил непрерывно.

Артиллеристам провозить через "ворота" технику и боеприпасы было чрезвычайно сложно.

Этот самый тяжелый участок командир дивизиона майор Хлызов поручил лейтенанту Асадову, учитывая его опыт и мужество.

Асадов высчитал, что снаряды падают в "ворота" точно через каждые три минуты. Он принял рискованное, но единственно возможное решение: проскакивать с машинами именно в эти краткие интервалами между разрывами. Подогнав машину к "воротам", он после очередного разрыва, не дожидаясь даже, пока осядут пыль и дым, приказал шоферу включить максимальную скорость и рвануться вперед. Прорвавшись через "ворота", лейтенант взял другую, пустую, машину, вернулся обратно и, став перед "воротами", вновь дождался разрыва и вновь повторил бросок через "ворота", только в обратном порядке. Затем снова пересел в машину с боеприпасами, опять подъехал к проходу и таким образом провел сквозь дым и пыль разрыва следующую машину. Всего в тот день он совершил более 20 таких бросков в одну сторону и столько же в другую.

После освобождения Перекопа войска 4-го Украинского фронта двинулись в Крым. За 2 недели до подхода к Севастополю лейтенант Асадов принял командование батареей. В конце апреля заняли село Мамашаи. Поступило распоряжение разместить 2 батареи гвардейских минометов на взгорье и в лощине у деревни Бельбек, в непосредственной близости от врага. Местность насквозь просматривалась противником. Несколько ночей под беспрерывным обстрелом готовили установки к бою. После первого же залпа на батареи обрушился шквальный огонь врага. Главный удар с земли и с воздуха пришелся на батарею Асадова, которая к утру 3 мая 1944 года была практически разбита.

Однако многие снаряды уцелели, в то время как наверху, на батарее Ульянова, была резкая нехватка снарядов. Было решено передать уцелевшие ракетные снаряды на батарею Ульянова, чтобы дать решающий залп перед штурмом укреплений врага.

На рассвете лейтенант Асадов и шофер В. Акулов повели груженную до отказа машину вверх по гористому склону. Наземные части врага сразу заметили движущуюся машину: разрывы тяжелых снарядов то и дело сотрясали землю. Когда выбрались на плоскогорье, их засекли и с воздуха. Два "юнкерса", вынырнув из облаков, сделали круг над машиной - пулеметная очередь наискось прошила верхнюю часть кабины, а вскоре где-то совсем рядом упала бомба. Мотор работал с перебоями, изрешеченная машина двигалась медленно. Начинался самый тяжелый участок дороги. Лейтенант выпрыгнул из кабины и пошел впереди, показывая водителю путь среди камней и воронок. Когда батарея Ульянова была уже недалеко, рядом взметнулся грохочущий столб дыма и пламени - лейтенант Асадов был тяжело ранен и навсегда потерял зрение.

Чтобы помнили. Асадов Эдуард Аркадьевич Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Эдуард Асадов, Герой Советского Союза, Подвиг, Длиннопост

Cпустя годы командующий артиллерией 2-й гвардейской армии генерал-лейтенант И. С. Стрельбицкий в своей книге об Эдуарде Асадове "Ради вас, люди" так написал о его подвиге: "Эдуард Асадов совершил удивительный подвиг. Рейс сквозь смерть на старенькой грузовой машине, по залитой солнцем дороге, на виду у врага, под непрерывным артиллерийским и минометным огнем, под бомбежкой - это подвиг. Ехать почти на верную гибель ради спасения товарищей - это подвиг... Любой врач уверенно бы сказал, что у человека, получившего такое ранение, очень мало шансов выжить. И он не способен не только воевать, но и вообще двигаться. А Эдуард Асадов не вышел из боя. Поминутно теряя сознание, он продолжал командовать, выполнять боевую операцию и вести машину к цели, которую теперь он видел уже только сердцем. И блестяще выполнил задание. Подобного случая я за свою долгую военную жизнь не помню...".

Решающий перед штурмом Севастополя залп был дан вовремя, залп ради спасения сотен людей, ради победы. За этот подвиг гвардии лейтенант Асадов был награжден орденом Красной Звезды, а спустя многие годы Указом постоянного Президиума Съезда народных депутатов СССР от 18 ноября 1998 года ему было присвоено звание Героя Советского Союза. Он также удостоен звания почетного гражданина города-героя Севастополя. А подвиг продолжался. Предстояло вновь поверить в себя, мобилизовать все силы и волю, суметь вновь полюбить жизнь, полюбить так, чтобы рассказать о ней в своих стихах во всем многообразии красок. В госпитале между операциями он продолжал писать стихи.

Чтобы беспристрастно оценить их достоинство, а его стихов тогда еще не читал ни один профессиональный поэт, он решил послать их Корнею Чуковскому, которого знал не только как автора веселых детских книг, но и как жесткого и беспощадного критика. Через несколько дней пришел ответ. По словам Эдуарда Аркадьевича, "от посланных им стихов остались, пожалуй, только его фамилия и даты, почти каждая строка была снабжена пространными комментариями Чуковского".

Самым же неожиданным для него оказался вывод: "...однако, несмотря на все сказанное выше, с полной ответственностью могу сказать, что Вы - истинный поэт. Ибо у вас есть то подлинное поэтическое дыхание, которое присуще только поэту! Желаю успехов. К. Чуковский".

Значение этих искренних слов для молодого поэта было трудно переоценить.

Осенью 1946 года Эдуард Асадов поступил в Литературный институт имени Горького. В эти годы его литературными наставниками стали Алексей Сурков, Владимир Луговской, Павел Антокольский и Евгений Долматовский.

Еще будучи студентом, Эдуард Асадов сумел заявить о себе как о самобытном поэте ("Весна в лесу", "Стихи о рыжей дворняге", "В тайге", поэма "Снова в строй"). В конце 1940-х годов в Литературном институте вместе с ним учились Василий Федоров, Расул Гамзатов, Владимир Солоухин, Евгений Винокуров, Константин Ваншенкин, Наум Гребнев, Яков Козловский, Маргарита Агашина, Юлия Друнина, Григорий Поженян, Игорь Кобзев, Юрий Бондарев, Владимир Тендряков, Григорий Бакланов и многие другие известные в дальнейшем поэты, прозаики и драматурги. Однажды по институту был объявлен конкурс на лучшее стихотворение или поэму, на который откликнулось большинство студентов. Решением строгого и беспристрастного жюри под председательством Павла Григорьевича Антокольского первая премия была присуждена Эдуарду Асадову, вторая - Владимиру Солоухину, третью разделили Константин Ваншенкин и Максим Толмачев.

Чтобы помнили. Асадов Эдуард Аркадьевич Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Эдуард Асадов, Герой Советского Союза, Подвиг, Длиннопост

1 мая 1948 года в журнале "Огонек" состоялась первая публикация его стихов. А еще через год его поэма "Снова в строй" была вынесена на обсуждение в Союзе писателей, где получила самое высокое признание таких именитых поэтов, как Вера Инбер, Степан Щипачев, Михаил Светлов, Александр Коваленков И Ярослав Смеляков.

За 5 лет учебы в институте Эдуард Асадов не получил ни одной тройки, а институт окончил с "красным" дипломом. В 1951 году после выхода в свет его первой книги стихов "Светлые дороги" он был принят в Союз писателей СССР. Начались многочисленные поездки по стране, беседы с людьми, творческие встречи с читателями в десятках больших и малых городов.

С начала 1960-х годов поэзия Эдуарда Асадова приобрела широчайшее звучание. Его книги, выходившие 100-тысячными тиражами, моментально исчезали с прилавков книжных магазинов. Литературные вечера поэта, организованные по линии Бюро пропаганды Союза писателей СССР, Москонцерта и различных филармоний, на протяжении почти 40 лет проходили с неизменным аншлагом в крупнейших концертных залах страны, вмещавших до 3000 человек. Их постоянной участницей была супруга поэта - замечательная актриса, мастер художественного слова Галина Разумовская. Это были поистине яркие праздники поэзии, воспитывавшие самые светлые и благородные чувства. Эдуард Асадов читал свои стихи, рассказывал о себе, отвечал на многочисленные записки из зала. Его долго не отпускали со сцены, и нередко встречи затягивались на 3, 4 и даже более часов.

Чтобы помнили. Асадов Эдуард Аркадьевич Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Эдуард Асадов, Герой Советского Союза, Подвиг, Длиннопост

Впечатления от общения с людьми ложились в основу его стихов. К настоящему времени Эдуард Аркадьевич является автором 50 поэтических сборников, в которые в разные годы вошли такие широко известные его поэмы, как "Снова в строй", "Шурка", "Галина", "Баллада о ненависти и любви".

Одна из основополагающих черт поэзии Эдуарда Асадова - обостренное чувство справедливости. Его стихи покоряют читателя огромной художественной и жизненной правдой, самобытностью и неповторимостью интонаций, полифоничностью звучания. Характерной особенностью его поэтического творчества является обращение к самым животрепещущим темам, тяготение к остросюжетному стиху, к балладе. Он не боится острых углов, не избегает конфликтных ситуаций, напротив, стремится решать их с предельной искренностью и прямотой ("Клеветники", "Неравный бой", "Когда друзья становятся начальством", "Нужные люди", "Разрыв"). Какой бы темы ни касался поэт, о чем бы он ни писал, это всегда интересно и ярко, это всегда волнует душу. Это и горячие, полные эмоций стихи на гражданские темы ("Реликвии страны", "Россия начиналась не с меча!", "Трусиха", "Моя звезда"), и пронизанные лиризмом стихи о любви ("Они студентами были", "Моя любовь", "Сердце", "Ты не сомневайся", "Любовь и трусость", "Я провожу тебя", "Я могу тебя очень ждать", "На крыле", "Судьбы и сердца", "Ее любовь" и др.).

Чтобы помнили. Асадов Эдуард Аркадьевич Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Эдуард Асадов, Герой Советского Союза, Подвиг, Длиннопост

Одна из основных тем в творчестве Эдуарда Асадова - это тема Родины, верности, мужества и патриотизма ("Дым отечества", "Двадцатый век", "Лесная река", "Мечта веков", "О том, чего терять нельзя", лирический монолог "Родине"). Со стихами о Родине теснейшим образом связаны стихи о природе, в которых поэт образно и взволнованно передает красоту родной земли, находя для этого яркие, сочные краски. Таковы "В лесном краю", "Ночная песня", "Таежный родник", "Лесная река" и другие стихотворения, а также целая серия стихов о животных ("Медвежонок", "Бенгальский тигр", "Пеликан", "Баллада о буланом Пенсионере", "Яшка", "Зорянка" и одно из самых широко известных стихотворений поэта - "Стихи о рыжей дворняге"). Эдуард Асадов - поэт жизнеутверждающий: всякая даже самая драматическая его строка несет в себе заряд горячей любви к жизни.


Россия начиналась не с меча,

Она с косы и плуга начиналась.

Не потому, что кровь не горяча,

А потому, что русского плеча

Ни разу в жизни злоба не касалась…


Умер Эдуард Асадов 21 апреля 2004 года. Он был похоронен в Москве на Кунцевском кладбище. Свое сердце он завещал захоронить на Сапун-горе в Севастополе, где 4 мая 1944 года он был ранен и потерял зрение.

Чтобы помнили. Асадов Эдуард Аркадьевич Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Эдуард Асадов, Герой Советского Союза, Подвиг, Длиннопост

7 сентября 1923 года – 21 апреля 2004 года

Текст подготовил Андрей Гончаров

chtoby-pomnili.com


* Постоя́нный Прези́диум Съе́зда наро́дных депута́тов СССР (ППСНД СССР) — российская политическая общественная организация, созданная в марте 1992 года, претендующая (наряду с некоторыми другими)[1][2] быть высшим органом власти распавшегося СССР. В органах юстиции Российской Федерации не зарегистрирована (https://ru.wikipedia.org/wiki/Постоянный_Президиум_Съезда_народных_депутатов_СССР)


Источник: https://www.liveinternet.ru/users/stewardess0202/post3738440...

Показать полностью 7
193

Герой Советского Союза Булатов Михаил Алексеевич

25.10.1924 - 03.03.2020

Даты указов:

19.04.1945 -  Медаль № 6276, Орден Ленина № 39593


Булатов Михаил Алексеевич – командир отделения 369-го отдельного сапёрного батальона 235-й стрелковой дивизии 43-й армии 3-го Белорусского фронта, старший сержант.


Родился 25 октября 1924 года в деревне Верхняя Санарка Пластовского района Челябинской области в семье Алексея Филипповича и Марии Андреевны Булатовых. Русский. До начала военной службы в течение двух лет работал радиотелефонным мастером в городе Чимбай Каракалпакской АССР в Узбекистане. В 1942 году был призван в армию Чимбайским райвоенкоматом Каракалпакской АССР и направлен на учёбу в Орловское пехотное училище, находившее в эвакуации в городе Чарджоу Туркменской ССР. Полученная до войны специальность определила его военную специализацию – сапёр.

Герой Советского Союза Булатов Михаил Алексеевич Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Подвиг, Герой Советского Союза, Сапер, Длиннопост

В конце марта 1943 года, вместе с новым пополнением, ещё совсем молодым солдатом, впервые попал на фронт в сапёрное подразделение 235-й стрелковой дивизии. В составе этой дивизии и прошёл всю войну. У деревни Вяжи на реке Зуша Новосильского района Орловской области (сейчас это место называют северным фасом Курской дуги) и началась его солдатская биография. Когда шли оборонительные бои под Курском, в районе города Новосиль Орловской области, вместе с товарищами ему довелось устанавливать проволочно-минные заграждения, вести инженерную разведку. С началом контрнаступления приходилось под огнём противника наводить штурмовые мостики через реку Зушу. За эти боевые действия он был награждён орденом Красной Звезды.


Участвуя в Белорусской операции, под Витебском, в июне 1944 года батальон продолжительное время вёл разведку боем. За храбрые и решительные боевые действия Булатов был удостоен ордена Славы 3-й степени. Чуть позже инженерно-сапёрный батальон в составе танкового десанта успешно выполнил боевую задачу. Булатов был награждён орденом Славы 2-й степени.


За сопровождение танков при форсировании реки Лиелупе в Латвии в октябре 1944 года Булатов был награждён вторым орденом Красной Звезды.


Главный подвиг Булатова был впереди – в Восточной Пруссии, у Кёнигсберга (ныне – Калининград). Это была первоклассная крепость со 130-тысячным гарнизоном и огромным арсеналом оружия. Её опоясали мощные оборонительные сооружения. 235-я Витебская стрелковая дивизия в составе войск 3-го Белорусского фронта прорывала оборону противника в северо-западном секторе города. Путь к нему с этой стороны был лишь один – по узкой ленте шоссе, которое с двух сторон окружали топи. Командир 369-го отдельного сапёрного батальона капитан Тищенко приказал отделению старшего сержанта Булатова произвести инженерную разведку шоссе Кенигсберг – Раушен. Ранним утром, когда над землей стелился густой туман, командир отделения и с ним трое бойцов по-пластунски проползли к шоссе и начали его обследовать. Гитлеровцы обнаружили разведчиков. Раздались ружейные выстрелы, застрочил пулемёт. Одного солдата убило, двух ранило. Булатов остался один. Вернуться назад за помощью?


Но перевязав товарищей, он продолжил ползти по придорожному кювету. Незаметно выбравшись на шоссе, он огляделся. Намётанный глаз заметил: в одном месте асфальт как будто вспорот – зазубренные куски неплотно прилегали друг к другу. Отвалив один из них, сапёр на миг замер – в насыпь была вкопана авиационная бомба весом не менее ста килограммов. От неё шли электропровода. Саперу стало ясно: это управляемый фугас. Раньше ему уже приходилось иметь дело с такими ловушками. Вывернув взрыватель бомбы и обрезав провода, пополз дальше. Метрах в двадцати та же картина – взрыт асфальт, а под ним – фугас. И его Булатов тоже обезвредил.

Герой Советского Союза Булатов Михаил Алексеевич Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Подвиг, Герой Советского Союза, Сапер, Длиннопост

Гитлеровцы стали вести огонь по живой мишени, но клочковатый туман мешал бить прицельно – это и спасло смельчака. В труднейшей обстановке на виду у противника молодой сапёр сумел вывести из строя 24 авиабомбы. Как потом прикинули, в них находилось 2,5 тонны взрывчатки. Взорвись хотя бы одна бомба, и путь нашим войскам на этом участке был бы на какое-то время преграждён. Вернувшись в часть, Булатов, смертельно уставший, проспал беспробудно сутки – разминирование фугасов отняло у него все силы.


Указом Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1945 года за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом отвагу и геройство старшему сержанту Булатову Михаилу Алексеевичу  присвоено звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».


Через несколько дней Булатов принимал высшую воинскую награду из рук командующего 3-м Белорусским фронтом Маршала Советского Союза А.М.Василевского. В то время герою было всего 20 лет. Прославленный маршал, по натуре сдержанный, увидев перед собой молодого, ладного бойца, не по-уставному похлопал его по плечу и обнял, словно родного.



Почётные жители Курска, Герои Советского Союза, полковники Михаил Алексеевич Булатов (слева) и Яков Митрофанович Киселёв
Герой Советского Союза Булатов Михаил Алексеевич Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Подвиг, Герой Советского Союза, Сапер, Длиннопост

После Великой Отечественной войны Булатов продолжил военную службу. В 1948 году он окончил Львовское высшее военно-политическое училище. Через 12 лет после войны, в 1957 году, уже в 33 года, имея свою семью, он окончил вечернюю школу рабочей молодежи и получил среднее образование, чтобы иметь возможность поступить в военную академию. Пять лет он учился заочно и продолжал выполнять свои обязанности по службе. В 1963 году окончил Военно-политическую академию имени В.И.Ленина.


Из армии уволился в 1973 году с должности заместителя командира мотострелкового полка по политической части в звании полковника. После этого переехал в Курск, где 23 года работал старшим инспектором по кадрам Курской областной базы «Росгалантерея» (1973-1996). С 1987 по 1992 год являлся председателем Курского городского совета ветеранов войны и труда, в 1984-1985 годах был председателем Всесоюзного штаба похода комсомольцев и молодёжи по местам боевой славы. Возглавлял секцию Героев Советского Союза и полных кавалеров ордена Славы Курского областного совета ветеранов войны, труда, Вооружённых Сил и правоохранительных органов.


Неоднократно избирался депутатом городских советов во Львове, Южно-Курильске, Новозыбкове и Курске.


Жил в Курске. Умер 3 марта 2020 года.


Полковник. Награждён советскими орденами Ленина (19.04.1945), Отечественной войны 1-й степени (11.03.1985), 2 орденами Красной Звезды (29.12.1943, 1944), орденом Славы 2-й (18.02.1945) и 3-й (30.06.1944) степени, российскими орденами Почёта (9.05.2007), Дружбы (17.05.2003), медалями, в том числе «За боевые заслуги». Удостоен благодарности Президента РФ (25.01.2020).


Почётный гражданин Курска (21.09.2005).


В городе Калининград в его честь установлен обелиск, а в марте 2010 года его именем названа улица. В 2012 году средней общеобразовательной школе № 50 Калининграда было присвоено его имя. В Курске на доме, в котором жил Герой, установлена мемориальная доска.

Мемориальная доска в Курске. Установлена в Курске (улица Радищева) на доме, в котором живёт М.А.Булатов. Фото А.А.Симонова, 18.09.2007.

Герой Советского Союза Булатов Михаил Алексеевич Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Подвиг, Герой Советского Союза, Сапер, Длиннопост

Бюст в Пласте.

Герой Советского Союза Булатов Михаил Алексеевич Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Подвиг, Герой Советского Союза, Сапер, Длиннопост

Источник: http://www.warheroes.ru/hero/hero.asp?Hero_id=11633

Показать полностью 4
365

Ранен, но не сломлен: как один красноармеец убил 300 немцев

Яков Студенников в одиночку сдерживал наступление немцев, лично уничтожив более 300 гитлеровцев.


Телеканал «Звезда» в рамках проекта «История награды» рассказывает о беспрецедентном подвиге пулеметчика Якова Студенникова, который был совершен во время боев на Орлово-Курском направлении.

Яков Студенников родился 15 марта 1910 года в деревне Моховое (ныне - Орловская область). После школы он работал трактористом, а в 1941 году ушел на фронт.

В июле 1943 года шла ожесточенная борьба на Орлово-Курском направлении. После неудач на флангах 13-й армии немцы бросили огромные силы на то, чтобы взять станцию Поныри. Она занимала важное положение, прикрывая железную дорогу Орел - Курск.

Кровавый бой за Поныри

Станция была хорошо подготовлена к обороне. Ее опоясывали управляемые и неуправляемые минные поля, в землю были зарыты танки, у красноармейцев было достаточно много противотанковой артиллерии. Но против них было 170 немецких танков и САУ, в том числе 40 тяжелых «Тигров», пехота 86-й и 292-й дивизий.

Бои были ожесточенными. 6 июля немцы захватили 1-е Поныри и продвинулись в южном направлении, ко второй полосе обороны, но все три попытки ворваться на станцию были отбиты. 7 июля немцы уже не могли наступать на широком фронте и бросили все свои силы против узла обороны станции. В атаке участвовали в том числе до 40 танков «Тигр».

Ранен, но не сломлен: как один красноармеец убил 300 немцев Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Герой Советского Союза, Советская армия, Видео, Длиннопост

Плотный артиллерийский огонь и «нахальное минирование» пять раз заставляли немцев отходить в исходное положение. В 10 утра двум батальонам немецкой пехоты со средними танками и штурмовыми орудиями все же удалось ворваться на северо-западную окраину 2-х Понырей.

Но введенный резерв командира 307-й дивизии позволил уничтожить прорвавшуюся группу и восстановить положение. Затем последовало множество атак, каждая из которых была отбита.

Один против сотен

Чего это стоило советским солдатам, можно узнать из представления к высшей государственной награде Якова Студенникова. В нем говорится:


«При ожесточенных и непрерывных атаках немецкой пехоты, поддерживаемых танками типа «Тигр», из расчета тов. Суденникова выбыли все номера. Оставшись у станкового пулемета один, раненный, он продолжал вести по противнику губительный огонь. Неоднократные попытки немцев окружить и взять его живым оставались безуспешными. Тов. Студенников, не оставляя занятой позиции, двое суток самоотверженно сражался с атакующим противником. За это время он был трижды ранен. Истекая кровью, он отбил свыше десяти атак немцев. Уничтожил больше 300 солдат и офицеров противника».


Во время контратаки советских войск потерявшего сознание Студенникова подобрали красноармейцы. За проявленный героизм в боях за Поныри ему было присвоено звание Героя Советского Союза

После войны

В больнице красноармеец провел целый год, после чего снова вернулся на фронт. Врачи были готовы демобилизовать солдата, но он потребовал отправить его на фронт, заявив, что уйдет из армии не раньше, чем прозвучит победный салют. Обещание он сдержал.

Ранен, но не сломлен: как один красноармеец убил 300 немцев Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Герой Советского Союза, Советская армия, Видео, Длиннопост

Несмотря на тяжелейшие ранения, Студенников смог прожить после войны долгую жизнь. Он поселился в городе Макеевка Украинской ССР, женился, работал в колхозе, органах внутренних дел. Ушел из жизни 8 января 1987 года.

В 2020 году Яков Студенников увековечен в мультимедийной галерее Минобороны РФ «Дорога памяти». ■


Источник:  https://tvzvezda.ru/news/vstrane_i_mire/content/20204301822-...
Показать полностью 2
247

Анатолий Рафтопулло. Из трактористов в танковые асы

Анатолий Рафтопулло. Из трактористов в танковые асы СССР, Великая Отечественная война, Танкисты, Германия, Герой Советского Союза, Япония, Испания, Румыния, Длиннопост

Советские танковые асы.

Анатолий Рафтопулло является одним из признанных мастеров танкового боя и Героем Советского Союза. В отличие от многих своих боевых товарищей, к моменту начала войны он был кадровым военным, отслужившим в рядах РККА уже более 10 лет и имеющим за плечами настоящий боевой опыт, полученный на озере Хасан и в войне против Финляндии. Особенно отличился Анатолий Рафтопулло во время боев под Москвой в 1941 году, где сражался с врагом в составе знаменитой бригады Катукова.

Жизнь Анатолия Рафтопулло до начала армейской службы

Анатолий Анатольевич Рафтопулло родился в польском городе Хелме (Холме), который в 1907 году находился в составе Российской империи, по национальности — русский, именно так записано и в наградных документах, при этом фамилию будущий танкист носил греческого происхождения. Эту редкую фамилию Анатолий Анатольевич прославил на долгие годы.

Родился будущий танковый офицер 5 апреля 1907 года. Уже в 1914 году вместе с родителями перебрался ближе к Черному морю, семья переехал в Крым, в Евпаторийский район. О его родителях мало что известно, но волею судеб городской житель оказался на селе и в успел поработать трактористом. При этом жизненный путь героя был тернист, гражданская война, начавшаяся в России после двух подряд революций, паровым катком прошлась по семье нашего героя, а также по его детству. В годы гражданской войны мальчик остался сиротой и даже беспризорничал.

Вспоминая эти годы, Рафтопулло писал о жизни у причалов Николаевского порта, где вместе со своим другом любил смотреть на проходящие мимо корабли. Тогда мечтой Анатолия было стать военным моряком, но в ВМФ он не попал, в том числе и из-за небольшого роста, который в танке наоборот был очень хорошим преимуществом. Вспоминая своего командира батальона и боевого товарища, Михаил Катуков позднее отмечал: «Глянешь на него, кажется, ветром сдуем, росточка невысокого, а уже Герой Советского Союза».

В 1937 году Анатолий Анатольевич успешно окончил обучение в Ульяновской бронетанковой школе, после чего был отправлен для дальнейшего прохождения службы на Дальний Восток. Здесь офицер служил в составе 23-й механизированной бригады, в которой с декабря 1937 года командовал разведывательной ротой. В 1938 году принимал участие в боях с японцами у озера Хасан. За участие в этих боях Анатолия Рафтопулло наградили орденом Красного Знамени.

Несмотря на участие в боях, в том же 1938 году был необоснованно уволен из рядов РККА во время масштабных чисток вооруженных сил. Из армии офицера уволили на основании решения Главного военного совета об увольнении из рядов Красной Армии офицеров определенных национальностей. Рафтопулло обосновано посчитали греком, а также обвинили в сокрытии «подлинной» национальности. Бывший участник сражений с японцами успел вернуться в совхоз на Херсонщине, но уже в апреле 1939 года восстановился в рядах РККА и возглавил танковую роту в 36-й танковой бригаде, которая была расквартирована на территории Западной Украины.

В 1939-1940 году вместе с частями РККА прошел тяжелейшую войну с Финляндией. За участие в боях вновь был награжден уже вторым орденом Красного Знамени. В апреле 1940 года после завершения боевых действий Анатолий Рафтопулло вернулся в Киевский особый военный округ, где возглавил батальон средних танков в составе 30-го танкового полка 15-й танковой дивизии. В составе своего батальона принял участие в шестидневной операции по присоединению Северной Буковины и Бессарабии летом 1940 года.

На полях сражений Великой Отечественной

К моменту начала Великой Отечественной войны капитан Анатолий Рафтопулло был одним из немногих офицеров, имевших за плечами не просто долгую службу в рядах РККА, но и реальный боевой опыт двух предвоенных конфликтов. Полученные до нападения Германии на СССР знания, умения и практический опыт определенно помогли Рафтопулло пережить тяжелейший для армии и страны 1941 год.

К моменту начала войны 15-я танковая дивизия входила в состав формируемого 16-го механизированного корпуса. 30-й танковый полк, в котором и служил Анатолий Рафтопулло, базировался в городе Станислав. В боевых действиях танкисты дивизии приняли участие только к концу первой декады июля в районе Бердичева, совершив до этого большое количество многокилометровых маршей, теряя на дорогах технику как по техническим причинам, так и от действий авиации противника. Одним из воспоминаний Рафтопулло об этих боях стала сцена, когда танкам его батальона пришлось покинуть во время бомбежки дорогу и рассредоточиться в горящих полях пшеницы.

К 15 июля 1941 года немцы уже серьезно проредили 16-й мехкорпус. Бои в районе Бердичева дорого обошлись советским танкистам. К 15 июля в 15-й танковой дивизии осталось 87 танков, а в районе Ружан погиб командир 30-го танкового полка. К началу августа 15-я танковая дивизия была выведена с фронта на переформирование, многие её солдаты и офицеры избежали гибели и плена в Уманском котле, где закончился путь 16-го механизированного корпуса. При этом выживший в боях личный состав 30-го танкового полка был направлен на формирование новой 4-й танковой бригады, которую возглавил прославленный советский танковый командир Михаил Ефимович Катуков.

В начале октября свежесформированная танковая бригада была переброшена в район Орла и Мценска. На тот момент Анатолий Рафтопулло командовал вторым батальоном танковой бригады, вооруженным танками БТ-7. На участке от Орла до Мценска бригада Катукова вместе с другими советскими частями на семь дней существенно замедлила наступление немецких танков. Основной удар на этом направлении наносила 4-я немецкая танковая дивизия.

В этих октябрьских боях на подступах к Мценску особенно отличился батальон Анатолия Рафтопулло, танкисты которого действовали из засад и смело атаковали врага. В одном из боев батальоном капитана Анатолия Рафтопулло было подбито до 20 танков противника, уничтожено 8 автомашин с пехотой, два легких и четыре тяжелых артиллерийских орудия. При этом в бою, который батальон вёл с противником в районе поселка Первый воин, танк Рафтопулло был подбит. В результате попадания снаряда капитану обожгло лицо, руку, у него обгорели волосы. Несмотря на боль, офицер продолжил руководить боем до наступления вечера, когда немцы прекратили свои атаки.

Под напором превосходящих сил противника части бригады откатывались назад вдоль шоссе от Орла на Мценск. В бою, который произошел 9 октября 1941 года, Анатолий Рафтопулло снова отличился. Расположенный в районе деревни Ильково батальон, вооруженный легкими танками БТ-7, располагался в засаде, многие танки были врыты в землю. Участвовать в открытом бою с немцами на танках с противопульным бронированием в тех условиях было бы самоубийством. В сражении на участке от Головлево до Ильково справа и слева от шоссе на Мценск немцы задействовали большое количество танков. За оборону левого участка отвечал капитан Рафтопулло. Его батальон на танках БТ-7 на протяжении восьми часов сдерживал наступление противника на левом фланге полка, не допуская прорыва немцев через позиции бригады.

По оценкам катуковцев по результатам этих боев на рубеже Ильково-Горелово противник потерял до 43 танков, большое количество противотанковых орудий и до двух рот пехоты. Такие данные содержатся в наградном листе на присвоение Анатолию Рафтопулло звания Героя Советского Союза. В наградном листе описаны оба боя, но особенно выделяется бой у Ильково, в котором Рафтопулло лично записал на свой счет один уничтоженный танк противника и одно орудие ПТО. В ходе боя капитан был тяжело ранен в плечо. Несмотря на ранение, офицер не покинул поля боя. Рафтопулло позволил увезти себя с позиций в санчасть только после прямого приказания командира бригады, о чем позднее вспоминал сам Катуков. Уже в тылу Рафтопулло потерял сознание от большой потери крови и был эвакуирован во фронтовой госпиталь, о присвоении звания Героя Советского Союза он узнал, уже находясь на лечении.

Второе ранение и мирная жизнь

После излечения в госпитале капитан Рафтопулло вернулся в свою часть, которая за бои под Орлом и Мценском была переименована в 1-ю гвардейскую танковую бригаду. В одном из боев на Ржевском направлении 21 февраля 1942 года Анатолий Рафтопулло снова был тяжело ранен. После завершения лечения в госпитале офицеру присвоили звание майора и назначали на должность помощника начальника отдела боевой подготовки автобронетанковых войск штаба Сталинградского фронта.

Дальнейшая служба офицера с богатым боевым опытом и большим опытом службы в вооруженных силах была связана с подготовкой новых танкистов и передачей им своих ценных знаний, умений и навыков. Оставшийся период войны Рафтопулло служил командиром батальона курсантов Ульяновского гвардейского танкового училища, которое сам закончил много лет назад. Всего за период участия в боях Великой Отечественной войны танковым экипажем Анатолия Рафтопулло было подбито и уничтожено до 20 танков и самоходных орудий противника, такую цифру в свой книге «Советские танковые асы» приводит Михаил Барятинский.

В 1945 году, когда уже отгремели сражения Великой Отечественной войны, Анатолий Анатольевич Рафтопулло успешно закончил обучение в Высшей офицерской бронетанковой школе. Дослужился до звания полковника и в 1955 году вышел в отставку, длительное время проработав в Киевском танко-техническом училище. После увольнения из рядов вооруженных сил проживал в Киеве, став при этом почетным гражданином города Мценска.

Прославленный советский танковый командир ушел из жизни 21 апреля 1985 года в возрасте 78 лет, похоронен в столице Украины на Лукьяновском военном кладбище.

https://topwar.ru/167055-anatolij-raftopullo-iz-traktoristov...

Показать полностью
3481

«При встрече «Саиныча» носить на руках»: почему среди десантников существовало это негласное правило

Герой Советского Союза и России полковник Николай Майданов еще при жизни стал легендарной личностью. Сослуживцы между собой называли его Саиныч (отчество Майданова было Саинович).

«При встрече «Саиныча» носить на руках»: почему среди десантников существовало это негласное правило Подвиг, Афганистан, Герой Советского Союза, Чтобы помнили, Герой России, Длиннопост, Война в Афганистане

Сам захотел в Афганистан


О профессии летчика Николай Майданов мечтал с детства. Окончил школу ДОСААФ, получил права водителя грузовика, работал шофером на заводе. В армию его призвали в танковые войска. Во время службы Майданов самостоятельно подготовился и сдал экзамены в Саратовское высшее военное авиационное училище.


После окончания училища служил в Венгрии. Жена Николая Майданова говорила, что супруг очень хотел летать на Ми-8, постоянно писал об этом рапорты командованию. В конце концов Майданов попросил направить его в Афганистан, где Ми-8 на тот момент активно использовались. Старший лейтенант Майданов начал служить в 181-м отдельном вертолетном полку, дислоцировавшемся в Кундузе. Вертолетчики прикрывали колонны, шедшие из СССР в глубь Афганистана и участвовали в ликвидации бандформирований. Именно в Афгане «Саиныч», по его же собственным словам, научился пилотировать Ми-8 по-настоящему.


Спасение вопреки приказу


В один из майских дней 1987 года в афганской провинции Логар звено из двух Ми-8 и двух Ми-24, которым командовал капитан Майданов, возвращалось на базу после высадки десанта возле кишлака Абчакан. Вдруг на связь с пилотами вышел комбат высаженных спецназовцев Анатолий Корчагин, сообщивший, что душманов оказалось слишком много, силы не равны (как потом выяснилось, против 26 бойцов спецназа выступили больше 100 «духов», и еще столько же спешили им на подмогу).


Майданову не разрешили вернуться и забрать десантников, но капитан «не услышал» приказа из-за якобы сломавшейся рации и развернул звено в направлении к кишлаку. Как вспоминал командир разведгруппы спецназа Василий Саввин, звено Майданова два дня прикрывало спецназовцев с воздуха. За двое суток боя Майданов сделал 15 боевых вылетов и произвел под душманским огнем 8 посадок.


За нарушение приказа Майданова отстранили от полетов и посадили под домашний арест. Вертолетчика отстояли спасенные им спецназовцы. Заместитель командира отдельной вертолетной эскадрильи побывал на месте боя и доложил командованию: капитан тогда принял единственно верное решение и за это достоин быть представленным к Золотой Звезде Героя Советского Союза. Но Майданов получил выговор и орден Красной Звезды.


Бойцов 668-го отряда спецназначения ГРУ, которых спас Майданов, называли «охотниками за караванами» – группами душманов, переправлявшими из Пакистана в Афганистан современное вооружение и боеприпасы. Именно они 12 мая 1987 года обнаружили и захватили самый крупный за всю историю войны в Афганистане Абчаканский караван. Как потом рассказывал командир 668-го отряда Анатолий Корчагин, единиц отбитого у «духов» вооружения, в том числе, тяжелого, было столько, что его вывозили неделю.


Майданов в Афганистане побывал дважды, именно во время второй командировки он и спас бойцов 668-го отряда спецназа. За 15 месяцев командировки Николай Майданов ликвидировал 15 крупных караванов моджахедов и свыше двух десятков мелких групп душманов, перевозивших оружие и боеприпасы. За голову Майданова «духи» давали миллион афгани.


В июле 1987 года звено Майданова высадило очередной десант спецназа для досмотра каравана. Вертолетчики и спецназовцы попали в засаду, их начали обстреливать. Майданов сумел заслонить своим Ми-8 машину раненого ведомого Николая Кузнецова (в ней потом насчитали 14 пробоин), приказал Кузнецову улетать, а сам забрал спецназовцев. Вертолет Майданова не получил ни одной пробоины. Пилота стали считать заговоренным.


В декабре 1987 года возле кишлака Харландай «духи» сбили два вертолета со спецназовцами, 25 выживших десантников и членов экипажа вступили в схватку с двумястами боевиков, среди которых были западные инструкторы и элитный отряд знаменитых пакистанских смертников «черные аисты». Анатолий Корчагин вспоминал, что спецназ тогда оказался прямо на территории учебной базы моджахедов. На помощь спецназовцам вылетела группа из четырех Ми-8 и стольких же Ми-24, которой командовал капитал Николай Майданов. Окруженные бойцы находились на небольшом, со всех сторон простреливаемом, плато. В первом рейсе Майданов высадил 20 десантников с боеприпасами, забрал раненых и экипажи подбитых вертолетов. Во втором рейсе, собирая живых и мертвых, Майданов отказался улетать, когда десантники недосчитались одного человека. Последнего спецназовца, оглушенного, в итоге нашли, и на борту Ми-8 оказалось 35 человек – явный перегруз. «Вертушку» моджахеды даже перестали обстреливать, «духи» думали, что машина упадет в пропасть и разобьется. Но Майданов сумел вывести падающий в обрыв Ми-8 из пике и довел его до базы.


Именно после этого случая десантники постановили: при встрече с «Саинычем» качать его на руках. За подвиг Николай Майданов был награжден Золотой Звездой Героя Советского Союза и орденом Ленина.


Последний бой


После распада СССР Николай Майданов некоторое время служил в Вооруженных силах Казахстана, затем переехал с семьей в Россию. Служил в войсках сухопутной авиации, командовал вертолетным полком. В качестве комполка вертолетчиков принимал участие во второй чеченской кампании. В конце января 2000 года группа вертолетов Николая Майданова, высаживавших десант в районе Шатоя, попала под обстрел. Майданов получил смертельные ранения в шею и сердце, и на базу его доставили уже мертвым. Посмертно Майданову присвоили звание Героя России. Офицер воспитал двух сыновей, они оба военнослужащие.


Николай Сыромятников


Источник: https://russian7.ru/post/pri-vstreche-sainycha-nosit-na-ruka...

Показать полностью
279

Подвиг снайпера Ильи Каплунова под Сталинградом

Подвиг снайпера Ильи Каплунова под Сталинградом Подвиг, Герой Советского Союза, Вторая мировая война, Чтобы помнили, Текст, Длиннопост

В декабре 1942 года обстановка под Сталинградом оставалась напряженной. Окруженная немецкая 6-я армия продолжала отбиваться, а ей на помощь шла спасательная группа армий «Дон» под командованием Эриха фон Манштейна. Основной ударной силой группировки была танковая дивизия Эрхарда Рауса, состоящая из 160 боевых машин. К 13 декабря 1942 года немцы вышли к поселку Верхне-Кумский, где наткнулись на советскую оборону.


Бои продолжались пять дней, в результате советским войскам пришлось отойти к хутору Нижне-Кумский. До окруженного Фридриха Паулюса немецким танкам оставалось всего 35 километров. Последним советским резервом стала 2-я гвардейская армия. В ее составе числился 4-й стрелковый полк, в котором и служил наш герой - снайпер Илья Каплунов, чей подвиг остановил наступление врага.


Бой за хутор Нижне-Кумский


До войны Илья Каплунов служил матросом Тихоокеанского флота. На фронт он прибыл осенью 1941 года, и после прохождения курсов снайперов был определен во 2-ю гвардейскую армию.


Подразделение Каплунова заняло высоту возле хутора Нижне-Кумский и обустроило свои позиции. Атака немцев началась с налета авиации, которая вывела из строя все артиллерийские орудия. Потом пошли немецкие танки. Сражение продолжалось 20 часов. Хутор несколько раз переходил из рук в руки. В полдень 18 декабря немцы бросили в атаку свой последний резерв – 17-ю танковую дивизию и 65-й танковый батальон. В этом бою с нашей стороны погибли все, кроме матроса Каплунова. А а на поле боя еще оставались пять вражеских танков.


Человек против танков


Каплунов отбросил винтовку и перебрался в окоп бронебойщиков. Вооружившись противотанковым ружьем, он тремя выстрелами подбил первую машину. Следующие два попадания вывели из строя еще один танк. Немцы, не понимая, откуда идет огонь, начали обходить позицию, тем самым подставившись под удар. Каплунов уничтожил еще два танка. Оставался последний, но теперь уже противник зафиксировал местоположение советского солдата. Немецкий водитель на высокой скорости помчался к окопу Каплунова, у которого уже не было бронебойных патронов. Многотонная машина наехала на окоп и стала крутиться на нем. Когда же танк отъехал, матрос неожиданно для немцев выскочил из укрытия и метнул противотанковую гранту. Взорвалось моторное отделение и машина загорелась.


Последний бой


Илья Каплунов не стал покидать высоту без приказа. Он отыскал гранаты и патроны для бронебойного ружья и приготовился к следующему сражению. Вечером к его позиции стали подползать четыре немецких танка. Меткими выстрелами он подбил два из них, но разорвавшийся рядом с окопом снаряд, оторвал матросу ступню на левой ноге. После нескольких минут боя Каплунов подорвал третий и четвертый танк, последнюю машину вывел из строя гранатой. При этом осколком бойцу перебило левую руку.


Ему помогли местные жители. Они отыскали еще живого солдата и перевязали его. Через несколько часов полевые хирурги ампутировали матросу руку и ногу. Илья Каплунов не пережил болевого шока и кровопотери. Похоронили героя в братской могиле близ хутора, где он уничтожил 9 немецких танков.


Источник

Показать полностью
156

Герой морских глубин. Михаил Васильевич Грешилов

Михаил Грешилов появился на свет 15 ноября 1912 года в крестьянской семье, проживавшей в поселке Будановка Курской области. Его отец, Василий Фомич, в Первую мировую потерял ногу, часто болел и большинство времени проводил дома. Воспитанием мальчика занимался его дедушка Фома, научивший Михаила правильно запрягать лошадей, косить сено, ремонтировать телеги и ухаживать за садом. Особенно смышленый парнишка любил работать в столярной мастерской деда, впоследствии он писал: «Там я научился владеть стамеской и рубанком, пилить без задиров, разводить столярный клей. Практически самостоятельно смастерил кухонный шкаф, которым пользовались потом долгие годы».

Герой морских глубин. Михаил Васильевич Грешилов Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост, Герой Советского Союза, Подводники

Из-за Гражданской войны в школу Михаил пошел поздно, в десятилетнем возрасте. Четыре года он учился в Будановке, а в 1926 году по рекомендации учительницы русского языка был принят в пятый класс железнодорожной школы в городе Курске...>>


<<...В сентябре 1937 Грешилов успешно сдал государственные экзамены и осенью этого же года надел форму лейтенанта ВМФ. Прослушав последние напутственные слова начальника училища, молодой штурман подводного плавания выехал к месту своего назначения — в город Севастополь. Однако перед этим подводник заехал в Курск. Необходимо отметить, что за год до распределения Михаил Васильевич, проведя отпуск в родном городе, познакомился с девушкой Аней, работавшей в селе Мединка телеграфисткой. Молодые люди ходили вместе в кино и на танцы, а когда Михаил уехал — целый год писали друг другу письма. По прибытии в город Грешилов предложил ей руку и сердце. Девушка согласилась, и вскоре они поженились.


Свое первое впечатление от Севастополя Грешилов описывал так: «Представшее предо мною превзошло все ожидания. Огромный город, раскинувшийся на южном берегу полуострова, огромная Северная бухта, сверкающая в лучах восходящего солнца, силуэты эсминцев и крейсеров… Я ощутил мощь Черноморской эскадры, гордость от того, что стану частицей этой громады». Прибыв в штаб бригады подводных лодок, Михаил Васильевич узнал о своем назначении на место командира штурманской боевой части субмарины «Щ-202». А поскольку он уже был женат, то ему вручили ключи от отдельной комнаты в коммуналке. Соседями его, к слову, оказалось семейство Черненко, чей глава — Федор Иванович — работал в штабе флота. Семья оказалась крайне радушной, на всю жизнь став лучшими друзьями Грешиловых. Любопытный факт, тридцать лет спустя Михаил Васильевич на свадьбе их сына Федора был тамадой.


На следующий день после прибытия молодой подводник познакомился со своей «Щукой» и ее командиром Михаилом Бибеевым. В подчинении Грешилова оказалось двенадцать моряков — боцман, акустик, электрик, рулевые и радисты. В июле 1938 в командование «Щ-202» вступил выдающийся советский подводник Георгий Апостолов, с которым Михаилу Васильевичу довелось служить год. Он писал: «В нем чувствовалась огромная внутренняя сила, уверенность и в себе, и в своих поступках…Многому я у него научился — спокойствию, подтянутости и дисциплине, умению заботиться о подчиненных, общению с людьми. При его помощи я основательно изучил сложное хозяйство подлодки и тонкости управления кораблем…».


В июле 1938 у Грешилова родился первый сын Женя, а в январе 1939 Михаил Васильевич был переведен на место помощника командира старой подлодки «А-1». Год работы в этой должности дал молодому подводнику возможность приобрести бесценный опыт руководства личным составом. А в начале следующего (1940) года Грешилова отправили в Ленинград учиться на специальных курсах командного состава флота. Занятия длились шесть месяцев, и сразу по возвращении в Севастополь подводник был назначен командиром «Малютки». Поскольку его первый корабль еще не сошел со стапелей, Михаил Васильевич выехал в Николаев. На местном судостроительном заводе он лично наблюдал за строительством лодки, и задолго до первого плавания «сроднился с ней и ее экипажем».


В конце августа 1940 субмарину, получившую название «М-35», спустили на воду. Экипаж вместе с заводской командой активно участвовал в достройке лодки. Успешно окончив заводские и швартовые испытания, а также сдав все экзамены по плаванию, субмарина в начале декабря 1940 прибыла в Севастополь и вошла в восьмой дивизион второй бригады подлодок Черноморского флота. На протяжении двух следующих месяцев команда под руководством Грешилова устраняла все найденные дефекты, и в конце января 1941 «М-35» успешно завершила государственные сдаточные тесты. После этого Михаил Васильевич приступил к тренировкам команды. Экипаж приводил все устройства и механизмы в образцовое состояние, репетировал несение дозорной службы, проводил общекорабельные учения. В конце марта «М-35» в первый раз самостоятельно вышла в море, а 2 апреля отправилась в первый трехсуточный поход, во время которого было произведено первое самостоятельное погружение и первая торпедная атака.


За последующие два месяца командование бригады неоднократно отмечало успешную работу экипажа подлодки, а 21 июня 1941 старший лейтенант Грешилов получил новый приказ — нести скрытый дозор на дальних подступах к Севастополю. Однако выйти в море «М-35» не успела, во втором часу ночи подводники были разбужены по сигналу «большой сбор». Впоследствии Грешилов рассказывал: «В третьем часу ночи в городе и на кораблях создали затемнение, и в бухте воцарилась тревожная тишина. Около трех часов ночи раздались гудки, сообщавшие о воздушной тревоге, и вскоре небо прорезали лучи зенитных прожекторов. В луче одного из них сверкнула белая точка, приближавшаяся к городу на большой высоте. В бинокль я заметил на борту самолета черные кресты. На западе города поочередно вспыхнули две огненные вспышки, озарив горизонт. Позже мы узнали, что взорвались упавшие на берег немецкие мины, но в тот момент мы еще думали, что проходят какие-то учения. Зенитные орудия, а затем и корабли в Южной бухте стали стрелять по самолету… Наконец он, оставляя черный шлейф, повернул на запад и исчез. А вскоре в небе появились советские истребители».


После восхода солнца комдив Георгий Апостолов, созвав всех командиров подлодок, объявил о нападении войск фашистской Германии. Командирам было приказано срочно привести суда в боевое состояние, принять продовольствие, артбоезапас, боевые торпеды и быть готовыми уйти в море. К концу 22 июня на боевые позиции отправились подлодки «М-33» Дмитрия Сурова и «М-34» Николая Голованова, а «М-35» Грешилова ушла плавание на шестой день войны. Согласно приказу главной целью ее было сменить подводную лодку «М-33» на позиции в ста милях западнее Севастополя и наблюдать за появлением кораблей и самолетов противника с немедленным донесением об этом командованию. В 18 часов вечера субмарина отошла от бона и через две минуты начала погружение. Михаил Васильевич вспоминал: «Впереди нас по курсу двигались два торпедных катера и бросали по очереди глубинные бомбы с целью обезвредить немецкие мины, сброшенные с самолетов… Впервые мне пришлось так близко наблюдать рвущиеся глубинные бомбы. Взрывы производили гнетущее впечатление, навевая мысли о такой же бомбежке нашей лодки». Во время первого боевого плавания произошло еще одно любопытное происшествие. В один из дней экипаж обнаружил несущиеся к подлодке два буруна. В голове командира подлодки пронеслась мысль: «Торпеды!». Внезапно из воды вынырнули два дельфина, и, повернув в сторону, быстро скрылись из виду. С дельфинами Грешилов еще не встречался, и они здорово пощекотали его нервы, преподав урок бдительности.


28 июня «М-35» прибыла на позицию. Последующие дни моряки вели непрерывные наблюдения, не забывая также проводить тренировочные учения и отрабатывая выходы в торпедные атаки. Не обнаружив транспортов и кораблей противника в районе позиции, в полночь 6 июля субмарина двинулась в обратный путь. На подходе к Константиновскому мысу подводники увидели страшную картину — полузатопленный эскадренный миноносец «Быстрый», подорвавшийся на немецкой мине 1 июля. К слову, точно таким же курсом шла и «М-35». Экипажу Грешилова повезло — мина была неконтактная и сработала после прохода нескольких кораблей.


За две недели пребывания на базе Грешилов тщательно готовил корабль к новому походу, проводил с личным составом учения по борьбе за живучесть подлодки, заставлял всех членов экипажа оттачивать мастерство работы в водолазных костюмах под водой, отрабатывал выход через торпедные аппараты и люки в подводном положении. А 8 июля Михаил Васильевич проводил свою семью в Будановку. Тогда подводник не мог и представить, что Курск с ноября 1941 будет оккупирован.


Во второй боевой поход «М-35» вышла 20 июля. Позиция была другая — на дальних походах к Одессе, — однако боевая задача оставалась все той же. Находясь на позиции с 21 по 28 июля, подводники наблюдали частые полеты как наших, так и вражеских разведывательных самолетов. Возвратившись на базу, Грешилов представил комбригу подробный письменный доклад о действиях экипажа, а также ряд предложении по улучшению работы подлодок, в частности по экономии электроэнергии в дневное время. Несмотря на просьбы Михаила Васильевича отправить «М-35» на позицию, расположенную непосредственно у базы противника, третий боевой поход (11-20 августа) прошел на том же месте. Тем временем ситуация на фронте накалялась. К 13 августа немецко-румынские войска полностью блокировали Одессу с суши, окончательно отрезав город от войск Южного фронта.


В сентябре 1941 «М-35» два раза ходила в поход по маршруту Одесса — румынский порт Сулина. По ночам подводники видели, как со стороны Одессы полыхают вспышки от разрывов снарядов, мечутся лучи прожекторов и гремят взрывы авиабомб. Все моряки понимали, какое сложное положение у защитников города, всем хотелось помочь им, однако вражеские корабли на их позиции так и не появились. В начале октября «М-35» была переброшена в Очамчири — советскую базу на Кавказе. В это же время Грешилов узнал, что немцы заняли Курск. Он писал: «Застучало в голове: «Что же с моими?». Я осознал, какую допустил ошибку. Нужно было их отправлять к родственникам в Ташкент. Но кто знал, что так развернутся события?».


После завершения ремонтных работ в середине октября Михаил Васильевич получил новое задание — крейсерство в области Констанца — Сулина, атака всех кораблей и транспортов противника. На позицию «Малютка» прибыла в полночь 18 октября, а на следующий день экипаж обнаружил конвой из трех буксиров, каждый их которых тянул по две больших баржи с людьми. Буксиры сверху прикрывал истребитель Ме-109 и гидросамолет. В 16:33 по первой барже второго буксира была выпущена одна, а спустя шесть минут — по второй барже вторая торпеда. Практически сразу же «М-35» была обнаружена, и над лодкой засвистели снаряды. К сожалению, выпущенные торпеды прошли под килем барж — при расчетах не была принята во внимание их малая осадка. А по возвращении в Севастополь Грешилов, глубоко переживавший первую неудачу, узнал о гибели субмарины «М-58» под командованием опытнейшего Елисеева. Она стала первой не вернувшейся из похода «Малюткой».


23 октября «М-35» снова находилась на позиции к северу Констанцы. На третьи сутки подводники обнаружили три буксира, над которыми кружили самолеты охранения. Не решившись на дневную атаку, подлодка Грешилова преследовала конвой весь день, а к ночи, всплыв в позиционное положение и догнав буксиры, открыла по ним артиллерийский огонь. Стрельба длилась двадцать семь минут, в течение которых по противнику было выпущено сто десять снарядов. Буксир под обстрелом обрубил канаты, в результате чего два парома оказались брошенными в море. В 19:15, заметив вражеские катера, советская подлодка стремительно ушла под воду. Этот бой стал боевым крещением Михаила Васильевича и его команды. А на следующий день (27 октября) «М-35» успешно торпедировала германский транспорт «Schiff 29» водоизмещением свыше шести тысяч тонн. Своим ходом вражеское судно добралось до Констанцы, где и было поставлено на ремонт.


Новый (1942) год экипаж лодки встретил в Севастополе. Этой зимой «М-35» выполнила вблизи Севастополя шесть походов, нацеленных на получение данных о коммуникациях противника, районах возможной высадки десанта, береговых укреплениях, активности прибрежных аэродромов, передвижении транспорта и войск вдоль берега. Весной 1942 «Малютка» Грешилова последовательно совершила еще шесть боевых походов в район Саки. Основной задачей было координирование артиллерийской стрельбы советских надводных кораблей по местному аэродрому, на котором размещались самолеты противника. К слову, только за время этих плаваний подлодка прошла под водой 212 миль, над водой — 709. В конце мая субмарина прибыла в порт Очамчири, после чего начался долгий, двухмесячный ремонт судна. Михаил Васильевич писал: «За это время я встретился почти со всеми друзьями-подводниками. Многие из них принимали участие в транспортных походах в Севастополь. Перевозили боеприпасы и бензин, а в обратный путь брали детей и раненых. Говорили, что вблизи города лодкам приходилось проходить сквозь тысячи трупов защитников и жителей, плавающих в море. Помощь лодок была незначительна, однако единственно возможная».


В строй «М-35» вернулась только в августе 1942. К этому времени ситуация на Черном море сильно изменилась. Немцы заняли все порты кроме Кавказа. Севастопольский гарнизон, 250 дней приковывавший к себе трехсоттысячную армию Манштейна, пал, и вся вражеская орда ринулась к Северному Кавказу и Волге. Первый поход подлодки Грешилова после ремонта, продлившийся с 30 августа до 7 сентября, оказался неудачным. По обнаруженному крупному транспорту был выпущены две торпеды, однако они из-за слишком большой дистанции прошли мимо. Сам командир лодки писал: «Сентябрь. Ежедневно радист приносит сводки Совинформбюро, и каждое слово, как раскаленная сталь, жжет сердце. Я слишком мало сделал для победы, я не принес никакой пользы воинам Сталинграда».


Удача вернулась к Грешилову во время следующего похода. На седьмые сутки был обнаружен транспорт огромных размеров, который спереди и сзади сопровождали катера-охотники. В 01:01 был произведен залп из левого аппарата, и спустя пару минут раздался звук взрыва. Несмотря на повреждения, транспорт, накренившись на правый борт, в сопровождении конвоя продолжил свое движение в сторону Сулины. А через две недели подлодка снова была у вражеских берегов. 22 октября экипаж Грешилова обнаружил французский танкер «Le Progress», захваченный Германией. Вокруг него плыли два катера-охотника и миноносец. Спустя двадцать минут маневрирования подлодка выпустила две торпеды, настигшие корабль. Раздались два взрыва колоссальной силы, означавших, что танкер был с бензином. После попадания торпед судно разломилось на две части и затонуло. Сразу после взрывов все корабли охранения ринулись в сторону советской подлодки, щедро разбрасывая глубинные бомбы. Отключив мотор и прочие шумящие приборы, «М-35» легла на грунт. Грешилов вспоминал: «На катерах не знали нашего точного местонахождения и были вынуждены бомбить вслепую… Одна из бомб разорвалась так близко, что лодку приподняло на полметра над грунтом и она накренилась на левый борт. В пятом отсеке погас свет, из строя вышел амперметр электродвигателя… Нас преследовали восемнадцать часов, сбросили тридцать две бомбы, абсолютно все механизмы и приборы были выключены, в том числе и машина регенерации воздуха. Ребята задыхалась без кислорода, но мы их переиграли — у нас оказалось достаточно мастерства, воли и выдержки».


23 ноября «Малютка» Грешилова вернулась из очередного похода, а на следующий день Михаил Васильевич узнал о своем переводе на субмарину «Щ-215». Эту новость подводник принял спокойно, понимая, что на «Щуке», имеющей десять торпед (на «Малютке» их было только две), он сможет гораздо эффективнее драться с врагом. Единственное, что печалило Грешилова — необходимость расставания со своей командой. К слову, «М-35» принял Владимир Прокофьев, товарищ Михаила Васильевича по учебе. В начале декабря Грешилов прибыл на новую подводную лодку. Познакомившись с командой и осмотрев субмарину, знаменитый подводник написал: «Увиденное меня неприятно удивило — грязный инструмент, запущенные механизмы, несвежее постельное белье. Я понял — воспитывать и учить экипаж придется основательно».


Встреча Нового года оказалась грустной — в конце декабре 1942 не вернулись из боевых походов сразу три советские подлодки: «Щ-212» под командованием близкого друга Грешилова Григория Кукуя, «Л-24» опытнейшего Георгия Апостолова и «М-31» Евгения Расточиля. Всего же за 1941-1942 Черноморский флот не досчитался шестнадцати лодок с экипажами.

Герой морских глубин. Михаил Васильевич Грешилов Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост, Герой Советского Союза, Подводники

В начале 1943 контрнаступление русских войск под городом Сталинградом в корне поменяло обстановку на фронте, и в первую очередь на юго-западном направлении. Сложились подходящие условия для уничтожения группы армий противника на Северном Кавказе. Основная задача подводников в те дни была одна — пускать на дно немецкие конвои и нарушать коммуникации врага. Ранним утром 20 января Грешилов на новой лодке и с новым экипажем отправился в первый поход. В этот же день подводниками был обнаружен транспорт противника, однако обстрелять его торпедами не вышло. Михаил Васильевич писал: «Во время атаки в миг последнего подъема перископа боцман, не удержав лодку, утопил ее на целый метр. С трудом сдерживая гнев, молча, посмотрел на боцмана, штурмана и старпома. В такой наивыгоднейшей позиции находились и так обмишурились! Не хватает мастерства, не хватает согласованности действий».


В ночь на 21 число был обнаружен еще один конвой противника, однако вследствие плохой видимости и эта атака прошла без успеха. А спустя двое суток состоялась третья встреча с врагом. «Щ-215» атаковала конвой, состоящий из пары самоходных барж и еще одной на буксире. Однако взрыва торпед не последовало. Неудача не остановила Грешилова. Догнав конвой, подводная лодка завязала с кораблями противника, отстреливавшимися из 76-мм орудий, яростную перестрелку. Спустя несколько минут одна из барж загорелась, однако ответный снаряд попал в ограждение рубки субмарины, повредив кормовой барбет и шахту вентиляции. «Щука», уклоняясь от продолжения боя, срочно погрузилась. Этот поход вскрыл множество недочетов. Большинство корабельных приборов и механизмов требовали срочного ремонта, а экипаж по возвращении на базу продолжил тренировки на боевых постах и в учебных классах.


С 25 февраля по 17 марта «Щ-215» совершила новый боевой поход. 8 марта экипаж лодки, обнаружив немецкий танкер в сопровождении двух сторожевых катеров, из подводного положения выполнил трехторпедный залп. Однако снова из-за несогласованности действий торпеды прошли мимо. Спустя пять дней щука атаковала еще один конвой, состоящий из четырех барж. И снова потеря управления перед залпом и промах. Проведя суровый разнос, Грешилов удвоил требования к подчиненным и увеличил объем занятий личного состава.


Очередное плавание состоялось в мае. 16 числа лодка подошла к району боевых действий у Крыма, и вскоре обнаружила идущую навстречу самоходную баржу водоизмещением 650 тонн. Спустя десять минут был произведен залп двумя торпедами, уничтоживший судно противника. Личный состав был доволен — упорные тренировки не прошли даром. 22 мая в шесть часов утра «Щ-215» скрытно прошла в район Херсонесского маяка, и вскоре обнаружила огромный транспорт противника (водоизмещение более 5000 тонн). Впереди него шел эскадренный миноносец, замыкал строй еще один, по бортам двигались два катера-охотника, а над конвоем летали два гидросамолета. С расстояния двенадцати кабельтовых Грешилов атаковал транспорт четырьмя торпедами, три из которых достигли цели. Сразу после выстрелов подлодка ушла на глубину, однако враг не преследовал ее, занявшись спасением людей с затонувшего на внешнем рейде Севастополя танкера.


В апреле 1943 Михаил Васильевич получил долгожданное письмо от супруги. После освобождения города Курска она разыскала его через районный военкомат. Все родные подводника, к его огромному облегчению, были живы и здоровы. В июне «Щ-215» была направлена на ремонт, а командование предоставило ее командиру краткий отпуск. Забрав семью из Будановки, он отвез ее в Батуми. По возвращении на флот Грешилов узнал радостную новость о том, что его старой «М-35» присвоено гвардейское звание.


23 августа опытный подводник получил боевое задание в районе Босфора. На основе разведывательных данных командование ожидало вход в Черное море транспорта «Тисбе» с крайне важным стратегическим грузом — хромовой рудой. Уже вечером этого дня подлодка Михаила Васильевича отошла от плавбазы «Нева». Спустя несколько дней нахождения на позиции противник был обнаружен. Грешилов писал: «Слева транспорта шел миноносец, еще один справа, с каждого борта по два катера-охотника, а в воздухе гидросамолет. Все охранение двигалось переменными курсами. Подобного эскорта я доселе не встречал! Принял решение пересечь курс «Тисбе», выйти на левый борт транспорта и ударить со стороны берега». Поднырнув внутрь кольца, образованного кораблями охраны, и, подстроившись к их движению, «Щ-215» в 19:35 атаковала транспорт. Подряд были выстрелены четыре торпеды, три из которых поразили цель. После стрельбы лодка быстро погрузилась, а спустя 3 минуты после залпа первой торпеды рядом с «Щукой» прогремел взрыв глубинной бомбы, к счастью, не причинивший субмарине никакого вреда. К 20 часам неприятель сбросил более двадцати глубинных бомб, а в покое подводников оставили только к десяти часам вечера.


Потопление «Тисбе» стало огромным стратегическим успехом, не оставшимся незамеченным даже за рубежом. Спустя пару месяцев правительство США наградило Грешилова «Морским крестом» — высшим военно-морским орденом, которым отмечено всего пара десятков иностранных граждан. Любопытно, что проведенные впоследствии расчеты показали, что из хромовой руды, находившейся на потопленном транспорте, немцы могли изготовить 87 тысяч тонн высококачественной бронированной стали. Учитывая, что изготовление одного «Тигра» требовало около 50 тонн бронированной стали, немцы в 1943-1945 могли изготовить из этого объема руды около 1700 танков.


В конце 1943 года советские войска вышли к Перекопскому перешейку, отрезав от материка крымскую группировку немцев. С моря же противника блокировал Черноморский флот. Отныне снабжение гитлеровцев в Крыму осуществлялось лишь транспортными самолетами и конвоями из румынских портов. В связи с этим основной задачей русских подлодок стало разрушение коммуникации Крым — порты противника на западном побережье. В полночь 15 ноября, находясь на очередном задании, экипаж Грешилова обнаружил конвой из тринадцати единиц: семь самоходных барж, два буксира с баржами, два сторожевых катера. В ходе атаки была утоплена одна самоходная десантная баржа.


В декабре 1943 «Щ-215» встала на очередной ремонт. В Новый год подводники, сидя за праздничным столом, по уже сложившейся традиции вспоминали погибших. В 1943 Черноморский флот потерял четыре лодки, а уже в первые месяцы нового года погибло еще три — «Щ-216», «Л-23» и «М-36».


Весной 1944 борьба за освобождение полуострова вошла в заключительную фазу. Последний поход Грешилова в этой войне начался 20 марта. Задача оставалась прежней — при поддержке авиации наносить согласованные удары по конвоям противника, покидающим в панике Крым. На третьи сутки плавания прямо посреди Черного моря произошло ЧП — встал правый дизель. Однако команда не подвела — весь объем работ по ремонту был выполнен за тридцать шесть часов. Район позиции «Щ-215» находился между Констанцей и Севастополем, и уже в полночь 27 марта подлодка Грешилова успешно торпедировала фашистский транспорт. Экономя иссякающие запасы, подводники находились на позиции тридцать пять суток, а когда возвращались на базу, неподалеку от Севастополя подобрали плавающего в баркасе с подвесным мотором немца. Вероятно, это был единственный гитлеровец, плененный советской подлодкой. Впоследствии выяснилось, что немец пытался интернироваться в Турции, однако мотор заглох, и беглый солдат несколько дней дрейфовал в море.


В начале мая русские войска очистили Севастополь. Если оборона города длилась 250 дней, то его освобождение заняло одну неделю. В целом за период с середины апреля до середины мая силами Советского ВМФ на Черноморском театре было потоплено 191 вражеское судно, при этом погибло сорок две тысячи немецких военнослужащих. Грешилов же за годы войны совершил на своих подлодках двадцать шесть боевых походов, потопив пять и повредив три корабля противника. За боевые заслуги он был награжден тремя орденами Красного Знамени, орденом Ленина, двумя орденами Отечественной войны первой степени, орденом Нахимова второй степени. Летом 1944 Михаил Васильевич был назначен в штаб Черноморского флота и удостоен высокого звания Героя Советского Союза. Ставшая ему родной «Щука» получила звание гвардейской. Любопытно, что всего на Черноморском флоте имелось пять гвардейских лодок, две из которых находились под командованием Грешилова.


Запредельные перегрузки в годы войны сказались на здоровье легендарного подводника — несколько месяцев в конце 1944 он восстанавливался в Кисловодском санатории, а затем вернулся в Севастополь и приступил к исполнению своих новых обязанностей. В январе 1945 прошла очередная реорганизация подводных сил, и Михаил Васильевич был назначен начштаба пятого дивизиона ПЛЧФ. В начале февраля 1945 Черноморский флот опять был приведен в боевую готовность — возникла необходимость обеспечить встречу Сталина, Черчилля и Рузвельта в Ялте. В это же время в жизни Грешилова состоялось радостное событие — на свет появился третий сын Михаил. А вскоре командование представило кандидатуру подводника на учебу в Военно-морскую академию, и Михаил Васильевич отправился в Ленинград сдавать вступительные экзамены.


Окончив академию в 1948 году, Грешилов в звании капитана первого ранга вернулся на родной Черноморский флот и несколько лет работал начальником оперативного отдела штаба военно-морской базы в Поти, а затем в штабе флота в Севастополе. В 1951 Михаила Васильевича перевели в столицу на работу в Управлении подводного плавания Главштаба ВМФ. В 1959 он ушел в запас и некоторое время трудился в Институте акустики АН. После этого Михаил Васильевич нигде уже больше не работал, если не считать близкого его душе труда на земельном участке в родной Будановке. Страстью выдающегося подводника на склоне лет стало выращивание новых сортов плодовых деревьев. Кроме того Грешилов поддерживал связи с боевыми друзьями, много выступал в печати, работал в ветеранских организациях, охотно встречался с молодежью.


Яков Демидов — командир отделения трюмных машинистов — рассказывал: «В 1969 я был в Севастополе на двадцатипятилетии освобождения города. В офицерском клубе увидел Грешилова. Сел за ним, размышляя, как начать беседу. Тронул командира за плечо и спросил: «Кто выступает?». Он, не поворачиваясь, сразу ответил: «Яков Яковлевич». А потом развернулся и радостно улыбнулся. Обнявшись, я удивленно спросил: «Как вы меня узнали? Ведь 25 лет не виделись». Грешилов ответил: «Да по голосу». Еще один любопытный факт из жизни моряка — у Михаила Васильевича была окладистая огромная борода «лопатой», чем-то напоминающая бороду адмирала Макарова. В первые годы войны начальство часто ругало подводника, указывая на то, что борода мешает одевать средства индивидуальной защиты. Однако сам Грешилов на боевых тренировках неоднократно демонстрировал флотскому руководству ошибочность этого утверждения, проворно и ловко (гораздо быстрее норматива) одевая СИЗ и заправляя бороду под резиновую маску. В конце концов, после второго года войны начальство махнуло на это рукой.


За все свершенное судьба подарила Михаилу Васильевичу долгий век — умер он 8 марта 2004 года, на девяносто втором году жизни.


Источник: https://topwar.ru/76373-geroy-morskih-glubin-mihail-vasilevi...

Показать полностью 2
238

Легендарный Подвиг Юргамышского танкиста

Зауральский край, как и все регионы нашей страны, внес огромный вклад в эту всеобщую Победу. 220 тысяч бойцов из Курганской области ушли на фронт и, практически, каждый второй из них погиб. Имена наших земляков среди тех, кто оборонял Москву, доставлял продовольствие в осажденный Ленинград, сражался под Сталинградом, на Курской дуге, форсировал Днепр и освобождал Украину, освобождал Европу от фашизма и брал Берлин.

Легендарный Подвиг Юргамышского танкиста Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Герой Советского Союза, Длиннопост

Герои – зауральцы сражались в партизанских отрядах и участвовали в боях против японских милитаристов. Среди наших земляков много прославленных полководцев. Об их славных подвигах написаны статьи, очерки и рассказы. Я лишь приведу некоторые моменты из воспоминаний бойцов и заметки из курганских газет 1940 — х годов, которые мне удалось найти.

Известный факт — в годы Великой Отечественной войны первую Звезду Героя Советского Союза в нашем крае получил уроженец деревни Колупаевка, ранее Челябинской области, ныне Юргамышского района Курганской области — Иван Степанович Кудрин. И произошло это в ноябре 1941 года. Весть о легендарном подвиге 19 – летнего танкиста, который, истекая кровью, пять суток сражался в осажденном танке, дошла и до немецкого командования.

Осень 1941 года – время, когда наши войска с тяжелейшими боями и потерями отступали по многим направлениям. О подвиге отважного танкиста жителям Кургана рассказала газета «Красный Курган»:

«В деревню Колупаевка пришла весть о том, что Ивану Кудрину присвоено звание Героя Советского Союза. «Уж, наш ли это Ваня, не может быть, обычный крестьянский парень, какой из него герой? – говорили недоверчивые односельчане. Но, ошибки не было. Звание Героя Советского Союза, действительно, было присвоено Ивану Степановичу Кудрину из колхоза «1 Мая» Юргамышского района. С первых дней войны Иван Кудрин сменил трактор на танк и уехал на Ленинградский фронт…

В танке их было четверо: командир танка – младший лейтенант Галицын, командир орудия – сержант Лебедев, радист Скакунов. Иван Кудрин был водителем танка. После одного из боев в Карельских лесах наша часть под натиском фашистов вынуждена была отойти. Танк лейтенанта Галицына застрял в болоте, и вытащить его было невозможно. Перед экипажем встал вопрос: или отступать, оставив машину врагу, или защищаться.

Бойцы без колебания выбрали второе. Немцы заметили танк и с яростью начали обстреливать его. Завязался неравный бой. Товарищи Кудрина пали смертью храбрых. Танк получил серьезные повреждения, но Иван Кудрин продолжал отстреливаться. Вдруг сильный удар обжег ему шею и грудь. На шее сочилась кровь, гимнастерка была в крови. Кудрин наскоро обмотал шею полотенцем. В кармане был носовой платок, Кудрин смял его и засунул под гимнастерку на грудь. Немцы решили подойти к танку поближе.

Вскоре Кудрин услышал немецкую речь, в танк полетели две бутылки с горючим. Начался пожар. Иван выбрался из танка, погасил огонь и снова быстро сел к пулемету. Приблизившиеся немцы были уничтожены. Время шло, начала мучить жажда, силы уходили. Ранение, на шее особенно, давало себя знать.

Так прошло более двух суток. Ночью, недалеко от танка Кудрин услышал голоса, на этот раз говорили по-русски: «Кто есть живой, выходите, мы принесли вам пищу и воду». Однако боец помнил, что надо быть бдительным и хрипло прокричал: «Не выйду!» Голоса затихли. Кудрин не отрывался от пулемета. Время от времени он терял сознание, но, приходя в себя, снова посылал по врагам очереди, не давая им подойти ближе. На пятые сутки советские войска перешли в наступление и заняли потерянный рубеж.

Ивану Кудрину помогли выбраться из танка, напоили, оказали первую медицинскую помощь. Разбитый танк извлекли из болота и на буксире увезли в тыл. Кудрина отправили в госпиталь, и через несколько недель узнал, что удостоен высокого звания – Героя Советского Союза». Из госпиталя боец вышел только через три месяца.

Из воспоминаний бывшего танкиста: «Осенью 1941 года враг окружил Ленинград кольцом блокады. Для связи города со страной оставался один путь – Ладожское озеро. Но, враг решил лишить ленинградцев и этой возможности. Он начал наступательные действия в направлении Тосно-Тихвин с целью выйти к реке Свирь и соединиться там с финскими войсками.

В район боевых действий Подпорожье – Свирь – 3, советское командование бросило 46-ю танковую бригаду, куда входил и наш 46-й танковый полк. Следует сказать, что наш полк вел бои с самых западных границ Советского Союза. В первый бой мы вступили 26 июня 1941 года под Даугавпилсом. Отступая под натиском превосходящих сил врага, танкисты дрались мужественно и стойко. В одном из боев возле деревни Озерки Подпорожского района подлинный героизм проявил механик – водитель И.С. Кудрин.

Танк «КВ», которым он управлял, вырвался вперед, ведя огонь, с ходу ворвался на боевые позиции противника. Огнем и гусеницами танка было уничтожено до роты врага, ряд его пулеметов и минометов с прислугой. Вдруг сильный удар потряс танк, он дрогнул и замер на месте. Между тем, фашисты уже подбегали к танку.

Кудрин взялся за пулемет и меткими очередями отогнал врага. Пять дней и ночей находился он в осажденном танке без сна, без пищи и воды, не подпуская к себе врага. Его воля и мужество, верность военному долгу победили. Нашему подразделению удалось прорваться к Кудрину и выручить его. За этот героический подвиг И.С. Кудрин был удостоен Звания Герой Советского Союза».


Из воспоминаний Ивана Степановича Кудрина: «До армии я работал трактористом в колхозе «1 Мая». 4 мая 1941 года был призван в ряды Советской Армии в танковую часть, где учился на механика — водителя. 22 июня, когда гитлеровская Германия вероломно напала на нашу страну, меня с группой бойцов направили в город Ленинград на завод для получения танков. После получения танков, я был оставлен на Ленинградском фронте, и здесь началась моя боевая жизнь. Первое время мы отступали, враг был силен. Для того, чтобы сохранить наши силы, мы изматывали врага, накапливая силы, чтобы дать полный отпор. 1 ноября нам было дано задание отбить врага на Волховском направлении. Враг перерезал линию железной дороги Ленинград – Волхов. Когда получили задание, наша часть 46 танкового полка 7 отдельной армии пошла правым флангом, чтобы отбить врага на западном направлении. Наши танки, в том числе и моя машина «КВ» пошли фашистам прямо в лоб, чтобы создать среди врага панику. В это время мой танк застрял в ложбине болота. Выехать не было никакой возможности, потому что враг не давал пошевелиться у танка. В это время наша часть отступила, и мы с экипажем остались в осажденном танке. На вторые сутки мои товарищи погибли. Радист Скакунов погиб у танка, командир машины младший лейтенант Галицын и командир орудия сержант Лебедев погибли в машине. В машине был пробит наблюдательный прибор. Я в это время находился у танка, залезая в люк, меня ранило в голову и грудную клетку, пробило легкое и шею, пробило горло. Несмотря на тяжелое ранение, я продолжал бить из пулемета по врагу».

Легендарный Подвиг Юргамышского танкиста Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Герой Советского Союза, Длиннопост
Легендарный Подвиг Юргамышского танкиста Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Герой Советского Союза, Длиннопост

Помощь подоспела лишь на пятые сутки. Находясь на лечении в госпитале, Иван Кудрин узнал о том, что Указом Президиума Верховного Совета СССР от 20 ноября 1941 года ему присвоено звание Героя Советского Союза с вручением Ордена Ленина и медали «Золотая Звезда». После госпиталя Кудрин снова отправился на фронт и демобилизовался только в августе 1945 года.


Иван Кудрин с молодыми бойцами

Легендарный Подвиг Юргамышского танкиста Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Герой Советского Союза, Длиннопост

После войны Иван Степанович жил в Юргамышском районе Курганской области, работал председателем Чинеевского сельсовета, заместителем председателя промартели «Коллективист» и на других хозяйственных работах, вырастил двух сыновей. Много времени он отдавал военно-патриотическому воспитанию молодежи. В праздник 20-летия Победы он был награжден именными золотыми часами и юбилейной медалью. Скончался Герой 4 мая 1994 года, не дожив несколько дней до Дня Победы.


Татьяна Васильева, 8 мая 2019


Источник: https://yandex.ru/turbo?text=https%3A%2F%2Fural-meridian.ru%...

Показать полностью 3
179

«Далеко на востоке» часть 4. Японский плен для бойцов РККА.

продолжение

1часть здесь:  https://pikabu.ru/story/daleko_na_vostoke_sovetskoyaponskie_...

2часть здесь: https://pikabu.ru/story/daleko_na_vostokechast_2_rabota_yapo...

3 часть здесь: https://pikabu.ru/story/daleko_na_vostoke_chast_3_obmen_plen...

На пикабу уже публиковалась самая известная постановочная халхингольская фотография с нашими пленными сделанная японцами.

На ней танкисты с белым платком сдаются в плен вместе с танком.

Ознакомиться с ней можно в посте @buga77

https://pikabu.ru/story/istoriya_vtoroy_mirovoy_voynyi_v_fot...

Описание самого события там тоже есть.


Начну пост с цитирования свидетеля и участника обмена с другой, японской стороны.

Нюмура Мацуити, доставивший советских пленных из харбинского лагеря, рассказывал:«Здесь, маршируя в колонне по двое к месту своего назначения, русские пленные быстро оставили на траве все предметы, полученные от японцев – зубные щетки, полотенца, бумагу и прочее. Потапов приветствовал солдат и поблагодарил их за труды, после чего они хором закричали «Ура Потапову!». В то время как японские военнопленные выглядели подавленными и стыдящимися, русские были счастливыми, гордыми, в приподнятом настроении. Разместившись в грузовиках, они начали петь военную песню. Нюмура был убежден, что советский консул в Харбине заранее установил связь с пленными, вероятно, посредством агентов, и убедил их, что они не будут наказаны, но, напротив – награждены за то, что хорошо сражались. Никто из военнопленных не захотел остаться у японцев. На Нюмуру хорошо организованное представление не произвело впечатления, в сталинистскую эру репатриированным русским солдатам, несомненно, предстояли тяжелые времена».

Западному историку Элвину Куксу конечно виднее: раз им предстояли тяжелые времена значит в японском плену условия были вполне сносны.

О советских военнослужащих взятых японцами в плен при Халхин-Голе существовали лишь отрывочные сведения.

Сейчас ситуация поменялась. В 2014 году вышла в свет книга Юрия Свойского

«Военнопленные Халхин-Гола. История бойцов и командиров РККА, прошедших через японский плен» Книга всесторонне подходит к исследованию данной темы. Обстоятельства пленения. Поведение в плену. Судьба после возвращения. Интересующимся историей родной страны рекомендую с ней познакомится. В данном посте я хочу ознакомить, что такое японский плен.

И кто такие цивилизованные японцы. Опираться буду на воспоминания наших пленных. Этими воспоминаниями изобилует книга Юрия Свойского.

В японский плен наши солдаты попадали по разному. Кого то будучи раненым подбирали японцы. Кого-то японцы брали в плен в бою после рукопашной схватки. Кто-то в бою оторвался от своих и после блуждания по дикой степи был захвачен. В степи, без тени, при отсутствии воды протянешь недолго. Были случаи захвата пленных японскими разведгруппами. Были случаи добровольной сдачи в плен (с белым флагом, листовкой-пропуском) Массовая сдача в плен на Халхин-Голе зафиксирована одна: 10 июля 1939 года

командир 169-го отдельного моторизованного стрелково-пулеметного батальона 5-й моторизованной стрелково-пулеметной бригады капитан Казаков Николай Алексеевич, оторвавшись от своих и находясь в группе из 14 человек приказал поднять на штык белую рубаху и сдаваться. Японцы поначалу открыли огонь, некоторые сдающееся были ранены. В том числе тяжело, в ногу капитан Казаков. (В японском госпитале её ампутировали.) Группа Казакова сдалась четверым японским солдатам.

В штабе Казаков сдал японцам документы и карту и заявил: «Хотел привести вам всю роту, а удалось привести только 13 человек».  На следующий день, поздним вечером 11 июля, группа Казакова (и, вероятно, еще несколько красноармейцев, плененных 7-11 июля) была продемонстрирована японским и иностранным журналистам...

В плен попало больше людей, чем вернулось, точное число никто не скажет. Просто японцы после краткого допроса( если были в наличии переводчики) или без оного убивали пленных. Не выжили и те кто попал в плен к  уже окруженным японцам.

В общей сложности из числа советских и монгольских военнослужащих, плененных в ходе халхингольской войны, тем или иным образом вернулось 92 человека. Из их числа трое вернулись в период с 8 по 16 июля будучи завербованными японцами и переброшенными ими через линию фронта. Двое были разоблачены и после следствия и суда расстреляны. Один(красноармеец Максим Пехтышев) добровольно явился в Особый отдел. После следствия получил минимальный срок. Считается пропавшим без вести с декабря 1941 года в боях под Москвой.

Первым пленным Халхингольской войны стал санинструктор 335-го отдельного автотранспортного батальона 11-й танковой бригады, временно прикомандированный к 175-му отдельному моторизованному стрелково-пулеметному батальону старшина Хаим Дроб. (Таки да)

В плен он попал в ночь на 21 мая в темноте оторвавшись от своих. Через девять дней лондонское новостное агентство «Рейтер» сообщило, что «…захваченный 20.5. в плен в районе Номон Хан советский майор Дропу заявил, что монгольские мотомеханизированные части укомплектованы советским персоналом».

Что тогда, что сейчас «наши западные партнеры» всегда выступали с искренней симпатией к стороне воюющей против СССР/России.

Вторым пленным был упоминавшийся в предыдущем посте летчик лейтенант Дмитрий Гусаров. Один из трех летчиков попавших в плен в тех боях.

Самым старшим по званию пленным был тот кого упоминал Константин Симонов в описании обмена пленных: «Во главе их шел одетый в синий танкистский комбинезон худой, черный, бородатый человек с печальными глазами и рукой на перевязи. Это, как мне сказали, был майор командир батальона нашей бронетанковой бригады. Его считали погибшим в одном из боев еще в июле. Но оказалось, что он в плену. Как старший по званию среди пленных, он вел колонну».  Это майор Владимир Стрекалов, командир 247-го автобронебатальона 7-й мотобронебригады. (В те годы звание майора весило больше чем сейчас. После майора сразу шло звание полковник. В РККА тогда звание подполковника отсутствовало. Уровень майора командование батальоном, полком, бригадой. Были случаи, когда майоры исполняли обязанности командиров дивизий)


Неизвестный боец РККА попавший в плен

«Далеко на востоке» часть 4. Японский плен для бойцов РККА. История, Лига историков, Чтобы помнили, Халхин-Гол, Пленные, Японцы, Длиннопост

Что такое японский плен, лучше всего знают наши солдаты в нем побывавшие. Слово им:


«Когда самураи вытащили из танка башенного стрелка Гермашева, после меня, то стали издеваться над ним, связали руки проволокой и ею же связали глотку так, что Гермашев не был даже в сознании. Самураи вместо воды сыпали в рот и в глаза песок, Гермашев был весь синий от самурайского издевательства» (Федора Лукашек)

«…Меня самураи взяли, связали руки и ноги проволокой….У меня захватывало дыхание. Самурайский санитар мне давал воды. В таком положении я пролежал одни сутки на фронте, а затем мне раскрутили проволоку из рук и ног и били прикладами. После всех истязаний я не мог поднять рук, а шёл как мокрая курица с опущенными крыльями…» (Борис Евдокимов).

«…Когда японцы привели меня в свой окоп, то стали избивать, били до тех пор, пока я не потерял сознание. В штабе я на их вопросы не отвечал, а они меня били. Кушать до обеда 22 августа не давали (т. е. 2 дня). Вместо воды мне кинули песок и говорят – пей…» (Яков Хомутов).

«…При пленении меня схватили за руки, связали и положили возле окопа, и били кому чем вздумается, топтали ногами, сыпали в рот песок, били под бока прикладом, ноги и руки связали проволокой…» (Дмитрий Чулков).

«…четверо суток я пролежал у самураев связанным. За все это время мне ни грамма не давали пищи и не капли воды. Самураи на нас троих отыгрывались, били нас чем попало, зарывали в песок, плевали, харкали и сыпали песок в глаза…» (Николай Шатов).

«…с той же минуты стали бить прикладами по бокам и по голове, связывали специальными путами руки, привезли в ближний городок и начали обыск, сняли с нас все, оставили нас голыми и пистолеты торчали перед грудью, рвали и бросали нас с угла в угол, пить воды не давали, есть дали через большое время 200 гр. японских галет…» (Петр Еремеев).

«…Просил у них пить, а они бросали в лицо песок…» (Федор Гриненко).

«…Связанных нас снимали, водой обливали, пополам с бензином поили…» (Петр Акимов).

«…здесь уже начались издевательства самураев надо мною, кто бил ногой, кто кулаком, кто топтал связанные руки и потом уже подошел ко мне самурайский офицер и обнажив наполовину шашку, стал водить по горлу, я плюнул на него и отвернулся, за это он меня ударил шашкой по голове, отчего я на время потерял сознание, когда я открыл глаза, меня опять подняли и хотели застрелить, но почему-то отставили и потащили за сопку, там били, затем посадили на танк сзади башни и отправили дальше. Когда подвели к офицеру, он ткнул шашкой и ударил в грудь кулаком, я упал на спину, мне завязали глаза и связали ноги…»(Александр Бурняшев).

«…самураи набросились на нас, связали нам руки так, что руки вспухли…» (Тимофей Воронин).

«…Как попал в плен, мне связали руки, привязали к кусту, били кулаками, махали палками, а потом увели к ямам и связали ноги и били прикладами. Подводили к другим ямам, хотели расстрелять, но раздумали и увезли в тыл…» (Тимофей Вертлюгов).

«…давали одну сигарету, когда станешь прикуривать, то обязательно прижгут спичкой губу или руку…» (Тимофей Воронин).

«…Мы были связаны друг с другом, кто за шею, кто за ноги. К утру привезли в тыл к палатке, шел дождь, я прижался к палатке и меня за это ударили палкой по голове…» (Иван Давыдов).

«…Каждый подходил и сыпал песок на глаза…» (Батыр Кайбалеев).

«…Связывали руки и ноги, таскали по пескам, бросали в ямы, пинали, топтали, били прикладами, по всякому издевались, обрывали пуговицы от гимнастерки, звезду у пилотки, смеялись, поили из консервных банок с грязью…»(Павел Рогожников)

«…сразу взяли связали руки, ноги и начали меня бить прикладом, потом отправили через 2 дня в тыл, там тоже начали толкать прикладом…»(Иван Поплавский).

«…Я попал в плен 27 июля 1939 года при внезапном нападении японцы окружили и дали прикладом по голове, потом руки стянули назад до отказа и увели, посадили в траншею, где я сидел 2 дня со связанными руками, приходили японцы, били по голове клинками, по спине ногами, сыпали в глаза песок и спрашивали: хорошо. А ночью опять били лопатой по боку…» (Дементий Каракулов).

Об избиениях на фронте написали в своих объяснительных ВСЕ бывшие военнопленные.

Были, однако и случаи, когда японцы в порядке «просто забавы» придумывали для пленных «что-нибудь особенное».

«…хотели мне клинком отрезать нос, но я крутнул головой, один офицер закричал, они бросили…» (Иван Поплавский).

«…Когда меня схватили самураи, несмотря на то, что я был ранен в семи местах, они меня тащили по земле, как голодные волки добычу. Около штаба какой-то самурай стал избивать меня по лицу. Утром приносят мою каску, в которую они оправлялись, и надели мне ее на голову…» (Анатолий Дрантус).

При этом добровольная (с белым флагом, листовкой-пропуском) сдача в плен от избиений и жестокого обращения не спасала. По крайней мере, из известных по документам эпизодов следует, что японская армия не делала различия между «сдавшимися» и «взятыми в плен».

Случаи корректного отношения к пленным на фронте были единичны. Более того, гуманизм отдельных японских солдат пресекался их непосредственными начальниками. Так, когда японские солдаты принесли красноармейцу Ивану Шляпникову котелок воды, «как увидел офицер, подбежал, вытащил шашку и замахнулся на меня, после этого стал избивать своих солдат». Павлу Чураеву японские солдаты тоже давали пить украдкой от офицера..


Японцы фотографировали пленных «русских варваров», а потом… Вот фотография связанных пленных, среди них в центре младший политрук Александр Комаристый

«Далеко на востоке» часть 4. Японский плен для бойцов РККА. История, Лига историков, Чтобы помнили, Халхин-Гол, Пленные, Японцы, Длиннопост

Агентство «Домэй» сообщило о пленении в боях 28 мая 4 советских и 5 монгольских солдат, отметив в частности, что «…пленные были весьма удивлены хорошим обращением к ним и особенно тем, что им дали сигареты и напитки»

А вот выдержки из акта об обнаружении тела младшего политрука Александр Комаристого: «…на поле боя подобран зверски изуродованный труп младшего политрука Комаристого – отрезан нос, голова пробита штыком,... выбили зубы, раздробили челюсти, отрезали нос, выдавили левое яйцо, на спине и на руках вырезали звезды» Упоминание вырезывания на спине и руках звезд и отрезания носа можно было бы счесть пропагандистским преувеличением, если бы не одно обстоятельство. По возвращении из японского плена красноармеец Федор Гриненко, захваченный менее чем за сутки до пленения политрука Комаристого, продемонстрировал комиссии по опросу военнопленных «знак», вырезанный на своей ладони… Таких актов о зверских убийствах наших воинов множество...

О допросах:

«…водили как собаку, на поводке на допросы, не спускали с поводка, очень резало руки, они смеялись и сильнее рвали руки…» (Павел Рогожников).

«…Β штабе завели в палатку стали допрашивать, когда не отвечаю на вопросы самурай заявил «Убить придется», показывая наган и был выведен в кусты с завязанными глазам, где меня вертели, толкали под бока и отвели в выкопанную в берегу земляную палатку. Самурай развязал глаза стал спрашивать две больших тетради, когда я сказал не понимаю, он покривил рот, размахнулся и ударил ими меня по голове. Завязав глаза и увели…» (Андрей Колчанов).

«…Β штабе я на их вопросы не отвечал, а они меня били…» (Яков Хомутов).

«…После этого повели в штаб и стали допрашивать. Я им все отвечал не знаю, а они за это били в голову, подводили с завязанными глазами, наставляли на меня штыки, щелкали затворами…» (Дмитрий Чулков).

«…и привели меня к жандарму на допрос, чем начал допрашивать раньше ткнул в руку карандашом…» (Павел Чураев).

«…Когда меня привели в Штаб начали допрашивать, я им отвечал – не знаю, они стали избивать и палкой в глаза швырять и плевать в глаза…» (Иван Горновский).

«…Японцы когда нас взяли в плен, сразу связали всех в кучу очень крепко и повезли к Штабу. У Штаба сильно били и не давали воды, вместо воды сыпали в рот песок и потом прикладом дернет и говорит – «хорошо?»» (Мефодий Шиян).

«…потом подходил толстый офицер и говорит здравствуй, я ничего не сказал, то он развернулся и ударил меня: почему не здороваешься. Потом он ударил сапогом за то, что я не сказал какой я части…»(Николай Юхман).

«…при допросах били рукояткой от нагана и несколько раз кулаками».(Петр Панов).

«…на допросах били как собаку и водили на поводу, издевались…»(Тимофей Вертлюгов).

Цивилизованные японцы заботились о раненых: «…Я был ранен и просил перевязать, а они говорят сдохни, ты нам не нужен. Так и не перевязали…» (Яков Хомутов).

«…Больных они лечили избиением, чем больше больной кричал, тем более они ковырялись в ране, били больного, после того как обрабатывали рану, эту же вату бросали в лицо…» (Хаим Дроб).

«…Привели в перевязочную комнату, стали по-идиотски перевязывать и говорят хорошо, я сказал нет, не хорошо, они и давай меня бить кулаками и потом повели в тюрьму…» (Борис Евдокимов).

«…когда мне стали оказывать помощь, то сильно издевались, после этого 4 дня рана была не перевязана и от ран шел дух падалью…» в Харбине«…очень и очень издевались при перевязке их санитары и доктор вытаскивал тряпку из раны и кидал в лицо…» (Павел Чураев).

«…Санитарной помощи не давали четыре дня и только на пятые сутки сделали перевязку, рана уже загнила и когда они стали чистить рану, то вырывали кусками живое тело и обломки костей, нога моя стала воспаляться, тогда они стали делать уколы, щипать тело ножницами, по телу пошли синяки и темные пятна. Да еще, если придет какой санитаришка, да не поклонился ему, то до тех пор будут избивать, пока поклонишься да скажешь хорошо или спасибо, …» (Николай Шатов).

«…Когда узнали они, что я и мой товарищ больны, один унтер-офицер и группа солдат открыли дверь, поставили нас впереди себя. Унтер-офицер стал нам давить штыком животы…» (Андрей Колчанов).


В распоряжении штабов японских частей пленные, как правило, находились недолго – обычно 2–3 дня, редко дольше. После этого их отправляли в Хайлар. Везли их связанными, постоянно при этом избивая.

Тюрьму в Хайларе пленные между собой называли «конюшней». О Хайларе:

«…Привозят нас в г. Хайлар руки связаны, глаза завязаны, посадили нас в собачий ящик по два человека, где приходилось даже оправляться, военщина ходит и смотрит на нас как на зверей, солдаты просунут через решетку штык и грозят пытками». (Петр Еремеев).

«…привезли нас в Хайлар и посадили в собачие ящики по 2 человека и не давали разговаривать и здорово били за то, что разговаривали». (Мефодий Шиян).

«…когда привезли в Хайлар посадили в какие-то стояла, тут же и уборная» (Егор Валов).

«…Одели на руки кандалы и посадили в клетку, представляющую собой загрязненный ящик, предыдущие здесь оправлялись и вообще для собак лучше убежище бывает. Здесь они хотели окончательно покончить со мной. Чтобы создать страх, на моих глазах пытали тех, которые сидели рядом со мной в других комнатах и ящиках» (Хаим Дроб).

Крайняя антисанитария имела следствием повальную вшивость заключенных. В РККА 1939 года даже единичный случай вшивости в подразделении считался чрезвычайным происшествием.

О питании в Хайларе:

Питание в Хайларе было исключительно скудным, пленных кормили один раз в день, давали воду и, по их оценкам, 150–200 граммов хлеба. Иногда вместо воды давали и чай.

«кормили плохо, давали стакан чаю и кусок хлеба только раз укусить и хлеба нет».(Егор Валов)

«Хлеба станешь просить, а жандарм кричит: грызи свои руки».(Спиридон Аликин)


После боев первой декады июля численность захваченных пленных превысила возможности переполненной китайцами Хайларской тюрьмы и их начали перевозить в Харбин. Условия содержания в Харбине были "лучше" хайларских:


«…Кормили нас очень плохо, примерно в сутки хлеба давали грамм 250 или 300 и три стакана чаю, вот наша была пища».

«…Кормили очень плохо, утром дадут кусок хлеба и кружку чая, в обед граммов 250 хлеба и четверть литра супа, в котором попадет только картошка величиной с голубиное яйцо и капусты ложка; еще спрашивают – хорошо?» (Ефим Кустов).

«…Кормили плохо: утром один стакан чаю в обед суп очень плохой, вечером суп постный тоже плохой». (Тимофей Вертлюгов).

«…Кормили плохо: супу давали как малому ребенку, хлеба тоже мало, чай без сахара, так что переживали очень». (Егор Валов).

«…Нам давали мяса один килограмм на 90 человек, хлеба грамм 300 серого, капуста да вода…». (Николай Шатов).


Здесь пленных показали иностранным журналистам.

(один из журналистов корреспондент французских и югославских газет Бранко Вукелич по совместительству работал на Разведуправление РККА. Кто ещё из тех журналистов работал на СССР неизвестно. Но в Москве были в курсе положения дел с пленными)

Пленным разрешили вымыться, их остригли и наголо обрили, сохранив при этом прически командному составу. Даже если это и было сделано в показательных целях, после вонючей хайларской тюрьмы такое мероприятие, несомненно, воспринималось с энтузиазмом.

Фотографии советских пленных, окруженных заботой цивилизованных японцев

«Далеко на востоке» часть 4. Японский плен для бойцов РККА. История, Лига историков, Чтобы помнили, Халхин-Гол, Пленные, Японцы, Длиннопост
«Далеко на востоке» часть 4. Японский плен для бойцов РККА. История, Лига историков, Чтобы помнили, Халхин-Гол, Пленные, Японцы, Длиннопост

фотографии пленных летчиков

«Далеко на востоке» часть 4. Японский плен для бойцов РККА. История, Лига историков, Чтобы помнили, Халхин-Гол, Пленные, Японцы, Длиннопост
«Далеко на востоке» часть 4. Японский плен для бойцов РККА. История, Лига историков, Чтобы помнили, Халхин-Гол, Пленные, Японцы, Длиннопост

Несмотря на некоторое улучшение условий жизни, режим содержания в Харбинском лагере трудно назвать мягким. От пленных требовалось постоянное выказывания почтения «самурайским офицерам и жандармам». Регулярные поверки сопровождались избиениями (военнопленных били по щекам, наступали на ноги, тыкали пальцами в глаза). Нарушения режима содержания, например, отказ кланяться жандарму, также имели следствием избиения.В лагере имелось штрафное отделение для красноармейцев и младших командиров, куда помещались нарушители режима и лица, оказывавшие сопротивление режиму, отказывавшиеся давать показания на допросах и, демонстрирующие коммунистические убеждения. В штрафном отделении находилось до 12 военнопленных (в том числе Егор Валов, Иван Шерстнев, Дмитрий Бянкин). Режим содержания «штрафников» был более жестким, их чаще избивали, лишали пищи и воды, выводили на прогулку отдельно от остальных пленных: «…Не кланяешься им, то они по целым дням есть не давали, садили в одиночку, если пить захочешь, то водили в уборную, показывали штыком, пей, дескать» (Дмитрий Бянкин).

Для командного состава японцы практиковали содержание отказывающихся от сотрудничества пленных в одиночных камерах. Так были изолированы стойко державшиеся на допросах майор Владимир Стрекалов и лейтенант Павел Красночуб.

В Харбинском лагере пленных стали допрашивать белогвардейцы. И бывший  начальник артиллерии 36-й мотострелковой дивизии майор Фронт Герман Францевич перебежавший к японцам 29 мая 1938. Пленных уговаривали и заставляли писать антисоветские листовки. Иногда вынуждая ставить свою подпись под пустым листом. Шла пропаганда об ужасных условиях жизни в СССР и прекрасных под властью японцев. Пленные эти условия уже оценили...

Когда японцы были разгромлены под Халхин-Голом и договорились об обмене пленных, то даже те кто перебежал к японцам или имел антисоветские настроения с великой радостью отправились на Родину. Добровольно у японцев никто не остался...

Судьба бывших пленных сложилась по разному. Большинство после излечения продолжило службу в своих частях или по состоянию здоровья демобилизованы. Такие как капитан Казаков (репатриированый 27апреля 1940 года) были расстреляны. Многие бывшие пленные участвовали в дальнейшем в Великой Отечественной...

Надеюсь мне с помощью книги Юрия Свойского «Военнопленные Халхин-Гола.»  удалось познакомить  уважаемых читателей с цивилизованными японцами...

Тема Халхин-Гола этим постом не заканчивается.


В написании поста использовались материалы:

книга Юрия Свойского «Военнопленные Халхин-Гола»

книга К.М.Симонова «Далеко на востоке»

Материалы из открытых источников интернета

Показать полностью 6
74

«Далеко на востоке» часть 3. Обмен пленными.

продолжение. первая часть здесь: https://pikabu.ru/story/daleko_na_vostoke_sovetskoyaponskie_...

вторая часть здесь:

https://pikabu.ru/story/daleko_na_vostokechast_2_rabota_yapo...

Об уровне ожесточённости боёв на реке Халхин-Гол свидетельствует малое количество пленных взятых обеими сторонами...

В своей книге «Далеко на востоке» Константин Симонов описывает обмен пленных, который по его словам состоялся 2 октября 1939 года. Симонов писал свою книгу много лет спустя, по памяти, без опоры на документы. А после боев под Халхин-Голом была ещё Великая Отечественная, которая была ещё богаче на события. Поэтому в воспоминаниях естественно вкрадываются ошибки и неточности. Основной обмен пленными состоялся 27 сентября 1939 года, а не 2 октября. По соглашению между советско-японским командованием пленных меняли по формуле один на один.

Слово Константину Симонову:

«Передача пленных происходила 2 октября в двух пунктах: передача здоровых, а вернее, ходячих, пленных была назначена там же, где раньше велись переговоры, в центре, чуть ближе к правому флангу наших позиций. А передача тяжелораненых и не могущих двигаться назначена была ближе к нашему левому флангу, километра за полтора перед нашими позициями, на поле, которое могло служить аэродромом. Туда должны были прилететь наши самолеты, груженные японскими пленными, и их самолеты, груженные нашими пленными.

Мы с Ортенбергом приехали к месту передачи ходячих пленных рано, за час до начала процедуры. По дороге мы обогнали человек двести, маршировавших под конвоем, японцев, половина из них — легкораненые — шли с повязками, человек тридцать ехали на грузовиках.

Едва мы прибыли на место, как выяснилось, что кто-то чего-то не предусмотрел, и в результате все представители — и наши и японские — оказались здесь. А туда, где будут передавать тяжелораненых, не послано ни одного полномочного представителя.»

Симонов в числе советских и японских представителей добрался туда через японские позиции.

(О том как добрался в предыдущем посте)

«Наконец мы приехали на площадку, где должны были приземляться самолеты. По условиям, самолетов должно было приземлиться восемь: четыре с нашей стороны и четыре с японской.

Через несколько минут после нашего приезда первыми, согласно условию, стали приземляться японские самолеты. Три из них пришли пустыми только для того, чтобы забрать японских пленных. Только на четвертом оказались тяжелораненые наши — человек двенадцать: небритые, грязные, обросшие, ужасно исхудалые, в большинстве с тяжелыми ранениями, некоторые с ампутациями.

Один взятый еще в мае старшина был страшно худой, заросший до глаз бородой, в которой появилась седина, с ввалившимися глазами, с перебинтованной грудью, с одной ногой в шине и, что меня особенно поразило, в обгорелой гимнастерке без одного рукава. Так он был взят на поле боя, раненный в грудь, ногу и руку, в обгоревшей гимнастерке, и в таком же виде его возвращали нам через пять месяцев.

Здесь же на площадке стоял наш маленький санитарный автобус. Оттуда раненым быстро притащили еду, шоколад, кажется, сгущенное молоко и еще что-то, поили их и кормили. Минут через пятнадцать подошли и наши самолеты; они снизились один за другим, и наши с помощью японцев стали вытаскивать оттуда японских тяжелораненых. Было их, по-моему, человек семьдесят, все на носилках, все тяжелые; некоторые могли садиться на носилках, некоторые лежали пластом. Все были одеты в чистое белье и в чистенькое, новенькое, с иголочки, японское обмундирование. Рядом с каждым лежала на носилках новенькая японская шинель, каждый был накрыт до пояса новеньким японским одеялом, словом, видимо, все соответствовало инструкции — «сдать в полном порядочке».

Я так и слышу, как звучат эти слова: «Сдать в полном порядочке». Сдали действительно в полном порядочке. Кстати сказать, это было нетрудно: в наши руки попало не то пятнадцать, не то двадцать тысяч полных комплектов зимнего обмундирования, завезенного японцами в предвидении зимней кампании.

Японцы лежали мрачно и тихо, чувствовалась их угнетенность. Полковник Харада, очень любезный и улыбчивый с нами, вдруг стал говорить каким-то свистящим, как хлыст, голосом. Бывшие тут же два японских майора и два капитана, — как выяснилось, военные врачи, — распоряжались выгрузкой и главным образом погрузкой пленных на самолеты. Японские санитары действовали грубо, швыряли носилки об землю, но никто из раненых не застонал и не охнул. Наши вытаскивали их гораздо мягче, вежливей, и даже не вежливей, а просто-напросто сердечней.

Японцы вели себя со своими ранеными нарочито грубо. В этом чувствовалась не столько действительная грубость, сколько необходимость быть грубыми на глазах у начальства, необходимость показать презрение к этим пленным. Санитары старались вовсю. Доктора считали носилки и тоже разговаривали резкими и свистящими голосами. Ни один из них так и не ответил на те несколько вопросов, которые — стоя рядом, я слышал это — задали им пленные. Врачи и санитары, не стесняясь, перешагивали через носилки.

Потом, когда выгрузили всех пленных, санитары вдруг появились с пачками белой бумаги, пошли вдоль рядов и одному за другим, быстро и грубо, начали надевать каждому из раненых на головы колпаки, похожие на большие пакеты, в которые у нас в магазинах насыпают крупу. Эти большие пакеты из плотной, в несколько рядов склеенной бумаги напяливались пленным на головы.

Как-то странно и тяжело было смотреть, как тем из раненых, кто сам не мог приподнять голову, грубо приподнимали ее и нахлобучивали на нее пакет, а следующий, тот, кто мог поднимать голову, уже сам приподнимался на локтях и вытягивал шею навстречу пакету.

Полковник Харада проходил мимо меня. Я задержал его и спросил: что они делают с пленными? Он быстро остановился и произвел на своем лице два необыкновенно быстрых движения: сначала он быстро улыбнулся. Это был жест по отношению ко мне — он отвечал на мой вопрос. Потом эта улыбка так же быстро исчезла, и нижняя губа полковника оттянулась в надменную гримасу. Кивнув на пленных и сделав очень короткий и очень презрительный жест в их сторону, он сказал:

— Это надевают на них для их пользы, чтобы им было не стыдно смотреть в лицо офицерам и солдатам императорской армии.

Наверно, надо было сказать ему, что после всего происшедшего на Халхин-Голе некоторым генералам и офицерам японской армии следовало бы надеть на голову такие мешки, чтобы им не было стыдно смотреть на своих возвращающихся из плена солдат, но, как часто в таких случаях бывает, эта мысль пришла мне в голову позднее, чем нужно, Харада уже отошел и отдавал какие-то распоряжения.

Пленных японцев быстро и грубо запихивали, именно запихивали, в японские самолеты, наших погрузили в один из наших самолетов. Самолеты один за другим начали подниматься в воздух, а мы остались на быстро опустевшей посадочной площадке. Если мы хотели застать хотя бы конец официальной церемонии на главном пункте передачи пленных, надо было немедленно ехать назад... »

С приключениями, но они успели добраться и до места где происходил основной обмен пленных:

«Далеко на востоке» часть 3. Обмен пленными. История, Лига историков, Чтобы помнили, Халхин-Гол, Константин Симонов, Пленные, Обмен, Видео, Длиннопост
«Далеко на востоке» часть 3. Обмен пленными. История, Лига историков, Чтобы помнили, Халхин-Гол, Константин Симонов, Пленные, Обмен, Видео, Длиннопост

Японские пленные

«К тому времени, когда мы вернулись, церемония опроса и подсчета была закончена, и мимо нас промаршировали пленные.

Вначале прошли наши, их было человек восемьдесят. Во главе их шел одетый в синий танкистский комбинезон худой, черный, бородатый человек с печальными глазами и рукой на перевязи. Это, как мне сказали, был майор — командир батальона нашей бронетанковой бригады. Его считали погибшим в одном из боев еще в июле. Но оказалось, что он в плену. Как старший по званию среди пленных, он вел колонну. »

«Далеко на востоке» часть 3. Обмен пленными. История, Лига историков, Чтобы помнили, Халхин-Гол, Константин Симонов, Пленные, Обмен, Видео, Длиннопост
Колонна советских пленных идущая к месту обмена.

Здесь и далее кадры кинохроники, снятой оператором Сергеем Гусевым во время обмена военнопленными, 27 сентября 1939 года, район в 8 километрах юго-восточнее Номон-Хан – Бурд-Обо.

«Далеко на востоке» часть 3. Обмен пленными. История, Лига историков, Чтобы помнили, Халхин-Гол, Константин Симонов, Пленные, Обмен, Видео, Длиннопост
«Далеко на востоке» часть 3. Обмен пленными. История, Лига историков, Чтобы помнили, Халхин-Гол, Константин Симонов, Пленные, Обмен, Видео, Длиннопост
«Далеко на востоке» часть 3. Обмен пленными. История, Лига историков, Чтобы помнили, Халхин-Гол, Константин Симонов, Пленные, Обмен, Видео, Длиннопост

На левом фланге строя военнопленных – лейтенант Дмитрий Гусаров. 25 мая потерял ориентировку в воздухе, сел на вынужденную на территории Маньчжурии. Первый плененный японцами в районе боев под Халхин-Голом  летчик.

«Наши пленные молча прошли мимо нас и скрылись за поворотом дороги, уходившей к нашим позициям. Потом прошли японцы. Замыкая их колонну, ехали две открытые машины, в которых сидели раненые главным образом в ноги.

Дорога. По ней, замыкая колонну, едет последняя машина с японскими пленными. Она едет сначала мимо маленькой группы наших врачей и сестер, потом мимо группы наших командиров, руководивших передачей, потом мимо большой группы японских офицеров.

И вот на этом последнем куске дороги, под взглядами всех, кто стоит по сторонам ее, в кузове последней машины поднимается японец и демонстративно долго приветственно машет нашим врачам и сестрам перевязанной бинтом кистью.

Все стоят молча, наши и японцы, все это видят. А он, приподнявшись в кузове, все машет и машет рукой, машет долго, до тех пор, пока машина не скрывается за поворотом.

Кто был этот человек? Японский коммунист или просто человек, которому спасли жизнь наши врачи и который, несмотря ни на что, хотел выразить им последнюю благодарность? Что ждало этого человека там, в Японии: дисциплинарное взыскание или военный суд? Не знаю, но эта сцена до сих пор живет в моей памяти. Потом, вернувшись с Халхин-Гола, я написал об этом стихотворение «Самый храбрый», но мне не удалось выразить в нем все то, что было у меня на сердце, когда я видел эту сцену.

Вот, пожалуй, и все, что имело смысл вспомнить в связи с моей первой корреспондентской работой в Монголии. Многое забылось, а многое помнится слишком туманно для того, чтобы иметь право записывать это на бумагу.


После обмена пленными я провел на Халхин-Голе всего три или четыре дня. Меня тянуло на Запад. Казалось, что там, на Западе, вот-вот развернутся военные события. К счастью, я тогда ошибся на полтора года.

Два или три дня не было самолета. Я решил съездить проститься к танкистам. Майор Михайлов свез меня на Баин-Цаган, на место знаменитого баин-цаганского побоища, где наши танки одни, без пехоты, уничтожили перебравшуюся на этот берег Халхин-Гола японскую дивизию. Мы ездили и ходили по этой большой, плоской горе. Михайлов показывал мне места, откуда выходили его танки, где он шел сам, где убили его водителя, где он разворачивался, где стояли японские пушки.

Было холодно, дул сильный ветер, выдувал песок из-под травы и обнажал ее корни. Всюду по горе были расшвыряны гильзы, осколки, вдавленные котелки, а кое-где рядом с кусками железа в песке валялись кости.

Все-таки поле боя — всегда печальное зрелище, даже когда его победное поле, даже когда оно уже почти заросло травой и не являет своим видом ничего ужасного. »


В этом пятиминутном видео есть кадры обмена пленных и трофеев захваченных советскими войсками:

Передача пленных происходила в два этапа. 27 сентября состоялся первый обмен, в ходе которого советской стороне были переданы 87 военнопленных (77 военнослужащих РККА и 10 военнослужащих МНРА), 25 из которых имели ранения. «Японцы передали нам наших пленных в очень плохом виде: переутомлены, оборваны, часть в одном нижнем белье и босиком». Взамен японцам были переданы 64 военнопленных (по национальности: японцев 54, баргут 10; по воинским званиям: офицеров 1, унтер-офицеров 3, ефрейторов 7, солдат 53), при этом 37 человек были переданы ранеными. «Все пленные переданы в хорошем состоянии и обмундированы в новое японское трофейное обмундирование».

По мнению японской стороны, «русские хотели сначала увидеть, сколько пленных вернется», поэтому передали в первый день только 64 человека. Тем не менее в выявленных документах не имеется следов какого-либо конфликта советской и японской комиссий по этому вопросу. Еще 24 человека (20 японцев и 4 маньчжура) были переданы 29 сентября, советские наблюдатели доложили, что «они 20 человек японцев посадили на грузовики и увезли, а 4 человека манчжур оставили на месте передачи до темноты». Таким образом в общей сложности 27 и 29 сентября 1939 года Квантунской армии было передано 88 человек военнопленных.

27 апреля 1940 года японцы передали ещё двоих военнослужащих РККА.

Обмен пленных завершился, теперь можно было не спеша узнать как жилось нашим солдатам в японском плену. Из описания Симонова уже понятно, что условия содержания были ужасны.

Об  этом следующий пост...


В написании поста использовались материалы:

книга К.М.Симонова «Далеко на востоке»

книга Юрия Свойского «Военнопленные Халхин-Гола»

Материалы из открытых источников интернета

Показать полностью 6 1
120

«Далеко на востоке».часть 2. Работа японских похоронных команд на Халхин-Голе ...

Начало здесь:

https://pikabu.ru/story/daleko_na_vostoke_sovetskoyaponskie_...

«Мы всякую жалость забудем в бою,

Мы змей этих в норах отыщем,

Заплатят они за могилу твою

Бескрайним японским кладбищем!»

К.М.Симонов.


Это стихотворение Симонов написал для фронтовой газеты «Героическая красноармейская» ещё до советского наступления 20 августа 1939 года. До разгрома японцев. Оно оказалось пророческим. Степь, сопки и барханы под Халхин-Голом действительно стали бескрайним японским кладбищем.


По окончании боев советская сторона объявила, что противник потерял на Халхин-Голе 52–55 тысяч человек, из них убитыми не менее 22 тысяч. Японские цифры гораздо скромнее — 8632 убитыми и 9087 ранеными (однако само это соотношение санитарных и безвозвратных потерь вызывает серьезные подозрения в фальсификации). Сейчас японцы признают свои потери как 15-17 тысяч убитыми.. О том какие это были ожесточенные бои говорит цифра пленных. Из японского плена вернулись 92 советских солдат. В советском плену оказалось более двухсот японских военнослужащих.

Цифру в 8632 убитыми признаваемых японцами предполагаю, что они вывели из действий своих похоронных команд.

Слово Константину Симонову очевидцу работ по эксгумации погибших японцев:


«На вторые сутки после окончания мирных переговоров началась процедура передачи трупов. Было сделано десять проходов в колючей проволоке и организовано десять маршрутов с махальщиками на поворотах. На всякий случай вдоль маршрутов выставили побольше пулеметов во всех удобных, а иногда и неудобных местах.

Десять колонн японских машин с белыми флагами в один и тот же час двинулись через наше расположение. Раскопки продолжались сначала пять, потом три дополнительных дня, о которых попросили японцы, и еще два дня, которые мы добавили сами, — в общем всего десять дней. Если не ошибаюсь, японцы выкопали восемь с лишним тысяч трупов и могли бы копать еще и еще. Теперь мы бы им это охотно разрешили, имея на то особые причины.

Действовавшая на Халхин-Голе 6-я армейская группа генерала Комацубары была полностью уничтожена в боях, и тысячу человек, предназначенных для рытья трупов, японцам пришлось взять из состава тех двух или трех новых японских дивизий, которые к этому времени подтянулись к монгольской границе.

Говорили даже, что поначалу японцы специально взяли этих людей из разных дивизий с целью возбудить у новичков гнев и жажду мщения за погибших товарищей. Получилось же совершенно обратное.»

«Далеко на востоке».часть 2. Работа японских похоронных команд на Халхин-Голе ... История, Лига историков, Чтобы помнили, Халхин-Гол, Константин Симонов, Японцы, Эксгумация, Длиннопост

Японские солдаты приступают к работе...

«В дни раскопок, как назло японцам, вдруг вновь установилась сухая и по-летнему жаркая погода. Трупы были похоронены уже давно. Как только вскрывали какое-нибудь место погребения, вокруг распространялся тяжкий смертный смрад. По мере того как трупы наваливали в грузовики, а солнце поднималось к зениту, смрад все усиливался, и к вечеру, когда грузовики, наполненные трупами, уезжали, становилось просто невыносимо дышать.

Сначала японские солдаты, перед тем как, согласно отмеченному на плане крестику, начать раскапывать могилу, становились в строй в положении «смирно», снимали свои каскетки, опускали их до земли, кланялись, потом надевали их и осторожно принимались за работу для того, чтобы, копая, не задеть тела погибших. Так было в первый день.

Но уже на третий или на четвертый день картина переменилась. Трупов было такое множество, смрад стоял такой страшный, солнце палило так немилосердно, что солдатам уже ничто не могло помочь, даже надетые на рот и нос просмоленные черные повязки. Солдаты знали теперь только одно: как бы поскорей развязаться с тем или другим погребением и закончить работу, назначенную им на сегодняшний день.

Вместе с лопатами теперь в ход пошли железные крюки, которыми подцепляли трупы. Лопатами рыли теперь уже вовсю, с маху, кроша землю и тела. Крюками поддевали, как дрова, и швыряли в машины полусгнившие лохмотья человеческих тел.

Картина эта была поистине чудовищной в своей бесконечности. Сделавшись тягостно-привычной, она все больше утрачивала свою первоначальную связь с уважением к останкам погибших товарищей. Теперь это была просто нескончаемая черная, страшная работа гробокопателей, что не замедлило сказаться на японских солдатах, несмотря на всю их дисциплину. Согласно полученным нами сведениям, солдаты похоронных команд были деморализованы. Во всех дивизиях пошли разговоры о том, какое громадное количество трупов похоронено там, в Монголии, и какое, значит, поражение понесли там японские войска.

Сначала японцы попробовали бороться с этим, прекратив посылку солдат из разных дивизий и назначив во все команды солдат из одной дивизии. Потом и это не помогло — слухи продолжали расходиться, и, несмотря на желание японцев выкопать как можно больше трупов, на десятый день они сами прекратили работы, вопреки нашей готовности разрешить их продолжение.

Так и стоит перед глазами эта картина: жаркий осенний день, даже не жара, а какой-то острый сухой зной. Легкий ветерок колеблет уже засохшую, полужелтую траву. В лощине стоят желто-зеленые японские грузовики с открытыми бортами, и на них навалено что-то черное и зеленое, на что страшно взглянуть и что еще страшнее представить себе, закрыв глаза.

На скате холмика, над лощиной, где зияет разрытая земля и в этой земле видны какие-то непонятные куски и пятна, надо всем этим, на скате, сидят и отдыхают несколько десятков японских солдат. Их каскетки у одних сдвинуты на затылок, у других положены рядом; смоляные повязки сдвинуты со рта и оставлены только на носу; солдаты жуют связки сушеной рыбешки и мелкие японские галеты. Поодаль сидит офицер. Он не ест и не снимает повязку, он развернул на планшетке план погребения и что-то отмечает на нем. Так и вижу все это перед собой, как будто это было вчера...»


Константин Симонов невольно стал свидетелем и того что японцы делали со своими эксгумированными солдатами. 2 октября 1939 года во время процедуры обмена пленных, так получилось что в месте передачи тяжелораненых пленных не оказалось ни одного официального представителя, ни с японской, ни с советской стороны. Ситуацию исправляли на ходу: «Тогда тут же, на месте, неожиданно быстро договорились с японцами, и их представитель, полковник, взялся ехать вместе с нашими по прямой через японское расположение. Ортенберг, который в таких случаях мгновенно ориентировался, буквально впихнул меня в «эмку», рядом с переводчиком, прошептав мне в ухо, чтобы я не валял дурака, пользовался случаем и ехал:

-Там будет у тебя настоящий материал! Гораздо интереснее, чем околачиваться тут!

Я еще не успел ничего сообразить, как шофер уже крутанул баранку, и мы поехали вслед за желтым японским «шевроле», нырявшим по дороге впереди нас.»


«Проехав километра четыре, мы услышали впереди несколько взрывов, похожих на взрывы гранат. Потом дорога круто повернула, мы обогнули какой-то холмик, и передо мной открылась картина, которую я едва ли когда забуду.

За грядой холмов была довольно ровная степь. В степи, за несколько сот метров вправо от нас, начинался и уходил вдаль, глубокий ров шириной в два — два с половиной метра. В нем было навалено что-то сильно дымившееся. Поодаль, метрах в тридцати, стояли солдаты с лопатами; а еще немножко поодаль — группа офицеров, наблюдавших за происходившим. Этот дым был тот самый, который мы видели издалека, с места переговоров, а этот ров был местом сожжения вырытых на нашей территории японских трупов. Взрывы, которые мы слышали, когда проезжали, и которые слышали и потом, когда уже миновали это место и поехали дальше, были взрывы обойм с патронами и гранат, оставшихся в обмундировании у убитых. Они рвались там, во рву, когда до них доходил огонь. Этим, кстати, наверное, объяснялось то, что, облив бензином очередную партию трупов, солдаты отходили на приличную дистанцию от рва.

«Так вот оно, пресловутое священное сожжение трупов, — подумал я. — Кому чей прах попадет при таком сожжении? Что будет вложено в какую урну, чьи останки на каком из японских островов окажутся и, наконец, всегда ли это будет прах людей или иногда и прах убитых лошадей, которых тоже, бывало, закапывали по соседству с погребенными солдатами, а потом вместе отрывали и грузили на машины — не из пренебрежения, а просто потому, что в этой страшной каше из обрывков гниющих тел уже иногда не было человеческих сил разобрать где что».

Теперь все это, сваленное с грузовиков, лежало, облитое бензином, во рву и горело. Потом этот пепел клался в аккуратные урны, урны запечатывались, вывозились по железной дороге через Маньчжурию, через море и опять по железным дорогам развозились на места в патриархальные домики японских деревень, и престарелые родители верили, что заботливо сбереженный прах их сына действительно покоится в этой урне.

Вся эта картина погребения не вызвала во мне тогда ничего, кроме удивления, смешанного с жалостью к мертвым и отвращением к живым...»


Еще один штрих к разгрому японцев,который поразил Симонова: «Ставский пошел по начальству узнавать, что происходит и куда ехать, а я довольно долго — должно быть, с час — сидел около какой-то юрты, кажется отдела по работе среди войск противника, в которую за этот час несколько раз приходили люди с разными трофеями: японскими записными книжечками, связками бумаг и фотокарточек — и оставляли все это в юрте.

Там сидел какой-то равнодушный лейтенант и разбирал все это, откладывая нужное на стол и бросая ненужное на пол. Пол юрты был завален фотографиями. Японцы, как я убедился в этом впоследствии, очень любят сниматься, и почти в каждой солдатской сумке были десятки фотографий: фотографии мужские, женские, фотографии стариков — видимо, родителей, фотографии японских домиков, улиц, открытки с Фудзиямой, открытки с цветущей вишней — все это целым слоем лежало на полу, и проходившие к столу, за которым сидел лейтенант, шагали по всему этому туда и обратно, не обращая никакого внимания на то, что у них под ногами.

Это было мое первое и очень сильное впечатление войны. Впечатление большой машины, большого и безжалостного хода событий, в котором вдруг, подумав уже не о других, а о самом себе, чувствуешь, как обрывается сердце, как на минуту жаль себя, своего тела, которое могут вот так просто уничтожить, своего дома, своих близких, которые связаны именно с тобой и для которых ты что-то чрезвычайно большое, заполняющее огромное пространство в мире, а от тебя может остаться просто растоптанный чужими ногами бумажник с фотографиями.

Тогда, на Халхин-Голе, у меня не было с собой ничьих фотографий, но в 1941 году, когда я взял на фронт фотографию близкой мне женщины, я так и не смог избавиться от этого халхин-гольского воспоминания о юрте с фотографиями на полу и от ощущения жгучей опасности не по отношению к себе самому, а именно по отношению к этой фотографии, лежащей в кармане гимнастерки как частица всего, что осталось дома и что может быть взято и растоптано чужим каблуком...»


Восемь тысяч эксгумированных солдат, японцы и посчитали убитыми. Сколько осталось лежать под Халхин-Голом не знает никто. В тогдашнюю японскую статистику потерь они не попали..

В написании поста использовалась:

книга К.М.Симонова «Далеко на востоке»

Материалы из открытых источников интернета

Следующий пост об обмене пленных при Халхин-Голе.

Показать полностью 1
141

«Далеко на востоке» Советско-Японские переговоры на Халхин-Голе 1939

Те кто интересуется историей Великой Отечественной войны, конечно же, читали замечательную трилогию Константина Симонова «Живые и мертвые». Или смотрели одноименный фильм.

Есть у Симонова произведение, которое менее известно. По-современному его можно назвать приквелом «Живых и мертвых». Это роман «Товарищи по оружию». Он посвящен жестоким боям в период с мая по сентябрь 1939 года на реке Халхин-Гол в Монголии.


«Товарищи по оружию» это единственное художественное прозаическое произведение которое мне попадалось о той короткой и яростной войне. Роман «Товарищи по оружию» во многом основан на записках Симонова впоследствии составивших книгу воспоминаний: «Далеко на востоке».

«Далеко на востоке» Советско-Японские переговоры на Халхин-Голе 1939 История, Лига историков, Чтобы помнили, Халхин-Гол, Константин Симонов, Переговоры, Видео, Длиннопост

К.Симонов


О войне на Халхин-Голе написано много, гораздо меньше описаны  события, происходившие непосредственно после боевых действий.

Командованиями 1-й Армейской Группы и Квантунской Армии были созданы комиссии по проведению переговоров. Советской комиссией руководил заместитель командующего 1-й Армейской Группой комбриг Михаил Потапов, японской – начальник штаба 6-й армии генерал-майор Фудзимото Тэцукума. Парламентеры встретились на нейтральной полосе 16 сентября, 17-го имела место еще одна «техническая встреча», в ходе которой было согласовано время и место переговоров. Собственно переговоры комиссий начались 18 сентября, они проходили в палатке, установленной на нейтральной полосе, на южных скатах высоты «752», в восьми километрах юго-восточнее Номон-Хан – Бурд-Обо.

Нам всем повезло, что свидетелем и участником тех событий был такой талантливый писатель. Симонов видел бои в обороне, и наше наступление при котором были разгромлены японцы. Он присутствовал при переговорах советского и японского командований. «Основные вопросы были, разумеется, уже решены при подписании перемирия в Москве, хотя на всякий случай наши и монгольские войска здесь, на Халхин-Голе, продолжали оставаться в повышенной боевой готовности.

Здесь, на месте, переговоры сводились главным образом к вопросам порядка и времени демаркации границы, на которую вышли наши и монгольские войска, к вопросу о том, на какое расстояние к ней можно и нельзя приближаться, и, наконец, к вопросу о взаимной передаче пленных и выдаче трупов.»

Константин Симонов очевидец работы японских похоронных команд, которые выкапывали из монгольской земли тысячи погибших японских солдат. Он был при обмене пленных. Книгу воспоминаний Симонов писал через тридцать лет после событий. Конечно многое стёрлось из памяти, но и то что запомнил Константин Михайлович, прочитать стоит.


Константин Симонов о переговорах:

«Место будущих переговоров представляло собою гряду невысоких песчаных холмов с узкими лощинами между ними. В одной из этих лощин, прилепясь сбоку к подножию холма, стояло, вернее, почти висело одинокое кривое дерево, первое дерево, которое я увидел здесь.

Мы вышли из машины. На основании всего предыдущего не было причин особенно доверять японцам. Позади нас, замаскированные ветками, стояли несколько танков. Пулеметы тоже были наготове.

Полковник Потапов, заместитель Жукова, согласно предварительным переговорам по радио, должен был в этот день встретиться с японцами в нейтральной зоне, между нашей колючей проволокой и их окопами, для того чтобы договориться о месте ведения дальнейших переговоров.

Впоследствии Потапов командовал 5-й армией под Киевом и, тяжело раненный, попал в плен к немцам. А дивизионный комиссар Никишев, который был членом Военного совета нашей армейской группы на Халхин-Голе, так же, под Киевом, застрелился.

Потапов был худощавый, высокий, чуть-чуть резковатый, но при этом подтянутый и в чем-то самом главном безукоризненно корректный человек, то, что, называется «военная косточка». Этот день был для него последним его полковничьим днем. В ходе переговоров выяснилось, что японцы намерены направить завтра в качестве главы своей комиссии по переговорам генерал-майора. Жуков, не желая заменять Потапова кем-то другим и в то же время не считая возможным, чтобы наш представитель был в меньшем звании, чем японец, запросил Москву, и там присвоили Потапову очередное звание комбрига, в котором он на следующий день и явился на переговоры.

Мы, человек десять или двенадцать, перевалили через сопочку, спустились по ее откосу и подошли к нашим проволочным заграждениям. Впереди была ничья земля и японцы. Позади нас были молчаливые желтые холмы, за грядой которых — мы знали это — все было готово для того, чтобы выручить нас на случай провокации.

Прошло несколько минут ожидания. Японцев не было. Потом на гребне других холмов, метрах в трехстах или четырехстах, появились машины; оттуда вышли японцы и быстро пошли навстречу нашим. Когда они прошли три четверти расстояния, Потапов и еще двое пошли навстречу им. Нам было велено остаться, и мы остались около прохода в колючей проволоке, на несколько шагов выйдя вперед за нее.

Встреча произошла шагах в тридцати от нас. Японцы отсалютовали саблями, наши отдали честь. Произошел короткий разговор. Японцы повернулись и пошли к своим машинам, а наши тоже повернулись и пошли назад.

Как выяснилось, переговоры были назначены на завтра; место было выбрано здесь же поблизости, на маленьком плато, в нейтральной зоне, в километре от наших позиций и на таком же расстоянии от японских. Там договорились поставить три большие палатки; одну для нашей делегации, другую для японской и третью, центральную, для заседаний. Устройство этой центральной палатки брали на себя японцы.

Число членов делегаций с обеих сторон было определено,, кажется, по пять человек. Ставский ( Советский писатель, военный корреспондент. Погиб в 1943 году) устроился в состав делегации в качестве писаря, что вызвало у всех в штабе группы веселое оживление. Но он непременно хотел присутствовать при всех переговорах, а другой вакансии не было, и Ставский вечером срочно разыскивал четыре старшинских треугольничка вместо своих шпал.

Мне было обещано, что я смогу находиться в этой нейтральной зоне в нашей палатке. Насчет присутствия в палатке для переговоров сказали, что об этом не может быть а, речи.

Но к этому времени во мне уже начинала пробиваться жилка военного корреспондента, и я решил, что главное — забраться завтра в нейтральную зону, в нашу палатку, а там будет видно!

Вернулись к себе в Баин-Бурт поздно ночью, а на рассвете выехали обратно на переговоры.

Жалею, что ничего не записывал тогда. Три дня переговоров с японцами, на которых мне тогда пришлось присутствовать, изобиловали многими любопытными, а подчас и значительными подробностями. Не хочется сейчас придумывать, пользуясь памятью, как канвой, а поэтому — только о том разрозненном, что действительно помню.

Вторая половина сентября в Монголии в тот год была уже по-зимнему холодной и ветреной. Ехали мы с Ортенбергом (С июля 1941 по сентябрь 1943 года — главный редактор газеты «Красная звезда») и Кружковым издалека и рано и, когда добрались до нейтральной полосы, отчаянно прозябли. Вылезли из «эмочки» на холод, дрожа в своих шинелях. Ветер гнул траву, высоко над горизонтом стояло по-зимнему холодное и неяркое солнце; вдали виднелись желто-серые отроги Хингана, а до них тянулась гряда больших и малых желтых холмов. Невдалеке за ближними из этих холмов что-то курилось, может быть, стояли походные японские кухни, а может быть, жгли трупы убитых.


В лощине, где вчера встретились парламентеры, уже стояли три палатки: ближняя — наша, к ней был проведен телефон из штаба, потом, метров за сто, центральная — большая шелковая палатка, похожая по форме на что-то очень знакомое — не то на памятные по детским книжкам рисунки княжеских походных шатров, не то на шатры из половецких плясок в «Князе Игоре», Еще дальше стояла третья — японская — палатка.

Участники переговоров, наши и монголы, все наутюженные, начищенные, уже вылезли из машин и небольшой группкой стояли возле нашей палатки. Японцы целой толпой теснились вдалеке около своей палатки. Нас было явно меньше. Как всегда в таких случаях, у нас считали хорошим тоном, чтобы было поменьше корреспондентов, газетчиков. В результате нас оказалось всего трое, не считая Ставского, который стоял поодаль в солдатской шинели с четырьмя треугольничками старшины: он уже официально как писарь входил в делегацию и не соприкасался с нами.

Сначала произошла небольшая заминка. Обе стороны, несмотря на все предварительные строжайшие и точнейшие инструкции, все-таки не совсем точно знали, что им делать, в какой именно момент шагнуть вперед и когда приложить руку к фуражке.

После этой заминки все вдруг разом двинулись. Мы, не теряя времени, пошли следом.

Навстречу нам шли японцы. Они были почти все в отличавших северную Квантунскую армию зимних шинелях с большими лохматыми собачьими воротниками. Шинели были перепоясаны портупеями с мечами. Впереди шел генерал, за ним два или три полковника и несколько младших офицеров. Их сопровождала целая толпа журналистов, фотографов и кинооператоров.

«Далеко на востоке» Советско-Японские переговоры на Халхин-Голе 1939 История, Лига историков, Чтобы помнили, Халхин-Гол, Константин Симонов, Переговоры, Видео, Длиннопост

Обе группы, наша и их, встретились перед центральной палаткой. Все обменялись приветствиями и откозыряли. Японские фотокорреспонденты и кинооператоры засуетились: они приседали, забегали вперед, слева и справа, беспрерывно щелкая затворами и снимая всех нас вместе и порознь.

А у меня, как на грех, отлетели именно в эту минуту сразу две пуговицы на шинели. Я стоял, как скучающий приказчик, сложив руки на животе, маскируя отсутствие двух пуговиц и придерживая разлетавшиеся на ветру полы шинели. Все наши были до того начищены и наглажены, что я не сомневался: заметь кто-нибудь из начальства отсутствие у меня этих двух проклятых пуговиц, я был бы немедленно изгнан с территории переговоров.


Через минуту или две этого стояния японские солдаты отогнули шелковый полог, и члены делегации вошли в палатку. Там внутри стоял длинный и довольно широкий стол и два десятка стульев. С обеих сторон, посередине, стояло по мягкому креслу для руководителей делегаций. Остальные расселись по бокам, наши — с одной стороны стола, японцы — с другой.


За три дня переговоров я постепенно прочно втерся в эту палатку. Ортенберг, который сразу же устроился там, в первый день, все время придумывал мне какие-то поручения, чтобы я ему приносил или относил какие-то мифические материалы, а на самом деле — пустую папку, в которой ничего не было.


В первый вечер после переговоров комбриг Потапов ворчал и даже грозился пожаловаться на Ортенберга Жукову. Но, как говорится, «стерпится — слюбится», и на второй и третий день я уже сидел в палатке, как гвоздь, и меня было трудно выковырнуть оттуда.


Увы! В первый же час переговоров выяснилось, что наши переводчики годятся только на самый худой конец. Основным переводчиком на переговорах стал японский майор со штабными аксельбантами: маленький, юркий, хихикающий, скалящий зубы, словом, совершенно похожий на тех японцев, каких любили изображать в кино наши актеры. Он говорил по-русски с сильнейшим акцентом и в то же время с идеальным литературным знанием русского языка. При переводе и еще больше в вольных беседах в перерывах между переговорами он щеголял идиомами и русскими поговорками: «Куда конь с копытом, туда и рак с клешней», «Тише едешь, дальше будешь» и т. д. и т. п., причем все это очень забавно звучало в его устах. Улыбался он беспрестанно.


Между прочим, любопытная подробность: в первый же момент, когда я увидел японцев, я заметил, что офицеры при встрече с нами почти все улыбались подчеркнуто и напряженно. А стоявшие позади них солдаты вовсе не улыбались, их лица были спокойны и серьезны. Тогда это показалось мне результатом дисциплины, повиновения. Потом, шесть лет спустя, уже в Японии, я понял, и, кажется, правильно, что пресловутая, не сходящая с губ японская улыбка и быстрая мимика, которые, пока не привыкнешь к ним, кажутся ужимками, — все это отнюдь не общенародная привычка или обыкновение. Это скорей результат современной японской цивилизации в наиболее поверхностном ее выражении, признак воспитания, принадлежности к определенным привилегированным кругам. Что же касается японских крестьян, то я, немного поживя в японской деревне, могу утверждать, что трудно представить себе более естественное, простое, без малейших элементов фальши человеческое поведение, чем у них. Но это между прочим.


А переговоры тем временем шли. Основные вопросы были, разумеется, уже решены при подписании перемирия в Москве, хотя на всякий случай наши и монгольские войска здесь, на Халхин-Голе, продолжали оставаться в повышенной боевой готовности.


Здесь, на месте, переговоры сводились главным образом к вопросам порядка и времени демаркации границы, на которую вышли наши и монгольские войска, к вопросу о том, на какое расстояние к ней можно и нельзя приближаться, и, наконец, к вопросу о взаимной передаче пленных и выдаче трупов.


Этот последний вопрос стал камнем преткновения на переговорах.


О формальностях, связанных с временной демаркацией границы, и о взаимной передаче пленных договорились быстро. Что же касается выдачи трупов, то тут переговоры затянулись надолго.


Так как все бои происходили на территории Монголии и почти все убитые с обеих сторон были убиты на монгольской территории, то теперь, когда мы повсюду вышли на линию границы, японцы должны были предъявить нам, согласно нашему заявлению, всего-навсего не то сорок два, не то пятьдесят два трупа наших и монгольских бойцов, убитых за пределами монгольской территории в тот момент, когда мы замыкали кольцо вокруг окруженных японских войск. А японских трупов, зарытых на монгольской территории, насчитывалось, по нашим соображениям, пятнадцать — двадцать тысяч.


Здесь придется сделать оговорку. Общее число японцев, погибших за все время боев, было еще больше. Но доставка на родину тела убитого, а вернее, его сожженного праха, — для японцев ритуал, освященный религией и традициями. Поэтому до самого последнего момента, пока не замкнулось наглухо наше кольцо, японцы вывозили и вытаскивали в тыл тела своих убитых и стали зарывать их на месте только в последние пять-шесть дней боев, когда были совершенно окружены нами. Попало их в это кольцо около двадцати тысяч. Сдалось нам около двухсот человек. Из этих цифр нетрудно догадаться о степени ожесточенности боев и об упорстве сопротивления японцев.


Как выяснилось впоследствии, дерясь и погибая в этом окружении, японцы тем не менее хоронили своих, ведя специальные карты, а точнее, рисованные от руки планы, на которых они: помечали, где, в каком месте, на какой глубине и сколько похоронено трупов.


То, чему я стал свидетелем, говорит мне, что, очевидно, какое-то количество офицеров и унтер-офицеров еще в дни боев по ночам, в одиночку, пробиралось к своим из района окружения через расположение наших войск, имея при себе эти планы.


Забегая вперед, скажу, что потом, когда разрывали эти могилы, я видел японского поручика, бледного, видимо еще страдающего от раны, с забинтованной и подвязанной к шее рукой и с планом в руке. Это было на той самой Ремизовской сопке (сопка названа в честь погибшего на ней комполка майора Ремизова), штурм которой я наблюдал. Он стоял и следил за работой своих солдат, проверяя по плану, где зарыты трупы. По некоторым признакам я заметил, что он сверяется не только с планом, но и с собственной памятью. Он смотрел в разные стороны, отмечал какие-то подробности, потом опять заглядывал в план. Я спросил его, был ли он здесь. Он сказал, что да, он был здесь. Я спросил его, как давно. Он назвал день, в который мы брали эту сопку, день, в который я тоже был здесь.


Возвращаюсь к переговорам. Японцы оказались в затруднении. Они, конечно, знали примерную общую цифру своих убитых, оставшихся на монгольской территории; одна часть этих убитых была похоронена ими самими, и это было нанесено на карты и планы. Другая часть была похоронена тоже ими самими, но планов не имелось: люди с планами не дошли — погибли. И, наконец, очень много японцев, погибших в самые последние дни, было зарыто уже после боев нашими похоронными командами.


События на Халхин-Голе, кончившиеся разгромом 6-й японской армейской группы, были небывалым позором для командования Квантунской армии, хотя сама по себе японская пехота, надо отдать ей должное, дралась в этих боях выше всяких похвал. Японское командование, по ходу дела представлявшее лживые — то победоносные, то уклончивые — реляции, боялось того, что в печать и общество просочатся сведения об истинных размерах неудач и потерь. Эти сведения, кстати сказать, все-таки просочились потом, хотя и в неполном виде. Где-то, кажется в «Асахи», было напечатано, что японцы потеряли на Халхин-Голе не то пятнадцать, не то восемнадцать тысяч убитыми. Но даже и эта сильно преуменьшенная цифра произвела тогда в Японии сенсацию.


И вот, прося о передаче им трупов солдат, представители Квантунской армии, с одной стороны, в силу традиций, хотели, чтобы им было передано, возможно больше количество трупов, а с другой стороны, выставляя свои требования, они не хотели указывать, какое количество их солдат и офицеров было в действительности убито. Тогда бы их заявка фигурировала как официальный документ. По этому поводу и шли длинные и хитроумные переговоры.


С советско-монгольской стороны тоже были некоторые затруднения. Нам и не хотелось заставлять своих бойцов выкапывать японские трупы и в то же время не хотелось пускать на монгольскую территорию для раскопок японские похоронные команды. Войска стояли в боевой готовности, район был укреплен, и предоставить японцам возможность осматривать его нам вовсе не хотелось.

Так возникли первые препирательства. Наконец мы согласились на то, чтобы японцы вырывали трупы своими силами. Тогда они предъявили карты, где были указаны погребения буквально во всех сколько-нибудь важных с военной точки зрения пунктах нашего расположения. Среди этих сорока — пятидесяти пунктов одни соответствовали действительности, другие могли соответствовать, а третьи были абсурдными.

Начались новые препирательства. Наконец договорились о том, что японцам будет разрешено выкопать трупы в десяти основных пунктах. При этом мы затребовали от них цифру, сколько всего их солдат погребено на нашей территории. Японцы заявили, что, по их подсчетам, на монгольской территории осталось три тысячи трупов, но так как мы ограничиваем возможность раскопок только десятью пунктами, то такого количества трупов они вырыть не надеются.

Затем пошли переговоры о составе команд. Выяснилось, что японцы хотят послать десять команд по сто человек в каждой. Японцы попросили, чтобы из уважения к умершим, которых будут откапывать их товарищи, мы бы дали возможность солдатам, которые будут работать, иметь при себе тесаки.

Мы согласились.

Тогда японцы попросили, чтобы их офицеры, которые будут руководить работами, могли иметь при себе огнестрельное оружие, а затем и позондировали почву, не могут ли и солдаты иметь при себе карабины. Потапов разозлился и спросил: не входит ли в церемониал их военных почестей стрельба из пулеметов, не желают ли они прихватить с собой и пулеметы?

Вот тут-то, насколько мне помнится, майор-переводчик и произнес русскую поговорку: «Куда конь с копытом, туда и рак с клешней», — прикрыв этой иронией отступление.


В конце концов договорились: у солдат будут тесаки, а у офицеров — мечи.


Новый спор возник о том, сколько же дней нужно десяти командам по сто человек, чтобы вырыть три тысячи трупов. Опять началась торговля. Японцы назвали не то двадцать, не то пятнадцать дней. Наши давали два дня, потом три, наконец согласились на пяти. Наши ссылались на то, что, исходя из сообщенной самими японцами цифры, каждый из тысячи их солдат должен за пять дней вырыть всего три трупа. Японцы в ответ говорили о трудностях поисков, о тяжелом грунте и о чувствах солдат, которые будут вырывать из земли трупы своих товарищей и должны делать это осторожно, чтобы не задеть их тела лопатами и кирками.


Никогда в моем присутствии столько на говорили о трупах: с утра до вечера склонялось слово «трупы» — «трупы», «на трупах», «при трупах». «При трупах» употреблялось главным образом в смысле оружия. Японцы настаивали на том, что если при трупах будет найдено оружие, то это оружие они имеют право взять с собой. Наши возражали и говорили, что все оружие, которое осталось на территории Монголии, считается трофейным. Наконец, кажется, договорились на том, что все найденное холодное оружие заберут с собой японцы, а все огнестрельное останется у нас.


Дальше пошел разговор о документах, планшетах, полевых сумках и т. д. Он тянулся нескончаемо, пока не договорились, что увезено, будет только то, что окажется в карманах обмундирования; все планшеты, полевые сумки и прочее, найденное при раскопках, останется у нас.


К концу третьих суток осатанели все — и наши и японцы. Кончили переговоры, по-моему, на четвертые сутки, днем. Потом был маленький перерыв, а вечером в честь окончания переговоров наши дали ужин японцам в той же самой палатке, где мы три дня беспрерывно говорили о трупах.


Стол был заставлен закусками, икрой, водкой и коньяком. Прислуживали мобилизованные для этой цели три самые миловидные девушки из военторга.


Пили из пиал. Наливали их полными. Сидевший напротив меня майор-переводчик пытался передернуть и вообще сопротивлялся, но ему сказали, что, по русским обычаям, если девушка наливает полный бокал или чашку, то не выпить — значит оскорбить ее, выразив сомнение в ее нравственности. Не помню, кто так находчиво придумал этот старинный русский обычай, во на майора, уже находившегося под легким градусом, это подействовало.


— Да, да, я слышал что-то подобное, — подтвердил он, не то не видя другого выхода из положения, не то не желая признаться, что он не знает чего-то, связанного с Россией и русскими традициями.

Выпив эту пиалу залпом, дальше он стал пить поистине беззаветно. К нему, впрочем, присоединились и остальные. Даже хмурый штабной майор, молодой красивый японец, все переговоры сидевший на самом конце стола впритык, ближе всех остальных к нашей делегации и за трое суток не проронивший ни слова, к концу вечера неожиданно заговорил на довольно приличном русском языке, пытался ухаживать за официанткой и даже затянуть какую-то песню.

Руководивший делегацией японский генерал-майор встал, картинно приоткрыл полог палатки и, глядя на небо, на котором сияла полная луна, витиевато сказал, что сегодняшняя луна сияет, как наше приятное собрание, и, как оно, уже клонится к закату, и он просит извинения у высокого русского командования, ибо он должен ехать к своему высокому японскому командованию.

В просторечии это означало: «Господа офицеры, пошли, пока не поздно, а то, я вижу, у вас развязываются языки».

Вслед за генералом кое-как встали и остальные члены делегации: ужин был закончен.

На следующий день был ответный ужин, который давали японцы, но туда я уже не попал…»

«Далеко на востоке» Советско-Японские переговоры на Халхин-Голе 1939 История, Лига историков, Чтобы помнили, Халхин-Гол, Константин Симонов, Переговоры, Видео, Длиннопост

заместитель командующего 1-й Армейской Группой комбриг Михаил Потапов, начальник штаба японской 6-й армии генерал-майор Фудзимото Тэцукума.

«Далеко на востоке» Советско-Японские переговоры на Халхин-Голе 1939 История, Лига историков, Чтобы помнили, Халхин-Гол, Константин Симонов, Переговоры, Видео, Длиннопост

советские и японские военнослужащие- участники переговоров.

в трехминутном видео можете посмотреть на кадры советско-японских переговоров на Халхин-Голе.

В написании поста использовалась книга К.Симонова «Далеко на востоке»

Фотографии и видео из открытых источников Интернета.

Подробнее об обмене пленными и о работе японских похоронных команд в следующих постах...

Показать полностью 3 1
83

Испанцы в Великой Отечественной войне. Краткий очерк.

Добрый день.
Сегодня мне хотелось бы привести несколько интересных, на мой взгляд, фактов об участии испанцев в Великой Отечественной войне на стороне Советского Союза.
В апреле 1939 года завершилась кровопролитная Гражданская война в Испании. Победили националисты, которые вскоре развернули масштабные политические репрессии против сторонников Республики.
По окончании войны страну покинули более 600 тысяч испанцев. Многие из них, особенно те, кто по убеждениям были коммунистами, предпочли выбрать своим убежищем СССР, который активно помогал Республике в годы войны.  
С началом Второй Мировой  сотни тысяч бывших республиканских бойцов взялись снова за оружие и внесли свой ощутимый вклад в разгром фашизма в Европе.
В составе Красной Армии тоже сражалось несколько тысяч испанских добровольцев, в том числе и бывшие высокопоставленные  командиры армии Республики.  
Одним из них являлся Энрике Листер, знаменитый командир Пятого Полка, и одна из самых влиятельных фигур в Испании тех лет.

Испанцы в Великой Отечественной войне.  Краткий очерк. Испания, СССР, Красная Армия, ВВС, Летчики, Испанцы, Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост

Это подразделение, считавшееся элитным, было создано в 1936 в Мадриде.  
Полк имел все необходимые службы; военные школы и курсы, на которых готовились командные кадры, мастерские и предприятия по производству военных материалов и ремонту вооружения, что являлось большой редкостью для подразделений республиканцев.  
Огромная работа коммунистов по сплочению полка сделала его наиболее боеспособной частью всей республиканской армии. Его бойцы отличились на многих фронтах, особенно в защите Мадрида. Пятый полк был главной силой обороны столицы.
Сам Энрике Листер с 1932 года жил в Москве,  где работал на строительстве Московского метро и учился с 1932 по 1935 год в Академии Фрунзе. Вот его цитаты о своей жизни:
"За три года пребывания в Советском Союзе я прошел замечательную школу. Особенно памятен год, который я провел на строительстве метро, работая и живя вместе с советскими рабочими и ежедневно являясь свидетелем их огромного героизма и беззаветного личного и коллективного самопожертвования."
"Когда же я стал работать на строительстве метро, то почувствовал себя таким же гражданином, как остальные, моя жизнь ничем не отличалась от их жизни. В первый же месяц я завоевал звание ударника, выполнив норму на 132 процента. Ниже этой нормы я никогда не давал, а в последующие месяцы даже превысил ее."  
Цитаты привожу по его книге, кстати, изданной в СССР.

Испанцы в Великой Отечественной войне.  Краткий очерк. Испания, СССР, Красная Армия, ВВС, Летчики, Испанцы, Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост

В 1935 году вернулся в Испанию и стал работать в вооружённых силах Республики по заданию Коммунистической партии Испании. С началом гражданской войны оказался одним из самых подготовленных военных специалистов в КПИ. Ему было поручено формирование народного ополчения. Участвовал в битвах при Хараме, Гвадалахаре, Теруэле, Эбро.
Однако его ярая верность Советскому Союзу и стремление к дисциплине нравилось не всем.
Однажды, во время битвы при Брунете,  у Листера произошел конфликт с Сиприано Мерой, анархистом и командиром 14-ой  дивизии.  
Когда Листер и Мера находились в одной траншее, между ними вспыхнула дискуссия. В какой-то момент Листер выскочил из траншеи, показывая тем самым, насколько он не боится обстрела со стороны франкистов. Мера в ответ тоже поднялся из траншеи, продолжая диалог. После этого Листер попросил стул, на который сел под огнем противника. Тогда Сиприано Мера взял листок папиросной бумаги, спокойно свернул себе сигарету и закурил, выпустив дым в лицо своему собеседнику. Дело кончилось тем, что оба конфликтующих  решили вернуться назад в траншею.
К слову, Мера был не совсем лоялен Республике.  В конце гражданской войны в 1939 году,  вместе с одним из лидеров правого крыла ИСРП (Испанская социалистическая рабочая партия)  Хулианом Бестейро поддержал путч полковника Касадо, выступавшего за переговоры с Франко, но генералиссимус отверг такую возможность, настаивая на сдаче без всяких условий.

Испанцы в Великой Отечественной войне.  Краткий очерк. Испания, СССР, Красная Армия, ВВС, Летчики, Испанцы, Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост

После поражения Второй Испанской Республики жил в иммиграции в Москве. Получил звание полковника. В годы Великой Отечественной войны сражался в рядах Красной Армии под именем Лисицына Эдуарда Эдуардовича.  22 февраля 1944 года получил звание генерал-майора. 
Участвовал в снятии блокады Ленинграда, что интересно,  его подразделение приняло участие в боях с 250-ой дивизией испанских добровольцев (Голубой дивизией).  
Тооварищи Эдуард Эдуардович Лисицын, Георгий Георгиевич Морозов и Антон Антонович Кузнецов (на самом деле - Хуан Модесто, Антонио Кордон и Энрике Листер)

Испанцы в Великой Отечественной войне.  Краткий очерк. Испания, СССР, Красная Армия, ВВС, Летчики, Испанцы, Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост

23 февраля 1945 года состоялась встреча Сталина, Берия и Маленкова с Долорес Ибаррури и ее секретарем Игнасио Гальего, ей обещали поставки оружия для испанских отрядов во Франции и в Испании. "Можете рассчитывать на нас. Испанские антифашистские бойцы - наши союзники", - так, по воспоминаниям Ибаррури, сказал Сталин.  
Это предшествовала встреча Листера и Сталина в октябре 1944 года.  
После этого 7 ноября 1944 года товарищи Эдуард Эдуардович Лисицын, Георгий Георгиевич Морозов и Антон Антонович Кузнецов  специальным самолетом вылетели из Москвы в Бухарест, а далее через Белград  (Кордон остался в Югославии еще на год) в феврале 1945 года прибыли Париж, где и находились до мая 1945 года. 
В 1946 Энрике Листер перебрался в Югославию, там получил звание генерала.
Таким образом, он является единственным генералом трех армий в истории.  
А на этом фотоснимке Листер с бойцами-испанцами, проходящими службу в РККА.

Испанцы в Великой Отечественной войне.  Краткий очерк. Испания, СССР, Красная Армия, ВВС, Летчики, Испанцы, Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост

Большинство из испанских добровольцев сражалось в партизанских и диверсионных подразделениях, действовавших в тылу противника. Вот что пишем Дмитрий Медведев  в свое книге "Это было под Ровно":
"В Москве тогда было много испанских товарищей, которые в свое время

боролись за свободную Испанию и потом вынуждены были эмигрировать.

Когда началась война с гитлеровцами, испанцы стали просить советское

правительство об отправке их на фронт. Многие, узнав, что формируются партизанские отряды, настаивали, чтобы их включили в эти отряды. Восемнадцать испанцев добровольно вступили в мой отряд. При первой же встрече они заявили, что, участвуя в войне Советского Союза против фашистской Германии, они тем самым помогают освобождению всех стран,захваченных гитлеровцами."

Испанцы в Великой Отечественной войне.  Краткий очерк. Испания, СССР, Красная Армия, ВВС, Летчики, Испанцы, Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост

С 1941 Дмитрий Медведев возглавлял отряд специального назначения — с августа 1941 г. по январь 1942 г. возглавлял опергруппу «Митя». Отряд «Митя» (разведывательно-диверсионная резидентура № 4/70 войск Особой группы при НКВД СССР) под командованием Д. Н. Медведева стал первым подразделением из состава ОМСБОН (сформированной из Войск Особой группы при НКВД СССР), заброшенным в тыл немецких войск в начале сентября 1941 года. Отряд действовал до января 1942 года на территории Смоленской, Брянской, Могилевской областей, провёл свыше 50 крупных операций.  
В этих операциях активное участие принимали и испанские добровольцы.  

Когда в октябре 1941 г. советские войска уходили из Харькова, в районе города оставалась для ведения партизанских действий часть полковника И.Г.Старинова. Старинов около года воевал в Испании, и среди рабочих тракторного завода он не без удивления обнаружил своего старого знакомого – бывшего подполковника республиканской армии Доминго Унгриа. Так в группу Старинова влились 22 испанца.

Был в этой группе студент Института иностранных языков Франсиско Гульон. Скоро он превратится в одного из самых заметных испанских партизанских командиров. Именно он будет руководить операциями во льдах Азовского моря – партизаны перебирались по замерзшему Таганрогскому заливу с южного берега на северный, оккупированный немцами, и, установив мины, возвращались обратно.

Испанцы в Великой Отечественной войне.  Краткий очерк. Испания, СССР, Красная Армия, ВВС, Летчики, Испанцы, Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост

Франциско Гульон родился 13 февраля 1920 года в Мадриде, в семье учителя. У него были брат и сестра. Отучившись в средней школе, Гульон попал в ряды испанской республиканской армии. И сразу – на место командира: уже в семнадцать лет ему доверили корпус разведки стрелковой дивизии.

Спустя три года, в 1939-ом, из испанского командира Гульон вдруг превратился в штамповщика на Челябинском тракторном заводе. Исследователи не исключают, что талантливый и харизматичный военный оказался в СССР не случайно. На заводе испанец проработал год. А затем поступил в Харьковский институт иностранных языков на французское отделение.  
Но доучиться помешала война и судьбоносная встреча с Ильей Стариновым – человеком, которого окрестили «богом диверсии»: он стоял у истоков партизанского движения и изобрел практически все мины, которые были в ходу у партизан. Со Стариновым Гульон познакомился еще в 1936-ом, когда он приезжал в Испанию консультировать республиканцев.
Партизанским крещением для Гульона стал подрыв окруженного Харькова: вышли без потерь. До конца 1941 года Гульон был инструктором в оперативном учебном центре Западного фронта. Следующие полгода – уже старшим инструктором на Южном фронте: дали указ бить фашистов на северном берегу Таганрогского залива. Для этого под руководством Старинова там организовали три партизанских базы.

Всего за год из инструктора Гульон стал помощником начальника оперативно-инженерной группы. В июне 1942-го Гульон отправился на Калининский фронт в качестве инженера-подрывника инженерной бригады особого назначения. Эту бригаду создал Старинов, чтобы готовить саперов, минеров и диверсантов для регулярных частей Красной армии. Она стала прообразом спецназа ГРУ.

Но вопрос с обучение искусству диверсии партизан оставался открытым. Поэтому вскоре на базе бригады открыли Высшую отдельную школу особого назначения. Квартировала школа в подмосковном Быково и выпускала партизан-диверсантов для всего фронта.
В августе под Москвой собрали интернациональный партизанский отряд. В него вошли более 130 человек: 32 испанца, 78 русских (в том числе четыре или пять ленинградцев), двенадцать украинцев, три белоруса, три еврея, грузин, эстонец и армянин. Отряд стал самым крупным испанским подразделением в Советском Союзе. Командование им принял 22-летний Гульон.
Главной целью интернационального отряда было распропагандировать немецкую «голубую дивизию». Но сработать по назначению не успели: враги переместились в Пулково.

За день до десантирования самолеты прибыли в поселок Хвойная (ныне Новгородская область, тогда – Ленинградская). Здесь была центральная база Ленинградского штаба партизанского движения. Гульон попросил перенести дату десантирования: посчитал, что летчики абсолютно не готовы. В штабе отказали.

29 сентября 1942 года, под покровом ночи, отряд стали группами сбрасывать с неба. Предполагалось, что бойцы встретятся на Будановских болотах. Первой десантировалась группа под командованием Анхеля Альберки. Она высадилась на Шутово озеро. Дул сильный ветер, и трое рухнувших в воду партизан погибли.

С группой Гульона промахнулись на восемьдесят с лишним километров. Ее высадили неподалеку от деревни Маклаково, что в Ломоносовском районе.

Третья группа под командованием Царевского вообще высадилась в Вологодской области. Партизанам пришлось сесть на поезд и вернуться в Хвойную, чтобы десантироваться снова.

Гульон со своими людьми пошел к тому месту, где наметили сбор. По пути взрывали вражеские эшелоны и грузовики с немецкими солдатами. На Будановских болотах группы встретились только через месяц. Причем группа Царевского к отряду так и не присоединилась: известно лишь, что позже она воевала в составе партизанской бригады.
Борьба интернационального отряда длилась 160 дней. К весне в живых осталось семнадцать человек. В марте пришел приказ двигаться, но место назначения постоянно менялось. В конце концов, люди Гульона соединились с другим отрядом. Но на хвост партизанам сели каратели.
Начались бои. В заслон попал Гульон со своими товарищами, силы были неравными. После схватки и отступления к прежнему лагерю на болотах вернулись только восемь человек. Изможденные, партизаны двинулись к Мясному бору: хотели перейти линию фронта и попасть к нашим.

– В ночь на 20 марта, переходя линию фронта, они увидели дот, – рассказывает Вячеслав Савельев. – Решили узнать: вдруг наши. Крикнули: «Кто там?». В ответ – выстрелы. Отряд двинулся в сторону нашей обороны, но и наши начали обстрел.

Под перекрестным огнем выжило шестеро. Альберку смертельно ранили, Повассару разнесло голову гранатой. Одному из партизан перебило пулями обе ноги, и его выносили из-под обстрела на руках. А Гульон получил слепое ранение в живот, причем со стороны советской обороны. Его нес соратник и друг Хоакин Гомес. 
Молодого командира отправили в госпиталь в Хвойную. Подлечившись, он вернулся в Москву. Надобности в партизанах уже практически не было. Гульон остался в белокаменной и стал работать со своим братом Луисом в испанской редакции радио «Голос России». 
В свои 24 года Гульон очень тяжело ходил: его, как и всех партизан, которые то по пояс в снегу, то по пояс в воде, мучили страшные боли в ногах. Сказывалось и ранение в живот. Вдобавок он заболел воспалением легких.
Выздороветь Гульон так и не смог. Он умер 3 ноября 1944 года. Гроб партизана несли по Москве на руках. На похороны пришли все испанцы, которые были тогда в городе.

Испанцы в Великой Отечественной войне.  Краткий очерк. Испания, СССР, Красная Армия, ВВС, Летчики, Испанцы, Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост

В заболоченный Лужский район в шестидесятых приехали оставшиеся в живых испанцы отряда – Хоакин Гомес и Перес Лобо. Они участвовали в поисках своих соратников.

Испанцы в Великой Отечественной войне.  Краткий очерк. Испания, СССР, Красная Армия, ВВС, Летчики, Испанцы, Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост

А вот  фотографии и документы Бенсиона Шлейфера.

Испанцы в Великой Отечественной войне.  Краткий очерк. Испания, СССР, Красная Армия, ВВС, Летчики, Испанцы, Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост
Испанцы в Великой Отечественной войне.  Краткий очерк. Испания, СССР, Красная Армия, ВВС, Летчики, Испанцы, Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост
Испанцы в Великой Отечественной войне.  Краткий очерк. Испания, СССР, Красная Армия, ВВС, Летчики, Испанцы, Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост
Испанцы в Великой Отечественной войне.  Краткий очерк. Испания, СССР, Красная Армия, ВВС, Летчики, Испанцы, Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост

Одно из них - удостоверение члена Ленинградского областного комитета Международной Организации Помощи Борцам Революции (МОПР) выдано в 1931 году, тем же годом датировано редкое удостоверение члена Президиума Ленинградского областного правления Общества по землеустройству трудящихся евреев СССР (ОЗЕТ). Третье удостоверение - почетного члена Общества испанских политэмигрантов в СССР выдано в 1968 году.

Бенсион Шлейфер был беженцем из франкистской Испании, о чем свидетельствует его фото в испанской кадетской форме. Следующее вото сделано в СССР около 1940 года - в форме старшего сержанта РККА. Третье фото датировано 12 июня 1942 года: на нем он изображен без знаков различия, судя по всему, в одном из партизанских или диверсионных отрядов.
Cудя по всему, он прожил долгую и насыщенную жизнь.

Испанцы в Великой Отечественной войне.  Краткий очерк. Испания, СССР, Красная Армия, ВВС, Летчики, Испанцы, Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост

Однако не только в диверсионной и командирской работе были задействованы испанцы.

Многие были и в действующей армии, на флоте. Информации о них крайне мало.
Но здесь будет уместно рассказать о баске Рубене Ибаррури, старшем лейтенанте, а затем и капитане. Рубен был сыном Долорес Ибаррури, долгие годы возглавлявшей Коммунистическую партию Испании.  
Фотоснимок примерно 1940, тут Рубен в форме курсанта.

Испанцы в Великой Отечественной войне.  Краткий очерк. Испания, СССР, Красная Армия, ВВС, Летчики, Испанцы, Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост

Рубен Руис-Ибаррури родился 9 января 1920 года в Испании в семье будущего лидера Коммунистической партии Испании Долорес Ибаррури и шахтёра-социалиста, одного из основателей КПИ, Хулиана Руиса.  
В 1935 году после ареста матери выехал вместе с другими детьми в СССР. Поступил учеником в ПУ №1 (в настоящее время Колледж №31) при Московском автозаводе ЗИЛ. В СССР жил и воспитывался в семье старых большевиков О. Б. и П. Н. Лепешинских, положив начало долгой семейной традиции брать на воспитание детей, оказавшихся без родителей. С началом Гражданской войны в Испании Рубен отправился воевать в составе испанских интернациональных бригад. По окончании войны вернулся в СССР.

Испанцы в Великой Отечественной войне.  Краткий очерк. Испания, СССР, Красная Армия, ВВС, Летчики, Испанцы, Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост

На фронтах Великой Отечественной войны Рубен Ибаррури с первых дней. Первый бой лейтенант Ибаррури принял возле города Борисов. Прикрывая отход полка, Рубен Ибаррури и его солдаты в течение шести часов удерживали мост через реку Березина. Когда был уничтожен последний пулемёт подразделения, Рубен Ибаррури с группой оставшихся в живых пулемётчиков, вооружившись гранатами, бросился в атаку на немецкие танки. В том бою он был ранен. За этот бой Рубен Ибаррури был награждён орденом Красного Знамени.

Летом 1942 года, командуя пулемётной ротой, проявил исключительную храбрость. 23 августа немецкая танковая группировка прорвалась в районе станции Котлубань (участок Иловля — Гумрак Сталинградской железной дороги) и угрожала отрезать Сталинград от основной группировки советских войск. Навстречу противнику была выдвинута 35-я гвардейская дивизия. Поскольку основные части дивизии были ещё на марше, то в район станции был выдвинуты стрелковый батальон и пулемётная рота. Около суток отряд сдерживал наступление противника. На рассвете 24 августа немецкие войска пошли в атаку. Во время боя погиб командир батальона, и Рубен Ибаррури принял командование. Сначала шквальным огнём пулемётной роты и батальона немцы были остановлены, а затем Рубен Ибаррури поднял солдат в контратаку и отбросил противника. Немцы оставили на поле боя около 100 трупов своих солдат и офицеров, пушки, миномёты и другое оружие. В этом бою Рубен Ибаррури был тяжело ранен. Он был эвакуирован за Волгу, но 3 сентября 1942 года скончался в госпитале.
Звание Героя Советского Союза ему было присвоено указом Президиума Верховного Союза СССР 22 августа 1956 года...
Его мать прожила 93 года...

Многие испанцы служили в ВВС РККА.  Испанские  летчики были разбросаны по различным подразделениям по два-три человека. Затем практически всегда испанцы брали советские фамилии и имена (процесс обратный тому, который наблюдался среди советских добровольцев в ходе гражданской войны в Испании).

Первоначально у советского командования были планы организации "испанской" эскадрильи или даже полка по примеру "Нормандии", однако в дальнейшем из-за разных причин (прежде всего политического характера - Испания в конце концов объявила себя нейтральной страной) от этой идеи отказались. Самым большим количеством испанцев может "похвастаться" только 439-й ИАП, в составе которого воевали сразу 9 испанцев, причем 2-я эскадрилья этого полка имела неофициальное название "испанской", так как из 10 летчиков пять были испанцами. 

По-разному попадали испанские летчики в Советский Союз. Самая большая часть из них после капитуляции Испанской республики через французские лагеря была эвакуирована в СССР в 1939 году. В большинстве своем это были хорошо подготовленные летчики, имевшие богатый боевой опыт, было даже несколько асов. Многие из них стали асами и на Восточном фронте.  
С началом Великой Отечественной все испанские летчики предложили свои услуги своей новой социалистической Родине и предложили направить на фронт. Несмотря на авиационную подготовку советское командование большую их часть направило в партизанские отряды. Однако положение на фронте было тяжелым и в конце июля 1941 года из испанцев формируют разведывательную спецгруппу. Курировало ее НИИ ВВС и базировалась она в глубоком тылу - на Урале (к сожалению, точного места на сегодняшний день установить не удалось).Туда передали 12 трофейных немецких самолета: по три Ju-88, Do-215, Bf-110 и Bf-109. Руководили обучением испанских летчиков майор В. И. Хомяков и капитан Капустин. Выбор естественно был не случайным - оба "прошли Испанию" и имели опыт общения. В составе группы были: Франсиско Мероньо, Фернандо Бланко, Хосе Паскуаль, Антонио Ариас, Мануэль Леон, Хосе Агинага (бортмеханик), Висенте Бельтран, Гарсия Кано, Хуан Ларио, Ладислао Дуарте, Франсиско Бенито, Альфредо Фернандес Виньялон, Доминго Бонилья, механик Хесус Ривас Консехо и радиоспецилиаст Анхел Гусман. Обучение продолжалось до начала ноября 1941 года, но ни один летчик так и не сделал ни одного разведывательного вылета и тогда же всех отправили в срочном порядке на фронт-под Москву. Период обучения был омрачен всего одной аварией.

Испанцы в Великой Отечественной войне.  Краткий очерк. Испания, СССР, Красная Армия, ВВС, Летчики, Испанцы, Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост
Испанцы в Великой Отечественной войне.  Краткий очерк. Испания, СССР, Красная Армия, ВВС, Летчики, Испанцы, Великая Отечественная война, Чтобы помнили, Длиннопост

В одном из очередных вылетов в конце октября командир группы - один из лучших советских летчиков-испытателей -- Ф.Ф Опадчий проверял подготовку испанского экипажа в составе штурмана Игнасио Хосе и летчика Леона Мануэля. Во время взлета на Ju-88 возник пожар. Опадчий и Леон смогли выбраться без приключений, в вот Игансио Хосе Агинага сильно пострадал, так как сломал ногу и не смог вовремя покинуть горящий самолет. Всех сразу отправили в госпиталь, однако только Агинага выбыл из строя: у него были частично ампутированы обе ноги. Известно, что за мужество испанец получил Орден Великой Отечественной войны.

Таким образом, на фронт отправилась группа из 15 испанских летчиков. Все они были определены в 1-ю авиабригаду в Быково. Правда тут отобрали двух лучших штурманов группы (Дамьяна Макайя и Рамона Моретонеса) и направили в бомбардировочную авиацию (АДД). Оба воевали на Ил-4 и совершили несколько десятков вылетов в глубокий тыл Рейха. В начале 1942 года при ночном налете на Кенигсберг бомбардировщик, где штурманом был Макайя, был сбит огнем ПВО. Экипаж спасся и попал в плен. Немцы в соответствии с международными соглашениями передали испанца Франко, где он был вскоре расстрелян в тюрьме г. Барселоны. Моретонес благополучно пережил войну, был награжден Орденом Великой Отечественной войны.
Большая часть летчиков воевала на Ленинградском направлении, а после снятия блокады участвовали в боях в небе над Белоруссией.  

Внесли свой вклад испанцы и в освобождение Европы. Недалеко от озера Балатон (Венгрия) в октябре 1944 года был сбит и погиб летчик Ил-2 лейтенант Селестино Мартинес. Уже упоминавшийся Хуан Ларио в 1945 году, летая на "Спитфайре" Мк.IX, участвовал в боях на территории Польши и Германии. Ладислао Дуарте свою последнюю победу в войне (Ю-88) одержал над Кенигсбергом.

Однако, к концу войны многие испанские летчики уже были инструкторами в летных училищах, как например, майор Мануэль Ороско Ровира. Этот испанец вообще считался одним из лучших инструкторов в СССР по тактике ночного боя. За время своей инструкторской деятельности он подготовил значительное число советских истребителей-ночников, из которых был сформирован даже полк ночных истребителей. Тот же Антонио Ариас к концу войны был штурманом полка в 439 ИАП.

Демобилизация испанских летчиков из рядов ВВС СССР прошла в 1948 году, причем в экстренном порядке. И этому есть свои причины. Дело в том, что два испанца, служивших на Северном Кавказе (к сожалению, доподлинно установить в каком именно полку (481-м или 961-м) на данный момент не удалось), угнали в Турцию По-2 (или Як-11, в любом случае двухместный самолет). После этого случая и последовало сначала запрет на полеты, а потом и досрочное увольнение в запас. Только единицы остались на военной службе, остальным пришлось заняться мирным трудом.

В 60-е годы часть из них были направлена на Кубу, оказывая помощь в укреплении завоеваний Кубинской революции. Имевший богатый боевой опыт (кроме гражданской войны прошел всю Великую Отечественную) Ладислао Дуарте стоял у истоков военно-воздушных сил молодой Кубинской республики. Некоторые вернулись во франкистскую Испанию, где их, к счастью, совершенно не преследовали.  
О летчиках-испанцах есть еще достаточно информации, если хотите, то как-нибудь опубликую о них отдельный пост.
Спасибо за внимание.
С уважением.

Показать полностью 17
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: