-5

69 Грехов

Предисловие

Высокий молодой человек ходит не торопясь вдоль стеллажей, уставленных книгами. Отчаянно пытается найти определенную среди сотни в разделе "триллеры", но тщетно.

— Вам помочь? — по левую руку от него слышится приятный женский голос, который отвлекает парня.

— Да, пытаюсь найти книгу, но пока с трудом получается, — слегка улыбается и жмет плечами, растерянно поглядывая на полки.

— Название или автор? — менеджер дружелюбно сыпет вопросами в желании помочь.

Блондин несколько теряется, поджав губы, но все же спустя пару секунд молчания, смущенно улыбается, кивая головой, а позже добавляет:

— Орлов. Марк Орлов, — произносит имя вслух и тут же замолкает.

Боится быть непонятым, осужденным и удивляется тому, как спокойно окружающие реагируют. Не смотря на все содеянное, Орлов остался востребованным автором, но сомнительно было то, что большинство людей не верили в историю его жизни, хотя уголовное дело, по которому он проходил было достаточно резонансным.

— Вы о последней книге? — очередной уточняющий вопрос от девушки.

Парень кивает головой и следит за тем, как консультант книжного магазина указательным пальцем водит по корешкам книг и спустя мгновение, останавливается на самой неприметной.

— Неплохой выбор, кажется, это последний экземпляр, — дружелюбно добавляет девчонка, протягивая книжку в твердом переплете.

Темная обложка действительно не бросается в глаза, единственное, что приковывает внимание — ярко-красная надпись: "69 Грехов". Стоило парню взять ее в руки, как к горлу подступил ком. Осторожно проводя большим пальцем по надписи, блондин грустно улыбнулся.

— Касса там, — девушка вновь одарила его улыбкой и жестом показала в сторону выхода.

Он кивнул головой и всем своим видом дал понять, что в помощи больше не нуждается. Тихо произнес "спасибо" и отвернулся, сделав глубокий вдох. Не спеша и осторожно открывая первую страницу. Имя автора, название книги были перед его глазами, что само по себе уже являлось катализатором заинтересованности и любопытства.

Терентьев всегда любил Марка. В первую очередь как писателя, а во вторую, как своего друга, который помогал на протяжении всех лет со дня их знакомства, но последние события оставили свой неизгладимый отпечаток в его сознании.

Ему не хотелось верить, что близкий человек способен на нечто жесткое. С самого начала Орлов казался наидобрейшим человеком, поэтому как только он оказался под стражей с обвинением в убийствах, то внутри парень оказался сломан. То ли от мысли, что не умеет разбираться в людях, то ли от того, что вовсе не хотел верить, что его друг способен на что-то подобное.

Так или иначе, разобраться во всем хотелось. Все, что осталось от Марка — последняя книга, вышедшая в тираж после его смерти. Хотя правильнее это было назвать исповедью.

Он торопится. Крепко сжимает книгу и направляется к кассе, чтобы забрать вещь, которая для него на вес золота. Быстро расплачивается, бережно кладет книгу в рюкзак и поспешно удаляется, чтобы приехать домой, оставить все дела на потом и отключиться от внешнего мира, погружаясь в сюжет.

Надеется узнать что-то новое, увидеть, что было скрыто от его глаз всё это время. Приходит домой, где его встречает тишина и не выветрившийся Лакост — до боли любимый и знакомый парфюм.

Скидывает на пол куртку, быстро разувается, хватает рюкзак и уходит в кухню, где ставит чайник и удобно усаживается на угловой диван, доставая книгу. Вновь проводит пальцами по обложке, ощущая, как сильно колотится сердце. Сидит так около десяти минут.

Чайник давно вскипел, а парень все еще сидит в этой тишине и смотрит по сторонам, про себя отмечая, что это место, которое он зовет своим домом, никак не изменилось. Все осталось точно так же, как и было при Марке: этот кожаный мягкий диван, прозрачный стол, на котором лежала куча исписанных листов — жалкие попытки Орлова в написании стихов. Всё осталось точно таким же.

Нервно сглотнув, парень решается и перелистывает плотный белый лист и начинает читать. Перед глазами оказывается предисловие:

"Запястье болит от того, что я вдавливал его в край стола, пока увлеченно писал что-то в своей записной книжке. Чернила в ручке закончились, поэтому последнюю фразу я буквально царапал на странице своего ежедневника.

“Она перестала дышать. Она — шестьдесят восьмая”. Чётко было выведено на белой бумаге, где были едва заметны остатки синих чернил шариковой ручки. Ненадолго замираю, делая вдох, цепляясь взглядом за название компании Эрих Краузе и грустно улыбаюсь.

Шмыгнув носом и поправив высокий воротник теплого свитера, откидываюсь на спинку деревянного стула, смыкая пальцы в замок, перечитывая то, что успел наваять за несколько часов. Недурно для такого сумасшедшего, как я. Наклоняю голову влево-вправо, чтобы хоть как-то размять шею, от чего слышу характерный хруст. Пожалуй, это всё, чем можно заняться, сидя в одиночной камере.

Да, я пленник четырех бетонных стен, тех самых, в которых если и есть окно, то оно обязательно с решеткой. Но что еще хуже - я заложник собственной идеи, осуществление которой должно было принести гармонию и спокойствие в мою жизнь. В общем-то, как и в жизнь остальных.

Вы никогда не задумывались над тем, что все имеет свой смысл или свои знаки? Обращали ли внимание на то, что 69 чертовски напоминает символ Инь-Янь? Полагаю, что нет. Да и какое вам дело, когда вы только и заняты тем, что лжете друг другу и купаетесь в трясине злобы и несправедливости.

Идущие по головам, сметающие все на своем пути звери, не щадящие никого и ничего, озабоченные только своим положением. Теория “каждый сам за себя” давным-давно не работает. Мир - это взаимосвязь всех живых существ. Одно не может существовать без другого, как Добро не может жить без Зла и наоборот. Гармония в этой взаимосвязи, в балансе, который необходимо соблюдать. Но всем плевать.

Эта история - мой манифест. Обращение к “слепым”, чьи взгляды направлены только на себя. Моя попытка докричаться до этого мира, с целью показать все уродство и мерзость ваших душ.

Маниакальную зависимость и психические расстройства не вылечить, но можно предотвратить их взращивание, если оставите свой эгоизм в стороне. Вы несете ответственность за общество, а оно за вас. Не будь слеп и равнодушен, иначе ты погрузишься во Мрак.

Прошу сделать эти слова предисловием к началу моей истории."

Подпись: Марк Орлов.

Дубликаты не найдены

+1

Заказывали критику -- получайте.


1. Смысловые противоречия. В тексте часто встречаются фрагменты, где вы говорите одно, а в следующем предложении утверждаете совсем другое. Пример:


Высокий молодой человек ходит не торопясь вдоль стеллажей, уставленных книгами. Отчаянно пытается найти определенную среди сотни в разделе "триллеры", но тщетно.

Молодой человек ходит "не торопясь", что подразумевает, что он спокойно разглядывает стеллажи. При этом в следующем предложении мы говорим, что он "отчаянно" ищет нужную книгу. Отчаяние ассоциируется со спешкой, суетливостью, страхом.


Возникает диссонанс, где второе предложение противоречит первому.


Еще пример:


Блондин несколько теряется, поджав губы, но все же спустя пару секунд молчания, смущенно улыбается, кивая головой, а позже добавляет:

Теряется -- это открывает рот, хлопает глаза, замирает на месте.

"Поджать губы" -- это скорее обида, неодобрение, брюзгливость. Снова вы говорите одно, но персонаж ведет себя по-другому.


Тут есть два варианта решения проблемы:


а) Привести всё к общему знаменателю. Раз персонаж отчаянный, то пусть уж он и ведет себя соответствующе. Как именно -- я описал выше.


Но я предлагаю вариант поинтереснее.


б) Не пишите, что герой чувствует "отчаяние". Вообще. Просто возьмите и вырежьте этот кусок из текста. Вместо этого сразу показывайте его эмоции. Пусть он мечется вдоль стеллажей, бегает глазами по корешкам, хватает одну книгу, приняв ее за другую, и ставит ее на полку не той стороной. В крайнем случае (если отчаяние слабое или только намечается) он будет напряженно вглядываться в названия книг. Возможно, даже начнет шевелить губами, шепча себе под нос что-то неразборчивое.


Уверяю вас, читатель прекрасно сложит два и два. Кстати, попробуйте сделать то же самое  с остальными эмоциями. Возьмитесь за новый (желательно -- короткий) текст и поставьте задачу: не говорить, что чувствует ваш герой, а показывать это действием. Пусть он не "злится", а "сжимает кулаки", пусть не "смущается", а "отводит взгляд", пусть не "боится быть непонятым", а пускается в путанные объяснения.


То же самое относится к пояснениям результатов. Говорить, что герой "отчаянно ищет" книгу, но его усилия "тщетны" -- избыточно. Раз ищет, то не нашел. Когда найдет, тогда будет повод это обозначить.


Как считаете, выиграет ли ваша проза от этого? По-моему, да. По крайней мере, от одной попытки вы ничего не потеряете.


Отсюда мы переходим к перегрузам.


2. Персонаж -- это не человек-оркестр. Да, бывают случаи, когда на лице человека за пару секунд отображается целая гамма эмоций. Но это исключение, а не правило. По большей части люди реагируют на всё однозначнее, а в книжке и вовсе целесообразно отрезать всё лишнее. Пример тот же:


— Вам помочь? — по левую руку от него слышится приятный женский голос, который отвлекает парня.

Блондин несколько теряется, поджав губы, но все же спустя пару секунд молчания, смущенно улыбается, кивая головой, а позже добавляет:

Тут он и теряется, и поджимает губы, и выдерживает паузу, и смущенно улыбается, и кивает, и вставляет фразу. Это -- перегруз. Тем более, если представить, что всё это время девушка-продавец молча смотрит на такое представление. Получается  еще и неестественно.


Уберите лишнее. Фокус на том, что герой растерялся, потому что его застали врасплох. Остальное -- мишура, которая только отвлечет читателя. Поэтому сделает так:


— Вам помочь?
Блондин вздрогнул, повернул голову. Слева выросла девушка с бейджем книжного магазина.

Кстати, почему у вас "молодой человек" вдруг становится "блондином", а потом превращается в "Терентьева"? Когда вы резко меняете обращение к герою, то возникает впечатление, что в повествовании появился новый персонаж. Да, ненадолго. Но даже небольшая путаница может привести к тому, что читатель собьется или отложит текст.


Если цвет волос имеет какое-то сакральное значение, то назовите его "блондином" с самого начала. Если нет -- он может поправить прическу, посмотреть на старую фотографию или про его волосы может высказаться другой персонаж. Да и вообще нет ничего страшного, если цвет волос останется неопределенным -- читатель сам придумает себе такого героя, какой ему нравится.


То же самое относится к имени. Либо сразу называйте героя по имени, либо представьте его органично, чтобы у читателя не возникало вопросов, откуда взялся "Терентьев". Тем более что в тексте это можно сделать более-менее гладко:


— Вам помочь?
Молодой человек вздрогнул, повернул голову. Слева выросла девушка с бейджем книжного магазина. Имя было написано неразборчиво.
— Аня, — поймав его взгляд, представилась девушка.
— Андрей, — сказал он и зачем-то добавил: — Андрей Терентьев.


Вот. Растерянность и смущение остались, но при этом оба персонажа еще и представлены. Возможно, получилось немного топорно, но ничто не мешает вам написать свой вариант подобного диалога.


3. Ляпы. Тут совсем быстро и с прыжками по тексту:


менеджер дружелюбно сыпет вопросами в желании помочь.

Она задала ему второй вопрос, так что для "засыпания вопросами" рановато.


кивая головой

Можно кивнуть чем-то еще?


произносит имя вслух

Можно произнести что-то про себя? Тогда уже будет "подумать".


4. По смыслу произведения.


а) По названию: надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что "69 Грехов" у многих людей будет ассоциироваться с позой 69. Это не плохо и не хорошо. Более того, если вы хотите быть провокационным, то такое название очень даже котируется. Но если такой подтекст вам не нужен, то его лучше изменить.


б) По прологу: можете называть это "предисловием", но фактически вы начали свой текст с пролога. Лично я не вижу, почему просто не сделать все важные элементы повествования частью первой главы, но глупо отрицать, что многие крутые авторы используют прологи. Например, Толкиен и Джордж Р. Р. Мартин.


Итак, для чего нужен пролог? Для того, чтобы дать читателю попробовать книгу на зуб. Это своего рода тизер, из которого читатель получает книгу в миниатюре и понимает, что от нее ожидать и зачем ее читать. Иногда в пролог включают элементы истории, которые в противном случае стали бы роялем в кустах. Так большая часть Игры Престолов производит впечатление вселенной без магии, но в прологе были сверхъестественные иные, поэтому мы понимаем, что какие-то чары в Вестеросе точно присутствуют. Поэтому мы не удивляемся, когда потом происходит откровенное волшебство.


К чему всё это? К тому, что у вас пролог вышел вялым. Ваш герой зашел в книжный магазин, поговорил с дружелюбной продавщицей, купил книгу и прочитал манифест, в котором сразу выдается мотивация осужденного за убийство друга.


Где конфликт? Интрига? Что вообще меня ждет дальше? Литературные чтения и изложение событий, результат которых уже известен?


Но этот пролог тоже можно обыграть по-разному. Например, вместо того чтобы идти в прилизанный книжный магазин, ваш герой может зайти в подпольную лавку, где торгуют запрещенной литературой (в конце концов, книга, написанная убийцей, вполне может считаться экстремистской).


Или, допустим, он может открыть книгу и обнаружить, что стиль совсем непохож на стиль его друга. Книгу в магазинах написал кто-то другой. Но где же тогда оригинал?


Еще манифест в начале книги может нагнать тумана и не так явно давать понять, что происходит в голове Марка Орлова. Пусть у читателя возникнут вопросы, на которые ему захочется найти ответы.


Наконец, можно ограничиться ощущением, что что-то не так. Почему-то книгу убийцы спокойно продают в обычном книжном. Девушка-продавец странно улыбается и как будто знает больше, чем говорит. Слова в книге Марка Орлова расположена в странном порядке, словно в них заложен какой-то шифр.


Дайте понять в прологе, зачем читать дальше. Или просто начните с первой главы.

раскрыть ветку 5
0
Вы мой Бог. Спасибо за критику и за такое подробное описание ошибок. Я обязательно прислушаюсь. Вы очень помогли!
раскрыть ветку 4
0

Пожалуйста. Кстати, часть про пролог также распространяется и на первую главу книги, и на первую сцену рассказа. Вы формируете ожидания. Даете читателю понять, какой будет тон, стиль изложения, сколько будет юмора и (возможно) каким будет конфликт. Это такое произведение в миниатюре, негласный контракт, в котором вы обещаете читателю историю определенного вида, а он либо читает дальше, либо откладывает договор в сторону.

раскрыть ветку 3
Похожие посты
725

День рождения К.Чуковского

День рождения К.Чуковского Писатель, Длиннопост, Текст, Книги, Корней Чуковский

31 марта 1882 года родился Корней Чуковский, детский поэт, писатель, литературовед.

 

Личное дело

Николай Васильевич Корнейчуков (1882 – 1969), ставший известным как Корней Чуковский, родился в Санкт-Петербурге. У его матери, крестьянки Екатерины Осиповны Корнейчуковой, работавшей горничной, была также дочь Мария. Отец вскоре после рождения сына оставил семью. По документам мальчик числился незаконнорожденным. «Мы не такие люди, мы хуже, мы самые низкие – и когда дети говорили о своих отцах, дедах, бабках, я только мялся, краснел, лгал и путал. Эта тогдашняя ложь, эта путаница – и есть источник моих фальшей и лжей дальнейшего периода» – писал Корней Иванович впоследствии. Корнейчуковы переехали в Одессу, где Коля стал гимназистом. Однако из пятого класса гимназии он был отчислен, неофициальной причиной отчисления было низкое происхождение (незадолго до этого появился печально знаменитый циркуляр «о кухаркиных детях»). О своей гимназической жизни он потом рассказал в повести «Серебряный герб».

Оказавшись на улице, Чуковский перепробовал много разных профессий, вплоть до маляра. Однако одновременно он упорно занимался самообразованием, изучал английский язык. Наконец, в 1901 году он становится сотрудником газеты «Одесские новости», пишет о выставках картин, новых книгах, иногда публикует и собственные стихи. Женится и вскоре после свадьбы отправляется с женой в Лондон, куда газета командировала его в качестве корреспондента. «Корреспондентом я оказался из рук вон плохим, - вспоминал Корней Иванович, - вместо того чтобы посещать заседания парламента и слушать там речи о высокой политике, я целые дни проводил в библиотеке Британского музея, читал Карлейля, Маколея, Хэзлитта, де-Куинси, Мэтью Арнолда. Очень увлекался Робертом Браунингом, Россетти и Суинберном». Полтора года лондонской жизни дали ему блестящую возможность углубить свое самостоятельное образование.

Редакция газеты была недовольна. Наконец она перестала публиковать лондонские очерки Чуковского, далекие от злободневных новостей. Но они заинтересовали Валерия Брюсова, который пригласил молодого журналиста в свой журнал «Весы». Вернувшись в Россию в 1905 году, Чуковский увидел в Одессе восстание моряков броненосца «Потемкин-Таврический», даже побывал на корабле и познакомился со многими участниками восстания. Приехав в Петербург, он начал издавать сатирический еженедельник «Сигнал». Из четырех вышедших номеров два конфисковали, а журнал закрыли «за поношения существующего порядка». Чуковский оказался под следствием, провел четыре месяца в тюрьме, но благодаря заступничеству петербургских литераторов и усилиям адвоката был оправдан. В тюрьме он занимался стихотворными переводами, в частности стихов Уолта Уитмена. В 1907 году эти переводы  вышли отдельной книгой.

Чуковский продолжил сотрудничать в различных петербургских изданиях: «Нива», «Русская мысль», «Речь» и постепенно стал одним из ведущих литературных критиков. Его статьи стали выходить отдельными книгами: «От Чехова до наших дней», «Лица и маски», «Книга о современных писателях», «Футуристы», «Книга об Александре Блоке», «Две души М. Горького» и многие другие. Чуковский анализировал не только ведущих писателей, но и одним из первых отечественных критиков исследовал и так называемую «массовую литературу», в частности посвятил одну из работ детективам о Нате Пинкертоне, попурлярным в те годы. Помимо книг и статей, он много читал лекции и прославился как блестящий мастер устных выступлений.

Чуковский поселился в финском местечке Куоккала, где познакомился с Ильей Репиным и Владимиром Короленко. По совету Короленко, Чуковский начал изучать творчество Николая Некрасова. Он проделал огромную текстологическую работу, опубликовав множество неизвестных произведений поэта, писем, черновиков. Первая книга Чуковского о Некрасове – «Некрасов как художник» – вышла в 1922 году. Изучением творчества Некрасова Чуковский продолжал заниматься всю жизнь. Он опубликовал ряд книг, важнейшая из которых - «Мастерство Некрасова», принимал участия в подготовке собрания сочинений поэта.

После революции 1917 года жизнь литературного критика стала куда сложнее. Независимая пресса в течение нескольких лет прекратила свое существование. «Как критик принужден молчать, - пишет Чуковский в дневнике в 1925 году, - ибо критика у нас теперь рапповская, судят не по талантам, а по партбилетам». В издательстве «Всемирная литература» он занимается английскими и американскими авторами, готовит издание сочинений Диккенса. При работе над этим изданием, Чуковский стал сверять с оригиналом существующие переводы Диккенса на русский язык и был поражен огромным количеством обнаруженных неточностей, переводческих ошибок и просто расхождений с авторским сюжетом. В итоге издательство решило выработать принципы художественного перевода. За эту работу взялись Чуковский и поэт Николай Гумилев. Они совместно выпустили брошюру, которая так и называлась - «Принцип художественного перевода». Брошюра содержала много ценных наблюдений и рекомендаций, выдержала два издания, но после расстрела Гумилева не переиздавалась. Теория художественного перевода стала еще одним делом всей жизни Корнея Ивановича. Он посвятил этому вопросу немало статей и книгу «Высокое искусство». Но Чуковский был не только теоретиком, благодаря его переводам русские читатели узнали произведения Марка Твена, Артура Конан Дойля, О. Генри, Честертона, Дефо, Уитмена, Уайльда, Шекспира и других авторов. В 1957 году Чуковскому за работы о Некрасове была присвоена ученая степень доктора филологических наук  honoris causa, а в 1962 году он получил почетное звание доктора литературы Оксфордского университета.

Чем знаменит

Чуковский пришел к детской поэзии благодаря Максиму Горькому, пригласившему его в 1916 году возглавить детский отдел издательства «Парус». Собственную стихотворную сказку для детей – «Крокодила» – Чуковский сочинил в том же году для своего заболевшего сына. Детская поэзия оказалась нелегким делом: «Далеко не всегда мне выпадало веселое счастье: писать стихи для маленьких детей. Тянулись месяцы, а порою и годы, когда в качестве детского автора я чувствовал себя жалкой бездарностью, способной вымучивать из вялого мозга одни лишь постыдно корявые вирши. Досаднее всего было то, что всякие прочие жанры в это самое время давались мне без всяких усилий. Я писал и этюды по истории словесности, и мемуарные очерки, и критические статьи, и памфлеты, но, чуть дело доходило до детских стихов, оказывался неумелым ремесленником». К счастью, Чуковский не опустил руки, и в двадцатые – тридцатые годы появились «Муха-Цокотуха», «Тараканище», «Мойдодыр», «Бармалей», «Айболит», «Краденое солнце» и многие другие известные нам с детских лет стихи.

Если детям стихи Чуковского нравились, то взрослые современники часто встречали их в штыки. В 1928 году в журнале «Красная печать» появилась статья «О Чуковщине». В начале говорилось: «Вокруг Чуковского группируется и часть писательской интеллигенции, солидаризирующаяся с его точкой зрения. Таким образом, перед нами, несомненно, общественная группа с четко формулированной идеологией». Завершалась же статья строго: «с идеологией Чуковского и его группы мы должны и будем борoться, ибо это идеология вырождающегося мещанства, культ отмирающей семьи и мещанского детства». После этой публикации в печати началась «борьба с чуковщиной», которая продолжалась до 50-х годов. Крайне резко отзывалась о Чуковском Надежда Крупская, работавшая в Наркомате просвещения.

Детская литература вызвала у Чуковского интерес и к языку детей. В результате в 1928 году получилась книга «Маленькие дети». Читатели помогли Чуковскому пополнить ее, присылая новые образцы детского словотворчества. Так сложилась знаменитая книга «От двух до пяти» (1933).

О чем надо знать

В доме Чуковского в Куоккале бывали многие другие литераторы, актеры и художники. Благодаря его гостям возник знаменитый рукописный альманах «Чукоккала». Название придумал Илья Репин. Альманах пополнялся до конца жизни Корнея Ивановича. Среди авторов «Чукоккалы» были Александр Блок, Анна Ахматова, Борис Пастернак, Осип Мандельштам, Андрей Белый, Иван Бунин, Максимилиан Волошин, Николай Гумилев, Максим Горький, Владимир Маяковский, Алексей Толстой, Виктор Шкловский, Александр Солженицын, Федор Шаляпин, Юрий Анненков, Александр Бенуа, Всеволод Мейерхольд, Владимир Набоков. Альманах был издан уже после смерти Чуковского: в 1979 году в сокращенном виде, а в 1999 году целиком.

 

Прямая речь

«На редкость способный и развитой для своих лет юноша доставлял, однако, своим наставникам и особенно директору много хлопот и огорчений, за что они его дружно терпеть не могли. Он не укладывался в рамки обычного понятия «ученик». Даже внешне. Чрезмерно вымахнул он в высоту, да еще и волосы, хотя ты их и стриги, никак не улягутся, а торчат. Ведь неудобно получается, если большинство учителей должны глядеть на ученика снизу вверх. На узком бледном лице выделяется большой длинный нос, и кажется, будто Корнейчуков всегда к чему-то принюхивается. Ему был свойственен особый тип озорства: тихого, артистического; никаких типично школьных шалостей за ним не числилось, но он отличался способностью организовывать такие выходки, которые в голову не пришли бы обыкновенным шалунам. Его считали отъявленным лодырем, а он в то же время был одним из самых начитанных учеников гимназии. Тем, что его увлекало, он умел заниматься со страстью, то, что заставляло его скучать, встречало с его стороны яркое сопротивление. Он умел мастерски «разыгрывать» учителя, отвечая урок, которого он и не думал готовить. Если это не удавалось, Корнейчуков молча глядел сверху вниз на раздраженного учителя и даже, казалось, жалел его», - из воспоминаний литературоведа Л. Р Когана, одноклассника Чуковского по гимназии

«Я написал двенадцать книг, и никто на них никакого внимания. Но стоило мне однажды написать шутя "Крокодила", и я сделался знаменитым писателем. Боюсь, что «Крокодила» знает наизусть вся Россия. Боюсь, что на моем памятнике, когда я умру, будет начертано "Автор „Крокодила“". А как старательно, с каким трудом писал я другие свои книги, например "Некрасов как художник", "Жена поэта", "Уолт Уитмен", "Футуристы" и проч. Сколько забот о стиле, композиции и о многом другом, о чем обычно не заботятся критики!… Но кто помнит и знает такие статьи! Другое дело — "Крокодил"», - Корней Чуковский

«У Чуковского и его соратников мы знаем книги, развивающие суеверие и страхи ( "Бармалей" , "Мой Додыр", "Чудо-дерево") , восхваляющие мещанство и кулацкое накопление "Муха-цокотуха"), дающие неправильные представления о мире животных и насекомых "Крокодил" и "Тараканище"). В переживаемый страной момент обострения классовой борьбы мы должны быть особенно начеку и отдавать себе ясный отчет в том, что если мы не сумеем оградить нашу смену от враждебных влияний, то ее у нас отвоюют наши враги. Поэтому мы, родители Кремлевского детсада, постановили: Не читать детям этих книг, протестовать в печати против издания книг авторов этого направления нашими государственными издательствами», - Журнал «Дошкольное воспитание»

«Надо ли давать эту книжку маленьким ребятам? Крокодил... Ребята видели его на картинке, в лучшем случае в Зоологическом саду. Они знают про него очень мало. У нас так мало книг, описывающих жизнь животных. А между тем жизнь животных страшно интересует ребят. Не лошадь, овца, лягушка и пр., а именно те животные, которых они, ребята, не видели и о жизни которых им хочется так знать. Это громадный пробел в нашей детской литературе. Но из "Крокодила" ребята ничего не узнают о том, что им так хотелось бы узнать. Вместо рассказа о жизни крокодила они услышат о нем невероятную галиматью. <…> Вторая часть "Крокодила" изображает мещанскую домашнюю обстановку крокодильего семейства, причем смех по поводу того, что крокодил от страха проглотил салфетку и др., заслоняет собой изображаемую пошлость, приучает эту пошлость не замечать. Народ за доблести награждает Ваню, крокодил одаривает своих землячков, а те его за подарки обнимают и целуют. "3а добродетель платят, симпатии покупают" - вкрадывается в мозг ребенка. <…> Крокодил целует ноги у царя-гиппопотама. Перед царем он открывает свою душу. <…> Что вся эта чепуха обозначает? Какой политической смысл она имеет? Какой-то явно имеет. Но он так заботливо замаскирован, что угадать его довольно трудновато. Или это простой набор слов? Однако набор слов не столь уже невинный. Герой, дарующий свободу народу, чтобы выкупить Лялю, - это такой буржуазный мазок, который бесследно не пройдет для ребенка. Приучать ребенка болтать всякую чепуху, читать всякий вздор, может быть, и принято в буржуазных семьях, но это ничего общего не имеет с тем воспитанием, которое мы хотим дать нашему подрастающему поколению. Такая болтовня - неуважение к ребенку. Сначала его манят пряником - веселыми, невинными рифмами и комичными образами, а попутно дают глотать какую-то муть, которая не пройдет бесследно для него. Я думаю, "Крокодил" ребятам нашим давать не надо, не потому, что это сказка, а потому, что это буржуазная муть», - Надежда Крупская.

«Сказка Чуковского начисто отменила предшествующую немощную и неподвижную сказку леденцов-сосулек, ватного снега, цветов на слабых ножках. Детская поэзия открылась. Был найден путь для дальнейшего развития», - Юрий Тынянов.

Умер Корней Иванович Чуковский в Москве 28 октября 1969 года.

Показать полностью
123

Названы самые издаваемые в России писатели

Названы самые издаваемые в России писатели Книги, Издательство, Тиражи, Писатель, Длиннопост, Стивен Кинг
В 2019-м году в России больше всего выпускали книги американского писателя Стивена Кинга, следует из статистических показателей на сайте Российской книжной палаты.


За 2019-й год 163 издания опубликовали произведения Кинга, общий тираж превысил миллион экземпляров. В предыдущие два года Стивен Кинг занимал в российском рейтинге второе место.

Названы самые издаваемые в России писатели Книги, Издательство, Тиражи, Писатель, Длиннопост, Стивен Кинг
Российская писательница Дарья Донцова стала вторым самым издаваемым автором в России за прошедший год. За 2019-й ее произведения выпустили 68 изданий, а тираж составил 776 тысяч экземпляров. Донцова с 2012 года занимала первое место по количеству издаваемых в России произведений и лишь в этом году уступила американскому коллеге.
Названы самые издаваемые в России писатели Книги, Издательство, Тиражи, Писатель, Длиннопост, Стивен Кинг
Также в первой пятерке оказались Александра Маринина, Рэй Брэдбери и Татьяна Полякова.
Названы самые издаваемые в России писатели Книги, Издательство, Тиражи, Писатель, Длиннопост, Стивен Кинг
Среди детских писателей наиболее издаваемый — Корней Чуковский, в прошлом году издали 1 миллион 380 тысяч книг писателя. В числе тиражируемых детских авторов оказались также Вебб Холли, Николай Носов, Ирина Гурина и Джоан Роулинг.
Названы самые издаваемые в России писатели Книги, Издательство, Тиражи, Писатель, Длиннопост, Стивен Кинг
Показать полностью 3
767

Как связаться с автором с Мракопедии?

Всем привет. Прошу помощи или совета.

Есть на Мракопедии отличная повесть "Курочка, открой дверь" за авторством некоего Mikekekeke. По прочтении этого произведения мы с другом, который трудится в книготорговле, решили, что повесть однозначно стоит того, чтобы существовать в бумажном виде. Я, упомянутый друг и, возможно, ещё несколько любителей жанра хотим скинуться и издать "Курочку" в том количестве экземпляров, на которое нам хватит денег.

Но! Для этого нам нужен автор - во-первых, важны авторские права, во-вторых - редактура. Нормальные правки реально вносить только вместе с автором.

Так что будет просто отлично, если найдётся человек, который поможет нам в этом вопросе. В конце концов - где, как не здесь. Сила Пикабу работает.))))

285

Чукотский писатель Юрий Рытхэу

Русское слово на Чукотке


В этой книге мне хотелось выразить любовь и признательность великой русской культуре, которая повстречалась мне в начале моего жизненного пути. Ее значение для меня и для моего народа, лишенного письменности и литературы, — неоценимо.


Русская речь


Не знаю, как другие, но я очень хорошо помню ощущение какого-то настороженного отношения к русским, вообще людям иного, приезжего племени.

Те были совсем другие. И обликом, и занятиями своими, и происхождением. Языком тоже. Они ели другую пищу, одевались по-иному и жилища имели особенные, оборудованные предметами иногда малопонятного назначения. Это был совершенно иной мир.

Русские долго не могли приспособиться к нашему жилищу, к нашему быту — к тому, что было понятным, привычным и необходимым. От этого было к ним отношение отнюдь не подобострастное, а скорее снисходительное: они мало понимали настоящую жизнь.

Некоторые отдельные слова я уже знал — такие, как «чай», «сахар», «хлеб», «купить», «деньги», «хорошо», «плохо», «давай». Но и эти знакомые слова в живой речи менялись, звучали каждый раз по-иному, становились иногда незнакомыми. Судить по отдельным словам о живой речи — все равно что по капле пытаться представить себе океан.

С той поры каждый уэленец, говорящий по-русски хоть чуточку, стал объектом моей жгучей зависти. До изучения русского языка в школе еще было далеко, года два, а пока нам оставалось только «играть» в русский разговор.

Задолго еще до школы появилась у нас игра в «русских».

В этой игре нужно было соблюдать сложившиеся отношения между жителями Уэлена, и до сих пор я удивляюсь, как нам это удавалось делать.

...Это примерно выглядело так.

Я гостеприимно встречал охотника на пороге полярной станции, приветствовал, произнося: «Трасти». Эттекемен пожимал мою руку и дважды повторял: «Трасти, трасти». Дальше я нес какую-нибудь звукоподражательную ахинею, которую Эттекемен внимательно выслушивал, поддакивая мне: так-так, так-так, хорошо. В заключение я произносил знакомые мне русские слова: «теньки», «купить» — и сделка по покупке нерпичьей печенки заканчивалась к обоюдному согласию. Так как мне часто приходилось бывать на полярной станции, то такие сценки мне время от времени доводилось наблюдать. По утверждению моих друзей, моя «русская речь» звучала вполне естественно.

Чукотский писатель Юрий Рытхэу Писатель, Книги, Чукотка, Длиннопост, Юрий Рытхэу

Стихи


Пушкин.

Это имя впервые я услышал от своей тетки, спросив, что написано в этих одинаковых томиках или в этой большой книге с неинтересными картинками, заключающими в основном портреты далеких красавиц, портреты мужчин со смешными бородами, с волосами, растущими на щеках. Написаны были эти книги совершенно необычно, и я, воспитанный в бережливом отношении к любому клочку бумаги, аккуратно собиравший чайные обертки и конфетные фантики, поражался расточительному использованию страницы, где строчки не шли от края до края листа, как в обычных книгах, а занимали лишь середину. Такое неэкономное расходование бумаги удивляло меня, но в то же время я смутно догадывался о том, что так и должно быть. Тетя уехала учиться в Анадырское педагогическое училище и не могла ответить на мои вопросы.

Поэтому я спросил об этом нашего учителя Ивана Ивановича Татро.

На каком-то из уроков, когда было позволено задавать вопросы, я поднял руку и спросил Татро, почему в одних книгах строчки длинные, а в других — короткие.

— Потому что это стихи.

Последнее слово Татро произнес на русском языке.

— А что такое стихи? — не отставал я от нашего учителя.

Татро замешкался, похоже, даже растерялся. Как он мог мне объяснить такое? Ведь он был наш первый учитель, человек, сам только начавший познавать эту волшебную гору, у подножия которой мы стояли оба — первый наш учитель и его ученик.

— Стихи написал Пушкин, — веско сказал Татро и уклонился от дальнейших объяснений.

Через несколько дней Татро принес на урок знакомый мне том пушкинских сочинений и начал читать:


У лукоморья дуб зеленый,

Златая цепь на дубе том:

И днем и ночью кот ученый

Все ходит по цепи кругом...


Это было совершенно непохоже на то, что я и мои сверстники раньше слышали! С одной стороны, мы понимали, что это русский разговор, но ведь все, кого мы знали — работники полярной станции, заготовитель пушнины, пекарь Николай Павлов и, наконец, наши товарищи по школе Петя и Владик — не говорили так!

— Какой странный русский разговор! — не сдержавшись, сказал я.

И Татро снова произнес это слово:

— Потому что стихи...

— А что такое стихи? — опять спросил я, вызвав у Татро взгляд неудовольствия.

— Я сейчас вам переведу эти слова, — сказал Татро и поведал нам удивительное: — У берега, очертание которого похоже на изгиб лука, стоит зеленое дерево, из которого делают копылья для нарт. На этом дереве висит цепь. Цепь эта из денежного металла, в точности из такого, как два зуба у нашего директора школы. И днем, и ночью вокруг этого дерева ходит животное, похожее на собаку, но помельче и очень ловкое. Это животное — ученое, говорящее...

Последнее обстоятельство было нам понятно, потому что нас с детства окружали говорящие вороны, лисы, росомахи, моржи, нерпы, касатки — разнородное, многочисленное население волшебных сказок, умевшее делать все, в том числе и говорить по-человечески.

С первых же звуков меня заворожила незнакомая доселе ритмика русской речи, необычное звучание казалось бы знакомых слов. Я смутно догадывался, что дело совсем не в том, что «стоит зеленое дерево, из которого делают копылья для нарт». Если бы это было главным, Пушкин не стал бы писать об этом стихами. Это что-то вроде песни. Музыка стихотворной речи стала для меня очевидной гораздо раньше, чем я понял ее содержание, внутреннюю музыку, которая создается глубокой и оригинальной мыслью.

Я стал читать русские стихи, порой не понимая смысла слов, мне просто интересно и приятно было ощущать музыку слов, музыку самой речи. А потом, когда пришло понимание самих слов, многое прояснилось.

Стихи долгое время казались мне чудом, которое невозможно воспроизвести на другом языке, а тем более на чукотском.

Это не значит, что чукотский язык не знал «словесной игры». Большинство пословиц, поговорок, дразнилок рифмовалось. Но чтобы большое поэтическое сказание было сложено в виде упорядоченных строк, то есть в виде стихов, такого не было. Слова в песнях располагались в зависимости от смысла и мелодии, и их было так мало, что не было никакой необходимости составлять упорядоченную строку.

Но чтобы на чукотском языке было написано стихотворение или поэма — об этом я даже и не задумывался, совершенно уверенный в том, что такое невозможно ни на каком другом языке, кроме русского.

И когда я узнал, что стихи существуют и на других языках, только тогда начал задумываться о том, что, может быть, и наш язык способен на такое.

Мое восприятие русской поэтической речи шло нелегко. В конце концов я написал несколько очень неважных, подражательных стихотворений на чукотском языке.

Случилось это уже в Ленинграде.

В «Учпедгизе» печатаются книги для школ Севера на языках народностей, населяющих национальные округа и низовья Амура.

Я переводил тексты для книги «Чычеткин вэтгав» — «Родное слово». Это была хрестоматия для чтения. Первый же текст, который мне надо было переложить на чукотский, оказался стихами. Я хорошо знал их, но как слова песни Лебедева-Кумача «Широка страна моя родная». А тут лишенные музыки строки предстали передо мной словно раздетые, непривычные. И переводить их надо было именно как стихи.

На странице возникало первое произведение на чукотском языке, строки которого не доходили до конца страницы и которые можно было читать, ясно ощущая ритм, концевые рифмы, и, что самое главное, получалось, во всяком случае по звуковому письму, нисколько не хуже, чем в оригинале!

Я набело переписал стихотворение и постарался красиво написать его название: «Ныркывкэн гымнин Чычетнутэнут».

Переводческая работа меня захватила.

Я переводил стихи Пушкина, Некрасова, приступая не без робости к этому труду. Это было ни с чем не сравнимое счастье, когда слова великого поэта обретали новую жизнь на моем языке.

Честно говоря, именно тогда у меня зародилась мысль о том, что, несмотря на многообразие звуков языка, способов выражения слов, есть такие общечеловеческие понятия, которые близки каждому жителю земли, независимо от его происхождения и образа жизни.

Я переводил в основном стихотворения о сменах времен года, описания примет зимы, лета, осени, весны. Это было интересно, увлекательно, любопытно.

Но и весны, и зимы, и осени, и лета относились к русской природе.

И тогда я решил попробовать написать о нашей, чукотской природе.

Все эти воспоминания вылились у меня в несколько довольно слабеньких стихотворений, которые и были помещены в книге «Чычеткин вэтгав».

Обычно писатель удостаивается чести быть помещенным в хрестоматии, если его произведения могут быть названы образцовыми. А тут самые первые стихотворные опыты были помещены в книгу. И это отнюдь не было свидетельством их высокого качества, а произошло оттого, что другого тогда ничего не было.

Когда книжка вышла, я, конечно, открыл ее на той странице, где было помещено стихотворение Лебедева-Кумача «Широка страна моя родная».


Юрий РЫТХЭУ.

Под сенью волшебной горы. 1974

https://geo.1sept.ru/article.php?ID=200401813
Показать полностью 1
41

Стимулы к творчеству на «кровь-кишки-расколбасило»

Читая инопланетное или переводное, или историческое про каких-нибудь гдетотамов, не так уж сложно один раз пересчитать соотношение местных измерительных единиц к знакомым аршинам и далее читать без спотыканий. Делов-то.

У меня вот хуже проблема. И это вам не выдуманные книжки, а жёсткий реал современности.

Лето кончается, зима собирается, а я, напоминаю, живу в сельской местности, работаю в районном городишке с населением 5000 человек, включая окрестные деревни и четыре кладбища. То есть встает ребром проблема осеннего засилья вшей, клещей, блох и прочих паразитов, жаждущих тепла и уюта. Многие паразиты, даже те, что обычно живут в прелой траве и на собачек не лезут, перед зимой звереют нипадеццки и ордами ломятся в жилища людей, верхом на кошечках, собачках, овечках и прочих курах. И когда владельцы (мои клиенты) в основном пенсионеры и фермеры — это очень хорошо, ибо в процессе своей сельскохозяйственной жизни они научились делать разные растворы для опрыскивания садов-огородов, стад и гнездищ. Ситуация резко ухудшается с гнилой интеллигенцией, а также средним звеном менеджмента, коего развелось что блох. Дипломами обвешаны как выставочные собачки, однако практических знаний о мерах и весах, как в том анекдоте:

— Сколько будет десять раз по сто грамм?

— Литр!

И это ещё здорово. Отталкиваясь от этого анекдота, я могу объяснить, как делать рабочий раствор, например, неостомозана, который есть концентрат химического пиретроида энного поколения и широко используется в борьбе с всякими наползшими инсектами.

Расчет элементарный: 1 миллилитр растворяется в 200 миллилитрах воды, если хотим побрызгать песика или курочку. А если же надо обработыть будку, курятник, квартиру, то 1 мл концентрата выливается в 400 мл воды... И не споласкивать! Раствор держится две недели, потом процедуру повторить еще два раза с интервалом в четырнадцать дней.

У меня есть приготовленные бумажки с инструкцией, да я еще вслух проговариваю, чтобы по блеску глаз клиента понять, врубился он или нет.

Повторяю, с бабками-дедками-фермерами — «ноу проблем». Но вот с некоторых пор я начала переспрашивать:

— Двести миллилитров — это стакан, ясно?

— Ага...

И ни фига. Возвращается такое негодующее лицо через пару дней и вопиёт:

— Я взяла тазик, налила в него две бутылки воды, вылила ваш концентрат, искупала пса, потом вымыла его в душе, а блохи все равно скачут!

Или в полночь звонок на мобильный:

— А четыреста литров это сколько?

— Каких четыреста литров?!

— Ну вы сказали, тут вот написано: четыреста мы-лы... Это литры?

— Нет! Это МИЛЛИ-литры! Одна тысячная от литра!

— То есть мне надо четыреста раз отмерить по одной тысячной литра?..

Призером этого кошмара у меня стала недавняя дама.

Пришла пани, попросила средство от блох, и дешевое чтобы. Я ей и предложила этот неостомазан.

Спрашиваю сколько ей отсосать в шприц, потому что один миллилитр этой жидкости стоит два евро, Но в перерасчете на собак и помещение выходит дешевле всего остального, так как один миллилитр достаточен, чтобы сделать стакан рабочего раствора, в то время как самый дешёвый спрей, объемом сто пятьдесят миллилитров, стоит четыре евро.

Пани смотрит на меня задумчиво и молвит, что собачка у нее чихуахуа и ей достаточно самой маленькой дозы. Пожалуйста, я могу и малыми дозами. Набираю в шприц 1 мл неостомозана и даю инструкцию на бумажке.

Пани в бумажку таращится и внезапно вспоминает:

— Ой, а я эти пропорции не понимаю... Мл — это что такое?

— Это миллилитр, вот в шприце я вам набрала 1 миллилитр, вы к нему добавите в двести раз больше воды, и этим раствором уже побрызгаете собачку.

Пани смотрит на шприц и вещает:

— Ага, этот сантиметр и есть мл... Туда добавить 200 мл воды? Но туда много не войдет!

— А вы не туда, а возьмите брызгалку для воды. У вас небось есть дома ручной спрей для цветов? Вот в него налейте двести миллилитров воды и потом добавьте содержимое шприца.

Пани удалилась.

Вечером звонок на мобильный:

— Пани докторка, а у вас нет на продажу специальной мерной кружки на двести сантиметров? А то вашим шприцом двести раз набирать воду было очень долго...

Вот так пообщаешься с народом и «кровь-кишки-расколбасило» так и просятся в текст. И пишется потом "Рождение Экзекутора"... "Смерть экзекурора"... А потом спрашивают, почему автор такой злой? Автор не злой, автор вдохновленный! ))


Пы Сы кому любопытно, вот ссыль https://author.today/reader/1910/5005

Показать полностью
477

(292/366) 21 сентября родился Стивен Кинг

(292/366) 21 сентября родился Стивен Кинг Проекткалендарь2, Рисунок, Иллюстрации, Стивен Кинг, Ужасы, Писатель, Триллер

Даже в самом плохом переводе произведений Кинга на русский, видно какими богатыми и изобретательными формами написан оригинал. Я практически уверен, что с таким талантом и трудолюбием Кинг добился бы успеха в любом из жанров писательского искусства. Я не считаю, что все произведения мастера являются шедеврами на все времена, но некоторые это просто отвал башки. Для сомневающихся рекомендую начать с его психологических произведений (да, во многих произведениях Кинга, мистика практически отсутствует). К прочтению очень рекомендуются циклы рассказов «4 сезона» (в который входит рассказ, по которому снят Побег из Шоушенка) и «Сердца в Атлантиде» (ну или червы в Атлантиде, что ближе к оригинальному названию), который начинается как мистическая повесть, а продолжается как очень необычный разбор проблематики войны во Вьетнаме. Советую.


мой телеграмканал

79

- Сделайте мне мультфильм по моей книге в 250 страниц?

(статья из реального опыта жизнь, может какие-то факты искажены из-за забывчивости)


- Сделайте мне мультфильм по моей книге в 250 страниц?


- Я подготовил сценарий, с детства мечтал чтобы по нему сделали мультфильм! Я думаю, что мы создадим сериал в несколько серий по 25 минут каждая!


С такими или подобными вопросами то и дело сталкиваешься, если ты учитель мультипликации у детей и взрослых. Особенно когда про тебя узнают друзья друзей или знакомые. Передают контакт на тебя.


И вновь всё идёт по кругу, такие встречи были ни один раз. Приходит автор, приносит книгу:

- Здравствуйте, у меня тут книжка есть на 25 страниц про животных, я бы хотел чтобы вы по ней сделали мультфильм! Она очень интересная!


Сразу во мне включается жалость, ну мол у человека денег нет, жалко его, вот и просит автор, в России они ни кому не нужны, так и пишут в стол, но в тоже время у меня коммерческая мастерская мультфильмов, если я не буду выполнять свою работу, то останусь без еды и денег.


- У меня работы много, я пишу ещё одну книгу, так же есть основная работа – продолжает автор книги, по этой логики, если продолжать мультфильм полностью буду делать я.


Вот тут и размышления начинаются, что важнее книга автора или своя личная работа, но ведь можно совмещать! Что говорить, и у меня есть своя личная книга, которую не могу ни как закончить.


Пару раз брался за чужие книги из-за доброты. Я владею навыками вёрстки. Оказывается если сверстаешь одну книгу, то появляется новая! И её вновь надо верстать! А потом ещё одна и так далее! Мало того, что через некоторое время забылось, что эти книги были свёрстаны мной, да и вообще куда-то исчез к ним интерес…


Ладно, мы отошли от темы мультфильмов по книгам. Решил я взяться за одну такую работу про космос! Ну думаю для страны космос – важно! В итоге сидел рисовал, тратил время… Месяц точно, а то и больше… Периодически встречались с автором то и дело корректировали работу.

В итоге в один прекрасный момент:


- У вас не такая прорисовка как у Диснея (работаю во флеш, но всё всегда можно исправить), да и времени у меня встречаться нет… - получил через некоторое время я ответ.

По-видимому плохо работал и не заинтересован был… Много теребил его личное время отвлекая на мультфильм, который был поручен мне…


Ну зато опыт получил! И вот вновь и вновь авторы книг спрашивают о мультфильмах. Я теперь объясняю, что мол это моё время, всё такое. Давайте раз вы заинтересованы в этом хотя бы будете помогать рисовать наброски персонажей, фоны, ещё кого-то поищете и организуете. Но главное ваше участие! Кто-то сразу отказывается, кто-то спрашивает про деньги и когда отвечаю про 600(400) руб/сек… Думают долго, потом как-то что-то интерес сходит на нет...


Не, я продолжаю делать добрые дела: помогаю бесплатно художнику сверстать энциклопедию, писательнице книгу, иногда по мере сил пытаюсь помочь пристроить бездомное животное, делал мультфильм для детей инвалидов.


Но наверное уважаемые люди, давайте вначале общаться с друг другом, делать много хорошего друг другу и тогда добро захочется делать каждому! И ещё если вам чего-то нужно попросить бесплатно, можно предложить взамен хотя бы своё личное время…или что-то взамен другое. Будьте человечными.


Наверное моё мнение когда-то поменяется, но пока вот такие мысли (Ведь есть целые организации, которые используют большое количество волонтёров ради достижения большой доброй цели, правда за это получают грант и денюшки в зарплату).


А как вы считаете, что такое доброта? Может мои мысли эгоистичные и я должен забыть про свою жизнь и цели, и тратить её на создание бесплатно мультфильмов всем вокруг? Или искренне добрый человек просто делает доброе дело когда захочет и не думает о том, проедутся за его счёт, получат ли деньги? Отключать мозг?

Показать полностью
64

Создатели «Оно» экранизируют еще один роман Стивена Кинга.

Режиссер Андрес Мускетти и его сестра, продюсер Барбара Мускетти, снявшие дилогию «Оно» по роману Стивена Кинга, объявили о планах экранизировать еще один роман писателя – «Дорожные работы», которые он выпустил в 1981 году под псевдонимом Ричард Бахман.


Об этом кинематографисты заявили в понедельник в интервью Radio Cantilo. Известно, что создатели «Оно» выступят продюсерами новой ленты, а режиссерское кресло займет Пабло Траперо («Клан», «Белый слон»). К производству фильма должны приступить в 2020 году.

Создатели «Оно» экранизируют еще один роман Стивена Кинга. Стивен Кинг, Книги, Экранизация, Триллер, Длиннопост

Роман «Дорожные работы» рассказывает историю обычного американского обывателя Бартона Джорджа Доуса, жизнь которого ломает строительство автострады в его родном городке. Из-за стройки мужчина лишается сначала работы, а потом и супруги, начинает медленно сходить с ума и в конце концов приходит к идее самоуничтожения.
http://kulturomania.ru/news/item/sozdateli-ono-ekraniziruyut...

194

Благодаря Пикабу меня упомянули в книге!

И так коллеги! Благодаря Пикабу меня упомянули в книге!


Товарищи  Сергей Абдульманов, Дмитрий Кибкало упомянули меня в своей книге"Бизнес на свои". А точнее мой пример из жизни о том как я работал электриком -  https://pikabu.ru/story/yelektrik_malchik_na_chas_5179397


Немного рад, вот она слава!


Теперь бы от них книгу с автографом получить бы)))) Как никак, как бы участвовал в ее создании)))


Вот так оно бывает)))


Если посчитаете рекламой, извините минусуйте. Если считаете, что мне должны дать книгу с их автографом -приплюсуйте!

Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: