67

27 января 1992.

Всё началось в 1992 году. Только отметив новогодние праздники, которые получились незабываемыми, мы, молодые 20-летние студенты веселились от души. Пока не наступил этот странный и страшный день – 27 января.

Был понедельник – самый обычный день. Кто-то готовился к зачётам, кто-то просто валял дурака.

А день мой начался кошмаром, из-за которого я по сей день мучаюсь.

Помню, еле проснулась, будто кто-то силой прижимал меня к постели, чтобы не вставала.

Сегодня я должна была получить посылку от родителей поездом. Как обычно, варенье, засолы, бабушкины тёплые носки нескончаемым потоком – у меня ими вся полка уже была забита - да родительское письмо.

На вокзале в 7 утра было совершенно безлюдно. Будто всё замерло. Ни души.

Я встала у перрона, смотря в тёмную даль, задумалась, вдруг меня резко разбудил въедливый голос из динамиков, сообщающий о прибытии моего поезда. Я дёрнулась, резко повернулась и почувствовала толчок и тихое «шмяк». Я с ужасом глядела, как на рельсы с перрона упала бабулька – ветхая, в бордовом платочке. А поезд шёл и сигналил. И уже довольно близко. Я начала отчаянно пытаться достать её, во мне началась паника, но было слишком поздно, бабулька будто и не пыталась спастись, уворачивалась от моих рук, а потом подняла своё лицо и ехидно улыбнулась – я никогда не забуду эту улыбку и её взгляд. Меня оттащила женщина – работник вокзала в самый подходящий момент – поезд пролетел со свистом и лишь бордовый платочек мелькнул на секунду из-под груды движущегося металла.

Я закричала и потом ничего уже не помню.

Очнулась я в кабинете медпункта вокзала. Рядом суетились 2 санитара, я тут же начала кричать, что на перроне несчастный случай, старушку переехало, бордовый платок, упала на рельсы, я не смогла её спасти. Однако все смотрели на меня, как на дуру. Мне сообщили, что никакой аварии не было, никакой старушки тоже, меня заметили работники, когда я свесилась с платформы перед идущим поездом, но никого рядом со мной не было.

Как я оправилась от этого шока и стресса, я не помню, было нелегко, мне часто снилась та старушка, её бордовый платок и шедший на неё поезд.

Прошёл год.

Странное событие немного подзабылось, пока снова не наступило 27 января.

Снова странное утро, снова предчувствие чего-то непонятного. Решив в этот день не выходить из своей комнаты, я закуталась в одеяло и так пролежала до обеда. А потом просто проголодалась. Из продуктов остались одни пельмени, надо было идти на общую кухню их сварить. Подумав, что на кухне уж точно ничего не случиться, я с большой кастрюлей и книгой направилась туда.

Вода закипала, пришла соседка по комнате, моя однокурсница, варить свой обед, мы обменялись некоторыми соображениями по поводу учёбы, я подошла к окну, чтоб взять соль, как вдруг из заледенелого окна на меня с ехидной улыбкой глядела та самая старуха, возникшая ниоткуда. Прямо за окном на 2-м этаже. Всё произошло очень быстро: банка с солью взметнулась вверх, осыпала лицо однокурсницы, та согнулась. Рукой выбила кастрюлю с кипятком на себя, и мы обе закричали…

Далее были врачи, психиатры, психотерапевты, таблетки, ночные кошмары…

К лету я кое-как оклемалась. Я с ужасом понимала, что те 27-е числа становятся мне роковыми. И я была права.

Все следующие годы именно 27-го числа у меня случались несчастья. Меня сбивала машина, я выпадала из окна. Правда, на 2-м этаже, но всё же – в гипсе лежать не самое лучшее занятие. Моя подруга повесилась из-за предательства парня. В 97-м я вышла замуж осенью, а в 98-м родила мёртвого ребёнка – 27-го января! А ведь всё было хорошо, беременность была нормальной. Иногда у меня были более лёгкие года – я либо сильно резала палец, либо обжигалась сковородкой. Но хоть никто не умирал. Следующую беременность я спланировала так, чтоб избежать этой даты, а когда родила и потом наступило 27-е января, я просто уехала к родителям и заперлась в своей комнате на весь день. В тот год трагически разбились мои свёкры – опять же 27-го января! В 2003-м тонет муж – в бассейне! Человек, который всю жизнь нормально плавал!!!

Ребёнка каждый год в эти числа я отправляю к родителям, подальше от меня. И безумно радуюсь, если день оканчивается обычным вывихом, порезом или падением, без смертей. Я не знаю, за что мне это, кто была эта старуха, почему именно 27 января, а не 28 или 26, я никогда никому не желала зла, меня любили однокурсники, была душой компании, была обычной весёлой девчонкой. Почему эта роковая дата поселилась в моей жизни?

Мне никто не смог дать ответ на этот вопрос. Ни в церкви, где посоветовали много молиться и проводить день именно там, ни бабки, ни экстрасенсы. Однажды я провела 27-е января в церкви – там сгорела половина алтаря от упавшей свечи. Провела я этот день и у знахарки, у которой случился инсульт. Такое ощущение, что мне никто не может помочь, я проштудировала интернет, но кроме страшилок и чёрной магии ничего не нашла.

И, наверняка, дата моей смерти мне уже очень хорошо знакома.

Дубликаты не найдены

+7
Из серии "В чёрном-чёрном городе, люди в чёрных-чёрных одеяниях творили чёрные-чёрные делишки..."
+6

А мне понравилось. Написано хорошо, особой мистики как бы и нет, читается легко...

+4

На Пикабу в этот день не заходи, пожалуйста)))

+4
Иллюстрация к комментарию
раскрыть ветку 1
-3
Посылку сука отдай.
0
Вся хуйня должна происходить 3 сентября.
раскрыть ветку 1
+1

Бесконечная восьмерка, которая закончится как только перевернут календарь?

0
Она слабее тебя
...
0

Ты это,завязывай!

-4
Блеванул от этой ссанины.
-1

Не понял, рассказ или реальная история?

раскрыть ветку 1
+5

А Вы сами как думаете?

Похожие посты
254

Куда заводит скука

Рассказ по ноябрьской теме: "Детские телевизионные передачи"


Пятница — сколько радости в этом слове! В предвкушении грядущих выходных, Кирилл возвращался с работы чуть ли не вприпрыжку. Несколько дней назад он узнал о своём скором повышении зарплаты, на работу взяли двух новых админов и ему теперь практически не надо было выходить на ночные дежурства. Он не мог уже вспомнить когда в последний раз на него обрушивалось столько хороших новостей за один раз. Осознание этого настолько окрасило всё в глазах парня, что ему всё казалось таким же радостным и счастливым, как он сам. Ни хмурые лица людей в магазине, ни недовольное лицо продавщицы, ни ругательства, которыми были исписаны стены в подъезде вкупе с запахом мочи в лифте не могли испортить настроение Кириллу.


Весело напевая под нос песню группы “Ария”, парень быстренько приготовил себе на ужин пельмени и, с самым довольным видом уселся перед своим компьютером. В чём была прелесть пятницы, так это в том, что можно было засидеться перед монитором хоть до раннего утра следующего дня и не опасаться того, что проспишь работу. Собственно, именно что-то подобное Кирилл и собирался провернуть в этот вечер.


Парень поужинал за просмотром очередной серии “Теории большого взрыва”, потом пару часов поиграл, позалипал в интернете, снова поиграл, глянул серию “Рика и Морти”. Когда он с затёкшей задницей наконец поднялся с кресла, чтобы пройти на кухню за следующей банкой пива, на часах было уже пол первого ночи. Кирилл встал перед окном и отхлебнул немного пива, любуясь на мрачный вид ночных городских окраин.


— Эх, прямо как в универские времена, - проговорил он. В сердце при этом шевельнулась тихая, затаённая грусть по беззаботным временам студенчества и бурной общажной жизни. Университет Кирилл закончил почти десять лет назад, приехав в Москву из Курска, но до сих пор частенько вспоминал его, особенно одинокими ночами, когда понимал, что из всех его развлечений тех времён остался только компьютер.


Кирилл по опыту знал, что если сейчас дать хандре затянуться, то ни о каком веселье уже не может быть и речи. Потому он поспешно стал решать чем бы занять ночь дальше. На ум приходила либо порнушка с какой-нибудь отвязной сисястой красоткой или же можно было залезть в дебри Даркнета в поисках какой-нибудь забавной мерзости. Когда он вернулся за компьютер, то уже решил, что для просмотра порно настроение не то, а вот посмотреть что-нибудь в глубинных секторах глобальной Сети идея что надо. Подключившись к нужному VPN, парень запустил Tor, не забывая отхлёбывать пиво из банки. В голове уже шумело от выпитого, но Кирилл был уверен, что так просматривать тонну запретного материала будет гораздо легче.

Просидел так он довольно долго. Парень просмотрел кучу сайтов начиная с форумамов с предложениями различных наркотиков, заканчивая ресурсом с диким БДСМ-порно просто жуткой категории жёсткости. Кирилл так до конца и не понял как именно он попал на страничку “Шоу Енота-Обормота”. Он просмотрел самые разные ресурсы, переходил по ссылкам на форумах, которые вели на другие форумы, где люди обсуждали совсем уж больные вещи. Именно на одном из них он и перешёл на сайт, который настолько выбивался по своему виду от остальных, что Кирилл решил изучить его получше. Сделан он был в духе простых страничек 2000-х, дизайн был довольно убогий, никаких анимаций, вырвиглазные шрифты и какой-то дурацкий цветастый фон страницы явно указывали на это.

Заголовок сайта звучал как “Шоу Енота-Обормота”. Снизу стояла подпись: “Лучший друг детишек по всему миру!”.


— Понятно-о-о. Педофил вонючий, - процедил Кирилл. Он решил посмотреть, что это за друг детишек такой и с удивлением для себя обнаружил, что по-сути тот состоял из двух страниц. На первой странице как раз и были эти вырвиглазные надписи и там же жирным синим цветом выделенная текст-ссылка, которая вела на страницу с видеофайлами.


Шевельнувшаяся было сначала неприязнь была побеждена любопытством и чувством легкомыслия, от выпитого пива, и Кирилл решил таки посмотреть хотя бы один видеоролик. Он ожидал увидеть какое-нибудь дурацкое домашнее видео, или быть может записи снаффа, но вскоре понял, что ошибся. Первое видео по-сути было вступительным роликом в духе детских шоу 90-х. Задорная музыка, цветастые титры на фоне полянок и сказочных домиков.


— Вот тебе и Улица Сезам, - проговорил Кирилл под нос. Пиво в банке закончилось, а вставать идти за новым уже было лень. Парень решил, что сейчас глянет какой-нибудь выпуск этого шоу и потом уже отвлечётся немного от компьютера.


Видеоролик начался уже не с титров, а сразу с основного действия шоу. Качество видео и звука было на довольно-таки хорошем уровне, снималось скорее всего профессиональной камерой с использованием мощных микрофонов. Может и вправду студийная запись древней и забытой передачи для детей, которая не проходила нынешнюю проверку цензуры? Эта мысль немного воодушевила парня, потому как он всегда роптал, что современных детей растят чуть ли не в тепличных условиях, боясь кабы они не посмотрели чего-то жёсткого и кровавого. Он с умилением вспоминал как сам в детстве смотрел “Техасскую резню бензопилой” с бесноватым маньяком в главной роли, как ревел навзрыд над утопающим конём в “Бесконечной Истории”, да и боевики с Арни и Сталлонне, где счёт убитым бандитам шёл просто на тысячи тоже нельзя было назвать гуманным зрелищем. Наверное, именно из-за этой своеобразной ностальгии Кирилл и решил посмотреть, что именно представляет из себя это шоу и полностью погрузился в происходящее на мониторе.


Студия была небольшой. Вмещала в себя небольшой столик со стулом, декорации в виде деревьев из картона и искусственные камни. Создавалось впечатление, что всё происходило на какой-нибудь лесной поляне, а явные дешёвые декорации лишь добавляли ламповости этому видео. Когда в кадре появилось главное действующее лицо, Кирилл чуть ли не отсалютовал от восторга. Сними это шоу в наше время, там бы явно бегал чувак в дурацком зелёном костюме, на которое потом наложили бы какое-нибудь чудо-юдо с использованием компьютерной графики. Здесь же перед камерами ходил либо актёр, одетый в потрясающе реалистичный костюм огромного антропоморфного енота, либо и вовсе это была кукла-аниматроник, сделанная специально для этого шоу.


— Всем привет! Привет, детишки! - шоу было снято на английском, но к удивлению парня на этих видео был перевод. Языком он владел довольно сносно, но всё равно был рад этому факту, даже если учесть, что перевод был явно топорным. Голос был плохо синхронизирован с фразами енота и частенько запаздывал, но затуманенном пивом мозгу Кирилла это даже показалось забавным.


Енот тем временем размахивал руками, приветствуя своих зрителей. За кадром раздавались радостные детские крики и аплодисменты, но камера была статична и показывала только персонажа в студии.


— Сегодня с вами снова я, Енот-Обормот, лучший друг детишек, по всему-у-у-у миру! - раздался шквал аплодисментов и енот радостно крутанул “колесо”, вызвав довольное хмыкание Кирилла. Всё же скорее всего это был актёр под костюмом, вряд ли аниматроник смог бы выкинуть такой фокус.


— Ух, как сильно я по вам всем соскучился, ребята! Вы даже себе не представляете. Но вот мы снова вместе и можно начинать наше самое лучшее шоу в мире. Шоу Енота-Обормота!

Снова радостные крики, задорная музыка, под которую енот с пританцовыванием прошёл к столу. Он усаживался за стол и камера сделала зум в его сторону. Теперь задний план с импровизированными деревьями и поляной стал невидим и Кирилл видел перед собой лишь стол с мохнатым ведущим шоу, сидящим за ним.


— Итак, мои дорогие друзья, сегодня у нас снова рубрика чтения писем от моих любимых зрителей. Все вы знаете, что это моя самая любимая рубрика и я всегда с нетерпением жду новых писем от вас, ребята. Помните, Енот-Обормот всегда готов выслушать вас и помочь!


После этих слов, енот засунул руки куда-то под стол и достал листок бумаги. По нему он и начал читать:

— Здравствуй, дорогой Енот-Обормот! Меня зовут Джеймс Салливан и я всегда с нетерпением жду твоих новых выпусков. Я давно хотел тебе написать, но никак не мог на это решиться. Мне 8 лет и я учусь в школе города Остин. В школе мне не нравится потому, что у меня там проблемы с моими одноклассниками и другими детьми. Меня постоянно обзывают и обижают, я даже иногда плачу дома под одеялом пока никто не видит. Больше всех меня обижает противный Томас Гринвуд. Он учится на класс старше, он большой, глупый и злой. Вчера он толкнул меня в лужу на глазах у всей школы и не давал мне подняться, постоянно пиная меня ногами. Я ничего не смог с ним сделать, Енот-Обормот! Потому что я слабый и у меня не очень крепкое здоровье. ПОЖАЛУЙСТА помоги мне как-нибудь! Мама меня не слушает и говорит, что я просто должен быть добрее к людям, но как я могу быть добрым если меня постоянно бьют? Мама ещё говорит, что хороший христианин не должен злиться на своих обидчиков, но я злюсь постоянно. Прошу помоги мне, моя надежда только на тебя, Енот-Обормот.


Стоит отметить, что письмо задело даже Кирилла. Он сам всегда частенько оказывался мишенью для нападок в школе из-за своего лишнего веса и прыщей на лице. Поэтому история этого Джеймса Салливана из далёкого Техаса тронуло сердце парня и он сам не заметил, как весь обратился вслух, ожидая, что же на это скажет Енот-Обормот.


Реакция енота не заставила себя ждать.

— Вот, что я тебе скажу, дорогой Джеймс Салливан. То, что ты злишься в такой ситуации это абсолютно нормально. Никто не имеет права так обижать другого человека, особенно пинать его ногами и толкать в лужу. Это просто вопиющее безобразие, Джеймс и я глубоко оскорблён тем, что учителя в твоей школе никак не занимаются такими вопросами. Я понимаю, что ты боишься, что из тебя не выйдет хорошего христианина из-за твоих мрачных мыслей, но это не так, Джеймс. Ты просто маленький мальчик, который столкнулся со страшными жестокостями по-отношению к себе. Ты ни в чём не виноват!


Кирилл удовлетворённо кивнул. Вот это правильное шоу! Актёр, прячась за маской добродушного и весёлого енота пытался помочь ребёнку справиться с эмоциональной травмой из-за травли в школе. Пытался объяснить ему, что это не с ним что-то не так, и что именно его обидчик виноват в такой ситуации. Кирилл даже удивился, чего это он никогда не слышал про такое годное шоу?


— И знаешь, что должен сделать хороший человек в твоей ситуации, Джеймс, - продолжал енот. - Он должен найти крепкий камень и расколоть им башку этому проклятому Томасу Гринвуду! Надавать по его черепушке с такой силой, чтобы она раскололась как арбуз! Кем он себя вообще возомнил, этот мальчишка?! Раз он считает, что может так безнаказанно издеваться и унижать моих любимых зрителей, то он жестоко ошибается. Бог хочет, чтобы Томас ответил за свои злодеяния, Джеймс, чтобы он понёс заслуженное наказание за свои страшные грехи! Если у твоей мамаши и учителей не хватает духу разобраться с этим мальчишкой, тогда Енот-Обормот сам займётся этим делом. Джеймс, друг мой, не переживай, я лично свяжусь с этим задирой и объясню, что его поведение в высшей степени недопустимо, - теперь енот совсем не выглядел весёлым и уж тем более добродушным. Голос его исказился от яростных криков и Кириллу почудилось, что его глаза даже несколько раз сверкнули, пока он выкрикивал свою тираду.

После зачитывания письма, енот, как ни в чём не бывало, рассказал парочку анекдотов, сплясал незамысловатый танец и выпуск шоу закончился, оставив оторопевшего Кирилла сидеть перед монитором, раскрыв от удивления рот. Парень был несколько заторможен от выпитого, но всё же то, что сейчас наговорил этот ведущий-енот явно было ненормальным. Теперь понятно, почему шоу неизвестно в широком прокате и почему ссылка на его сайт лежит на форумах в Даркнете.


Впрочем, это лишь подогрело интерес Кирилла и он с воодушевлением запустил следующий ролик.


Действия происходили в той же студии и ведущим шоу был всё тот же Енот-Обормот. На этот раз качество видео было чуть похуже, порой на экране шла рябь, искажая изображение. Енот был одет в какой-то старомодный фрак и теперь изображал на сцене танец чечётку, радостно приветствуя своих зрителей. Спустя несколько минут, Кирилл понял, что это снова был выпуск с зачитыванием зрительских писем.


— Здравствуй, дорогой Енот-Обормот! Про твою передачу мне рассказала моя подружка Патриция и я решила тебе написать. Меня зовут Эмма, мне 9 лет и я живу в Лондоне со своими папой и мамой. У меня всё хорошо, в школе я получаю только хорошие оценки, хожу на кружок пения и танцев, занимаюсь плаванием. Моя мама работает домохозяйкой дома и всегда вкусно меня кормит, я очень люблю её. Мой папа работает в большом банке и приносит нам в дом много денег. Мама говорит, что он любит меня, но папа постоянно уходит на свою работу и мы с ним почти не видимся. Он говорит, что хочет зарабатывать много денег, чтобы нам с мамой было хорошо, но мне не нужны деньги. Мне нужно, чтобы мой папа был рядом и играл со мной как папа Патриции. Он пропустил моё выступление на школьном спектакле, потому что работал допоздна и я плакала потом сильно-сильно. Пожалуйста помоги мне, Енот-Обормот! Я очень хочу играть со своим папой.


Енот дочитал письмо, отложил его в сторону и посмотрел прямо в камеру.


— Дорогая Эмма, я так рад, что ты решилась написать ко мне на передачу. Ты даже не представляешь насколько это важно. Конечно, твой папа и сам не понимает, что дороже своей дочери у него никого нет. Енот-Обормот свяжется с твоим папой, Эмма, и объяснит ему, что надо больше проводить время с тобой, а не с противными банкирами.

Кирилл ожидал новых гневных тирад от енота как в прошлом видео, но на этот раз ничего такого не случилось, кроме ругательства в сторону банковских работников. Енот так же начал рассказывать анекдоты, спел пару песен, рассказал детям про пользу зарядки по утрам и на этом шоу завершилось.


— Ну вот, никакого трэша, - даже как-то огорчился Кирилл.


Он посмотрел ещё несколько выпусков этого шоу и узнал, что не во всех из них Енот-Обормот зачитывал письма своих зрителей. В некоторых сериях он просто забавно танцевал и пел песни, говорил детям, чтобы они чистили зубы утром и вечером, всегда съедали свой обед. Было несколько довольно странных эпизодов, на которые Енот-Обормот приносил какой-то непонятный камень с письменами и бегал вокруг него под стук барабанов. В этих выпусках он почти не говорил, лишь напевал себе что-то под нос и танцевал. Было ещё пару эпизодов, где сёстры-близняшки жаловались на своих родителей, мол, те слишком сильно их ругают и запрещают что-либо делать, один мальчик жаловался на бабушку, которая запрещает ему читать комиксы, утверждая что их придумал Дьявол.


Кирилл давно забыл про пиво и что за окном стояла уже глубокая ночь. Неизвестное шоу захватило его с головой и он твёрдо был намерен посмотреть все выпуски разом. Оно было довольно-таки примитивным по своей сути, но Енот-Обормот своим поведением и харизмой вносил столько жизни в каждый выпуск, что Кирилл невольно подумал, что всё это шоу явно было снято каким-то энтузиастом и явно за маленький бюджет. Об этом говорила и дешевизна студии, и статичная камера, которая снимала всё с одного ракурса. Но вот, что выглядело безупречно, так это костюм Енота-Обормота. Мех выглядел как самый настоящий, мордочка была сделана с такой любовью к деталям, словно бы это и правда была мордочка животного.

Так же Кирилл понял, что представленные здесь видеофайлы это далеко не все выпуски шоу. Никаких осмысленных названий у видео не было, лишь набор из символов и цифр, потому определить хронологическую последовательность Кирилл так же не смог. Он ещё запомнил довольно грустный выпуск, в котором Енот-Обормот предстал в виде больного. Шерсть его смята и была вся в колтунах, голос был слабым и безжизненными. Он жаловался, что дети теперь меньше смотрят его шоу и почти не шлют письма, что он очень сильно скучает по своим любимым зрителям. Парень догадался, что этот выпуск был из того периода, когда шоу начали закрывать и, видимо, главный ведущий воспринимал это настолько близко к сердцу, что отобразил грусть даже у своего персонажа. Всё-таки он явно был большим энтузиастом, ратующим за своё шоу.


Кирилл мельком глянул на часы и увидел, что они показывают уже почти три часа ночи. Оставался всего один выпуск и парень решил, что героическим усилием досмотрит его сегодня. Усталость накатывала на парня, глаза уже слипались, а рот периодически раскрывался в зевоте. Это в студенческие годы можно было сидеть за компом всю ночь, а на следующий день пойти на пары. Сейчас уже так не получалось, но Кирилл упрямо решил, что таки добьёт выпуски этого шоу, чтобы засчитать эту пятницу удавшейся.


Выпуск был так же из серии зачитывания писем зрителей. Кирилл устроился поудобнее и приготовился к просмотру, эти эпизоды нравились ему больше всего.

Енот-Обормот в этом выпуске был весел и подвижен, но выглядел уже похуже, чем в предыдущих выпусках.Он рассказывал анекдоты и пел песенки, а к чтению письма приступил лишь во второй половине программы.


— Здравствуй, Енот-Обормот. Пишет тебе Слава Иванов, ученик 5Б класса, школы №330 города Курск.


Кирилл почувствовал как сердце пропустило удар, а вдоль позвоночника прошёл словно бы разряд тока. До этого Еноту-Обормоту писали только дети из США и Великобритании. Кирилл полагал, что это шоу не выходило за пределами этих стран и в России оно быть известным не могло. Однако, даже если и могло, не это заставило парня вздрогнуть словно бы от удара, после зачитывания енотом школы и города. Один хороший друг Кирилла учился в 330-й школе в Курске до 9 класса, пока не перешёл в гимназию с физико-математическим уклоном в класс Кирилла. Нехорошее предчувствие кольнуло в сердце, но парень решил досмотреть выпуск до конца.


— Я твой давний поклонник и пересматривал кассету с твоими программами по несколько раз. Я недавно перешёл в эту школу. Ребята меня приняли хорошо, никто меня не обижает и стараются помогать, повезло мне с этим классом. Проблема только с нашей учительницей математики Анастасией Сергеевной. В прошлой школе я был твёрдым ударником, а в этой из-за математички стал троечником. Она меня невзлюбила и постоянно придирается к моим работам, говорит, что я не умею решать простые задачки и только зубрю всё на память. Я плохо понимаю математику, но всё равно стараюсь всё делать правильно. У меня не получается и Анастасия Сергеевна ставит мне тройки и двойки. Мама расстраивается и ругает меня, что я отбиваюсь от рук. Но ведь я не виноват! Это всё Анастасия Сергеевна со своими придирками виновата! Пожалуйста, помоги мне как-нибудь с этим, Енот-Обормот.


Кирилл не знал даже что его сбивает с толку больше: то, что Енот-Обормот прочитал письмо на русском языке без намёка на какой-либо акцент, или что имя учительницы математики было известно ему. Живот парня скрутило и он почувствовал сильные позывы в туалет. Выпитое пиво просилось наружу, однако парень не мог пошевелить и пальцем. Губы его дрожали, лоб покрылся испариной, а перед глазами стояло это тошнотворное зрелище. То самое, которое он старался забыть и никогда не вспоминать, которое являлось ему в кошмарах долгое время.


— О, бедный мальчик, Слава, тебе так тяжело пришлось, - начал свою тираду Енот-Обормот. Голос его был звенящим от ярости, а глаза, казалось, метали молнии. Как они сделали эти глаза такими натуральными? - Твоя учительница просто не понимает каково тебе пришлось! Эта надутая дура решила, что какая-то там математика дороже спокойствия маленького мальчика. Ну уж нет! Я Енот-Обормот, друг детишек по всему миру и я поговорю с твоей учительницей, Слава. Не переживай, скоро твои оценки наладятся, вот увидишь.


Кирилла вырвало. Он едва успел добежать до туалета, где изверг всё содержимое желудка в унитаз.


— Какого хрена, - шептал парень, дрожа всем телом.


Эти воспоминания он старался прогнать из памяти всю свою жизнь и до сегодняшней ночи ему это успешно удавалось. Анастасия Сергеевна действительно была учительницей математики в школе №330. Собственно, именно благодаря ней Кирилл в своё время и познакомился с Антоном, своим другом из этой школы. Он ходил на дополнительные репетиторские занятия к Анастасие Сергеевне, потому что хотел переводиться в гимназию, где уже учился на тот момент Кирилл. Именно благодаря этим двум стечениям обстоятельств они познакомились и подружились. Антон частенько забегал к Кириллу после занятий, они вместе играли в денди дома или же выходили во двор попинать мяч.


В тот промозглый апрельский день Антон пришёл на занятия к своей учительнице, но та не открывала дверь. Озадаченный мальчишка звонил минут пятнадцать, пока наконец не решил спуститься к своему другу на два этажа ниже. Кирилл чуть ли не до мелочей помнил лицо друга в тот день. Хмурый и недовольный, он жаловался, что они договорились именно на шесть вечера и он вроде как пришёл вовремя.


— Может она заснула просто? Или в магазин вышла? - предположил тогда Кирилл. Ему было скучно и он не знал чем заняться, именно поэтому пошёл с Антоном обратно к дверям учительницы.


— Да дома она. Я там шаги слышал и к двери подходила она. Но не открывала чего-то. Я звоню-звоню, а там будто она у двери постояла, а потом обратно в квартиру ушла, - говорил расстроенный друг, который не понимал, что происходит.


Они услышали крик, когда до квартиры учительницы оставался один этаж. Это был даже не крик, а ужасающий вопль, который разорвал тишину лестничного пролёта, отчаянный крик человека, которому было невыносимо больно. Потом уже, спустя долгие годы, он преследовал Кирилла в кошмарах, заставляя просыпаться и стучать зубами от страха в тишине своей комнаты.

Мальчишки смогли достучаться до хозяйки соседней квартиры, пожилой женщины, которая сначала хотела отругать хулиганов за то, что они шумят в подъезде. Пока они сбивчиво рассказывали ей о том, что слышали крики, а Анастасия Сергеевна не открывает дверь, пока старушка, недовольно бубня, сходила за запасными ключами, которые невесть зачем учительница оставляла той, крики уже стихли.


Антоха ворвался в квартиру первым, громко выкрикивая имя своей учительницы. Кирилл всегда подозревал, что тот был тайно влюблён в молодую репетиторшу, хоть и всегда говорил, что терпеть не может их занятия. Кирилл побежал вслед за другом, оставив старушку-соседку позади и когда он вбежал в гостиную, то наткнулся лишь на застывшего там друга. Сначала он не понял, чего Антон стоит как вкопанный, но спустя мгновение его взгляд упал на саму комнату. Весь пол был просто залит кровью, её было так много, что Кириллу даже не верилось, что из маленькой Анастасии Сергеевны может столько вытечь. Однако, кровь была именно её, потому как там же на полу лежало женское тело, почему-то укрытое белой простынёй, на котором уже проступили красные пятна. Именно ноги женщины запомнились Кириллу больше всего. Ткань укрывала лишь верхнюю часть тела женщины, а вот ноги её лежали на виду. Они были раскинуты в стороны, причём, одна из них под таким неправильным углом, что сразу было ясно, что там перелом. Сейчас парень не был в этом уверен, но тогда ему показалось, что из под кожи женщины выглядывает обломок кости. Самым же жутким в этом было то, что ноги эти непроизвольно дёргались и сучили по окровавленному полу. Кирилл стоял там и дрожал всем телом, не слышал он ни громких рыданий Антохи, который просто уселся на пол и начал выть как ненормальный, ни причитаний старушки, которая бросилась куда-то там звонить.


Потом была полиция и врачи, родители забрали к себе и Кирилла, и зарёванного Антона. Там его уже нашла мама, с которой он жил, и увезла домой. Пошли слухи о маньяке, который забрался в квартиру молодой учительницы, изнасиловал её и жестоко убил. Слухи ходили всякие и с каждым разом подробности становились всё более кровавыми, так что в их правдивость верилось с трудом.


Уже много лет спустя, учась в университете, Кирилл узнал подробности дела чуть получше. Женщину явно застали врасплох, связали и заклеили рот, чтобы она не шумела. Ей изрезали всё тело, сломали руку и одну ногу, жестоко изуродовали лицо. Причём знакомый из полиции, у которого Кирилл это всё и узнал, утверждает, что всё делалось словно бы в спешке, словно бы преступник чувствовал, что скоро будет пойман и надо поскорее избавиться от своей жертвы. Одного только Кирилл не понимал, если ей заклеивали рот, как она смогла кричать? Может в какой-то момент она смогла освободиться от этих пут и пыталась так позвать на помощь?


Спазмы в животе прошли и Кирилл, наконец, смог справиться со своими чувствами. Вернувшись к компьютеру, он увидел, что видео уже завершилось и теперь он просто смотрел на чёрный квадратик видеоплеера. Он молча сел в кресло и пересмотрел все эпизоды с зачитыванием писем, параллельно с этим активно ведя поиски с помощью Google.


Легче всего было найти информацию про банкира из Лондона, Джеймса Гордона, который подвергся страшному нападению. Неизвестный напал на него поздно вечером на парковке банка, избив мужчину так сильно, что были нанесены непоправимые повреждения позвоночнику, из-за чего мужчина оказался частично парализован. В статьях сообщалось, что у мужчины была жена-домохозяйка Кэрол и маленькая дочь Эмма. Дочь, отец которой больше никогда не уйдёт из дома на работу…


С Джеймсом Салливаном пришлось повозиться, однако спустя полчаса Кириллу всё же удалось найти статью газеты из Остина, в которой сообщалось о том, что мальчик Томас Гринвуд был найден мёртвым на озере недалеко от своего дома. Мальчик отправился удить рыбу рано утром, предупредив свою мать где он будет и только это позволило найти его тело. Мальчика явно утопили в озере, причём судя по следам на земле, складывалось впечатление словно бы его сначала столкнули в воду, а потом методично сталкивали обратно при его попытках выбраться. Предварительное заключение коронера гласило, что в какой-то момент у мальчика просто кончились силы и он больше не смог оставаться на поверхности воды.


Кирилл чувствовал как бьётся его сердце и как дрожат его руки. Этот неожиданный кошмар из давно позабытого детства снова вернулся к нему, чтобы поселить ужас в его душе. Он вспоминал как долго ему пришлось в своё время избавляться от кошмаров и прочих последствиях увиденного в квартире у Анастасии Сергеевны. Ведь не из-за видов крови сейчас его зубы стучали так громко, что можно было услышать даже из кухни. Не из-за этого лоб его покрылся испариной, а все мышцы были жутко напряжены от сильнейшего чувства страха, заполнившего его существо. Он открыл крышку в шкатулке своей памяти и теперь некоторые его воспоминания полезли наружу, на свет. Антон говорил, что когда он звонил, слышал шаги внутри квартиры, словно бы кто-то ходит там и даже подходил к двери. Теперь он вспомнил, что стоя там, в квартире молодой учительницы и с ужасом глядя на труп женщины, он приметил ещё одну вещь. В спальне Анастасии Сергеевны была открыта дверь и там, в темноте, смутно виднелись чьи-то очертания. Буквально на миг, один короткий миг, Кириллу тогда показалось, что в комнате блеснули чьи-то глаза.

Показать полностью
619

Когда малышка Салли засыпает, мы молимся, чтобы никто не умер

Очередной перевод страшной истории с Реддит. Воспитанники Доусонского приюта хорошо знают, что бывает, когда одолевают кошмары, а законы науки и физики больше не имеют власти.


Посты выходят в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек


~

На севере Пенсильвании есть детский приют. Он находится в маленьком городке так далеко от всего остального мира, что его как будто и вовсе нет. Я никогда не мог понять, какому сумасшедшему пришла в голову идея открыть в такой глуши «Доусонский приют для детей с особенностями развития». Но мне больше некуда пойти, поэтому мне придется работать здесь до самой смерти.

Не поймите меня неправильно, я работаю в приюте больше десяти лет, и теперь, даже если бы была возможность, я бы не захотел уезжать. Если я могу дать хотя бы одному местному воспитаннику маленький шанс на лучшую жизнь, это все окупает. Просто дело в том, что дети, которых сюда присылают, не совсем обычные.

Семьи бросили их давным-давно, никто никогда о них не заботился. Этих детей перебрасывали из одного приюта в другой, а если кто-то решался взять опеку над ними, то просто не справлялся. Нет-нет, эти дети вовсе не хулиганы. Они просто… странные. Сложно это объяснить, потому что их способности нарушают все законы науки и физики.

Кто-то посчитал бы этих детей некими инопланетными созданиями, а кто-то даже не поверил бы и подумал, что все это просто россказни сумасшедшего. Честно говоря, я тоже сначала не поверил. А потом я увидел Лауру, девочку, которая не взрослела. Поколения сменялись, а она оставалась десятилетним ребенком и даже умственно не развивалась. Все потому, что каждый день рождения ее память стиралась, и год за годом она существовала в этой временной петле.

Но даже она не смогла убедить меня в том, что в мире существует нечто необъяснимое. Тогда мне показали Александра. Этот мальчик родился без лица – на его месте была только ровная гладкая кожа. Но при этом он дышал и спокойно ориентировался в доме – разве это не удивительно? У него как будто были на самом деле и глаза, и нос, и рот, просто он не мог разговаривать. К тому моменту, как я приехал в приют, Александр провел там уже три года, но так и не нашел возможность с кем-то поговорить.

Были, конечно, и менее серьезные случаи, например, Дэниел. Он выглядел и вел себя как обычный ребенок, но как только он заболевал, абсолютно все люди в приюте заболевали точно так же, даже если сама болезнь не была заразной. Или, например, Джеймс. Он мог говорить на любом языке, даже если до этого никогда его не слышал, но при этом не мог выучить и слова по-английски.

Ни один из приютских детей не был злым, и, конечно же, они не были какими-то там монстрами. Просто так получилось в этой бездушной вселенной, что они стали жертвами рока. Я отчаянно хотел им помочь, дать им шанс на нормальную жизнь, но каждый год кто-то из них умирал. Умирал от собственного проклятия или от проклятий других воспитанников. И умерших тотчас же заменяли другие брошенные дети.

После первого года в Доусонском приюте я каждой клеточкой своего тела хотел уехать. Я изо всех сил старался помочь детям – и не мог. У меня не было денег даже на автобусный билет, я все тратил на детей. И все же мне нужно было выбраться из этого места, иначе я просто сошел бы с ума и покончил с собой.

А потом я встретил девочку по имени Салли…

***

Это был замечательный, идеальный ребенок, который просто пришел прямо к порогу нашей входной двери. Я первый ее нашел – она стояла на улице вся в грязи, потому что ей пришлось бродняжничать на улицах. Не раздумывая, я завел ее внутрь, дал свежую пару одежды и накормил. Салли тогда было всего шесть лет, но она поблагодарила меня, вела себя вежливо и явно была умна не по годам.

Я поставил перед ней тарелку с горячим супом, но Салли только смотрела на него – она ждала разрешения. У меня сердце разрывалось от того, какой голод был в ее глазах, а она просто спокойно сидела на месте, дожидаясь, пока я скажу ей, что она может поесть. Как только я это сказал, она тотчас же в один присест умяла весь суп, и я предложил ей вторую порцию.

Я попытался узнать, как ее зовут, но она не помнила. Она сказала только, что родители называли ее малышкой Салли, а потом куда-то ушли, но она не знает, куда.

Закончив есть, она начала говорить. Но не о том, что с ней случилось до того, как я нашел ее на входе в приют, а о своих любимых животных, о дереве на заднем дворе ее дома и об игровой площадке рядом со школой. Я изо всех сил старался по этим зацепкам понять, откуда она родом, но она была совсем маленькой и немного могла рассказать.

И вдруг я начал понимать, что, может быть, неважно, откуда она родом. Может быть, там ее вовсе не хотят видеть.

Я попробовал еще раз спросить у Салли, кто ее родители, но она не ответила. Она отказывалась говорить на эту тему, но она вся была в синяках и сильно истощена, поэтому мы заподозрили, что дома над ней издевались. Но даже несмотря на это она была прекрасным ребенком, и хотя мы так и не смогли понять, что с ней произошло, мы были рады ее появлению в приюте.

Более того, я даже почти позволил себе поверить, что она не проклята и у нее нет никаких странных способностей. До тех пор, пока не наступила первая ночь Салли в Доусонском приюте.

***

В первую ночь ребенка в приюте мы всегда предоставляли ему отдельную спальню, чтобы легче было приспособиться к новой обстановке. Салли не стала исключением, мы решили представить ее остальным детям только на следующее утро. Ей точно нужно было время, чтобы освоиться.

Когда наступила ночь, я отвел Салли в комнату. Стены здесь были завешены рисунками предыдущих временных жильцов – каждый ребенок в свою первую ночь в этой спальне должен был что-то нарисовать. Я объяснил Салли, что она может нарисовать все что угодно. Это нужно было для того, чтобы мы могли понять, как работает ее психика, и заодно могло бы помочь ей расслабиться.

Казалось, она была совсем не против рисования. На том и порешили, и я вышел из комнаты, оставив Салли одну.

В ту ночь я впервые за долгие месяцы почувствовал себя хотя бы немного счастливым. Я подумал, может, теперь у меня будет шанс действительно кому-то помочь жить полноценной жизнью, а не просто учить выживать.

Но несмотря на всю мою радость из-за появления Салли, я совсем не спал в ту ночь. Сны быстро превратились в кошмары. Мне снилась смерть, и хотя я понимал, что они не реальны, я не мог проснуться до тех пор, пока тревога не разбудила меня.

Чувствуя себя бесконечно уставшим, я пошел проверить Салли и узнать, как она провела первую ночь. Я открыл дверь и сразу же увидел, что одна из стен целиком покрыта рисунками. За несколько часов Салли нарисовала больше сотни, притом довольно неплохих. На многих рисунках был изображен лес в лучах заходящего солнца.

– Салли, это ты все нарисовала? – ошарашенно спросил я.

Она кивнула и осторожно улыбнулась.

– Да, я не могла уснуть.

Это было странно, потому что она совсем не выглядела уставшей. Она казалась такой же энергичной, как и прошлой ночью. Я присел рядом с ней. Она снова рисовала – на этот раз принцессу, которая летела на драконе над верхушками деревьев.

– Тебе нравятся деревья, да? – спросил я, не зная, что еще и сказать.

– Угу, – оживленно ответила Салли.

Я попробовал снова обсудить с ней, почему она совсем не спала.

– Тебе не понравилась комната? Почему ты не могла уснуть?

– Нет, я просто не могу много спать.

– Что ты имеешь в виду?

– Не знаю. Когда я сплю, мне снятся кошмары. Еще хуже, чем твои.

Я отшатнулся, услышав последнее предложение.

– Мои кошмары?..

Она положила карандаши на пол и посмотрела на меня снизу вверх. Я не мог отвести взгляд от ее глаз – в них светилась жалость.

– Как ты узнала, что мне снятся кошмары?

– Я всегда вижу сны других людей, но только плохие. А когда я сплю, мне самой снятся плохие сны.

– Ты имеешь в виду кошмары?

Она кивнула.

И в этот день я осознал, насколько Салли особенная. Она почти никогда не спала, вот почему она совершенно не случайно оказалась у дверей нашего приюта. Она была изгоем общества, ее бросили так же, как и всех остальных наших воспитанников. А ведь ее особенность была такой мелочью по сравнению со многими другими. Я мог бы научить ее смириться со своим проклятием, но вместо этого мне захотелось помочь ей принять себя и гордиться собой. Я всегда пытался помочь и остальным сделать то же самое – принять себя – или, по крайней мере, осознать, что не они в ответе за то, какими родились.

Я рассказал Салли о том, что она особенная, как и все дети в приюте, и, казалось, она этому обрадовалась. Она выглядела такой счастливой, будто впервые почувствовала, что она не одна в этом мире. Она обняла меня, и вместе мы пошли знакомиться с другими воспитанниками.

***

Салли не нужна была кровать, потому что она могла просто не спать. Но мы все равно решили предоставить ей свой угол, ведь у всех детей он был. Все приняли ее с распростертыми объятиями и провели для нее небольшую экскурсию по зданию.

Салли быстро стала одной из нас. Иногда она прибегала ко мне, если другим детям снились кошмары. Плохие сны пугали ее, но сильнее всего она волновалась за других воспитанников. Она просила меня успокоить их, сказать, что они совсем не одиноки в своих кошмарах.

Это стало одной из моих ежедневных обязанностей, и я был совсем не против. Салли говорила мне, если кому-то снились кошмары, и я бежал на помощь. Дела в приюте шли хорошо, но неизбежно все хорошее когда-нибудь заканчивается.

Примерно через год после того, как Салли появилась в приюте, я нашел ее на полу без сознания. В первый раз я увидел ее такой тихой и неподвижной, будто все силы выкачали из этого худенького тела. Я даже словами не могу описать, какой ужас я испытал. Салли никто не ранил, и она точно дышала, хотя и немного нервно. Казалось, будто ей снится, что она убегает от чего-то кошмарного.

Я взял ее на руки и отнес на сестринский пост, чтобы дождаться врача. Приют находится слишком далеко от материка, поэтому скорая к нам бы не доехала, поэтому мы могли полагаться на помощь единственного местного доктора.

Едва я осторожно положил Салли в кровать, она начала извиваться и бормотать, что Дэниелу нужна помощь. Как только она сказала это, я услышал крики. Кричали дети – громко, испуганно.

Весь персонал побежал на крики. И мы увидели ужасную картину: Дэниел к этому моменту почти слился со стеной. Все его тело засосало внутрь, прямо в бетон, его кости ломались под чудовищной тяжестью. Он кричал в агонии, а мы не могли его вытащить. Мы только смотрели, как его засасывает глубже и глубже.

– Кувалду! – закричал я, держа Дэниела за руку.

Кто-то из персонала бросился из комнаты в подвал, где хранились все инструменты. Кости Дэнила все еще хрустели, органы под тяжестью бетона превращались в кашу. Когда принесли кувалду, ему уже размозжило грудную клетку. Он больше не дышал.

Он умер внутри стены, в муках, не понимая, почему вообще умирает.

Только вытащив его тело из стены, мы осознали, что с ним случилось. Он превратился в искореженный мешок с костями, у него не было даже малейшего шанса выжить, и никто из нас не понимал, что произошло. Нам очень повезло, что то, что случилось с ним, не случилось и с нами, как всегда бывало с его болезнями.

Мы смыли кровь с пола, и я пошел проведать Салли, которая проснулась и плакала.

– Простите меня, простите меня, я не хотела засыпать. Я убила Дэниела, – в слезах проговорила она.

Я попытался успокоить ее, но ничего не вышло.

– Это не твоя вина, Салли, – сказал я ей, хотя не до конца в это верил.

– Я видела, как стена раздавила его, мне это приснилось!

– Тебе снился сон о Дэниеле? – спросил я.

Салли кивнула.

– А что ты увидела?

И тогда она в подробностях рассказала свой сон, и каждая деталь в нем совпадала с тем, как умер Дэниел. И вот девочка, которую я знал последний год, исчезла, и я понял, в чем истинная суть ее проклятия. Я обнял ее и повторил, что это не ее вина. Я, конечно, так и думал, ведь Салли не могла контролировать свои сны. И все же, именно ее сон стал причиной.

Мы решили не рассказывать другим детям о том, что произошло, но даже несмотря на это они увидели, что Салли изменилась. Раньше она была счастливой девочкой, а теперь она казалась холодной, отстраненной… и сломленной.

***

Весь следующий год мы пытались понять, как работает способность Салли, а учитывая, что она спала раз в год, это было непростой задачей.

В то же время я пытался больше узнать о ее прошлом. Не сразу, но благодаря обрывочным фразам, моментам, которыми она иногда делилась, я примерно смог представить себе, что с ней происходило до приюта. Она ехала куда-то с родителями и внезапно уснула. И ей приснилось, будто ее родителей никогда не существовало, а потом она очнулась одна на дороге.

– Я не хочу засыпать, но это все равно происходит, – повторяла Салли.

Только через год она начала снова проводить время с остальными детьми. Все случилось незадолго до ее восьмого дня рождения, когда она играла в прятки с Александром. Для человека без лица он очень хорошо играл в эту игру, но примерно после шестого раунда Салли не пришла его искать.

Как только Алекс понял, что никто его не ищет, он начал искать Салли самостоятельно и нашел ее спящей там, где он ее оставил. Как только мы узнали, что случилось, мы решили, что нам всем нужно оказаться подальше от Салли, и перевели детей в бомбоубежище в подвале.

Как только мы закрыли дверь, она исчезла. На ее месте появилась бетонная стена. Мы оказались заперты в мрачном подвале, из которого не было другого выхода. А потом свет погас, оставив нас в полной темноте. В одном из туалетов был старый фонарик, но он с трудом освещал комнату, потому что батарейки в нем почти сели.

Мы все стояли в темноте и тишине, и я молился, чтобы Салли проснулась до того, как кто-то умрет. Спустя несколько минут под ногами захлюпало. Я посветил фонариком вниз и увидел, что пол стал кроваво–красным. В воздухе запахло металлом, и я вдруг понял, что мы оказались в бассейне, быстро заполняющемся кровью.

У меня рухнуло сердце, когда я услышал, как закричали дети, но все звуки заглушал толстый бетон, и никто не смог бы нас услышать.

За пару минут кровь поглотила нас. Мы пытались плыть, но двигаться в такой плотной жидкости было очень тяжело. Когда кровь дошла до потолка, мы уже не могли дышать. Я, как мог, задержал дыхание и попробовал отыскать детей, но ничего не мог увидеть.

Я продержался около двух минут прежде, чем мое тело сдалось, и я просто вдохнул густую жидкость, и в этот момент подвал снова стал таким, как был прежде. Значит, Салли наконец проснулась. Кровь исчезла в секунду, дверь снова появилась.

Едва придя в себя, я посмотрел на детей и персонал. Многие откашливали частично свернувшуюся кровь, но серьезно не пострадали. А вот Джеймс не дышал. Я бросился к нему, все еще пытаясь отдышаться, и начал реанимацию.

Дети плакали, а я все нажимал на грудь Джеймса в отчаянных попытках наполнить его легкие воздухом. Ребра трещали под моими руками, но я не останавливался. В конце концов, на третьем подходе он наконец откашлялся кровью и задышал сам.

Салли очень сильно расстроилась, но ведь если не считать произошедшего в подвале, ничего страшного не случилось – никто не умер. К тому моменту мы уже не могли держать ее проклятие в секрете. Дети сложили два и два, и Салли снова стала изгоем среди теперь уже бывших друзей.

***

Тогда я решил, что лучший способ помочь Салли – это научить ее контролировать свои сны. Мы работали над осознанными сновидениями, учились проверке на реальность, чтобы понять, сон это или нет. И несколько лет это помогало. Каждый раз, засыпая, Салли понимала, что происходит, и просыпалась.

Но в тех редких случаях, когда она не будила себя, всегда происходило нечто страшное. На десятом дне рождения Салли увидела во сне, что приют горит. К счастью, все покинули здание вовремя, серьезных травм не было – только небольшие ожоги и легкое отравление угарным газом. Как только она проснулась, приют выглядел так, словно пожар никогда не происходил.

Спустя несколько месяцев Салли заснула дважды за один день. Сначала – во время завтрака. В том сне был мужчина, которого она назвала «Мистер Син». Нам он явился в образе обычного, одетого в костюм мужчины средних лет. Он сел в столовой вместе с нами и завел непринужденную беседу.

Кошмар начался, когда кто-то спросил у него о портфеле. Там, внутри, все отделения были заполнены доверху человеческой кожей. Мистер Син пояснил, что кожа нужна ему для дома и предложил детям посмотреть его комнату плоти. Как только он понял, что мы такое не допустим, он встал и исчез.

Салли быстро очнулась от этого сна, но заснула снова в полдень. Тогда мы снова увидели мистера Сина в коридоре, и из портфеля, набитого кожей, капала кровь.

Он шел из кухни. Там, на полу, мы нашли миссис Ингридсон. Со всего ее тела полностью содрали кожу, обнажив мясо. Когда мы нашли ее, она еще корчилась от боли, но долго не прожила. Она скончалась от болевого шока до того, как мы хотя бы попробовали ей помочь.

Это было только начало нашего кошмара наяву, потому что когда Салли стала подростком, она стала гораздо чаще засыпать. Сначала она засыпала раз в год, потом два раза, потом три… Ей еще не исполнилось четырнадцать, а сны уже случались дважды в месяц. В каких-то из них кого-то просто ранили, а в других – умирал кто-то из персонала или детей.

Она и сама это знала, знала, что ее сны рано или поздно убьют всех, кого она любит, и мы не могли отрицать этот факт. Она пыталась убегать – это не помогало, мы пытались запирать ее – тоже зря. Она пробовала самые разные лекарства, лишь бы не засыпать, и все бесполезно. Ничто не могло помочь ей вечно бодрствовать.

В конце концов, я пришел к единственному возможному решению. Только смерть могла прекратить сновидения Салли. Конечно, эта мысль и раньше приходила мне в голову, но я отодвигал такие мысли подальше, чтобы никогда их не обдумывать.

Чтобы спасти остальных, нужно убить Салли.

***

Было решено, что это сделаю я, ведь я сблизился с ней сильнее остальных. Наш доктор помог мне выбрать самый гуманный способ лишить Салли жизни. Он дал мне шприц, в котором, как я подумал, был морфин, и пообещал, что смерть будет безболезненной. Она просто уснет.

В субботу я решил наконец сделать это. Она попросила меня провести с ней вдвоем несколько дней, отвезти ее за город погулять в одно из наших любимейших мест. Оно было прекрасно – сплошные поля и широкие леса. Я взял с собой ее любимую еду для пикника – последнее блюдо перед тем, как она уйдет из нашей жизни.

Мы поели, и я рассказал ей, что нужно сделать. Я не хотел убивать ее тайно, и мне нужно было сказать ей, что это не ее вина. Она даже не удивилась. Она скорее почувствовала облегчение от того, что никому не придется страдать от ее проклятия.

Вот почему она попросила отвезти ее сюда. Она хотела просто еще немного порадоваться, просто притвориться, что все будет в порядке. Она сама много раз хотела покончить с собой, но так и не решилась на это.

Мы часами сидели и разговаривали, строили планы на будущее, которого у нее не будет, и вспоминали о хороших моментах прошлого.

– Прости меня, – пробормотала она.

– Это не твоя вина, Салли. Твои сны могут проникать в реальность, но это не твой выбор. Жизнь – это не шкала с двумя делениями: «Черное» и «Белое», а хаос, в котором бушуют случайные события. Ты просто вытянула короткую соломинку в жизни, но это не делает тебя плохим человеком.

– Я просто хотела бы знать, почему. Какой был смысл во всем этом?

– Я не знаю.

После этих слов Салли уснула на моем плече. Я достал шприц, чтобы сделать укол прежде, чем до меня доберется очередной кошмар. В глазах стояли слезы, руки тряслись, но мне нужно было попасть точно в шею. Хотя она спала, мир вокруг не изменился. Ее разум словно перестал выплескивать наружу кошмары.

И только тогда я понял, что она не уснула. Она перестала дышать. Я осторожно опустил ее на землю и проверил пульс… Она была мертва. Она просто испустила последний вдох перед тем, как уйти в мир иной.

Я никогда не узнаю, снилась ли ей ее собственная смерть или так получилось случайно. Я похоронил ее в лесу, как она и просила. Закопал тело глубоко в земле, чтобы она вечно отдыхала среди деревьев.

Я подвел Салли, как до этого подвел многих воспитанников приюта. Но я продолжу стараться изо всех сил, ведь если я спасу хотя бы одного из них, то оно того стоило.

~

Оригинал (с) RichardSaxon


Еще больше атмосферного контента, который здесь не запостишь в нашей группе ВК


Дзен

Показать полностью
126

В местном супермаркете появились товары, которые не могут существовать. Я никогда еще не был так голоден (часть 3)

А вот и Хэллоуин! Доставайте свой самый страшный костюм и зажигайте фонарики из тыкв. 7 дней мы публиковали переводы страшных историй: о демонах и людях, мистике и сумасшествии. Мы хотели подарить вам праздничное настроение и надеемся, что получилось =)

Третья часть истории про Марвилл для вас. Вторая часть тык.

Под кроватью спрячься низко

Страх идёт, он уже близко…

~

В местном супермаркете появились товары, которые не могут существовать. Я никогда еще не был так голоден (часть 3) Reddit, Nosleep, Ужасы, Страшные истории, Крипота, Городские легенды, Tales of Halloween, Хэллоуин, Новый ужастик, CreepyStory, Яндекс Дзен, Перевод, Длиннопост

Марвилл был самым красивым местом на земле. Как будто он сошел прямо со страниц книги, и иногда я мог бы поклясться, что так оно и было. Если бы вы сидели у камина и наслаждались горячим шоколадом, для полноты ощущений вам не хватало бы только фотографий Марвилла. И все это время на фоне играла бы почти забытая мелодия… Вы не смогли бы точно сказать, где ее слышали, но она дарила бы вам теплое чувство ностальгии.

Думаю, именно так чувствовали себя жители городка, порабощенные местной атмосферой. Хотя я не мог бы сказать наверняка, чувствовали ли они вообще что-либо. Они казались просто оболочками, захваченными высшим разумом. Те же, кто вовремя понял, что эта новая жизнь – не более чем видимость, не смогли далеко уйти.

Граница, очерченная телами самоубийц, надежно удерживала нас внутри города, на первый взгляд казавшегося идеальным. До тех пор, пока вы подчинялись, ели странную пищу и слушали потустороннюю мелодию.

Я все еще не мог решить, были ли те крики ужаса, которые встретили нас у границы, предупреждением нам присоединиться к подчинившимся или призывом последовать участи других. На данный момент, и, вероятно, дольше чем хотелось бы, нам придется оставаться внутри. Это все же было предпочтительнее смерти. Пока мы ехали обратно в город, все еще слушая музыку, ставшую мягче и дружелюбнее, я на какое-то мгновение подумал, что смогу привыкнуть к ней.

Я всегда хотел перемен. Конечно, Марвилл был милым городком и все такое, но все мы жаждем чего-то нового, когда обыденность начинает слишком давить. То, что происходило сейчас, конечно, не назвать просто “переменами”. У нас появился ассортимент еды, которой в принципе не должно было существовать. Целый новый мир развернулся только в одном супермаркете, который можно было исследовать в свое удовольствие. И этот мир только расширялся. Каждый ресторан, каждая местная лавочка теперь готовили блюда меню только из новых продуктов.

Снег валил без остановки, и нам приходилось ехать очень медленно. Я не мог понять, сколько времени вообще длилась наша поездка. По моим подсчетам, дорога к границе заняла около часа, но когда мы въехали в центр города, показалось, что прошли дни. Жители Марвилла и Гости были весьма продуктивны: по всей улице, как грибы после дождя, выросли палатки и киоски, ярко украшенные черным и оранжевым. В одних палатках продавали новую непонятную версию яблочного сидра, другие предлагали крошечные треугольные блины. А в одном из киосков жарили белые и красные грибы, будто вышедшие из игры про братьев Марио.

– Они что, строят тут свою версию Рождества? – Дэмиен первый нарушил молчание: после гор трупов у границы мы до сих пор не произнесли ни слова. Все это было почти невозможно осознать и еще сложнее высказать вслух. Они хотели, чтобы мы оставались здесь. Им мало просто захватить город, они хотят, чтобы все жители остались с ними.

– Не думаю, что это их версия. Такое чувство, будто они пытаются скопировать то, как по их мнению выглядит наша жизнь. Посмотри на их лица, они не непохожи на наши, они пытаются походить на наши.

Тесс была права. Гости наблюдали за нами. Сначала я думал, что они злятся потому, что хотят избавиться от нас. И хотя пока что это так и было, они уже выглядели не только опасными, но и потерянными. К тому же, они сменили наряды. Если раньше Гости были одеты во все черное, то теперь они переодевались в разноцветные вещи. Однако, как и с товарами в супермаркете, что-то было не так с их образами.

– Они учатся, – прошептал я, переводя взгляд с одного чужака на другого. Все они к этому времени сверлили нас глазами, но ни один не подошел ближе и не попытался заговорить с нами.

И тут я заметил, что Тесс остановила машину. Мы встали посреди дороги, недалеко от центральной рыночной площади. Отсюда я даже мог видеть кофейню. Ярко светились запотевшие окна. На секунду я задумался, не пойти ли мне туда и попробовать привести родителей в чувство. Я вспомнил, как сидел там с друзьями, пил горячий кофе из уютных кружек, болтал и смеялся… Мы могли бы и сейчас пойти и взять по чашечке… С парочкой восхитительных бросквитов… Моя рука потянулась к двери сама по себе, но, прежде чем я успел открыть ее, двери оказались заблокированы.

Дэмиен.

– Тесс, почему ты остановилась? – спросил он.

– О, я просто хочу заскочить на минутку к вон той палатке и взять несколько угольных пралине! – ответила она.

– Угольных чего? – спросил я, а она указала на палатку, наполовину объятую пламенем.

– Они так вкусно пахнут, – сказала она.

– Да, очень вкусно, – согласился я.

Я умирал с голоду. Казалось, что я крошки в рот не брал уже минимум неделю.

Дэмиен уставился на нас, а потом перевел взгляд на радио. Он начал колотить по нему, пока в кровь не разбил кулак, а радио, наконец, не сломалось. Вот только музыка никуда не делась. Она доносилась не только из машины, Мелодия была повсюду вокруг нас, лилась из каждого уголка города. Она играла с нами, путала мысли, а мы с Тесс были слишком голодны, чтобы сопротивляться. Честно говоря, в этот момент мне было все равно, что съесть, так чертовски терзал меня голод.

– Ребята, вспомните, что мы только что видели! Все эти трупы. Они покончили с собой из-за того, что здесь творится. Боритесь с вашими желаниями! Это не вы, это все музыка!

Я честно пытался прислушаться к его словам, но сейчас они вообще не имели для меня смысла. Я просто хотел насладиться этим прекрасным и спокойным городком. Тесс вообще не обратила на Дэмиена внимания. Она разблокировала двери, выскочила из машины и начала пробираться по толстому снегу. Вспоминая это сейчас, я не могу сказать вам, о чем я думал, когда все это происходило.Я проигнорировал Дэмиена, что-то кричавшего вслед Тесс, открыл собственную дверь и отправился в кафе, принадлежащее моей семье.

***

Чудесное кафе.

Знакомая вывеска висела как и прежде над входом, но выглядела так, будто кто-то щедро подкрасил ее свежей краской. Красные потеки стекали вниз, превращаясь в кроваво-красные пятна на белом снегу. Я толкнул толстую стеклянную дверь и услышал знакомый звон колокольчика.

– Логан! – вскрикнули одновременно мои родители, увидев меня.

Они были одеты все в ту же одежду, только с новыми передниками, повязанными поверх парадных нарядов. Я до сих пор толком не могу описать их цвет. Могу сказать только то, что цвет был похож на тот хоровод из пятен и искр, которые можно увидеть, если слишком сильно тереть глаза.

Около дюжины посетителей сидели внутри. Все головы повернулись мне вслед, когда я подошел к матери, стоящей за стойкой.

– Мам, я умираю с голоду.

Слова сорвались с моих губ, минуя сознание.

Мама все еще улыбалась. Ее лицо будто застыло в одном выражении. Она даже ни разу не моргнула. Даже когда начала говорить.

– Ну конечно да, сыночек. Всем нужно есть.

– И кто же откажется от изысканной кухни Марвилла? – раздался незнакомый женский голос. Я почувствовал горячее дыхание на своей шее и обернулся. Женщина нежно коснулась моего лица и зашептала. – Такому красивому мальчику самое место в этом прекраснейшем городе.

На какое-то мгновение я почувствовал себя на своем месте. Она излучала тепло и дружелюбие, прекрасно вписываясь в атмосферу кафе. Но вдруг ее ногти впились в мою кожу. Щеку пронзила резкая боль. Женщина отняла руку от моего лица и принялась слизывать с пальцев кровь.

Все больше людей поднимались со стульев, чтобы поближе рассмотреть это странное представление.

– Подходит? – спросил подошедший к нам мужчина.

– Что подходит? – спросил я, но он обращался не ко мне. Его глаза были прикованы к женщине.

Однако она не ответила. Просто вернулась на свое место, будто ничего и не произошло. Мужчина подошел ко мне еще ближе, и я вдруг испугался, что он тоже будет пробовать мою кровь. Они как будто вставали в очередь.

– Кексы готовы!

За моей спиной возник отец с подносом, на котором лежало что-то абсолютно не похожее на кексы. Скорее на кубики древесного угля, облитые липкой красной субстанцией.

Я повернулся и столкнулся нос к носу с отцом. Он выглядел так, словно за последние пару дней постарел на десять лет. Лицо было усталым и покрытым морщинами от постоянной улыбки.

– Можно мне один? – осторожно спросил я. Кексы выглядели и пахли восхитительно. Примерно как одинокая прогулка по темному переулку ночью.

– Нужно! – Отец почти кричал, а его глаза беспрестанно нервно подергивались. Руки у него тряслись.

– Ешь! – согласилась с ним мама. Но когда я посмотрел на нее, то увидел, как дергаются ее глаза. И я мог бы поклясться, что она пытается отрицательно покачать головой.

Мои родители были заточены под этими ужасающими улыбающимися масками. Они оказались в ловушке.

Страдание в их глазах вырвало меня из транса. Эта мелодия и еда лишали разума, меня безумно к ним тянуло. Весь день они играли со мной и почти поймали. Я был так близок к тому, чтобы сдаться. Я никак не мог сполна осознать происходящее и чувствовал, что больше не отвечаю за себя. В моей голове звучал чужой голос.

Я собрал все силы, которые у меня еще оставались, и выскочил на улицу так быстро, как только мог. Я не прекращал бежать. Я не обращал внимания на голоса, музыку и запахи и просто продолжал двигаться.

Я совсем запыхался, ноги промокли от снега и заледенели, когда я вдруг понял, что пробежал уже большую часть дороги домой. За это короткое время небо стало чернильно-черным. День превратился в ночь буквально за несколько минут. Я смотрел на темное здание и не чувствовал себя там желанным гостем. Я больше не ощущал, что это место – мой дом.

Я попался. Мое тело и разум застряли в этом кошмаре. Рано или поздно мне придется что-нибудь съесть, чтобы не умереть. Я даже не мог сбежать, не убив себя на границе города.

Паника подступала, но вдруг кое-что вернуло меня к реальности. В доме Дэмиена зажегся свет.

Мои друзья.

В тот странный момент, когда новый мир почти поработил меня, я совершенно забыл о них. Мурашки пробежали по моей спине, когда я вспомнил, что Тесс тоже выпрыгнула из машины. Неужели ее уже обратили?

Подбежав к дому друга, я вдруг понял, что дверь открывается мне навстречу. После секундного колебания я осознал, что Дэмиен, наверное, просто заранее заметил меня.

– Что, черт возьми, с тобой не так? И что у тебя со щекой? – крикнул он.

– Я не знаю. Я пошел к родителям и чуть было не съел какую-то дрянь, но вовремя остановился. И… что с Тесс?

Дэмиен жестом пригласил меня войти, и я последовал за ним в гостиную, где сидела трясущаяся Тесс.

– Она была дико агрессивной, как будто одержима или что-то такое. Но я поймал ее прежде, чем она успела залить себе в глотку этого странного “сидра”.

– Как ты? – спросил я Тесс, присаживаясь рядом. Она покачала головой.

– Мы больше не существуем, – прошептала она и посмотрела на Дэмиена. Он вздохнул и сел рядом с нами.

– Я пытался позвонить родителям. Они сейчас вне города и, я думал, может, они смогут нам как-то помочь или хотя бы объяснить, какого черта происходит.

– Не дозвонился? – спросил я.

Мои друзья не поднимали головы.

– Почти. Мама взяла трубку, но… – Он глубоко вздохнул. – Она не знала, кто я такой.

– Они понятия не имели, что такое Марвилл. Думали, что мы их разыгрываем. Мы пробовали связаться со всеми знакомыми, которые не живут в городе, но все они решили, что мы просто сумасшедшие, – перебила его Тесс. – Тогда мы вышли в Интернет. Мы находили ответы на любой запрос, кроме тех случаев, когда начинали искать наш город. Нет никакого Марвилла. GPS-координаты никуда не ведут. Будто мы находимся в чертовом вакууме.

Я не мог найти слов. Вокруг творилось какое-то безумие, но эта информация была как вишенка на торте. Мы застряли здесь и, хотя и могли связаться с внешним миром, они все равно ничего не знали о нашем существовании.

***

Мы просидели еще несколько часов, обсуждая нашу дальнейшую судьбу, но так и не смогли придумать, как выбраться из этого кошмара. Мы не могли отловить и запереть каждого жителя этого города. Не могли вечно жить без еды. И тогда Тесс кое-что предложила.

– Все началось с супермаркета. Может быть, будет достаточно уничтожить только его?

Это была единственная идея, имевшая хоть какой-то смысл.

– Как нам это сделать? – спросил я.

– Сейчас он уже должен быть закрыт. Мы проникнем внутрь, Разожжем огонь. Взорвем там все. В общем, сделаем то, что будет нужно.

Мы собрали все, что нам теоретически могло бы понадобиться. И вооружились, что было как раз совершенно бесполезно, если вдруг Марвилл решил бы ополчиться на нас. Ведь мы понятия не имели, на что они все способны, а нас было только трое.

Наконец, мы собрали все свое мужество в кулак и поехали в супермаркет.

***

Он не был закрыт. Окна ярко светились, а внутри, казалось, было людно. С нашего места было не понять, местные они или приезжие.

– А теперь что? – спросил Дэмиен.

– Все равно пошли, – решительно ответила Тесс.

– Хорошо. Но, ребята, будьте осторожны, в прошлый раз мелодия почти добралась до вас.

Я кивнул. Нельзя было позволять ей снова контролировать меня. Это было самое отвратительное чувство, которое я когда-либо испытывал.

Автоматические двери стремительно открылись, стоило нам только подойти к магазину. Мы втроем стояли в проеме, готовые ко всему. По крайней мере мы так думали. К тому, что нас внутри встретят сотни глаз, невозможно было подготовиться.

Супермаркет был буквально набит людьми. Там были и знакомые лица, изменившиеся до неузнаваемости. Все были одеты старомодно, как мои родители, а улыбки настолько исказили их лица, что кожа натянулась как барабан и, казалось, была готова треснуть в любую секунду. Их лица были безумно напряжены, и сначала мне показалось, что это из-за той штуки, что их контролирует. Но они боялись чего-то другого.

Полки были почти пусты. Люди боролись около них и набивали тележки последними несуществующими товарами. Они кричали и дрались, расцарапывали друг другу лица и топтали слабых.

– Давайте сваливать отсюда к чертовой матери, – крикнул я.

Мы выскочили из магазина, потрясенные увиденным, проталкиваясь через толпы новых и новых покупателей, валящих в двери.

– Может быть, если они все скупят, этот кошмар просто закончится? Может быть, все вернется в норму? – с надеждой спросила Тесс.

– Или они поубивают друг друга, – добавил Дэмиен.

Мы стояли перед супермаркетом, и я вдруг понял, что сдаюсь, поэтому сделал наименее полезную вещь. Сел. Просто сел перед магазином, с которого началось это безумие, и смотрел, как передо мной разворачивается трагедия. Мои друзья упали рядом со мной, позволив оцепенению взять верх.

Прошло несколько часов, прежде чем из раздвижных дверей вышли последние посетители. Кто-то в слезах, другие – в крови. Свет внутри еще горел, но в супермаркете не осталось ни души. Я встал с надеждой, что они наконец-то забрали все.

Медленно я вошел внутрь, а Тесс и Дэмиен последовали за мной.

Магазин был пуст. Ни одного человека, ни одного товара. Мы шли по пустым проходам, и Дэмиен вдруг сказал:

– Вы это слышите?

Сначала я не мог понять, о чем он – единственным звуком, сопровождающим нас, было легкое жужжание холодильников. А потом до меня дошло.

Было тихо. Мелодия исчезла.

– Все кончено? – спросил я с надеждой. Я физически чувствовал, как по телу разливается облегчение. Долгожданный покой.

Он не продлился долго. Тэсс разорвала тишину. Она кричала от ужаса и не могла остановиться.

Мы подбежали к ней, ориентируясь на голос, и пришли прямо к кровавым последствиям резни. Перед кассой валялись тела. Вот только они не выглядели так, будто покончили с собой. Их жестоко убили в битве за последние товары.

Повсюду были кровь, вывороченные кишки и кости. От этой картины меня чуть не вывернуло, а глаза наполнились слезами. Облегчение как ветром сдуло. Мы искали кого-нибудь живого, но быстро поняли, что им уже ничем не поможешь.

И вот тогда меня накрыл новый страх.

Я выбежал из магазина, не сказав ни слова, и снова бежал и бежал, пока не оказался в центре города.

Мама, папа.

Я молился Богу, в которого не верил, чтобы они были целы.

Изо всех сил я толкнул дверь “Чудесного кафе”, сердце билось так сильно, что чуть не разрывало грудную клетку. И вдруг я услышал как мама тихо всхлипывала за стойкой, а отца рвало где-то в глубине. От избытка чувств, я упал на колени.

В магазине царил полный беспорядок. Витрины были разбиты вдребезги, полки и стойки опустошены. Мои родители не могли вымолвить ни слова, но я был просто рад, что они остались живы.

Люди рассеянно бродили по пугающе тихим улицам.

Гости исчезли вместе со своими странными товарами. Снег растаял.

Никто не разговаривал. Не думаю, что жертвы вообще помнили, что с ними произошло. Те немногие, кто ничего не ел, пытались заговорить с ними, но безуспешно.

Прошли дни. Город снова стал таким, каким я его помнил.Трупы исчезли. Супермаркет вернулся к нормальной жизни, снова продавая колу, чипсы и стандартные огурцы.

***

На наших с Тесс лицах остались шрамы, напоминающие о чем-то настолько невероятном, что оно просто не могло произойти.

В этом-то и дело.

Никто не помнит, что это случилось.

Никто не помнит паразита, заразившего нас.

Я записал те события, но даже сам не верю, что это реально было. Это больше похоже на историю, которую я сам же и придумал. Мое лицо зажило, да и у всех вокруг были оправдания для шрамов и синяков, которые они внезапно получили.

Мы забыли, что произошло. Каждый из нас. И именно поэтому мы не уходим.

Мы никогда не покидаем Марвилл осенью и зимой.

Ведь именно тогда мы обеспечиваем себя на весь год. Видите ли, это крошечное местечко в глуши – настоящая приманка для туристов. Может быть, это из-за прекрасной природы или из-за уютной атмосферы нашего маленького городка, но стоит только листьям начать опадать – и Гости появляются как из ниоткуда. Они гуляют по нашему средневековому старому городу, едят пирожные с кофе в кафе или отправляются в пеший поход по окрестным лесам.

Так было всегда. С тех пор, как паразит поразил нас.

И я уверен, что снова забыл бы об этом, если бы в этот раз не нашел в кармане маленькую записку, доказывающую, что история, которую я записал, – не просто выдумка.

Записка была накорябана на клочке бумаге такого цвета, который невозможно описать. Могу сказать только то, что цвет был похож на тот хоровод из пятен и искр, которые можно увидеть, если слишком сильно тереть глаза. Я думаю, что ее оставила та женщина в кафе, которая пробовала мою кровь.

Спасибо, что разделили с нами Марвилл. Нам очень жаль, что мы проведем здесь так мало времени. Мы ждем с нетерпением возможности снова увидеть ваш прекрасный городок с его замечательными жителями в следующем году.

Вместе с запиской она оставила шоколадку. Я никогда раньше не видел таких оберток, и она выглядит так, будто вообще не должна существовать.

~

Они уже здесь

День: 123456

~

Оригинал (с) likeeyedid

Стихи ADA (кто собрал полный стих, медаль вам за внимательность=) )


Еще больше атмосферного контента, который здесь не запостишь в нашей группе ВК

Дзен

Показать полностью
184

В местном супермаркете появились несуществующие товары. Странная мелодия привлекает в наш городок необычных Гостей (часть 2)

Хэллоуинский марафон подходит к финалу: 7 дней, 7 переводов страшных историй. Вторая часть истории про Марвилл для вас. Первая часть тык.

Фобос, Страх, Кошмар иль Ужас –

Каждый в мире ему нужен!

Без заминки он задушит –

Ты против него не сдюжишь.

В местном супермаркете появились несуществующие товары. Странная мелодия привлекает в наш городок необычных Гостей (часть 2) Reddit, Nosleep, Ужасы, Страшные истории, Крипота, Городские легенды, Tales of Halloween, Хэллоуин, Новый ужастик, CreepyStory, Яндекс Дзен, Перевод, Длиннопост

За одну ночь все знакомые нам с детства места вдруг превратились в подобие идеального города, построенного внутри снежного шара. Был еще только сентябрь, но на улице кружились снежинки, падающие вниз как сверкающие хлопья сахарной ваты. Все соседи высыпали наружу и украшали свои дома, потягивая из кружек что-то, что, как я полагаю, было некой новой версией горячего яблочного сидра. Я понятия не имел, к какому празднику они готовились. Я боялся узнать ответ.

Марвилл всегда был милым местечком, но вид, открывшийся мне сегодня, затмевал все. Это было нереально. Улица выглядела прекрасно. Все вокруг излучало атмосферу уюта, накрывающего с головой каждого, кто видел это.

Каждая мелочь на улице выглядела самую малость не такой, и стоило вам приглядеться, как становилось очевидно, что она хоть немного, но отличается от оригинала.

– Милый, с тобой все хорошо?

От голоса моей матери, раздавшегося из-за двери, у меня по спине побежали мурашки.

– Ты пропустил завтрак, парень, это недопустимо. Ты даже не поздоровался вчера с нашими гостями. Если такое поведение продолжится, придется наказать тебя. – Голос отца звучал непривычно строго.

Обычно он был совсем другим. Мой отец – самый добрый человек в мире, но тот, кто стучал сейчас в мою дверь, не мой отец. А эта легкомысленная женщина – не моя мать.

Я понял это по мерзкому звуку, с которым они скребли мою дверь пальцами. Порочному и злобному.

– Послушай, Логан, солнышко, нам нужно открывать кафе в начале сезона, но… – Она выдержала долгую паузу.

– Но ты нам там не нужен, – закончил за нее отец.

Не то чтобы все происходящее казалось мне недостаточно странным, но я все же никак не мог понять, почему мои родители не хотят, чтобы я им помогал. Ну, просто я никогда не был против работы, мне нравилось ездить в кофейню с мамой или папой по утрам, нравилось чувствовать запах свежемолотых кофейных зерен. Я любил готовить кексы и пирожные. Я знаю, что это не типичное подростковое увлечение, но у нас хорошая кофейня, люди, которые ее посещают, – тоже. И они никогда не скупятся на чаевые.

Я глубоко вдохнул и попытался успокоиться. Невозможно было прятаться в спальне вечно, в конце концов они были моими родителями. Да, прошлой ночью я больше всего хотел убраться отсюда к чертовой матери, но я же не мог их просто бросить?

Я подошел к двери и открыл ее. Родители стояли так плотно прижавшись к ней, что чуть не вывалились прямо ко мне в комнату.

Они были одеты как вчера, но их лица были в полном беспорядке, будто они за всю ночь не сомкнули глаз. У мамы потек макияж, а папин глаз дергался как сумасшедший.

Я постарался игнорировать их вид, потому что не был уверен, что хочу знать, чем они занимались всю ночь.

– Почему вы не хотите, чтобы я вам помогал? – спросил я самым будничным тоном, на который только был способен.

Они обменялись странными взглядами.

– Это только пока. Мы с радостью примем твою помощь, как только тебе станет лучше. Я приготовила завтрак. Иди ешь, – сказала мама с безумно широкой фальшивой улыбкой, приклеенной к лицу. Затем, не дожидаясь ответа, они синхронно развернулись и пошли вниз по лестнице. Несколько секунд спустя я услышал, как хлопнула входная дверь.

Я дождался, пока они заведут машину, и только тогда спустился вниз. Часть меня боялась, что вчерашние гости все еще в доме, но вокруг было пусто. Однако, стоило мне подойти к кухне, я кое-что услышал.

Мелодия. Она все еще звучала.

Мелодия, которую я услышал в продуктовом магазине и которая преследовала меня всю дорогу домой.

С бешено колотящимся сердцем я прыгнул в кухню. Понятия не имею, зачем я это сделал. Наверное, думал, что спугну того, кто может там прятаться. Конечно, я мог бы выбежать через парадную дверь, но, учитывая, что весь город только что превратился в чертов пейзаж из книжки с картинками, я чувствовал себя в большей безопасности, оставаясь в доме.

Вид кухни вызвал у меня разом и облегчение, и шок.

Там никого не было. Только горы и горы еды. Выглядело так, будто родители готовили всю ночь напролет. Не представляю, когда они успели накупить столько продуктов. Здесь хватило бы еды, чтобы накормить футбольную команду.

Рыба, мясо и овощи занимали столы. Они выглядели как желе, а пахли вообще непонятно чем. Шаткими колоннами, одна на другой, громоздились миски, наполненные неизвестной жижей. Тут и там стояли торты, сделанные из чего-то, напоминающего бетон.

Пока я пытался осознать, на что сейчас смотрю, мой живот снова болезненно скрутило. Я был чертовски голоден, но все, что я видел, выглядело просто отвратительно. Ничто из этого никогда не коснется моих губ. Я бы искренне восхитился инсталляцией, если бы это был какой-то объект современного искусства, но моя семья искренне считала это нормальной едой. Такой же, как та, что мы ели каждый день. И вот этого я понять никак не мог.

Через завалы я с трудом добрался до кухонного островка, чтобы выключить чертово радио. Когда наступила блаженная тишина, я понял, что эта мелодия играла фоном всю ночь.

Только теперь было очевидно, что играла она не в моей голове, а буквально у меня на кухне.

Тишина была самым приятным, что я слышал со вчерашнего вечера, но она не продлилась долго. В коридоре хлопнула задняя дверь. Из-за музыки я не слышал, как она открывалась, но тот, кто открыл ее, был уже внутри. Я скользнул взглядом по кухне. Может быть, я успею вылезти через окно, но что делать дальше?..

– Кто там? – крикнул я. Часть меня надеялась, что это просто родители вернулись за забытой вещью, но другая половина не желала даже видеть их перекошенные лица. Воспоминание о маминой улыбке, казалось, навсегда въелось в мой мозг.

– Это я. Ты один?

Это был Дэмиен.

Со вчерашнего дня я о нем ничего не слышал. Я несколько раз пытался дозвониться до него, но каждый раз попадал на голосовую почту. От Тессы тоже не было вестей. Я был взволнован ее предыдущим сообщением, которое гласило: ”НИЧЕГО НЕ ЕШЬТЕ. ОБЪЯСНЮ ПОЗЖЕ.” Она явно что-то знала, ну или догадалась об этом потому, что ее родители тоже сошли с ума. И оно же навело меня на тревожную мысль. Дэмиен слишком любил поесть.

Я промолчал, и Дэмиен появился в дверном проеме. Он выглядел несчастным. Глаза покраснели, под ними залегли тени и мешки, волосы торчали в разные стороны. Мы смотрели друг на друга, и ни один из нас, казалось, не мог найти слов. Он окинул кухню быстрым взглядом.

– Ты что-нибудь ел? – спросил он.

Я отрицательно покачал головой.

– От Тесс есть новости? – спросил я.

Он повернулся и произнес что-то одними губами. Через пару секунд за его спиной возникла Тесс.

Ее лицо и руки покрывали глубокие царапины, она выглядела очень встревоженной.

– Логан, ты должен пойти с нами. Нужно выбираться из этого города как можно быстрее.

***

Мы сели в машину Тесс. Снег все еще шел, покрывая землю белым покрывалом. Люди на улице смеялись и болтали, и на секунду мне показалось что стоит просто обычный декабрьский день. Но сейчас был сентябрь и половина людей здесь были не местными. Все они были одеты в черные старомодные наряды, а их лица были слишком совершенными, чтобы быть настоящими. Розовые щеки, зубы ровные и белые, волосы лежали в прическах волосок к волоску. Когда мы проезжали мимо них, они поворачивали глаза и головы нам вслед.

И они совсем не выглядели счастливыми.

– Что с тобой произошло? – прошептал я Тесс.

– Мама. Она совсем свихнулась. Она готовила все эти чертовы блюда и пыталась силой запихнуть их мне в глотку. Я сопротивлялась, и она стала кидаться на меня. Но ее лицо – вот это самая лютая хрень. Оно было абсолютно неподвижно, будто что-то внутри нее ею управляло.

– С моими родителями то же самое. Но они хотя бы на меня не нападали. Мне так жаль, Тесс, – ответил я.

Она только покачала головой.

– Когда все это случилось, я убежала к себе и написала вам обоим. А она пошла за мной. Это было так страшно… Дэмиен пришел как раз вовремя, прочитав мое сообщение. Мы отбились от мамы и спрятались в книжном.

Родители Дэмиена владели маленьким книжным магазинчиком. В детстве мы проводили там часы и успели перечитать почти все книги на полках.

– А что с твоими родителями, Дэмиен? – спросил я и почти сразу вспомнил, что они уехали в отпуск. – А, точно, не обращай внимания. Вы что-нибудь ели?

– Я, вообще-то, да. Я просто умирал с голоду, когда вернулся домой, но в холодильнике мышь повесилась. Я уже думал вернуться в супермаркет, но почему-то решил остаться дома. Я нашел завалявшихся пару яиц и поджарил их. Они, если что, выглядели вполне обычно.

– Ты себя нормально чувствуешь?

Он молча кивнул.

– Настолько нормально, насколько это вообще возможно, в таком дерьме.

– Может быть, эту хрень переносят только новые товары? – пробормотал я.

До этого момента вся эта абсурдная ситуация, конечно, казалась безумной и угрожающей, но после всего услышанного, мы были уверены, что нужно скорее отсюда выбираться. Мама Тесс всегда была такой любящей и доброй и уж точно не жестокой. Что бы она ни съела, оно свело ее с ума, и скоро та же участь постигнет всех местных.

Было странно, что настолько сильный страх могла вызывать такая идиллическая невинная картинка. Дети играли на улицах, магазинчики зазывали посетителей, весь городок готовился к сезону веселья.

Мы ехали молча. Нам было о чем поговорить и что обсудить, но после событий прошлой ночи, думаю, нам всем нужно было попробовать разобраться в этом самостоятельно. Я с трудом мог уложить это в голове. Контраст прекрасного и безумного был просто невыносим. Голова распухла от мыслей.

Настолько, что мне понадобилась пара минут, чтобы заметить мелодию.

– Ты включила радио? – спросил я Тесс, сидевшую за рулем.

– Нет, – прошептала она. – Оно само.

Она уже собиралась выключить музыку, но Дэмиен удержал ее руку.

– Слышите? Она меняется, – сказал он.

Он был прав. Сначала мелодия звучала как та, что мы слышали в супермаркете и у меня на кухне, но чем больше мы удалялись от центра города, тем более зловещей она становилась. Мы были уже рядом с границей, и мелодия звучала так, будто кто-то бросил песню “Жизнь в розовом цвете” в блендер. Изначально мелодия была странной, но смутно знакомой. Она вызывала теплое чувство, хотя головой я и понимал, что с ней связаны страшные вещи. Но то, во что сейчас превратились эти звуки было намного, намного хуже.

Звуки громких рыданий.

А потом рыдания перешли в вопли.

– Вырубай! – крикнул я, но никто из друзей не отреагировал. Их внимание было приковано к чему-то куда более страшному.

Мы выбрались из центра города, и, на первый взгляд, нас окружала более знакомая местность. Не было ни снега, ни незнакомцев, одетых в черное. На мгновение мне показалось, что мы выбрались из этого кошмара.

А потом я увидел их.

Трупы.

Тесс притормозила. Сначала мы не верили своим глазам. Это было ужасно.

Множество тел висело на деревьях с широко распахнутыми от ужаса глазами. В конце улицы мы заметили машину, врезавшуюся в дерево. То, что осталось от пассажиров, напоминало кровь и густую слизь.

– Останови машину! – крикнул Дэмиен, и мы резко встали. Он хлопнул дверцей и побежал к чему-то в конце дороги.

“Черт!” – подумал я, от всей души надеясь, что он не заметил лица своих родителей среди трупов.

Я быстро отстегнул ремень безопасности и выбежал на улицу вслед за другом. Тесс осталась в машине, недвижимая и ошеломленная.

Дэмиен обернулся прежде, чем я добрался до него.

– Не смотри, – прошептал он, но было уже слишком поздно.

На дороге лежали люди. Они не были родителями Дэмиана, но одно лицо было мне знакомо.

Наша учительница мисс Джонс. Самый умный и дружелюбный человек, которого я когда-либо встречал. Она лежала в луже крови, насквозь пронзенная металлической трубой.

– Они убили их. Всех, кто пытался сбежать, – прошептал я.

Глаза защипало от слез, но они быстро сменились тошнотой. Я думал, что вот-вот потеряю сознание. Дэмиен был таким же бледным.

Он что-то говорил, но я не слышал ни слова. Я попытался ответить, но ничего связного не вышло. Я вдруг резко почувствовал острое желание остаться. Я понял, что никуда не денусь. Это был конец. Мы останемся здесь, с мисс Джонс. “Жизнь в розовом цвете” гремела в моей голове, вперемежку с криками и рыданиями.

Мысли путались, и ничего конкретного в голову не приходило.

А потом я заметил машину. Тесс подъехала ближе.

Не помню, как я там оказался, но в следующий момент я обнаружил себя в салоне. Тесс дала задний ход.

Чем больше мы удалялись от от границы города, тем яснее становились мои мысли.

Этих людей никто не убивал. Они сами покончили с собой на границе. Я знал это, потому что тоже почувствовал это.

Отсюда не было выхода.

Мы застряли в этом идеальном снежном шаре.

~

Остался 1 день

День: 12345

~

Оригинал (с) likeeyedid

~

Еще больше атмосферного контента, который здесь не запостишь в нашей группе ВК

Дзен

Показать полностью
174

В местном супермаркете появились товары, которые не могут существовать (часть 1)

Мы продолжаем Хэллоуинский марафон. 7 дней, 7 переводов страшных историй. И сегодня мы начнем небольшую серию рассказов об одном чудесном городе.
Совсем скоро можно будет идти по домам выпрашивать сладость, но кто знает, не попадется ли вам гадость?

От него нигде не скрыться!
Каждый что-нибудь боится!
Познакомьтесь:это Страх…
Знают все его размах.

~

В местном супермаркете появились товары, которые не могут существовать (часть 1) Reddit, Nosleep, Ужасы, Страшные истории, Крипота, Городские легенды, Tales of Halloween, Хэллоуин, Новый ужастик, CreepyStory, Яндекс Дзен, Перевод, Длиннопост


Ностальгия может быть таким прекрасным чувством. Запах, вдруг напомнивший о почти забытой встрече, фильм, переносящий в беззаботное детство, вкус, ассоциирующийся с куда более простыми временами… В Марвилле вы будете чувствовать ностальгию каждый день каждого месяца. Думаю, в основном потому, что это очень уединенный маленький городок. Здесь совсем немного магазинов, но они обеспечивают жителей всем необходимым. А до ближайшего большого города придется несколько часов трястись в машине.

Вам может показаться, что наш городок такой маленький, что даже воздуха на всех не хватает. Мама, папа и я почти никогда не выезжаем из города. Если только нужно купить что-то масштабное, чего не найти в Марвилле, или в отпуск летом.

Местные жители никогда не покидают Марвилл осенью и зимой, ведь именно тогда мы обеспечиваем себя на весь год. Видите ли, это крошечное местечко в глуши – настоящая приманка для туристов. Может быть, это из-за прекрасной природы или из-за уютной атмосферы нашего маленького городка, но стоит только листьям начать опадать – и гости появляются как из ниоткуда. Они гуляют по нашему средневековому старому городу, едят пирожные с кофе в кафе или отправляются в пеший поход по окрестным лесам.

Я всегда любил холодное время года, оно приносит немного разнообразия в нашу рутину. Поймите меня правильно, мне нравится Марвилл, но чем старше я становлюсь, тем больше мне хочется повидать мир, познакомиться с новыми людьми, посмотреть, что там, за пределами моего городка. Благодаря гостям я хоть немного могу представить, на что это похоже.

В этом году я твердо решил по полной насладиться холодными месяцами, ведь в следующем я уже буду в колледже. Это последний сезон, в который я буду помогать родителям в кофейне и который проведу вместе со своими друзьями, живущими на той же улице, что и моя семья. Я и не думал, что этот год будет настолько отличаться от всех предыдущих. Все началось с максимально банального места.

Супермаркета.

Мы живем здесь словно законсервированные в ностальгии, но все же современный мир не обошел наш город стороной. Мы покупаем такие же вещи, как люди по всей стране. У нас только один супермаркет, но он такой же большой, как и любой подобный. В нем есть все: еда, напитки, медицинские товары, товары для дома и стройки. Там продают газировку Coca-Cola и Pepsi. Сухие завтраки Lucky Charms и Honey Puffs. Пачки чипсов Lay’s, наполовину наполненные воздухом так же, как и везде. Знаете, все вот это, что можно купить в большинстве нормальных магазинов. Единственное отличие от супермаркета в вашем городе будет, наверное, в том, что наши свежие продукты, молоко, масло и яйца доставляются с местных ферм, что мне всегда нравилось.

Но теперь похоже, что Марвилл навсегда перестал быть “нормальным”.

***
Была скучнейшая суббота, такая же как и любая другая в Марвилле, когда мы вдруг заметили, что кое-что изменилось. Дэмиен, Тесса и я пошли в супермаркет, надеясь набрать закусок на вечер и, если повезет, найти кого-нибудь, кто согласится купить нам пива.

– По-моему сегодня будет дождь, давайте устроим киномарафон, – воскликнула Тесса по дороге в магазин.

Осень в Марвилле наступает рано. Жаркие недели лета постепенно подходили к концу, хотя казалось, что прошлая зима закончилась буквально вчера. Мы не теряли времени даром: в веселой возне у озера месяцы пролетали как секунды. Дэмиен оброс светлыми кудрями, яркий загар Тессы потихоньку сходил, а я морально готовился следующие месяцы помогать родителям с кофейней. Скоро прибудут первые гости. Кто-то приедет на день, а кто-то останется на несколько дней или даже недель в местном отеле.

– Фу, – заворчал Дэмиен. – И какой дурацкий фильм мы еще не смотрели, Тесс?

– У тебя есть идеи получше? – огрызнулась она в ответ.

Мы провели вместе все лето, что начинало сказываться на наших отношениях. Но это были последние беззаботные дни, я дорожил ими и хотел просто отдыхать и бездельничать, пока еще было время расслабиться. Уже совсем скоро нам придется вернуться к учебе и работе.

Автоматические двери нашего местного супермаркета открылись, и нас обдало холодным кондиционированным воздухом. Где-то в глубине магазина играла приглушенная мелодия. Она напоминала о чем-то старом и уютном. Наверное, владельцы пытались настроить нас на праздничный лад, чтобы мы купили побольше.

В большинстве супермаркетов специфическая раскладка продуктов. Они водят вас по лабиринту полок, начиная с зелени и овощей. Вы входите в двери, сосредоточенные и собранные, и прямой наводкой идете к здоровой еде. И вот вы заполняете тележку фруктами и овощами, пробираясь вглубь магазина и постепенно теряете фокус. Тут-то вас и поджидают целые ряды сладостей, мимо которых вы уже не в силах пройти.

Ну а наша компания обычно вообще пропускала секцию с здоровой пищей. Однако сегодня она привлекла наше внимание. Мы только вошли в магазин, и он еще не успел запудрить нам мозги.

– Какого хрена? – прошептала Тесс.

Ни один из плодов на полках даже отдаленно не походил ни на что, что я когда-либо видел раньше. Там лежали бананы в три раза больше обычных и все поросшие фиолетовой шерстью. Крошечные яблоки в пластиковых ведрах. Огурцы, закрученные как крендели. Это, наверное, была какая-то шутка или розыгрыш, но с каких пор супермаркеты начали разыгрывать клиентов?

– Просто умора, – сказал Дэмиен,подходя к полке с надкусанной клубникой.

Я понятия не имел, что сказать. Первой реакцией был смех, но в глубине души я знал, что все это совсем не смешно. Творилось что-то неладное, и я почувствовал, как
желудок скрутило в узел. Мы пошли по проходу, надеясь встретить сотрудника или посетителей. Марвилл был маленьким городком, и мы были знакомы почти со всеми жителями.

Внутри не было ни души, а мы все рассматривали странные предметы на полках. Сначала я подумал, что, может быть, в этом году фермеры собрали ужасно странный урожай, но товары в упаковках совсем сбивали с толку. Каждый из них был заменен новой версией. Они были почти такими же, как обычно, но не совсем. Кола была зеленой, вакуумные упаковки с чипсами запечатаны так, что внутри совсем не было воздуха. А все названия и бренды изменились совсем слегка, но так, чтобы заставить нас вернуться и прочитать еще разок.

Ариуль, мистер Плопер, ван ИШЬ.

– Может быть владельцы сменились и тут теперь продают подделки и некондицию? Ну типа это дешевле и все такое, –предположил я.

– И они что, поменяли все за ночь? Я был тут вчера и клянусь, все было нормально, – ответил Дэмиен, подходя к полке, чтобы рассмотреть и потрогать все, что попадется на глаза.

– Давайте спросим ее!

Тесс пошла к женщине, одетой в черное с ног до головы, с высоким цилиндром на макушке. Заметив нас, она развернулась и улыбнулась.

– Привет, ребятки, как поживаете в этот прекрасный день?

– Эмм, привет. Вы местная? – спросил я.

– Раньше нет, теперь да.

Мы с Тесс переглянулись, не зная, что на это ответить.

– Как вам товары в этом магазине? – спросил Дэмиен.

– Они грандиозные! Замечательные! Восхитительные! – воскликнула она. – О, Логан, дружочек, тебе необходимо купить немного этих бисквитов и бросквитов для кофейни! – сказала она, проводя кончиками пальцев по моему лицу. Они были жесткие, как наждачная бумага.

Я не знал что сказать. Что за бросквиты? Я эту женщину никогда раньше не видел. Думал, она туристка.

Не говоря больше ни слова, она развернулась и продолжила бродить по магазину, мурлыкая под нос какую-то мелодию. Мне понадобилось какое-то время, чтобы осознать, что она подпевает музыке, доносившейся из динамиков. Это была все та же песня, которая играла, когда мы вошли. Будто ее зациклили на повторе.

– Это капец как странно, – прошептал Дэмиен. – Мы что, спим?

Тесс захихикала, но мне было не смешно. Все это реально тревожило.

– Пошли к кассам, – предложил я.

Мэтью, парень, которого мы знали со школы, был сегодня единственным кассиром. Каждый раз, когда мы что-нибудь у него покупали, он вел себя задиристо и грубо, но сегодня что-то в нем изменилось. Он улыбался и напевал, прямо как та дама в цилиндре, а, увидев нас, яростно замахал руками в знак приветствия.

– Мэтт, что за хрень здесь происходит? Что случилось с магазином? – Я чуть ли не кричал.

Он покачал головой, пристально глядя мне в глаза.

– Абсолютно ничего не случилось, что ты такое говоришь?

***
Мы ничего не купили, просто вышли. Дэмиен предлагал взять какие-нибудь странные закуски или, на худой конец, парочку тех сумасшедших фруктов, но от одного пребывания в супермаркете меня почему-то затошнило. Казалось, что я вот-вот потеряю сознание.

Короче говоря, я чувствовал себя как-то неправильно. Я могу это описать только так. Поэтому сказал друзьям, что переночую дома. Чем ближе мы подходили к нашей улице, тем более разбитым я себя чувствовал. Мне уже казалось, что странная фигня в магазине мне просто показалась, но Дэмиен и Тесс вроде бы тоже это видели.

Мы попрощались и разошлись по домам, чтобы обсудить происшествие с родителями.

Я открыл дверь в свой дом и почувствовал, как по спине пробежал холодок. С кухни доносился запах какого-то варева. Пахло одновременно сладко и горько, но не это было самым странным. А музыка. Из нашего радио лилась та же мелодия, что и в магазине.

– Мам? Пап? – крикнул я.

– О, дорогой, ты уже дома! Заходи, солнышко, мы уже собирались ужинать!

Мама встретила меня в праздничном платье и белых перчатках, отец – в коричневом костюме.

– Сегодня что, какой-то особый день? – спросил я.

– Что может быть более особенным, чем душевный ужин с семьей, сын? – сухо сказал отец.

Я сел и нервно сглотнул.

– Ммм, мам, пап, вы были сегодня в супермаркете?

– Ну да, я как раз утром заходила купить камбалы и отрубей, – небрежно ответила мама.

– Чего?

Она указала на сковороду, наполненную какой-то странной липкой субстанцией, разложенной небольшими квадратами. Типа внебрачного ребенка пудинга и крекеров. Родители посмотрели на меня так, будто это я был сумасшедшим.

В животе снова забурлило. Может, я заболел? Может быть, меня лихорадит?

– Извините, я себя неважно чувствую. Я пойду прилягу, ладно?

– Ты не поужинаешь с нами? – спросила мама, а ее глаз странно дернулся.

– Может быть, позже, – пробормотал я и пошел вверх по лестнице.

– Лучше бы тебе так и сделать! – крикнул мне вслед отец.

Теперь, думаю, не нужно объяснять, что случилось что-то ужасное. Я никак не мог уложить это в голове, казалось, что я схожу с ума. Но это было только начало.

***
Когда я проснулся, на улице было темно. Я взглянул на будильник около кровати и понял, что проспал часов пять подряд.

Я просто умирал с голоду. В голову пришла мысль, что все странные события дня мне просто приснились. Протерев глаза, я выбрался из постели, готовый спуститься вниз и чего-нибудь перекусить. Обычно в это время родители уже спали, но внизу был какой-то шум.

Я взял телефон, и внезапно все, что казалось сном, стало еще более реальным, чем раньше.

НИЧЕГО НЕ ЕШЬТЕ. ОБЪЯСНЮ ПОЗЖЕ.

Это сообщение пришло пару часов назад от Тесс. Я написал ей и несколько раз перезвонил, но ответа не было.

Я аккуратно открыл дверь, чтобы посмотреть, что творится дома. Сначала мне показалось, что дверь заперта, но хорошенько ее толкнув, я понял, что она просто была завалена кучей еды. И я не мог опознать ни одного блюда.

Я на цыпочках подкрался к лестнице. Первый раз в жизни меня пугал собственный дом. И собственная семья.

А потом я услышал их.

Мои родители болтали и смеялись, но они были не одни. Множество голосов, обладателей которых я не знал, звучали вразнобой. А еще там была она. Мелодия. Они все еще крутили ее.

Ни за что на свете я не пошел бы туда. Я вернулся в свою комнату так быстро, как только мог, и запер дверь.

Сердце бешено колотилось, меня прошиб холодный пот, я весь дрожал. Казалось, я окончательно свихнулся. Марвилл был именно тем городом, который можно описать как “самое прекрасное место на земле”. Он безопасный, уютный и приятный. Он такой, какой вы представляете себе деревню Санты. Люди все как один дружелюбны, даже туристы. Но теперь, кажется, сюда пробралось что-то еще. Что-то не из нашего мира. И это каким-то образом связано с супермаркетом и этими странными товарами в нем.

Я понятия не имею, чему верить, но мне нужно бежать отсюда.

Прежде чем появится еще больше других.

~
Осталось 2 дня
День: 12 3 4
~
Оригинал (с) likeeyedid
~
Еще больше атмосферного контента, который здесь не запостишь в нашей группе ВК
Дзен

Показать полностью
98

Эмбер Алерт

Хэллоуин уже близко, а мы продолжаем =) 7 дней и 7 переводов страшных историй для вас.

Оглянитесь, все ли является тем, чем кажется?

Тот, кого боится каждый,

Тот, которому не важно,

Как проникнуть. Всех обманет,

И везде тебя достанет…

~

Эмбер Алерт Reddit, Nosleep, Ужасы, Страшные истории, Истории из жизни, Крипота, Городские легенды, Tales of Halloween, Хэллоуин, Новый ужастик, CreepyStory, Длиннопост, Яндекс Дзен

Неловко признавать, но раньше я чаще всего игнорировал эти экстренные уведомления в прошлом.

Но в этот раз все было по-другому.

Мой телефон завибрировал, и я почему-то решил потратить лишнюю пару секунд, чтобы просмотреть сообщение.

__________________

ЭМБЕР АЛЕРТ

Похищение ребенка: 6 лет, светловолосый, мужского пола, на заднем сиденье серебристого Шевроле Импала 2012 года, проверить местные СМИ

__________________

Я растерялся на секунду. Описание было так похоже на мою машину. Оно вообще звучало, как будто...

Я взглянул в зеркало заднего вида и улыбнулся Уэсу, моему шестилетнему сыну. Он играл со своими динозавриками и распевал какую-то песенку из диснеевских мультфильмов.

Должно быть, какая-то ошибка, подумал я. Бросил телефон обратно на пассажирское сиденье и выехал на шоссе.

Через несколько минут снова пришло уведомление. Я почувствовал, что должен посмотреть. Там было обновление. Номер машины.

Мой номер.

У меня моментально вспотели ладони, я растерялся и не знал, что делать. Я снова бросил взгляд на заднее сиденье и попытался восстановить в памяти недавние события.

Я только забрал Уэсса из школы. Мы уехали пораньше, чтобы успеть в Баскин-Роббинс. Я расписался за него в журнале, и, выходя из здания, мы с ним болтали о трансформерах.

Он, конечно, вышел ко мне в маске, закрывающей нижнюю половину лица, и это заставило меня засомневаться. Неужели учительница привела мне не того ребенка?

Да нет, это бред. Я же знаю своего сына, подумал я, снова взглянув в зеркало. Он играл, и, казалось, ему не было дела ни до чего на свете. Так откуда тогда всплыло это сообщение? Я проехал в раздумьях еще пару минут и решил свернуть на ближайшую заправку, чтобы позвонить и все уточнить.

Может, я забыл расписаться в журнале? Может, поэтому в саду решили, что он пропал, и решили позвонить копам? Это, должно быть, просто недоразумение.

Я позвонил в школу, чтобы переговорить с директором.

– Мисс Шепард слушает, – произнес рассеянный голос.

– Это Чарльз Боумен, я хотел уточнить, расписывался ли я в регистрационном журнале, когда забирал Уэса… – нервно спросил я, оглядывая заправку. Меня постепенно накрывала паника, я не знал, к кому обратиться.

Я подумал, что если вдруг приедут копы, у меня получится все уладить. Что я попрошу их переговорить со школой и все будет в порядке. Я с этим разберусь, твердил я себе.

На том конце провода повисла короткая пауза, пока учитель проверял информацию, а затем директор снова взял трубку.

– Извините… Повторите, пожалуйста, как Вас зовут? – спросила мисс Шепард

– Чарльз. Чарльз Боумен. Мой сын учится в классе миссис Кемп. Я забрал его около получаса назад. – Я весь покрылся испариной. Что-то в ее голосе звучало не так. А потом она сказала то, от чего я весь омертвел.

– Мне очень жаль, сэр… Боюсь, вы что-то путаете. Уэсли Боумен еще здесь, в школе.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы осознать ее слова. Все это было похоже на дурной сон.

– Проверьте еще раз. Потому что я сейчас смотрю прямо на него, и он сидит у меня на заднем сидении! – настаивал я.

Директор попросила меня немного подождать, и я снова посмотрел на Уэса. Он перестал играть и сидел тихо, казалось, прислушиваясь к разговору.

– Эй, приятель, ты в порядке? – спросил я, улыбаясь. Было в этом что-то неправильное. Весь мир вдруг словно встал с ног на голову.

– Сэр? Вы еще там? – Мисс Шепард вернулась.

– Я здесь. – В горле у меня пересохло. Эти слова сейчас имели мало общего с реальностью. Казалось, ту оболочку, которая когда-то была мной, теперь наполнял только парализующий страх.

– Я только что говорила с миссис Кемп. Уэс в классе. Поэтому я была бы Вам очень признательна, если бы вы прекратили эти глупые шутки. Зачем вы звоните?

Я повесил трубку.

Я неотрывно смотрел на Уэса, пока слушал ее. Но мне казалось, что я вижу не своего сына.

– Что ты такое? – спросил я, пытаясь найти слова и уложить в голове весь этот кошмар. Теперь я даже не мог понять, откуда взялось уведомление о похищении. Ведь если в школе думали, что Уэсс в классе, то кто тогда послал это?

Снова пришло уведомление. Только в этот раз это была не тревога. Мне прислали инструкцию.

доставьте ребенка на XXX Спэрроу-Лейн

Я знал это место. Жилой район в неблагополучной части города. Сообщали даже, что там бывают перестрелки.

Мне ничего не оставалось делать, кроме как послушаться таинственного незнакомца, приславшего мне сообщение.

Я съехал с шоссе и направился куда мне сказали, не сводя глаз с ребенка на заднем сиденьи.

Он больше не играл и зловеще молчал. Будто он точно знал, куда мы едем.

Когда мы приблизились к месту назначения, его поведение изменилось на прямо противоположное. Внезапно он начал кричать, и по этим леденящим душу звукам я понял, что опасность где-то рядом

Я подъехал почти вплотную, глядя на заброшенное здание и гадая, кто мог привести меня сюда.

Телефон загудел и мне пришли новые инструкции.

высадите ребенка из машины

К этому моменту мальчик, как две капли воды похожий на моего сына, уже бился в истерике, пытаясь вырваться из крепкой хватки ремня безопасности. Он кричал и злобно скрежетал зубами, пытался укусить сам себя, как обезумевшее животное.

– Ты не сделаешь этого, папа!! Не надо!!

Это было так похоже на Уэса… У меня мурашки побежали по коже.

– Спокойно, спокойно! – повторял я, отстегивая свой ремень и огибая машину, чтобы подойти к нему.

Мне нужно было покончить со всем этим, сбежать от этого безумия и вернуться к моему Уэсу.

Крики и вопли ребенка уже даже не напоминали человеческие.Он снова и снова умолял меня остановиться, впиваясь ногтями в мою кожу. Кое-как мне удалось протянуть руку, отстегнуть ремень и вытащить его из машины. А затем я запрыгнул внутрь и заблокировать двери. Я был слишком напуган, чтобы проверять, что он сможет сделать со мной, если я останусь снаружи.

Но он просто неуклюже рухнул на землю, будто собственные ноги его уже не держали, а через мгновение издал крик, полный боли. Я увидел, как от здания отделилась массивная тень и двинулась к мальчику. Я затаил дыхание, не веря своим глазам.

Мне сложно описать, как выглядел этот монстр. Он возвышался над ребенком как скала, кожа его была покрыта сажей и пеплом, а серые и черные лозы обвивали его руки как вены.

Могучей рукой, которая была, наверное, вдвое больше моей машины, он схватил мальчика. Маленькая тварь визжала без перерыва, пыталась вывернуться и убежать. Но было слишком поздно. Чудовище утащило его обратно в тень, но, даже потеряв их из виду, я все еще слышал эти крики.

Я еще долго сидел в машине, ошеломленный. Я не мог даже двинуться с места. А потом мой телефон снова загудел.

вы можете идти

***

В тот день я повел Уэса в кафе-мороженное. Но сам не смог проглотить ни кусочка.

Я мог думать только о том несчастном создании и том, как я, пойдя на поводу у своего страха, отдал его в руки невероятного зла. Я не знаю, с чем столкнулся сегодня, но теперь уверен, что мир полон странных вещей. Хороших и плохих. Я просто счастлив, что сохранил сына. Что мой настоящий сын здесь.

Иногда он улыбается мне, и я вижу странный отблеск в его глазах. И вот тогда меня одолевают сомнения.

Что если я выбрал не того ребенка?

~

Осталось 3 дня

День: 123

~

Оригинал (с) Kyle Harrison

Иллюстрация Борис Грох

~

Еще больше атмосферного контента, который здесь не запостишь в нашей группе ВК

Дзен

Показать полностью
82

Мои соседи слишком серьезно относятся к Хэллоуину

Хэллоуинский марафон в самом разгаре, 7 дней, 7 переводов страшных историй и немножко фобий в копилочку =)

Вы уверены, что знаете, кто живет с вами по-соседству?

Что-то странное случилось,

Время вдруг остановилось…

И услышав тихий скрип

Понимаешь: в дом проник

Мои соседи слишком серьезно относятся к Хэллоуину Reddit, Nosleep, Ужасы, Страшные истории, Истории из жизни, Крипота, Городские легенды, Tales of Halloween, Хэллоуин, Новый ужастик, CreepyStory, Длиннопост, Яндекс Дзен

Скажу для начала, что я не очень-то социально активный человек.

Когда в Северной Америке началась пандемия, я подумал, что это, наверное, лучшее, что со мной случалось.

Я и до этого большую часть времени проводил за компьютером, потому что работаю сборщиком данных в аудиторской компании. Сами понимаете, это не очень увлекательно, даже несмотря на то, что в 2020 году во всем мире творилось настоящее сумасшествие.

Но все это не имеет отношения к проблеме, с которой я столкнулся. Просто я подумал, что многие люди начинают подобного рода посты с пары смешных заметок, так что… вот. Короче говоря, я люблю одиночество.

Поэтому, когда сентябрьским утром я вышел из дома и увидел, что соседи уже украшают дом всякими страшными декорациями, типа надувных Франкенштейнов и призраков, я несколько растерялся.

Стоит упомянуть, что они делают так почти каждый год. У них в семье четверо мальчишек-младшеклассников, и, конечно, им хочется устроить большой праздник. Даже 2020 год не мог их остановить.

Просто их дом находится совсем рядом с моим, поэтому, когда я выхожу наружу, он – первое, что я вижу. Ну а теперь, благодаря украшениям, он еще больше бросается в глаза.

А ведь практически каждый день они что-нибудь добавляли. В один угол вешали пластиковых летучих мышей, в другой – паутину. Я изо всех сил старался этого не замечать.

Я знаю, какое впечатление я произвожу – эдакого Гринча, но только для Хэллоуина. Поэтому, конечно, я не говорил соседям ни слова.

Вплоть до той ночи несколько дней назад, когда я услышал вопли.

Они установили большие колонки где-то на чердаке, потому что именно с чердака и кричали, притом очень громко. Такое чувство, будто соседям удалось достать запись с какого-то реального места преступления.

А, скажу вам, услышать такой шум в 3:30 утра довольно тревожно.

Я сразу же набрал 911 и оставил жалобу. Я не собирался не спать всю ночь просто потому, что им хотелось притвориться, будто в их доме живут призраки или еще что-то.

К несчастью для меня, в полиции на мою жалобу не отреагировали, потому что другие соседи не жаловались на шум.

– Вы это не серьезно! Просто послушайте, как я могу спать в таких условиях?! – закричал я, поднося телефон к окну, чтобы они тоже услышали шум. Может, и не стоило так делать, но я вспылил, и, думается, имел полное право злиться.

Оператор напомнил мне, что 911 стоит набирать только в экстренных случаях и пожелала мне доброй ночи. А я остался один – злой и невыспавшийся.

Я спустился на кухню, достал бутылку виски и выпил столько, чтобы отрубиться на диване и не слышать больше этих ужасных воплей.

На следующий день я немного успокоился и, позавтракав, пошел поговорить с соседом.

Я шел по дорожке к их дому как по минному полю – отовсюду выскакивали призраки, я то и дело спотыкался о декорации могил, раскопанных во дворе. Поначалу у меня от этих пугалок едва не случился сердечный приступ, но я дошел до двери и постучался.

Никто не ответил.

Я попробовал еще раз, но ничего не произошло, и я решил зайти через гараж.

Дверь была открыта, и я невольно отметил, что машин там не оказалось, зато на полу красовалась лужа искусственной крови. Я зашел внутрь и увидел, что они и тут раскидали всякие декорации типа голов и частей тела зомби. Должно быть, они хотели потом разложить все это во дворе. Пахло в гараже отвратительно.

Я заткнул нос и подошел к двери рядом с прачечной, надеясь, что кто-нибудь все-таки мне ответит, но в доме, казалось, никого не было.

Я сделал глубокий вдох и переступил через искусственную кровь, а потом остановился, пытаясь понять, откуда так воняет. Рядом с дверью гаража лежали мокрые после недавнего дождя мешки, и я закатил глаза, понимая, что от них и исходит запах.

Несмотря на то, что мне не очень хотелось помогать соседям, я подошел к мешкам и отнес их в мусорку, а потом вернулся в дом. Я думал о том, потрудились ли другие мои соседи оставить жалобу. Потому что, в отличие от этих сдвинутых на Хэллоуине, остальные соседи довольно нормальные, просто никто из них не живет рядом с этим домом и вряд ли слышал шум.

Потом я решил, что не буду больше бродить по дому и лучше пойду к себе, а ночью запишу вопли и отдам запись властям, чтобы они приняли меры.

Дома я принял душ и достал из подвала оборудование, чтобы не пропустить вопли, но на удивление этой ночью никто не кричал. В доме было тихо.

Я не спал до самого утра. Понимаю, что я сейчас похож на ворчливого старика, но так и было. Я подумал, может, соседи узнали, что я пожаловался на них и поэтому не шумели, поэтому решил попробовать снова следующей ночью.

Но следующей ночью было то же самое. Соседи и звука не издали. Плюс, я заметил, что никто из них так и не вышел из дома. А ведь там жило четверо детей, сложно было не заметить, как все они ранним утром пытались загрузиться в школьный автобус. Особенно сложно потому, что водитель как настоящий джентльмен гудел, чтобы привлечь внимание матери и чтобы младший из детей не забыл надеть маску. А теперь ничего этого не было. Так прошла неделя, и я потихоньку начал волноваться. Сначала я подумал, что дело в том, что я сплю слишком мало, а потом я засомневался.

Что если… что если те крики не были заранее записаны?..

Мысли в моей голове вертелись как старые игральные кубики. Я пытался понять, что же слышал. Что если кто-то напал на жену? Что если кто-то ворвался к соседям в дом?

Потом я подумал об искусственной крови в гараже и застыл, вспомнив, как переступал через нее. Что если я случайно зашел на место преступления?!

Руки. Отрезанные головы. Во мне проснулась паранойя. Господи боже, как я мог не замечать всего этого?!

Я схватил куртку и выбежал из дома в ночи, подсвечивая себе путь фонариком.

Их дом казался сейчас таким пустым и тихим, даже свет не горел. Я снова засомневался в себе. Неужели там всегда было так тихо? Я посмотрел на пластиковых летучих мышей и могилы-пугалки, и мне показалось, что они появились намного раньше, чем я помнил.

Я снова проверил гараж, но это было бесполезно. Даже кровь исчезла. Как будто бы кто-то пришел и вымыл все место преступления. Я представил, как все могло произойти, и задрожал.

Мужа звали Крис. Крис готовил обед, потому что его жена Дженис приболела. Он месяцами вынашивал этот план, подумал я. Он постепенно травил ее, чтобы она заболела. А в тот день планировал завершить начатое.

Крик, который я слышал, наверное, принадлежал ей. Она закричала, когда поняла, что что-то не так. Может быть, Крис не захотел ждать, пока она умрет. Он захотел, чтобы она умерла здесь и сейчас.

Может, я видел его где-нибудь в городе с молодой привлекательной женщиной? Может быть. Думаю, да, видел. В кофейне рядом с городской площадью. Он завел интрижку?

Если б мне было столько, сколько ему, и если бы я знал, что жена не удовлетворяет его в постели, я бы его не винил. Но ведь убийство – это не выход.

Все эти мысли вертелись у меня в голове. Я стоял в гараже и пытался понять, что произошло. Нужно было зайти внутрь и проверить, что там с его женой. Что если он оставил какую-то улику?

Я бегом вернулся в свой дом, чувствуя, как колотится сердце, и взял в сарае инструменты. Часть из моих инструментов пропала, но я все равно нашел подходящие. Например, лом, чтобы попасть внутрь соседского дома.

Я взломал дверь со второй попытки и вошел в пыльную темную прачечную.

Свет не включался. Очевидно стало, что семья давно не оплачивала счета. В доме было холодно, как в могиле. Мои шаги эхом отдавались в пустом коридоре, пока я звал соседей. Но дом казался как будто заброшенным.

Я сделал шаг вперед, и тут из стены вылетел фальшивый топор. Я отскочил назад. Очередная Хэллоуинская пугалка. Но он выглядел так… реально. По-настоящему.

Крис, должно быть, как раз развесил все Хэллоуинские декорации и решил подняться наверх, чтобы позаботиться о жене.

Мальчики, наверное, играли у себя в видеоигры и услышали крики. Я представил, как они бегут узнать, в чем же дело. И тогда отец запаниковал.

Он, возможно, думал, что звук в играх заглушит крики матери и мальчики ничего не услышат. Или он надеялся, что Дженис вообще не будет бороться за свою жизнь.

Он ошибся и прежде, чем осознал это, устроил резню собственными руками.

Поднимаясь по лестнице, я думал о том, как он гонялся за собственными детьми по дому. Им, наверное, было очень страшно. Я видел следы на стенах, там, где они останавливались, чтобы перевести дыхание, и места, где они пытались спрятаться.

Но их отец был одержим идеей убить их, у него была миссия. Сколько бы они ни умоляли, ни просили, он не останавливался.

Самый младший, должно быть, погиб первым, подумал я, поднявшись по лестнице.

Я не мог забыть об отрубленных головах, которые я нашел в гараже. Я пытался представить, как Крис мог убить свою семью. Это же просто безумие.

Наверху я увидел манекен, подвешенный за ноги, как настоящее тело. Он висел там, словно предупреждал о том, что входить в спальню родителей не стоит. Я не стал долго его рассматривать и прошел мимо. Мне просто необходимо было убедиться в том, что я не ошибался.

Но в комнате было пусто, если не считать Хэллоуинских украшений. Это был ярчайший пример того, как далеко Крис зашел в своем стремлении замести следы.

Что же он сделал с остальными телами?

Я вспомнил о мешках с мусором, которые вынес на помойку, и к горлу подкатила тошнота. Он, должно быть, расчленил тела и хотел выбросить их.

Я с удивлением осознал, насколько далеко Крис готов был зайти. Он порезал детей на куски как ветчину просто потому, что завел интрижку с другой женщиной. Содрогнувшись, я бросился в ванную, и меня вырвало.

Стоя над унитазом, я пытался отдышаться. Нужно было найти другие улики. Он, должно быть, растворил тело Дженис в ванной, потому что в воздухе пахло отбеливателем. Уничтожить ее тело кислотой, скорее всего, было легко. Но где он взял такую кислоту?

Потом я подумал о своем доме.

Неужели он вломился ко мне и выкрал мои инструменты?

Неужели он пытался подставить меня? Не знаю, почему я об этом подумал, но мне стало страшно, я нервно сглотнул.

Что мне теперь делать? Я уже звонил в полицию. Может, позвонить снова?

Но ведь в первый раз они даже не прислушались ко мне, а теперь и вовсе решат, что я просто пытаюсь устроить проблемы соседям. Может, я все-таки ошибся? Я решил поискать еще улики.

Я вышел из комнаты и снова посмотрел на тело, висящее над входом в спальню. У меня свело желудок: это был не манекен. Это был Крис.

Я бросился искать способ срезать веревку, на которой он висел. Господи боже, хоть бы он был жив! Но вряд ли. Никто бы не выжил, провисев так даже несколько минут, не то что дней. Но я все-таки разрезал веревку и попытался провести реанимацию. Его кожа давно посинела, тело было твердым как камень.

К горлу снова подкатила тошнота. Я подумал, что он, должно быть, покончил с собой, убив всю свою семью. Только так можно было объяснить произошедшее.

Но если я был прав и он действительно убил семью, то в глубине души я считал, что он получил по заслугам. Никто не смог бы жить спокойно, убив своих детей.

Я достал смартфон и сфотографировал тело. Вот и доказательство, которое я смогу предъявить полиции.

Потом я вышел из дома. Теперь, когда я осознал, что произошло в этом доме, он казался мне проклятым, и я совсем не хотел оставаться там. Даже на минуту!

Дома я, несмотря на усталость, попробовал сложить все части головоломки воедино. Я не мог понять только, что случилось с любовницей Криса. Разве она не пришла бы в этот дом узнать, что случилось? Где она?

Я попробовал немного поспать, стараясь не думать, что Крис мог убить и свою любовницу тоже.

На следующий день меня разбудили полицейские, трезвонившие в дверь. Я вроде как их не вызывал, но все равно впустил их.

То, что они мне сказали, звучало абсолютно нереально. Они предъявили мне ордер на обыск. Один из соседей сообщил о подозрительной активности в нашем районе и о том, что слышал крики.

Я почти вышел из себя, услышав это. То есть мои жалобы им были по барабану, зато как только пожаловался сосед – они тут же приехали?!

Но от волнения у меня сводило желудок. Что если перед тем, как покончить с собой, Крис подбросил мне какие-нибудь улики?

Полицейские прочесали весь дом и вызвали кинологов, чтобы собаки могли обнюхать каждый уголок. А потом они нашли мусорные пакеты. Те самые, которые – я уверен – я отнес на улицу. Те самые, в которых лежали части тел.

А потом они зашли в мой сарай. Они обнаружили, что на всех инструментах, которыми убивали семью, были мои отпечатки.

Я попытался что-то им ответить, объяснить, но меня вырвало. Конечно, там мои отпечатки! Это же мои инструменты, в конце концов!

Я не знал, что еще сказать, поэтому я настоял, чтобы полицейские осмотрели еще и дом Криса. Преступление ведь произошло именно там.

Они допрашивали меня, казалось, часами. Я был буквально уверен, что обязательно отправлюсь в тюрьму за это преступление. Мне казалось, что жизнь кончена.

Мне было страшно. Я дрожал, как лист на ветру, когда пытался рассказать им, что на самом деле случилось.

– Это какое-то недоразумение. Я плачу налоги. Я жертвую деньги городу! А эти люди – сумасшедшие! – кричал я. Я рассказал им, что все началось с одержимости этой семьи Хэллоуином.

Я вспоминал все, что было, но вдруг засомневался в том, что могу себе доверять.

Что если это все один сплошной розыгрыш? Что если никакого убийства на самом деле не было? Я сходил с ума, мир вокруг меня шел кувырком. Эти полицейские вообще действительно полицейские? Если да, то они бросят меня в камеру и выкинут ключ. Но если нет…

Они продолжали заполнять какие-то бумажки, и я запаниковал и попросился сходить в туалет. Меня снова тошнило, и мне нужно было подумать. Если убийство действительно произошло, меня не отпустят. Все улики указывают на меня. Ладони вспотели, я дрожал. Но ведь должен быть какой-то выход!

Я ударил кулаком по зеркалу, и множество осколков врезались мне в ладонь. Потекла кровь, но по крайней мере моя рука больше не дрожала. Я снова представил, что случилось в том доме, только на этот раз убийцей был я.

Я не люблю людей. Я ненавижу соседей. Из-за их украшений я не спал целыми ночами – на Хэллоуин и на Рождество. В этом году я надеялся, что хотя бы из-за пандемии они не будут праздновать, но они как будто решили закатить еще большее торжество.

Может быть, я пошел к ним, чтобы угомонить их, ввязался в ссору и убил их всех? Нет, такого не могло быть. Я такого не помню.

Мое отражение ответило мне кривой невеселой усмешкой. По позвоночнику побежали мурашки. Что со мной происходит?!

Я снова ударил по зеркалу, и оно разбилось окончательно. Полиция ворвалась в туалет и скрутила меня.

Остаток вечера я помню как в тумане. Мне дали успокоительное и рассказали о том, что на самом деле произошло.

Мои соседи умерли год назад, сказали они. А другой сосед начал переживать, увидев, что я слишком часто захожу к ним в дом. Как будто бы я думал, что они еще живы. Против меня не было никаких улик, потому что на мусорных мешках, где лежали части тел, не осталось отпечатков пальцев. Возможно, кто-то другой их подкинул.

Целый год тела соседей – вернее, то, что от них осталось – лежали в моем сарае. Расследование преступления все еще продолжалось, но у полиции не было повода получить ордер на обыск, поэтому, когда я позвонил и пожаловался на шум, оператор просто пожелала мне спокойной ночи.

И тогда я посмотрел на дом соседей. Он был заброшен. Дом, где произошло преступление потому, что год назад, на Хэллоуин, меня достали шум и соседские выходки.

Я взглянул на декорации и увидел на лужайке перед домом привидения. Они смотрели на меня, обвиняя меня в их смерти.

Теперь я знаю, чем закончится этот Хэллоуин. Я никогда не праздновал его, особенно с соседями.

Но теперь я стал частью их праздника.

~

Осталось 4 дня

День: 12

~

Оригинал (с) Kyle Harrison

~

Еще больше атмосферного контента, который здесь не запостишь в нашей группе ВК

Дзен

Показать полностью
93

Салями. Оливки. Сосиски

Мы продолжаем Хэллоуинский марафон, 7 дней и 7 переводов страшных историй с Reddit ждут вас =)


А вы когда-нибудь задумывались, что страшнее: монстр или человек?

...

Кровь стекает по бокалу,

Тень куда-то вдруг пропала…

Моим нервам полный крах,

Ведь ко мне пробрался Страх.

~

Салями. Оливки. Сосиски Reddit, Nosleep, Ужасы, Страшные истории, Истории из жизни, Крипота, Городские легенды, Tales of Halloween, Хэллоуин, Новый ужастик, CreepyStory, Длиннопост, Яндекс Дзен

В пиццерии, где я работала, не было ничего необычного. Тут готовили на весьма посредственном тесте, которое обильно сдабривали жиром, чтобы люди подумали, будто оно действительно вкусное. В общем, работа как работа. Конечно, не то же самое, что совершать великие открытия или спасать жизни, но по крайней мере я могла платить по счетам.

Счета.

Завтра мне нужно было заплатить за квартиру. Я подумала о том, сколько денег у меня осталось, и желудок нервно сжался. В зависимости от того, сколько чаевых я сегодня получу, я либо смогу заплатить вовремя, либо нет. И тут я краем уха услышала, как на экране запиликало уведомление о заказе.

Одна пицца с салями, оливками и сосисками.

Что ж, это просто, подумала я. Я приготовила настоящий холестериновый кошмар и отдала его курьеру Карлу. Он посмотрел на адрес и усмехнулся.

– Саус-стрит, 19? Это ж в паре кварталов. Какой-то ленивый засранец не мог прийти сюда своими ногами, что ли?

– Эй, вообще-то те, кто заказывает доставку, дают больше чаевых. И помни, что ты мне должен половину! – сказала я и подумала, заметно ли отчаяние в моем голосе.

Карл отвернулся и махнул рукой, как отмахивается ребенок, которому мать ворчливо напоминает мыть за ушами почаще.

Не прошло и десяти минут, как он вернулся, все еще держа коробку с пиццей в руке.

– Этот ленивый гавнюк мне даже дверь не открыл. Я звонил и звонил, а ответа не было. Ну что, поделим пиццу?

Я посмотрела на коробку. Пицца давным-давно мне надоела, но я ведь за сегодня почти ничего не ела.

– Ладно, давай.

– А с чем она?

– Эм… Салями, оливки и сосиски.

– Фу, ладно, ешь ее сама.

Я пожала плечами и вскрыла коробку. На ней красовался стикер, который обманчиво обещал, что мы используем только свежие ингредиенты. Я вцепилась зубами в первый кусок. Он оказался соленым, с кучей начинки. Живот сразу наполнился приятной тяжестью, пицца была куда сытнее, чем рамен, который я съела на обед.

Но вечером, когда я возвращалась домой, в животе было уже далеко не так хорошо. Я ем слишком много фастфуда, сказала я себе, и слишком мало нормальной еды.

Тяжесть в животе усилилась, когда я увидела огни впереди. Перед маленьким домом стояло пять полицейских машин и скорая помощь. Подходя ближе, я замедлила шаг.

Вокруг собрались люди, их сдерживала только полицейская черно-желтая полосатая лента.

Я подошла к людям и кивнула в сторону дома. Пожилая женщина рядом со мной вздохнула.

– Парень похитил девушку и удерживал внутри силой. А когда она попыталась сбежать, сорвался и убил ее. Упокой господь ее душу, она ведь была совсем молоденькой.

Я посмотрела на место преступления и заметила номер дома, почти скрытый пятном крови. Дыхание оборвалось, я почувствовала, что задыхаюсь. На глазах выступили слезы.

Саус-стрит, 19.

В этом самом доме кто-то заказал пиццу.

Салями.

Оливки.

Сосиски.


~

Осталось 5 дней

День: 1


~

Оригинал (с) Liliths_lov3

~

Еще больше атмосферного контента, который здесь не запостишь в нашей группе ВК

Дзен

Показать полностью
215

В доме моей бабушки висит кровоточащий портрет

Как и обещали, мы перевели для вас новый рассказ, не связанный с историей Кэти. Мы были счастливы, получив разрешение автора на перевод его историй, и надеемся, что он вас не разочарует.


Оригинал (с) Darkly_Gathers


Над переводом мы работали в команде с @julides и @RoseMadder


Надеемся, сегодня ничего не потревожит ваш сон

В доме моей бабушки висит кровоточащий портрет Reddit, Перевод, Длиннопост, Nosleep, Ужасы, Страшные истории, Истории из жизни, Крипота, Городские легенды, Перевел сам, На ночь, CreepyStory, Яндекс Дзен

Мой двоюродный младший брат первым нашел этот портрет. Есть у него такая привычка – бродить по дому после семейных сборищ, и вот однажды ночью это произошло.


На следующее утро он был вне себя от восторга. Он буквально не затыкался, рассказывая о своей находке. Ну, по крайней мере, нам, детям, он все уши прожжужал, но взрослым о портрете даже не заикнулся. Наверное, боялся получить нагоняй за ночные прогулки. Дом был действительно огромным, и бабушка всегда говорила нам не бродить по нему и в особенности не заходить на верхние этажи.


Он всю жизнь был фантазером, мой двоюродный брат Мейсон, поэтому, само собой, я сначала не поверила в его россказни. Я просто закатила глаза и продолжила читать книгу, а моя сестренка и другой двоюродный брат играли в «Mario Kart» и едва обратили внимание на восторженные вопли Мейсона.


Но он настаивал на том, что видел. Размахивал руками, то и дело попадая нам по лицу. Он клялся своей жизнью, жизнью, что говорит правду и только правду, и потихоньку мы начали проникаться его рассказом.


Признаюсь, мне было любопытно. Нам всем было любопытно. Так что после того, как Мейсон со всей горячностью попросил нас поддержать его затею, мы, к его радости, разработали план. План был в том, чтобы подождать, пока взрослые улягутся спать и затем тайком пробраться в комнату, где якобы висел «истекающий кровью портрет».


Наступила ночь Х. Я и моя сестра, держа фонарики в руках, осторожно выбрались из спальни и пересекли коридор, чтобы постучаться в дверь комнаты наших двоюродных братьев. Все вроде шло хорошо: взрослые спали в другом крыле дома, но, конечно, кто-то из них мог и проснуться от стука.


В конце концов, стучать и не пришлось. Дверь была слегка приоткрыта, стоило осторожно толкнуть ее, и она отворилась с легким скрипом. Мальчики уже приготовились и ждали нас. Мейсон что-то восторженно шептал своему брату, а тот безуспешно пытался его заткнуть.


– Отлично, – сказал Мейсон, завидев нас. – Все готовы? Выключайте фонарики и идем!

Он открыл дверь настежь и исчез в полутьме.

Обменявшись взглядами, мы послушно выключили фонарики и последовали за ним.


Дом нашей бабушки был просто огромным, в нем было множество лестниц, ведущих к тому или иному этажу. Поэтому, чтобы не наткнуться на кого-то из многочисленных тетушек и дядюшек, мы прокрались к задней части дома, к лестнице, которую редко использовали. В коридоре затихающим эхом отдавался чей-то храп.


Лестница в полумраке казалась куда выше, чем днем, и мы, глядя на нее, даже немного испугались, сердце у меня екнуло при мысли о том, что мы делаем что-то, что нам всегда запрещали. Но кроме этого мы чувствовали и восторг, предвкушение от тайны, скрывающейся в темноте. Крупные, темные ступени исчезали в полумраке, те самые «запрещенные» этажи лежали прямо перед нами…


– Шарлотта, мне страшно, – прошептала сестра, теребя меня за рукав. Я мягко шикнула на нее и потрепала по волосам.


Мейсон тем временем уже ступил на нижнюю ступеньку лестницы – и начал подниматься. Он-то уже делал это однажды, а вот для нас это была дорога в неизвестность.


Мы поднимались наверх, медленно и осторожно, шаг за шагом. Молли, моя сестра, крепко держала меня за руку, Мейсон вел нас вперед, а другой двоюродный брат, Итан, замыкал колонну.


Лестница вела в коридор, заставленный мебелью, по которой бродили тени. Мы шли вперед, а шкафы, стоящие вдоль стен, зловеще нависали над нами. Портреты, изображающие людей, которых мы видели впервые, смотрели на нас свысока.


– С которого из них течет кровь, Мейсон? – прошептала я.


– Его тут нет, надо идти дальше, – ответил он, и мы пошли мимо портретов.


В этом коридоре, в этом секретном месте совсем не было окон, но я слышала свист ветра за стенами дома, и от этого звука у меня мурашки бежали по коже.


Портреты все так же смотрели на нас с высоты, как будто предупреждая.


… Я отвернулась.


– Вот, посмотрите! – прошептал Мейсон, резко сворачивая направо, в длинный и узкий коридор. Стены здесь были совсем пустые. Ни окон, ни дверей, кроме одной – старой, обшарпанной двери в самом конце.


– Что за фигня, братан? – пробормотал Итан, и я легонько стукнула его по руке, чтобы не ругался. Он поморщился, но продолжил: – И ты сюда ходил один? Ты что, совсем с ума сошел?


Мейсон только усмехнулся:


– Я не трус, Итан, вот и все. Идемте, нам сюда.


И он включил фонарик и двинулся дальше по коридору. Мы сделали то же самое. Огромная тень Мейсона подрагивала в свете фонариков и расползалась по стене, обрываясь у потолка.


Мы подошли к двери из темного дерева. Она оказалась не заперта, и, сунув фонарик под мышку, Мейсон ухватился за нее двумя руками и открыл. Мы поежились от протяжного, низкого скрипа, отраженного стенами… Но больше ничего не произошло. Ветер все еще шелестел где-то снаружи, только теперь его почти не было слышно.


Мы вошли в комнату один за другим.


Стены были черными, без единого окна. На полу стояло множество деревянных стульев. Они были расставлены как попало, без какого-либо намека на порядок. У стен друг напротив друга располагались два одинаковых темных шкафа, один слева от меня, другой справа, а на маленьком круглом столике в углу примостилась лампа вместе с набором подставок и потрепанным спичечным коробком.


Дальняя стена была пустой, если не считать одного-единственного предмета. По центру висел одинокий портрет в рамке. Он изображал пожилую женщину, чье лицо искажалось в неприятной гримасе.


Морщины на ее лице из-за теней казались больше и глубже.


– Вот про него я говорил, – восторженно сказал Мейсон, понизив голос. Осторожно раздвигая стулья, он прошел вглубь комнаты.


С каждым его шагом ближе к жуткой картине я все отчетливее ощущала, как внутри меня нарастает ужас. Сестренка прижалась ко мне еще ближе.


– Шарлотта, – прошептала она, но ее голос доносился до меня как из далекой вселенной.

Мейсон остановился у самого портрета, глядя вверх, а мы встали на несколько шагов позади.


Повисла тяжелая, пронзительная тишина.


А затем Мейсон развернулся к нам, громко хлопнул в ладоши – и тишина разрушилась. Мы в страхе отпрыгнули от него.


– Что за черт, Мейсон! – пробормотал Итан, и на этот раз я от испуга даже не отругала его за это. Страх захлестнул меня с головой, и я изо всех сил старалась побороть его.


– Странно, правда? – спросил Мейсон, почесав подбородок, и повернулся обратно к портрету, направив на него луч фонарика. – Повесили один-единственный портрет в пустой комнате… а ведь на нем, похоже, нарисована бабушка, как считаете?


Я закусила губу и взглянула на старую женщину с портрета, на ее крепко сжатые губы. Она действительно была похожа на бабушку… Не то чтобы совсем похожа, но определенное сходство точно было.


– Похоже, что нарисовать хотели именно ее, так ведь? – спросила я у остальных.


– Может, поэтому она и спрятала портрет? Ей было стыдно за него, и она не хотела, чтобы кто-нибудь его увидел, – предположил Итан.


– Без понятия, – ответила я. – Если портрет ей не понравился, почему бы просто его не выкинуть? Зачем вешать его на стену? Она даже дверь в эту комнату не закрыла.


– А, так дверь была закрыта, - ответил Мейсон как бы между делом, и, даже не знаю, почему, но по моей коже побежали мурашки.


– Что значит закрыта? – спросила моя младшая сестренка. Он пожал плечами.


– Да то и значит. Я вскрыл замок, это оказалось не так уж и сложно. Тем более, я тренировался.


–Так в итоге мы не должны были сюда заходить? – спросила я у него, оглядываясь на портрет. – Может, лучше пойдем?..


-– Нет, погодите, я же еще даже не показал вам главное! Из него ведь течет кровь, вот почему я вас сюда привел! – Мейсон подошел ближе к картине и, протянув руку вперед, запустил пальцы за нижнюю рамку портрета. Потом он отодвинулся и посветил фонариком на свою кожу. Я невольно сощурилась от света, но все равно придвинулась поближе, вглядываясь в его руку.


Пальцы были покрыты липкой, темной субстанцией. Она напоминала сок, или деготь, или…


– Кровь, – прошептал он.


Итан цокнул языком и покачал головой.


– Это не кровь, дурачок. Это что-то типа… чем покрыли стены.


– Стены покрыли? – повторил Мейсон. – Что за фигню ты несешь?


Я вздохнула и отвернулась, снова взглянув на ужасный портрет.


Я посмотрела старухе прямо в глаза. Заметила белки глаз, виднеющиеся вокруг радужки.


И надтреснутые, желтые зубы во рту, растянувшемся в широкой ухмылке.


Зубы.


Ухмылка.


Я вскрикнула, внезапно все осознав, отчаянно попыталась вздохнуть, но ужас душил меня, и в комнате вдруг резко, в одну секунду, стало тихо. На спине выступил пот.


– Ребята, – прошептала я, изо всех сил выговаривая слова, – женщина на к-картине, она ведь не улыбалась минуту назад, верно? Вы видели ее зубы?


– Нет, – хрипло ответил Итан. Мы все посмотрели на портрет. – Нет, не улыбалась.


– Нам нужно уходить, – пробормотала я, отступая назад. Сердце колотилось, пульс зашкаливал, а я пятилась к выходу, расталкивая стулья, со скрипом проезжающиеся по деревянному полу. Остальные последовали за мной, и мы сбились в кучку у самой двери.


Только теперь она была закрыта.


Не помню, чтобы кто-то закрывал ее.


И я не могла найти ручку.


Я отчаянно попыталась нащупать ее, и, хотя мне безумно страшно было отвести глаза от портрета, пришлось сделать это, чтобы отыскать ручку. Только вот ее не было. Совсем.


– Где она? – с шипением выдохнула я. – Где она?


– Там! – закричала Молли, указывая наверх. – Там, наверху!


Мы все подняли головы, и, да, ручка была там, она переместилась… прямо на самый верх двери, туда, где мы точно не могли ее достать.


Пол заскрипел.


Мы одновременно повернулись и посмотрели на портрет, направив на него лучи фонариков. Только вот на портрете больше никого не было. В рамке осталось только темное пустое место.


И на мгновение наступила тишина.


Тишина, которую нарушил скрежет когтей по потолку.


Я подняла фонарик, запрокинула голову, чтобы посмотреть наверх, и луч света упал на огромную сороконожку, у которой было лицо той старухи. Она смотрела прямо на меня.


Она задержала взгляд еще на мгновение. Ее лицо растянулось в ухмылке. А затем этот оживший кошмар пополз. Быстро. Множество подрагивающих, напоминающих ножи, ножек царапали потолок, пробираясь к ближайшей к нам стене.


И я закричала. Мы все закричали. Нас охватила паника; комната погрузилась в хаос; мы бросились сквозь ряды стульев, отчаянно крича и моля о помощи. Итан бил и пинал дверь; Молли… Где Молли? Она забилась в самый дальний угол. А отвратительное существо с портрета скользнуло на пол и уже пробиралось сквозь стулья, его глаза были широко открыты, изо рта доносилось шипение.


– НАЗАД, – закричала я, схватив стул и выставив его перед собой как щит, хотя руки у меня отчаянно тряслись. Но она подползала ближе. И ближе. И ближе.


Итан через всю комнату швырнул в нее стулом и попал прямо в голову. Ухмылка существа даже не дрогнула, а вот глаза… глаза обратились в другую сторону, сороконожка резко повернулась и бросилась к Итану.


«Думай, Шарлотта, ДУМАЙ. Что ты можешь сделать?!»


Молли уже добежала до двери. Она стояла на стуле, который держал Мейсон, и пыталась дотянуться до верха двери, дотянуться до спасительной ручки.


– Черт, ЧЕРТ, – закричал Итан, когда сороконожка бросилась к нему. Он отступил, отчаянно размахивая перед собой стулом, пытаясь ударить или хотя бы задеть ее.


Я сделала то же самое, что и он: охнув, подняла один из стульев и запустила его через всю комнату, прямо существу в голову. Один глаз провернулся прямо в глазнице и уставился на меня, сороконожка снова развернулась.


Мне нужно было что-то придумать. Но я не могла… не могла думать. Молли и Мейсон пытались добраться до ручки. Им просто нужно время, еще пара минуток… я отступала назад, пока не ткнулась бедром в маленький столик в углу. Я повернулась, увидела покачнувшийся от толчка газовый фонарь и схватила его.


– Итан, – крикнула я, – картина! Ты сможешь принести ее?


Итан кивнул и бросился к портрету сквозь стулья, а я открыла ближайший шкаф и нырнула внутрь, захлопнув за собой дверь и изо всех сил вцепившись в нее. Сороконожка шипела и жадно скреблась где-то снаружи. Она грызла и царапала дверь, но сдалась где-то через минуту, и я услышала, как она пробирается сквозь стулья. Собрав в кулак всю свою храбрость, я открыла дверь и снова шагнула в комнату.


Итан снял картину со стены, и я увидела, как он бросил ее на пол.


– НЕПОСЛУШНЫЕ ДЕТИШКИ НЕ ДОЛЖНЫ ВХОДИТЬ В ЗАПЕРТЫЕ КОМНАТЫ, – прошипел монстр грубым, вибрирующим голосом.


– Что теперь, Шарлотта? – крикнул мне Итан, уворачиваясь от твари.


– Отойди! Я уничтожу портрет! – крикнула я в ответ.


«Может, это остановит его. Может, я уничтожу это существо!»


– Давай! – скомандовал он.


Сороконожка замерла. Верхняя часть ее тела дернулась, она взглянула на меня, по-прежнему ухмыляясь, и я разбила стекло фонаря. Газ внутри зашипел, и я дрожащей рукой взялась за спичку.


Она сломалась пополам.


– Быстрее, Шарлотта! – умоляюще воскликнул Итан.


Сороконожка двигалась ко мне. Комната была большой, но недостаточно большой… и краем глаза я видела движение существа, видела, как оно приближается… Скрип и скрежет ее ног, перебирающих по полу, становился все громче.


Я чиркнула по коробку второй спичкой, и, слава богу, она загорелась. Я поднесла ее к фонарю, и пламя мгновенно занялось.


А потом я изо всех сил швырнула фонарь в портрет.


Он вспыхнул, и я прикрыла глаза, спасая их от яркого света. В комнате раздался пронзительный визг, по стенам заметались тени; все вокруг менялось и двигалось, я не понимала, что происходит.


… Но вдруг дверь, ведущая в комнату, распахнулась. Молли добралась до ручки и повисла на ней, ее ноги беспомощно болтались в воздухе. Потом она скользнула вниз, и Мейсон с трудом

поймал ее.


– Идем, Шарлотта! – крикнул мне Итан.


Я огляделась в поисках существа, но его нигде не было видно. Оно исчезло. В последний раз взглянув на полыхающий портрет, я выбежала из комнаты вместе с остальными. Мы захлопнули дверь и помчались по темным коридорам, расталкивая мебель, лишь бы побыстрее оказаться у лестницы, в безопасности…


И на нижних ступеньках, в полумраке, уже кто-то стоял.


Мы закричали и налетели друг на друга прежде, чем поняли, кто стоял перед нами.

Это была бабушка.


– Что за… Во имя Господа, почему вы все еще не в кроватях? – спросила она, поправляя очки. – Разве я не говорила вам не ходить на этот этаж?


Бессвязно, перебивая друг друга, мы одновременно попытались рассказать ей о том, что случилось, и она принялась успокаивать нас. Мы объяснили, что увидели. Сказали правду. О том, как мы нашли картину. О том, как на нас напало то существо. Мы как раз добрались до того момента, как я спряталась в шкафу, и тут она нас перебила:


– О боже, боже ж ты мой, – пробормотала она, обнимая нас всех. – Мейсон… ты поступил очень глупо, вскрыв дверь. Эта комната опасна. На самом деле опасна! Я не просто так ее закрыла! И вы все должны пообещать мне никогда больше туда не заходить, никогда!


– Конечно, – ответила я вместе с остальными. – Никогда больше!


– Хорошо, что ничего страшного не случилось, – добавила она. – Вы теперь в безопасности, обещаю.


– Но нам нужно вернуться, – встрял Мейсон. – Нужно запереть дверь! На всякий случай.


– Не стоит, – ответила бабушка. – Даже если дверь оставить открытой настежь, она не сможет выбраться из комнаты. Для этого и нужен портрет.


Наступила тишина.


– В… в смысле? – спросила я.


– Портрет привязывает ее к комнате, поэтому мы все теперь в безопасности, – откликнулась бабушка. – Пока портрет висит на стене, она не может выйти из комнаты.


Я посмотрела на Итана, чувствуя, как кровь стынет в жилах.


Бабушка поправила очки.


– Что такое?.. Вы ведь не повредили портрет, правда?


***

Правила требуют, поэтому Дзен.

Показать полностью
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: