Сообщество - Creepy Reddit
Добавить пост
221 пост 3 919 подписчиков

Популярные теги в сообществе:

5172

Мама придумала текстовый код безопасности. Она только что использовала его

В детстве мама была для меня всем миром. Отец бросил нас, когда мне было семь, после того как мать узнала о его интрижке с коллегой. Он избил ее за смелость подать на развод, но дом остался ей, и она вычеркнула его из наших жизней. Мама решила сосредоточиться на себе и заботе о других женщинах, поэтому она работала в различных женских кризисных центрах, приютах и подобных местах. В конце концов она стала судебным представителем, социальным работником, занимающимся с женщинами и детьми, подвергшимися насилию, и она действительно помогала им выбраться из тяжелых ситуаций. Она точно знала, что мир не всегда добр к женщинам.

Будучи столь удивительной женщиной, она знала, как тяжело расти девочке, и поэтому придумала коды безопасности и фразы, чтобы защитить меня. Также она ввела отдельное правило, чтобы, если мне грозит опасность, я позвонила или написала ей особым образом, а она пришла бы мне на помощь, без выяснений и последствий. То есть, оказавшись в беде, я могла сообщить ей, не беспокоясь о ее реакции и не боясь наказания. Она говорила, что понимает, что быть подростком значит принимать самостоятельные, а иногда и дурацкие решения, но они не должны стоить мне здоровья или жизни. Во главу угла она ставила мою безопасность.

Когда мне было одиннадцать, я впервые осталась с ночевкой у подруги, и мне было некомфортно. Я хотела домой, но не хотела обидеть ее. Наш с мамой код – это удвоенный знак препинания. Если я поставила два одинаковых знака в конце фразы, это значит, что мне нужна помощь или я хочу уйти, но не хочу, чтобы кто-то рядом со мной узнал об этом.

Я: Привет, мам!!

Мама: Привет, сейчас звонил твой дядя, и, похоже, мне придется забрать тебя. Скажешь своей подруге, что надо уехать?

Я: А надо??

Мама: Да, пожалуйста, собирайся.

Таким образом я смогла сохранить лицо и списать все на свою мать. Я действительно иногда пользовалась этим, но редко. И, хотя я жила в довольно спокойном районе, в маленьком городке на окраине университетского кампуса, было приятно знать, что у меня всегда есть эта страховка. Я была развитой для своего возраста, а моими друзьями были в основном дети из кризисных центров, и по большей части они были очень тихими. Я иногда забредала в эти приюты, и женщины там разговаривали со мной как со взрослой, что было забавно, учитывая, что почти половина из них была скорее моими ровесницами, чем мамиными. Я не общалась с хулиганами и до колледжа никогда не делала глупостей.

А когда поступила в колледж на два года раньше обычного, я быстро поняла, насколько спокойным был мой городок. Я закончила школу рано, еще в 16, а выбранный колледж находился совсем рядом с моим городом, и я могла жить дома и ездить в кампус и подобное. Пару раз я напивалась, но мы с друзьями всегда были в безопасности, да и за руль я не садилась. Первая вечеринка в общаге… это было слишком. Никогда раньше не видела, чтобы столько пьяных людей так чудило. Волнующее, но тревожное зрелище. В итоге я нашла тихий уголок, где отдыхали несколько человек. Я разговорилась с симпатичным парнем, и он предложил принести мне какой-нибудь напиток. Знаю, знаю, тупая наивная девчонка, но я согласилась и, не особо раздумывая, выпила. Минут десять спустя очень странно себя почувствовала и пошла в туалет. У меня в руках был телефон, новый знакомый вежливо стучал в дверь, а я едва видела экран, пока писала маме.

Я: Я на [название улицы], можно я немного задержусь??

Мама: Ни в коем случае, я СЕЙЧАС приеду и заберу вас, юная леди!

Я: !!

Это все, что мне удалось набрать при стремительно меркнущем сознании, а потом тот парень смог открыть дверь и “помочь” мне выбраться из ванной. Он проверил мой телефон, увидел сообщения, с гнусной усмешкой назвал меня жалким ребенком, пнул в бедро и оставил сидеть в коридоре. Я знала наверняка, что мама предотвратила что-то ужасное. Частью нашего уговора было – если упоминается адрес, это что-то экстренное. Он значил “ОПАСНОСТЬ”. Она воспитала во мне привычку – узнать адрес, записать, скопировать его в заметки, что угодно. Поэтому я запоминала адреса, прежде чем отправляться на вечеринки, а в ту ночь мама спасла меня.

Она не ругалась, что я пила, что она говорила мне не ходить, она просто беспокоилась обо мне и хотела, чтобы со мной все было хорошо. Той ночью она отвезла меня в больницу, мне поставили капельницу с физраствором и еще чем-то, чтобы поскорее вывести наркотик из организма. Помню только, как мама сидела около кровати с облегчением на лице, хотя все еще взволнованная. Я не осознавала, насколько страшной могла стать эта ситуация, а вот она – понимала. Не могу больше вспомнить случаев, когда понадобился код. Мама поговорила со мной, когда я протрезвела, и рассказала жестокую правду о том, что иногда случается с молодыми девушками в современном мире, и с тех пор я была очень осторожна.

***

В прошлом месяце мама умерла от сердечного приступа. У нее всегда было слабое сердце, и она откладывала деньги на кардиостимулятор, но это требовало времени. Я была полностью опустошена. Я всегда думала, что мама постоянно будет в моей жизни фундаментом, надежно и стабильно поддерживающим меня. В моих глазах она была бессмертной, а теперь я не знала, как буду жить дальше без своей опоры и защитника. Я просто не знала, что делать. Я расплакалась, когда открыла дверь и поняла, что она умерла,. Ужасно было понимать, что она больше никогда не будет рядом. Я написала ей сообщение, телефон звякнул на столе. Я посмотрела на него и хотела швырнуть его через всю комнату, но никогда бы так не поступила. Никогда бы не смогла – она любила чертов телефон. Ей нравилось везде иметь при себе фотографии, музыку и играть в игры. Она могла сидеть и смотреть короткометражки и забавные ролики всю ночь напролет. Смартфон был ее тайной слабостью. Тогда мне в голову пришла мысль.

Я вспомнила, что распорядитель похорон говорил мне – в гроб можно положить любые вещи, которые были дороги ей при жизни, и вот тогда я решила скопировать все данные и фотографии с телефона к себе на компьютер, а мобильник отдать ей. Мне понравился образ, как она играет в свои игры и смеется над видео в загробной жизни. Эта мысль рассмешила меня и немного облегчила горе. Я знала, что это глупо, к тому же не знала, на сколько оплачен счет, но я не могла перестать думать о том, что это было бы правильно. Она всегда шутила, что вернется привидением, чтобы поиграть в игры и посмотреть ролики, так почему бы не дать ей что-то, что поддержит ее, пока она не разберется, как добраться до меня, чтобы я помогла ей?

Похороны были грустными, но красивыми. Ее окружали ее любимые цветы, тигровые лилии и стрелиции. Вереница женщин одна за другой подходили и рассказывали, как сильно моя мать изменила их жизни. Я думала обо всех этих судьбах, которых она коснулась, и людях, которым она помогла. Несмотря на горе, я не могла не гордиться ей и, конечно же, гордилась, что я ее дочь. Вернувшись домой после поминок и новых соболезнований, я наконец-то присела на мамин диван и включила звук, в первый раз после похорон. Тут же раздался сигнал пропущенного сообщения.

Мама: Я тоже тебя люблю..

Я уставилась на экран. Сообщение, отправленное мной в день ее смерти, было прямо перед этим, и я понимала, что это не чья-то шутка. Поразмыслив минуту, может ли это оказаться дурацким розыгрышем, я решила, что не знаю никого, кто способен на такой юмор. В итоге решила, что это какая-то мамина приятельница, с которой она могла делить номер.

Я: Пожалуйста, не пишите мне больше с этого номера. Это номер моей только что умершей мамы.

Я ждала. И увидела, что кто-то… печатает ответ. Сердце ушло в пятки, пока я ждала сообщения от того, у кого был мамин телефон.

Мама: Я в [адрес], можешь меня навестить??

Сердце замерло. Я кое-что пропустила в первом сообщении. Была слишком напугана. Две точки. Я перечитала второе сообщение, в нем был адрес кладбища и два знака вопроса. Ее, должно быть, похоронили заживо! Я позвонила распорядителю похорон и стала упрашивать встретиться со мной у могилы, объясняя, что что-то не так. Он клялся и божился, что она не может быть жива, вскрытие не делали, но сомнений не было. А я плакала, умоляла и показывала ему сообщения, пока он, наконец, не согласился встретиться и помочь мне разобраться, что к чему. Я сама клала тот мобильный в гроб, прежде чем его закрыли и опустили, телефон не мог быть у кого-то, кроме нее. Наконец, убедившись, что ничто не погасит мою панику, он объявил срочную эксгумацию. Земля еще была рыхлой, так что раскопать ее было просто. Они открыли гроб, телефон был у нее в руке, а не в сумочке рядом, куда я его положила. На экране было неотправленное сообщение.

Мама: Подо мной..

***

В тот день нашли первое тело. Девочки-подростки исчезали годами до этого, и, хотя уже лет шесть они пропадали несколько чаще, их считали сбежавшими из дома. Семьи умоляли полицию найти детей, но их мольбы не слушали. Оказалось, кладбищенский сторож наблюдал за скорбящими семьями. Он преследовал тех девочек и потом похищал их по пути из школы. Он убивал их и прятал в выкопанных могилах до того, как в них опускали гробы, а потом засыпал их, пряча доказательства. Когда нашли его карту и “сувениры”, смогли закрыть 27 дел о пропажах. Самым напугавшим меня доказательством, которое детектив неохотно показал мне, поддавшись моему упорству, оказалась пачка фотографий с похорон матери, на которых была обведена моя тринадцатилетняя племянница.

Знаю, что вы хотите спросить, так что скажу сразу – да, я получила последнее сообщение от мамы. Неделю спустя, когда шумиха улеглась, мне удалось снова предаться горю. Сложно скорбеть, когда все вокруг пристают с расспросами и называют тебя героем. Я знала, что это не так, но они не хотели слушать мою историю, и просто предположили, что я заметила что-то до того, как опустили гроб. И вот, когда мне наконец удалось остаться одной, сесть в одиночестве и включить один из маминых любимых фильмов ужасов, я написала ей еще раз. Я не ожидала ничего сверхъестественного, мне просто показалось, что это даст проститься с прошлым.

Я: Мам, люблю тебя. Очень скучаю по тебе. Надеюсь, ты счастлива там, где ты сейчас.

Я отложила телефон, утерла слезы, текущие по щекам. Фильм все еще был так же хорош, как и когда мы впервые смотрели его с ней. Эмоции захлестывали. Я буквально подпрыгнула, когда заиграл мамин рингтон.

Мама: И я тебя. Счастлива.

~

Оригинал (с) Katerinara


Благодаря нововведению Пикабу вы можете поддержать проект, а мы все также продолжим сдерживать НЁХов, извлекая из реальности и запирая их в рассказах =)


Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК


Перевела Заикина Екатерина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Показать полностью
4510

Мой пропавший муж вернулся домой. Но я знаю, что это не он

Мой муж пропал полгода назад. Просто однажды ушел на работу и так и не вернулся домой. Это событие шокировало всех соседей, ведь подобное никогда не случалось в нашем тихом пригороде, окруженном белыми кружевами заборов. Полиция начала расследование, соседский дозор обходил окрестности, но никто не нашел ни единой зацепки, способной прояснить, что с ним случилось. Наши семьи тщетно боролись с горем. Не так давно последние плакаты “разыскивается” с лицом моего мужа исчезли, сорванные или погребенные под новыми объявлениями. Полиция связывалась со мной все реже и реже, и постепенно звонки сошли на нет. Я приняла новую реальность. Как бы ни было сложно, признала, что мой Рик никогда больше не вернется.

А потом он вернулся.

На прошлой неделе я поливала петуньи за домом, когда услышала, как со скрипом открылась садовая калитка. Инстинктивно повернула голову… это был он. Ровно такой же, как в день исчезновения. Ветер трепал те же светлые волосы, блестели те же ярко-голубые глаза, изгибались в улыбке те же губы. В шоке, я застыла. Мы так долго оплакивали его, но все же он был здесь. Стоял в саду, будто на минутку отходил за молоком. Я спросила его, где он был. Он не знал. Ничего не мог вспомнить о последних шести месяцах.

Все были вне себя от радости: друзья, наши семьи… С трудом верили своим глазам. Но не я.

Слушайте, я понимаю, что это прозвучит безумно. Наши семьи никогда не поверят мне, а я сама ни за что не пойду в полицию, если вдруг не захочу провести остаток дней в смирительной рубашке. Но я просто знаю, что мужчина, спящий в моей постели, не мой муж. Я не знаю, что делать. Понимаю умом, что должна быть счастлива, но нет. Я в ужасе. На самом деле я немного знаю о сверхъестественном, паранормальном, даже не смотрю фильмы ужасов, но от этой ситуации мурашки бегут по коже.

Вы просто послушайте, я объясню, почему так уверена. И, возможно, кто-нибудь из вас поверит мне и подскажет, что теперь делать.

***

На следующее утро после возвращения “Рика” я приготовила ему чашку чая. Он принял ее, одарив меня самой лучезарной улыбкой. А потом взял кусочек сахара из сахарницы и бросил его в кружку. С момента его возвращения, наш дом погряз в водовороте лихорадочного хаоса, я все еще была в шоке и не придала тогда этому значения. Но сам эпизод застрял у меня в голове. Пусть это прозвучит как ерунда, но мой муж никогда не пил чай с сахаром. Он считал, что это безнадежно портит вкус напитка, и всегда очень расстраивался, если я, забывшись, добавляла сахар в его кружку. И все же тот человек пил чай с сахаром.

Следующим звоночком стал гольф. Несколько дней назад проходил турнир по гольфу, а “Рик” в то время гостил у своей матери. Играл один из его любимчиков, так что я записала турнир, чтобы он ничего не пропустил. Он был огромным фанатом гольфа. Однажды даже отменил нашу годовщину, чтобы посмотреть чемпионат. Но когда он вернулся домой и я показала ему запись, он… не отреагировал. Нет, он, конечно, сказал “спасибо” и все такое, а потом просто спросил, не хочу ли я поужинать. И не притронулся к телевизору.

А потом в одну из ночей я проснулась около двух и увидела лицо Рика всего в паре сантиметров над моим… Он смотрел на меня пустыми глазами.

– Детка, ты чего? – спросила я с нервным смешком.

Он не ответил. Еще долгих тридцать секунд просто смотрел сквозь меня… А потом вдруг улыбнулся и сказал:

– Прости, дорогая. Я все еще иногда не могу поверить, что все это реально.

А потом повернулся на другой бок и заснул. Но не я.

Вчера прошла примерно неделя с момента его возвращения. Соседи собрались на вечеринку, чтобы отпраздновать это событие. Пришли люди с нашей и соседних улиц, чтобы заверить Рика в том, как они счастливы, что он в порядке. Он постоянно был в гуще толпы. То стоял рядом, обнимая меня, то слонялся вокруг, дружелюбно болтая с каждым встречным и даже с детьми. Джексон – маленький сын Салли, нашей соседки, – захотел поиграть в прятки, и Рик с радостью пошел с ним.

И вот что я вам скажу. Он никогда не сделал бы ничего подобного. Мой муж утверждал, что не любит детей. Вот почему у нас не было и не могло быть детей, вот почему он никогда не играл с соседской малышней. Особенно с Джексоном, Рик буквально избегал его. Незадолго до его исчезновения я начала подозревать, что мой муж просто старался не находиться рядом с мальчиком, чтобы никто не заметил их тонкого, но очевидного сходства.

Последним гвоздем в крышку гроба стала сама Салли. Сегодня утром она постучала в нашу дверь. Стояла на пороге с большим подносом пирожных, как предлогом зайти, но я-то понимала, что ей просто хотелось пробиться внутрь, чтобы своими глазами оценить ситуацию. Я выпроводила ее и назвала назойливой занудой. А Рик просто рассмеялся, поцеловал меня в макушку и согласился. Представляете? Именно тогда я окончательно утвердилась в уверенности, что этот человек не может быть моим мужем. Рик впадал в бешенство, если я оскорбляла Салли. Будто у меня не было повода ненавидеть ее, будто она не трахалась годами с моим мужем у меня за спиной. Но сегодня все было тихо. Он больше не пытался ее защитить.

Я знаю, о чем вы думаете. Вполне возможно, что он попал в аварию, ударился головой, и воспоминания просто стерлись, быть может, даже изменив его личность… И это вполне хорошее, логичное объяснение, не спорю. Именно так мне и сказали бы в полиции, если бы я решила поведать им свою историю.

Но знаете, почему я железобетонно уверена, что этот человек не мой муж? У него нет шрама. Вот так просто. Если бы это и правда был Рик, у него на лбу остался бы шрам от клюшки для гольфа, которой я ему врезала. Но там пусто. Ни следа. Честно говоря, я уже готова сегодня ночью выкопать к чертям свои петуньи, просто чтобы убедиться, что его тело все еще там.

Понятия не имею, с кем делю постель, но это точно не мой муж.

Так что же мне делать?

~

Оригинал (с) writing-with-l

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК


Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Показать полностью
1646

Сомнительное место для аква-развлечений

via

1408

Я работаю в кинотеатре с очень странными правилами (часть 1)

Я работаю в этом кинотеатре три года и уже успел понять, что правила работы здесь немного выходят за рамки нормы. Да что уж там, они просто сумасшедшие. Но вы и сами это увидите.

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

~

Давайте сначала немного предыстории: меня зовут Шон, мне 21 год, и я уже три года работаю здесь. Есть две причины, почему я не свалил отсюда, даже когда понял, насколько двинутое это место.

Во-первых, не каждый работодатель возьмет выпускника средней школы с непогашенными судимостями за мелкое воровство и хранение наркотиков. Так уж вышло, что в начале пути я принял несколько неверных решений, и, хотя с тех пор я держался прямой дорожки, вся моя жизнь навсегда будет заклеймена безрадостными их последствиями.

Во-вторых, зарплата. Моя работа – проверять билеты, убирать залы между сеансами и следить за тем, чтобы все представления проходили гладко. Обычно капельдинеры получают минимальный оклад, если повезет. Мне же платят ту же зарплату, что и среднему менеджеру в любом другом заведении.

Хотя, если принять во внимание то, с чем мне приходится сталкиваться каждый день, даже такая сумма становится намного менее заманчивой.

Но вас же это не волнует, так? Вы здесь только ради историй, и я вас не разочарую.

Итак, вот они: правила моего кинотеатра.

***

Правило №1: Никогда не открывайте двери зала №3 после начала фильма.

Звучит не так уж сложно, правда? Но это правило и те обстоятельства, в которых я его чуть было не нарушил, – вот что стало для меня первыми признаками категорической ненормальности этого места.

Даже зная о запрете, вы будете испытывать искушение войти внутрь. Зал , ну или то, что в нем обитает, умен. Он попытается обмануть вас любым способом. Например, вы вдруг услышите шум изнутри, или кто-то начнет звать вас, просить открыть дверь. Но никогда, никогда вы не должны этого делать.

В первый раз столкнувшись с залом номер 3, я чуть было не вошел в дверь. Прошла всего неделя с моего первого рабочего дня. Конечно, я читал правила, и они показались мне какими-то странными… Но расспрашивать коллег я не стал. Мне очень нужна была эта работа. И, если за немалые деньги, которые она мне сулила, надо было следовать парочке экстравагантных правил – так тому и быть.

Я тогда убирал вестибюль, в который выходили двери кинозалов, когда вдруг услышал это. Стук. Из третьего зала.

Я бросился к двери. Не надо было быть гением, чтобы понять, что внутри что-то происходит. Из тонкой щели под дверью поднималась струйка дыма. Стук усилился, будто кто-то колотил в дверь кулаками.

Ручку неистово дергали, она жалко дребезжала. Кто-то с той стороны отчаянно пытался выбраться наружу.

– Кто там? – крикнул я, прижимаясь ухом к дереву двери.

– Выпустите нас! Помогите! – раздался испуганный голос с той стороны. Женщина была охвачена ужасом. А вместе с ее криком я услышал и еще кое-что: свист, словно ветер гуляет в тоннеле. Мне потребовалась всего секунда, чтобы понять,что это за звук. Огонь.

– Здесь пожар! Дверь заклинило! Вы должны выпустить нас! – отчаянно кричала женщина.

Из-под двери валил черный едкий дым, застревал у меня в глотке, и я судорожно кашлял. Удары с той стороны возобновились:

– Выпустите нас! Пожалуйста! ВЫПУСТИТЕ НАС!

Я рванулся к дверной ручке. Я больше не думал о правилах, какое там. Внутри горели люди. И им нужна была моя помощь.

Рука обхватила мой локоть, внезапно появившись откуда-то из-за спины. Я подскочил на месте от неожиданности.

Но это был всего лишь Дэвид – менеджер кинотеатра. Я разговаривал с ним всего раз до того, и он показался очень спокойным, но отстраненным человеком.

Вот только теперь он был в ярости. Гнев искажал каждую черточку его лица.

– Правило №1! Всегда помни о правиле номер один.

– Дэвид, там пожар! Дверь заклинило! Мы должны вытащить их отту…

– О, пожар. Умно. – Дэвид слегка улыбнулся. – Еще и выбрал новенького. – И снова к нему вернулась серьезность. – Для каждого правила в этом списке есть причина. Оставь третий зал в покое. Там все в порядке.

Я с трудом верил своим ушам. Женщина внутри снова закричала, заходясь кашлем. Она задыхалась, дым заполнял ее легкие:

– Шон, пожалуйста, помоги мне! Я не могу дышать! Выпусти нас!

Дэвид снова рассмеялся.

– Ты же слышишь ее! Дэвид, они умрут там! – закричал я, не понимая, как он может быть таким бессердечным. Да и черт с ним. Я не мог позволить людям умереть из-за него и его дурацких правил. Я схватился за дверную ручку.

Дэвид взглянул мне прямо в глаза.

– Откуда она знает твое имя?

Я резко остановился.

Я говорил ей, как меня зовут?

Нет.

Я снова взглянул на дверь.

Никакого дыма. Никакого стука. Я осторожно постучал по двери костяшками пальцев. Никто не ответил.

Дэвид положил руку мне на плечо:

– Видишь ли, Шон, – терпеливо проговорил он. – Третий зал всегда должен оставаться закрытым во время представления. Несмотря ни на что. Пройдет еще 20 минут, фильм закончится, и зрители выйдут оттуда целыми и невредимыми. Обещаю.

– Но… я же слышал ее… Я видел дым! – растерянно бормотал я.

– Ты видел то, что он хотел тебе показать. Поверь мне, Шон, зал номер три сделает все, чтобы заставить тебя открыть эту дверь. Но за последние тринадцать лет он не преуспел и, черт возьми, не преуспеет, пока я здесь управляющий. Я не позволю этому повториться.

И он мягко отвел меня прочь от двери.

Двадцать минут спустя фильм кончился. Двери открылись, выпустив толпу людей. Невредимых. Я проверил зал после этого: никаких признаков пожара.

***

Правило №2: Если вы видите аниматора в костюме киногероя, уводящего детей из вестибюля, немедленно сообщите об этом менеджеру.

Вы же знаете, что кинотеатры иногда нанимают актеров в костюмах для продвижения фильмов? Например, когда выходит новая часть “Звездных войн”, и вестибюль наполняется парнями в костюмах штурмовиков, пытающихся завести толпу?

Я терпеть не мог такие штуки еще до того, как начал трудиться в кинотеатре. Одна из моих первых подработок после окончания школы была в захудалом полуразвалившемся парке развлечений в пригороде. Я таскал годами не стиранный, прогорклый меховой костюм талисмана парка восемь часов в день шесть дней в неделю. Меня тошнит от одного вида ростовых костюмов.

Итак, правило №2 для меня до сих пор остается загадкой. Я столкнулся с ним лишь однажды и не могу с уверенностью сказать, что тогда произошло. Но эта история интересная, хоть и ужасная. Думаю, вам понравится.

В тот день состоялась премьера фильма “Мстители: Война бесконечности”. Менеджер нанял несколько косплееров в костюмах главных героев, чтобы они прогуливались по вестибюлю и фотографировались с посетителями.

Несмотря на мой печальный опыт расхаживания в двухметровой вонючей подмышке, меня они не волновали. А вот что волновало, дак это то, что Дэвид собрал всех работников и заставил нас вызубрить список нанятых “супергероев”. Он был абсолютно непреклонен и настаивал на необходимости знать их наизусть.

Если бы не неприятный инцидент с третьим залом, я бы подумал, что Дэвид сошел с ума. Но теперь уже было очевидно, что здесь все совсем не так, как кажется.

Там было не особо много героев, так что я до сих пор их помню: Капитан Америка, Черная Пантера, Доктор Стрендж, Тор. Бедолага в костюме Тора, должно быть, был раздавлен тем, насколько разожрался его персонаж в Войне Бесконечности.

Я понял, что что-то пошло не так, когда вышел из зала и увидел, как некто в костюме Железного Человека медленно бредет по коридору к помещению для сбора мусора

Я подошел ближе и понял, что с ним что-то не то.

Его когда-то дорогой костюм пришел в полную негодность. Он был весь в грязи и царапинах, некоторые части болтались на соплях. А вонь… От него кошмарно пахло, как от трупа в жаркий летний день.

Но самым гадким было то, что между сочленениями брони его костюма сочилась какая-то жижа. Тошнотворного темно-коричневого цвета, вязкая, похожая на густую патоку.

Мое сердце пропустило удар, когда я увидел группу детей, идущих за ним. Все не старше тринадцати лет. Они рассеянно смотрели вперед, слепо следуя за зловонной фигурой, уводящей их прочь от толпы.

Событие с третьим залом научило меня, что правила имеют смысл. Я бросился в кабинет управляющего, ворвался внутрь и крикнул Дэвиду:

– Правило №2! Железный человек, идет к мусорным контейнерам! Трое детей на буксире!

Дэвид вскочил со стула так резко, что тот рухнул на пол с диким грохотом.

– Черт, черт, черт! Я должен был подумать об этом, не надо было никого нанимать. Черт подери, я должен был догадаться!

Он быстро отпер ящик стола и начал в нем рыться. Я мельком увидел, как оттуда появился флакон с прозрачной жидкостью и длинный зазубренный нож из чего-то, напоминающего бронзу. Дэвид рассовал все это по карманам и выбежал из кабинета.

Проносясь мимо, он сунул мне в руку смятый листок бумаги:

– Проследи, чтобы в мусоросборник никто не входил. Никого не впускай, понял? Если я не выйду через полчаса, включи пожарную сигнализацию и пусть все эвакуируются из здания. А затем позвони по номеру, указанному на этом листке.

Времени на расспросы не оставалось. Дэвид побежал дальше, а я старался не отставать.

Мы чуть не опоздали: “Железный Человек” почти завел детей в мусоросборник. Он был уже метрах в трех от двери, а дети все так же слепо следовали за ним.

Дэвид догнал их и распахнул дверь. А затем одним ловким движением схватил “аниматора”, зашвырнул его внутрь, прыгнул следом и захлопнул дверь.

Дети какое-то время просто стояли, а потом затряслись, как марионетки, которых беспорядочно дергают за ниточки. Растерянно огляделись. Спорю на что угодно, они даже не поняли, как тут оказались. Поэтому они сделали то, что любой ребенок на их месте – заплакали.

Через 23 минуты Дэвид вышел из мусоросборника. Его недавно чистая рубаха была заляпана темно-красными пятнами, к тому же от него жутко воняло. Он выглядел таким усталым.

– Приберись там, Шон. Если найдешь что-то странное, не упакованное в мусорные мешки, ничего не трогай. Просто скажи мне. – И он побрел в свой кабинет, спотыкаясь.

Помещение для сбора мусора лежало в руинах. Вонючая темная жидкость расплескалась по полу, стенам и даже запятнала потолок в паре мест. В углу сиротливо стояло несколько черных пластиковых пакетов. Мокрое зловонное пятно все той же мерзкой жижи расползалось под ними.

***

Правило №3. Если человек с татуировкой на левой щеке хочет забрать что-либо из бюро находок, не отдавайте ему ничего.

Сам я не сталкивался с этим, если честно, но мне есть что рассказать вам и об этом правиле.

После инцидента с правилом №2 Дэвид стал относиться ко мне намного теплее. Думаю, он просто начал мне больше доверять, потому что убедился, что я усвоил урок. Понял, что правила написаны не шутки ради: каждое из них должно нас защитить.

Правило №3 вызывало у меня живой интерес. Через некоторое время я набрался смелости спросить об этом менеджера. Перед очередной дневной сменой я зашел в офис и осторожно завел об этом разговор.

– Дэвид? Эм.. Простите, что беспокою, но я хотел спросить… Вы не могли бы рассказать мне побольше о правиле №3?

Дэвид криво усмехнулся.

– Интересно, а? Не волнуйся, мне тоже было бы. – Он порылся в ящиках и протянул мне несколько пожелтевших бумаг, скрепленных вместе. – Вот, почитай на досуге. Надеюсь, это утолит твое любопытство.

На перерыве я так и поступил. Сел в раздевалке и начал читать. Всего лишь несколько газетных статей. Первая заметка была датирована пятнадцатью годами назад.

УЖАСАЮЩЕЕ ТРОЙНОЕ УБИЙСТВО: СЕМЬЯ УБИТА В СОБСТВЕННОМ ДОМЕ. ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЫЖИВШИЙ РАССКАЗЫВАЕТ ПОДРОБНОСТИ ТРАГЕДИИ.

Жители района [отредактировано] пребывают в шоке со вчерашнего дня, когда полиция обнаружила кошмарную сцену убийства в одном из местных домов, сообщают в Пресс-службе. Из всей семьи выжил только тринадцатилетний Пресскот, найденный связанным и с кляпом во рту, но невредимый, в гостиной дома. Мальчика бросили рядом с изувеченными останками его родителей и старшей сестры.

На месте преступления был обнаружен зонтик, который, по словам выжившего мальчика, его мать забыла в одном из местных кинотеатров в начале недели. Менеджер Дэвид [отредактировано] рассказал нашему репортеру, что зонт был вынесен из бюро находок кинотеатра неизвестным с татуировкой на лице за день до убийства. Полиция изучает возможность причастности этого человека к трагедии, но пока их поиски не увенчались успехом.

Следующие две статьи были двенадцати- и пятилетней давности, но говорилось в них примерно об одном и том же. Массовые убийства. В одной заметке опять упоминался предмет из бюро находок, в другой нет, но Дэвид подписал от руки карандашом: “Тот же человек. Что означает его татуировка? Нужно записать в правила”.

Последняя заметка меня напугала. Она ничего общего не имела с остальными газетами. На самом деле это даже не заметка была, а просто отпечатанное фото какой-то старой страницы из архива. Было сложно что-либо разобрать, но заголовок сказал мне все, что нужно:

УЖАС ЗА СЦЕНОЙ: ЛОНДОНСКИЙ ТЕАТР ЗАКРЫВАЕТСЯ ИЗ-ЗА РАЗГУЛА ПРЕСТУПНОСТИ. ТАИНСТВЕННЫЙ УБИЙЦА ЗАЯВЛЯЕТ ПРАВА НА ПОТЕРЯННЫЕ ВЕЩИ

Надпись сверху гласила “Лондон, 1899 год”.

~

Оригинал (с) DrunkenSwordsman

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Показать полностью
1323

У моей матери есть еженедельный распорядок, но в последнее время она немного не в себе

Рутина - это не всегда плохо. Моей маме, например, она помогала справляться с тяготами жизни… Только как теперь мне справиться с ней самой?

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

~

Моя мама всегда была немного странной. Она предпочитала делать вещи всегда одним и тем же определенным образом и всегда в один и тот же день. Строго организованная рутина, в которой она оказалась, когда я был еще ребенком. И, невзирая на погоду, ситуацию или ее настроение, рутина никогда не менялась.

Каждый понедельник мама строила планы. До полудня она, всегда вооружившись только бумагой и ручкой, составляла меню для всех приемов пищи на этой неделе. Затем открывала шкафы и холодильник и проверяла запасы, выписывая все, что необходимо докупить, в другой список идеальным каллиграфическим почерком.

По вторникам она отправлялась на рыбный рынок еще до восхода солнца, около полудня шла в лавку мясника, а потом покупала все прочие продукты в большом продуктовом магазине на окраине нашего пригорода.

Среда была днем уборки. Мама всегда принимала мою помощь, хотя потом и переделывала все сама в своей особой, понятной только ей манере. Думаю, она допускала меня скорее из желания воспитать характер, чем из реальной нужды.

По четвергам она стирала. Если на улице было ясно, одежда отправлялась сушиться на веревки в саду. Если нет – использовалась сушилка. Но так или иначе по четвергам весь дом пропитывал аромат лавандового кондиционера для белья.

Каждую пятницу мама пекла. Кексы, торты, печенье… Из теста и ароматных специй она творила собственные шедевры на нашей кухне. Только в этот день дома пахло еще лучше, чем в четверг.

По субботам она выходила в город, чтобы выпить. Когда я был еще ребенком, со мной сидела няня, но шло время, и теперь она спокойно оставляла меня одного. Иногда она встречалась с друзьями и приходила домой в приподнятом настроении.

Воскресенья мы называли свободным днем. Только для воскресенья не было конкретного расписания.

“Мы работали всю неделю, чтобы насладиться выходными”.

Эту фразу я слышал чаще, чем мог сосчитать. Как я уже говорил, моя мама всегда была немного странной. Но чем старше я становился, тем очевиднее было, что ей владеют навязчивые идеи. За всю свою жизнь с мамой в маленьком домике в пригороде я никогда не видел, чтобы она отклонялась от своего графика.

Конечно, я не болтался рядом с ней круглосуточно, но, возвращаясь домой из школы по вторникам, видел, что холодильник и кухонные шкафчики забиты до отказа, по четвергам всегда пахло лавандой, а по пятницам – свежей выпечкой. Даже в отпуске она умудрялась втиснуть все, что было запланировано, в каждый день недели.

Моя мама, к сожалению, не всегда была психически стабильна. Такое трудно видеть в детстве и еще труднее признавать. Хочется верить, что у родителей все всегда хорошо, что все с ними в порядке, даже если это не так. Однако, должен сказать, что в большинстве случаев она контролировала себя.

А что самое главное: она была доброй и любящей. Ко всем нам, несмотря на случайные ссоры. Которых было все больше, чем ближе я подходил к подростковому возрасту и чем сильнее стеснялся ее слегка старомодных манер. Тем не менее, мы были счастливой семьей. Все было хорошо.

До прошлой недели, когда мама впервые на моей памяти изменила себе.

***

Все началось в понедельник. Я проснулся утром и обнаружил маму сидевшей у телевизора. Это зрелище само по себе уже было странным, потому обычно что она не подходила к нему до вечера… Но теперь она сидела там, одетая в цветастое платье и туфли на высоких каблуках, уставившись в экран.

– Мам?

Ее голова медленно повернулась в мою сторону. Она подняла глаза на меня и уставилась в упор. Не произнося ни слова. Я посмотрел на экран, от которого она с таким трудом оторвалась, но увидел там только помехи. Ни один канал не был включен. Я присел рядом с ней и попытался спросить, что случилось… но не смог найти слов. Она просто сидела, смотрела на меня и делала вид, что все в порядке. До тех пор, пока папа не спустился по лестнице с портфелем в руках.

– Добрый день, дорогой. Ты готов к обеду? – спросила она его.

Отец вопросительно наклонил голову, будто тоже хотел сказать, что что-то не так, но промолчал. Вместо этого он тряхнул портфелем, проговорив: – Я иду на работу.

– Ну конечно, – улыбнулась мама.

Я обменялся озабоченными взглядами с папой. Он явно был в курсе, что что-то случилось, и я подумал, может быть, они поссорились ночью? Поэтому мама вела себя так странно? Однако, прежде чем я открыл рот, он уже исчез за дверью. А через секунду на ноги вскочила мама.

– Я иду в химчистку. Сообразишь себе чего-нибудь поесть?

***

Утром во вторник я не ожидал увидеть маму на кухне. Обычно в это время она уже была на рыбном рынке и охотилась за свежим уловом. Но сегодня она сидела за столом, что-то нервно записывая. Отец сидел напротив, перед тарелкой яичницы с беконом.

– Это список покупок?

День был не тот, но она хотя бы выглядела немного нормальнее. Несмотря на то, что, похоже, не переодевалась со вчерашнего дня.

Мама улыбнулась и кивнула:

– Да, тебе что-нибудь нужно?

– Яйца. И молоко. И хлопья. Хлопья тоже закончились.

Она кивнула.

– Доброе утро, малыш, – сказал папа. Родители мирно сидели вместе, завтракали, и я было подумал, что все снова вернулось на круги своя. Он допил кофе и встал: – Время поработать!

– О, дорогой, ты не мог бы купить кое-что на обратном пути? Соль, рыбу и уксус, будь добр.

Мы снова обменялись с отцом растерянными взглядами. Ну, то есть мой был растерянным, а его отдавал… страданием? Я молча кивнул, показывая, что у меня все под контролем.

Папа кивнул в ответ и направился к двери.

– Конечно, дорогая.

***

В среду я нашел ее в саду, копающейся в земле. Разводящей грязь вместо традиционной уборки. Она копала яму, огромную широкую яму, и я даже представить не мог, для чего она могла ей понадобиться. Папа ушел рано утром, и я так и не смог поговорить с ним, но пообещал себе, что обязательно это сделаю вечером. С мамой было что-то не так. Сначала я волновался за нее, а теперь волнение уступило страху. Как за нее… так и за нас.

– Что-то не так? – Отец выглядел озадаченным. Было сложно остаться наедине, но я все-таки выгадал момент, когда мама не крутилась рядом. Вот так, прячась от нее, я чувствовал себя дико виноватым, но я всерьез опасался, что она нестабильна.

– Она нарушила свой распорядок. И ты видел ту яму снаружи? Папа… – Я на мгновение замолчал, собираясь с духом. – Думаю ей нужна помощь.

Папа наклонился и выглянул в сад. Думаю, он первый раз увидел ту яму.

– Завтра я не пойду на работу и останусь с тобой. Так правильно?

Я вздохнул с облегчением. Мы могли бы выяснить, что с ней происходит, вместе. Может быть, он даже поговорил бы с ней.

– Да, спасибо, папа. Это то, что нужно.

***

В четверг мама снова была в саду. Это, конечно, не из ряда вон выходящее событие: в день стирки она частенько развешивала там простыни, – но не в тот раз. В тот четверг на улице бушевала буря. Дождь лил с ночи и не собирался заканчиваться.

– Что ты делаешь?! В такую погоду собаку из дома не выгонишь! – крикнул я из-за двери. Папа услышал шум и появился у меня за спиной, положив руку на плечо.

– Не собаку, а рыбу! – Мама обернулась и засмеялась, стоя в потоках дождя. И тогда мы увидели, что она делала.

Развешивала на бельевой веревке отрубленные рыбьи головы.

– Мама?.. – Только шепот слетел с моих губ. – С ней что-то не так. Ей нужно помочь.

Я еще не договорил, как папа выбежал на улицу и увел маму обратно в гостиную.

***

Четверг превратился в пятницу, а я так и не сомкнул глаз. Стоило мне прилечь, как перед мысленным взором вставали эти чертовы рыбьи головы. И моя мать, все в том же цветастом платье, измазанном грязью, с улыбкой, приклеенной к лицу.

Усталый и измученный, я, спотыкаясь, спустился по лестнице и нашел родителей сидящими перед телевизором. Даже не пытаясь с ними заговорить, я просто прошел на кухню.

Впервые за много лет на ней не царствовал запах выпечки. Нет. Вместо этого в нос мне ударил уксусный дух. Дома почти не было еды. Мама, наверное, совсем про нее забыла, а папа не хотел оставлять ее одну. Он не отходил от нее.

Не утруждая себя разговорами, я начал по порядку делать все домашние дела. Написал список покупок, собрал и забросил в стиральную машину одежду. Возможно, вы думаете, что я просто хотел, чтобы все бытовые дела снова свалились на маму с моих плеч, но нет. Я очень беспокоился за нее. Она перестала быть собой.

На следующий день все, что я записал в список, ждало меня в больших пакетах на кухонном столе. Думаю, папа выходил и привез их.

***

В субботу она сделала самую ужасную вещь, какую я только видел. Это зрелище я еще долго не смогу выбросить из головы. Это началось вечером. Весь день родители вели себя как ни в чем ни бывало. Мама приготовила обед, мы вместе сели за стол, разговаривали и смеялись. В основном говорила мама, и я мог поклясться, что она снова стала самой собой.

Ну или научилась приспосабливаться.

Но с наступлением ночи все пошло наперекосяк.

Я проснулся от громкого стука и вскочил с кровати. Последнее время я и так балансировал на грани нервного срыва, так что испугать меня могло что угодно. Звук шел снизу, и сначала я подумал, что к нам кто-то вломился, но потом услышал пение мамы.

– Мам?

– Отправляйся в постель, дитя. – Она сразу ответила, но я уже направлялся к лестнице.

Красной краской она разрисовывала стены странными анаграммами. Все еще в том самом чертовом платье. Она посмотрела на меня и улыбнулась, но улыбка вышла кривой и неискренней. Я, кажется, даже заметил, как у нее дернулся глаз. Папа сидел рядом с ней на стуле.

– Мам, тебе нужна помощь. Я позвоню в больницу, хорошо?

– Нет, нет. Я помогу ей, – сказал папа, взяв у нее из рук банку с краской.

По ее щеке скатилась слеза, но улыбка не померкла.

– Спасибо, дорогой.

– В семье все друг другу помогают, – улыбнулся он в ответ.

– Да, что ж, я должна купить еще краски. Дитя поможет мне. – Она смотрела на меня.

Папа тоже взглянул на меня.

– Какого хрена? Сейчас середина ночи. Слушай, мам, мне очень жаль, но…

Она зажала мне рот рукой прежде чем я смог договорить.

– Нам нужно купить краску. Любая нормальная мать и дитя именно так и поступают. Это крайне важно для приличной семьи.

Папа оглядел измазанные краской стены, красные пятна на платье и лице моей матери…

...и сказал последнее, чего я мог ожидать:

– Звучит разумно. Скоро увидимся, дорогая.

Я понятия не имел, что делать. Оба моих родителя сошли с ума? Но я в любом случае не мог позволить маме бродить одной среди ночи в таком состоянии. И тем более сесть за руль. Поэтому я вышел вместе с ней с твердой решимостью отвезти ее прямиком в больницу.

Вот только понял, что понятия не имею куда ехать.

– Езжай прямо. – Мама наконец подала голос. Улыбку стерло с ее лица, нога нервно подпрыгивала. – Просто езжай, милый.

Я понятия не имел, что сказать, поэтому последовал ее совету и поехал вперед, пока наш район и окрестности не оказались далеко позади. Мы выехали на автостраду, когда я понял, что сейчас взорвусь. На ближайшем съезде мы остановились.

Маму сотрясала крупная дрожь. Брызги краски светились ярким красным цветом под бледными лучами фонарей, и я наконец понял, что, возможно, совершил огромную ошибку.

– Мама? – Cлова с трудом выходили из пересохшей глотки.

Она открыла рот, но не смогла заговорить. Сглотнув, мама наконец произнесла:

– Милый, мне так жаль. Я не хотела в это верить. В этом не было никакого смысла…

– О чем ты?

Она посмотрела на меня так, будто из нас двоих сумасшедшим был я:

– Эта тварь там… Это не твой отец. Ты разве не заметил? Я решила вести себя немного иначе, просто чтобы посмотреть, заметит ли он, но… Оно просто копировало все наши повадки. – Она глубоко вздохнула. – Много раз я просыпалась ночью. Он никогда не спит. Просто сидит на кровати с открытыми глазами и ждет, когда мы проснемся. Я… мне так жаль. Я не могла в это поверить. Думала, что с ним просто что-то не так.Надо было уйти или позвать на помощь, но… – Она мгновение помолчала. – ...я почти ничего не могла вспомнить. И хотела сначала убедиться. Убедиться, что непорядок с ним, а не со мной.

Мои ладони вспотели, а голова шла кругом. Всю неделю я был так сосредоточен на маме, что даже не заметил, что папа просто постоянно соглашался с тем, что я говорил. Он не принимал решений сам. И вдруг что-то в моем сознании со звоном разбилось вдребезги…

Моя мама всегда была немного странной. Особенно после смерти папы.

– Мам. Это был не наш дом, так ведь? – Я судорожно сглотнул. – Как мы там оказались?

Она посмотрела на меня глазами, полными такого же замешательства и страха.

– Понятия не имею. Оно как-то заманило нас туда и заставило все забыть.

~

Оригинал (с) likeeyedid

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК


Вы можете поддержать проект и дальнейшее его развитие, за что мы будем вам благодарны

PayPal / Юмани /Патреон / PayPal

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Показать полностью
1082

Я работаю в кинотеатре с очень странными правилами (часть 2)

Я рассказал вам три истории о необычайных и ужасающих случаях, произошедших здесь за время моей работы. Это странное место, а странному месту – странные правила. Которые нельзя нарушать. Ни при каких обстоятельствах.

Главы: 1

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

~

Некоторые правила соблюдать сложнее, чем другие. Некоторые могут понадобиться чаще остальных. Правило №4 – одно из самых редких, и я благодарю Бога за это.

Правило №4. Если во время уборки зала гаснет свет, займите любое место. Начнется фильм. Вы должны досмотреть его до конца. Не отводите взгляда от экрана, что бы вы ни услышали.

Еще при первом прочтении это правило вызывало тревожные эмоции. После первых двух эпизодов мне было ясно, насколько важно следовать правилам и к насколько ужасным последствиям может привести их игнорирование.

Я столкнулся с правилом №4, когда убирался в зале номер один после фильма. То, чего я так боялся много месяцев, случилось внезапно и без предупреждения. Погас свет. Никакого привычного хлопка люминесцентных ламп, просто раз – и навалилась темнота.

Только что я стоял в ярко освещенном зале, а в следующую секунду – уже в кромешной тьме.

Я окаменел. Я морально готовился к этому несколько месяцев, но я все же окаменел.

Сядь. Сядь, черт тебя дери!

Наконец мой разум докричался до парализованного страхом тела. Я метнулся туда, где по моим расчетам (и большим надеждам) должен был находиться ближайший ряд, и плюхнулся в кресло. Вовремя. Экран засветился, наполнился помехами и постепенно выдал изображение сырого темного подвала.

Картинка была отвратного качества, будто плохо оцифрованная пленка прямиком из 90-х. Сквозь помехи я разглядел одинокий стул, стоящий в центре комнаты.

И привязанного к нему человека.

Он пытался выбраться из пут и определенно был ранен. Струйки крови стекали по его лицу из рассеченной брови, руки были ободраны веревками.

Что-то в пленнике было невыразимо знакомо. Не лицо, нет, я никогда его раньше не видел. Но его одежда…

Я замер, услышав какое-то движение позади. Скрип кресла. Мурашки поползли по моей спине.

Кто-то – что-то – только что сел позади меня.

Мне пришлось собрать в кулак всю свою силу воли, чтобы не вскочить и не броситься с криками прочь в тот же миг. Я уставился на экран, молясь, чтобы все это побыстрее закончилось.

Человек на экране больше не боролся. Он смотрел на что-то позади камеры. Я быстро понял, что он, должно быть, наблюдает за оператором.

Внезапно за моей спиной прошелестел голос:

– Ну и актер, а?

Низкий шепот на грани слышимости. Он звучал по-человечески. Почти. Но я сразу понял, что это не так. Это сложно объяснить. Что-то в ритме речи этого существа… Будто его горло было не приспособлено для человеческого языка, будто оно не понимало принципов складывания слов, а просто хорошо имитировало то, что когда-то слышало.

И что самое поганое: голос доносился не прямо сзади меня, а сверху. Что бы ни сидело в кресле, оно должно было быть просто огромным.

Должен ли я был ему ответить? Или просто продолжать смотреть “фильм”?

В правилах ничего об этом не говорилось.

Я сидел молча, до боли вцепившись в подлокотники, чтобы унять дрожь, и не сводил глаз с экрана.

Картинка начала приближаться – видимо, оператор поднял камеру и направился к пленнику. Человек на стуле отчаянно пытался отодвинуться как можно дальше, но веревки слишком крепко стягивали его, он практически не мог пошевелиться.

Наконец, камера подобралась достаточно близко, чтобы я смог рассмотреть его одежду. Очень, очень знакомую одежду…

На нем была униформа.

Такая же униформа, как на мне.

– Как думаешь, где они взяли костюмы? – прошептало нечто, сидящее позади меня. Его слова сочились садистской иронией. Оно играло со мной.

Я не ответил.

“Фильм” продолжался около получаса. Не могу точно сказать, что видел. Не хочу думать об этом дольше необходимого. Я в принципе не уверен, что такое можно описывать на этом сайте, даже в общих чертах.

Достаточно сказать, что такой участи я не пожелал бы даже худшему врагу.

В какой-то момент я не смог сдержать рвоту, и меня вывернуло. На пол, на грудь… Когда желудок забился в конвульсиях, я чуть было не оторвал взгляд от экрана.

И в тот момент я почувствовал горячее, зловонное дыхание твари на своем затылке. Она хотела, чтобы я отвернулся. Она хотела, чтобы я сдался.

Я заставил себя не отводить глаза и так и сидел, уставившись на ужасающую сцену, которая разыгрывалась на экране.

Существо за моей спиной заговорило еще раз, прежде чем свет снова зажегся так же внезапно, как и погас. Оно звучало разочарованно, даже сердито.

– Шон, ты же знаешь поговорку. Правила созданы для того, чтобы их нарушать. По крайней мере, тот парень думал именно так.

Жаль, что я не могу закончить эту историю здесь. Есть еще кое-что, о чем нужно рассказать.

Потому что парень с экрана был таким же капельдинером, как и я.

Потому что он умер, нарушив правило.

Потому что Дэвид не рассказал об этом никому из нас и все продолжал повторять, что “так надо”.

Кого-то постигла страшная судьба из-за его скрытности. Хуже смерти. И я должен был заставить его объясниться.

Все еще покрытый холодным липким потом и рвотой, я вихрем пронесся через вестибюль, игнорируя сердитые взгляды и недовольные выкрики посетителей. Дэвид спокойно поднял глаза, когда я, взмыленный, ворвался в его кабинет.

– Правило №4 или №11?

– Четыре.

– Хорошо.

– Хорошо? ХОРОШО? Ты знал, на какой риск мы идем. Ты ЗНАЛ, что может случиться, и ничего не сказал! Тот парень… то, что с ним сделали… Ты мог бы это остановить!

– Нет лучшего способа, – устало вздохнул Дэвид.

– ЧТО? Как это…

– Позволь мне кое-что тебе объяснить, – сказал он, поднимаясь и глядя мне в глаза. В его голосе теперь звенела стать, а в глазах плескался сдерживаемый гнев.

Я заткнулся.

– Некоторых вещей, страшных вещей можно избежать, если просто знать о них. Третий зал, например. Если знаешь, чего он хочет и как будет пытаться это заполучить, тебе будет легче не поддаться на манипуляции. Но кое-что, Шон… Кое-что здесь становится тем сильнее, чем больше ты об этом узнаешь. Ты можешь избежать нарушения правила №4, у тебя есть для этого все необходимое. Но чем больше ты знаешь, тем более… конкретной может стать та штуковина, пытаясь заставить тебя обернуться.

– А тот парень? Тот, из фильма?

– Он знал слишком много. Гораздо больше, чем ты сейчас. Этот урок я никогда не забуду. И не повторю ошибки. Есть порог, Шон, который никому нельзя переступать. Если знать слишком много… Тогда никакой силой воли ты не сможешь удержать глаза на этом чертовом экране.

***

Правило №5. Если вы входите в зал, а все зрители смотрят на вас и улыбаются, немедленно сообщите об этом менеджеру.

В работе капельдинера есть еще одна обязанность. Во время сеансов я должен убедиться, что фильм идет нормально, субтитры (если они предусмотрены) на месте и так далее. В начале каждого сеанса я должен все это проверить. Однако, если выдается свободное время, я прохожу по залам наугад, просто чтобы проконтролировать, что все в норме.

Именно поэтому однажды, войдя в зал номер пять, я чуть не умер от сердечного приступа.

Каждый, КАЖДЫЙ человек в этом зале смотрел прямо мне в глаза с жуткой улыбкой на лице.

Стараясь не делать резких движений и даже не моргать, я медленно попятился к выходу. Зрители не отводили от меня взгляда, провожая глазами.

Оказавшись в относительной безопасности вестибюля, я сломя голову побежал к Дэвиду, болтавшему с единственной посетительницей нашего крошечного бара.

– Правило №5! – только и сказал я ему.

Дэвид побледнел. Посетительница – молодая привлекательная девушка – смотрела на него в растерянности.

– Извините, – пробормотал ей Дэвид, прежде чем повернуться ко мне. – Какой зал?

– Пятый.

– За мной.

Мы вбежали в зал.

– Будь здесь. – Дэвид жестом велел мне оставаться у входа.

Мне не нужно было повторять дважды.

В зале, до отказа забитом зрителями, стояла мертвая тишина. Дэвид шел к экрану, и все головы поворачивались вслед за ним. Он остановился посредине зала.

– Чего ты хочешь? – сказал он в воздух, не обращаясь ни к кому конкретно.

Каждый человек в зале раскрыл рот и сказал в унисон:

– Здравствуй, управляющий. Давно не виделись.

– Кончай с этой ерундой, – прорычал Дэвид. – Я знаю твои игры. Чего ты хочешь на этот раз?

Зал рассмеялся в зловещей синхронности.

– Прямолинейный, как всегда. Ты мне нравишься. Больше, чем твой предшественник.

Дэвид стиснул зубы, руки у него будто сами сжались в кулаки. Я никогда еще не видел его таким злым.

– Просто. Скажи. Чего. Ты. Хочешь, – прошипел он сквозь зубы. – Скажи, чего ты хочешь, и отпусти этих несчастных.

– Ах, какой нетерпеливый. Так хочешь, чтобы мы побыстрее расстались? – ответила толпа. – Я хочу тебя. Открой третий зал. Прямо сейчас.

– Нет. – Дэвид побледнел. – Проси другое. Есть границы, которые я не переступлю. Есть правила.

Нечто, скрывающееся за глазами толпы, рассмеялось.

– Ах да, твои драгоценные правила. Думаешь, они могут хоть как-то помочь? Хоть что-то остановить? Они ничего не останавливают, Дэвид. Только слегка задерживают его.

– Что я слышу. Ты просто так делишься информацией? – саркастически заметил Дэвид. – Ты уже не тот, что при нашем последнем разговоре.

– Я не говорю тебе ничего, чего бы ты сам не знал. И моя цена неизменна. Ты откроешь третий зал. Снова.

Впервые Дэвид заколебался. Только на мгновение, но этого было достаточно. Тварь заметила это и рассмеялась сотней ртов.

– Я уже говорил. Я не стану этого делать. Это правило никогда не нарушается.

– Неужели ты уже успел забыть? Всего за 13 лет? – усмехнулась толпа. – Судьба этих людей в твоих руках, Дэвид. Ты знаешь, что с ними будет, если я не получу свое. Или ты пытаешься искупить свою вину этим бессмысленным упрямством?

– Я не искупаю вину, – прошипел Дэвид. – Я не ошибся.

А согласится ли с этим тот, по кому ты так скучаешь? Не думаю, – нараспев произнесла тварь.

Наступила напряженная тишина. А затем толпа снова заговорила.

– Цена уплачена. Эти люди в безопасности.

– Что? Как уплачена? – растерянно заморгал Дэвид.

– Третий зал и не был ценой. Сомнения, противоречивые мысли о тебе и мучительные вопросы для твоего слуги – вот моя цена.

– Ты, гребаный ублюдок, – прошептал Дэвид. – Гребаный ты…

– До скорой встречи, управляющий.

Дэвид выскочил из комнаты, не произнеся больше ни слова. Толпа проводила его взглядом, а потом их глаза сосредоточились на мне. Улыбка. Кивок. А затем они все как один подняли глаза к небу и…

И сбросили оцепенение. “Коллективный разум” рассеялся.

Они были свободны.

***

Правило №6. Если клиент жалуется на шум из вентиляции, заверьте его, что вы решите проблему. Необходимо взять один из пакетов с маркировкой П6 из-за бара, проникнуть в вентиляцию через помещение для сбора мусора и поместить содержимое пакета не менее чем в 10 метрах от входа. Уходите как можно быстрее.

Конечно, поначалу ограничение во времени не может не пугать, но на самом деле это одно из самых простых правил. И одно из самых часто используемых. Я сам следовал ему примерно раз в неделю. К счастью, за все это время мне не довелось встретиться с тем, из-за чего оно было придумано.

Первый раз мне пришлось кормить эту тварь в вентиляции во время особенно напряженной смены. Всего пару дней назад прошла премьера фильма “Звездные войны: Скайуокер. Восход”, и мы были просто завалены толпами зрителей.

Я убирал вестибюль от вездесущего рассыпанного попкорна, когда ко мне подлетел недовольный молодой человек в фанатской футболке.

– Добрый вечер, сэр. Я могу вам… – начал я.

– Да чувак, мне пофиг, – тут же оборвал он меня. – Почини свой долбаный кондиционер. В нашем зале в вентиляции что-то стучит. Я платил не чтобы слушать это дерьмо!

Я стиснул зубы, чтобы не наорать на этого придурка, но сумел сохранить спокойствие:

– Да, сэр, конечно. Прошу прощения за неудобства.

Дэвид, по всей видимости, еще может простить, если по вашей вине целый зал зрителей поумирает Бог знает от какой херни, но никогда не спустит, если нагрубить клиенту. Вот такой он человек.

Когда недовольный зритель удалился, я вынул из-за барной стойки один из пакетов с пометкой. Он был странно тяжелым, промокшим и протекал чем-то липким.

Изо всех сил стараясь не обращать на это внимания, я вошел в мусоросборник и открыл вентиляционную решетку.

Отсюда было прекрасно слышно, на что жаловался клиент. Быстрые пощелкивания, будто кто-то барабанит по жестяной стенке сразу сотней пальцев сразу. По коже у меня побежали мурашки.

Слишком похоже на цокот десятков длинных тонких лапок.

Глубоко вздохнув, я полез в желоб.

Внутри гуляли холодные сквозняки. Тесный туннель вынудил меня лечь ничком и проталкиваться вперед на локтях. Из своего неудобного положения я разглядел метрах в десяти вглубь туннеля неясную массу чего-то.

Чего-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось грудой обглоданных костей.

Дрожащими пальцами я размотал упаковку и бросил поверх горы останков целую куриную тушку.

Постукивание резко замерло. Я затаил дыхание...

Звук вернулся так же внезапно, как и затих. Но в этот раз быстрее. Тук-тук-тук-тук. Громче. Бешеное, голодное стаккато.

Ужас вперемешку с адреналином захлестнули меня. Задом, так быстро, как только мог, я начал пятиться к выходу. Сколько я здесь уже торчу? Сколько мне осталось?

Тридцать секунд? Двадцать?

Топот десятков ног смешивался с хрустом и скрежетом. Что-то тяжелое, покрытое хитином тащилось по вентиляции к еде. Ко мне.

Моя нога наконец выскользнула из зева трубы. Отчаянно брыкаясь я вытолкал свое тело наружу и захлопнул решетку. Грохот внутри прекратился.

Но, если внимательно прислушаться, можно было различить звук плоти, отрывающейся от костей.

И вот это – одно из самых простых правил здесь.

~

Оригинал (с) DrunkenSwordsman

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Показать полностью
952

Я работаю в кинотеатре с очень странными правилами (часть 4, финал)

Я рассказал вам о правилах моего кинотеатра. Каждое из них создано для вашей безопасности и каждому вы должны следовать. Но вчера произошло нечто такое, что мы собираемся сделать немыслимое: сегодня мы нарушим правила.

Главы: 123

Новые переводы в понедельник, среду и пятницу, заходите на огонек

~

Заставить себя идти сегодня на работу безумно трудно. Предвкушение и страх борются во мне. Последовать совету Дэвида отдохнуть и поспать оказалось выше моих сил – всю ночь я только и делал, что проигрывал в уме сценарии того, что может сегодня произойти. Один ужаснее другого.

У входа в кинотеатр меня встречает табличка “Временно закрыто в связи с неисправностью оборудования”. Внутри ни души.

Кроме Дэвида. Он уже на месте, сидит в своем темном кабинете и молчит, уставившись в стену. Я останавливаюсь в дверях, слишком напуганный, чтобы прервать его размышления.

Наконец он поднимает глаза.

– Шон, – говорит он глухим голосом. – Извини, задумался. – Он встает и подходит ко мне.

– Ты сказал, что мы сегодня нарушим правила.

– Да. Номер 10 и 11.

Правило №10. Если вы находите в каком-либо помещении книгу в черном кожаном переплете, не открывайте ее.

Десятое правило. Или Чернокнижное, как мы называли его между собой. Книга появлялась почти каждую смену то тут, то там, и первым делом новички учились преодолевать соблазн ее открыть. Никто не знал, что запечатлено на пожелтевших древних страницах.

Она таинственным образом появлялась и перемещалась. Вы вдруг увидели ее в углу мусоросборника, лежащую на баках, кокетливо приоткрыв уголок. Заходите внутрь – а она уже в вестибюле, потом и вовсе лежит на столе в офисе Дэвида, будто всегда и была там.

Мы ни разу не видели, чтоб Дэвид ее открывал.

Но, видимо, сейчас именно это и предстоит.

Уходит немало времени, прежде чем мы, наконец, находим книгу. Мы обшариваем офис, вестибюль и все залы и, только вернувшись обратно, признавая поражение, обнаруживаем ее в одном из шкафов в офисе менеджера.

Дэвид насмешливо фыркает и идет к ней.

Он осторожно открывает потрескивающие, пожелтевшие страницы. Со своего места я не могу разглядеть, что написано внутри и слегка сдвигаюсь, заглядывая ему через плечо…

Дэвид захлопывает книгу.

– Нет, Шон. Пока нет.

– Дэвид, я нихрена не понимаю, что происходит! – взрываюсь я. – Я не знаю, что мы делаем здесь, почему нарушаем два правила сразу. Я даже не жду, что ты мне все объяснишь, но скажи хоть что-то!

Гнев испаряется так же быстро, как и возник. Я вдруг отчетливо осознаю, что кричу на своего босса.

Дэвид криво усмехается. Секунду мы оба храним молчание.

– Твоя правда. Ты заслуживаешь знать хоть что-то. Извини. После пятнадцати лет на такой работе привыкаешь… не рассказывать больше, чем необходимо. Тринадцать лет назад, Шон, я совершил ошибку… Третий зал обманул меня, используя мою привязанность кое к кому. Я открыл его и чуть было не навлек на нас всех беду. Какая ирония. Только жертва того человека, которого я, как казалось, спасал, помогла отсрочить катастрофу.

– Отстрочить?

– Да, Шон. Мы выиграли немного времени. Вчера оно истекло. Если мы не сделаем то, что должны, третий зал больше не будет нуждаться в ком-либо, чтобы открыть дверь. Он сделает это сам. И я не могу этого допустить.

– А книга? Что это?

– Думаю, можно назвать ее руководством. Здесь записаны все правила этого кинотеатра.

Он снова опускает глаза на древние страницы. На этом наш импровизированный ликбез оканчивается. Но я рад уже тому, что удалось узнать.

Дэвид переворачивает несколько страниц, изучая их содержимое, а затем указывает на одну из них, слегка улыбаясь.

– Шон, я должен попросить тебя выйти из офиса ненадолго. Мне понадобится немного времени.

Я колеблюсь мгновение, но подчиняюсь. Выхожу и встаю напротив широкого окна кабинета управляющего, закрытого шторами. Дэвид расхаживает взад и вперед, и мне отчетливо видно его гипертрофированную тень.

Внезапно от нее отделяется еще одна тень. Обходит комнату, чтобы оказаться с менеджером лицом к лицу. А за ней еще одна. И еще и еще.

До меня доносится приглушенный гул голосов. Дэвид говорит громко и решительно. В ответ ему звучит резкий, но едва слышный шепот, будто кто-то скребет ножом по коже.

Тени сгущаются вокруг Дэвида, стоящего неподвижно, не пытаясь защититься.

Они резко срываются с места.

Скользят одна за другой, сливаясь с тенью Дэвида…

И исчезают.

Не дожидаясь приглашения, я врываюсь в кабинет. Дэвид стоит, устало навалившись на стол, хватая ртом воздух. Но живой и здоровый.

– Что только что произошло? Что за чертовщина?

Дэвид тихо усмехается.

– Думаю, можно назвать их посланцами. Ну или надзирателями.

– Дэвид, ты можешь хоть раз не говорить загадками? – выпаливаю я, раздраженный донельзя тем, что даже сейчас он дает мне информацию по крупицам.

– Я воззвал к тому, к чему не следовало, Шон. Но сегодня переломный день, а отчаянные времена требуют отчаянных мер. Пошли. Она будет здесь уже скоро, и я не хочу заставлять ее ждать.

Он проходит мимо меня, не выпуская из рук черную книгу. Я следую за ним, секунду спустя, в немом отчаянии.

Выйдя из кабинета, я понимаю, о чем он говорил.

Правило №11. Дама в черном.

***

Правило №11. Если женщина в черном платье предлагает вам напиток, не принимайте предложение.

Перед нами стоит женщина. Высокая, намного выше нас обоих. Бледное лицо резко контрастирует с чернотой волос. Развевающееся под несуществующим ветром черное платье. И деревянный кубок в руках.

Я уже встречал ее однажды. Она – или оно – часто бродит по кинотеатру, то и дело останавливая капельдинеров и предлагая им выпить из кубка.

Жидкость внутри него прозрачная и очень напоминает чистую воду. Но почему-то я не могу отделаться от сомнений, что все не так просто.

К счастью, она никогда не заставляет нас пить, что делает ее одним из самых безобидных явлений, с которыми можно здесь столкнуться. Ты просто отказываешься, а она понимающе кивает и уходит.

Теперь она стоит здесь.

– Ты примешь мою чашу? – спрашивает она почти шепотом. Голос ее слабый и наполнен безбрежной печалью.

Я уже готов отказаться. Это рефлекс. Что-то вроде мышечной памяти, отточенной десятками прошлых встреч. Но слова застревают у меня в горле, потому что она не смотрит на меня.

Она говорит с Дэвидом.

Он молчит мгновение, а потом…

– Принимаю.

– Дэвид, ты что… – начинаю я в замешательстве и панике, но он меня прерывает.

– Я делаю то, что должен, Шон. Нет другого способа остановить то, что надвигается.

Он поворачивается к Даме в черном.

– Много воды утекло с последнего раза. – Она слабо улыбается и передает ему кубок. – Пей.

Дэвид берет его. Мимолетное колебание – и его лицо каменеет. Он одним глотком выпивает чашу.

Охает.

Спотыкается.

Кубок с глухим стуком падает на землю. Дэвид внезапно тяжело наваливается на меня, и я чуть не падаю под его весом.

Его лицо белеет, как бумага. Он кашляет, роняя на пол алые капли.

– Ты заплатил цену, – шепчет Дама.

– Да, – сипит Дэвид между приступами кровавого кашля. – А теперь твоя часть сделки.

– Справедливо. Что ты ищешь? – Она грустно улыбается нам.

– Я ищу… Я ищу способ удержать зал №3 от освобождения. – Дэвид тщательно подбирает слова. По всему видно, что у него есть только один шанс.

Дама хмурит брови.

– Тебе не понравится ответ, дитя. Уверен ли ты, что хочешь знать именно это?

– Уверен, черт бы тебя подрал! – шепчет Дэвид сквозь стиснутые зубы. Кровь прочертила красную дорожку из уголка его рта. – Скажи мне.

Дама наклоняется и шепчет ему на ухо что-то, чего, я надеюсь, мне никогда не придется услышать.

– Сделка свершилась. Прощай, Дэвид.

Она поворачивается и уходит прочь, как ни в чем не бывало. Заходит за угол и… почему-то я уверен, что, если я вдруг загляну за него, там будет только пустой коридор.

Дэвид поворачивается ко мне. По его лицу текут кровавые слезы. Черная книга падает из ослабевших пальцев.

– Дэвид, что ты наделал? Что происходит? Что она сказала?

– Шон… – Мне приходится наклониться к нему, чтобы хоть что-то расслышать. С каждым словом его голос слабеет. – Иди… в проекционную… Включи все проекторы. Сейчас. Быстро.

В его голосе звенит стать. Я сломя голову несусь к проекционной будке и щелкаю рубильниками.

Жужжание наполняет воздух. Кинотеатр пуст, но в каждом зале сейчас начался сеанс.

Я понимаю, что собрался сделать Дэвид. Понимаю слишком поздно.

Я бегу обратно в вестибюль, перепрыгивая через три ступеньки. Я должен успеть вовремя! Должен!

Он больше не стоит у офиса. Открытая черная книга валяется там же, куда упала из его ослабевших рук, – единственный признак его присутствия. Я подбегаю к ней и оглядываю вестибюль.

Конечно.

Дэвид стоит перед залом №3. Его рука лежит на ручке двери. Он снова смотрит на меня пунцовыми от крови глазами.

– Дэвид, не надо!

– Тринадцать лет, Шон. Используй их с умом, – кричит он мне.

Улыбается.

И открывает дверь.

По ту сторону порога – абсолютная темнота. Будто свет вдребезги разбивается о дверной косяк в тщетных попытках пробиться внутрь. Дэвид не колеблется. Он шагает вперед и закрывает за собой дверь.

Я в ужасе застываю на месте. Он исчез.

Земля содрогается в ужасающем грохоте. Дверь третьего зала дребезжит в раме – что-то пытается вырваться изнутри.

Но усилия напрасны. Что бы ни сделал Дэвид, чего бы он ни добился своей жертвой, он украл у третьего зала немного времени. Связал то, что заперто в нем, еще на тринадцать лет.

Грохот утих. Дверь больше не трясется. Абсолютная тишина наваливается на меня.

Внезапно шорох страниц привлекает мое внимание. Я смотрю на книгу, лежащую на полу. Она открыта на последней странице. Там всего одно предложение, написанное черными чернилами.

Правило №12. Всегда должен быть управляющий.

⠀⠀

~


Оригинал (с) DrunkenSwordsman


Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Показать полностью
891

Кажется, моя жена подменила домашних животных

Я сидел за компьютером, когда заметил, что мой пес, Бенни, пялится на меня через окно. Честно говоря, сначала я не обратил на это внимания, подумав, что это что-то из его обычных странностей, однако минуты шли, а он все продолжал таращиться. С некоторым беспокойством я оглядел кабинет на случай, если в нем вдруг объявилось что-то странное, что могло заинтересовать собаку, но не обнаружил ничего необычного, а когда взглянул в окно еще раз, пса уже не было.

Все еще испытывая беспокойство, я встал из-за стола и направился к выходу – как оказалось, только затем, чтобы, споткнувшись, рассадить колено о дверной проем. У меня уже случались неудачные моменты на этой неделе, но этот оказался худшим. Я лежал, постанывая от боли, и вдруг увидел Бенни снова – на этот раз он таращился на меня с другой стороны двора.

– Просто дай мне полежать тут, – простонал я.

Поднявшись, я поковылял внутрь, перевязал колено. На улице машина моей жены свернула на подъездную дорожку. Я пошел ей навстречу, чтобы рассказать про этот определенно странный день, но все мысли вылетели у меня из головы, когда она выпрыгнула из машины и побежала мне навстречу.

– Я получила должность! – Она сжала меня в объятиях. – Теперь я директор лаборатории!

– Ох, черт!

Я прилично зарабатываю на обучении менеджеров для крупной сети ресторанов, но жена то и дело дает мне фору. Она работает с секретными правительственными исследованиями в области квантовой физики. Получить повышение в таких условиях – просто мечта, и это значит, что мы, возможно, сможем раньше выйти на пенсию.

Не удивительно, что история с Бенни на время вылетела у меня из головы.. Я открыл бутылку вина, заказал еду из нашего любимого местечка, однако после обеда, когда все хорошие новости наконец уложились в голове, я снова вспомнил о странном поведении пса. К этому времени он доел свой ужин и снова застыл на месте, на этот раз посередине кухни. Когда я спросил жену, не замечает ли она чего-то странного в его поведении, та ответила только, что пес выглядит нормально, но я не мог не заметить, как быстро она сменила тему. Вечером, когда я уже почистил зубы и готовился ко сну, я случайно заметил его стоящим в полумраке в конце коридора.

– Ты в порядке, дружок?

Он не двигался, не отрывая от меня глаз. Что-то определенно было не так, и на всякий случай той ночью я запер дверь спальни.

На следующий день на работе я рассказал коллеге, за свою жизнь приютившему шесть бездомных собак, о поведении Бенни

– Может, ему просто больно? – поинтересовался он, жуя сендвич. – Он странно двигается?

– О, нет, когда двигается, он выглядит нормально, я просто подумал, что он болен или что-то в этом роде.

– Ну… ты сказал, что он ел… Может, стоит показать его ветеринару, но, кажется, это не первый раз, когда ты параноишь из-за какой-то глупости.

– В смысле?

– Ну, я помню, как ты поехал в больницу, потому что думал, что у тебя боли в груди.

Я скептически наклонил голову и задрал футболку, показывая ему шрам, идущий через всю мою грудную клетку. Я родился с пороком сердца и перенес три операции, чтобы исправить это. Даже сейчас вынужден принимать четыре разных препарата, чтобы уберечь себя от внезапной смерти.

– Действительно, чего это я беспокоюсь?

– Окей, окей, но на этот-то раз дело не в сердце? – Он уставился в свою тарелку. – Я имею в виду, иногда ты слишком зацикливаешься.

Оставшуюся часть дня я провел в сомнениях и даже решил, что, возможно, это действительно паранойя. В конце концов, большую часть времени Бенни вел себя нормально и выглядел здоровым, так что, возможно, это действительно просто его обычные странности…

Когда я вернулся домой, стало однозначно ясно, что это не так. Бенни не выбежал встречать меня к входной двери, как делал обычно. Я огляделся, но пса нигде не было – ни во дворе, ни в гостиной. Со знакомым чувством беспокойства я стал методично обыскивать дом в поисках собаки. Наконец, я открыл дверцу шкафа в нашей спальне и наконец нашел его: Бенни неподвижно сидел в углу на куче старой одежды и неотрывно смотрел на меня.

– Эй, что ты здесь делаешь? – Я неловко рассмеялся.

Пес продолжал пялиться на меня. Постояв несколько минут, я покачал головой и вышел из комнаты.

Отправившись в кабинет, я попытался продолжить работать – нужно было закончить презентацию к завтрашнему дню. Обычно я довольно хорошо себя контролирую и без проблем фокусируюсь на работе, но, если я сильно нервничаю или устал, как правило, начинаю прокрастинировать чуть больше, чем мне хотелось бы, и, кажется, сейчас происходило именно это. Просматривая мемы, я наткнулся на смешную картинку с двумя толстыми черно-белыми котами и подписью к ней: “В прошлом месяце мой кот пропал. Неделю спустя я нашел его и принес домой. Сегодня мой кот вернулся. Теперь у меня два одинаковых кота”.

Картинка была действительно смешной, но породила в моей голове странную мысль. Смог бы я понять, что Бенни подменили? Он обычная черная такса, а этих милых ребят иногда довольно сложно различить… Посмеявшись над собственными размышлениями, я вернулся к работе.

Позже, вечером, когда мы с женой разговаривали на кухне, я опять заметил Бенни. В этот раз он сидел под дубом на краю нашего участка, и снова – неподвижно. Обычно, оказавшись снаружи, он начинал носиться за котом и, что важно, избегать деревьев, но теперь он просто сидел там.

– Смотри. – Я указал на окно. – Я же говорил тебе, с ним что-то не так.

– О, – ответила она. – Пойду позову его на ужин.

…во-первых, сейчас было не время для собачьего ужина. Во-вторых, в семье я был единственным, кто кормил животных. Однако прежде, чем я успел что-то сказать, жена торопливо вышла из дома и пошла через лужайку, даже не обувшись. Затем она взяла собаку на руки, принесла обратно на кухню и… немедленно начала рассуждать о том, что, возможно, в связи с повышением ей придется уехать на неделю в Неваду.

– Так ты не заметила ничего странного в поведении Бенни? - перебил ее я.

– Думаю, он в порядке. – Она снова взяла пса на руки и начала покачивать. – Просто иногда он бывает странноватой сосисочкой.

Я сощурился, но развивать тему не стал. До самого отхода ко сну жена выглядела непривычно нервозной. Каждый раз, как она видела, что я приближаюсь к Бенни или смотрю на него, она вздрагивала и нервно сжимала кулаки... Каждый раз, когда я обращался к ней, она смотрела на меня с опаской, как будто боялась, что я снова заговорю о собаке.

Позже, когда нес белье в стирку, я обнаружил, что наша кошка сидит на верхней ступеньке лестницы. Абсолютно неподвижная, она пялилась на меня, а потом ушла.

– Ты же не будешь тоже начинать вести себя странно?

Я покачал головой. Вот теперь это точно паранойя, кошки всегда странно себя ведут… Однако я не мог снова не вспомнить поведение Бенни.

На ночь я снова закрыл дверь спальни. На следующий день на работе я потратил кучу времени, пытаясь нагуглить что-нибудь про странное поведение у животных. Предположив, что, возможно, у пса просто что-то болит из-за проблем со здоровьем, я все-таки написал жене с предложением показать Бенни ветеринару. К моему удивлению ответила она мгновенно.

Конечно. Отпрошусь с работы пораньше и отвезу его, как только смогу.

…и это тоже было странно. Она казалась такой нетерпеливой, плюс, никогда до этого она не уходила с работы раньше. Может, новая должность дала ей чуть более свободный график? Так или иначе, когда я вернулся домой, она уже ждала меня, чтобы рассказать, что свозила Бенни к врачу, и тот сказал, что для собак нормально иногда делать какие-то странные вещи, особенно если хозяева начинают вести себя необычно.

– Намекаю. – Жена игриво ткнула меня локтем в бок. – Ты слишком нервничаешь и этим волнуешь собаку!

После обеда я сидел в своем кабинете. Бенни все еще вел себя странно, и еще Скраффлз, наша кошка… Она тоже держалась от меня на расстоянии. Просто сидела наверху или пропадала снаружи. Картинка про двух одинаковых котов не шла у меня из головы.

Я разблокировал свой телефон и стал просматривать фото в галерее. У меня точно были фото обоих, и Бенни, и Скрафлз, до того, как их поведение изменилось. Я старательно рассматривал фотографии в попытках найти какие-нибудь отличительные метки. Бенни был почти полностью черным, так что найти в нем особенные черты внешности не удалось. Со Скраффлз было проще, но у меня было слишком мало ее фотографий. Мордочка ее была серой, а вся остальная шерсть – белой. Так что, если бы кто-то решил ответственно подойти к делу, наших животных было бы проще подменить, чем большинство других

Я снова покачал головой. О чем я вообще думаю? Жена подменила наших животных? Смешно. Зачем ей это делать?

Но, как только я встал из-за стола, я сразу же заметил очередную странность снаружи. Оба – и Бенни, и Скраффлз – сидели под деревом на границе нашего участка.

Что они, черт возьми, там делают? Я открыл дверь и шагнул на лужайку. Только заметив меня, животные развернулись и побрели прочь. Я подошел к тому месту, где они сидели, и посмотрел на землю. Это было достаточно сложно, потому что закатное солнце слепило меня, но земля выглядела совершенно нормальной. Высохшие листья покрывали ее, как и во всем остальном дворе.

Почувствовав, что кто-то смотрит на меня, я оглянулся. Бенни сидел в нескольких метрах от меня; от неожиданности я попятился, и несколько мгновений мы просто разглядывали друг друга, после чего Бенни отвернулся.

Я подошел к нему. Вообще я избегал его с того самого момента, как в его поведении появились все эти странности, но сейчас мне хотелось разглядеть его получше. Пес продолжал неподвижно стоять напротив. Его шерсть, его размеры – все выглядело как обычно, и при этом что-то по прежнему было не так. Я знал свою собаку, я знал Бенни, но сейчас что-то в нем изменилось, и я не мог объяснить, что именно. Не было какого-то чувства… привязанности, не было ощущения того, что он – мой.

“Бенни” повернул голову и вдруг зарычал на меня.

Я торопливо вернулся в дом, зашел в свой кабинет, запер дверь и упал в кресло, чувствуя себя больным. Да что с ним не так? Я прижал ладони к лицу. Я серьезно рассматриваю вариант, что его подменили? Я все думал и думал, пытаясь понять, что заставило его вести себя так.

А еще – я не мог перестать думать о том, как изменилось поведение моей жены. Каждый раз она выглядела так, словно пытается минимизировать или вообще прекратить разговоры о животных. Что такого знает она, чего не знаю я?

Когда это, черт возьми, вообще началось? Я попытался вспомнить все смешные или забавные поступки своих животных. Скраффлз всегда была нервной и пугливой, так что разницу заметить было трудно, но вот Бенни…Бенни стал абсолютно другим, когда…

Мысли зашли в тупик. Я мог вспомнить кое-что с прошлых выходных, но большая часть воспоминаний была смазана. Я вспомнил, как думал, что у меня ковид, и весь день пролежал в кровати абсолютно измученный. Затем в понедельник я почувствовал себя лучше и сделал тест на ковид, который оказался отрицательным. Что еще произошло в те выходные? Что-то случилось, пока я лежал в кровати? Я чувствовал, что в эти дни явно произошло что-то еще, но никак не мог вспомнить, что именно. Я напрягал мозг изо всех сил, но единственным, чего я в итоге добился, была головная боль.

Наконец я сел за стол и тут же услышал приглушенный голос, доносящийся из-за стены. Я встал и подошел поближе. Наши с женой кабинеты разделяла стена, иногда она проводила совещания по телефону, и в том, что я слышал ее голос, не было ничего необычного.

Но на этот раз мне захотелось подслушать.

Я взял пустой стеклянный стакан, приложил его к стене и прижался ухом к донышку.

– Я говорила тебе, что не знаю, – произнесла моя жена.

Затем последовала пауза, пока ее собеседник не закончил говорить.

– Послушай, я говорила, мне жаль, но это, блин, реально сработало!

Еще одна пауза, вздох. Голос ее стал мягче, чем до этого.

– Да, я знаю, что он что-то заподозрил, но не переживай. Думаю, я смогу разобраться. – Она вздохнула. Раздался клацающий звук – телефон лег на стол.

У меня перехватило дыхание. Она что-то скрывает. Она что-то сделала с животными.

Остаток дня я прятался в кабинете и даже забыл выпить лекарства. Головная боль никуда не делась, и я не хотел видеть ни жену, ни наших питомцев.

Я честно пытался убедить себя в том, что дело тут в чем-то другом, но у меня не получалось. То, как вел себя Бенни, – от этого нельзя было отмахнуться или просто не заметить…

В ту ночь я лег так поздно, как только мог. “Бенни” таращился на меня, пока я поднимался по лестнице в спальню. Жена спала – или притворялась, что спит. Я закрыл и запер дверь, свернулся калачиком в углу кровати и попытался понять, что же мне теперь делать. У меня не было ни единого ответа, я просто хотел, чтобы мои животные были в порядке.

И мне определенно нужно было знать, что за хрень моя жена сотворила с ними.

***

Все следующее утро я провел в судорожных попытках найти в интернете хоть какую-то информацию о странном поведении у животных, но в итоге понял, что не могу найти ничего нового, а только перехожу по уже однажды открытым ссылкам. В итоге к концу утра я был окончательно измотан и зол на себя за то, что ничего толком не сделал.

После ланча я решил отправиться на прогулку, чтобы проветриться. Стресс – не самая хорошая штука в мире, особенно для меня с моими проблемами с сердцем. Было холодно, ветер становился все сильнее, пока я бродил вокруг здания, в котором располагался мой офис. Когда я обошел его с другой стороны, то внезапно заметил человека в синем пальто, стоящего на другой стороне улицы, однако, стоило мне присмотреться, он развернулся и пошел прочь.

Он что, следил за мной? Я честно попытался вытряхнуть паранойю из головы, но после подслушанного вчера разговора я ни в чем не мог быть уверен. Обошел здание по кругу еще раз, внимательно выискивая вокруг признаки чего-нибудь необычного, но ничего не обнаружил.

Ближе к концу обеденного перерыва я вернулся ко входу в офис, но стоило мне пройти мимо велосипедной парковки, как я снова почувствовал на себе чей-то взгляд. Резко развернувшись, я увидел еще одного человека, который тут же пошел в другую сторону.

Я чувствовал, что схожу с ума. Забежав внутрь, я направился в уборную – может, что-то в моем внешнем виде привлекало излишнее внимание? Однако, посмотревшись в зеркало, я не увидел ничего особенного. Черт, да я выглядел просто прекрасно! И уж точно значительно лучше, чем чувствовал себя.

До конца дня я не сделал по работе ровным счетом ничего. Вместо этого я постоянно просматривал фотографии своих питомцев, пытаясь найти хоть какие-то отличия, и периодически выглядывал в окно, чтобы проверить, смотрит ли на меня кто-нибудь, так что к тому времени, когда наконец приехал домой, я представлял из себя комок обнаженных нервов. Я заперся у себя в кабинете и закрыл глаза. Стоило мне выглянуть во двор, как я видел “Бенни”, снова неподвижно сидящего под деревом.

Вечер прошел в тишине и напряжении. Я пытался вести себя как обычно, когда жена вернулась домой, но, кажется, она знала, что я что-то подозреваю. Большую часть времени я провел в одиночестве в кабинете, то и дело поглядывая в окно, высматривая, не следит ли за мной кто-то.

Добравшись наконец до спальни, я стал ждать, пока жена уснет. Спустя некоторое время ее дыхание наконец стало медленным и спокойным. Как только она уснула, я встал с кровати и выскользнул из комнаты.

Мне не хотелось беспокоить “моих” животных, так что я спустился по лестнице так тихо, как только мог. Внимательно осмотрев холл, я двинулся в сторону кабинета жены.

Я вскрыл дверь и осторожно зашел внутрь, подсвечивая себе фонариком на телефоне. Кабинет выглядел так же, как и обычно, с единственным, заваленным бумагами столом и ноутбуком, стоящим прямо поверх документов.

Честно говоря, понятия не имею, что я хотел там найти. Просто обходил комнату по кругу, пытаясь обнаружить что-нибудь, указывающее на то, что она замышляла. Вокруг громоздились груды бумаг, большинство из которых могли быть секретными документами, не предназначенными для чужих глаз.

Я приподнял ноутбук, чтобы посмотреть под ним, когда услышал в коридоре знакомое клацанье коготков по полу. “Бенни” спускался в холл по направлению к кабинету. Даже днем мне было неуютно находиться рядом с ним, а уж ночью… От звука его шагов у меня мурашки побежали по спине. Я обернулся. Дверь кабинета я оставил открытой, так что пес без проблем мог войти внутрь.

Я открыл дверцу шкафа в дальнем конце комнаты и забрался внутрь, спрятавшись в самом углу. Когда я прислонился к стене, какая-то вещь упала на меня сверху.

Ох.

Я поймал рюкзак за секунду до того, как он упал на пол, и застыл, вцепившись в него. Я мог слышать, как “Бенни” обходит комнату по кругу, как он подходит к шкафу… Пару раз принюхавшись, он развернулся и вышел, оставив меня наедине с рюкзаком.

Убедившись, что его больше не слышно, я успокоился и заглянул в рюкзак. Может быть, я смогу найти что-то полезное в нем? Я открыл основное отделение, бегло оглядел его и несколько мгновений спустя вытащил лабораторный отчет в пластиковой папке. В любой другой ситуации я бы проигнорировал его, но внезапно название доклада бросилось мне в глаза.

“Практическое применение массовой передачи информации на макроуровне (Настоящая квантовая телепортация)”.

– Настоящая квантовая телепортация? – пробормотал я от неожиданности.

Большая часть текста была написана сухим и скучным языком, кое-где я просто не понимал, что читаю. Я возвращался к началу отчета снова и снова, перечитывая его, пока абстрактные фразы не выстроились в какую-то осмысленную конструкцию.

“Примечательно, что полученный результат несколько отличается от классического понимания телепортации, так как технически предмет никуда не перемещается. Оригинал продолжает существовать, пока создается полная его структурная копия (с достаточным количеством рабочего материала). Эксперимент не был выполнен удачно ни на одном объекте с массой свыше 11,75 килограмма”.

Полная структурная копия? Я перечитал еще раз. 11,75 килограмма… Это чуть меньше 20 фунтов. Последний раз, когда мы взвешивали Бенни, он весил как раз примерно столько…

Я чувствовал себя так, будто меня ударили ножом в живот. Я вскочил на ноги и, толкнув дверь шкафа, ввалился в кабинет. Если я правильно все понимаю, эта технология позволяет создавать абсолютно точную копию. Что может быть лучше для проверки этой технологии, чем маленькие животные…. И что бы вы сделали, если бы не хотели, чтобы ваш муж начал спрашивать, что здесь делают два абсолютно одинаковых животных…

Я едва мог дышать. Это невозможно. Я выбежал из кабинета жены и бросился наружу, во двор. Я должен это сделать, я должен знать.

Я бежал прямо к тому странному месту в конце дома, которое так интересовало “наших” животных.

Земля была темной и засыпанной листьями, так что я подсветил себе фонариком. Теперь я мог видеть, что она была… взрыта. Да, опавшие листья покрывали почву, но что-то было закопано под ними.

Я плакал, раскапывая грязь голыми руками. Я не хотел видеть их такими, но должен был узнать. Словно маньяк, я горстями отбрасывал землю в сторону, чтобы наконец узнать, что сделала моя жена.

Я остановился, когда мои руки наткнулись на что-то мягкое. Все внутри меня заледенело. Руки задрожали и онемели. Очень осторожно я разгреб землю в стороны, открывая то, что скрывалось под ней.

Черные волосы, пара глубоко запавших глаз, оскаленные белые зубы. Человеческое лицо.

Моё лицо.

Я поднялся на ноги. Ветер мягко обдувал меня, отгоняя запах гниения. Я стоял, глядя на свое мертвое лицо, и отчаянно пытался понять.

Сердце колотилось так сильно, как никогда раньше. Никакой боли, никакого прерывистого дыхания. Сердце, неисправное от рождения, сердце, за которое я боялся каждый день, которое могло не справиться… Это было не то сердце, что билось сейчас у меня под кожей.

Трясущейся рукой я дотронулся до груди. Шрам, пересекающий мою грудную клетку, свободно двигался под пальцами, как будто был не глубже обычного пореза.

Сотни мелочей в теле, на которые я не обращал внимания всю неделю, наконец привлекли мое внимание. Линии на ладонях были неправильными, родинки располагались в других местах, и даже зубы стояли чуть иначе, чем я помнил.

Я упал перед телом на колени. Мое лицо мертвыми глазами смотрело в темноту…

Все еще стоя на коленях, я услышал слабый хруст листьев за спиной, когда Бенни пересек лужайку и направился к нам. Все это время я чувствовал себя неправильно и потому проецировал свои чувства на других существ, которые действительно понимали, что что-то не так, и не притворялись.

Нет, мои животные не были… заменены.

А я был.

– Мне жаль, дружище, – пробормотал я, глядя, как Бенни скулит и тычется Дэйву в лицо. – Его больше нет.

Сейчас мне кажется, что я понимаю, как именно это работает, или, по крайней мере, догадываюсь. Телепортация не могла бы сработать с целым человеком, но вполне могла сработать с мозгом. Думаю, я – клон Дэйва, созданный, может быть, для последующей трансплантации органов или для какого-нибудь эксперимента. Когда настоящий Дэйв умер от сердечного приступа, моя/его жена, должно быть, телепортировала его мозговую структуру в мою. Я выглядел как он, у меня были его воспоминания, но я не являлся им на самом деле.

Я не знаю, кем я был до этого события, и я даже не уверен, важно ли это. У меня такое чувство, будто жена не должна была делать то, что она сделала, так что, возможно, я – какой-то сверхсекретный эксперимент. Последствия применения этой технологии и этическая сторона клонирования людей ввергают меня в ужас, но у меня есть жизнь Дэйва, и в целом она меня устраивает.

Со временем питомцы начали относиться ко мне теплее. Думаю, они знали, что настоящий Дэйв покинул их, но был я, и я вел себя в точности как он. В некотором смысле вы можете утверждать, что я – это и есть он, но мне кажется, что это неправильно. Впрочем, моя жена, похоже, явно придерживается именно этой идеи – я не сказал ей, что я все знаю. Черт, я даже продолжаю принимать те сахарные пилюли, которыми она заменила мои старые препараты для сердца… но, думаю, люди, которые с ней работают, уже знают, что я в курсе.

Я начал бегать после работы.

И теперь я снова и снова вижу странных людей, которые молча смотрят на меня с другой стороны улицы.

~

Оригинал(с) cubnrub


Если вам нравятся наши переводы, то вы можете поддержать проект по кнопке под постом =)


Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК


Перевела @GayaGaal специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!