zakkozzy

zakkozzy

пикабушник
Психолог, гештальт-терапевт, супервизор. Ведущий терапевтических групп. Рекомендую хороших терапевтов в РФ https://vk.com/zakkozzy
поставил 1251 плюс и 184 минуса
отредактировал 1 пост
проголосовал за 2 редактирования
128К рейтинг 1796 подписчиков 1622 комментария 333 поста 200 в горячем
2 награды
5 лет на Пикабуболее 1000 подписчиков
20

Про пассивную агрессию 2

Первая часть на Пикабу


Пассивная агрессия ч.2


После первой части (https://www.facebook.com/latypovs/posts/2747483338648581) было много вопросов относительно того, как избавиться от пассивной агрессии в себе или в своих близких. И здесь у меня будет, возможно, не очень утешительный ответ – от нее не стоит избавляться, да и сама постановка вопроса некорректна. Дело в том, что любые явления в психике (в рамках нормы) не возникают случайно, они играют определенную роль, и зачастую – очень важную. Прежде, чем «избавляться», важно оглядеться по сторонам.


Пассивная агрессия бывает ситуативная и «внеконтекстная». Например, начальник на работе – сущий тиран, и ненавидит любые возражения, сразу обрушиваясь всей мощью на подчиненного. С ним спорить – себе дороже. В этих условиях пассивная агрессия – вполне понятная форма адаптации к условиям, в которых прямая дискуссия невозможна, и нет возможности взять и сменить работу (активно-агрессивная форма поведения через прямое отвержение того, что не подходит). Такая же форма ситуативной пассивной агрессии часто присутствует у школьников (вполне обоснованно ненавидят школу/отдельных учителей – но активно-агрессивное сопротивление здесь для всех, к сожалению, будет гораздо более разрушительным, чем пассивное, если нет возможности сменить обстановку). Подобное явление возможно и в рамках нации – чем авторитарнее или тоталитарнее режим, тем больше разных пассивных форм сопротивления он вызывает. Наконец, возможен культурный контекст, в котором пассивно-агрессивный контакт намного более предпочтителен, чем прямое обращение и прямой разговор. Классический пример – британская культура, пропитанная насквозь иронией и сарказмом в адрес всего и вся, включая самих англичан.


Ситуативная пассивная агрессия постепенно исчезает, когда изменяется обстановка. Но бывает и так, что внешне мир изменяется, а восприятие его – нет, и психологически человек остается во все том же подавляющем его, нетерпимом мире. Соответственно, первый шаг к выходу из этого привычного способа обращения с собственной активностью - внимательно изучить окружающий мир. Аккуратно пробовать говорить прямо о своих потребностях – и обращать внимание на то, как на это реагируют окружающие. Это сложно – отчасти еще и потому, что люди не обязаны соглашаться с любыми нашими желаниями, предложениями или претензиями, и отказ в их удовлетворении не равен отвержению (а соблазн привычно завернуться в обиду очень велик). Здесь важна такая деталь – реагируют ли окружающие на ваше предъявление так же, как опаснейшая фигура в прошлом, или есть отличия? И тут еще одна сложность – нам может казаться, что мы вполне себе нормально обратились к другому, а он почему-то очень враждебно реагирует. Например, человек, обратившийся к другому «что-то тебе слишком везет, подумай и о других» вполне искренне может думать, что он заявил о своем желании (и ему кажется, что это примерно то же, что и «хочу тоже попробовать»). Или девушка, отвечающая парню на вопрос об отношении к нему «что за глупые вопросы ты задаешь – меня бы здесь не было, если б было по-другому», не видит разницы этих слов с «ты мне нравишься». И получается самореализующееся пророчество: я вроде как прямо и честно к людям обращаюсь, а они реагируют на это как-то не очень дружелюбно, значит – моя внутренняя картина мира верна. И еще более усложняется ситуация, когда в результате долгой глухой обороны вообще забываешь о том, какие у тебя потребности, чего ты хочешь и к чему стремишься – всё уходит на сопротивление реальному или воображаемому давлению. Тогда, даже если осознаешь, что говоришь как-то не так, плохо понимаешь, что именно нужно говорить вместо этого. Так что, возможно, без стороннего взгляда (групповой или индивидуальной психотерапии или обратной связи людей, которые умеют ее давать) здесь часто не обойтись. Именно через исследование своих сигналов в мир и реакций мира на них лежит выход из кошмара «этот мир ненавидит любые мои проявления».


Если же пассивная агрессия направлена на нас – то тут очень важен взгляд на самого себя и на собственные эмоциональные реакции. Являюсь ли я сам человеком, который способен выдерживать различия с близким человеком и готов обсуждать разные взгляды? Или же я активно, но негативно реагирую на инаковость партнера, и тогда ему ничего не остается, как уходить в глухую оборону? Это первый момент. Второй - спираль насилия раскручивается тогда, когда мы включаемся в предлагаемую игру. Например, нам прямо не говорят о том, что хотят, вам непонятно – так и не стоит пытаться понять. Ясности от другого мы можем ждать тогда, когда сами ясны. «Мама, я не понимаю, чего ты хочешь – ты можешь мне сказать прямо? Нет, я не умею догадываться. Да, я черствая и бессердечная тогда, когда не понимаю, о чем идет речь». Как только мы включаемся в «угадайки» - все, начинаем копить ярость. Еще одна ловушка – принцип «я не понимаю намеков» может превратиться оружие расправы над неугодным, когда мы просто отказываемся вообще что-то слушать, и, таким образом, становимся пассивными агрессорами сами.


Выдерживать пассивно-агрессивное давление помогает признание границ своих возможностей. Я не раз говорил о том, что насилие над другим или над собой начинается в моменте, когда мы отказываемся признавать собственные ограничения (и связанное с этим бессилие). Если партнер неспособен к иному взаимодействию, кроме как пассивно-агрессивному – мы не сможем достучаться. Это грустно, даже больно, когда речь заходит о близких людях. Осознание невозможности постоянных игр в «я попытаюсь догадаться, что ты имела в виду» позволяет принять постоянное давление как особенность личности другого человека, а не как собственную «недоработку». Если мы с готовностью взваливаем на себя ответственность за чужую коммуникацию – мы практически обречены на переживание вины за то, что неспособны что-то понять правильно или сделать вовремя, купить правильный подарок и так далее.


Так что новости неутешительные – простых путей у меня для вас нет. Даже совет «разорвите с ними все отношения и живите себе счастливо» вовсе не из простых и не панацея. Мое предложение – самим учиться ясности донесения своих мыслей и желаний до других людей. И осознавать по возможности те чувства, которые эту ясность сильно замутняют. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на очень долгие и окольные попытки остаться хорошим для всех и добиваться своего через делегирование этого другим людям. Пассивная агрессия, превратившись из ситуативной реакции в жизненный стиль, пожирает время и силы. Я за ясность там, где она возможна.


Автор: Илья Латыпов

Показать полностью
26

Про пассивную агрессию

Пассивная агрессия, ч. 1


Говорить о пассивной агрессии трудно, потому что если я ассоциируюсь с человеком, который является объектом этой агрессии, то довольно быстро начинаю испытывать постепенно нарастающую злость. И, соответственно, возникает желание клеймить этих ужасных людей. С одной стороны, я нередко буду иметь для этого полное основание, а с другой – конкретному человеку, для которого пассивная агрессия – один из ведущих способов взаимодействия, очень трудно что-то предъявить – формальных поводов нет. Это трудно потому, что суть пассивно-агрессивного поведения – противостоять внешнему давлению, но путем избегания хоть малейшей прямой конфронтации.


Чтоб не сваливаться в обличительный тон (отыгрывая злость на реальных пассивно-агрессивных людей в своей жизни и, одновременно, проецируя на этих людей не очень приятные собственные черты), взгляну на этот феномен изнутри. Начну чуть издалека. Чем, собственно говоря, является агрессия? Если уйти от исключительно негативной ее трактовки, агрессия – способность человека двигаться к желаемой цели. Очень агрессивные люди двигаются за желаемым, не считаясь с окружающими. Здоровая агрессия балансирует между желанием обладать чем-то и учетом того, что ты в этом мире не один со своими желаниями. Сексуальность человека тоже очень тесно связана с агрессивностью – представьте себе секс, из которого полностью устранена агрессивность (т.е. желание обладать, насладиться, разрядиться). Патологичной эта сексуальная агрессия станет тогда, когда мне совершенно не интересно, что по поводу этого думает объект моих желаний.


Так вот, если я – пассивно-агрессивный человек, то для меня открытая агрессия – запрещена. Мне нельзя чего-то открыто и ясно хотеть, говорить об этом, действовать прямо в направлении цели, отказывать другим людям в удовлетворении их желаний. Понятно, что во многом это связано с детством, где желания ребенка постоянно отражались взрослыми как глупые, наглые, неприемлемые. Плюс к этому добавляется запрет на открытое выражение протеста - «как ты смеешь злиться на маму!», а если ребенок все-таки разозлился – реакция на эту злость может быть просто разрушительной и катастрофической – от прямого физического наказания до выставления ребенка в домашней одежде на мороз на несколько часов (один из реальных случаев). В таких условиях вполне естественно научиться, во-первых, избегать любых прямых конфликтов, а во-вторых – как следует маскировать собственные желания и интересы. Осознанное решение тут не играет роли – «обучение» происходит автоматически, вся наша психика нацелена на сохранение контактов со значимыми людьми. При этом сами по себе желания и эмоции подавлены, но не уничтожены.


Детский опыт подсказывает уже выросшим людям, что открытые конфликты – ужасны и катастрофичны по своим последствиям (детали забываются, а ощущение тотального ужаса – остается). Тот, кто открыто инициирует конфликт – ужасный человек. А если родители еще и сами придерживались «эффективных» способов пассивно-агрессивного поведения (например, добивались своего через долгую, растянутую во времени обиду с игнорированием того, на кого обиделись) – то вот она, готовая стратегия. Суть ее можно выразить примерно так: «Если тебе что-то не нравится – не возражай, а соглашайся или затягивай время. Время затягивай для того, чтобы тот, кто от тебя что-то хочет, сам отстал или инициировал конфликт – тогда он ужасный человек, а я для себя остаюсь хорошим. Если ты согласился, сам того не желая – начинай саботировать процесс, чтобы дело или развалилось «само», от него отказались или у меня его забрали по собственной инициативе». То же самое, кстати, и с тем, что нравится – прямо я ни о чем говорить не буду, но всячески попытаюсь подталкивать другого к тому, чтобы он сделал то, что я хочу. Потому что двинуться навстречу другому человеку – это возможность потенциального конфликта (а вдруг он или она не хотят этого)? То есть если я пассивно-агрессивен, то в глубине души я себя ощущаю маленьким, не имеющим ресурсов человеком, который не сможет пережить (эмоционально и физически) возможный конфликт с «большими людьми» (а таковыми становятся почти все окружающие).


Необходимость вот этих долгих ритуальных плясок и обходных маневров очень энергозатратна, и со временем накапливается масса раздражения в адрес людей. Но собственная злость, пассивность, саботирование процесса не присваиваются (т.к. это означает принятие своей агрессивности) – они приписываются другим. Это они не думают обо мне, а не я не заявляю о своих желаниях. Это другие слишком многого от меня хотят, а не я – слишком много от них. Обида и раздражение периодически прорываются, но опять-таки не прямо, а косвенно.


Вариантов масса (отличительной чертой здесь является их постоянность, они не ситуативны):

- Постоянно обещать и не выполнять обещанного (прямо сказать «не хочу этим заниматься» страшно) – частая и нормальная для подростков форма сопротивления работе по дому  ;

- публичные похвалы с уничижительными высказываниями «за спиной» (прямо высказывать свое недовольство страшно);

- ожидание того, чтобы другие люди понимали по поведению, чего я хочу или не хочу, не прибегая при этом к прямым расспросам;

- если прямые расспросы все-таки начались, отвечать максимально неопределенно или делегировать ответы спрашивающим (отсюда и пресловутое «сам как думаешь?»);

- критика любой инициативы без предложения альтернатив, даже без «давайте все оставим как есть» - т.к. это вполне явная позиция, а ясную позицию выражать нельзя;

- жалобы на свое состояние при одновременном обесценивании предлагаемых вариантов помощи;

- постоянное ожидание обесценивания со стороны окружающих и косвенное выражение обиды на это обесценивание (отсюда «будто бы я и сам не догадался бы», «теперь мне всё ясно», «а по мне не видно, что ли?» или как-то написанное мне «слушай, а ты наконец-то дело написал»;

- в соцсетях одна из форм пассивной агрессии – находясь во «френдах» с кем-то, молча «лайкать» уничижительные и оскорбительные комментарии в его адрес. Еще вариант - раз за разом оставлять только негативные комментарии автору.


Форма для выражения пассивной агрессии всегда выбирается такая, чтобы «за руку» поймать было невозможно – всегда последует «я не это имел/а в виду» (а если говоришь очень туманно – то действительно можно запутаться в интерпретациях). И это не злой умысел и коварный расчет – чаще всего пассивно-агрессивные люди плохо осознают свою агрессию, а активно-агрессивные попытки окружающих «достучаться» сильно пугают. И тут происходит опасный замкнутый круг – сталкиваясь с уходом от прямого контакта, более открыто-агрессивные партнеры часто усиливают давление, пассивно-агрессивный еще сильнее забивается в угол – и спираль агрессии раскручивается. Это один из сценариев разворачивания эмоционального, а то и физического, насилия.


Большинство из нас время от времени бывает пассивно-агрессивными – это одна из естественных (пусть и не очень здоровых) форм адаптации к окружающей среде. Настоящей проблемой это становится тогда, когда пассивно-агрессивное поведение переносится практически во все сферы взаимодействия с людьми.


Автор: Илья Латыпов

Показать полностью
25

ЧЕТЫРЕ ТИПА ГОРЯ, О КОТОРЫХ ВАМ НИКТО НЕ СКАЗАЛ

И почему важно называть их горем.


Текст, для всех тех, кто считает, что не имеет права себя жалеть, ведь «ничего такого не происходит». Для всех тех, кто не разрешает себе плакать и сочувствовать самому себе, ведь «кому-то где-то гораздо хуже». Боль нельзя спрятать, только признать и прожить. За сколькими расстройствами, в том числе расстройствами пищевого поведения, стоит непрожитое горе, непрожитое в том числе и потому, что человек считает себя не вправе горевать. И не имеет значения, чем вызвана боль, и как другой человек реагирует в такой же ситуации, во-первых, мы не знаем ничего что происходит в глубине души других, а во-вторых ВЫ. ИМЕЕТЕ. ПРАВО. ИСПЫТЫВАТЬ. БОЛЬ.

ЧЕТЫРЕ ТИПА ГОРЯ, О КОТОРЫХ ВАМ НИКТО НЕ СКАЗАЛ Психология, Психотерапия, Гештальт, Длиннопост

Текст – Сара Эпштейн.


Так сложилось, что слово «горе» понимается исключительно как реакция на смерть. Но такая узкая интерпретация не даёт нам увидеть весь спектр человеческого опыта, который создает и провоцирует состояние горя. Вот четыре типа горя, которые мы можем переживать и которые не имеют отношения к смерти.


1. Потеря идентичности: потеря роли или чувства принадлежности.


Например:


- Человек, проходящий через развод, который ощущает потерю статуса «супруга».

- Женщина, прошедшая через рак груди и переживающая потерю ощущения себя женщиной после двойной мастэктомии.

- Родитель взрослых детей, переживающий синдром «пустого гнезда» и потерю роли родителя в её прямом понимании.

- Человек потерявший или сменивший работу, переживающий потерю своей идентичности.

- Человек, покинувший религиозную группу, ощущающий потерю принадлежности сообществу.


Когда бы человек ни терял свою первичную идентичность, он горюет о потери части себя. Люди скорбят о том, кем они были и в конечном итоге будет необходимо создать новую историю своей жизни, которая бы включала в себя и эту потерю. В некоторых случаях, идентичность кажется украденной, как в случае с человеком, которого поставили перед фактом развода или как в примере с раком груди. Для этих людей горе усугубляется ощущением потери контроля над ситуацией. Другие же сами делают выбор о смене идентичности, как в случае ухода с работы или из религиозной группы. И хотя такой вариант может звучать как более простой, такие люди могут проходить через горе с двойственными переживаниями – ведь они сами выбрали уйти от того, по чему будут скучать. Они могут чувствовать себя гораздо меньше в праве горевать о потери своей идентичности, потому что вроде бы как сами приняли такое решение.


2. Потеря безопасности: потеря ощущения физического, эмоционального и психического благополучия.


Например:


- Люди, пережившие физическое, эмоциональное или сексуальное насилие, которые пытаются вернуть себе безопасность повседневной жизни.

- Семьи, испытывающие финансовые и жилищные проблемы, ощущающие себя на грани выживания, незащищенными и нестабильными.

- Дети разведенных родителей, горюющие о потере «неповрежденной» семьи (хотя они могут так это не формулировать даже для самих себя).

- Члены сообщества, столкнувшиеся с насилием внутри него и чувствующие себя дестабилизированными и в небезопасности.

- Человек, узнавший о неверности партнера, может больше не чувствовать себя в эмоциональной безопасности в этих отношениях.


На базовом уровне ожидается, что мы должны чувствовать себя в безопасности в наших домах, сообществах и в наших отношениях. Потеря чувства безопасности, будь это в физическом смысле (после «взлома» дома или тела) или эмоциональном (после измены) может превратить весь мир человека в небезопасное место. Симптомы потери безопасности могут выражаться в сверхтревожности даже при отсутствии явной угрозы или в нечувствительности к происходящему вокруг. Для многих, особенно для страдающих от посттравматического стрессового расстройства, нечувствительность и сверхтревожность могут чередоваться. Людям, пережившим травму, насилие и/или нестабильность очень трудно восстановить чувство внутренней безопасности, даже когда всё вокруг уже стабилизировалось. К задаче излечения от травмы добавляется горе от потери чувства безопасности и необходимость научиться выстроить его заново.


3. Потеря автономности: потеря возможности управлять своей жизнью и необходимыми делами.


Например:


- Человек с дегенеративным заболеванием, горюющий о потере физических и/или умственных способностях.

- Пожилой человек, неспособный больше заботиться о себе сам, который горюет о своем угасании (это может так же сопровождаться потерей чувства идентичности как значимого члена общества).

- Человек, переживающий финансовый кризис, который теряет чувство независимости и оказывается в ситуации, когда необходимо полагаться на других.


Этот тип горя пронизывает саму суть потребности человека управлять своим телом и своей жизнью. Потеря автономности провоцирует горе от потери чувства контроля и погружает в борьбу за поддержание чувства своего Я. В случае болезни или ограниченных возможностей потеря автономности (и часто в добавок потеря идентичности) отражается в каждом шаге. Снижение способностей заставляют горевать о потере независимости и независимом функционировании. Человек страдающий от серьезных финансовых потерь тоже может испытывать чувство утраты, выраженное в том, что его возможности значительно сузились, а также жить с чувством полного провала и отчаяния. Перед такими людьми стоит задача оплакать свои потери и переформулировать для себя кто же они теперь перед лицом этих ограничений.


4. Потеря мечты и ожиданий: лицом к лицу с несбывшимися надеждами.


Например:


- Человек или пара, столкнувшаяся с бесплодием.

- Студент отличник который пытается найти свое место в «реальном мире».

- Человек, чья карьера совсем не соответствует его ожиданиям.

- Человек, чье сообщество внезапно стало поддерживать политические идеи с которыми он не согласен.


Этот типа горя характеризуется глубоким чувством дезориентации. Многие из нас живут с чувством, что мы знаем, как устроен этот и мир и что мы более или менее представляем, что нас ждет в будущем. Когда жизненные события разбивают наши ожидания, человек может испытывать глубокое горе и чувство несправедливости. Человек или пара борющиеся за зачатие и студент, пытающийся найти свое место в мире, могут испытывать чувство неудачи, которое лишь усугубляет горе. Они могут начать сравнивать свою жизнь и свои результаты с другими. Неожиданные политические перемены могут привести к утрате знакомой реальности и к чувству абсолютного непонимания как функционирует мир.


Вернуть слову «горе» положенное ему место.


Потеря идентичности, безопасности, автономии и надежд - все эти потери могут приводить к чувству горя. Скорбь и горевание как образы могут помочь каждому из нас пройти через момент или период хаоса с деликатностью, которую мы предоставляем скорбящему. Скорбящий получает сочувствие и имеет право на гнев, грусть, оцепенение, дезориентацию и нелинейное исцеление со своими «откатами» назад. Слово горе одновременно деликатно характеризует внутреннюю реальность процесса и разрешает (легитимизирует) и конкретизирует наш внутренний процесс для других людей.


В то время как многие переживают неудачи и трагедии жизни горюя и скорбя, другие чувствуют, что они не имеют права на это слово.


Поэтому я даю вам разрешение.


Вы можете горевать.


Вы можете скорбеть.


Ваша потеря настоящая".


Источник: https://www.psychologytoday.com/…/four-types-grief-nobody-t…

перевод Юлия Лапина

Показать полностью
159

ПОСЛАТЬ РОДИТЕЛЯ

Для того, чтобы принять родителя как человека,


нужно сначала послать его как человека…


Непросто писать такую статью, будучи самому трижды родителем…


Молодая женщина, 34 лет, замужем, мать двоих детей, буквально преображается в разговоре с мамой. Голос ее становится тихим, движения неуверенными, фразы покорно-принимающими: «Да. Мама. Слушаю, мама, хорошо, мама…» И вся она как будто сильно физически ужимается. Становится похожей на очень маленького ребенка.


В истории ее жизни строгая, эмоционально отстраненная мать. В детстве у клиентки не было возможности проявлять свои чувства – в первую очередь «плохие» – злость, гнев, возмущение… Был очень большой страх, что мать откажется от нее, бросит. Мать, к слову, любила произносить в воспитательных целях, что если дочка будет плохо себя вести – то сдаст ее в детский дом.


Все, что девочка могла тогда делать, – это тихонько плакать в уголке. Сейчас страх стал не так очевиден. Он скрыт под толщей вины, и обнаружить его можно преимущественно в ее телесных реакциях.


Мужчина 38 лет. Женат, есть ребенок. Эмоционально зависим от матери. Мать живет в другом городе и даже в другой стране, но ее влияние на жизнь моего клиента весьма ощутимо. У него много вины по отношении к матери. Все свои жизненные планы-намерения он зримо и незримо сверяет с мнением мамы. К примеру, он не может ехать отдыхать туда, куда хочет, – нужно ехать к маме. Ему приходится врать ей, когда он выбирает не ее, а себя, и после этого стыдится и винится. Мать, реально находясь далеко, незримо присутствует и в их семейной системе. Из-за этого у него постоянный конфликт выбора между мамой и женой.


И таких примеров в моей практике немало. Здесь мы имеем дело со сформированной эмоционально зависимой структурой личности как компенсацией хронической травмы развития.


Вы спросите, как и в каком возрасте она формируется?


Любая структура личности формируется в определенной ситуации, она и есть ответ личности на ситуацию. Личность – это результат ее опыта. В случае с зависимой структурой это опыт фрустрации такой жизненно важной потребности, как потребность в индивидуализации.


Ребенок зависим от своего ближайшего окружения. Через близкую связь он не только физически, но и психологически «питается» родительскими дарами – любовью, заботой, поддержкой… Такая зависимость природосообразна и это условие его выживания и развития. Но лишь до определенного периода.


Жизненно важная задача растущего ребенка – переключиться с режима «внешнего питания» на режим внутренний. А задача родителей – создать ему условия для этого перехода. Этот переход происходит постепенно в виде все большего отделения (отдаления) ребенка от родителей. Для многих родителей очень непросто принять этот неизбежный естественный закон развития личности. И либо ты с этим соглашаешься, принимаешь эти «правила жизни» и следуешь им, поддерживая и этот его закон, либо становишься на его пути.


И это не вина тех родителей, которые сопротивляются этому закону, а скорее их беда. Как правило, такие родители сами не решили свою задачу сепарации – психологического отделения. В этом контексте мне нравится следующее выражение: «Лучшее, что вы можете сделать для своих детей – сами пойти на терапию».


В некоторые периоды развития (возрастные кризисы) этот процесс отделения (сепарации) протекает остро. Таких кризисов в жизни человека несколько. И на каждом из них ребенок делает значимый, заметный для себя и других шаг в своем отделении. Или не делает. Нас сейчас интересует тот случай, когда ребенок не делает этот шаг. Не делает он его по той причине, что его близкие люди в силу своих личностных особенностей (о них позже) не могут создать для него подходящих условий для такого отделения.


А по времени формирование эмоционально зависимой личностной структуры – процесс длительный. Ребенок постоянно находится в ситуации эмоциональной зависимости от родителей, не позволяющей ему строить свое «независимое, суверенное государство». В итоге он и не будет делать попыток к психологическому отделению.


Это ситуация хроническая. Родители, как и любой взрослый человек, не меняются, если не идут на терапию. Люди редко меняются без терапии. И их способы контакта с ребенком создают препятствия для его сепарации.


Просто в разные периоды это по-разному проявляется: в младенчестве, в раннем детстве, в подростковом возрасте. Но везде будет оставаться один и тот же родительский стиль контакта. Он может быть либо отстраненным, безразличным, либо запугивающим, стыдящим, обвиняющим.


Проблема сепарации


Результатом вышеописанной ситуации развития является то, что многие дети, став физически взрослыми, остаются в эмоциональной зависимости от своих родителей. Речь идет именно о зависимости, а не здоровой привязанности.


Основной критерий зависимости – отсутствие свободы от объекта зависимости. Такие люди не решили в своем развитии задачу сепарации.


В чем это проявляется?


В своей жизни они руководствуются мнением родителей. При принятии решения родительское мнение оказывается отнюдь не совещательным.

По отношению к родителям много вины и много долга.

У таких людей имеются сложности в выстраивании партнерских отношений. Родители оказываются втянуты в отношения пары.

Условия сепарации


В психоанализе есть метафорическое выражение – дети должны "убить" своих родителей, для того чтобы отделиться от них. Как я уже писал выше, у ребенка есть несколько моментов в его развитии, когда он пытается символически убить, в моей метафоре – послать родителя.


Подростковый возраст – наиболее оптимальное для этого время. Подросток символично, всем своим поведением, а иногда и не только – посылает своих родителей. Он делает это через свое поведение, поступки, в целом через отношение к миру взрослых. Делает это часто некрасиво, неудобно. Делает так, как может, – через негативизм, непослушание, бунтарство, обесценивание родительских ценностей, смыслов.


Подростковый бунт – неудобный период для родителей, но он закономерен и естественен. Это безусловно кризис – кризис и для ребенка, и для его родителей. А как всякий кризис – это важная точка для роста. Противоестественным для этого возраста является отсутствие проявлений этого кризиса. У ребенка в этом случае нет энергии для отделения. Чаще это эффект накопительный. Это результат неудачных попыток прохождения предыдущих кризисов отделения. В каждом возрасте ребенок делает шаг от родителей. И важно, чтобы эти шаги были возможны.


У ребенка есть два варианта развития: 1. Послать родителя и отделиться от него 2. Не смочь этого сделать и предать себя. Во втором случае есть два варианта течения – острое и хроническое. Острый вариант может закончиться суицидом, хронический – психологическим суицидом.


Когда сепарация становится невозможной?


Отделение идет через разочарование. Не всегда это оказывается возможным. Процесс этот сложный и болезненный.


Иногда ребенку сложно это сделать.


Например, тогда, когда родители были идеальными. Разочароваться в них очень сложно.


Или другой случай: родители были эмоционально дистантными, и у ребенка с ними не сформировалась здоровая привязанность. Невозможно послать того, кто не привязан к тебе.


Родители также могут также использовать различные стратегии взаимодействия, затрудняющие процесс сепарации ребенка.


Стратегии удержания ребенка родителями:


Запугивание (Мир опасен, а ты слаб и беззащитен без родителей);

Вина (Ты в неоплатном долгу перед своими родителями);

Стыд (Ты недостаточно хорош. С тобой что-то не так)

Для психологического отделения ребенку необходима агрессия. Злиться в случае возникновения такого рода установок на родителя оказывается сложно. В итоге у ребенка нет возможности встречаться и получать опыт пользования своей агрессией, такой важный для построения границ своего Я.


Послать родителя – это не просто физически отделиться от него. Здесь более важными будут внутренние изменения, которые при этом происходят у ребенка. Успешное завершение сепарации приводит к изменению образа себя и образа родителя. И тогда становится возможным выстраивать другие, новые отношения с ними.


Послать родителя – значит психологически отделиться от него, переключиться с внешнего источника родительской энергии на внутренний, на свой собственный. Это значит сменить локус ответственности с внешнего на внутренний, перестать ожидать от родителя и обвинять его, если он чего-то не дает, а научиться брать самому. Перестать ждать от мира, что он тебе должен, а становится самому автором своей жизни – делать выбор, принимать решение. Выстраивать другие отношения со своей жизнью – отношения творческие.


Послать родителя – это


Встретиться с собой другим;

Встретиться с родителем другим.

«Посылание родителя» дает возможность ребенку встретиться с родителем как с реальным человеком, отказавшись от его идеального образа Бога-родителя.


Если же ребенок не смог решить задачу сепарации – образ родителя оказывается несынтегрированным, полярным, расщепленным – на хорошего и плохого родителя.


С таким полярным образом человеку сложно строить отношения. У него сохраняется очень мощная установка на идеализацию и обесценивание. В этом случае изначально он будет идеализировать партнера, а потом глубоко в нем разочаровываться. В обоих случаях, он не встречается с реальными людьми, а лишь со своими образами. В реальной жизни такой человек, как правило, оказывается в комплементарных отношениях. (см Комплементарный брак.. )


Психотерапия


В психотерапии есть возможность прожить и проработать сепарационную задачу развития.


Решение этой задачи для клиента становится возможным через формирование в отношениях с терапевтом опыта здоровой привязанности.


В отношениях здоровой привязанности у клиента появляется возможность разочароваться в идеальном терапевте – «послать терапевта» как символического родителя. И в результате такого разочарования встретиться с ним как с реальным человеком и обрести опыт психологической сепарации – решить свою ранее нерешенную задачу с реальным родителем.


Разочарование – не простой для человека процесс, необходимый для расставания. А расставание – это взросление, это прощание с иллюзиями, прощание с детским сказочным образом мира, в котором есть место волшебству, а родители – волшебники.


И это процесс поэтапный. На первом этапе у клиента много ярости, злости, обиды. На втором – тоски и горевания. И терапевту в сопровождении этого процесса понадобиться много терпения, эмоциональной устойчивости, безусловного принятия и искренности.


Автор: Геннадий Малейчук

Показать полностью
219

Послушай

ПОСЛУШАЙ


Когда я прошу тебя выслушать меня, а ты начинаешь давать мне советы, ты не делаешь то, о чем я прошу.


Когда я прошу тебя выслушать меня, а ты начинаешь говорить мне, что я не должен расстраиваться, ты подавляешь мои чувства.


Когда я прошу выслушать меня, а ты считаешь, что должен решать мои проблемы, ты делаешь меня неудачником, как это ни странно.


ПОСЛУШАЙ: всё, что мне надо, - чтобы ты выслушал меня: не говорил, не делал, а просто услышал меня.


Если ты делаешь за меня то, что я могу и должен сделать сам, ты усугубляешь мои страхи и неспособность справиться с ситуацией.


Но если ты просто примешь как факт, что я чувствую то, что чувствую, и неважно, насколько иррациональны мои чувства, тогда я перестану убеждать тебя, и ты сможешь понять, что скрывается под ними.


Поэтому, пожалуйста, послушай и услышь меня. А если ты хочешь что-то сказать, подожди минутку, пока я закончу, и тогда я выслушаю тебя.


Норр Гитем



от zakkozzy:  крайне полезный текст для начинающих терапевтов  и для тех, кто хочет общаться с удовольствием, с чуством принятости и близости (понятно, что "на другом конце провода" желательно иметь собеседника с такими же навыками).

61

Про Одиночество

Тишины хочу, тишины,


Нервы что ли обожжены?


А. Вознесенский


Никто не учит нас быть наедине с собой. Никто не учит нас одиночеству. Современный мир полон гама и экстравертен до судорог, до тошноты. Все просто помешались на социальных навыках и общительности. Мы все делаем в компании – едим, работаем, ходим в спортзалы, в кино, на пляж. С детства в нас впихивается мысль, что быть одному плохо, неправильно и, вообще, сплошное лузерство. Каждая фирма озабочена сплочением коллектива. Тот, кто на этой фирме предпочитает изобретать что-нибудь в одиночку, просто пока не понял всего счастья групповой работы. Еще парочка корпоративных вечеринок и ему откроется…

Про Одиночество Психология, Психотерапия, Гештальт, Длиннопост

А с появлением смартфонов, мейлов, скайпов одиночество становится абсолютно эфемерным и как будто бы необязательным. В любой момент, как только ты чувствуешь подступающее одиночество, всегда можно позвонить, найти, прикоснуться к другому. К друзьям на другом конце планеты, к родным, в конце концов, с наслаждением поспорить в каком-нибудь форуме полуночников. Никто больше не пишет дневников и стихов в тетрадках и не запирает их в стол. У нас есть блоги, где все напоказ, где буквы ждут комментов и лайков, чтобы ты мог ощутить – меня видят (слышат, читают), значит, я не одинок!


"Я не одинок" так часто означает облегчение от того, что можно снова еще немного отвлечься, пожить не своей жизнью, а чужой, в которой мы все такие доки. Не встречаться со своими реальными, не всегда симпатичными чувствами и желаниями, не меняться, не принимать неприятных решений… "Я не одинок", так часто означает – "Я отражаюсь, значит, я существую". Есть люди, которые любят меня, значит, я достоин любви, есть те, кто хвалит мою работу, значит, я умею ее делать. Кто-то говорит, "что-то ты грустная", и я ощущаю свою печаль.


Когда рождается ребенок, задача матери не только в том, чтобы кормить, обнимать, быть рядом. У нее есть еще одна очень важная роль – предоставлять малышу пространство. Оставлять его иногда одного, например. Наедине с собой. В эти моменты происходит что-то бесконечно важное. Ребенок начинает познавать себя, как отдельное существо, понимать границы этого мира и исследовать его и себя. И в этом роль одиночества, пространства для роста, в котором мы почему-то отказываем себе, повзрослев. Обычно из страха боли, из боязни не справиться с чем-то ужасным, с тем, что прячется в глубине одиночества.


Мы забиваем "эфир" радио, кино, болтовней, едой, сигаретами... А то еще страстями, романами, чувством долга, работой, гиперопекой, экстремальным спортом. Только бы не смотреть на "того, кто сидит в пруду", на самого себя настоящего, а не подарочно-сувенирного, которого предъявляешь публике.


Смешно, как мы верим в то, что от одиночества можно сбежать, спрятаться, отгородиться. Любовью, дружбой, детьми, успехом, толпой или пресловутой "половинкой"… Что все это избавит нас от того самого экзистенциального одиночества, с которым мы рождаемся и умираем. Трогательно и грустно...


На самом деле, от одиночества не спасает ничего. Зато, если один раз решиться и пойти одиночеству навстречу, не побояться залезть за его колючую проволоку, то появится шанс научиться жить именно с тем, кто ты есть на самом деле. Открытия могут быть самыми захватывающими.


А Вы боитесь одиночества?


Автор: Анна Зарембо

Показать полностью
25

Я провела более 500 часов наедине с психотерапевтом и вот какие выводы сделала

Когда мне было 33, я впервые оказалась у психотерапевта. С тех пор в моей жизни произошло много событий, часть из которых кардинально изменила мою жизнь. Сейчас мне 40, и я уверена, что приняла самое правильное решение в своей жизни, когда отправилась к психологу.


Тема психотерапии до сих пор многими воспринимается неоднозначно. Специально для читателей AdMe.ru я расскажу о своем опыте. Возможно, кому-то это поможет принять важное решение.


Чтобы пойти к психологу, не нужна трагедия

Я провела более 500 часов наедине с психотерапевтом и вот какие выводы сделала

В моей жизни не было драм. Мы с мужем были «перспективной» парой: квартира, машина, карьера у обоих развивается. Внешне все было хорошо. Но при всем этом я постоянно чувствовала недовольство собой, никак не могла понять, что же мне нужно от жизни. Мои близкие всегда были со мной, но чувство жуткого одиночества регулярно душило меня.


Я часто плакала — обычно в одиночестве. Так не надо было никому объяснять то, что я и сама не могла понять. Порой на улицах я заглядывала в окна чужих квартир, смотрела на незнакомых людей и думала, что у них какая-то волшебная, интересная, понятная жизнь, которой у меня нет и не будет. Я жила будто во сне. И это было страшновато.


Не знаю, была ли у меня депрессия: я никуда не обращалась и никто не диагностировал ее. Мне просто было плохо. Наверное, со мной происходило то, что обычно называют «с жиру бесится». Скажу по секрету: беситься с жиру крайне тяжело.


В конце концов все стало настолько невыносимым, что терять было уже нечего. Меня накрывала серая безнадежность, отношения с мужем портились, я не могла родить ребенка, не могла найти занятие по душе, желаний и потребностей не было. «Хуже быть не может», — подумалось мне. В такой момент я и пришла к психологу — симпатичному мужчине примерно моих лет.


Во время терапии со мной происходили странные вещи

Я провела более 500 часов наедине с психотерапевтом и вот какие выводы сделала

В тот период я редко выходила от психолога веселой.


Рассказывать постороннему человеку о себе, своих чувствах и мыслях было необычно и ужасно трудно. Пришлось научиться не приукрашивать себя перед ним и собой. Почти невозможно было признать, что меня, такую добрую и позитивную, кто-то злит, кто-то бесит, а кому-то я завидую. Что я не идеальная.


Это было так тяжело, что через полгода я начала яростно болеть. Меня внезапно подкашивали гнойные ангины с высоченной температурой, в здоровом желудке появились рези, как от тупой пилы, я задыхалась от насморка из-за невесть откуда взявшегося грибка, у меня болела голова, горло, на груди будто лежал кирпич. Плюс ко всему иногда зудела кожа и я чесалась. Кажется, для полного комплекта не хватало только холеры.


Ладно бы на душе при этом становилось лучше, но нет, было только хуже. Я рыдала под одеялком на кушетке у психотерапевта, потом выходила, садилась в машину и начинала плакать заново. Салон «ситроена» покрылся снежком из скомканных салфеток. Я была похожа на огромный водяной пузырь, который нужно лишь ткнуть пальцем, чтобы из него хлынул целый водопад слез. Это длилось месяцами.


Почему я продолжала эту пытку почти 2 года? Потому что даже когда мне было так паршиво, я все же ощущала себя живой. Чувствовала, что больше не живу во сне. Это была реальность, и она была дорога мне даже такой.


В конце тоннеля все же есть свет

Я провела более 500 часов наедине с психотерапевтом и вот какие выводы сделала

Мне больше не бывает так плохо, как тогда. Бывает тяжело, но я могу с этим справиться.


Казалось, что этому не будет конца и края. Что я так и проведу остаток дней в тоске, слезах и ангине. Но однажды кошмар закончился.


Спустя 2 года я подходила к пешеходному переходу и вдруг неожиданно осознала: да ведь мне же хорошо! Так же, как когда-то было плохо, целиком, — так теперь было хорошо и легко. Это понимание было таким шокирующим, что я не нашла ничего лучшего, кроме как снова заплакать. Только теперь это были слезы облегчения и радости. Я выздоровела.


Больше не хотелось заглядывать в чужие окна: у меня была своя жизнь, поинтереснее чьей-то там. Оказывается, незаметно у меня появились желания, мечты, проекты и надежды. Терапию можно было заканчивать — я решила свои проблемы.


Но выводы кое-какие сделала.


1. Своего психотерапевта нужно искать

Мне повезло, и я нашла своего врача сразу. То, что он мужчина, не смущало: я же хожу к другим врачам-мужчинам, так что может быть не так с психологом? Однако у всех свои потребности, поэтому некоторые пробуют работать с несколькими психологами. Для хорошего результата вы должны совпасть, как два пазла, иначе толка не будет. Поэтому лучше поискать.


Есть много направлений психологии — психоанализ, гештальтпсихология, позитивная психотерапия, телесно-ориентированная терапия и др. Важно найти то, что подходит именно вам: бесконечный глубинный психоанализ, который замечательно работает со мной, совершенно не нравится моим более экспрессивным знакомым.


Мне кажется, те, кто говорит «пробовал — не помогло», просто не нашли своего специалиста. Или немного испугались по дороге к нему. Ведь решиться изменить свою жизнь — это очень страшно. Иногда удобнее страдать.


2. Полюбить психолога — это нормально

Говорят, клиент всегда немного влюбляется в своего психолога. В какой-то мере это так. Трудно не проникнуться нежными чувствами к человеку, который тебя неизменно поддерживает, никогда не осуждает и помогает решать исключительно твои проблемы, ни словом не упоминая о своих. Да он же идеальный!


До классической влюбленности в полном смысле этого слова не дошло, но определенная симпатия возникла: это неизбежно. Приходить к симпатичному психотерапевту было просто приятно. Правда, я открывала ему свои не самые лучшие стороны — это было досадно.


У меня все время было чувство, что он знает обо мне чуть больше, чем я сама. Это заставляло меня смотреть на него снизу вверх, как на всезнающее божество. Или на мудрого отца.


Со временем отношение изменилось. Сейчас это очень близкий человек, который помог мне преодолеть много трудностей. Такое не забывается. Но вообще-то мы просто работаем — давно и плодотворно.


3. Полежать на кушетке у психолога — это не про отдых

Я провела более 500 часов наедине с психотерапевтом и вот какие выводы сделала

Моя мама думает, что я отдыхаю и расслабляюсь, когда общаюсь со своим психологом. На самом же деле в этот час я чертовски напрягаюсь! Трудно поверить, но это действительно работа — настоящая, тяжелая.


Да, я не машу лопатой в поле. Но умственный труд недаром часто оплачивается выше, чем физический. И за свою работу я получаю хорошую награду.


4. Рассказывать что-либо подруге и психологу — это разное

Люди часто говорят: «Как можно чужому человеку раскрывать душу? Ему ведь все равно. А вот мне ты дорога и я всегда стараюсь помочь». Так, да не так.


Своих родных и друзей мы обычно стараемся не разочаровывать. Рассказывая что-то близкому человеку, мы не открываемся полностью, чтобы оставаться в его глазах все такими же белыми и пушистыми. Это происходит неосознанно, такова природа человека. Невозможно отключить эту опцию в один момент.


Психолог же — чужой человек. Вы важны ему совсем не так, как вашей маме. И это прекрасно: он вас не знает с пеленок, у него нет ожиданий, он не оценивает, и вам нет нужды беречь свой имидж. Благодаря этому и появляется возможность открыться полностью и увидеть свои ошибки и достижения.


5. Волшебной таблетки не будет

Я провела более 500 часов наедине с психотерапевтом и вот какие выводы сделала

Как и все люди, от психолога я ждала диагноза, чудо-таблетку для успокоения души и инструкцию к счастливой жизни.


Реальность же оказалась неожиданной: психолог не только не собирался рассказывать, как мне нужно поступить в тех или иных обстоятельствах, но и призывал меня самой думать обо всем том, что со мной происходит. Так это работает: приходится своим умом доходить до каких-то вещей — психолог лишь мягко направляет в нужную сторону.


Оказалось, волшебная таблетка — это рассказать без прикрас самой себе о ситуации, которая беспокоит, проанализировать и научиться смотреть на нее под разными углами.


6. Близкие обычно относятся к вашему психологу с подозрением

Вы и психолог — подозрительная парочка. Непонятно, что и кого вы там обсуждаете. А вдруг маму?


В терапии человек начинает меняться, и это пугает. Иногда даже сам пациент удивляется внутренним переменам. Когда вы начинаете чувствовать в себе силы и восставать против того, что вам не подходит (а вы непременно начинаете), то вот тут и слышится сакральное «он настроил ее против нас», «она стала какой-то странной», «у нее совсем крыша поехала от этой психологии».


Но от происходящих внутри перемен становится так легко и прекрасно, что этот грустный хор уже неважен. Терапия целительна для пациента и часто болезненна для его близких. Но ведь переступая порог кабинета психолога, мы выбираем себя. Что, впрочем, и должен делать психически здоровый человек.


Заключение: я хотела, чтобы мне просто не было плохо. Но получила гораздо больше

Я провела более 500 часов наедине с психотерапевтом и вот какие выводы сделала

В самом начале я написала, что пойти к психологу было самым правильным решением в моей жизни. Это действительно так, и я жалею только об одном: что не начала лет на 10–15 раньше.


Мой психотерапевт не ставил мне диагнозов и не выписывал антидепрессантов. Я обычный невротик с повышенной тревожностью. Мое выздоровление происходило постепенно. Просто незаметно для себя я научилась осознавать, что со мной происходит, почему и как сделать по-другому.


За годы терапии я справилась со своими тревогами, научилась говорить «нет», оставила позади нелюбимую работу и не самых нужных людей. Я поняла, чего хочу, и получила даже больше. Смогла поверить в себя и нашла работу, о которой 7 лет назад не смела даже мечтать. Мы с мужем переехали в другую страну, у нас родился ребенок.


Нет, я не стала просветленной и всепонимающей. До сих пор раз в неделю я общаюсь со своим психотерапевтом — несмотря на то что уже больше 3 лет нахожусь в стабильном состоянии и спокойно могу обходиться без терапии. Но, оказывается, познавать себя — это самое интересное, что может происходить с человеком.


И каждому, кто чувствует, что что-то в его жизни идет не так, я желаю смелости и сил изменить это. Потому что оно стоит того.


Отсюда

Показать полностью
465

Про отвергнутые чувства

С грустью отметил сегодня, что во внутренней иерархии многих людей тот, кто прямо говорит о своих чувствах по отношению к другому (о привязанности, нежности, любви, о том, что скучает) автоматически становится ниже того, кто не испытывает "в ответку" похожих чувств. Скажешь "я соскучился", а в ответ молчание - и тогда тот, кто поделился может почувствовать себя униженным, а молчащий - выше в иерархии, потому что не нуждается, а значит - якобы никак не зависит от другого. А независимость - это, дескать, признак силы, достоинства и уверенности. И с такой иерархией многие люди до упора скрывают свою потребность в другом - чтобы не сталкиваться не только с отвержением, но и с унижением, падением на несколько ступенек с ослепительной, пусть и холодной, вершины превосходства.


Бывает очень трудно не обесценить свои чувства и не унизить себя только потому, что чувства не разделили. Но выход из этой "эмоциональной иерархии" именно в этом - не обесценивать. Это моя нежность, это моя любовь, мой интерес, моя привязанность - и да, мне больно, что ты их не разделяешь, но это мои чувства, и мне ценно, что моя душа может рождать их. Моя отвергнутая нежность к человеку не найдет выхода и умрет, но останется нежностью, а я - человеком, способным на это переживание.


Автор: Илья Латыпов

165

Тест на созависимость

Тест на созависимость

Созависимость. Это слово, так часто употребляемое в наши дни, родилось довольно давно - на одном из групповых тренингов по программе «Анонимные Алкоголики». Его авторы имели в виду комплекс психологических проблем, возникающих у членов семьи алкоголика или наркомана, и это определение прижилось надолго. Проблемы заключались в фиксации на личности другого человека, в желании его контролировать, спасать, заботиться о нём, и в итоге - в невозможности выйти из отношений с ним. Фактически, это была та же зависимость, только с фокусом не на веществе, а на человеке.


С тех пор было написано много статей и проведено много исследований, и понимание созависимости расширилось. Сейчас считается, что она может развиться не только у членов семьи зависимого, и все определения, в целом, сводятся к одному ключевому пункту: созависимость - это когда нам плохо в отношениях, но мы в них всё равно остаёмся. Из этого ключевого пункта следует много пунктов поменьше:


- когда свой собственный дискомфорт не является достаточным основанием для изменения ситуации;

- когда без Другого нет ощущения завершённости и цельности себя;

- когда приходится не быть собой, чтобы отношения продолжались;

- когда в отношениях Другой важнее и ценнее, чем я;

- когда в отношениях очень тепло, но нет близости.


Вашему вниманию предлагается тест на уровень созависимости, созданный на основе зарубежных опросников и статей, и адаптированный для русскоязычной аудитории. При перепечатке и использовании ссылка на оригинал обязательна. Авторы: психотерапевты П. Гавердовская и Е. Сигитова, 2014 г.


Небольшая инструкция к тесту: «ваш партнёр» - это тот или та, с кем вы состоите или состояли в близких отношениях. Это могут быть члены семьи (например, мама, папа и т.д.), супруги и партнёры по любовным отношениям, друзья или подруги. Если вы были в таких отношениях раньше, то некоторые вопросы теста относите к тому периоду и задавайте себе в прошедшем времени; если вы проходите тест для фиксации изменений, то некоторые вопросы оценивайте относительно ваших планов на будущее.


1. Бывает ли, что в угоду отношениям с вашим партнером вы меньше заботитесь о себе и своей семье?


2. Как вы думаете, ваши отношения разрушатся, если вы не будете прилагать постоянных усилий?


3. Говорит ли вам ваш партнер, как одеваться и выглядеть?


4. Допускаете ли вероятность, что совершите самоубийство из-за партнера, ваших отношений или того, что в них происходит?


5. Часто ли вы ведёте себя манипулятивно в ситуации с вашим партнером, и затем испытываете угрызения совести?


6. Часто ли вы ставите нужды и желания своего партнера выше своих?


7. Часто ли вы хотите продолжать конфликт после уже прошедшей ссоры?


8. Вы часто теряете контроль над собой во время конфликта?


9. Часто ли вы боитесь сказать своему партнеру, что чувствуете эмоциональную боль?


10. Есть ли в вашем обиходе фраза: «Ну, это еще не так плохо, как могло бы быть»?


11. Чувствуете ли вы, что «застряли» в этих отношениях?


12. Понятна ли вам идея - использовать секс, чтобы получить близость с партнером?


13. Можете ли вы опоздать на работу из-за неполадок в ваших отношениях с вашим партнером?


14. Допускаете ли вы в ссоре возможность ударить своего партнера, или что он ударит вас?


15. Часто ли вы молчите, чтобы сохранить мир между вами?


16. Ваши отношения отрицательно влияют на вашу репутацию?


17. Приходится ли вам отказываться от необходимого или интересного, чтобы не вызвать недовольство партнера?


18. Случается ли вам оплачивать долги или решать финансовые трудности вашего партнера?


19. Хорошо ли вы чувствуете личные границы других людей, можете ли устанавливать и поддерживать границы в отношениях?


20. Верно ли утверждение: если человеку что-то не нравится, значит, он просто ещё не распробовал по-настоящему?


21. Часто ли вы в ссоре припоминаете партнеру старые обиды для «усиления эффекта»?


22. Бывает ли, что вы «столбенеете» (входите в ступор) во время ссоры со своим партнером?


23. Нужно оставаться в отношениях до тех пор, пока не уйдет последняя надежда?


24. Допускаете ли вероятность, что будете занимать деньги для своего партнера, т.к. у него жизненный кризис, или ему необходимо лечение от зависимости?


25. Часто ли вам стыдно за партнера?


26. Даете ли вы своему партнеру гораздо больше, чем получаете от него взамен?


27. Мнение вашего партнера важнее и ценнее, чем ваше?


28. Чувствуете ли вы себя нервозно или некомфортно в одиночестве?


29. Случается ли, что вы затеваете ссору, так как разочарованы или неудовлетворены от невозможности изменить своего партнера?


30. Вы контролируете эмоции большую часть времени?


31. Допускаете ли вероятность, что совершите незаконный поступок с целью финансирования вашего партнера?


32. Ваш партнёр принимает большинство решений в ваших отношениях?


33. Часто ли вы не можете заснуть из-за проблем в отношениях?


34. Боитесь ли вы, что ваш партнер узнает то, что вы чувствуете на самом деле?


35. Расстраиваетесь ли вы, когда ваш партнер не следует плану, намеченному вами?


36. Часто ли вы улыбаетесь или смеетесь, когда злы и сердиты?


37. Жизнь была бы намного лучше, если бы близкие смотрели на вещи так же, как вы?


38. Хотите ли вы, чтобы партнер изменился?


39. У вашего партнера (или ваших отношений) есть две ясно различимые фазы: «хорошая» и «плохая»


40. Чувствуете ли вы себя отвергнутой/ым, когда ваш партнер проводит время с друзьями?


41. Чувствуете ли вы себя несчастной(ым) из-за ваших отношений?


42. Чувствуете ли вы себя очень некомфортно, отстаивая свои интересы или защищая себя?


43. Ваш выбор оставаться в отношениях плохо влияет на Вашу работоспособность, эффективность, снижает ваши карьерные амбиции?


44. Вам как будто бы постоянно «больше надо» в отношениях, чем вашему партнеру?


45. Часто ли вы остаётесь пассивной/ым в унижающих ваше достоинство или опасных ситуациях?


46. Вы не очень счастливы в этих отношениях?


47. Возможен ли для вас секс с партнером, если он этого хочет, а вы - нет?


48. Допускаете ли вероятность, что будете продавать свои вещи для финансовой помощи партнёру?


49. Сложно ли для вас выражать чувства своему партнеру?


50. Часто ли после того, как вы выиграли спор, одержали верх - вы продолжаете конфликтовать, и не можете остановиться?


Ответьте «да» или «нет». Каждый ответ «да» - 1 балл, просуммируйте баллы. Более 5ти баллов - у вас есть созависимые черты, и для вас вероятно попадание в созависимые отношения. Более 20ти баллов - у вас выраженный созависимый характер, и вам показано изучение себя в отношениях с целью профилактики возникновения и усугубления созависимых отношений в вашей жизни.

Авторы: психотерапевты П. Гавердовская и Е. Сигитова, 2014 г.

Взял на сайте Полины Гавердовской


от zakkozzy:

Достаточно часто на терапию приходят клиенты с созависимыми запросами. Например, жена приводит мужа-алкоголика и говорит, "сделайте что-то, чтобы он не пил". Адекватный терапевт такой запрос в работу не возьмет. Потому что, скорее всего алкоголика все в этой ситуации устраивает (иначе бы ОН пришел к терапевту и стал работать над тем, чтобы перестать пить).


Ну, или в более легкой форме, "приносят" запрос: что мне сделать, чтобы мой партнер изменился (например, стал зарабатывать больше денег, заниматься самообразованием, перестал тревожиться, ревновать и т.п.).


Есть прекрасный фильм "Покровские ворота",  в которых ярко показана система созависимых отношений.

https://www.kinopoisk.ru/film/pokrovskie-vorota-1982-77203/

Тест на созависимость Психология, Психотерапия, Гештальт, Длиннопост
Показать полностью 1
25

Про усилия для развития

Есть одна штука, которая может сильно затруднить продвижение в психотерапии или просто в развитии личности. Это идея, что после осознания каких-либо сильно мешающих нам способов взаимодействия с людьми или с самим собой все "устроится само собой" и причем быстро. Изредка оно так и бывает - когда схлопывается в единую картинку давно не складывавшийся паззл, закрывая все дыры и бреши - и дышать начинаешь совсем по-другому. Но чаще осознание - это лишь возможность увидеть то, что ты лично делаешь "не так". И без совершения усилия - увы, не получится. Тотального "освобождения" не происходит, и на место воодушевлению может прийти разочарование.


Увы, но дивный новый мир не наступает как следствие осознания. Мы его строим ежедневным усилием, выбором "сегодня я попытаюсь поступить иначе, чем меня толкает мой привычный, но такой осточертевший опыт". Иногда, если травмы очень глубоки или же наши проблемы тесно связаны с биологическими, а не социально-психологическими причинами, это усилие с нами остается навсегда. Иногда (и чаще, чем в первом случае) постепенно, шаг за шагом, мы изменяемся, и постепенно новый способ становится для нас привычным.


Учимся, например, говорить о благодарности тогда, когда осознаем, что нам хочется спрыгнуть, увильнуть от этого, потому что благодарность тесно в сознании связана с унижением. Или учимся - осознавая свое сопротивление - признавать свои ошибки перед конкретными людьми и приносить извинения (если они нужны). Шаг за шагом, с отступлениями и откатами как нормальным явлением на нашем пути, а не как с аномалиями, которых "не должно теперь быть".


И не превращать это усилие в пытку и насилие над собой помогает как раз реальный опыт в психотерапии, когда рискнул, например, сказать "спасибо" - и встретил радость, а не обесценивание. Рискнул, встречаясь со стыдом, признать ошибку - и встретил понимание и сочувствие, а не пляску на собственных костях. Или увидел, как другой признает ошибку, и этому другому тоже непросто может даваться этот шаг....


Именно реальный опыт переживания встречи с новыми своими действиями и новыми реакциями людей дает опору и превращает насилие в усилие. И еще на этом пути очень важно помнить - этот путь невозможно проделать сразу, в полном объеме и со всеми. Понемногу. Потому что если мы попытаемся с ходу взять большой вес, который не брали раньше никогда - сломаемся.

Автор: Илья Латыпов
Отличная работа, все прочитано!