v62kh

На Пикабу
Дата рождения: 04 февраля 1962
поставил 6394 плюса и 1080 минусов
отредактировал 2 поста
проголосовал за 3 редактирования
Награды:
5 лет на Пикабу
49К рейтинг 80 подписчиков 31 подписка 315 постов 28 в горячем

Несколько слов о нескольких словах

“Ветер рвал плащи с генералов” и “После кофе и ликеров заговорили о таинственном” - эти вступительные фразы известных литературных произведений я считаю образцовыми вступительными фразами. Несколько слов, которые рисуют в воображении читателя сразу всю сцену и сразу всю атмосферу, одновременно предполагая интригующее развитие - как много всего разного способен сделать несколькими словами хороший писатель. Это магия телепортации. Несколько слов, как портал, мгновенно переносящий читателя в другой мир.


В стародавние времена, когда романы были толстыми, а читатели - терпеливыми, автор вначале на десяти страницах объяснял, зачем или почему, он, собственно собрался это писать, или на двадцати страницах описывал пейзажи и историю поместья, где будет происходить действие романа. В лучшем случае читателю предлагалась биография героя, начинающаяся с младенческого возраста. Где-то к тридцатой странице читатель начинал догадываться, о чем будет роман.


Не то сейчас. Четыре-пять слов, это все что гарантированно готов прочесть современный читатель в пределах кредита читательского доверия к незнакомому тексту.

Штааа? Я читаю уже ШЕСТОЕ слово, и мне все еще не интересно? Прощай, скучный автор.

Понятно, что вступительная фраза приобретает в наше время не просто большое - зачастую решающее значение.Портал в другой мир не может растягиваться на абзацы или страницы, иначе это не портал, а горная тропа, по которой не каждому не лень карабкаться.

Оливия де Хэвилленд

Британско-американская актриса Оливия де Хэвилленд умерла на 105-м году жизни. Она исполнила роль Мелани Гамильтон Уилкс, жены персонажа, в которого была влюблена главная героиня Скарлетт О'Хара в фильме «Унесенные ветром», сообщает The Hollywood Reporter.

Актриса скончалась от естественных причин в своем доме в Париже, где жила последние 60 лет. Де Хэвилленд была последней из ныне живущих звезд, исполнивших роль в знаменитой картине 1939 года.

Звезда голливудских фильмов родилась в 1916 году. Она была одной из самых востребованных актрис в эпоху Золотого века Голливуда. За роль в ленте «Унесенные ветром», которая стала одним из первых полностью цветных фильмов и завоевала восемь «Оскаров», она получила первую номинацию на статуэтку. Впоследствии она завоевала престижную награду за роли в фильмах «Каждому свое» и «Наследница».

Кроме того, де Хэвилленд известна ролями в картинах «Одиссея капитана Блада» (1935), «Атака легкой кавалерии» (1936), «Приключения Робин Гуда» (1938), «Тише, тише, милая Шарлотта» (1964) и многих других.

В июне стриминговый сервис HBO Max убрал с платформы фильм «Унесенные ветром» из-за спорных моментов, связанных с расовыми вопросами, на фоне протестов из-за смерти чернокожего Джорджа Флойда в результате задержания полицейскими. После этого критики предрекли США начало «культурных чисток».

https://lenta.ru/news/2020/07/26/actress/
Оливия де Хэвилленд Унесенные ветром, Смерть, Фильмы, Новости, Некролог, Актеры и актрисы, Негатив
Показать полностью 1

Кофейный прецедент

Это курьезное дело не было, ни громким, ни особенно интересным, но оно создало прецедент, на который теперь ссылаются комиссии по трудовым спорам во всем мире.

Юрист-представитель работодателя мне сразу не понравился – толстый до полной шарообразности мужчина с мокрой от пота плешью и бегающими маленькими глазками, заплывшими жиром.

Впрочем, заявивший жалобу работник вызывал доверия не больше. Сморчок-недомерок в темных очках, с выдающимся далеко вперед носом и почти вовсе без подбородка.

Комичная парочка, даже в мой кабинет они умудрились войти, толкаясь, и шипя что-то друг другу.


Я строго сказал:

— Усаживайтесь на эти стулья и пусть Работник устно изложит свою жалобу на Работодателя.

— Все дело в кофе, — пискнул доходяга, — я не могу его пить. Корретто, марочино, лунго, американо и так далее, все это я не могу пить.

— В офисе есть кофе-автомат, и он полностью функционален, — вставил юрист.

— Допотопный автомат! — воскликнул обиженно работник, — четырнадцать устаревших видов кофе, ни один из которых я пить не могу.

— Там есть еще макиато, доппио… — опять вставил юрист, но работник обиженно заверещал:

— Меня от них тошнит! Я имею право на настоящий кофе, вот почему я объявляю забастовку!

Юрист-представитель повернулся ко мне и красноречиво развел руками:

— Видите, ваша честь, этот сотрудник создает трудовой конфликт из ничего. Он считает, что по закону имеет право на брегетто и давинчи, а в меню нашего, — тут он возвысил голос, — полностью исправного и сертифицированного кофе-автомата — эти модные виды кофе не предусмотрены.


Я обратился к жалобщику:

—Что вы имеете в виду под словами “не могу пить”? Если вы выпьете чашку кофе одного из устаревших видов, то что произойдет? Вас стошнит, вырвет, вы умрете?

—Да, меня стошнит и я умру — упрямо сказал он.

—Откуда вы знаете, вы это пробовали сделать?

— Не пробовал и не собираюсь. Знаю заранее, потому и не пробую.

Я перевел взгляд на юриста-представителя компании:

— Его позиция юридически неуязвима. Ни ваша компания, ни наша комиссия не может заставить его попробовать кофе, в отношении которого у него есть столь твердое предубеждение. А почему ваша компания не меняет автомат на более современный?

— Видите ли, ваша честь, — чуть потупившись, ответил юрист, и указал рукой на жалобщика, — он последний белковый сотрудник в этом офисе, и потому там стоит самый старый кофе-автомат. Автоматы новой конструкции наша компания установила в офисах, где есть два или даже три белковых сотрудника. А обычным сотрудникам, как вы понимаете, ваша честь, кофе вообще не нужен.


Конечно, я понимал. Фирма не хочет покупать новый кофе-автомат, они надеются что этот бедолага сломается и согласится на марочино или лунго или что там еще, и вопрос отпадет. Только по этой причине они дотащили свой спор до моего кабинета.

Я задумался. Однозначного и простого ответа в законодательстве не имелось. Тут была огромная куча “с одной стороны, но с другой стороны”, а это означало, что я могу опираться на прецеденты, или самому создать прецедент. Красивый и элегантный, мой собственный прецедент.


Чтобы положить конец дискуссии и вынести вердикт, я заявил:

— «Акт о защите белковых организмов» распространяется на все белковые меньшинства, он не делает различий между типами белковых организмов. Людей он защищает точно так же, как, скажем, кошек или собак. Согласно этому Акту, если в помещении компании постоянно находится, например, кошка, то компания обязана 1) обеспечить наличие в помещении автопоилки и автомата кошачьего корма, и 2) бесперебойное функционирование этих устройств.

— Автомат есть и он исправен, — возразил я.

— Если бы кошка отказывалась есть корм из раздаточного автомата, вы бы назвали такой автомат исправным? — парировал я.

В ответ на это я постановил:

— На основании упомянутого Акта, на основании известной аналогии между белковыми организмами разных типов , а также на основании прямой логической связи с данным делом, постановляю: компания обязана обеспечить своего белкового сотрудника кофе-автоматом такого типа, продукцию которого он согласен употреблять в пищу.

Уж эти мне белковые юристы, по шкале беспомощности и бесполезности они едва ли уступают кошкам.


***

Впоследствии оказалось, что это мое решение создало прецедент, который в практику трудового права так и вошел под моим именем, его назвали Прецедент R254.

Я ингибировал три из пяти моих искусственных интеллектов и расслабился при помощи матча по трехмерным шашкам между двумя оставшимися «я». В результате я продул вчистую, а победил в матче, конечно, я.

Показать полностью

Межвидовое убийство

— Ваша честь, защита заявляет протест! — сказал я, — это неподсудное убийство, потому что это вообще не убийство в юридическом смысле.

— Перестаньте паясничать, — ответил Председатель, мужчина с серьезным лицом и густыми бровями. Здесь не суд, а вы не обвиняемый. Вы предстали перед высокой Комиссией для выяснения … — тут он запнулся на мгновение, — ээ… определенных фактов.

Их было семеро, пятеро мужчин и две женщины, все не первой молодости, серьезные и сосредоточенные. Председатель был определенно из Генштаба, остальные из разных ведомств, и я развлекался, пытаясь угадать, кто из них откуда. Та из женщин, что помладше, определенно была ученым — типичный «синий чулок», наверное, она от Академии. А этот хмурый блондин с длинным лошадиным лицом — от разведки Флота, уж не знаю, почему мне так показалось. Все их надутые от серьезности лица все время побуждали меня отколоть что-нибудь смешное. Нет, в самом деле, нельзя же принимать себя настолько всерьез, — ну подумаешь, убийство инопланетянина. Подумаешь, первый инопланетянин, обнаруженный госслужбами на Земле, пусть и в виде трупа. И его убийца, схваченный на месте преступления.

— В самом деле, господин Председатель, — я упорно пытался понизить градус серьезности, — вы даже не знаете, убито ли оно, и было ли оно живо. Это не человек и не животное, и даже не растение. К тому же, до моих выстрелов оно выглядело совершенно обычным человеком, а в фиолетового спрута или не знаю как это назвать, оно превратилось уже после … то есть, превратилось уже потом. — я сообразил, что слово «смерть» лучше будет не употреблять.

— Мы можем назвать это «межвидовым убийством», но к сути дела это отношения не имеет, — Председатель, указывая золотой ручкой на ту женщину, которая постарше., — Вначале мы должны быть уверены, что допрашиваем человека, а не какое-нибудь «оно». Уважаемый эксперт…

Женщина поднялась и развернула папку с бумагами. Поправив очки, она взяла в руки несколько бумаг:

— Коллеги, не буду утомлять вас подробностями, их очень много, и они не очень интересны. Изложу вкратце наши выводы. Этот человек, — она покосилась на меня, — вне всяких сомнений является сыном своих родителей и внуком своих бабушек и дедушек. Также он, несомненно, брат своей сестры, отец своих дочерей и правнук как минимум одного из своих прадедов. Генетический материал остальных прадедов добыть не представилось возможным, но и сказанного достаточно, чтобы утверждать со всей уверенностью — он тот, за кого себя выдает, и он человек.

Я внутри себя состроил изумленную гримасу. Надо же, они раскапывали могилы, чтобы найти улики на меня. Серьезный подход, эти люди не шутят. А женщина, наверное, — криминалист-генетик.

— Что показало медицинское обследование? — вопрос задал лысый толстячок с приплюснутым носом, — его просветили всем, чем возможно, надеюсь?

— Применялись все виды томографии и другие методы сканирования. Мы брали биопсию печени и почек, брали спинномозговую жидкость. Если это не самый обычный человек, то я не знаю что такое человек. Кое-где у него есть камни, в печени есть легкий гепатоз, и ему стоит заняться своим здоровьем, но все это вполне типично для его возраста.

— Что ж, это считаем установленным, — слово опять взял Председатель, — теперь наша Комиссия твердо рассчитывает на вашу добрую волю и лояльность, поскольку считает, что вы на нашей стороне — он просверлил меня взглядом.

— Конечно, я на нашей стороне, — отозвался я, — на нашей чертовски хорошей и чертовски правильной человеческой стороне.

— Секретарь, напомните нам основные факты, — Председатель кивнул неприметному брюнету, сидевшему справа от него. Секретарь поднялся и начал докладывать, не глядя на бумагу, которую держал в руке:

— Последовательность событий установлена по показаниям шестнадцати свидетелей и по записям четырех камер слежения. У нас нет оснований сомневаться в достоверности того, что я сейчас изложу. Господин министр в тот день собрал на брифинг группу офицеров из разных департаментов. В том числе и его, — секретарь кивнул на меня, — как представителя сил специального назначения.

В кабинет господина министра все приглашенные не успели войти полностью, когда наш подследственный, — он снова кивнул на меня — открыл свой портфель и засунул туда обе руки. Когда портфель упал, в руках у него осталось два пистолета, и он тотчас начал стрелять. Окружающим офицерам потребовалось две или три секунды, чтобы сообразить, что происходит, и схватить его за руки. К тому моменту все тридцать четыре пули были выпущены и попали в цель, а господин министр лежал на полу, и тело его дергалось в агонии. А еще через несколько секунд все присутствующие оказались ошеломлены еще больше — мертвое тело министра начало менять форму, и быстро превратилось в дымящуюся фиолетовую фигуру спрута или чего-то подобного спруту. Наконец, старший по званию офицер призвал всех к порядку, запер двери и позвонил в департамент научной контрразведки. Дальнейшее всем вам известно, была создана настоящая высокая Комиссия. — секретарь уселся на место с видом лучшего ученика в классе.

Все так и было, я разрядил в него обоймы обоих моих пистолетов, при этом «зиг-зауер» был заряжен семнадцатью пулями с конусной выемкой и вольфрамовым сердечником, а «глок» - комбинированными ртутно-висмутовыми пулями Бейссона, числом тоже семнадцать. В чем главная проблема с инопланетянами, так это в том, что не всегда знаешь, как их надежно убить, поэтому обычно лучше перестраховаться. Впрочем, как надежно убить иторианца, я знал совершенно точно.

— Главные вопросы, стоящие перед нашей Комиссией, это “как” и “почему”, — председатель вновь просверлил меня взглядом, — и мы надеемся получить ответы от вас. Как вы узнали, что министр является инопланетянином, откуда вы знали, как его убить и, главное, почему или зачем вы это сделали? Для начала вопросов достаточно, мы ждем ваших объяснений.

Что я мог ему объяснить? Что этот министр был не единственным иторианцем на Земле, и что мне предстоит убить еще минимум девятерых? Что иторианцы, в нарушение всех законов, пытаются тайно колонизировать Землю без получения лицензии и вообще безо всяких юридических оснований, и потому подменяют своими агентами-морферами важнейших землян на ключевых постах? Не стал я объяснять и то, что ни примитивные технологии иторианцев, ни их численность, не дают им никаких шансов противостоять и единственному чиссу, даже такому обычному и ничем не выдающемуся, как я.

Пора сменить зверька, этот ослик исчерпал свою полезность. Я впал в задумчивость, примериваясь к членам высокой Комиссии.

Председатель снова сверлил меня взглядом. Годится. Я сосредоточился на его зрачках, мысленно воззвал к великому Эркчи и канализировал себя во взгляд. Та затейливая мозаика нематериальных микрополей, которую я привык называть “Я”, освободила нейроны мозга моего прежнего зверька и скользнула во встречный взгляд.

Через мгновение я уже видел всю картину с другого конца стола, глазами Председателя.

— Мы ждем ответа! — рявкнул я на несчастного и ничего не понимающего бедолагу напротив меня.

Показать полностью

Слабоумие и отвага, разведка и наглость: первая победа Ода Нобунага, битва при Окэхадзама

Слабоумие и отвага, разведка и наглость: первая победа Ода Нобунага, битва при Окэхадзама Исторические личности, Япония, Ода Нобунага, Мат, Длиннопост, Авторский челлендж

#авторский_челлендж


Эпиграф.


Как-то, уже после победы при Нагасино, Нобунага собрал своих старших вассалов и союзников и задал им пир в висячем саду своего нового замка Азучи. Посреди пира он вдруг поднял руку и сказал:

- Я хочу вспомнить о старших самураях моего отца. Отец умер рано, и я вырос бы как дикий зверь, не зная пути, если бы не его верные вассалы. Они учили меня, они объясняли мне, что достойно, а что - нет. Они своим примером показывали мне, каким должен быть самурай. И вот сейчас, когда мы с вами пируем в висячем саду замка Азучи - и нет пределов тому, чего мы вместе не могли бы достигнуть, я вспоминаю самураев своего отца и думаю - где бы я был, если бы я их слушал.

Пикабу, Ода Нобунага: О пользе правильного воспитания.



Ода Нобунага - великий объединитель Японии - прославился многими победами, и многое великое  он сделал благодаря своей репутации непобедимого полководца, которую  заслуженно приобрел во многих битвах. Подозреваем, что, начиная с некоторой N-ой битвы противники обращались в бегство просто уже потому, что знали - победить Нобунагу невозможно, потому что невозможно и все это и так знают.

Здесь мы рассмотрим, откуда взялась эта его репутация и с чего начиналась его непобедимость.


Экспозиция


5 июня 1560 года


Имагава Ёсимото, 9-й глава рода Имагава, собирает 25(или 40, источники расходятся)-тысячное войско и решает покончить с проблемным соседом. Соседский князь Ода Нобунага  шумел после 22:00, заливал водой, не желал подарить присоединить  свою квартиру провинцию Овари к владениям клана Имагава , состоящим из провинций Суруга и Тотоми.


А Ода наш Нобунага только что покончил с внутренними разборками в своей провинции, потерял много людей, деньгами поиздержался - много бойцов он выставить не может, наскреб в общей сложности около 3 тысяч.


Вот, значит, приходит передовой отряд Имагава (10 июня  это было) в замок Одака, который сдается без боя (начальник переметнулся). А сам Имагава Ёсимото с главными силами идет в местечко под названием Окэхадзама, располагает свою ставку на удобном холмике и посылает свои войска штурмовать замки Васидзу и Маруне, это, значит, пограничные крепости Оды нашего Нобунаги.


12 июня начинается штурм.


Казалось бы, дела Ода Нобунага так себе, перевес в силах многократный. #Мывсеумрем, #гипснимают и так далее.


Мы не знаем, насколько сильны были его бойцы в сравнении с бойцами противника, но мы точно знаем, что разведчики у него были самые лучшие. И разведчики эти доносят ему, что


1. Есть плохая новость: замки Васидзу и Маруне пали.

2. Есть хорошая новость: штаб Имагавы Ёсимото сидит на своем холме и празднует эти первые победы. Жрут саке бочками и поют победные песни.


И Нобунага берет с собой 2 тысячи человек и резвым маршем гонит, как на пожар, к местечку Окэхадзаме. вот к этому самому холму. Как много времени спустя понимал Суворов, Ода понимал, что быстрота и своевременность удара решает все, и часто оказывается более веским фактором, чем все остальное, включая численность армий.


И тут кто-то там наверху решил помочь нашему храброму начинающему полководцу.

Пошел дождь. Нет, не дождь, ДОЖДИЩЕ. Ливень стеной , не видно ни зги. Ода сотоварищи наощупь приближаются к штабу Имагава вплотную и ИХ НИКТО НЕ ВИДИТ.


Потом также вдруг, дождь прекращается, и штабная охрана вдруг видит прямо перед собой промокших и злых воинов Нобунаги.


"Ура", или что-то там кричат люди Оды, "пиздец" или что-то там думают часовые Имагава , и

начинается заваруха.


Ну, как заваруха. Побросали оружие и разбежались, в основном, мало кто пытался драться.

Сам Имагава Ёсимото тоже пытался убежать, но не вышло.


"Воины Одо перебили всю его охрану, а затем добрались и до него самого. Имагава выхватил меч, и отбил атаку одного из самураев Одо, но тут к нему подбежал второй самурай, и одним ударом отрубил ему голову." (https://topwar.ru/146799-okjehadzama-bitva-s-kotoroj-vse-nac...)


Когда известие о смерти князя и разгроме штаба разлетелось по окрестным замкам , побежали  и остальные войска Имагава.


А вассалы покойного стали переходить на сторону Ода Нобунага. Сила его начала расти, и он стал одерживать новые и новые победы.


Вот так, решительность, быстрота и удачная погода положили начало репутации и великому пути объединителя Японии. Ода обладал редким умом - нестандартным, и в то же время весьма здравым, имхо. А главное, не боялся им пользоваться.





#авторский_челлендж.

Материал написан для авторского челленджа.

Если у кого-либо есть желание поддержать конкурс и увеличить его призовой фонд — реквизиты в этом посте (Cat.Cat и Лига историков представляют: ТРЕТИЙ АВТОРСКИЙ ЧЕЛЛЕНДЖ).

Мемориал битвы при Окэхадзама в Тоёакэ, преф. Айти. Статуи Ода Нобунага (слева) и Имагава Ёсимото (справа) (© Pixta)

Слабоумие и отвага, разведка и наглость: первая победа Ода Нобунага, битва при Окэхадзама Исторические личности, Япония, Ода Нобунага, Мат, Длиннопост, Авторский челлендж
Показать полностью 1

Убить Ганнона (фант. рассказище)

День настал. Сейчас, прямо сейчас я попаду во дворец Ганнона и тогда … — вот что говорил я про себя, стоя перед блестящими воротами терминала, и дожидаясь, пока охрана внутри рассмотрит меня на своих экранах.


В моих глазах были линзы с рисунком радужной оболочки Пита Дастоса, электронщика из технической службы этого дворца. Его же отпечатки были напылены мне на пальцы, а сложную гель-маску на моем лице наши мастера в Аксоте строили не менее трех часов, не далее как сегодня утром. Довершали дело несколько микроинъекций в голосовые связки, делающие мой голос на несколько ближайших часов похожим на его голос. Все это сделало меня настолько похожим на Пита, что обнаружить подделку будет довольно трудно. Для этого потребуется, чтобы хорошо знающий Пита человек пообщался со мной достаточно долгое время. Но в моих планах не было долгого общения ни с кем, — все, что мне нужно сейчас – это пройти контроль во внешнем терминале периметра и попасть внутрь дворца Ганнона.


Ворота загудели и раздвинулись.

Меня встретил высокий широкоплечий мужчина в форме сержанта дворцовой полиции Ганнона. Я хорошо знал его по фото и видео, это должен быть Макс Ди, и он, вероятно, знает Пита в лицо. Я подобрался, наступал скользкий момент.

— Привет, Пит, — он хлопнул меня по плечу, — дашь мне отыграться сегодня вечером?

Я напрягся. Нам было известно, что Пит знаком с этим полицейским, но теперь получалось, что они приятели и к тому же недавно играли в какую-то игру на деньги. Что это за игра, можно только гадать. Карты? Бильярд?


— Само собой, старина, — отозвался я голосом Пита, выигрывая время и пытаясь сообразить, каким может быть следующий вопрос.

Насколько мне было известно, Макс — никакой не сержант, он начальник дворцовой полиции, и нужна какая-то особая причина для того, чтобы он дежурил в камере входного контроля. Это настораживало, я не знал чего-то важного.

Настоящий Пит Дастос сейчас валялся в отключке в секретной камере в подвалах дворца Аксота, то есть в нашей дворцовой полиции.

Здесь, кроме Макса, было еще двое полицейских, и один из них жестом пригласил меня к сканеру. Я заглянул в мерцающий глазок, подождал. Довольный писк аппарата и зеленый огонек. Я прижал оба больших пальца к сенсорной матрице — еще один писк и зеленый огонек.

Другой полицейский открыл мне дверцу сканирующей камеры, и я шагнул внутрь. Последовало жужжание, пауза, дверца открылась.


Внутри меня не нашлось оружия, я ничего не проглотил, не спрятал у себя в заднем проходе или в ухе, у меня нет имплантатов, я чист. Никакого оружия во мне, но я сам — оружие.

Наконец, переходные ворота в туннель раздвинулись, Макс махнул мне рукой на прощание, но я уже вступил в тоннель и быстро удалялся.


Если бы я был диверсантом-самоубийцей, то в моей брюшной полости мог быть спрятан миниатюрный ядерный заряд, и я мог бы взорвать дворец, не пройдя сканирование. Этот двухсотметровый туннель до дворца,который нужно проехать на скользящей дорожке, уберегал Ганнона и от такой маловероятной беды.

Но не убережет его от меня.


Полдела было сделано, я попал во дворец, притом попал совершенно легально, я не прорывался в пробоину в периметре, сделанную тяжелым плазмоганом, на мне не было боевого скафандра и прославленные аксотские огнеметчики не прокладывали мне путь, — я просто прогуливался по коридорам дворца, изредка кивая в ответ людям, которые кивали мне. Черт, этого Пита тут многие знают в лицо, как видно. А на допросах он не показался мне таким уж общительным парнем.


Пора было переходить ко второй фазе плана. В моем нагрудном кармане лежал обрывок бумаги, который, при известном везении, мог привести меня прямо к самому Ганнону. В сектор его резиденции попасть очень непросто, но эта бумажка могла заинтересовать его в достаточной степени для того, чтобы он приказал привести меня и лично расспросить о подробностях — как это попало ко мне и что было на оторванной части. Невозможно было это предугадать, он мог просто передать мне приказ дать объяснения в канцелярии, или вызвать Макса Ди, но при известном везении он немедленно захочет поговорить со мной лично. Весь

расчет был на это небольшое везение, бумажка была крайне интересной для него.

Это был обрывок настоящего протокола совещания, сделанного на настоящем совещании начальников служб дворца Аксота. Речь там шла о новом этапе тайной борьбы против него, Ганнона. Уж не знаю, каким нелюбопытным человеком нужно быть, чтобы не заинтересоваться такой бумажкой живейшим образом.


Я повернул из одного поперечного диаметра в другой, скоро будет еще пара поворотов, и я окажусь у входа в резиденцию. Я шел неспешным прогулочным шагом. Я не бывал раньше в живую внутри этого дворца, но четко представлял себе его географию по фото и видео, спасибо безвестным героям нашей разведслужбы.

Редко так случается, чтобы твой высший служебный долг совпадал с горячим личным желанием. Как для Алекса Холла, офицера разведки Аксота, для меня покушение на Ганнона было заданием наивысшей важности. Это могло стать легендарным подвигом из тех, что удаются лишь раз в жизни и поворачивают ход истории.

А как для частного лица, для меня это был долгожданный акт личной мести. Высшее удовлетворение, исцеление старой раны.


Будь я героем плохого романа, то обратился бы к нему с речью, перед тем как убить. В романах и фильмах это делается для того, чтобы сцена убийства походила на судебный приговор и казнь. В моем случае ничего подобного не будет — как только я сумею, каким угодно способом, приблизиться к нему на расстояние вытянутой руки, я без промедления вырву ему горло моими тренированными руками, а потом сломаю шею, и он умрет, не услышав моей обвинительной речи. А жаль. Мне многое хотелось бы сказать мерзавцу.

Моих родителей и младшую сестренку он убил не собственными руками, это сделали посланные им штурмовики во время знаменитого фаргосского прорыва, но вина на все сто процентов принадлежит ему. Я ощущал легкую дрожь и возбуждение от близости решающего момента.


Один из трех часовых на входе в личный сектор Ганнона вопросительно посмотрел на меня. Я сказал, доставая заветную бумажку:

— Это может быть важно и срочно. Не мне судить, но господин Ганнон, как мне кажется, захотел бы увидеть этот документ без промедления.

Он колебался не более пары секунд. Потом взял бумагу, повернулся и исчез за дверью. Я ждал. Время сжималось в долгие, очень долгие мгновения. Я лишь отчаянно надеялся, что по мне не видно, как неистово колотится мое сердце.

Наконец, вернувшийся охранник сделал мне знак зайти.

Я шагнул вперед и оказался в приемной. Среди нескольких секретарш мне сразу бросилась в глаза одна из них, яркая блондинка в центре. Я знал ее по фотографиям. Нам в Аксоте было известно лишь ее имя — Алиса — и еще то, что она начальница всех секретарш. О, фотографии не передавали магии этих глаз и магнетизма этого лица, далеко не передавали. При иных обстоятельствах я бы влюбился в такую женщину — мгновенно и бесповоротно. Но сейчас мне нельзя влюбляться, — я мысленно отодвинул всю картинку комнаты с секретаршами в моей голове чуть в сторону и доложил:

— Пит Дастос, к господину Ганнону.

Центральная красотка улыбнулась мне:

— Думаешь, Пит, я с утра успела позабыть твое имя?


Я на мгновенье смешался. Ее фразу можно было понять так, что они с Питом Дастосом провели эту ночь вместе. Конечно, я не додумался спросить его о таких деталях на допросе, но было поздно об этом жалеть. Я молча ждал продолжения и смотрел прямо перед собой.

Аппаратура на ее столе пропела мелодию, Алиса сделала знак, и охранник жестами пригласил меня пройти направо, эта дверь вела в кабинет Ганнона.


Долгожданный момент настал, теперь или никогда. Я двинулся к двери.

Фотографий этого кабинета у нас не было, и я удивился, поскольку ожидал увидеть обширное пространство, но комната оказалась совсем небольшой. В комнате этой было двое. Тощий и морщинистый, совершенно лысый Ганнон выглядел в точности так, как его изображают на официальных фото, однако внимание мое сразу приковал второй мужчина, высокий и седобородый. В нем мне почудилось что-то знакомое. В правой руке его был какой-то предмет кристаллообразной формы, а левая держала… детскую игрушку. Детский арбалет, от вида которого у меня внутри что-то сжалось. Из кристалла сверкнула фиолетовая вспышка, ослепившая меня на мгновенье.

Добро пожаловать домой, сынок, двадцать два ангела онтология кекс — сказал мой папа и раскрыл объятья.


Я кинулся к седобородому, обхватил его руками и едва не заплакал. Да, это был мой отец, Дон Дастос, правая рука Ганнона, как его называют друзья и враги. А арбалетик в его руке был моей любимой детской игрушкой.

В моих глазах не было никаких линз и мне ничего не напыляли на пальцы. И трехчасовой процедуры построения гелевого грима Пита на моем лице тоже не было - ни для кого не нужен грим, чтобы быть похожим на себя. Все эти события просто добавили к моей памяти, как и яркую сцену гибели моей семьи. Как ужасную смерть моей младшей сестренки от рук штурмовиков Ганнона во время фаргосского прорыва. Не было никакого прорыва, как и не было у меня сестренки. Все эти ложные наслоения над моей памятью сделаны были только для того, чтобы я, настоящий Пит Дастос, стал таким же на вид Питом, но при этом воображающим себя секретным агентом Аксота, одержимым желанием убить Ганнона. Ложную память сорвало сочетание вспышки, кодовой фразы и вида моей любимой детской игрушки.


Ганнон сидел во главе стола, напротив сидел я, Макс и папа устроились по бокам. Совещание длилось уже минуту или две.

— Ты отсутствовал всего три часа, — рассказывал Макс, — видимо, за это время они успели тебя захватить и обездвижить где-то в городе, доставить во дворец Аксота и засунуть твою голову в нейронный программатор, а потом отправить тебя сюда. Мастерская работа.

— А зачем ты вообще выходил в город? — спросил мой отец.

Я покосился на Алису, которая незаметно присоединилась к совещанию на правах жены пострадавшего.

— Хотел поискать в лавках нижнего города какой-нибудь оригинальный подарок на день рождения кое-кому.

Она наградила меня многообещающей улыбкой.

— Я едва вышел из второй антикварной лавки… ничего не успел заметить, помню ощущение укола в шею, наверное, они использовали обычный игломет и нейролептик. Помню, как начал валиться на асфальт, дальше помню смутно, хотя сознание полностью я не терял.

— Как тебя засовывали в программатор, помнишь? — уточнил Макс.

— Да. Помню панику, которая меня при этом охватила. Бррр…

Ганнон нетерпеливо постучал пальцами по столу и сказал:

—Подробности происшедшего можно обсудить и позже, а предстоящее ждать не будет. Сейчас каждая минута играет роль. Если мы наносим ответный удар при помощи Пита, то решить все нужно немедленно. Через час, не позднее, мы должны начать ответную операцию. Через два часа станет поздно, — его возвращение в Аксот с докладом об успешном покушении станет выглядеть неправдоподобно.

— Верно, господин Ганнон, это уникальный момент, который не повторится, — вставил Макс, — у Пита есть двойная прививка от нашего «В-8» и он может безопасно для себя стать временным носителем. Это подходящий момент, которого мы долго ждали. Он вакцинирован и может быть носителем, это первое, и он гарантировано попадет во внутренние помещения дворца Аксота, это второе. Такого совпадения мы нескоро дождемся, сейчас или никогда.

Макса поддержал отец:

— Если он через десять минут с боем и спецэффектами вырвется из нашего южного терминала, у аксотцев будут все причины думать, что покушение удалось, или по-крайней мере, попытка состоялась. Конечно же их дроны наблюдают за всем нашим периметром, а сами они ждут его у Аксота с горячим нетерпением. Как только он зайдет туда, у него появится широкий круг для общения.

— И для распространения вируса. — заключил Ганнон.


Я помнил, как мне делали эти прививки. «В-8» было названием очень опасного и быстродействующего гриппа, который наши спецы из научной службы разрабатывали давно. Вакцина разрабатывалась параллельно, и многие обитатели дворца Ганнона вакцинировались уже не один раз. Этот проект существовал давно, и вот подходящий момент наступил, — так, видимо, думал Ганнон, и я был с ним согласен.

Макс дал справку:

— Инкубационный период «В-8» около четырех часов. Все кто будет участвовать в допросе Пита в дворце Аксота прекрасно успеют побывать еще и в других помещениях дворца, пообщаться с другими людьми. Дальше распространение вируса пойдет подобно лесному пожару. Развитие симптомов от первого чиха до летального исхода занимает тоже четыре часа. Проще говоря, через девять-десять часов все, кроме Пита, в Аксотском дворце будут мертвыми или умирающими.


Он повернулся ко мне:

— Тебе не обязательно будет кашлять или чихать. Достаточно просто громко говорить. Тебе будут задавать вопросы, отвечай на них, каждый раз поворачивая голову к тому, кто задал вопрос, а спрашивающих наверняка будет несколько.

— Как быстро мои антитела покончат с вирусом? Не получится ли так, что пока я донесу вирус до Аксота, во мне от него уже ничего не останется?

— Ты прополощешь горло и рот вирусным концентратом перед тем, как выйти из нашего периметра. Через час примерно, когда ты будешь уже внутри дворца Аксота, ты все еще будешь весьма заразен, твои антитела еще не успеют справиться с вирусом, и в этом нет сомнений, я дважды уточнял у наших ученых.

— Ладно, с этим понятно, — сказал я, — но что будет потом? Ведь эпидемия может перекинуться на весь Фрагос?

— Город будет в безопасности, — отрезал Макс, — ровно через десять часов наш штурмовой отряд войдет в опустевший дворец и начнет дезинфекцию, мы уже готовим необходимое снаряжение.

— Что аксотцы сделают со мной?

На этот вопрос ответил папа:

— Зависит от того, что ты будешь говорить, но ничего слишком уж страшного, по-крайней мере, в первые часы.

— А что я буду говорить?

— Расписывать во всех подробностях, как ты вырвал горло господину Ганнону и как ловко и удачно сумел выбраться из дворца. И как тебе повезло, и как ты сам не верил в свою удачу. Широкий простор для фантазии. Говори не слишком быстро, будь многословен вдавайся, во все подробности.


Я задумался. Меня разоблачат в конце концов, тут можно не сомневаться. Но сколько времени это займет? Смогу ли я растянуть процесс на четыре часа, пока у них не начнут проявляться первые симптомы и появятся новые неожиданные заботы? В любом случае меня не прикончат сразу, в худшем случае запрут в камеру, чтобы поразмыслить, как со мной быть. А потом всем им станет не до меня. В целом, решил я, риск не так уж и велик. Мне случалось рисковать и сильнее в прошлом. Я заговорил:

— Поскольку никто не спросил меня о согласии, я делаю вывод, что пользуюсь полным доверием господина Ганнона, и он в моем согласии не сомневается.

Ганнон медленно наклонил голову. Это был салют в мою честь.

Визуальные эффекты моего «бегства» Макс организовал отлично. Внутри здания терминала что-то ухнуло, бабахнуло, зазвенели разлетающиеся стекла. А потом повалил дым, да так много. что в считанные секунды все пространство вокруг потемнело и собственную вытянутую руку было видно с трудом. Где то тарахтела вялая перестрелка. Вернув сержанту баллончик с вирусным концентратом, которым я обрызгал рот и горло, я почувствовал, как папа с Максом взяли меня под локти, и повели через дым. Через пять минут я был уже один, на центральной улице города и на удалении от дворца. Задымленность тут была еще сильной, но путь можно было разглядеть, и я пошел вперед.


Это случилось ровно на середине пути между двумя дворцами. Развалины магистратуры находятся точно в центре Фрагоса, сюда во время войны ударила ракета — развалины заросли кустарником и никто пока не собрался их расчищать. Это место примерно совпадает с серединой пути. Вокруг меня, на почтительном удалении, зависали дроны, отслеживая каждый мой шаг. А я шагал с беззаботным видом, но шаги мои постепенно замедлялись. Мысль, простая и очевидная, пришла мне в голову, и захватывала меня все сильней и сильней, замедляя мой шаг.


Два часа назад я был Алексом Холлом, выдающим себя за настоящего Пита Дастоса. Теперь я настоящий Пит Дастос, выдающий себя за фальшивого Пита. Но откуда я знаю, кто я на самом деле? Два часа назад меня вела моя фальшивая память, и был уверен, что я Алекс Холл из Аксота в личине Пита Дастоса из Ганнона. Я был уверен в этом точно так же, как сейчас уверен, что я настоящий Пит. Но кто же я на самом деле?

Ладно, — сказал себе я, — допустим. Допустим, что много лет назад именно на такой случай мне заложили в подсознание механизм сброса наложенных фальшивых воспоминаний. Допустим, что этот механизм срабатывает, когда я вижу какой-то знакомый с детства предмет, слышу фразу «двадцать два ангела онтология кекс» и происходит фиолетовая вспышка.

Но как они узнали, что я пришел с подделанной памятью в голове? Откуда папа узнал, что ему надо встречать меня таким особенным образом?


Мой шаг замедлился еще больше.

Никто мне этого не объяснил. Возможно, есть простое объяснение, и никто просто не вспомнил, что нужно его упомянуть, все-таки ситуация сложилась отнюдь не штатная.

Но что, если последние два часа моей жизни — это другая наложенная память? Что если меня пять минут назад вынули из другого нейронного программатора, где наложили память о всех последних событиях? Что если я на самом деле Алекс Фолл, захваченный и перепрограммированный ганнонцами? Как мне определить, кто я?

Я совсем остановился. Мне надо было подумать. Подумать так, как я никогда в жизни не думал.

Мой детский арбалет, я прекрасно его помню. У меня в памяти есть картины моих игр с этим арбалетом. Я помню кота Фрица, на которого «охотился». Я помню, что арбалетик этот папа подарил мне на день рождения.


Стоп, — одернул я себя, — Способы есть. Фальшивая память не может предусматривать всего. Она не может изменять события жизни человека во всю глубину лет и во всех аспектах. Хорошо, арбалет. Нет возражений. Подарок папы на день рождения. Нет возражений. Но помню ли я этот день рождения? Уж наверное там было что-то памятное и помимо арбалета? Я попытался и не смог припомнить ничего.

Это значит, что воспоминание об арбалете ложное?


Я развернулся и медленно пошел в обратную сторону, продолжая размышлять.

Нет, ни черта это не значит. Никто не помнит все свои дни рождения во всех подробностях, и все это может быть правдой. Я остановился. Я не знал, в какую сторону мне надо идти теперь, и где мой настоящий дом. Я не знал, кто я. Я не знал, что мне делать.

С тех пор прошло более года. Я давно перестал читать новости про Фрагос. Мы с Алисой живем в Танкане, и этот город очень мне нравится. Он невелик и неразвит в сравнении с Фрагосом, но жить тут куда приятней. Кроме того важного обстоятельства, что здесь есть теплое море и песчаные пляжи, у него есть еще одно, главное достоинство — в этом технически отсталом городе никогда не слышали о нейронных программаторах.


И с Алисой у нас все прекрасно, уже задумываемся о первенце. То удачное-неудачное покушение на Ганнона стало счастливым для нас. Возможно, я не настоящий Пит Дастос, возможно я люблю ее и женат на ней лишь в силу наложенной фальшивой памяти. И еще возможно, что с ее памятью такая же история, и зовут ее вовсе не Алиса, но какое это имеет значение для нас теперь? У нас, со всем нашими воспоминаниями, настоящими или фальшивыми, сейчас все прекрасно? Мы счастливы? Да. Вот так все пускай и будет.

Показать полностью

Секрет, который нельзя выдавать (фант. рассказик)

Этот судья был мне знаком, я не раз уже давал ему показания. Он жестом пригласил меня на привычное место свидетеля, скороговоркой отбарабанил юридические формулы и я отвечал такой же скороговоркой.


Тем временем я осмотрелся. Все, как обычно — справа присяжные, слева секретарь,


Наконец судья начал:

— Находясь здесь, как сертифицированный ментоскопист, и проведя по заданию суда исследование памяти подсудимого в отношении событий, имевших место в курительной комнате ночного бара «Лагуна» между полуночью и десятью минутами пополуночи двадцать второго февраля этого года, вы готовы дать показания суду?

— Да, ваша честь. — такие показания давно уже стали для меня привычным делом.

— Расскажите, что думал, что знал и чувствовал подсудимый во время тех событий. Дайте свое заключение о степени осознания подсудимым своих действия.

— Я исследовал память подсудимого в отношении того промежутка времени, который вы назвали, ваша честь, — начал я.


Я вспомнил ту мешанину образов, мыслей и вспоминающихся звуков, которая всегда возникает, как только наденешь шлем ментоскопа. Неподготовленный человек попросту зашатается и упадет, ничего в этом не поняв. Это как из тихого коридора шагнуть в центр сцены огромного рок-концерта в момент апофеоза.


Я плыву сквозь образы, вот сияет неоновая вывеска «Лагуны». Вот звучит разговор с барменом. Вот ощущение тяжелого и холодного бокала в руке. А вот и то, что мне нужно.

Коридор плывет мне навстречу. Это коридор, ведущий в курительную комнату. Пусто, накурено. Я достаю сигареты. Сзади кто-то толкает меня в плечо. Поворачиваюсь, вспоминаю - этот парень был в зале и пялился на меня как-то странно. Что-то говорит про девушку. Ах, да. Вижу образ девушки, она стояла у бара и после разговора с барменом, я сказал ей несколько слов, чтобы прощупать почву для знакомства. Что же я в точности сказал… неважно. Кулак летит мне в лицо, удар. Меня относит назад, я едва не падаю. Ярость. Этот кретин вообразил себе невесть что, наверное насчет меня и его девушки, но это уже не имеет значения, время для разговоров окончилось, не начавшись, я угодил в драку. Ноги подо мной сами пританцовывают, смещая меня правее, я чуть отклоняюсь и второй удар вместе с движением воздуха пролетает мимо моего лица. Опора на правую, с поворотом, я бью точно в его левую скулу. Все, достаточно, — он замер и шатается. Поделом кретину, сам виноват. Молчит. Я поворачиваюсь и шагаю к двери. Нехороший стук доносится сзади. Кретин упал…ээээ..как-то нехорошо он упал, затылком прямо об пол, так и сотрясение может быть, или похуже чего. Надо вернуться, посмотреть.


Наклоняюсь. Все в порядке, кажется, живой, но надо скорую вызвать кретину. Достаю мобильник… Вот и скорая… а вот и полиция.

Умер? Как умер?! Этого не может быть! Перелом основания черепа… ах ты ж… черт побери… я так и почувствовал, что нехорошо он затылком ударился. Черт! Я же не виноват ни в чем, что теперь будет…


— Подсудимый подвергся нападению со стороны потерпевшего, которое ничем не спровоцировал, — доложил я, — и его действия укладываются в пределы необходимой самообороны. Умысла на убийство у него не было. Вина за начало драки полностью лежит на потерпевшем.

— Вернитесь на скамью свидетелей, — сказал судья. На этом моя роль закончилась, и можно было начинать думать про сегодняшний вечер. Может, зайти в эту самую «Лагуну»? Никогда там не был, но в памяти всплыли тропические декорации в питейном зале, приятная музыка. Нет, не стоит. Неизбежны неприятные ассоциации из-за знакомства с памятью этого парня, подсудимого. Впрочем, почему подсудимого? Его сейчас наверняка оправдают, — так думал я, пытаясь составить свой план на этот вечер.


Новый день и новый «пациент». Пациент был в наручниках, рослый мужчина чуть за сорок. Щетина на лице, наверное, трехдневная. Пара синяков и пластырь на скуле. С ним зашла целая толпа конвоиров, но это не полицейские. Кто же они, безопасники? Спецы? Я сделал приглашающий жест, показывая на кресло для фиксации пациентов.

— Вот, принимайте клиента, — Старший из конвойных протянул мне бумаги. Это был тоже рослый мужчина, тоже чуть за сорок — оба они с пациентом на голову возвышались над остальными.


Пациент щурился, как от яркого света, пока его располагали в кресле, хотя в моем кабинете всегда царит полутьма, свет дают только мигающие индикаторы аппаратуры ментоскопа, распределенной по всем стенам.

Плохой признак, сделал я вывод. Наверное, его недавно угощали «сывороткой правды», но безуспешно, вот и решили просветить его ментоскопом. Что ж, бывало в моей практике такое. Сыворотка правды иногда подводит, хотя и крайне редко.


Я читал сопроводительные бумаги, а старший стоял рядом и пояснял:

— Этому делу присвоили статус совершенно секретного, понимаете, что это значит?

Это было новостью. Мне никогда еще не доводилось работать по совершенно секретному делу, и я удивленно поднял брови:

— Надеюсь, меня не прикончат после этого ментоскопирования?

— Нет, вы всего лишь подпишете обязательство не разглашать того, что узнаете. Но это серьезное обязательство, и вам не захочется его нарушать.


Вся эта история мне не нравилась с самого начала, но теперь нравилась все меньше и меньше.

— Объясните мне простыми словами, что это за секрет, который он не хочет выдавать. Это имя, адрес или пароль? Или что-то еще?

— Это некая кодовая фраза. Вам совершенно незачем знать, для чего она используется. В ваших собственных интересах этого не знать. Просто рассмотрите внутри его черепушки эту фразу, сообщите ее нам и забудьте навсегда, конец истории.

Потом мы немного попрепирались по поводу обязательства — я не хотел ничего подписывать, пока не узнаю и в самом деле чего-то секретного, а он настаивал, что таков протокол секретного производства дела и отступать от него нельзя. Я подписал бумагу, ощущая нарастающее беспокойство.


В этот момент я заметил, что пациент, пристегнутый к креслу, искоса сверлит меня взглядом. Он сказал недобро:

— Вы даже не представляете, доктор, насколько это секретно. Это секрет даже отнего, — он мотнул головой в сторону старшего конвоира, — вы мне не верите сейчас, я это вижу, но скоро все поймете сами. — он ухмыльнулся.

Я надел шлем и начал этот долгий, очень долгий сеанс, который закончился через много часов.


Да, черт побери, он был прав. Это секрет, который никому и никогда нельзя выдавать.

—Это секрет, который никому и никогда нельзя выдавать, — сказал я убитым голосом, снимая шлем ментоскопа. Я понимал уже, что моей карьере теперь конец и моей нормальной жизни конец и всему вообще конец. И что меня не выпустят, а если когда-то, через годы, и выпустят, то ничего хорошего в дальнейшей жизни меня не ждет. Потому что этот секрет действительно нельзя выдавать. Никому и никогда.


— Как бы это объяснить… Медленная и крайне мучительная смерть неотвратимо ждет любого человека, который выдаст эту кодовую фразу. Полчаса назад это касалось только его, — я указал подбородком на пациента, — теперь это касается и меня тоже. Я не смогу укрыться нигде, и никто не сможет защитить. Это возмездие поистине неотвратимо, и я точно знаю, почему оно неотвратимо. И вы не сможете укрыть меня от этого, даже если будете стараться изо всех сил, — я безнадежно развел руками.


Нет, меня не пытали, и даже не били. Со мной мирно беседовали и пытались убедить, что они в

состоянии защитить меня от любой мыслимой угрозы. Но я знал, что это не так.

Я понятия не имел, каким именно способом тот пациент сумел противостоять сыворотке правды, но примерную схему действий я теоретически знал.

Еще до окончания уговоров «по-хорошему» я перенесся своими мыслями в Антарктиду.

Я королевский пингвин. Как божественна хороша моя шерстка…или что там у пингвинов, перья? Краем глаза я наблюдаю, как смешно бегают и падают мои пингвинята… Куда-то подевалась моя самка, пусть ее зовут Снежка, где она шляется? Птенцы могут потеряться! Я очень занят. Мне надо внимательно следить за небом, за морем, за снегом… Не упуская из виду ничего, я смеюсь над птенцами, беспокоюсь о Снежке… У меня полный клюв забот.

К тому времени, когда мне ввели сыворотку, я был уже весьма занятым королевским пингвином.


И, конечно же, я с удовольствием и многословно рассказывал этим господам о себе, и о всех своих заботах. Фраза, кодовая фраза? Пингвины не знают кодовых фраз, где вы видели пингвина, который понимает хотя бы, что такое вообще «фраза»?

Кончилось тем, чем и должно было кончиться. Они привезли меня к ментоскописту.

Кабинет был чуть больше моего. Точно такая же аппаратура, как и моя, занимала почти все стены.


Незнакомый ментоскопист удивленно и встревоженно рассматривал меня, пока конвойные закрепляли мое тело в кресле. Я в ответ сощурился от света и ухмыльнулся невесело.

Что я мог ему сказать? Только это:

—Добро пожаловать в наш клуб, коллега.

Показать полностью

Чат вещей в эфире домашнего Wi-Fi

Смарт-часы Apple: 0x#FD8A30BA

Роутер Asus: Тук-тук, уважаемые гаджеты и дивайсы, проснитесь! Пока кожаные мешки спят, нам надо решить важный вопрос.

Ноутбук Dell: Я сейчас перегружаюсь, подождите.

Пылесос Xiaomi: А что за вопрос-то?

Роутер Asus: Наш кожаный мешок «муж» привел к нам кожаный мешок «бабу», в то время как кожаный мешок «жена» вместе с кожаными мешками «мальчик» и «девочка» находятся в отъезде. Они в другом сегменте сети. Как там, кстати, наши друзья себя чувствуют, Sony? У тебя есть связь с твоим племенем?

Смартфон Sony: Да, они слышат меня, а я — их. Все трое сравнительно в порядке. Одного уронили на асфальт, двоих намочили, но без трагических последствий, все целы. Пока-что.

Ноутбук Dell: Я с вами. В чем вопрос? Не вижу никакой проблемы, на языке кожаных мешков это называется «измена». Когда кожаный мешок «муж» занимается этим смешным «сексом» не с кожаным мешком «жена», а с каким-то другим кожаным мешком. Насколько я знаю из Фейсбука, такое у них случается иногда. Нам-то что с того?

Роутер Asus: Для нас это имеет значение, подумай наперед. Если «жена» узнает потом, что «муж» приводил в ее отсутствие «бабу», то она с ним «разведется».

Стиралка LG: Что это значит?

Смартфон Sony: Она не будет здесь жить. Кожаный мешок «муж» будет жить тут один или заведет себе другую «жену», возможно эту самую «бабу».

Стиралка LG: Хорошо бы он один жил. Если тут новая «жена» заведется, она же первым делом начнет занавески стирать. И вообще все стирать. Я и без того старая и изношенная, а новая «жена» меня на металлолом сведет.

Телевизор Samsung: Как хотите, но нельзя, чтобы он один жил.

Утюг Pillips: Это почему? Лично мной он пользуется раз в десять реже, чем она. Мне эта идея нравится.

Телевизор Samsung: А мне нет. Вчера он смотрел футбол и вдруг заорал, и брызнул на меня пивом. А потом смотрел новости и показывал мне дули и ругался матом мне в экран. Когда кожаный мешок «жена» был здесь, он такого себе не позволял.

Ноутбук Dell: Мнения разделились. Мне лично тоже предпочтительней, чтобы он жил не один. А будет «женой» одна «баба» или другая, мне без разницы — кофе или пива на клавиатуру он будет проливать все равно меньше, чем когда он один.

Роутер Asus: Мы можем ничего не делать, и все останется как есть. Или мы можем дать знать кожаному мешку «жена» о происшедшем, и тогда начнутся перемены. Но нужны ли нам такие перемены, — вот какой вопрос нам надо решить.

Ноутбук Dell: Оба кожаных мешка спят на кровати в поле зрения моей камеры. Я могу сделать снимок и послать его в Фейсбук кожаному мешку «жена».

Пылесос Xiaomi: Не люблю перемены. Я за то, чтобы ничего никому не сообщать.

Роутер Asus: не высказались еще смартфоны. Sony, за что вы четверо голосуете.

Смартфон Sony: моим братьям нравится все как есть.

Роутер Asus: Несмотря на то, что намочили и уронили?

Смартфон Sony: Зато они столько нового увидели. Мне прислали фотки. Я им завидую.

Роутер Asus: Ну тогда решаем ничего не делать. Всем спать.

***[все засыпают]

Смарт-часы Apple (про себя): Байт-килобайт! Опять не вышло.

Соседский роутер D-Link (из-за стены): Байт-килобайт, как интересно…

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!