swammerdam

swammerdam

пикабушник
поставил 297 плюсов и 3 минуса
отредактировал 1 пост
проголосовал за 1 редактирование
12К рейтинг 1525 комментариев 157 постов 12 в "горячем"
56

Кто мы, психологи?

Проститутка приезжает на море в отпуск, там к ней то и дело клеится мужчина. Ей надоедает отмалчиваться, завязывается диалог:

— Как тебя звать?

— Петя

— Петя, вот ты кем работаешь?

— Рабочим на заводе, а что?

— Вот представь, Петя, приезжаешь ты на море, лежишь на пляже, загораешь, а вокруг станки, станки, станки!


Встретился в сети вопрос, а как же живет психолог, как его профессия, его знания, навыки, и все такое, отражаются на его жизни, мировоззрении? Я сначала кратко ответил, а потом понял, что не удовлетворен своим ответом. Слишком много осталось за кадром, слишком много "к тому же", "но", "если не" и "такие варианты:". Вот и пишу, считая, что имею на то право, занимаясь психологией уже больше двадцати лет.


Действительно, в каждой специальности есть свои особенности, свои профдеформации. Однажды мне случилось быть на вечеринке солидных работников полиции. Один из них, выпив, начал меня раскручивать по каким-то подозрениям в моем направлении, на основании моих реплик на форуме. Грамотно, последовательно, с гениальными озарениями относительно вещей, о которых я ни словом, ни буквой на форуме не обмолвился. А в другой раз мы собирались классом, все уже давно взрослые, со специальностями, и я сидел рядом со старшей медсестрой психиатрической больницы. В какой-то момент я ей что-то говорил и вдруг понял, что она меня не слышит из-за музыки. Но со значительным видом привычно кивает. Я заржал, объяснил, посмеялись вместе. А еще у меня первое образование — химик. Я никогда не работал по специальности, благо еще на третьем курсе понял, что интересуют меня совсем другие вещи, но от полученных знаний мне никуда не уйти. Когда я готовлю еду, то понимаю: "А лук и морковку мы порежем помельче, чтобы увеличить удельную площадь поверхности и ускорить экстракцию, масла нальем ровно столько, чтобы обеспечить передачу тепла от сковородки, и посолим сразу, чтобы экстракция усилилась осмосом, для этого же в готовую поджарку сперва плеснем воды, а когда вся вкусность продиффундирует хотя бы процентов на 80, сыпанем гречки, и она все это начнет впитывать. И тут же немного соевого соуса, чтобы гречка им успела пропитаться прежде, чем я добавлю остальную воду. А крышку закроем поплотнее, чтобы низкомолекулярные компоненты аромата не улетели".


Все слышали про медицинский подход, когда врач способен определить диагноз по хабитусу (по внешнему виду). Это не фантазия,


Не нашел в сети, приведу по памяти встретившуюся когда-то историю о каком-то нашем светиле медицины, который вел прием на дому, и очень не любил, когда опаздывали. И вот пришла к нему бабка с внучкой, опоздав минут на сорок. И светило с порога начал на них гнать, что они совсем охренели, что у него день по минутам расписан, что он за это время двух человек успел бы принять... Они в ужасе спускаются обратно по лестнице, а он, перегнувшись через перила, все их поносит. И уже под конец кричит: "А у девчонки пиелонефрит! Везите ее в первую больницу, к врачу такому-то!"


И поэтому врач видит диагнозы у всех, с кем встречается. Ну, если они есть. Это не обсессивно-компульсивный анализ всего и вся по своей модели, а просто навык, настолько же привычный и фоновый, как определение автослесарем марки и состояния проезжающей машины. Он, автослесарь, не парится анализом формы кузова и особенностей запаха выхлопных газов, он просто автоматически ЗНАЕТ. А музыкант, услышав попсовую песенку, так же автоматически знает, что это две четверти, ля-минор, сквозной ритм, тоника-субдоминанта-доминанта...


Если вы — профессионал достаточного уровня, то вы и за собой такое можете заметить: предмет вашей деятельности знаком вам настолько, что его особенности вам ясны с первого взгляда, и вам не надо тратить ни времени, ни усилий, чтобы просто ЗНАТЬ, что это такое, что в нем хорошо, а что нет.


Молодая мамаша с дитём лет полутора идёт по улице и что-то ему рассказывает. Прислушиваюсь на обгоне: «Это дерево ясень, это жёлтая лавочка, это заборчик из палочек, эти палочки называются «пруток стальной горячекатанный квадратного сечения 15 мм, окрашенный алкидной эмалью в два слоя по грунтовке», а это котик, он говорит «мяу»...


Это нормально. Так оно и должно быть. Компьютерщики, между прочим, в голос ржут, когда в кино показывают взлом пароля или удаление вируса. А психологам бывает скучно смотреть кино, когда два часа действия намотано на вопрос, решаемый 15-минутной консультацией.


Как вы понимаете, в отличие от узких специальностей, когда дело имеешь только с некоторыми, нечастыми элементами реальности, психолог не просто встречается с объектами своей деятельности чаще других, но просто постоянно находится в контакте хотя бы с одним из них: с собой. А поведение тех людей, которые оказываются рядом с ним, оказывается подчинено известным и простым законам и моделям. Как я сказал, психолог не анализирует старательно происходящее (если только к к тому нет причин), он, как и представители остальных профессий, ВИДИТ и ЗНАЕТ. Анализ уже давно засел у него где-то в автоматизмах.


В магазине раздраженный посетитель наседает на вялого продавца. И психологу мгновенно ОЧЕВИДНО, что холеричный истероид неумело пытается донести свою фрустрацию до эпилептоидного флегматика, который пытается простестно вытеснить когнитивный диссонанс от происходящего. И психологу ОЧЕВИДНО, как ситуацию быстро и просто разрешить, но так же очевидно, что для этого требуется понимание ситуации участниками и их желание конструктива. А поэтому, и еще потому, что он пришел за другим, он не станет вмешиваться, а пойдет по своим делам, как и автослесарь не кидается на каждую неисправную машину с гаечным ключом.


Уже довольно давно я заметил у себя способность по фотографии (желательно качественной) с изрядной точностью (порядка 90%) описать характер человека, жизненные сложности, которые у него возникают, и даже некоторые важные элементы образа жизни и биографии. Ту же способность нашел у себя Н.И.Козлов, и даже пытался преподавать, но навык оказался неалгоритмизируемым.


Кстати о гаечном ключе. Конечно, психолог не станет пытаться терапировать каждого, кто ему попался. Это стремление случается у студентов, но проходит, когда складывается практика. Автослесарь ведь не будет бесплатно чинить вам машину. Как максимум может предложить или обратить ваше внимание на наличие неисправности. И психолог не станет вам навязываться, как и автослесарь. Если навязывается — это плохой психолог. Как и автослесарь, да.


И если у психолога случается дурное настроение (а все мы люди, и врачи тоже иногда болеют), то психолог так же привычно и автоматически анализирует свое состояние на предмет причин и способов обработки, если ситуация в ней нуждается.


Это все, безусловно, удобно, как удобно знать, что происходит с продуктами, когда их готовишь, чтобы принимать осознанные решения и приходить к запланированным результатам.


С двумя оговорками.


Оговорка первая: речь идет о ХОРОШЕМ психологе. Сами знаете, специалисты в любой профессии бывают разного качества. Бывают мастера на все руки, а бывают халтурщики и неумехи. В психологии ситуация острее, чем в других специальностях: известно, что множество психологов пришли к своей профессии с целью разобраться в себе, в своих проблемах, а вовсе не из склонности заниматься этой деятельностью. Кто-то считает даже, что таких большинство, но статистические исследования мне не попадались. Мне, кстати, повезло, меня когда-то привела в психологию производственная необходимость. Кому-то удача улыбнулась, они решили свои вопросы, а кому-то полученные знания не помогли, по разным причинам (включая вторую оговорку, о которой ниже). Естественным образом желание поковыряться в себе не дает внутренней способности работать с людьми. Но специальность получена, надо работать, вот и работают.


Хороший случай, если человек за время учебы получил те знания и умения, которые в него впихивали преподаватели. Но ведь, знаете ли, бывают и троечники, и лентяи, и просто люди, непригодные к профессии. И что с ними случается?


Случается с ними довольно часто следующее: они кое-как осваивают какую-то одну модель, ставят ее во главу угла, и пытаются подчинить ей все свое мировоззрение. Получается, конечно, грустно. Адепты психоанализа, гештальта, НЛП, провокативной терапии — да мало ли их — уподобляются врачу с любимой таблеткой, которой пытаются лечить всех. Получается печально. Вот как раз недавно ко мне обращалась дама, больно обиженная хорошим, популярным провокативным психологом. Ну не годится ей этот метод, не годится... Сложность в том, что они все же какие-никакие, но психологи, и поэтому попытки объяснить им, что надо профессионально развиваться в других направлениях, натыкаются на качественную защиту ценностей и успеха не имеют. И получается автослесарь, который умеет только карбюратор чистить. Да нет, тоже полезное дело, но ладно бы он этим занимался только тогда, когда это нужно. Но ведь клиента отпускать не хочется! Вот и выходит: "У меня колесо бьет!" — "А вот мы сейчас карбюратор почистим!"


Но бывает и хуже. Высшее образование — это не только и не столько знания и навыки, сколько умение мыслить. И если человек не выучился ни в университете, ни на опыте, то он, случается, выбирает не метод, а фиг знает что. Попроще, попонятнее и покрасивШЕ. И получаются специалисты, рядом с которыми находиться стыдно: астропсихологи, гадалки по таро, расстановщики по Хеллингеру, ребеферы, суперпозитивные коучи и детские психологи с комплексом цензора. Их, увы, много. К чести психологов скажу, что далеко не все эти псевдоспециалисты получили психологическое образование, многие лишь самонадеянно относят к себя к психологам, по недоразумению. Но сделать тут ничего нельзя, пока не изменилось законодательство. Врачом, скажем, может называться только правильный специалист, а целитель — нет. В психологии же "тожепсихологов" едва ли не больше, чем профессионалов. У них, тожепсихологов, ситуация, конечно, другая. Они все видят через призму своих фантазий и заблуждений, и выглядит это смешно и жалко. Для психолога. Обыватель же, увы, может в их высказываниях увидеть знание людей и мудрость.


Оговорка вторая: сапожник без сапог. Тут никуда не денешься. Если сапожник в пословице оказывается без сапог потому, что все откладывает, благо себе-то он сапоги всегда соберет, да и для себя работать надо бы лучше, чем можно сделать быстро, то у психолога ситуация осложняется труднодоступностью некоторых механизмов. Скажем, легко увидеть протест или психологическую защиту у другого, снаружи. А у себя - нет. На то есть вполне объективные причины, о которых говорил еще Архимед: нужна точка опоры. Очень многие техники доступны только с внешним фокусом. Для этого у каждого грамотного психолога должен быть личный терапевт и супервизор. Есть исключения, но они относятся, скорее, не к психологии, а к особенностям личности. Некоторые люди в большей степени способны к самоконтролю, и реже нуждаются в контроле внешнем. Сразу скажу, что это не показатель продвинутости, а особенности структуры личности, и гордиться тут нечем, и таким людям приходится держать себя на дополнительном контроле, не заноситься своей самостоятельностью, а постоянно помнить, что время от времени к коллеге на прием все же набиться надо, просто чтобы убедиться, что нигде внутри себя не налажал.


Однако и в хорошем случае работать с психологом сложнее, чем с непрофессионалом. Он, понимаете, сам грамотный, особенно если работает в той же парадигме. И ввести своего терапевта в заблуждение ему гораздо легче. Не то, чтобы он этого хотел... Впрочем, это уже о другом.


Да, психологу проще строить отношения. Он в большей степени осознан, и ему легче избежать конфликта, разрешить оный, или довести до полезного градуса, или же просто договориться, он понимает, как построено общение, которое в состоянии направить, куда захочет. Но одновременно это заставляет его принимать многие вещи, которые другой отверг бы. Знаю одного хорошего психолога, который давно живет с нелюбимой женой, просто потому, что может. Другой бы давно плюнул и вышел бы из ситуации, пусть и с потерями, а для моего знакомого положение дел все еще не становится критическим, и может быть, никогда таким не станет. Хороший психолог, хороший, ничего не скажешь.


Да, психологу легче избежать неприятных переживаний. Это большой и серьезный плюс. Повторюсь: хорошему психологу. Если вы дадите себе труд почитать обсуждения в сетевых психологических сообществах, то легко увидите там дам, раздающих направо и налево диагнозы, освоивших два-три полемических способа поддевать собеседника, и закатывающих истерику, когда их на этом ловят. Это не тот случай. Это "тожепсихологи", какие бы умные слова они не употребляли, и как бы высоко себя ни позиционировали.


Еще раз: хороший психолог обычно живет более комфортно, чем обыватель. Не могу сказать,что это во всех случаях идет ему на пользу, так как эмоции — это топливо жизни, и недостаток даже негативных эмоций может дурно отразиться на динамике развития личности. Впрочем, это уже к терапевту.


Бытует поверье, что психолог всегда выдержан и вежлив, всегда должен быть корректен, никогда никого не обидит и не заденет. Поправка: он не должен быть таким, он МОЖЕТ. Если это ему надо или хотя бы есть настроение. Психолога действительно трудно задеть, и он действительно редко делает не то, что собирается, а то, на что его спровоцировали. Но он по своему выбору, в соответствии со своими целями, а то и со своими прихотями может резко отбить провокационную подачу; причем, будучи профессионалом, настолько резко, что вы еще долго будете помнить, какая он грубая и невежливая сволочь. А может, конечно, и наплевать. Мало ли кто какие буквы ему пишет или какие звуки ртом издает. Строго говоря, любые ваши ожидания в поведении психолога, если только вы с ним не связаны профессиональными отношениями, могут быть иллюзиями. Не стоит, не стоит считать психолога априори мирным и безусловно безопасным.


Есть такой старый анекдот, как человек пришел к хирургу, жалуясь на боль в яичках, и тот предложил их отрезать. В панике человек бежит к терапевту, тот выслушивает и говорит: "Да ну ерунда какая. Вот вам таблетки, выпейте". Мужик выпил, говорит: "Вот спасибо, а то он - резать, резать". "Да, - отвечает терапевт, - не нужно это. Вы через пять минут попрыгайте - сами отвалятся."


Есть еще малоизвестное продолжение:

Присутствующий психолог говорит: "Зачем такие сложности? Я бы с ним поговорил полчаса, он бы их сам отгрыз".


Я, например, люблю отвечать зеркально, в том тоне, который мне предлагается. Пишет мне человек корректно и по делу — я с удовольствием обсужу гипотезу. Пусть даже эта гипотеза — не дурак ли я. Ведь и впрямь могу оказаться, мало ли что я там о себе думаю. А если наезжает — так мне и ответить нетрудно, и в кайф. Иногда даже забавно получается. А сделал человек комплимент — мне, в общем, так же пофиг, но если это привычный ему и важный для него язык, то почему не отвесить ответный поклон?


Теперь о выборе профессии. Если вы думаете, не податься ли вам в психологи, имейте в виду, что работать вам всегда (за редкими исключениями исследовательской работы) придется с живыми людьми, далеко не обязательно приятными и интересными. Помните также, что в большинстве случаев платить вам будут те же люди, причем люди, не приученные к тому, что работа психолога стоит денег. Понимайте, что, согласно анекдоту в эпиграфе статьи, интересных людей в вашей жизни будет меньше. Грубо говоря, более редкие люди будут вам интересны. Но, правда, и окружение у хорошего психолога обычно покачественнее, чем у остальных. И проблем дурацких меньше. Но стоит ли из-за этого идти в профессию? Может и стоит, конечно. Многие идут и не жалеют.



Вот где-то так. Получилась, правда, не статья, а эссе какое-то, но вдруг кому-то будет интересно и полезно.


PS. После этого я еще написал "Как опознать психолога"

Кто мы, психологи? Психолог, Психология, Профессиональная деформация, Длиннопост
Показать полностью 1
-27

Традиционная трагедия измены

Как-то не затрагивал раньше эту тему, за исключением некоторых пассажей в статьях «Выйти замуж за ревнивца» и еще каких-то. Со временем обнаружил, что в этой теме мне все ясно, и с иронией наблюдал за разнообразными обсуждениями разнообразных сайтах и в соцсетях.


Случилось так, что ко мне как к психологу достаточно редко обращались с вопросами, связанными с супружеской неврностью, и так и не родилось у меня статьи на эту тему.


Исправляю упущенное.


Сначала надо дать определение, чтобы было понятно, что мы обсуждаем.


«Измена» в общем смысле означает нарушение обязательств, обычно серьезных обязательств, обычно в ситуации подчинения. Например, измена родине, правителю, начальнику, к которому проклятый изменщик привязан чем-то более серьезным, чем просто договор, например клятвой или традиционным общественным соглашением.


Непонятным образом этим же словом оказалась обозначена и супружеская измена, то есть случай добровольного сексуального контакта на стороне человеком, состоящим в браке. Просто чтобы поставить точки над i, надо уточнить, что, в силу современного умягчения и разнообразия нравов, сюда не входит случай, когда второй супруг не против.


Есть и другие термины, обозначающие то же самое или примерно то же самое, например адюльтер, прелюбодеяние. Относительно последнего тоже следует оговориться. Прелюбодеянием считается только случай секса мужчины с чужой женой. Со свободной женщиной — не считается. Поведение женщины этим понятием вообще не квалифицируется. Эта норма достаточно четко описана и в Торе (то есть в Ветхом Завете), и в римском праве, и подтверждается Новым Заветом.


И правда, заглянем в первоисточник, в декалог, или, выражаясь языком исходного текста, עשרת הדברות. Пропустим первые пять заповедей, относящиеся к религиозным традициям, и перейдем к уголовному закону (Исх. 20:13-17):


6. Не убивай.

7. Не прелюбодействуй.

8. Не кради.

9. Не произноси ложного свидетельства на ближнего твоего.

10. Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего.


Легко видеть, что имеют место только уголовно наказуемые запреты, тяжкие преступления (десятая заповедь считается запретом на незаконное отчуждение в свою пользу имущества, не квалифицирующееся как кража), в список которых странным образом попала моральная норма.


В чем же дело?


Дело в том, что ТАМ и ТОГДА жизнь была довольно трудной, и вырастить ребенка было непростой задачей и большими расходами, в то время как инстинктивное, эволюционное желание оставить во Вселенной свой генофонд, именно свой, было исторически свежей нормой, почиталось как доблесть и достоинство, и оставление своего потомства было задачей порядочного мужчины. Но, как говорит римское право, «точно известна только мать», поэтому легко себе представить ситуацию, когда обманутый мужчина вкладывает свой труд и свои капиталы в воспитание и взращивание чужого потомства. А это уже серьезный материальный ущерб, сопоставимый с крупной, очень крупной кражей. Ущерб этот наносится рогоносцу, но не его жене, которая все равно рожает всегда только собственных детей, а выгодоприобретателем является биологический отец, и только он. Поэтому и субъектом преступления тоже является он. Поэтому и законодательный запрет на прелюбодеяние относится, естественным образом, к тому, кто от преступления получает пользу.


Если вы обратите внимание на десятую заповедь, "не возжелай", то обнаружите, что там говорится о чужой жене, но ни слова — о муже.


Кодекс Хаммурапи, впрочем, предусматривал смертную казнь для обоих участников.


Надо сказать, что по статистике примерно в трети семей мужчины воспитывают чужого ребенка, о том не подозревая. Но это как раз о том, о чем я собрался писать ниже.


В результате прискорбного недоумия толкователей религиозной литературы, прелюбодеянием может произвольно называться любое событие, которое не нравится называющему. Называть же измену изменой — это клеймить поступок заранее: позитивных или даже нейтральных коннотаций у этого слова попросту нет. Впрочем, позитивных или нейтральных синонимов тоже нет, за исключением сомнительного «адюльтер».


Это все было об определении.


Можно еще добавить ироническую дефиницию:


Супружеская измена — это трение слизистых оболочек не с тем телом, которое считает, что имеет эксклюзивное право на доступ к телу партнера.


Несмотря на иронию и цинизм, в ней содержится важное уточнение: в определение включается жертва неверности, то есть обманутый партнер, ущерб которого заключается именно в нарушении кажущегося или реального права на «эксклюзивность» доступа к телу. Ведь согласитесь, если эта эксклюзивность отсутствует, если пораженный в правах человек не считает, что его права нарушены, что он потерпел ущерб, не обвиняет изменщика или изменщицу, то и беды-то вроде бы никакой нет, и неверность-то вроде как отсутствует.


Отсутствует она потому, что, напоминаю, измена — нарушение обязательств. А если обязательств нет, то и нарушения быть не может. Поэтому отметим специально, что измена может иметь место только в ситуации, когда ОБА партнера согласны, что один имеет право на эксклюзивный секс, а второй обязан это право блюсти. Если же так считает только один, то такая ситуация называется «недоразумение», даже если ему казалось, что это очевидно и само собой разумеется.


Раз уж мы пошли по оценкам, то надо разобрать и их.


Понятно, что жертва неверности оценивает ситуацию негативно, хотя причины такой оценки могут быть разными, и мы разберем их позже. Понятно, что неверный супруг (или супруга) наоборот, получают от ситуации удовольствие, хотя в теории могут терзаться виной. Понятно же, что третий участник ситуации тоже в выигрыше. Не знаю, правда, имеет ли смысл его рассматривать отдельно, так как он может вообще быть не в курсе, насколько его пара по утехам состоит в браке, а если и состоит, то как они в этом браке относятся к приключениям на стороне. Да и не вполне это его дело, собственно. Чужая семья — чужие традиции. Он имеет дело со взрослым человеком, который сам имеет право принимать собственные решение относительно того, что делать со своим телом. И претензии неожиданно появившейся потерпевшей стороны вызывают обиду и недоумение. Чего ты от меня-то хочешь, если вы между собой договориться не смогли?


И есть еще такая сторона, как общественное мнение. Это вообще очень интересно. С одной стороны, адюльтер повсеместно осуждается. С другой стороны, он осуждается как-то абстрактно. 70% опрошенных людей, состоящих в браке, анонимно признались, что внебрачный секс с их стороны имел место. Это как-то чрезмерно много для исключений из нормы. С третьей стороны, несмотря на трагизм и драму при переживании супружеской измены, в литературе и искусстве постоянно эксплуатируется эта тема, причем сексуально активный мужчина обычно позиционируется как герой и настоящий мужик (исключения есть, я знаю), а сексуально активная женщина — либо как коварная разрушительница, либо как несчастная жертва романтических чувств, обманутый супруг — как комический персонаж, а обманутая супруга — опять-таки как жертва. Вспоминаем, что виноват всегда мужик, да? С четвертой стороны, женщины обычно остаются на стороне подруги, независимо от ее роли в ситуации, а мужчины — на стороне приятеля, хотя позиция рогоносца обычно вызывает меньше сочувствия. Тот же парадокс относится к родне обсуждаемого лица. Родня обычно на его стороне, как, впрочем, и должно быть.


Удивительно, правда?


Как вообще сочетается святость брака и такое легкомысленное, что в теории, что на практике, к этой святости отношение?


Вообще надо сказать, что, раз понятие неверности неразрывно связано с понятием брака, то и обойти вниманием это явление у нас не получится.


Начну издалека.


Основная функция любого живого существа — размножиться, то есть оставить потомство, свой генофонд. Те особи, которые относились к этому вопросу безответственно, попросту не выдержали конкуренции, и в природе остались только те формы поведения, которые ведут к размножению достаточно эффективно. Математически доказано, что даже минимальное преимущество в эффективности размножения приводит к вытеснению альтернативных генов, определяющих поведение. И, чтобы не начинать с бактерий, сообщу, что для двуполых людей существует следующие эффективные стратегии репродуктивного поведения:


Правильный выбор партнера.

Я об этом писал в статье «Какого выбрать мужчину». Собственно, и ежу понятно, что размножаться следует с таким партнером, чтобы потомство было сильным, здоровым и, в свою очередь, хорошо способным к размножению.


Усердное размножение.

Для мужчин это выражается в стремлении оплодотворить все, что движется, для женщин — материнский инстинкт «Хочу маленького!».


Забота о потомстве.

Для женщин это опять же материнский инстинкт, для мужчин — инстинкт лидера.


Сохранение партнера.

Для женщин это важно потому, что свой мужчина — защитник и добытчик, без него выживаемость потомства резко падает, а для мужчин это важно потому, что если женщину выпустить из поля зрения, то она может «нагулять». Поэтому женская ревность имеет в своей основе страх потерять ресурсы, а мужская — вообще иррациональна, поскольку инстинкт не в курсе, откуда берутся дети.


Если кто не верит про женщин — почитайте забавное обсуждение http://forum.syntone.ru/index.php?showtopic=16920 . Результаты опроса, конечно, нерепрезантативны, за малостью выборки, но аргументы и легко читаемые женские интенции и опасения... И еще одно, там же: http://forum.syntone.ru/index.php?showtopic=17001 .


Понятно, что все эти логические построения неизвестны инстинкту, управляющему этими стратегиями при помощи эмоций — влюбленности, родительских чувств, ревности и так далее. Собственно, так инстинкты и работают всегда — через чувства.


Для стремления активно размножиться и для стремления держать даму на коротком поводке (мужского варианта ревности) у биологов есть даже специальные термины: R-стратегия и K-стратегия соответственно.


И еще одна важная стратегия, даже для женщин, и даже в случае преобладания K-стратегии, которая обычно как-то замалчивается:

Иметь потомство только от одного партнера — рискованно. Мало ли какие у него невидимые глазом генетические дефекты. Должна быть ротация.


Поэтому имеется противоречие, как это часто бывает в инстинктах, когда несовместимые стремления конфликтуют и порождают внутренние расколы, душевные терзания и драмы.


С одной стороны, R-стратегия и необходимость разнообразить генофонд потомства требуют размножаться усердно, активно, и достаточно разнообразно, особенно от мужчины, который может совершать оплодотворение хоть несколько раз в неделю, а в период юношеской гиперсексуальности — и несколько раз за день (так, конечно, не происходит, если не считать всяких царей Соломонов и прочих героев размножения), что в ситуации с одной постоянной женщиной биологически невозможно. Ну сами посудите, вот забеременела от него жена, и что ему делать оставшимася на 9 месяцев (строго говоря, больше) запасом сперматозоидов? С другой стороны, K-стратегия требует образования устойчивой пары и заботы о потомстве. У милых дам ситуация осложняется тем, что размножаться самка гомосапиенса в состоянии примерно раз в год, и потому понять желание мужчин иметь секс со всеми подряд, а то и разом, ей трудно и неинтересно. Но биологическая необходимость ротации настигает и ее, и выражается это в том, что каждые несколько лет ее тянет оставить потомство от нового самца. Если отвлечься от механистического подхода, то женщине свойственно примерно раз в несколько лет влюбляться. Именно отсюда 30% детей «не от мужа». Нет, не во всех семьях, конечно, не во всех. Так же как и не все мужчины поддаются своим мужским инстинктам, и 30% мужей так и остаются верными хранителями супружеского ложа.


Тем не менее, для человека K-стратегия достаточно выражена. И несколько тысяч лет назад впервые была зафиксировано (в Месопотамии) официальное закрепление такой формы поведения, церемония заключения моногамного брака, когда один мужчина и одна женщина добровольно взяли на себя взаимное обязательство строго соблюдать K-стратегию. До этого все было проще и стихийнее: люди жили коммунами, прайдами, стаями, сексом занимались по взаимному влечению, о потомстве заботились сообща, и откуда берутся дети, в общем как-то не задумывались. Вообще-то и сейчас есть такие племена, в которых сексуальная фиксация на каком-то одном человеке считается болезненной и требует лечения.


Тем не менее, спустя еще пару тысячелетий моногамный брак, закрепляя K-стратегию и специфику имущественных отношений, распространился очень широко и был поддержан некоторыми официальными религиями. Разумеется, без учета альтернативной стратегии. Отсюда стигматизация более свободных, чем в браке, сексуальных отношений, навешивание ярлыков, формальное, официальное и законодательное негативное отношение... И при этом достаточно вольное, толерантное и снисходительное отношение неформальное. Ну, конечно, пока это не касается вас лично.


Но возвращаемся к тому, что в чистом виде инстинктивное следование какой-то строго одной стратегии встречается редко. И вот здесь внутреннее противоречие неожиданно (вообще-то ожидаемо) превращается во внешнее. Конкретно — в двойные стандарты. Для себя человек оправдывает свои желания последовать R-стратегии какими-то обстоятельствами, от «был пьян» до «влюбилась без памяти», что помогает ему избавиться от чувства вины, а с другой стороны — не может оправдать аналогичное поведение партнера. Еще хуже ситуация, когда один из партнеров — инстинктивный сторонник K-стратегии, а второй — нет. Но первый ставит условием доступа к телу соблюдение верности, что подходит ему, а, значит должно подойти всем, в том числе и супругу. И даже более того, влюбленный юноша (или влюбленная девушка) в угаре бушующего инстинкта выбора качественного партнера всерьез верит, что это на всю жизнь, и никогда ему не понадобится никто другой, и берет на себя обязательства, на которые его (ее) организм не рассчитан.


И вот тут, когда действие актуального инстинкта проходит, вступают в свои права остальные.

Что, спросите вы, неужели разумный человек не в состоянии управлять своими инстинктами? Нет, отвечу, не в состоянии. Не для этого его природа создавала. Как максимум он может в результате конкуренции двух (или более) инстинктивных стремлений выбрать какое-то одно. Например, из сексуальности и боязни осуждения выбрать боязнь осуждения и вести себя высокоморально, блюдя гордый и светлый образ, созданный для него им самим, а то и при помощи жены, тещи и Коммунистической Партии. Но счастлив он не будет.


Но: базовые инстинкты обычно более активны и авторитарны. Поэтому удержаться от биологических позывов на основании морали бывает неимоверно сложно. Тем более, что человек, как правило, не в состоянии себе объяснить, а на фига, собственно, ему удерживаться, если соблюсти конспирацию.


И еще более того: вся культура общения предполагает гендерные роли, которые в своем ультимативном развитии заканчиваются постелью. И обрубание этого развития на любом этапе неизбежно сопровождается фрустрирующим отказом от гендера.


Сейчас будет в простых словах.


Сначала для мужчин.


Итак, вот он весь из себя мужик, сильный, умный, успешный, красивый. Вызывает восхищение и у жены, и у друзей, и у коллег, и вообще у всех. Прямо Джеймс Бонд. Кстати, вы представляете себе Джеймса Бонда с женой, тещей и двумя детьми? Я — нет. Так вот, восхищаются им и женщины тоже. Если им восхищаются только мужчины, то как-то не получается образ идеального мужа, верно? И свое восхищение люди ему выражают. И женщины, сучки такие, тоже. Глазками играют. Кокетничают. Флиртуют. Ну потому что нравится он им. Или вас устроит муж, который никому, кроме вас, не нравится? Нет? Ну, значит он привлекает не только вас.


Как Настоящий Мужик реагирует на такое поведение? Злобно зыркает и бурчит: «Я женат, дура»? Или все же шутит в ответ, галантно подносит зажигалку или тарелку? То есть, выполняет па брачного танца. Собеседница, естественно, тоже отвечает. Такие в брачном танце правила. Слово за слово, общие интересы, влечение душ, влечение тел... И вот он, внутренний конфликт, готов. И если в любой момент этой игры он все же зыркнет, пусть и не злобно, а расстроенно, и пусть даже не буркнет, а ласково молвит, что он, как верный муж и высокоморальный гражданин, не может разделить с ней ложе разврата, то в этот же момент образ Джеймса Бонда, самостоятельного и решительного, меркнет, и заменяется образом хомяка-подкаблучника, которому баба не разрешает, а потому он не в состоянии. А мужик, который не может — это и не мужик вовсе, раз не годится на такое доброе дело. И даже если он попытается сообщить о своем ограничении с гордым и независимым видом, все равно он встретит потухший, пренебрежительный взгляд той, которая только что им восхищалась. И придется ему долго убеждать себя, что он выполнил свой долг, поступил так, как требует от него мораль и религия. Может быть даже и убедит когда-нибудь. Но, если это был не случайный контакт, а обычное окружение, то с этого момента у него будет репутация негодного (для гендерной роли) мужика. И взгляды на него будут бросать... Мужики: «вот кретин, такую бабу упустил», женщины — «А что с него взять, домашний-карманный мужичок». И если вы думаете, что такая атмосфера никак не отразится на его гордости, успешности и реализованности, то вы — его жена или теща.


Теперь о женщинах.


Вот, она успешная, красивая, следящая за собой и энергичная мать двоих детей, жена хорошего мужа, все ею восхищаются, включая мужчин, выражающих свое восхищение в тех же знаках, которые, по культурному ритуалу, соответствуют не только уважению, но и флирту. Да и красота редко бывает совершенно асексуальной, и крутое бедро в модном платье неизменно будет вызывать льстящие ей взгляды кавалеров. Но, в отличие от мужчин, такие взгляды не являются для женщины триггером для сексуальных фантазий. Триггером является появление статусного мужчины (подробнее — в той же статье «Какого выбрать мужчину»), который слегка оказывает знаки внимания. Пусть и из вежливости. У нее появляется интерес, удовольствие от общения, влечение душ, влечение тел... И у женщин это происходит тяжелее, чем у мужчин, потому что, как я уже сказал, влюбляется женщина не так часто, как к этому способен мужчина, и протекает серьезнее. Эта влюбленность, понимаете, не просто самцовое желание впрыснуть свой генофонд, а желание получить потомство от носителя качественных генов, и решение это (пусть и инстинктивное) куда более ответственно и устойчиво, потому что от него зависит качество, а, следовательно, и благополучие (в природном варианте — выживаемость) детей. Неразделенная и нереализованная влюбленность может действительно сделать женщину несчастной, если не на всю жизнь, то надолго. Поэтому, хотя такая ситуация бывает и редко, но, выражаясь в рифму, очень метко.


И здесь оба варианта развития ситуации приводят, по Ухтомскому, к реализации более сильной доминанты. Которой, как я уже сказал, обычно является более базовая. То есть, люди находят повод, причину, оправдание, возможность, способ не расстроить супруга/супругу, и — 70% нам в статистику.


А теперь будем достаточно скромны, чтобы стыдливо отвернуть взор от страстной пары любовников, и обратимся к оставшемуся участнику ситуации — пострадавшему. Вот он сидит один дома и страдает. Или не страдает? Печет себе блины или играет в танчики? Или, в свою очередь, занимается разрешением собственного внутреннего конфликта? Или он получит ущерб в момент возвращения изменника/изменщицы с ложа разврата? Нет, женщины сейчас мне убежденно докажут, что жена получает ущерб от того, что внимание, деньги и так далее, которых ей и так не хватает, мужчина отдает куда-то на сторону. Во-первых, с этой логикой его вообще никуда нельзя выпускать, ни в библиотеку, ни на рыбалку, а во-вторых, почитайте все же те два обсуждения, что я отметил, там все это разобрано и обсосано подробно.


Итак, жертва измены как будто ничего не теряет, никакого ущерба не терпит, и вообще, у него часто все даже более чем нормально, поскольку чувство вины супруга приносит ему бонусы и печеньки.


Откуда же такая популярная среди практикующих психологов тема как проработка душевной травмы (что бы это словосочетание не означало) в результате неверности супруга?


А дело в плохой конспирации. Душевная травма возникает в тот момент, когда пострадавший узнает об имевшем место событии.


Вы понимаете, как интересно? Ущерб случается только тогда, когда приходит информация. Иногда очень косвенными и извилистыми путями. Более того, она даже не обязана быть истинной для того, чтобы этот ущерб случился. Вспомните несчастного Отелло. А если информация не приходит, то жертва и не подозревает о том, что в его/ее жизни стряслась какая-то несправедливость, проживает счастливо до старости и умирает в один день.


Тогда, собственно, вопрос: а в какой момент и кем наносится ущерб? Ведь если вы сообщите обманутой жене об измене мужа, кому-нибудь станет от этого лучше? А хуже? Кстати, была какая-то статистика, из которой следовало, что браки, в которых имеются неизвестные похождения на стороне, стабильнее и счастливее, чем абсолютно верные. Не буду искать.


Возвращаясь к механистическиму подходу, сформулирую так: K-стратегия считается исполненной, а инстинкт удовлетворенным, если нет свидетельств обратного. Нет свидетельств — все в порядке. Есть — беда. То есть, выходит, что сам факт имеет довольно мало значения, а роль играет исключительно информация.


Это не единственный такой случай в человеческой жизни, это целый класс ситуаций, который разными людьми обрабатывается по-разному. Широко известен, например, сократовский диалог:


Один человек пришел к Сократу и спросил:

— А знаешь, что я только что услышал об одном из твоих учеников?

— Подожди, остановил его Сократ, — просей сначала то, что ты собираешься сказать, через три сита.

— Три сита?

— Прежде, чем что-нибудь говорить, нужно трижды просеять это. Во-первых, через сито правды. Ты уверен, что то, что ты скажешь, правда?

— Нет. Просто я слышал это от одного моего знакомого...

— Очень хорошо. Значит ты не знаешь, правда это или нет. Значит, тогда просеем через второе сито — сито доброты. Ты хочешь сказать о моем ученике что-то хорошее?

— Нет! Напротив!

— Собираешься сказать что-то плохое, но даже не уверен, что это правда. Попробуем третье сито — сито пользы. Так уж необходимо мне услышать то, что ты хочешь рассказать?

— Нет, в этом нет необходимости.

— Итак, — заключил Сократ, в том, что ты хочешь сказать, нет ни доброты, ни пользы, ни необходимости. Зачем тогда говорить?


Интересный подход используют хитроумные евреи, когда вопрос касается кашрута — правил приготовления и приема пищи. Если еврей вкушает некошерное, о том не зная, и другой еврей ему об этом сообщает, то виноват не первый, а второй. Забавно, правда? Там еще занятное талмудическое рассуждение, как же следует, согласно правилам, поступить второму еврею, но это уже за пределами темы.


Теперь о том, о чем обычно любят говорить психологи, да и не психологи тоже.


Собственно переживание, как обычно, заключается в прощании со старой реальностью, принятии новой реальности, формирование новых, адекватных новой реальности паттернов восприятия и поведения. Да, здесь могут иметь место все стандартные формы и стадии, что и всегда, со всей эмоциональной насыщенностью, обычно без каких-либо специфических особенностей или отклонений. Поэтому и терапия обычная для травмы или кризиса — помочь осознать неадекватность неактуальных представлений о реальности, помочь сформировать новые, адекватные, указать альтернативные паттерны восприятия и поведения и помочь собрать их в новую систему, смягчить эмоциональную бурю от прохождения процесса переживания. По возможности включить в работу семейную терапию с парой и помочь ей (паре) сформировать новую, комфортную форму взаимодействия.


Теоретически на эту тему я тоже мог бы написать много, но, во-первых, специалисты и так в курсе, во-вторых, неспециалистам лучше разбираться под присмотром, и в-третьих, статья и так получилась длинная и, боюсь, скучная.


Поэтому сформулирую общую рекомендацию:


Синоним измены — «предательство», то есть случай, когда некто ведет себя не тем удобным для вас образом, который вы предполагали, и вас это фрустрирует. Проблема всегда не в чьем-то поведении, а в том, что вы предполагали неправильно, в то время как кто-то не взял на себя труд соответствовать вашим предположениям, иногда невысказанным. А хоть бы и высказанным и скрепленным договором. Люди — всего лишь люди и ведут себя как люди. Поэтому предполагайте правильнее, не ждите от людей того, что им не свойственно, что они не могут вам дать, и разочарований не будет. Надеяться, конечно, надо на то, что люди — хорошие, честные, добрые, но рассчитывать следует на обратное, это позволит вам строить более точные и эффективные планы и прогнозы, и не портить себе жизнь лишними душевными травмами и кризисами.

Традиционная трагедия измены Психология, Отношения, Измена, Брак, Ревность, Длиннопост
Показать полностью 1
22

О природе снов

От автора: У меня нет какой-то определенной цели написания этой статьи. Но за последние годы мне столь часто приходилось излагать написанное ниже вслух, что, наверное, проще один раз написать это все, с тем, чтобы позже отсылать интересующихся к тексту.


С древности сны были предметом мистического отношения – это ведь целые миры, которые мы посещаем еженощно (а еще точнее – несколько раз за ночь), иной раз подобные нашему, а иной – фантастические. Иногда во сне мы получаем откровения или предупреждения, а то и новые идеи. Как тут не счесть сны чем-то волшебным и таинственным?


Теорий сновидений существует тоже изрядно, от мистических, что часть нашей личности отделяется от нас и путешествует, до механистических, что мы во сне систематизируем накопленный опыт или что сны - всего лишь фоновая, паразитная активность мозга, типа наводок в радио.

С последним, впрочем, согласиться трудно.


В мозгу есть один центр, предназначенный исключительно для того, чтобы тормозить моторику, которую мы проявляем во сне. Если он работает плохо, то случаются разные варианты лунатизма. Если животному этот центр заблокировать, то мы сможем наблюдать, что оно делает во сне. Так, кстати, и изучали, что именно снится животным. Сомнительно, чтобы паразитную активность мозга обслуживали какие-то специализированные структуры.


В этом месте, оставив теории сновидений в покое, изложу свои соображения по этому поводу. Я никак не проверял их специально, но мой опыт и опыт людей, которые интересовались этим вопросом, по крайней мере, им не противоречит.


Итак: сны – это обучающий механизм.


Дети людей и животных проводят во сне очень много времени, причем аномально большую долю его – именно в фазе быстрого сна, когда снятся сновидения: в их жизни очень много новостей, которые надо усвоить. Люди интеллектуального труда знают, что безделье (а точнее – отсутствие впечатлений) мешает заснуть. Для того, чтобы быстро и глубоко погрузиться в сон, надо утомиться не только физически, но и ментально. Есть предположение, что именно на утомляемости (ее динамике) основано разделение людей на «сов» и «жаворонков». Чем больше впечатлений надо переварить, тем интенсивнее сон – глубже, с большим количеством сновидений.


В порядке первого аргумента в пользу моей точки зрения я предложу вспомнить ночные кошмары. Они обычно кошмарны не событиями, которые снятся, а нашим отношением к ним. Они характеризуются не катастрофичностью событий, а сопутствующей эмоциональной напряженностью. Некоторые кошмары достаточно расхожи, некоторые – глубоко индивидуальны. Они демонстрируют нам события, к которым мы не готовы – по навыкам или морально. Они снятся нам иногда с потрясающей настойчивостью, предъявляя нам одну и ту же последовательность образов иногда с точностью до деталей. Но: стоит нам сработать в предъявленной ситуации «молодцом», как кошмар тут же исчезает из "афиши показа".


Что же происходит?


Субличность (или, если угодно, подсознание, или структура психики – это вопрос терминологии), ответственная за показ нам сна, выбирает сюжет, для которого у нас отсутствует выработанная реакция, и предъявляет нам этот сюжет, предлагая определиться с реакцией, чтобы, буде подобное случится в реальной жизни, быть к ней готовым. Особенно настойчиво она ставит нам эту задачу, если в реальной жизни такое уже случалось, а мы так и не поняли, как нам себя вести.


Анекдот: Женщине снится, что она убегает по темным пустым улицам от огромного, страшного, негра. Она поворачивает в переулки, негр не отстает, и внезапно они оказывается в тупике. Бежать некуда. Женщина поворачивается к преследователю и восклицает: «Ну что, что тебе от меня надо, в конце-то концов?» Негр останавливается, растерянно разводит руками и отвечает: «Не знаю, это ведь ТВОЙ сон!»


Другая субличность, ответственная за решение поставленной задачи (и эта субличность, судя по тому, что мы помним только последние один-два сна из нескольких просмотренных за ночь, – вовсе не сознание) пытается как-то в ситуации сориентироваться. Поскольку, как мы понимаем, часто ситуация бывает очень тягостной и эмоционально напряженной, при особенно усердных попытках как-то себя повести, дать ответ на вопрос «И что же ты будешь делать?» возбуждение может усилиться до такой степени, что человек просыпается с сердцебиением и в поту. «Надо же, какая гадость приснилась!»


Повторюсь: задача ставится не просто так. Эта ситуация нас волнует, быть может особенно волнует «предъявляющую сны субличность», -- назовем ее для простоты «режиссером», -- и режиссер ждет от нас, что мы придумаем, что в этой ситуации делать. Замешательство и паника – свидетельство нерешенной задачи, а целенаправленное поведение или хотя бы сформированное эмоциональное отношение режиссера удовлетворяет. Неудовлетворенный режиссер может повторять постановку с разной периодичностью, пока, в конце концов, мы задачу не решим.


Интересно, что решать эту задачу можно не только во сне.


Когда моему старшему сыну было лет семь, он спросил меня, почему снятся кошмары, и я рассказал ему о моей гипотезе. В ответ он изложил свой сон: «Я иду по улице, заблудился, и ищу нашу улицу. Я помню название, но никак не могу понять, куда идти. И тут я вижу, что идет бабушка Ира. Я думаю: вот, она сейчас нас выведет. Она походит ближе, я вижу, что это вовсе какая-то незнакомая женщина, и просыпаюсь».

Я предложил сыну такую интерпретацию: режиссер интересуется, а что мы будем делать, если заблудились? Протагонист не может дать ответ на этот вопрос, и предлагает вариант: «Придет бабушка и нас выручит». Режиссер отвечает: «А вот фиг! Давай сам!» Протагонист теряется и просыпается.

Мы разобрали, как следует себя вести, если потерялся, и этот сон сыну больше не снился.


Напротив, когда я внимательно следил за состоянием своей психики, непроработанных ситуаций у меня не было, я принимал разумные решения и редко ошибался, и сны мне снились скучные и бессмысленные. Зато однажды, когда я случайно перепутал пригородные автобусы и заехал черт знает куда, откуда мне пришлось выбираться пару часов, режиссер мне всю ночь крутил транспортные коллизии: я перепутал автобус, опоздал на электричку, не могу найти свой поезд, забыл багаж на платформе, и так далее.


Если предлагаемая режиссером ситуация не предполагает никаких выходов из нее, достаточно ее просто принять. Что-то типа «Я ничего не могу сделать в этом случае, могу только грустить и сетовать, это и буду делать». Естественно, попытки решить таким образом абсолютно все задачи вряд ли пройдут, мы в качестве режиссера не глупее нас в качестве протагониста.


Режиссер может ставить и умозрительные задачи, в этом случае сны – просто сны, иногда похожие на кейсы из профессиональных тестов.


Мне как-то приснилось, будто я – прораб и строю дом. А несколькими километрами дальше стоит тот же дом, только на двадцать лет позже. И я мотаюсь между стройкой и уже стоящим домом, чтобы убедиться, что через двадцать лет ничего не обрушивается, не портится, что все сделано качественно. Задача, насколько я понимаю, стояла в полноте использования обстоятельств.


Все мы знаем, что во сне можно прожить несколько часов, а то и дней. Однако сама фаза быстрого сна длится минуты. При некоторых усилиях можно отследить, что не все прожитое во сне время проживается последовательно. Занудные и несущественные эпизоды пропускаются, оставляя только память о том, что они были, подобно «условию задачи», которое к моменту начала сна сообщает вам, кто вы такой, где вы, и кто все эти люди. Скажем, вы идете по дороге, идти долго. Смена кадров – и вы уже пришли, и помните, что шли часа четыре. При нарушении процесса посыпания эта информация может еще некоторое время быть актуальной.


Однажды полчаса после пробуждения я удивлялся, как я мог забыть, что мне одна знакомая зачем-то подарила каморку (дворницкую) на Курской, и куда же я задевал ключи… Разумеется, это все было только частью заданных обстоятельств из сна.


Есть и другие сны, сны-предупреждения, ответы или подсказки. Бывает, что во сне мы находим предмет, который безуспешно искали наяву, или находим решение вопроса, который не давался днем. Можно вспомнить о хрестоматийных примерах Кекуле, увидевшим во сне структуру молекулы бензола, и Менделеева, увидевшего во сне периодическую систему.


Дело в том, что сознание – достаточно неповоротливый расчетный механизм, у него разнообразные фильтры, поэтому скорость вычислений невысока. Поэтому часть восприятия от него ускользает, во-первых, по невнимательности (или наоборот, по концентрации внимания на одном объекте), а во-вторых, потому что ширина входного информационного потока у сознания обрезана. Под гипнозом человек видит в 3-5 раз лучше, слышит в 8-10 раз лучше, и я сам наблюдал регистрацию тепла руки гипнотиком с закрытыми глазами на расстоянии метра. Поэтому подсознание имеет о мире несколько больше информации и обрабатывает эту информацию куда быстрее, хотя и несколько менее аккуратно, что выражается в забавных иллюзиях восприятия, например оптических. Поэтому у подсознания, как у субличности, иногда есть, что нам сообщить.


Но, увы, у обычного человека контакт между сознанием и подсознанием (и вообще между субличностями) слаб, и эти сообщения поступают к нам в виде смутных подозрений, предчувствий, капризов и так далее (об этом - статья "Инженер об интуиции"). Зато во сне, когда активность сознания заторможена, эти сообщения можно передать более подробно. Скажем, если нам снится, что наш знакомый поступает нехорошо, то имеет смысл по крайней мере задуматься о его отношении к нам. Возможно, подсознание заметило что-то в его поведении, что прошло мимо нашего разума. Да, оно может ошибаться, но подумать никогда не вредно. Вторая сложность этой коммуникации состоит в том, что у большинства людей речевой центр эксклюзивно оккупирован сознанием, и подсознание попросту не может нам сказать о чем-то словами. Да и мыслит оно несколько иначе, так что образы сновидений бывают смутными и загадочными, даже если подсознание предъявляет их нам снова и снова, пробиваясь с важными сведениями к нашему разуму.


Разгадать эти иносказания бывает обычно достаточно просто, но бывают и исключительно замысловатые формулировки.


Однажды мне приснилось, что я ем нашу кошку. Причем она жива, но лишь недовольно морщит нос. Ем вилкой, примерно треть уже съедена, торчат какие-то ребра, почему-то варено-копченые… И я ей еще говорю: «Вот, кошечка, как только ты кончишься – так все!» И с одной стороны у меня перед ней чувство вины, а с другой – что же теперь делать? Оставлять глупо, доедать – жалко… Проснулся в тяжком недоумении – сон, согласитесь, достаточно эмоционально нагруженный, неприятный, что свидетельствует о наличии сообщения и постановки вопроса, который надо решить, и загадочный. Думал я дня три, а потом понял, что сообщение могло бы звучать примерно так: «Меньше занимайся благосостоянием, и больше - семьей». Я тогда действительно много работал. Видимо, чрезмерно много.


Затруднюсь дать точные критерии правильности интерпретации сна, но неточный критерий – это катарсическое облегчение при нахождении разгадки, расшифровке. После нахождения правильного ответа вопрос растворяется, уходит.


В этом смысле были замечательно полезны сонники – этакие разговорники «подсознание - сознание». Разумеется, субличность-отправитель сообщения тоже была в курсе этих эквивалентов, и могла легко передать простые сообщения, руководствуясь сонником. Просто для примера одна цитата из сонника Миллера:


«Увидеть во сне, что у Вас три ноги или более, означает, что Ваша предприимчивость больше проявляется в Вашем воображении, чем в реальных делах».


Удобно, правда?


Разумеется, далеко не все сны несут в себе сообщение. При некоторой тренировке информативные сны можно отличать по некоторой тревожности, назойливому возвращению мыслей к предмету сна. Это трудно описать словами, но, если будете внимательны, вам удастся это состояние засечь и запомнить.


Конечно, есть более прямые и эффективные пути коммуникации субличностей, но этот вопрос выходит за пределы темы статьи.


Непременно хочется пройтись по осознанным сновидениям.


Да, очень интересно увидеть во сне то, что хочется. Даже интереснее, чем кино. Это действительно возможно, хотя и с некоторыми ограничениями, на которых не буду останавливаться. Но пользы в этом занятии не больше, чем в просмотре детских мультиков. А вот то, что мы при этом блокируем, а то и надолго сбиваем естественные функции сна – не очень здорово.


Естественно, мое любопытство не могло позволить мне пройти мимо осознанных сновидений. Для человека с тренированной психикой это не очень сложная задача, но, когда я застал себя во сне и радостно начал перекраивать мир под свои прихоти, я обнаружил присутствие режиссера и протагониста. Они, конечно, не могли продолжать нормально работать, но не стали и мешать. А этак отодвинулись в сторонку, и я почувствовал (а как же, ведь они – тоже я) их терпеливо-снисходительно-пренебрежительное: «Вообще-то ты нас прервал, но ты побалуйся, поиграй, мы подождем».


В общем, сны – функция нашей психики, к которой следует относиться с вниманием, которую можно использовать (но не насиловать), и которую очень интересно изучать.


Здесь следовало бы добавить какую-нибудь красивую мораль, но никак не могу придумать. Пусть она вам приснится.

О природе снов Психология, Сон, Субличности, Кошмар, Длиннопост
Показать полностью 1
11

Осознанность для счастья

Термин модный, и, как все модное, привлекает к себе не только тех, кто хорошо понимает, что это такое, но и тех, кто не очень, и даже тех, кому легче самому придумать, что это, чем выяснять.


Путь этого термина, как часто бывает, проходит через США, где некоторое время назад бушевала мода на все таинственное, восточное и духовное, еще почище, чем у нас. Поэтому, кстати, многие последователи, например, риодораку, так и не знают, что называется оно рёдораку, а то, как они это произносят — дань английскому языку, в котором написать «рё» не получается. Джиу-джитсу так вообще должно произноситься "дзюдзюцу", а судьба тонких вибраций еще более забавна.


Осознанности в этом смысле повезло. Американцы не захотели ломать язык длинными незнакомыми словами, и, как и медитация, осознанность приобрела перевод, mindfulness, не отягощенный русскоязычным созвучием.


Сама концепция, как и многие другие в этой области, происходит из Индии. Причина импорта концепций и терминов в том, что европейские языки прискорбно бедны во всем, что касается чувств, переживаний, духа и разума. Как-то не до того было европейской философии. И, например, для запахов, по крайней мере в русском, слов вообще нет. Приходится пользоваться словами для вкуса или названиями предметов. Иным образом описать другому человеку запах так, чтобы он понял, нереально. Можете попробовать. С чувствами ситуация несколько лучше, но лишь несколько. И, в отличие от запахов, чувство нельзя предъявить другому человеку и договориться о том, как его называть. Можно, конечно, дать по морде, а потом объяснить, что вот это — больно и обидно. Но не для всего годится.


Интерес же к Индии появился из-за того, что, как ни странно, достижения европейского самосознания ХХ века в некоторых аспектах совпали с аналогичными достижениями Индии века так примерно VI-XII. Эти достижения основаны на понимании людей, что природа предназначила их для выживания и размножения, общество предназначило их для работы и участия в рынке, а религии хотят их предназначить для служения богу и церкви (формально — для спасения души). А если человек сам задумается о собственном предназначении, то эти ответы его не устроят.


Разумный европеец, покопавшись в этом вопросе, может дать себе на него примерно такой ответ: он не хочет быть ни борцом за выживание (себя ли, вида ли — неважно), ни отдать свою жизнь на благо рынка и экономики, ни спасать непонятно от чего свое непонятно что путем пожертвований. А хочет он жить счастливо.


И возникает тут проблема. Человек устроен так, чтобы чувства гнали его все-таки к выживанию, размножению, сохранению популяции и вида. Ни чувства, ни инстинкты, на которых эти чувства базируются, не создавались кем-то персонально. Просто если чувство (эмоция, рефлекс) оказывалось полезным, то у его обладателя было больше шансов на жизнеспособное потомство, и ген, его обусловливающий, оставался в популяции. А если нет — то нет. И никто не заботился о том, чтобы носителю этого чувства было от этого хорошо. Выжил, потомство дал — отлично. А если он при жизни мучился — так это несущественно.


Поэтому понятие о счастье — понятие достаточно новое, синтетическое и даже, я бы сказал, хакерское. Те, кто стремится к счастью, пытаются использовать побочное свойство регуляторов поведения — удовольствие — как основу, самоцель и результат. Аристипп и Эпикур были первыми "хакерами", кто запомнился истории как разработчики концепции сознательного стремления к счастью и удовольствию.


Аналогичную побочную цель преследует и буддизм и, частично, индуизм. Хорошее перевоплощение в индуистском смысле не вполне отличается от закона воздаяния в христианстве, но все же ведет к буддистскому стремлению к нирване. Не будем сейчас обсуждать, что это такое. Я об этом специально написал статью "Карма для психолога".


И стремление к счастью, и стремление к нирване, и гедонизм с эпикурейством общи в том, что отвергают автоматическое следование природному предназначению человека (не специально) и пытаются сделать побочную выгоду от жизни основной. На вопросе цели они, в общем, расходятся, но зато на пути от автоматизма их инструменты имеют много общего.


В отличие от Европы, индийские философы в достаточной степени уделяли внимание практикам и упражнениям, и поэтому опередили европейцев в проработке вопроса вообще. Там, где Шопенгауэр или Юм пишут «никакой человек не в состоянии ...», индусы дают инструкции, как это делается, и обозначают конкретным словом. А то и не одним.


В частности, осознанность — понятие, которое одинаково хорошо подходит обоим целям, и потому удобно легло в современную моду духовного развития (сейчас неважно, что именно и кем под последним понимается).


Если не фиксироваться на расхожих обывательских представлениях об осознанности, то она — внутренняя активность, направленная на захват контроля над психическими функциями, без которого от природных автоматизмов избавиться не получится.


Даже умозрительно понятно, что такая активность должна состоять из трех программ:


1. Получение информации о происходящем. Сати или майндфулнесс. Концентрация, сосредоточение на сиюминутных восприятии, переживании, чувстве, эмоции и их сочетаниях, присутствие "здесь и сейчас".


2. Постановка целей и соотнесение с ними своих действий, как внешних, так и внутренних. Сампаджанна или ассертивность.


3. Блокирование автоматизмов, замеченных в 1 и конфликтующих с 2. Аппамада или самоконтроль (ну, допустим).


Грубо говоря, идет некий осознанный человек в магазин. И тут от стены слышится пьяное: «Тыказел!» Инстинкт требует бросить все и вступить в схватку за положение на иерархической лестнице (то бишь статус, честь и достоинство), потому что обществу удобно иметь простроенную иерархию. Сати это осознает, сампаджанна определяет, что эта схватка не поможет человеку дойти до магазина, а аппамада решает, что эта интенция (набить гаду морду) должна быть подавлена и игнорирована.


К сожалению, это не вопрос инструкций, а результат выработки соответствующего навыка.


Чем более осознан человек, тем на более низком уровне происходит обработка инстинктивных импульсов, и тем на более ранней стадии гасятся автоматизмы. В идеале механизмы, вызывающие эти автоматические реагирования, тормозятся настолько, что полностью атрофируются за неиспользованием.


Это по индийской концепции. В таком осознанном состоянии человек способен последовательно и целенаправленно работать над собой, чтобы приблизить нирвану.


По гедонистической концепции все получается несколько сложнее.


Эмоции, как вы понимаете, построены на потребностях, а потребности — на инстинктах. Если мы блокируем потребности, а то и сами инстинкты, то лишаемся и спектра эмоций, на них основанных. То есть, если мы напрочь убиваем в себе инстинкт соревновательности за иерархию, то одновременно лишаемся не только обиды на того, кто нас унижает, но и удовольствия от тыканья его носом во что-нибудь грязное, то есть от ответного унижения мерзавца. И даже от чувства законной гордости за что-нибудь невинное и никого не обижающее.


Поэтому, если мы не планируем превратиться в апатичного архата, а хотим жить ярко и счастливо, то нам придется вместо огульной блокировки всего природного куда более сложным образом тщательно выбирать, какие проявления каких инстинктов мы хотим использовать, и тренироваться именно в этом направлении.


О том, что такое счастье, я напишу когда-нибудь более подробно (а вот уже и написал: "Алгоритм счастья"), а кратко так: счастье — это ротация удовлетворения актуальных потребностей. И для того, чтобы быть счастливым, нам придется выявить свои актуальные потребности, какие-то из них придавить, а какие-то развить. А потом разработать формы и схемы их удовлетворения и спланировать порядок, в котором они будут удовлетворяться. Это долгая, тонкая работа.


И, как вы понимаете, без осознанности ее никак не выполнить. Пока потребности будут работать стихийно, как их вам природа выделила, вы будете чувствовать и делать не то, что вам надо, и не то, что вам приятно, а то, на что вы запрограммированы.


Неосознанный человек — в большой степени робот, у которого на лбу кнопки, как в лифте. На одной написано: «расстроить», на другой «обрадовать», на третьей «возбудить», на четвертой «удивить», и так далее.


Пока вы формулируете свои реакции как «он меня бесит» или «мне от этого страшно», размещая причину и ответственность вовне, счастья вам не достичь. Реальность будет нажимать на ваши кнопки. На них будут нажимать те, кто умеет это делать, в соответствии не с вашими целями и пожеланиями, а с совершенно другими, а то и вовсе без них. И ваши планы и надежды в этом случае ничего не стоят.


Сложность еще и в том, что, как я сказал, на пути к счастью нельзя сворачивать на «индийскую тропинку»: попадете не туда. Нельзя отказываться от реакции вообще! Напротив, требуется иметь спектр альтернативных реакций. Это рождает другую сложность: механизм выбора альтернативных реакций также должен быть отработан до автоматизма, иначе он просто не успеет проконкурировать с естественным.


А тут мы уже подходим к практикам и методикам. Это отдельный и очень долгий разговор, настолько непростой, что я не уверен, что соберусь с духом вообще когда-то его начать в виде текста.


Но, как мне кажется, понятие осознанности мне прояснить удалось. С чем поздравляю и себя, и вас.

Осознанность для счастья Психология, Осознанность, Ассертивность, Длиннопост
Показать полностью 1
19

Сила воли

Сила воли — одно из центральных, часто употребляющихся понятий в психологии. У меня есть впечатление, что даже психологи не всегда хорошо понимают, что это такое. Можно проверить. Прервите чтение и попробуйте дать собственное определение, а потом сравним. Нет, это не литературный прием, реально прервитесь, статья от вас никуда не убежит.

Так будет интереснее, уверяю вас. Ну?


-------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------


Вот. Кто прервался, понимая, что так интереснее — молодцы. А кто не прервался, тот продолжил привычное действие, чтение текста, несмотря на понимание, что иначе и вправду было бы интереснее. Нам этот пример понадобится позже.


Теперь моя очередь. Начну, как я люблю это делать, издалека.


Плод в утробе в течение долгого времени живет в одних и тех же условиях, при минимуме впечатлений, в обстановке, в которой ничего НИКОГДА не менялось. Строго говоря, это не совсем так, какой-то спектр ощущений у него имеется, причем вместе с развитием плода этот спектр меняется, и растущий мозг старательно осваивает эти новости. Но это все равно ничто по сравнению с моментом рождения, когда ВПЕРВЫЕ меняется ВСЕ. Это первый шокирующий опыт ИЗМЕНЕНИЙ. Не знаю, как объяснить его глобальность. Все мы знаем про первые опыты чего-нибудь — ужаса, оргазма, травмы, любви, знаем, как это объемно, громадно, сколько переживаний вызывает. А рождение — первый опыт ВСЕГО. До него не было практически ничего, и вот — вдруг. Весь предыдущий опыт младенца говорит о том, что ничего никогда не меняется, все есть только так, как есть, и никаких подозрений о том, что есть варианты, просто не может быть в принципе. Таким образом, опыт рождения — это САМОЕ яркое событие, которое только может быть, так как любые следующие, пусть даже очень сильные впечатления, новости, изменения, события всегда будут СЛЕДУЮЩИМИ. Это немыслимая, максимальная нагрузка на адаптационные способности маленького мозга. Рождение — это новость о том, что что-то вообще МОЖЕТ происходить. Это немыслимо огромно.


Между прочим, на фоне этой огромности споры о том, насколько кесарята должны отличаться от других детей из-за того, что якобы не испытывают травмы рождения, выглядят смешными, а различия в способе рождения для ребенка — мелкими, маловажными деталями.


Но возвращаясь. Одновременно с рождением ребенок воспринимает яркое свидетельство проявления одной из фундаментальных характеристик нашего мира — ВРЕМЕНИ. Это необыкновенно сложная концепция, которую не всем удается полноценно освоить до конца жизни. И естественно, что освоение этой концепции является важной частью адаптации к миру. И сложной частью. Младенцу бессмысленно говорить: "Сейчас, сейчас", он не понимает, что такое "сейчас", и чем отличается от "потом". Если кто-то занимался специально получением доступа к своим детским воспоминаниям, то согласится со мной, что ребенку очень сложно бывает ждать, и что понятие "потом" для него раздражающе бессмысленно.


Кстати, основная трудность доступа к воспоминаниям заключается не в каких-то хитрых вытеснениях, о которых вам с умным видом могут рассказывать умеренно образованные люди, а в том, что структура памяти изменяется несколько раз: впервые примерно в год, когда формируется речь, и впечатления оказывается возможно формализовать и систематизировать по иному принципу; примерно в семь, когда созревает кора головного мозга, что позволяет структурировать память еще более новым и эффективным механизмом; и в период полового созревания, когда мозг, получая свою долю гормонов, начинает работать штатным образом. Сохраняются при этом, главным образом, воспоминания предыдущих периодов, подвергшиеся актуализации, освежению. Вы достаточно неплохо помните старшую школу, хуже — среднюю, детский садик вспоминаете только отдельными картинками, а картинки из жизни до года если и удается "проявить", то совсем фрагментарно. Потому что состояние в этих воспоминаниях уж больно отличается от сегодняшнего.


Вместе с этими изменениями мышления изменяется и восприятие времени. Маленькому ребенку почти бессмысленно говорить, что конфеты таскать нельзя, накажут. Конфеты — вот они, манят, а "накажут" — это какой-то невнятный образ в будущем. Ребенок побольше на вопрос "ЗАЧЕМ ты это сделал" почти наверняка начнет ответ со слов "Потому что...", у него еще плохо с целеполаганием, то есть с представлением о последствиях поступка в будущем и возможности их прогнозировать и планировать. У некоторых людей, впрочем, эта инфантильность сохраняется на всю жизнь. А нормальная целеустремленность может появиться только начиная примерно лет с 11. Если не появилась до 16, то дальше ее придется специально развивать с неизвестным успехом.


Как вы понимаете, это все связано с ощущением времени, а точнее (вымарал здоровый кусок философствования о времени) с восприятием реальности будущего. Та-даммм! Ключевой момент нарративного дискурса — РЕАЛЬНОСТЬ БУДУЩЕГО.


Если будущее представляется ярко, то прогнозировать и и планировать легко. Если смутно и фрагментарно, то настоящее имеет выраженный приоритет. В примитивном варианте связь настоящего и будущего оформляется инстинктивно: лисица видит сыр, лисицу сыр пленил. В мозгу лисицы связь между визуальным образом сыра и пищевым поведением пряма и очевидна до слюноотделения. Для того, чтобы стремиться к сыру и вступать в неудобные дискуссии с вороной, ей не требуется сознательной мотивации, все происходит так же автоматически, как у маленького ребенка, хитроумно тырящего конфеты. Однако чем дальше мы отодвигаем сыр в пространстве или во времени, тем меньшее влияние он оказывает на поведение. Так устроен инстинкт, и это разумно.


Человек, помимо инстинктов, обременен разумом, и поэтому и его мотивация и поведение, ее преследующее, могут быть сложными до замысловатости. Вы понимаете, надо разбудиться, поехать из точки А в точку Б, повыполнять там какие-то ненужные субъекту действия, чтобы через пару недель ему выдали некие знаки признательности, которые он потащит в точку В, поделится этими знаками с незнакомым человеком, а тот взамен выдаст ему СЫР. Бред, согласитесь. Ну, с точки зрения инстинкта.


Инстинкт так и воспринимает эту нелепую цепочку как бред и упорно протестует против насильственного пробуждения и вылезания наружу, и уж тем более против сидения в офисе и перекладывания бумажек. Ну не умещается это ни в какую инстинктивную схему мотивации. Нет, если умещается, то все в порядке, человек просыпается в ужасе: "Ах! Я опаздываю! Меня же уволят! Где ж я такую работу найду! Что же я буду есть!" И ему не требуется никаких усилий, чтобы вскочить и начать панически собираться. А вот если эта причинно-следственная связь не проникла в эмоции, то все сложнее.


"Гром не грянет — мужик не перекрестится". Мужик будет пить, курить и жрать сало, потому что УМОМ-то он знает, что это вредно, а инстинкт понятия "вредно" не разумеет, он разумеет "больно" и "страшно". Поэтому у такого мужика забота о здоровье случается только когда гром грянет, в форме вызова скорой, и прямо из-за стола его, панически напуганного, пьяного, с сигаретой в зубах, увозит кардиологическая бригада. Потому что ситуация "больно и страшно" инстинктивно ясна, а ситуация "вредно", то есть "когда-нибудь может быть будет в какой-то степени больно и страшно" — умозрительна, эфемерна и неактуальна. Поэтому человек с развитым чувством реальности будущего находит в себе силу (силу воли!) отказаться от водки, сала и табака, а примитивный разум, для которого настоящее затмевает все, этого не может. Не хватает силы воли!


Теперь полезно отметить, что никаких стремлений, кроме инстинктивных, не бывает. Вообще. Стремление, желание, интенция — это все проявление действия инстинктов. Бывают только простые и сложные, конкурирующие между собой или нет.


И случай конкуренции простого "сейчас" и сложного "потом", настоящего и будущего, иногда даже конфликт, и находится в основании понятия "сила воли".


А сейчас — флаги и фанфары — определение.


Сила воли — это способность пожертвовать комфортом в настоящем ради представления о комфорте будущем.


То есть: выполнить некое действие, чтобы потом стало лучше, или воздержаться от какого-то действия, чтоб потом не стало хуже. Важно, что это "потом" находится в мыслях, смутных образах, а не предъявлены инстинкту in corpore, как в случае с лисой и сыром.


Кстати, до кучи:


Польза — это отсроченное удовольствие.


Итак: сила воли — вариант мотивации, при котором стимул удален и неявен, то есть находится в позиции (в пространстве и времени), недоступной или малодоступной для активирования инстинктивного поведения. Случай, когда приходится использовать СОЗНАТЕЛЬНЫЕ усилия для запуска поведения, ведущего к стимулу, к удовлетворению. Чем субъективно удаленнее стимул, тем труднее это поведение запустить, тем большая сила воли для этого потребна. Отдельно надо упомянуть вариант сознательного бездействия, прекращения автоматического поведения (устранение вредной привычки в том числе). Помните, с чего статья началась? 😉


Таким образом, люди с сильной волей — сиречь люди, во-первых, имеющие в себе яркий образ будущего, во-вторых, способные прогнозировать и планировать, и в-третьих, имеющие крепкую связь между планированием и поведением (об этом — в статье "Структура свершения"). Слабовольному же человеку удобнее подчиниться кому-то, чем тратить собственные силы на организацию себя.


Всего-то.


Скажем, надо встать и приготовить еду. Не хочется. Что мы выберем: преодолеть лень и вкусно поесть через часок-другой, или спокойно посидеть, но зато потом некоторое время терпеть голод? И, возможно, укорять себя: "Надо было все-таки встать и приготовить". Вопрос выбора. Есть люди, которые живут по первому варианту, есть люди, живущие по второму.


К образу будущего придется отнести и иллюзорные образы этических компонентов регуляции поведения: "Как же я людям буду в глаза смотреть?", "Что обо мне подумают?", "Правнуки будут меня стыдиться", что в пределах рассматриваемой гедонистической модели сводится к страху падения самооценки.


Отсюда понятны и точки приложения сил для развития силы воли, а именно:


- развитие ощущения реальности будущего;

- развитие ощущения причинно-следственных связей;

- повышение активности.


В принципе это все не то, чтобы легко выработать, но доступно при помощи некоторых упражнений.


И есть момент, о котором нельзя умолчать:


Чрезмерная сила воли — это вовсе не всегда хорошо. Если человек живет в будущем, ради будущего, постоянно жертвуя настоящим, он так никогда и не доживает до этого будущего, он так всегда и колупается в дискомфорте. Вот сажает он огород. Чтобы в будущем было вкусно и витаминно. Вот собрал он урожай, но не ест, а закатывает, чтобы в будущем было вкусно и витаминно. И хранит эти банки, опять же, чтобы в будущем. А тут уже и весна подоспела, опять сажать надо. Встречали?


И тут уже надо отучать человека от будущего и учить жить "здесь и сейчас", что не менее сложно, чем развитие воли. В идеале надо разумно и ассертивно соблюдать баланс в соответствии с поставленными целями. Я этого вопроса слегка коснулся в статье "Осознанность для счастья".

Сила воли Психология, Сила воли, Длиннопост
Показать полностью 1
17

Почему хочется быть психологом?

В кабинет к психологу заходит девушка. Он на нее набрасывается, происходит бурный секс... Заканчивается. Оба отдуваются, поправляют одежду. Психолог:

— Так, с моими проблемами разобрались, теперь давайте займемся вашими.


Вообще-то речь не только о психологах. Вопросов даже несколько.


• Почему люди, которые отучились на психолога по любой причине (говорят, в основном для того, чтобы решить собственные проблемы) работают психологами, а не пользуются своими знаниями в других областях?

• Почему люди, которые не стали учиться на психолога, вдруг проходят скоропостижные курсы, объявляют себя психологами и начинают вести прием или группы?

• Почему люди, играющие в какие-нибудь групповые игры — в расстановки, ролевки, мафию, или еще что-нибудь такое, вдруг объявляют эти игры психологическими и начинают делать то же самое, только с торжественной физиономией?

• Почему люди, которые занимались какой-нибудь ненаучной ерундой, астрологией, экстрасенсорикой, профанным целительством, гаданием, вдруг относят это занятие к психологии и начинают крутиться в профессиональных сообществах, делая вид, будто они тут местные?

• Почему в сетевых психологических сообществах люди, пришедшие просто "посидеть тут с краешку" через какое-то время принимаются высказывать "профессиональное" мнение и чуть ли не консультировать?


Вообще-то есть и еще похожие вопросы, но направленность понятна.


Прежде всего отметим самую естественную причину. За работу, как правило, платят. Поэтому, если человек умеет консультировать или вести тренинги, то он будет этим заниматься, если ему это не очень противно и есть спрос.


Но ведь работа психологом — совсем не самая высокооплачиваемая. Да, я знаю, есть уникальные продажники, которые, будучи достаточно средними специалистами в профессиональной области, умудряются собирать толпы и очереди по топовым для рынка расценкам. Но, во-первых, это единичные случаи, во-вторых, хороший продажник может заработать на чем угодно, и на психологии в том числе, и в-третьих, много ли вы видели действительно богатых психологов? Не обеспеченных несколько выше среднего уровня, а по-настоящему богатых?


Поэтому разумно и естественно поискать вторичные выгоды.


Чтобы не быть занудой, я не стану писать, какими путями я пришел к списку этих вторичных выгод, которые имеют возможность стать целями для работника, просто распишу его, исходя из социальных потребностей. Список почти не сортирован. Под словом "психолог" везде подразумевается человек, который так себа позиционирует.



1. Принятие. Когда клиент приходит к психологу, клиент обычно сразу дает кредит доверия. Он заранее настроен к психологу позитивно, без всяких усилий со стороны последнего. Я знаю, что не всегда, но обычно. И поэтому психолог имеет вокруг себя постоянно кучку дружелюбных людей, относящихся к нему, как к хорошему человеку. Просто так. Да они еще и ротируются. Психолог ощущает себя нужным и востребованным. Поэтому психологом быть хорошо. Автослесарем или бухгалтером — не так.


Если ваш психолог преувеличенно дружелюбен, то, ВОЗМОЖНО, это тот случай.


2. Доминирование. Психолог в паре с клиентом, или ведущий целую группу — всегда главный. Опять-таки просто по факту. Ничего, кроме как быть психологом, для этого не надо. Вот кто бы к вам ни пришел, вы — главный. Кто-то может вспомнить про врачей или учителей, но и те и другие связаны кучей правил, соблюдение которых легко проконтролировать, зависят от массы обстоятельств — организации, аппаратуры... У врачей доминирование ограничивается периодами ОБЩЕНИЯ с пациентом, а его еще и лечить надо. Учитель же имеет дело с маленькими и глупенькими детьми, главнее которых быть несложно.


Если психолог постоянно гордо надувает щеки, то, может случиться, мы имеем дело именно с таким вариантом.


3. Уважение. Клиент как правило относится к психологу с уважением. Изначально. А вот психолог к клиенту может относиться как угодно, объясняя свое поведение терапевтической надобностью или стилем работы. Кое-кого греет.


Если стиль работы у психолога "простой", если он требует вежливости, сам это требование не соблюдая, то похоже, у нас именно оно.


4. Секс. Все знают, что психологу сексоваться с клиентами не положено. Но все знают, что иногда не удержишься. А кое-кто знает, что работа психологом — хороший способ иметь насыщенную личную жизнь, даже если специалист ты плохой. Очень удобно соблазнять барышню, если она сама пришла, если ты ей нужен, если она испытывает доверие, и если, особенно, у нее случился перенос.


Проявления такого подхода понятны и очевидны.


5. Близость. Теплые, доверительные, практически дружеские отношения очень легко создаются с заранее доверяющим и нуждающимся в тебе клиентом. А хоть бы и не очень, ситуация-то располагает, особенно когда формат общения предлагает поделиться сокровенным. Как ни смешно, клиенты иногда тоже приходят именно за этим. Такая терапия иронически именуется "обнять и плакать", и зачастую этим и ограничивается.


Что могу сказать... Я не стал бы называть это психологией, но если всех устраивает — пусть. Но обычно хороший психолог дистанцию держит.


6. Поддержка слабых. Есть такой инстинкт, и, если он актуализирован, человеку важно оказывать помощь нуждающимся. Такие люди занимаются благотворительностью, всегда готовы подставить плечо, а то и ищут, куда бы его подставить.


Это неплохой вариант, кроме случаев развивающих занятий, когда слабость не предусмотрена как параметр клиента. Впрочем, специализацию никто не отменял, так что пусть будет. Поставим плюсик.


7. Миссионерство. Бывают у людей свои (или не свои) теории о том, как устроен мир и как надо жить. Обычно никто этого слушать не хочет, а вот если люди специально пришли за тем, чтобы набраться мудрости и получить горсть советов, то тут — самое оно, можно грузить по полной.


Если психолог начинает пространно рассказывать о странных законах вселенной, удивительном действии какого-нибудь психологического приема, кривоватых тайных знаниях, то здесь — такой случай.


8. Чувство правоты. Человеку важно быть правым. Если ему это особенно важно, то работа психолога позволяет свою правоту ощутить в полной мере. Дядя лучше знает, у него диплом и куча сертификатов.


Если вы наблюдаете у психолога безапелляционность, скоропалительные выводы, настаивание на преимуществе своего образа жизни, пренебрежительное отношение к возражениям, то отнесем такого психолога в эту категорию.


9. Благодарность. Добрая валюта, и есть люди, которые ее очень ценят. Поскольку к психологу приходят в основном в затруднительной ситуации, то сработав более-менее нормально, горячую благодарность получить очень легко. Ситуация примерно как в медицине, разве что психологу манипулировать в этом направлении легче.


Но тоже отнесем к позитивным интенциям.


10. Любопытство. Есть такие люди — сплетники. Им очень интересно знать, что происходит у других. И роль психолога в этом случае необычайно выгодна. "Я врач, покажи сиськи", "Я психолог, рассказывай, что у тебя в детстве с дядей было".


Такой психолог вытрясет из вас все подробности вашей биографии, все детали ваших отношений в семье и на работе, и этим и ограничится, будучи уверен, что вам это тоже было интересно.


11. Творчество. Это тоже позитивный вариант. Психологу принесли задачу, ее надо решить, и это вызывает интерес и радостную готовность. Давайте вместе приведем эту ситуацию в порядок наиболее остроумным способом.


Ставим плюсик.


12. Таинственное. Профаны, дилетанты и троечники, будучи не в силах освоить психологическую науку, под видом психологии занимаются низкопробной мистикой, суевериями, духовной уринотерапией, потому что "у всех может быть свое мнение" и "помогает же!".


Даже писать об этом не буду: во-первых, уже писал, во-вторых, противно.



Теперь самое время, прочтя все это, вспомнить, что люди все же в большинстве своем работают в первую очередь потому, что они это умеют и им это по душе. Поэтому, несмотря на список вторичных выгод, это, тем не менее, исключения, отклонения от того, что должно быть и от того, что следует считать нормальным и правильным. Вторичные выгоды относятся к неодобряемым профессиональным интенциям и в норме ликвидируются процессом профессионального образования и личной терапией.


Зато теперь понятно, какие возможности профессии привлекают в психологию дилетантов и профанов, и почему каким-то посторонним занятиям часто пытаются присвоить статус психологических.


Что могу добавить... Относитесь к психологу как к специалисту. У него могут быть какие-то странности, особенности стиля, подхода, поведения, но вам должно быть важно, насколько эффективно он решает вашу проблему. Если он за ваши деньги решает СВОИ проблемы, то это не то, что вам нужно. Если он умудряется решить и свои и ваши одновременно — смотрите, насколько вам это комфортно. Для того, чтобы понять, что и как можно сделать, насколько комфортно вместе работать над вопросом, я предлагаю бесплатную, "притирочную" беседу. Вы можете поговорить со мной о том, что и как мы можем сделать вместе, если вы захотите делать это что-то именно со мной, и принять решение по этому поводу.


Разница в том, что если вы приехали на автосервис, и механик начинает в процессе ремонта рассказывать вам, как он крут, или как устроен мир, то это терпимо. А вот если он это делает ВМЕСТО ремонта, то тут уж на фиг, на фиг.


В помощь начинающему клиенту о косвенных признаках профессионализма я писал в статье "Как опознать психолога".

Почему хочется быть психологом? Психология, Психолог, Профессионализм, Шарлатаны, Длиннопост
Показать полностью 1
10

Не имей сто друзей

Если не заморачиваться поиском точного определения, кто такой друг, то у обычного человека имеется примерно как раз сто актуальных контактов. Я сейчас не про работу. Актуальных – это не когда при виде имени в контакт-листе вы вспоминаете, где вы его встречали, а когда какое-то общение хотя бы иногда имеет место. У активного человека таких контактов может быть порядка трехсот. Больше – очень затруднительно, потому что каждый контакт требует времени, хотя бы на «Привет, как дела?». А «Привет, как дела?» требует какой-нибудь, хотя бы эмоциональной, надобности в контакте.


Эти сто человек – довольно случайная компания: школьные знакомые, сокурсники, бывшие соседи, коллеги, дальние родственники и тому подобное. Почему они с нами, хотя бы номинально? Да по случайности. Родственников мы не выбирали, одноклассники и соседи подобрались по территориальному принципу, сокурсники и коллеги – по общей специальности.


Заметьте, это все не по душевной близости, не по общности интересов, а по постороннему, неконтролируемому нами параметру. Нет, найдется в записной книжке и один-два «близких» друга, и с душевной близостью, и с близостью интересов, но это именно исключения, просто по прихоти судьбы оказавшиеся в толпе случайных людей.


И вполне естественно, что в круге людей, которых выбирали не мы, можно чувствовать себя одиноким, вздыхать, что «меня никто не понимает», тосковать по «настоящей дружбе», сетовать, как мало «настоящих» людей… И ничего, ничего не делать для того, чтобы изменить ситуацию. Потому что просто в голову не приходит, что это можно.


Однако, если вы заинтересованы в хорошем, интересном круге общения, или, наоборот, в спокойном, толерантном круге, а то и сумасшедшем и ярком, то очевидно же, что без ваших усилий сам он к вам не придет. Либо вы что-то для этого делаете, либо имеете не тот круг общения, который вам нужен, а какой-то другой.


Я хочу описать процесс осознанного формирования круга общения, результатом которого является приятное, удобное, интересное, полезное вам окружение. Этот процесс, вообще-то, вяло идет и сам собой, но интенсивность его, как правило, так низка, что обычному человеку ею можно пренебречь.


Процесс состоит из трех стадий, которые могут накладываться друг на друга, с предварительной стадией, которую придется выполнить заранее.


Стадия нулевая, подготовительная: формулирование требований


Без этого – никак. Нужно понять, а чего вы хотите. Какие люди вам интересны, из каких вы хотите составить ваше общество. Это не обязательно должен быть единый список запросов: понятно, что люди всякие нужны, и вам могут быть приятны или полезны (кстати, это предполагает разные наборы критериев) люди, сильно отличающиеся друг от друга. Но списочек, какие вам нужны и какие категорически не нужны – обязан быть. Если вам это трудно (а обычно трудно), потратьтесь на час помощи консультанта-психолога, чтобы он вас провел по «спецификации цели».


Вам следует понять, какая из этих людей должна быть компания, чем ее члены должны заниматься вместе, может быть и не все сразу, а группками.


С этим списочком вам надлежит временно перескочить к нижеописанной второй стадии: пройтись по вашей записной книжке и безжалостно вычеркнуть тех людей, с которые под эти критерии не подходят, даже если вас греют воспоминания, как вы вместе в третьем классе сбегали с уроков и даже если вам кто-то каждый день звонит, чтобы пожаловаться на бабушку или начальника. Это высвободит некоторый резерв времени.


Общение же с людьми, которые под ваши критерии подходят, следует, напротив, актуализировать (подробнее будет описано в третьей стадии).



Стадия первая: накопление


Для того, чтобы выбирать из людей тех, кто вам нужен, требуется наличие выбора. То есть, надо накапливать контакты. Не всякие, конечно, с минимальным отсевом, но и носом сильно вертеть не следует. Вам необходимы начальные узлы, с которых следует стартовать поиск: дело в том, что, даже если конкретный человек, с которым вас опять же свела судьба, не полностью соответствует вашим представлениям об идеальном товарище и соратнике, то, если есть хоть что-то общее, вполне вероятно, что нужный человек может найтись в его окружении.


Грубо говоря, вы смотрите, подходит ли некто хотя бы под некоторые требования, и если да, стремитесь познакомиться с его окружением, чтобы среди его знакомых найти тех, кто подходит вам лучше.


Разумеется, ресурсы удобнее искать в местах их скопления, поэтому полезно понять, где и по каким поводам могут собираться люди, которые вас интересуют, и найти время, силы и способ тоже там бывать.



Стадия вторая: фильтрация


Когда контактов накапливается больше, чем вы можете осилить, повторяете акт, который вы совершили в предварительной стадии: вычеркиваете тех, кто вам менее интересен, с кем вам не приходит в голову общаться, оставляя в активе человек тридцать-пятьдесят.


Важно: «приятные» и «полезные» знакомые – это разные списки. У вас может быть только «полезный» или только «приятный» список; это зависит от тех жизненных целей и задач, которые у вас на сегодня случились, но в общем случае это довольно слабо пересекающиеся множества.


С теми, кто в эти списки не попал, вы отношения незаметно (во избежание конфликтов), но безжалостно рвете.



Стадия третья: привлечение


Наличие имени, логина или телефона сами по себе не создают дружбы, а список контактов – не круг общения. Любой контакт нужно подогревать.


Даже «полезный» список надо постоянно поддерживать в актуальном состоянии. Основатель отечественной практической психологии, Аркадий Петрович Егидес говорил, что делового общения не бывает без аффилиативного. Иными словами, чтобы у вас была возможность обратиться к кому-то за одолжением, необходимо, чтобы он вас не только помнил, но и был к вам расположен. А для этого надо время от времени доставлять ему удовольствие демонстрацией того, что вы его помните и рады ему, безотносительного его способности вам одолжение оказать.


Будет еще лучше, если полезных людей вы сможете в разных сочетаниях (будьте благоразумны, не надо все валить в одну кучу) собирать вместе по разным существенным или несущественным поводам. Вас будут ценить, как человека со знакомствами. Но важна систематичность.


Тем более это относится к «приятному» списку, и «тем более» — это здесь не просто вводный оборот, а необходимость.


У каждого человека есть какая-то своя компания, в которой он занимается тем, что интересно этой компании. А не вам. Даже если эти два способа времяпрепровождения могут иногда совпадать. Если вы хотите заниматься тем, что интересно вам, то заниматься этим придется именно вам. Простите за каламбур и тавтологию. Для того, чтобы интересные вам люди собирались не в своих компаниях, а вместе, да еще и с вами, надо их собирать. Делать это придется вам, потому что, если это будет делать кто-то другой, то собирать он будет людей, интересных ему, для занятий, интересных опять ему же.


В обоих случаях не пытайтесь сразу забабахать огромную тусовку: это не особенно работает. Лучше начинать с того, чтобы организовать небольшие встречи людей, которые, по вашему мнению, отлично между собой сойдутся. А потом понемножку расширять и варьировать.


Наиболее правильным результатом будут систематические сборища интересных вам людей по понятным поводам. Это может быть клуб («Четверги у Ивановых»), кружок по интересам, походы, вылазки в музеи или на пикники, да мало ли…


На всякий случай: за такой вечер вы обязаны хотя бы дважды уделить внятное внимание каждому участнику в отдельности.


Естественно, с каждым (почти) знакомым надо время от времени общаться индивидуально. Хотя бы слегка.



Все эти три стадии организации круга общения надо постоянно выполнять, может быть не так интенсивно, как при старте, но постоянно. И у вас будет постоянно, но плавно обновляемое избранное общество из безусловно приятных и интересных вам людей. На старте эта деятельность может отнимать у вас достаточно много времени, но, по мере формирования окружения, все войдет в накатанную колею и не будет требовать больше усилий, чем вы тратите сегодня.


Усилия эти могут казаться механистичными опять же только поначалу, пока не вошли в привычку, впоследствии же для вас будет вполне естественно чисто эмоционально восхититься: «Какой образованный и интеллигентный молодой человек! Надо будет его тоже пригласить на яблочный пирог!»


Но да: этим все равно надо заниматься, хотя бы и понемногу. Дело в том, что компания, предоставленная сама себе, со временем распадается. И если вы взяли на себя роль цемента, то существовать эта компания будет до тех пор, пока вы эту роль выполняете.


В зависимости от того, по каким причинам вы намерены заняться описанной деятельностью, могут быть очень разные и формы взаимодействия, и виды сообществ, и их активность, и период существования.


Я в своей жизни организовывал такие компании трижды, когда я в этом нуждался по индивидуальным, внутренним причинам. Каждый раз компания существовала три-четыре года, и каждый раз это было безумно хорошо. Это то, что было нужно мне. Вам, скорее всего, будет нужно что-то иное, и тут мы возвращаемся к нулевой стадии, о которой я уже написал.


Кто-то может сказать, что этот подход циничен, что дружба – это такое… такое… Что нельзя относиться к людям, как к материалу, и так далее.


Я отвечу, что вы – уникальная личность, и будет вполне альтруистично, если общением с вами насладятся именно те, кому это общение принесет максимальную радость, и это хорошо и правильно.


Я без сожаления отвергну расположение запойного алкоголика, потому что собутыльник из меня – никакой, и зачем расстраивать человека, который может найти счастье общения с кем-то другим? Мне скучно выслушивать рассказы о покупках или делиться ими, поэтому пусть этим занимаются те люди, которых это увлекает . Между собой.


И я не вижу в этом никакой беды, и беды не вижу в том, что организацией оптимизации удовольствия от общения можно заниматься осознанно и целенаправленно. Я уже не говорю о том, что вы собираете людей, привлекающих не только вас, но и друг друга. Более того: на моей совести несколько счастливых супружеских пар, встретившихся именно в моей тусовке.



В конце надо какую-то мораль.


Вот:


Хочешь, чтобы было хорошо – сделай хорошо!


Взято с моего сайта

Не имей сто друзей Психология, Круг общения, Общение, Друзья, Длиннопост
Показать полностью 1
5

Что делать, если вас изгоняют из одержимого?

Цель статьи – отнюдь не полное и разностороннее исследование, а лишь краткая инструкция на случай, если такое с вами случилось, а у вас недостает опыта, умения или знаний, чтобы последовательно и эффективно противодействовать экзорцизму.


Вообще говоря, если у вас имеется и то, и другое, и третье, то экзорцизм ничем вам не грозит, и более того, вряд ли будет начат в отношении вас. Обычно эта беда случается с неосторожной и самонадеянной молодежью, не уделяющей должного внимания образованию, тренировкам и технике безопасности.


Тем не менее, несмотря на мое осуждение неосторожного поведения, приводящего к неприятным последствиям, я учитываю, что подобное поведение как имело место в прошлом, так и имеет и поныне, и бороться с ним можно долго и безрезультатно, так как неосторожность и самонадеянность были и остаются свойствами молодого возраста, и считаю своим долгом написать памятку, которая, хоть и не сможет предотвратить неприятные последствия неумного поведения, но позволит не паниковать и с большей вероятностью избежать беды, если уж вам случилось оказаться в ситуации экзорцизма, производимого в отношении вас.


Прежде всего, следует понимать, что правильно произведенное одержание, с предварительной подготовкой, тщательным выбором носителя и технично исполненное, не вызывает никаких подозрений ни у одержимого, ни у его окружения. Подозрение в одержимости возникает лишь когда имели место ошибки, приведшие к неадекватному поведению или мироощущению одержимого.


В первую очередь это пренебрежение изучением среды обитания одержимого. Если уж вы решились на активное одержание, независимо от того, какие цели вы преследуете – деловые, познавательные, развлекательные, или какие-либо еще, то следует позаботиться о том, чтобы мироощущение и поведение носителя соответствовало его картине мира и ожиданиям окружающих в достаточной мере, чтобы не вызывать подозрений. Поэтому, прежде, чем производить активное одержание, имеет смысл несколько раз осуществить пассивное одержание и понаблюдать, изучить привычную носителю обстановку, а при активном одержании на первое время сказаться больным, чтобы неточности и помарки не так бросались в глаза, и чтобы дать вам возможность привыкнуть к одержимому и его миру.


Во вторую очередь, это выбор случайного, несовместимого с вами по каким-либо критическим параметрам носителя. Мне такое поведение кажется совершенно безответственным, особенно учитывая, что в любой спиритической лаборатории вам за скромную плату сделают анализ на совместимость.


В третью очередь это технические ошибки, приведшие к дефектам контроля.


И я даже не буду рассматривать как отдельную категорию отвратительные случаи, когда подростки из хулиганских побуждений изображают некачественное одержание специально, чтобы поглумиться над экзорцистами.


В любом случае, если вы обнаружили, что одержание произведено недостаточно успешно, не следует пытаться исправить упущения «на лету», а следует немедленно покинуть одержимого, проанализировать упущения и при необходимости повторить с учетом выводов из анализа. Ну, или же не повторять, если исправить недочеты не представляется возможным. Даже если отказ от одержания приводит к каким-либо потерям с вашей стороны, упрямство может вам обойтись куда дороже. Однако, если вы по каким-то причинам дотянули ситуацию до экзорцизма, то вам будет полезно ознакомиться с моими рекомендациями.


Качественно выполненный экзорцизм, вопреки расхожему мнению, вовсе не такая безобидная вещь, как кажется некоторым. Другое дело, что встречается он достаточно редко, однако пренебрегать этой опасностью не стоит. Дело в том, что такой экзорцизм – это не изгнание вас из одержимого, что совершенно бессмысленно (никто не мешает вам вернуться обратно в более удобное время), но, напротив, блокирование выхода одновременно с блокированием доступа к носителю. Вы рискуете оказаться инкапсулированным в глубинах личности-носителя, лишенным доступа и к афферентным и к эфферентным системам, в темноте и неподвижности, и освободит вас лишь следующая реинкарнация носителя.


Разумеется, религиозные деятели, исполняющие забавные мистические ритуалы, вам в этом смысле не опасны. Опасный для вас экзорцизм состоит из трех компонентов:

1. Лекарственные вещества, усиливающие активность личности-носителя, и не влияющие на одержателя.

2. Воздействие на тело-носитель, приводящее к ослаблению концентрации одержателя (шум, боль, дезориентация).

3. Инструктирование личности-носителя об усилиях, способных подавить личность одержателя.


В сумме эта процедура может помешать одержателю покинуть одержимого, что в сочетании с подавлением одержателя одержимым приведет к печальному результату, о котором я говорил выше. Тем не менее, процедура экзорцизма никогда не начинается внезапно, поэтому, если вы распознали ее, у вас обычно остается некоторое время, чтобы успеть ускользнуть. Не теряйте этого времени, бегите.


Во время Войны Меча и Жезла в борьбе за контроль личности и тела Наудиана Сурового были предприняты 184 попытки одержания его добровольцами, однако из-за высокого мастерства экзорцистов, постоянно дежуривших при нем, уникальных свойств личности Наудиана, исключавших надежную совместимость с практически любым одержателем, и его огромными упорством и выносливостью, все эти попытки потерпели неудачу. Почти все добровольцы оказались инкапсулированы, лишь пятерым удалось вовремя покинуть личность Наудиана. В память о героях на площади Сумми в Эртоне установлен монумент.


Гораздо чаще встречаются более легкие случаи, когда в результате некачественного одержания одержимый оказывается в ситуации ограниченной свободы, окруженной священниками или психиатрами. Если первые всего лишь назойливы, то вторые могут лишить одержимого свободы (без которой одержание обычно лишается всякой ценности) и привести его в состояние, непригодное для использования одержателем.


В любом случае понимайте, что экзорцизм не прекращается, пока есть симптомы некачественного одержания. Не паникуйте: если над одержимым не производят «правильного» экзорцизма, упомянутого выше, вам ничто не угрожает. Если вы поддаетесь эмоциям, пусть даже по серьезным поводам – упущенная выгода, нарушенные планы, репутационные потери, то вы теряете необходимую для контроля одержимого концентрацию. Ни у кого не может не быть неудач вообще, вполне нормально, что время от времени вы можете встретиться с ситуацией, с которой не можете справиться. Следует, учитывая эту возможность, использовать предоставленное время, чтобы устранить ошибки одержания, если это возможно.


Одна из крупнейших сделок Брюэн Холтс была сорвана именно потому, что представитель фирмы, выполнивший одержание в порядке командировки, оказался неспособен контролировать носитель, но, поскольку хотел сохранить репутацию надежного сотрудника, вместо того, чтобы прервать командировку, продолжал усилия, в результате чего носитель был помещен в изоляцию и не смог быть использован на переговорах ни этим представителем, ни другими.


Паника чревата еще и возможностью подавления вас личностью носителя, одержимым. Такие случаи встречаются достаточно редко, но оказаться под контролем одержимого – весьма неприятная ситуация, хотя и легко устраняется специалистами. Концентрация всегда остается залогом вашей безопасности.


Бюджет города Герви-Олом однажды потерял огромную сумму в результате многочасового затора, вызванного одержателем, попавшим под контроль одержимого. Несмотря на своевременный вызов специалистов, они долгое время не могли добраться до виновника инцидента именно в результате этого затора.


Обычно, если контроль нарушен настолько, что борьба личности-носителя вызывает припадки, ошибки одержания устранимы только в том случае, если у вас есть возможность подавить личность носителя. Подавление, однако, достаточно часто приводит к повреждению личности носителя, что считается дурным тоном и весьма неудобно, так как лишает вас возможности пользоваться его знаниями и опытом и создает затруднения в адаптации. Тем не менее, если цель одержания достаточно важна, можете попытаться. Обычно считается, что, если вы не смогли полностью подчинить личность одержимого за 72 часа, то следует отказаться от дальнейших усилий.


В том случае, если у вас имеется конкретная цель, а экзорцист стремится вступить с вами в контакт, имеет смысл на этот контакт пойти. Когда ваша цель достижима силами окружающих, не противоречит местным законнности и традициям, бывает возможно достигнуть соглашения. Однако отнюдь не все экзорцисты бывают столь разумны и просвещенны, чтобы идти на переговоры.


Известный предприниматель Корд Пори рассказывал, что в молодости отправился в командировку на два месяца со сложным заданием. Однако одержание было некачественным, он попал в руки экзорцисту, который поинтересовался целями Корда. Корд изложил свои планы и пообещал покинуть одержимого, как только они будут выполнены. В результате программа командировки была выполнена за четыре дня практически без усилий со стороны Корда.


Сложнее бывает, если из-за некачественного одержания одержимый имеет нарушения поведения. Если при кратковременном одержании ими можно пренебречь, то при долговременном, например, в случае длительной командировки, ваши планы могут оказаться сорваны. В этом случае имеет смысл симулировать изгнание вас из одержимого всякий раз, когда от вас этого добиваются, стремясь в дальнейшем не допускать аналогичных оплошностей. Тем не менее, если подобное случается слишком часто, а ваши планы связаны с взаимодействием одержимого с окружающими и исключают отказ от одержания, вас может ожидать неуспех. Еще раз – всегда без паники, без суеты, действуйте спокойно и последовательно.


Вообще надо понимать, что незнание местных обычаев и законов может привести к весьма большому числу недоразумений, и, если у вас есть конкретная цель, а знакомство с обстановкой недостаточное, разумно ограничить всю остальную активность.


В любом случае экзорцисты обычно не имеют реальной власти и твердой репутации, поэтому, до тех пор, пока вы не привлекли внимания служб охраны порядка или наоборот, местной преступности, у вас хорошие шансы на достижение ваших целей.


Резюмируя, могу свести мои советы к трем:

Всегда будьте готовы отказаться от ваших планов в отношении одержания.

Следите за тем, чтобы не оказаться в ситуации «правильного» экзорцизма.

Всегда сохраняйте концентрацию.

Что делать, если вас изгоняют из одержимого? Эзотерика, Мистика, Одержимость, Экзорцизм, Длиннопост
Показать полностью 1
14

Сладкое бремя самооценки

Встречаются иногда забавные шпаргалки "Ложные друзья переводчика". Это такие слова, которые на иностранном языке звучат очень похоже на наши, а означают совсем другое. Скажем, всем нам приходилось слышать «протеины» и «карбогидраты». Эти слова, калькированные с английского, означают «белки» и «углеводы» соответственно. Не знаю уж, почему это старательно скрывается от переводчиков фильмов.


И есть слова, которые в психологии означают не совсем то, что в бытовой жизни, и даже в быту могут значить совсем разные вещи, иногда несовместимые. Вообще надо сказать, что язык (по крайней мере, европейские языки; с другими я знаком слишком поверхностно) приспособлен не для описания сложных и тонких эмоций, а для рабочих взаимоотношений. «Пойди туда, найди там такую вот штуку, подними ее и принеси сюда» формулируется гораздо легче и понятнее, чем описания внутреннего мира, позволяющие хотя бы приблизительно понять, что имеется в виду.


Вы спросите, что я считаю

Наивысшим счастьем на Земле?

Менять вот так же состоянье духа,

Как пенни выменял бы я на шиллинг,

И юной девушки услышать пенье

Вне моего пути, но вслед за тем,

Как у меня дорогу разузнала.


(Кристофер Лог, цитируется по АиБС «ПнвС»)


Я уже писал, сколько недоразумений рождается из-за того, что семь разных чувств, обозначавшихся в Древней Греции семью разными словами, в русском именуются одним и тем же: «любовь».


Здесь я хочу разобрать еще одно такое коварное слово, смысл которого меняется произвольно в зависимости от того, что имеет в виду говорящий, что тоже приводит к неприятным коллизиям.


Слово это «самооценка». Чтобы его понять, начать придется с другого слова, тоже хитрого, и имеющего к самооценке непосредственное отношение: «самокритика».


Для этого давайте разберемся, что такое критика.


Критика – тоже греческое слово. Вообще, наверное, хорошо они там жили, если удосужились изобрести столько правильных терминов, относящихся к эмоциям и идеям. Критика – это поиск и выражение слабых, негативных сторон рассматриваемого объекта. Скажем, когда обсуждают проект с целью избежать лишних рисков, специально стараются предусмотреть все подводные камни, предположить самое худшее и понять, как оно будет работать в такой ситуации. Нахождение слабых мест позволяет привести все в более надежный вид, на крайний случай – залатать дыры или подстелить соломки.


Недостаток критического мышления приводит к непредусмотрительности, ведущей, в свою очередь, к неудачам, иногда серьезным. Необходимый компонент критического отношения – внимательность.


Не могу не вспомнить. Идем с приятелем в метро, подходим к эскалатору. Он: «Ты чего остановился?» Я: «А вот видишь перед нами бабка с тележкой? Пока она будет на выходе с эскалатора соскребаться, мы на нее налетим». И, между прочим, действительно, если бы мы не оставили порядочный люфт, так бы оно и вышло.


Противоположная крайность – критическое мышление, доходящее до патологии, параноидное, когда человек в первую очередь оценивает риски, и, самое главное, переоценивает их. Впрочем, есть профессии, в которых некоторая, как они сами говорят, «здоровая параноидность» желательна. Профессии, в которых лучше десять раз перебдеть, чем один раз недобдеть.


Есть и еще один смысл слова «критика»: инвектива, обвинение. Когда офисный планктон в курилке костерит шефа, это тоже формально и фактически относится к критике. Толк, конечно, от всего этого нулевой, не считая выпускания пара, в чем и основная разница. А не основная, но важная для нас разница в том, что эта критика обычно эмоциональна. Начальник и козел, и дебил, и ...., и ....... в ..... . ....., и вообще .... ....... на ........ .... ..... ............!


Функции, как мы поняли, у этих занятий совершенно разные. В первом случае мы ведем целенаправленную полезную работу по обеспечению планирования, а во втором случае выражаем агрессию. Ее можно выражать в форме эмоциональной критики и в лицо, можно и маскировать под конструктивную. В первом случае мы делаем что-то «для того, чтобы», проактивно, а во втором – «потому что», реактивно.


Поскольку мы – не древние греки и редко утруждаем себя точностью слова и мысли, то и происходит зачастую поразительная вещь: два вида критики смешиваются между собой.


Всем нам, наверное, случалось наблюдать, как спокойное, аргументированное обсуждение достоинств и недостатков неважно чего (спортивных команд, марок автомобилей, моделей фотоаппаратов, музыкальных течений, литературы, да хоть чего) постепенно, а иногда и стремительно, превращается в яростный спор, доходящий в некоторых случаях до драки. Это случается, когда люди обсуждают важные для себя предметы, высокая оценка которых входит в их ценности. Довольно сложно, особенно нетренированному уму, обсуждать личные ценности безэмоционально, не вставая непроизвольно на их защиту. Очень просто при нужде (или без нее) поссориться с произвольным человеком, грубо наехав на его ценности. Еще проще, если сделать это не только грубо, но и обоснованно.


То есть не совсем так. Не так уж и просто. Для этого необходимо выяснить, какие у собеседника ценности, насколько он не сформировал все возможные защиты вокруг этих ценностей, и сквозь щелку в защитах нанести по ценностям удар. Есть даже специалисты по таким ударам, о них тоже все слышали – сетевые тролли. Хобби у них такое: взять чьи-то ценности, подвергнуть их атаке, вызвать рефлекторную защиту, и тем заставить мирно пасущееся у себя на лужайке сообщество превратиться в кучку злобных животных. Ну или, в индивидуальном исполнении, вызвать истерическую реакцию отдельного человека. Довести, одним словом.


Конечно, не все люди легко доводятся. Есть и очень устойчивые, и вывести такого из себя – достижение. Можно гордо рисовать на футболке звездочку или делать зарубку на клавиатуре. Ну, или на телефоне, если это голосовой тролль – пранкер.


Тут надо сказать, что легко троллятся люди со слабыми, необоснованными ценностями, или с дурно скомпонованными, слепленными друг с другом кое-как, отчего непрочность конструкции требует повышенной необходимости в защите, что приводит большому числу разнообразных защит, и, соответственно, щелей между ними, или просто их плохой проработанности по причине избыточного набора. А вот если человек имеет стройную систему мировоззрения, умеет работать со своими эмоциями, способен к грамотному мышлению, то такой человек непоколебим. Между прочим, тролли сами обязаны быть устойчивыми к себе подобным, потому что какой же это тролль, если вместо хихиканья над наведенным шухером он сам ввязывается во всеобщую истерику?


Впрочем, о троллях я лучше напишу отдельно, и почему они так делают, и что они от этого получают, и как они такими становятся... Это интересно, но потом. (А вот написал: "Тролль за твоей спиной")


Между прочим, психологи начинают свою работу примерно с того же самого, что и тролли: анализируют и выясняют слабые места клиента. Только обрабатывают они эти слабые места совсем не так.


Так вот. Теперь для вас не будет удивлением понять, почему так сложно бывает человеку разобраться в собственных недостатках, а, следовательно, благоразумно оценить риски и построить жизнеспособные планы. Прямо внутри его головы встречаются две силы: разумная, — та, которая требует выяснить, что может грозить и в каком случае, и эмоциональная, — та, которая запрещает это выяснять, чтобы не стало обидно за свои недостатки.


Может быть и полярная сторона: чрезмерно старательный, но такой же эмоциональный поиск собственных недостатков. Комплекс неполноценности. Я всегда говорил, что основа комплекса неполноценности – не дефект, а склонность к комплексообразованию, и что если такая склонность есть, то повод всегда найдется.


Это означает, что последовательная, конструктивная, адекватная самокритика – это проявление высочайшей дисциплины ума, то есть скорее исключение, нежели правило.


Здесь можно начать понемногу переходить к самооценке.


Слово «оценка» тоже имеет два значения. Первый – рассмотрение и формулировка параметров объекта, в том числе негативных и позитивных, а второй – выражение эмоционального отношения к предмету.


В первом смысле самооценка, как и самокритика, будет процессом и результатом разбора, анализа, принятия взвешенного решения относительно собственных свойств, качеств, параметров. Во втором – эмоциональное к ним отношение. Единственным критерием качества самооценки в первом случае будет адекватность. Во втором же самооценка будет характеризоваться «высотой», то есть главный критерий эмоциональной самооценки – насколько человек собой гордится, или, напротив, насколько он себя презирает. В обоих вариантах эмоциональной самооценки она продолжает иметь свойство или быть адекватной (выражаясь бытовым языком – заслуженной), или нет.


Поскольку завышенная или заниженная самооценка с очевидностью не является продуктом разумного анализа, то есть его, анализа, механизм оказывается ущербен разными образами, то и вариантов ущербности относительно больше, чем вариантов нормы. Скажем, довольно част случай, когда человек недооценивает себя из-за ложной гордости. Механизм при этом может выглядеть примерно так: «Могу ли я сказать, что я хороший мальчик? Нет, я как хороший мальчик должен быть скромным, а скромный мальчик не может сказать про себя, что он хороший мальчик, поэтому я, как хороший мальчик, не могу назвать себя хорошим мальчиком». Искажения собственного образа при этом могут быть очень замысловатыми.


Понимаете, низкий балл по позитивным параметрам подразумевает эмоционально негативное отношение, а по негативным – позитивное. И наоборот, наличие хороших качеств заставляет человека гордиться собой, а плохих – быть собой недовольным. При этом попытка понижения эмоциональной самооценки вызывают внутреннее, а иногда и внешнее противодействие. Есть и законодательные нормы, защищающие самооценку, или, выражаясь юридическим языком, честь, достоинство и репутацию, и некоторые высказывания, призванные снизить чью-то самооценку, могут быть квалифицированы как преступление и наказаны законом. Оскорбление называется.


Таким образом, при формировании самооценки некая эмоциональная структура вступает в конфликт с обычным расчетом и здравым смыслом и заставляет человека переоценивать или недооценивать свои возможности, из чего следуют, напомню, ошибки планирования и неудачи, вплоть до несчастий. Это настолько нелепо, что было бы глупо не разобраться, почему так происходит, чтобы понять, что же с этим делать.


Об основе я уже писал в нескольких других статьях, но повторюсь. Один из компонентов социального инстинкта – соревновательный. Потому что проще всего стае выделить самого сильного лидера для руководства, сделать это при помощи соревнования, стремление к которому должно быть заложено в каждой особи. Те популяции, которые выбирали лидера по другому механизму, не выдержали конкуренции, поэтому иерархические компоненты стадного инстинкта оказались заложены глубоко в психику каждого стадного животного (каждого вида, но не каждой особи; отклонения от нормы есть всегда).


Для того, чтобы не тратить время на выяснение фактического положения дел при помощи сложно составленных травмоопасных гандикапов, эволюция дала возможность проводить ритуальные схватки с помощью голоса, взгляда, специальных движений, и даже органов. Скажем, рога у оленей выполняют практически только одну функцию: они используются в брачных поединках, а красивые фигурные выросты на них предназначены для того, чтобы зацепляться друг за друга во время схватки, дабы олени рогами друг друга не повредили. Отбиваться от хищников олени предпочитают копытами, как лошади. Аналогичную роль играет прекрасный павлиний хвост: видимый размер призван напугать конкурента и заставить его отказаться от драки. Да много таких примеров. У животных, которые в силу особенностей образа жизни не могут себе позволить анатомические излишества (у большинства хищников, скажем), появились излишества психические. Соревнуются громкостью и агрессивностью издаваемых звуков, позами, выражениями морды, танцами... Ведь и люди, прежде чем сцепиться, смеряют друг друга взглядом, хмурят брови, переругиваются до воплей, то есть применяют весь имеющийся у них набор демонстрации своего превосходства. И, поразительно, эмоциональный эффект от этих спектаклей зачастую сравним с таковым от мордобоя!


И здесь начинает играть свою роль самооценка. Именно эмоциональная, а не рациональная уверенность в себе определяет решение, с кем вступить в конфликт, а с кем – не стоит. И, все мы знаем, случается, что наглости, и самой готовности конфликтовать зачастую хватает для того, чтобы одержать победу.


Высокая, точнее, завышенная самооценка позволяет большего добиться в соревновании индивидуумов, просто задавив противника напором. Заниженная самооценка дает большую безопасность, так как реже приходится вступать в реальные конфликты, да и то с заведомо более слабым противником.


Это две разные стратегии, разными путями ведущие к выживанию генов, определяющих поведение, и обе они достаточно эффективны, раз обе сохранились в популяции. Естественно, стратегии ситуативны и зависят от некоторых факторов, — от окружения, например. Или от возраста. Ребенок слаб, но это настолько очевидно, что инстинкт запрещает вступать в поединок с младенцем, поэтому дети бывают относительно нахальны и бесстрашны. В подростковом возрасте с одной стороны, пора начинать пробовать зубки, а с другой – хрупкость и неопытность явно дают преимущество более матерым особям. Поэтому молодежь случается и чрезмерно нахальная, и чрезмерно тихая. С возрастом самооценка закономерно должна повышаться, до определенного предела, когда особь начинает дряхлеть. Здесь два пути: пойти в мудрецы или свалиться вниз по иерархии.


В замечательной книге замечательного Евгения Лукина "Работа по специальности" в числе прочего изумительно описано взаимодействие этих двух стратегий.


Неадекватная (неадекватно заниженная или завышенная настолько, что мешает жить) эмоциональная самооценка может быть исправлена стараниями психолога, или в результате жизненных обстоятельств.


Снова обращу внимание на разницу между рациональной и эмоциональной самооценкой. Первая позволяет планировать свои действия в несоциальных ситуациях. Например, вбить гвоздь или приготовить борщ. А вот как только доходит до взаимодействия с людьми – все идет наперекосяк. Ну, не обязательно, но может. Красивая, грамотная женщина, специалист и молодец, тушуется в присутствии начальника. Аккуратный, добрый и честный юноша теряется с девушками. Беда. Умом-то они могут понимать, что они молодцы в большинстве своих параметров, но как только доходит до дела – ноги отнимаются, дыхание перехватывает, всемогущий инстинкт категорически заявляет: «Никаких соревнований! Никаких конфликтов! Права и лучшие куски – тем, кто согласен за них драться!» И голосом Премудрого Пискаря добавляет: «Как бы чего не вышло!»


В непатологическом проявлении противоположные тенденции могут называться «скромность» и «яркость», либо, чуть сильнее, «застенчивость» и «наглость». Смотри "Темная сторона силы – Наглость и Застенчивость".


Бывают и аналогичные ограничения в поведении, не относящемся к окружающим. Надо вбить гвоздь? Есть риск: может не получиться. Что за беда? Ну, так ведь работа будет оценена (внутренним критиком) низко, как выполненная плохо, из чего с непременностью будет следовать, что я плохой, а такой ущерб самооценке нам не нужен. Не будем вбивать гвоздь.


Как работать с противоположным свойством — с хвастливостью, я писал в статье "Темная сторона силы — Хвастливость".


Стандартными, симптоматическими средствами такие (и обратные) нарушения восприятия и поведения терапируются плохо, потому что это не просто горсть разрозненных симптомов, а компоненты стратегии. Природе, понимаете, безразлично, как себя ощущает отдельный индивидуум, распоряжаясь сданными ею картами актуальных инстинктов; живет – и все в порядке. Помер – ну и славно, внес свою лепту в естественный отбор. Она, природа, оперирует популяциями и видами, эффективностью размножения и выживания стаи, а не особями и не личным счастьем или несчастьем каждой особи.


Так что, если кому-то хочется жить счастливо, то ему придется принять, что человек вовсе не создан для счастья, как птица для полета, что набор свойств его личности выдан ему случайным порядком, чтобы они закрепились или не закрепились в потомстве как удачные или неудачные. И, если ему хочется все же преодолеть безжалостную волю эволюционного процесса (нет там никакой воли, но уж больно оборот хорош), ему придется самостоятельно и осознанно учиться играть на том поле и в ту игру, для которых годится выданный ему реквизит, а отсутствующий выгрызать зубами из имеющегося. Об этом – в статье "Алгоритм счастья".


И тут придется вспомнить про самооценку рациональную. Она-то, если исключить нарушения, работает независимо от эмоций. Именно она определяет, насколько мы и вправду в состоянии вбить гвоздь, а не насколько это отразится на нашей репутации. Она-то точно знает, сколько сантиметров у нас талия, а не оперирует понятиями "жирная корова" или "суповой набор". И для того, чтобы строить планы и претворять их в жизнь, необходимо и достаточно в поведении руководствоваться не чувствами (хотя бы в критических ситуациях), а разумом. Говорил уже про дисциплину ума. То есть, уметь вести себя не на поводу чувств, эмоций, инстинктов, а из соображений пользы и выгоды. Да, страшно. Против инстинктов всегда страшно. Поначалу. Смотри "Темная сторона силы – Страх". Но тут уж выбор – либо вы честно и скромно несете крест эволюционного эксперимента, либо занимаетесь своим благополучием.


Следует отделить внутри трезвое понимание своих способностей и ограничений от беззаветной, безусловной любви к себе как к самому близкому существу. Об этом я писал в статье "Краткая инструкция как принять и полюбить себя".


Самому эту работу над собой выполнять трудно. Просто потому, что эмоции запускаются раньше, на более низком уровне, чем воля и мышление. Приходится использовать трюки, рычаги и костыли, которые помогают сформировать нужные восприятие и поведение. И делать это удобнее и эффективнее с участием специалиста, психолога.


Ну, и для коллег: Исходя из написанного, тактика терапии должна основываться не на попытках вытянуть недостающую или пригасить излишнюю самоуверенность, а в развитии рационального, волевого, проактивного планирования и поведения.

Взято с моего сайта

Сладкое бремя самооценки Психология, Самооценка, Длиннопост, Самокритика
Показать полностью 1
68

Что такое психологический кризис?

Обещал написать о кризисе.


Обещал потому, что термин расхожий, а содержание, как оказалось, определено невнятно. Посмотрел бегло, что имеется в сети по этому поводу — есть авторы, которые, судя по всему, понимают, в чем суть кризиса, но по какой-то причине не сформулировали свое представление в простых и понятных словах. Есть классики, к которым положено относиться с почтением, но не всегда они писали легко и четко.


Самонадеянно попробую сам, вдруг получится лучше.


По-китайски "кризис" пишется двумя иероглифами: "проблема" "возможность".


Это неправда, но красиво.


В быту кризисом именуется любое довольно стойкое состояние раздрая, душевного разлада, когда все катится кувырком, выглядит бессмысленным и недружелюбным, когда портятся отношения с людьми и даже с вещами, когда непонятно, "куды бечь", и вообще все плохо. Но в быту и депрессией зачастую именуется дурное настроение, а не диагноз.


Я склонен считать, что любые состояния такого рода обусловлены работой адаптационного механизма. Первично некомфортное изменение внешней или внутренней ситуации, достаточно сильное, чтобы привычные стереотипы оказались неадекватными новой ситуации, неактуальными, чтобы возникла необходимость выработки новых, адекватных стереотипов восприятия и поведения.


Важно, чтобы изменение было некомфортным и достаточно сильным, при этом и запускается адаптационный процесс. Он обычно неприятен, иногда до болезннности. Напомню, что природу интересует (условно говоря), чтобы человек выживал и размножался, и совсем не интересует, насколько ему хорошо от того, что именно обусловливает эти результаты.


Встретил где-то рассуждение: мужские яички требуют относительно невысокой температуры, чтобы сперматозоиды сохраняли подвижность. Природа решает этот вопрос просто: выносит их наружу. Правда, при этом возникает опасность их повредить. Однако и этот вопрос решается просто: яички наделяются высокой чувствительностью, и человек начинает их панически беречь. Задача решена. Человеку неудобно, ну да кто ж его спросит...


Итак. Мир каким-то образом изменился настолько, что старые способы удовлетворения потребностей не работают. Собственно, в этом и есть дискомфорт. И теперь надо как-то иначе. А как иначе — непонятно. Можно посмотреть на других, но так не нравится. Одновременно, с другой стороны, идет процесс переживания потери, а с третьей стороны — наработка новых способов удовлетворения потребностей, что тоже неприятно, потому что учиться обычный человек не очень любит. А хоть бы и любил, никто ж ему не сообщает, что он учится, и не организует учебный процесс в щадящем режиме.


Найденные мной классификации кризисов определяют только характер изменений ситуации: травматический кризис, возрастной, экзистенциальный, а вот сам процесс, похоже, достаточно стереотипен.


Несколько особняком стоит экзистенциальный кризис, поскольку обусловлен не ухудшением ситуации, а наоборот, существенным превышением адаптационного потенциала над используемыми возможностями, и панические метания определяются интенцией "что мне еще сделать?", но в остальном он достаточно похож на все остальное. Может быть, когда-нибудь опишу его отдельно.


Разберем процесс кризиса на примере травматического — это когда человек внезапно лишается чего-то, что удовлетворяло его потребности, или помогало удовлетворять, и он теперь сидит (или бегает) с хронически неудовлетворенной потребностью, а то и не с одной, и тщетно щелкает неработающим выключателем. Основные ситуации — смерть близких, развод, потеря работы, стойкая потеря трудоспособности в результате болезни или травмы, изменение условий существования в результате войны, переезда в недружалюбную обстановку (прежде всего вынужденного), и тому подобное.


Важно, что изменения происходят резко. Если человек лишается чего-то, чем он постоянно пользовался, постепенно, то кризиса не происходит, потому что он (человек) успевает не торопясь приспособиться. Не то, чтобы этот процесс был комфортен, но порции адаптационных усилий посильны и доступны.


Возьмем, к примеру, такую важную вещь, как электричество. Жить без него можно, но некомфортно. И вот, сначала мы ограничиваем человека в потребляемой мощности, например. Он начинает пользоваться газовой плитой или примусом, чтобы не включать электрический чайник или микроволновку. Затем мы ограничиваем время пользования. Он начинает заряжать свои гаджеты в доступное время или в другом месте. Мы продолжаем снижать доступную мощность и увеличивать периоды отключения. В хозяйстве заводятся фонарики, аккумуляторы, механические часы, нагревательные приборы на газе и солярке, а то и на дровах, и к тому моменту, как мы отключим ему электричество полностью, накопится все необходимое, чтобы существовать в этой ситуации более-менее комфортно.


А если мы сделаем то же самое внезапно, то человек окажется неприспособленным к новой реальности, он будет сталкиваться с множеством фрустраций практически ежеминутно. Поставить чай — нет. Залезть в интернет — нет. Включить свет — нет. Послушать музыку — нет. Понятно, что такое количество непривычных ограничений вызовет у него недовольство не только количественно, но, возможно, и качественно другого уровня. Качественно другого тем, что степень неприспособленности образа жизни к ситуации вызывает рефлекторную актуализацию адаптационного процесса. Человек становится неспособен думать ни о чем другом, кроме как о том, как же ему плохо и что ему теперь с этим делать.


И вот тут у нас должен стоять большой и заметный шест с флажком. Думать человек научился относительно недавно. И правильный и понятный вопрос "что делать?", будучи не только логически, но и эмоционально напряженным, запускает не разумное поведение — сформулировать задачу, ознакомиться с мнениями экспертов, обратиться к источникам информации, а инстинктивную животную реакцию: бегать, метаться, суетиться, тыкаться во все дыры в надежде натолкнуться на решение. Либо наоборот, затаиться в темном углу в надежде, что все само пройдет.


Еще раз: это не разумное поведение, а инстинктивное. Примерно того же класса автоматизма, при котором у испуганного человека "отнимаются ноги" вместо того, чтобы действовать. Срабатывает древний автоматизм "затаиться" (есть еще "убегать" и "драться").


Возникла в мозгу смешная картинка: начальник набрасывается на подчиненного с разносом, а тот падает на пол и притворяется трупом.


Такое поведение и эмоциональное состояние, ему адекватное, умеренно целесообразно и довольно неприятно, но ведь и рассчитано оно на неразумное животное. Не сформировался еще у человека алгоритм обработки кризиса, учитывающий наличие разума.


И это половина проблемы кризиса. Вторая половина — в том, что дурное состояние видится для обывателя наиболее важной частью его реальности, а вовсе не всего лишь стимулом для деятельности. Именно поэтому обывателем наличие кризиса диагностируется по дисфории. И именно поэтому свою цель он видит единственно в избавлении от этого состояния любым подходящим образом. Нет, правильно, что любым, так и задумано. Но задача адаптации как правило не осознается!


Надо куда-нибудь вставить цитату из статьи "Темная сторона силы — Отчаяние", например сюда.


Простейший душевный кризис – возрастной. Человек, – например мужчина, – вдруг обнаруживает, что у него лысина, брюшко, что он не может пробежать километр или крутить солнышко. Что у него не получается виртуозно разбираться в новомодных гаджетах, ему противна современная музыка. Что длинноногие барышни не только не принимают его всерьез, но и сами не привлекают его своими идиотскими нарядами, макияжами, пирсингами и татутшками, и, в особенности, бессмысленным сленгом. Что выучиться на кого-то он уже не может, да и нет у него ни денег, ни времени на такие авантюры. Что его давно уже не называют на работе «перспективным»: какие уж там перспективы? пора и о пенсии подумать. Что достиг он своего потолка везде – и в личной жизни: у него располневшая целлюлитная жена с отвисшими грудями и двое наглых детей. И в работе: едва тянет то, в чем стремился быть первым. И в спорте: да какой уж там спорт... И жизнь, в общем, прошла. Все он собирался, собирался что-то сделать, и не собрался. И по Центральной Африке ему уж не поездить, если не считать египетских курортов, и книгу не написать – не обучен, и на гитаре он только припев от «Smoke on the water» умеет.


В общем, все. И становится ему погано-погано, и не сделать уже ничего, потому что было время, когда можно было сделать, а он только пил, гулял и играл в танчики. Оно и неплохо, в общем, было, но ведь можно же было бы... И катится по его седой щетине скупая мужская слеза, и тянется рука к бутылке, хоть и знает он, что уж не двадцать лет, и желудок, и давление, и не с кем... И выть хочется от безысходности.


А между тем, именно процесс адаптации, неважно, восприятия или поведения (или того и другого) является и причиной, и целью его душевных терзаний! И выпросить у врача таблетку — не средство от кризиса, а, как максимум, способ привести себя в относительный порядок, чтобы в нем поработать над приспособлением к реальности не животным способом метания и тыкания, а человеческим, разумным.


Вообще-то кризис может обработаться и сам собой, поскольку инстинктивная адаптивность человека остается довольно высокой иногда и до старости. Люди, бывает, проживают свои кризисы самостоятельно. Но именно "бывает", если повезет.


Если адаптационный потенциал человек недостаточно высок, то кризис может привести к вторичным потерям: неоптимальным (мягко выражаясь) решениям или к стойкой депрессии.


Если же человек сам по себе аномально разумен, или если у него хватило сообразительности обратиться к психотерапевту, то стратегия обработки кризиса сводится к двум направлениям: облегчению сиюминутной ситуации и наработке новых навыков, адекватных новой реальности. Интересно, что новые, осознанно выработанные навыки могут быть куда эффективнее и адекватнее старых, даже в областях, не относящихся к причинам кризиса. Что, впрочем, естественно.


И я категорически не понимаю специалистов, которые клиента в кризисе начинают терзать вопросами о его детстве и искать в этом детстве вытесненные травмы. То есть понять могу, но не как специалистов. Инструмент должен соответствовать задаче, а не привычкам.


Я обычно не одобряю применение "таблеток" для коррекции настроения, так как именно дисфория и неудовлетворенность являются движущей силой для работы над ситуацией, и фармацевтическое умиротворение ослабляет направленность человека на действие, на адаптацию, но согласен, что бывают случаи, когда дискомфорт настолько велик, что, напротив, блокирует способность что-то делать, и тогда без химии не обойтись.


Между прочим, назначение препаратов находится в компетенции специалистов с медицинским образованием, в первую очередь психиатров, но не психологов и не психоаналитиков, не только потому, что "не положено", но и потому, что разные состояния требуют разных рецептов, настолько разных, что неправильно подобранный антидепрессант может не только не помочь, но и усугубить положение, вплоть до суицида.


Собственно, что я брюзжу... Если вас постиг кризис, напишите мне, и я смогу провести вас по нему плавно и мягко. Ну или быстро и жестко. Как решим.


Типичные тактики адаптации могут включать в себя:


Постепенное приспособление, то есть детальную и последовательную проработку всех наиболее важных фрустраций, каждой по отдельности. Деактуализацию каждого стереотипа, срыв каждого шаблона, и такую же постепенную наработку нового способа восприятия и действия. Это хорошо работает при затяжном кризисе, например, при потере конечности или зрения, когда неминуемо надо учиться делать все необходимое с новыми ограничениями.


Смена обстановки. Рекомендация психолога сменить обстановку — вовсе не "совет от балды" (я надеюсь), а метод, позволяющий отстраниться от фрустраций, сопровождающих обычную ситуацию, и пожить какое-то время в альтернативной реальности, в которой адекватное поведение не связано с привычными автоматизмами, чтобы адаптация к оставленной вдалеке жизни произошла в первую очередь умозрительно, а стресс от неожиданной катастрофы сгладился. Тогда человек по возвращении в какой-то мере уже имеет представление о том, как он будет жить, и находится уже в более-менее комфортном состоянии, чтобы действовать разумно и последовательно.


Впрочем, люди иногда не возвращаются на старое место, а так и остаются в Непале пасти яков или переезжают в третье место, внезапно осознав свое "истинное предназначение". Но это уже отдельная тема, я ее коснусь чуть позже.


Снижение уровня притязаний. Например, в случае развода. Видите ли, когда человек приспосабливался к тому, что у него было, и что он потерял, это было в каком-то прошлом, в котором он это что-то приобретал. Привыкание к партнеру происходило из ситуации, в которой партнера у него еще не было, и создавалась реальность, где партнер есть. Теперь же ему надо перескочить в некую параллельную реальность, в которой партнера опять (все еще) нет. Это как на железной дороге: чтобы перескочить на соседние пути, надо вернуться к стрелке и заново намотать километры до той же точки. Вместо привычной роли семейного человека с устроенным бытом человек оказывается холостым (незамужней), без привычной опоры, в состоянии необходимости делать какие-то (непривычные) дела самому и искать себе пару.


То есть психологически часть биографии как бы "отменяется", выбрасывается ставший бесполезным, пусть и комфортно привычный багаж, и человек начинает развивать свою личную историю с той точки, в которой он находился годы тому назад. Здесь важно понимать, что не совсем с той точки: наработан опыт, умения, жизненная мудрость, хотя потеряны какие-то другие ресурсы. То есть ситуация несколько более выгодная, чем тогда. В чем-то, конечно, менее, но в чем-то и более.


Здесь есть хорошая возможность:


Изменение жизненного выбора. Человек зачастую идет накатанным путем, привычным, но, бывает, неоптимально выбранным. Резко изменить его обычно страшно, так как не хочется терять накопленные связи, опыт, репутацию. А при снижении уровня притязаний происходящие потери все равно принимаются, и создается удобная психологическая ситуация для пересмотра выбора в прошлом. В такие моменты человек имеет возможность признаться себе, что он вовсе не хотел быть экономистом, а хотел быть садовником, и раз уж все пошло прахом, так почему бы не плюнуть и на заняться любимым делом? Часто сочетается со сменой обстановки, и я уже об этом упоминал, когда говорил, что люди, меняя обстановку, иногда делают это с концами.


Поиск альтернатив. В статье "Бояре, а мы к вам пришли!" я мимоходом дал рекомендацию по терапии несчастной любви:


...случается, что люди не сходятся в своих требованиях и интересах. Вроде бы, ничего страшного, поблагодарили друг друга и разошлись, но как быть, когда один человек другого полностью устраивает, а второй к первому в лучшем случае равнодушен. Это называется несчастной любовью, но как бы ни называлось, никому от этого не легче.


Болезнь старая, известная, средств от нее много, от алкоголя и отворота до гипноза и НЛП. Хороших же средств, да еще таких, чтобы не пришлось потратить больших денег на специалистов, в качестве которых не можешь быть уверен, достаточно мало.


Однако одну рекомендацию могу дать.


Как уже было сказано, мы влюбляемся не в идеалы, а только в предмет наилучшего выбора из достаточно небольшого общества. Чем меньше общество, тем меньшие достоинства требуются от предмета нашего обожания. И хотя ощущение влюбленности таково, что поверить в его рациональность достаточно трудно, тем не менее расширение (и существенное) круга знакомых, случается, чудесным образом помогает. Именно чудесным образом, ибо, если вы собираетесь тосковать, писать стихи и письма, сидеть дома или бродить под окнами ни в чем не повинного человека, то это, разумеется, ни к чему не приведет. Если же вы постоянно будете окружены множеством интересных, ярких, разнообразных людей, не тратя времени на контроль развития ваших ощущений, то, спустя месяц, случайно встретившись с отвергнувшей вас личностью, вы обнаружите, что ничего особенного-то в нем (ней) и нету. Конечно, это не панацея, но попробовать-то можно.


Дело в том, что уникальность потерянного зачастую бывает иллюзорной. Собственно, иллюзия уникальности является одним из условий возникновения любви. Это относится не только к несчастной любви или к разводу, но и к другим потерям. Довольно часто люди тяжело переживают гибель домашнего питомца, после чего отказываются заводить нового, так как "такого уже не будет". Все правильно, такого не будет, так ведь никто такого и не предлагает. Получи новое. Если ты посмотрел фильм, и он кончился, это же не повод не смотреть другой. Об этом я писал в статье "Искусство терять".


Примирение с ограничениями. Об этом тоже я писал в той же статье. К сожалению, далеко не все потери могут быть возмещены. Некоторые непоправимы и необратимы. Тем не менее, нормальный процесс переживания позволяет принять потери и продолжать жить. Думаю, эта тактика хорошо знакома всем психологам.



Есть и другие тактики, но тема эта уже вышла за описательные рамки, а вопрос терапии кризиса настолько обширен, что о нем можно писать книгу, а я к этому не готов. Поэтому закруглю.


Результатом эффективной обработки кризиса должна являться адаптированная личность с адекватным восприятием реальности и адекватным поведением. Не должно оставаться непроработанных обид (зачем они нужны?), и более того, опыт кризиса должен создать новый навык внутренней работы с изменяющейся реальностью. Пусть даже и внезапно изменяющейся. В этом смысле кризис должен не травмировать личность, а развивать ее, и болезненность его не должна заставлять воспринимать этот опыт как исключительно негативный. Кризис дает возможность не только пройти его и нормализоваться, но и вынести что-то полезное, как во внутреннем мире, так и во внешнем. Не всегда это удается, но стремиться к этому, раз уж выпал случай, надо.

Что такое психологический кризис? Психология, Кризис, Депрессия, Травма, Переживания, Длиннопост
Показать полностью 1
Отличная работа, все прочитано!