philoSND

Джон Уильям Уотерхаус - «Ламия»1905.

В древнегреческой мифологии Ламия была королевой Ливии и любовницей Зевса. Ревнивая Гера убила детей Ламии и прокляла её, превратив в кровожадное змееподобное чудовище, пожирающее детей.

Со временем образ Ламии изменился. По желанию она может превращаться в прекрасную девушку, чтобы соблазнять молодых мужчин и пить их кровь

Именно в этом образе запечатлел Ламию английский поэт Джон Китс:

В недальней чаще дивная змея
Свилась кольцом, чешуйный блеск лия -
Сверканье багреца, лазури, злата:
Змея была, как зебра, полосата,
Как леопард, пятниста; сам павлин
Померк бы рядом с нею в миг один.
И, с лунами серебряными схожи,
Играли блики на чудесной коже.

Вдохновлённый этой поэмой, Уотерхаус пишет свою картину. Но не позволяйте кроткой позе прекрасной девы обмануть вас: посмотрите на змеиную кожу, обвитой вокруг её платья с узором, напоминающим пятна гада...

А меня это так вдохновляет

Орест Адамович Кипренский - "Портрет лейб-гусарского полковника Евграфа Васильевича Давыдова" 1809.

Более ста лет было принято считать, что изображён на портрете Денис Давыдов, поэт пушкинской плеяды, прославившийся своей партизанской деятельностью во время наполеоновских войн. Так произошло из-за того, что после кончины Кипренского в Италии его полотна были морем привезены в Россию, и в сопровождающей их весьма поверхностной описи картина значилась просто как «Портрет Давыдова в гусарском мундире». Инерция общественного восприятия сразу привязала изображение к самому знаменитому из рода Давыдовых – Денису.

В 1948-м году искусствовед Эсфирь Ацаркина обратила внимание, что в авторском «Реестре» картин фамилия сопровождается инициалами: «Е.В.Давыдов». Появилось предположение, что на портрете мы видим Евдокима Васильевича, младшего брата Дениса Давыдова. Но и эта атрибуция, несмотря на полное совпадение инициалов, не нашла подтверждения: Евдоким служил кавалергардом и по этой причине вряд ли мог быть изображен в гусарском мундире.

Между тем, у родных братьев Давыдовых был еще и кузен – Евграф Владимирович Давыдов, который к 1809-му году, времени написания картины Кипренского, уже имел чин полковника гусарского полка. С 1962-го именно эта атрибуция считается бесспорной, несмотря на предпринимающиеся время от времени попытки доказать, что герой Кипренского – всё-таки Денис Давыдов.

А меня это так вдохновляет.

Фёдор Александрович Васильев - "Мокрый луг" 1872.

Время с декабря 1871 по февраль 1872-го годов, когда писался «Мокрый луг», – первая зима Васильева в Крыму. Художник, у которого диагностирован туберкулёз гортани, живёт здесь безвыездно, скованный врачебными предписаниями и запретами, но полюбить Крым – не получается. Природа Крыма кажется Васильеву нарочито эффектной, краски – чересчур контрастными, формы – слишком резкими. Он поначалу пишет крымские пейзажи только по заказу, для заработка, но сам тяготится этой работой, отчаянно тоскуя по природе средней полосы России и её неброской красоте. Ивану Крамскому, своему близкому другу, Васильев пишет из Крыма элегические письма, где, между прочим, говорит о своей в любви к... болоту: «О болото, болото! Если б вы знали, как болезненно сжимается сердце от тяжкого предчувствия. Ну, ежели опять не удастся мне дышать этим привольем, этой живительной силой просыпающегося над дымящейся водой утра? Ведь у меня возьмут всё, если возьмут это. Ведь я, как художник, потеряю больше половины!»

Крамской в ответ сообщает товарищу: в Обществе поощрения художников, которое субсидировало пребывание Васильева в Крыму, скоро планируется очередная выставка. Не пришлёт ли Васильев что-нибудь на конкурс? И Васильев по памяти начинает пейзаж – он называет его «утро над болотистым местом» – далёкий от крымских природных реалий, но зато хорошо знакомый ему по имению Знаменское под Тверью и местечку Хотени Сумского уезда Харьковской губернии, где художнику доводилось гостить у графа Строганова – мецената и большого поклонника незаурядного дарования Васильева. Он перебирает и пересматривает свои этюды и зарисовки, сделанные в Хотени, все эти, как выражался Репин, «прелестные лопушки на песке», но сам замысел Васильева – не камерный, отнюдь. В задуманной им работе появляется масштаб, простор и воздух, впечатляющая разомкнутость пространства (то самое «приволье», о котором вспоминал Васильев в письме Крамскому).

А меня это так вдохновляет.

Михаил Вавич, являющийся представителем дворянской, но обедневшей семьи, переселившейся из Черногории. Его семье пришлось переехать в Российскую империю в поисках лучших перспектив. Отец Михаила, князь Иван Вавич, принял решение об этом, и семья осела в Одессе.

Судьба Михаила начала свое изменчивое течение после встречи с московским меценатом П.В. Тумпаковым. Тумпаков увидел потенциал в молодом хористе с выразительной сценической внешностью и прекрасным голосом. Под его руководством Михаил отправился в Москву, где в 1906 году начал свою успешную артистическую карьеру. Первый выдающийся момент в его карьере произошел с дебютом в оперетте "Веселая вдова". В постановке режиссера А.А. Брянского он исполнил песню "Качели", представив ее вместе с эффектными трюками и вставными номерами. Это стало ключевым для его признания на сцене.

После успешного дебюта Михаил продолжил завоевывать публику. Его участие в оперетте В.П. Валентинова "Ночь любви", где он внес собственный вклад в виде романса "Очи черные", принесло ему дополнительное признание. Впоследствии он получил ведущие роли в постановках труппы мецената П.В. Тумпакова, включая "Гейша", "Король веселится", "Ярмарка невест" и другие.

Одним из интересных поворотов в карьере стало знакомство с Юрием Спиридоновичем Морфесси, также популярным исполнителем русских и цыганских романсов. Эта встреча привела к долгой и тесной дружбе, а также вдохновила Михаила на новый жанр – цыганский репертуар. Оба артиста приобщились к цыганскому стилю исполнения, что привнесло уникальность в их выступления. Михаил Вавич даже создал свой собственный романс в псевдоцыганском стиле под названием "Грусть и тоска безысходная", который стал чрезвычайно популярным.

В период с 1908 по 1916 год Михаил Иванович Вавич активно занимался записью граммофонных пластинок, представляя на них богатый репертуар русских песен и романсов. Особенное место в его творчестве занимали цыганские романсы, которые были особенно близки его сердцу. Эти записи стали неотъемлемой частью музыкального наследия Вавича. К несчастью, до наших дней сохранилось всего лишь немного более семидесяти его граммофонных пластинок.

Революционные события 1917 года стали переломным моментом в жизни многих артистов, в том числе и Михаила Вавича, чья судьба резко изменилась, вынуждая его искать новый путь за пределами Родины. В первую очередь он отправился в Польшу, а затем присоединился к эмигрантской труппе Никиты Балиева из московского театра-кабаре "Летучая мышь". Вместе с этой труппой он гастролировал по различным европейским и западным странам, завоевывая успех в Румынии, Германии и Италии.

Некоторое время Михаил Вавич прожил в Париже, где продолжал выступать в ресторанах вместе с Юрием Спиридоновичем Морфесси. Затем он отправился в США, дебютировав в 1925 году в качестве актера и начав сниматься в голливудских фильмах.

В 1929 году артист посетил Ревель, где встретился со своим братом Григорием, а затем посетил сестру в Риге. Это была последняя встреча Михаила Вавича с его родиной. С тех пор он продолжал свою карьеру за границей, оставаясь в памяти людей как талантливый артист, чей путь в мире искусства принес ему международное признание.

В Голливуде Михаил Вавич занял выдающуюся позицию, став президентом Русско-американского артистического клуба. Этот клуб объединял более двадцати артистов и обладал отличным балалаечным оркестром, в котором играли девять музыкантов. Регулярно клуб устраивал программы два раза в неделю – по средам и субботам. Это место стало центром привлечения студийных тузов, продюсеров, режиссеров и экранных звезд.

Михаил успел сняться в таких фильмах как:

1. Певец Севильи - 1930

2. К чёрту женщин - 1930

3. Волчья песня - 1929

4. Мост короля Людовика Святого - 1929

5. Гаучо - 1927

И ДР.

Артист скончался в Лос-Анджелесе до достижения возраста 50 лет из-за сердечного приступа, произошедшего непосредственно в автомобиле во время его поездки на съемочную площадку для участия в своем двадцать пятом американском фильме.

Наш телеграм канал - подписаться.

Джон Кольер - "Леди Годива" 1898.

Леди Годива, известная также как Godgyfu по-саксонски, была супругой Леофрика, графа Мерсии, проживавшего в XI веке в городе Ковентри в Англии. В то время правил Эдуард Исповедник, один из могущественных королей Англии, который также славился своими высокими налогами для граждан. Леофрик имел право взимать сборы с жителей своего города. Несмотря на многочисленные обращения разоренных горожан о помощи, граф не проявлял снисхождения. Леди Годива, отличавшаяся щедростью и благочестием, также многократно умоляла мужа о смягчении условий, но ее мольбы оставались без ответа. В ответ на ее последнюю просьбу раздраженный граф пообещал уменьшить налоги, если она совершит нечто безумное:

«Ступайте, - молвил граф, -
По городу нагая - и налоги
Я отменю», - насмешливо кивнул ей
И зашагал среди собак из залы.

Так в 1842 году Альфред Теннисон описал это событие. Графине бедствия народа были важнее ханжества и ложного стыда, поэтому она подчинилась указанию мужа. Жители города, в знак благодарности, закрыли ставни и двери, чтобы никто не видел обнаженной Годивы, объезжающей город на коне. Однако один портной попытался взглянуть на женщину через щель в ставне, но у него «глаза оделись мраком и вытекли». Действие леди поразило графа, и он отменил налоги.

Граф Леофрик и Леди Годива были реальными историческими фигурами, но подтверждение красивой легенды отсутствует. Тем не менее, поэма Теннисона придала этой истории ясные и поэтическо-романтичные черты. Его строки сделали этот сюжет популярным среди художников и скульпторов XIX века.
@philosophicalstandstill - подписаться

А меня это так вдохновляет...