mamakerova

пикабушница
291К рейтинг 1609 подписчиков 1510 комментариев 316 постов 242 в "горячем"
6 наград
лучший авторский пост недели лучший пост недели лучший длиннопост недели более 1000 подписчиков лучший авторский пост недели лучший длиннопост недели
427

Весенние заботы Сани

К началу весны я как правило чувствую усталость, сказываются длинные зимние дни,недостаточное количество солнца. Я,здоровый человек, часто срываюсь, плачу. Что же говорить о человеке с ограниченными возможностям здоровья? Я о Саньке (это мой муж, вот начало нашей истории на Пикабу

Привет вам от Сани). Нервные срывы,крики,обиды не редкость. Так что , время прихода весны, было проблемным для нас. Раньше.

Я нашла выход, каждую весну мы выращиваем из семян различные растения: комнатные ,уличные цветы, овощи. В начале Саня отнесся негативно к этому занятию, мол не мужское это дело,сейчас втянулся и сам контролирует весь процесс от посадки семечка до выращивания взрослого растения. Садит семена,поливает,следит за ростом. Забот хватает. Растения делит по принципу -съедобные, не съедобные. Предпочитает первый вариант. Вырастил из семечка финиковую пальму  (под моим руководством конечно ))

Я знаю, как тяжело быть человеком с ограниченными возможностями здоровья (вижу по Сане) , и как порою невыносимо становится жить с таким человеком. И если наша история кому- то поможет, придаст силы,  мы будем рады.

Р. С. Предлагаем желающим принять участие в обмене семенами,с удовольствием вышлем вам или примем в дар (особенно что- то этакое, экзотическое, что интересно будет Сане выращивать)

Всем добра! Солнца!

И привет вам от Сани!

1527

Хорошая медсестра

была у нас в школе. Рыжая такая женщина, вся в веснушках. Спокойная и понимающая. Она сидела в крошечном медицинском кабинете, в белом халате, - как картина Ренуара. Не знаю, сколько ей было лет; все люди старше тридцати казались пожилыми.

На столе перед ней стоял перекидной календарь за давно минувший год. Это был особенный календарь - календарь освобождения. На его листочках она писала красивым почерком: «освобождён от занятий!» и число.

Когда становилось невмоготу, когда ничего не болело, а просто вот - невмоготу, - можно было прийти к медсестре и получить освобождение. На один день. Только на один. Но это было спасительное освобождение именно в этот день. Когда невмоготу больше учиться, а впереди две химии, алгебра и физкультура на улице. А ты уже не можешь. Не можешь - и все.

Надо было зайти и попросить освобождение. Робко и скромно попросить. Не врать. Не выдумывать симптомы. Просто сказать: дайте, пожалуйста, освобождение. Что-то я плохо себя чувствую!

Рыжая медсестра просила открыть рот и показать горло. Смотрела горло, а потом палочкой мазала - какой-то гадостью. Это был обязательный ритуал. Открыть рот, показать горло, вытерпеть палочку с гадостью.

А потом давалось освобождение на календарном листке. Законное освобождение на один день. На улице, например, был мороз или слякоть, а на листочке - «25 июля». Или ещё какой-то летний день. И красивая надпись: «освобождён!».

Она понимала. Понимала, что иногда человеку просто невмоготу. Не надо заставлять его врать и унижаться. Требовать доказательств и симптомов. Устал человек. И поэтому плохо себя чувствует. А горло - горло мы помажем для профилактики. Это обязательное условие. И ещё дадим витаминку. И отпустим домой.

Никто не злоупотреблял. Никогда. Я в хорошей школе училась с хорошими ребятами. За год один-два раза посещали медсестру. Потому календарь так долго не кончался. А может, их много было? С бумагой тогда было нелегко. Дефицит.

Так важно, чтобы можно было хоть изредка пойти и получить законное освобождение. Честное. Пусть даже горло помажут вонючей мазью, это пустяки. И витаминку мы честно съедим.

Всем иногда бывает невмоготу. Даже самым сильным и энергичным. Всем иногда нужен листочек календаря. И рыжая медсестра в белом халате, которая все понимает…


Анна Кирьянова

2542

Попугайчик

У моих хороших знакомых  живет волнистый попугайчик Рома. Он был не говорящий. Но как -то супруга уехала в санаторий,наказав мужу поливать цветы. Муж человек хозяйственный: он содержал дом в порядке,ухаживал за живностью. И накануне приезда жены вздохнул с облегчением, мол скоро хлопот станет поменьше. И вдруг он вспомнил про цветы! Схватил лейку и начал носиться от цветка к цветку,поливая их. Рома внимательно наблюдал за ним, наклоняя  голову с одного плеча на другое, и вдруг спросил :  " Что случилось? (упор был сделан на букву "ч").

Мужик по запарке ответил :  " Чё, чё цветы забыл полить!"

И только потом спросил у Ромы : "А ты что говорить можешь?" Но Рома промолчал. Муж  боялся,что он доложит жене  о цветах, но Рома его не выдал. Хотя говорить после ее приезда  начал без умолку.

109

Самый страшный букет тюльпанов

Одни мужчины дарят возлюбленным завоёванные страны, как Марк Антоний Клеопатре. Или острова - богач Онассис остров подарил любимой женщине. Дарят розовые «Кадиллаки», как Элвис Пресли. Или сковородки и пылесосы дарят. Дарят цветы; миллион алых роз, как психически больной художник Пиросмани. Или три гвоздички в целлофане, чтобы лишнего не потратить. А один раз я видела и совсем страшные коричневые тюльпаны. Они, видимо, долго стояли в воде; вытянулись и уродливо изогнулись. А лепестки от холода вывернулись и стали из желтых коричневыми. Очень, очень некрасивый букет. Самый лучший из всех праздничных букетов!


Потому что этот букет один дряхлый-дряхлый старичок вёз на автобусе из другой деревни своей жене. Они жили в крошечной деревне, два раза в день ходил автобус до соседнего села. И этот бедно одетый дедушка специально добрел утром до автобусной остановки по морозу - у нас на Урале в марте ещё зима! Старичок поехал за цветами для своей старенькой жены. А ближе к вечеру на другом автобусе вернулся. Старушка пошла его встречать: она волновалась. И стояла на остановке в платочке с люрексом и в бордовом пальто. Из автобуса вылез ее дряхлый муж, а в руке у него был прозрачный фунтик вот с этими некрасивыми замерзшими тюльпанами. Коричневыми и изогнутыми…


Он протянул цветы своей старушке. Она заулыбалась! Так они и побрели вместе по тропинке, поддерживая друг друга. Вот с этим уродливым довольно-таки букетом. Самым лучшим на свете; потому что это - любовь. Вот эти страшненькие цветочки - это любовь.


Самый лучший подарок от любимого человека тот, в который вложены усилия. Его личная энергия; труд его души. Самый лучший подарок тот, который предназначен именно нам и потребовал от человека душевного труда, а не только расхода денег. Человек приложил усилия, чтобы нам этот подарок выбрать, купить, потратить время и труд. Если нам дарят то, во что вложены усилия, это дар любви. Признак любви. Человек ездил, ходил, искал, выбирал, старался, хотел нас порадовать. И мы это отлично чувствуем сердцем. Даже если цветы замёрзли и выглядят так себе - это любовь. Самый лучший подарок тот, в котором есть Любовь. Забота. Внимание. Усилие любящей души…


Анна Кирьянова

222

ЦАРЕВНА-ПЕТУХОВА

Утро у Петуховой не задалось. Сначала она обнаружила на голове седой волос. Уже восьмой за этот год. Значит, скорее всего, это не случайность, как было с первого по седьмой. Или тоже занести его в «случайность»? В «стресс» там или «авитаминоз»?... Лучше в «авитаминоз», рассудила хитрая Петухова – сейчас как раз ноябрь – и успокоилась до следующего волоса.

Потом подгорел омлетик. Симпатичный такой, с помидорками черри и натёртым сыром. Очень вкусный и совершенно невредный, как и любая еда после развода.

А ещё закончился хлеб. Кисловатый такой, с тмином и семечками. Как всегда, когда он так нужен. Когда не нужен, его всюду по квартире завались, не знаешь, куда деть. Лежит себе везде, черствеет и цветёт. А в край понадобится – как ветром сдуло. Прям как бывший. Только пара крошек в пакете.

Петухова тихонько матернулась, обновила пластыри на пятках, вмяла себя в замшевые сапоги (матернувшись погромче) и застегнула их при помощи плоскогубцев и мата на весь дом.

Выйдя в ноябрьскую хлюпь, Петухова устремила своё клетчатое пальто в сторону гастронома. Идя вдоль заводского забора, она засмотрелась на свежее граффити интимно-антифашистского характера. К несчастью Петуховой, водитель небольшого автокрана Давыдько тоже засмотрелся на граффити. И результатом обоюдного невнимания стала встреча головы Петуховой с автокрановой стрелой. Сознание Петуховой померкло, взор потух, а узники замшевых сапог предательски подкосились. И вся Петухова полетела на следующую встречу – с большой коричневой лужей…

…Ей повезло. Если бы не ондатровая шапка, быть бы сотрясению. Переступив через окровавленного бомжа, Петухова вышла из травмпункта и закурила. Хлеба уже не хотелось. Хотелось полусладкого и подруги Бедуиновой.

- Алё, Бедуинова?

- Она.

- Как дела?

- Не ходи вокруг да около. Сколько брать – одну, две?

- Две, и через час у меня.

- Яволь.

(Бедуинова была хорошим человеком. Она не любила много говорить и умела притворяться, что ей интересно нытьё собеседника. Вероятно, поэтому у неё имелись четыре мужика и даже один муж.)

- Ай!

- Чего.

- Уголёк от сигареты… Млять… В рукав упал! Он, наверное, джемпер прожёг!!!

- Фигасе. Ладно, пока.

Петухова отчаянно затрясла рукой, пытаясь вытряхнуть проклятый уголёк. И вместо него на ступени травмпункта посыпались пачки тонкого «Кента». Одна, вторая, третья… Ещё девятнадцать… Потом выпал целый блок. Петухова здраво рассудила, что падать в лужи на сегодня хватит и выбрала вариант «нестись по улице, вопя, как резанная». Чем и занялась до самого подъезда и немного оставила на лифт.


…С некоторыми людьми такое случается. В кого-то бьёт молния, и он начинает шпрехать на суахили как на родном. Кто-то после комы видит внутренности людей и предсказывает техногенные катастрофы. В других вообще вселяется Соловьёв, и они начинают разбираться в международной политике, русском пути и швейцарских сырах.

Петухова же заполучила древнерусское проклятие царевны-лягушки. В неё попала стрела водителя автокрана Давыдько – младшего из трёх братьев. Да ещё и аккурат в тот момент, когда звёзды Семи Восточных Созвездий выстроились в 77-й катрен Нострадамуса. Это не превратило её в лягушку, спасибо звёздам – они сделали в катрене четыре ошибки и не поставили тире (при всей своей масштабности некоторые звёзды невероятно тупы). Но зато встреча со стрелой младшего Давыдько подарили ей один из царевно-лягушачьих скиллов, а именно рукавную генерацию.


…Но обо всём этом Петухова не догадывалась. Сидя в гостиной в обнимку Бедуиновой, она предавалась логичному охуеванию от произошедшего.

- Может, меня кто-то сглазил? На работе… Точно, эта тварь из бухгалтерии!

- Однозначно. Курицы больше нет?

- Нет.

- Давай рукав.- Бедуинова засунула куриную кость в рукав петуховского халата. – Тряси.

Петухова тряхнула рукой – и здоровенная курица, шумно шлёпая крыльями, приземлилась на край раковины. Огромный мохнатый пёс, как свидетельство того, что телячьи котлеты в кулинарии лучше не покупать, громко залаял на птицу. Та закудахтала и опустилась между ящиками с вином и коробами духов «Kezno» - прямо в ворох тысячных купюр с одинаковыми номерами.

- Не, с едой некайфово получается, - констатировала Бедуинова.

- Может, с хлебом повезёт? – выдвинула версию Петухова, ссыпала хлебные крошки из пакета в рукав и грациозно зиганула.

- Нда. С хлебом та же херня, - сказала Бедуинова, уставившись на золотую рожь, колосящуюся на ковре. – С другой стороны, дурацкий хлеб и купить можно. Снимай серьги.

- Зачем?

- Они ж с рубином. Ты на фитнес ходила пару раз – значит крепкая. Недельку рукой помашешь – и будешь со списка «Форбс» ножки свешивать. О! Или давай бензина тебе зальём? Интересно, он прям в канистрах вылетит или…

- Блять, почему это со мной раньше не случилось?..

- А что бы это изменило?

- Может, Коля бы не ушёл…

- Ой, да пошёл он на хуй! Мы тебе щас так рукавом намайним, можешь любого принц… Ёёёёёёёёёёптать! Как же я сразу не подумала?!

- О чём?!

- Нафига ждать-то?! Мы тебе прям щас мужика найдём!

Бедуинова подошла к журнальному столику и схватила журнал. Демонстративно ткнула пальчиком в обложку с Томом Харди.

- Ты ведь шутишь, да? – округлив осоловелые глаза, сказала Петухова.

- Вовсе нет, мать. Тащи ножницы.


… - Готово! – Бедуинова сложила фотографию вчетверо и осторожно засунула в рукав Петуховой. – Метай суженого!

- Я, я… не уверена. А вдруг я ему не понравлюсь? Мне нужно подтянуть английский и вообще…

- Я тебя умоляю! «Хэллоу, Том, ай эм мисс Петухова, Лондон из э кэпитал…», все дела! Нальём винишка, посидим, потом я типа срочно на работу, включишь музон… Он же тоже мужик, хоть и американский!

- Но я даже не накрашена!

- Ты не слышала, что я говорила про вино? Махай давай, чего ты медлишь?

- Погоди. А если… Если их много вылетит?

- Себе заберу. Нашим раздадим – Алёхиной, Пестушко, Вер Иванне! Томов Харди много не бывает! Херачь, он там уже запрел небось!

- Ладно…

- На диван, на диван направь, чтоб ему помягче было!

- Ну, с Богом.

Петухова глубоко вздохнула, подтянула грудь и метнула рукавом в стороу диван-кровати…


…Сначала из рукава вылетел нечеловеческий крик. За ним вылетел великий американский актёр, врезался в диван и с грохотом скатился в ковровую рожь, скрывшись под наливными колосьями. С краю вывалилась его нога, немного поколотилась о паркет и замерла. Стало тихо. Очень. Невыносимо. Тихо. На кухне завыл пёс.

- Том? Хэллоу?! Мистер Харди? – пролепетала Петухова. Бедуинова молча углубилась в «поле» и оценивающе посмотрела вниз.

- Упс! – сказала она. – Надо было фотку в трубочку сворачивать…

Петухова подошла ближе и тут же схватилась за рот в рвотном приступе.

Надо признать, Том Харди выглядел не очень. Он был не просто мёртв. Будто ребёнок неправильно собрал паззл с его изображением – голова голливудской звезды вывернута на 180 градусов, руки и ноги напоминали графики сейсмологических возмущений, а сломанный в двух местах позвоночник превратил его тело в подобие шахматного коня, больного сколиозом. Фото и правда не надо было складывать.

В дверь позвонили. Потом еще и еще.

- Не открывай, - Прошептала Бедуинова, - Это федералы.

- Какие нахуй федералы?!

- Скорее всего из Лос-Анджелеса. Быстрые, сссуки…

- Я вошёл, у вас открыто! – Объявил мужской голос из прихожей.

- Ты чё, не закрыла дверь?! – зашипела на Петухову Бедуинова.

- Зачем? – глупо спросила Петухова.

- Зачем? У тебя во ржи труп Тома Харди!

- Ээээ, здрасьте… - Донеслось сзади. Подруги оглянулись – на пороге стоял незнакомый мужик, застенчиво переминаясь с ноги на ногу. – Гражданка Петухова?

- Это вот она, да. – Бедуинова с готовностью затыкала пальцем в подругу. – Я просто свидетель. Но она не специально, она вообще классная, может принести с работы положительную характеристику…

- Да я сам виноват! Разинул варежку на эту писанину настенную. - Перебил её Давыдько. – Я водитель автокрана. Ну, который вас по голове… В больнице адрес ваш выпросил. Я извиниться хотел… Это…лично. Вот. Вам в качестве эт самое… Искренних.

Давыдько выудил из-за спины бюджетное трио роз и протянул Петуховой.

- Сссспсбо. – Ответила та согласными. На старой чешской люстре повисла пауза.

- А у вас тут… Э-э-э… Хлебно. – Обронил Давыдько, глядя на рожь.

Вырвавшаяся из собачьих лап курица пернатым ядром пронеслась мимо всей троицы и скрылась во ржи.

- Я поймаю! – с готовностью, пропитанной чувством вины, произнёс Давыдько и ринулся за ней.

- Не надо!!!

- ЁБАНЫЙ ХУИЩЕ!!! Я извиняюсь. У вас тут эт самое… жмурик. На Тома Харди похож.

- Он, он притворяется! – Невозмутимо ответствовала хитрая Бедуинова.

- Это очень вряд ли. – Ответил Давыдько, протягивая Петуховой пойманную курицу. – У него парашют что ли не раскрылся?

Курица клюнула Петухову в руку, и это вывело её из оцепенения. Настало время истерик.

- Он мёртв, мёртв! – заорала она. – Это я его убила! Я! Понимаете?! Я!! Любимого актёра!!! Что мне делать?! Что мне…

- Бетон. – Невозмутимо перебил её Давыдько.

- Что?!

- Мы тут фундамент новостройки заливаем. Недалеко, на Гагарина. Завернём его в ковёр и ночью эт самое… Никто и не узнает.

За 10 лет халтур по подмосковным стройкам Давыдько приобрёл способность ясно мыслить и быстро реагировать в стрессовых ситуациях.

Дождавшись темноты, они завернули труп Тома в ржаной ковёр, погрузили в автокран и скрыли улики в свежем бетоне фундамента. Бедуинова напилась окончательно и уехала на такси домой, а Петухова с Давыдько еще долго шептались в «Старбаксе». А потом в «Шоколаднице». И через неделю в «Граблях». А потом в «Ударнике» во время «Т-34-2». А затем в театре, цирке и турецком отеле. И даже в ЗАГСе, обмениваясь кольцами, он многозначительно переглядывались. А после этого стали-жить поживать да добра наживать. Не только при помощи рукава – водитель Давыдько много вкалывал на своём долбаном автокране.


А у новостройки на Гагарина каждое утро появлялись свежие цветы. Куда каждую ночь сваливала Бедуинова, не понимали все её четыре мужика. И даже один муж.


Керины сказки

Кирилл Ситников

Показать полностью
238

В ПОЛЁТЕ

Свет докового файла, исходящий из «яблочного» монитора, противно чесал глаза бизнесмена Жерехова. Но до приземления очень хотелось добить этот вредный договор. Жерехов перевёл уставшие глаза на иллюминатор: за ним было лишь клёпаное крыло «боинга», разрезающее белую облачную пелену. Другому пассажиру было бы совершенно наплевать на эту унылую картину. Но Жерехов встрепенулся и, передёрнув рукав пиджака, глянул на часы (он, конечно, мог бы посмотреть время на экране ноута, но слишком уж классные были «Тиссоты», врученные начальством на тимбилдинговой церемонии повышения в должности).

21:39. Ой-ёй-ёй.

Бизнесмен отстегнул ремни, протёк сквозь две пары соседских коленей, поправил мятый костюм и ринулся к туалетам, подпрыгивая от полётной трясучки.

- Прошу Вас вернуться на место, - безликая стюардесса выросла, как обычно, из ниоткуда, - Мы вошли в зону турбулентности и…

- Да-да-да, знаю. – огрызнулся Жерехов. – Но мне очень надо ТУДА. Вы б лучше срок годности томатного сока проверили.

Пока стюардесса размышляла, к чему он клонит, Жерехов просочился мимо неё, выудил из ящика выпуск «Ведомостей» и одним прыжком очутился у створчатых дверей ватерклозета. Замок был повёрнут на «Занято», но это бизнесмена не остановило. Он постучал три раза, косясь на стюардессу, возобновившую преследование. Замок повернулся на «Свободно», и Жерехов нырнул внутрь, захлопнув дверь прямо перед носом хмурой девушки. Оглянулся – никого.

- Санчо, ты тут? – тихо сказал бизнесмен в пустоту. 21:40. Пора бы ему уже появиться.

- Иду, Жерех!

Из стенки, ограждающей «боинг» от разгерметизации и смерти на высоте 11 кэмэ, в туалет ввалился Санчо, обдав Жерехова колючим инеем и приветственным матерком.

- Здарова, ёбана!

Обнялись.

- Держи прессу. – Жерехов сунул рулон «Ведомостей» в озябшие руки друга.

- А «Спорт-Экспресса» не было?

- Разобрали, пидорасы.

…Они были друзьями детства. Один двор, одна школа, один институт. Потом Жерех пошёл в гору, а Санчо не попёрло. Жерех узнал о его смерти больше недели назад. По прилёту на переговоры в Новосиб кто-то (он уже не помнил кто) кинул ему в «Вотсап» скупое «Саша умер». Жерех твёрдо решил после переговоров позвонить тёте Зине, его матери, но сначала забыл, потом не нашел номер, а затем забыл снова. Когда он возвращался обратно, в 21:40 в иллюминатор постучали. С той стороны. Жерех поднял пластиковую ставню и увидел расплывшееся в улыбке лицо другана. Сначала он подумал, что переработал, но Санчо настойчиво затыкал пальцем куда-то вперед и стал показывать всякие непристойности. Жерехов понял, что тот намекает на туалет.

Оказалось, что после смерти Санчо стал обитать в облаке аккурат на маршруте «Москва-Новосибирск». Это было громадное облако, и у них было 17 минут на общение. Жерехов стал мотаться в Новосиб и обратно каждый день, и не только по работе. Так он мог общаться с другом - в 8:22-8:39 по дороге туда и в 21:40-21:57 на обратном пути. Дважды по 17 минут в одном из свободных туалетов они встречались: Жерех хвастался своими достижениями, плакался о тупости коллег и коварстве конкурентов, а Санчо весело над ним подтрунивал и материл облако, в котором нет никаких элементарных удобств для пусть и почившего, но всё равно культурного и любознательного человека.

Но в этот раз что-то было не так.

…- А они, понимаешь, как целочки пугливые – то хотим сотрудничать, то не хотим! – распалялся Жерех. – Заебали уже, правда. Я им говорю, мол, давайте начистоту: я знаю, что Эл-Инвест мутит воду. Так у них нет за душой нихуя, вам-то чо за выгода с ними снюхиваться… Санчо?

Санчо грустно смотрел на друга, будто вообще его не слушая.

- Сань, чо не так?

- Жерех, мы больше не увидимся.

- Как… почему?

- Сегодня девятый день. Душа улетает. Навсегда. Связи не будет.

- Бляяяяя… - после минутного молчания произнес Жерехов. – Сань… Где ты похоронен-то? Я буду приходить на могилу, правда, раз в неделю минимум, там как получится, но я постара…

- Жерех, ты не понимаешь. Умер не я. Умер ты.

- Ха!.. ЧТО?

- «Боинг», на котором ты летел в Новосиб 9 дней назад… Он исчез с радаров в 21:57… Сначала говорили, что теракт, потом про человеческий фактор… Ну, по классике… Тебя нашли почти сразу, я был на опознании… Мне очень жаль.

- Что ты… что ты несёшь?! Я лечу прямо сейчас в самолёте, составляю договор! А ты проходишь сквозь самолёты на высоте 11 кэмэ!

- Нет. Я лежу сейчас на диване у медиума Никаноровой.. это сеанс. А твой самолёт.. Неужели ты ничего не замечал?

- Не замечал ЧЕГО?!

Жерехов выглянул в салон. Ничего необычного… И тут его осенило. Жиробас в первом ряду. Мать с плачущим сыном, пара петтингующих друг друга молодоженов, спящий военный.. Все эти пассажиры летели с ним всегда. Все эти 9 дней. Как и стюардесса, подозрительно пялящаяся на него. Он просто никогда этого не замечал. Потому что переделывал договор.

Жерехов юркнул обратно и закрыл дверь. У него была еще одна зацепка.

- Посадочные талоны! Я сохранил их все! Для бухгалтерии!!!

Жерехов достал из паспорта стопку талонов и стал судорожно их перебирать, будто проигравшийся в хлам картежник-неудачник, ищущий шулерство. На всех талонах – один и тот же номер рейса. Одно и то же место. И одна и та же дата. 13 февраля. Девять дней назад.

Жерехов конечно же смотрел «Шестое чувство». Но такой эпической сцены понимания собственной мертвенности, как у Брюса Виллиса, у него не получилось – площадь авиатуалета была слишком мала для ошеломленного брожения под инфернальную музыку. Поэтому он просто перестал чувствовать ноги и сполз по двери на пол.

- Как мама?...

- Держится… Я был у неё сегодня утром. Привёз лекарств. От сердца там и всё такое…

- Почему ты сразу мне не сказал?

- Я… я не знаю… Я хотел просто, ну знаешь… Просто поговорить. После твоего повышения мы ж ваще никак… Я понимаю – у тебя работа, договорА, встречи всякие… Ты меня даже с днюхой не поздравил… Я тебе в вотсапе написал, типа «охуел штоли», а ты не ответил…

- Наверное, не доставлено было…

- Не, там потом галочки стали синенькие, типа ты прочитал. Но не важно. Мы… мы ж так вот при жизни в последний год не виделись даже. Ты то там, то сям… Ежегодные шашлыманы майские проебали… Я тебе звонил-звонил, а ты всё шаблонами отписывался. Я уже хотел к тебе в офис заявиться, потому что ты меня конкретно с игнором заебал. Злой был пиздец. Но не успел… Напился в говно. Может, щас с тобой бы летел, если б жена водку оставшуюся не вылила и по щам не настучала. Говорит, знаю бабу одну, Никонорову, она медиум натуральный, без этого тээнтэшного разводняка. Но у неё дорого пиздец, тридцать тыщ сеанс. Ну хули, я «пежоху» продал.. Ради друга жалко что ль. На 9 дней хватит.


…Девять дней. Ровно столько человеческая душа шляется по нашему миру. Её удерживают здесь не какие-то там физические процессы или библейская хренотень. Она цепляется за то, к чему была всегда привязана. Самому любимому, самому ценному, что было её жизнью – любимым, дому, кастрированному коту или зимней подлёдной рыбалке. Душа же бизнесмена Жерехова вцепилась в работу, поглотившую его с головой. Захватившую его целиком и, будто собственница-жена, отгоняющую от него всё остальное.


…Жерехов посмотрел на часы. 21:48.

- У нас еще девять минут?

- Да.

- Слышал анекдот про евреев и анальгин?

- Что?

- Короче…

И Жерехов рассказал ему анекдот. Они посмеялись, и Санчо вспомнил анекдот про Рабиновича на Красной площади. А потом они поговорили о бабах. А затем плавно перетекли на тему машин. Эти последние девять минут их дружбы они болтали не затыкаясь, словно радиоведущие, которых штрафанут за паузу в эфире. Это была совершенно обычная беседа двух лучших друзей – с сальными шутками, взаимными подколами, за которые вообще-то надо бить в морду, но лучшему другу простительно и не такое. Они улыбались друг другу и были счастливы. Были оба живы эти сраные девять минут.

Но потом в дверь постучали.

Оба притихли, но стук возобновился.

- Откройте, пожалуйста, дверь! – настойчиво сказала стюардесса.

- Не открою! – заговорщицки подмигивая Санчо, проскрежетал Жерехов. – У меня тут, знаете ли, процесс!

Оба тихо захихикали, но быстро прекратили – дверь исчезла. На пороге стояла грозная барышня в уни-форме.

- Молодой человек, пройдите, пожалуйста, на своё ме… - начала было она, но, увидев Санчо, осеклась и секунду дрелила его взглядом.

- Это… Это что, живяк?! – вдруг сказала она грубым мужским голосом. – Ты хули здесь забыл?!

- Я… А вы, собственно, кто? – пролепетал Санчо.

- Аааааааааа! – тыкая пальцем, продолжил стюардесса. – Ты от Никоноровой, да? Это она?! Она?! Никонорова!!! – вскричал стюардесса в потолок. – Ты же здесь! Я слышу, как ты дышишь!!

- Батюшки-свет! – раздался сверху приглушенный старческий голос.

- Ещё раз такую хуйню провернёшь, пизда старая, я тебе обещаю! Напялю полосатый свитер, перчатку с ножиками и припрусь к тебе во сне!!! – загрозил стюардесса в потолок.

- А на что мне жить, у меня пенсия дванаццать тыщщ! – плаксиво ответил старушечий голос.

- Так. Ты – кыш. – стюардесса махнул рукой, и Санчо растворился в воздухе. Стюардесса посмотрел на часы.

- Без трёх десять. Жерехов, за мной. Пора.

Оба вышли из туалета и направились к выходу из самолёта, который был уже открыт.

- Иди быстрей. А то твоё облако растворится без тебя и будешь здесь вечно болтаться, как дурак.

Жерехов опасливо вышел в облако.

- А что дальше?

- Понятия не имею. – ответил стюардесса, пожав плечами. – Я ж никогда не умирал. Ну всё. Целоваться не будем, удачи наверху, бла-бла-бла.

Стюардесса юркнул в салон и со скрежетом задраил дверь. Облако постепенно рассеивалось. Жерехов посмотрел на свои руки – они стали прозрачными, как и всё его засунутое в дорогой костюм тело. Растворяясь вместе с облаком, он поймал себя на мысли, что ему до одури хочется майских шашлыков. Так хочется, что он даже забыл об оставленном в самолёте ноутбуке, в котором хранился так и недоделанный договор.

Работа, наконец, его отпустила.


Керины сказки

Кирилл Ситников

Показать полностью
143

МЕДНЫЕ ТРУБЫ

Промоутер Галич негодующе шагал под нависающими трибунами ещё незаполненного ипподрома, семафоря красным от ярости лицом, чтобы ему уступили дорогу. Иногда ему приходилось менять походку и цвет лица: приветственно желтеть при виде хороших людей и заискивающе зеленеть при виде нужных. Очень же нужные удостаивались полной остановки Галича и попадания своей обмылочной ладошки в тесный плен его крабоподобных клешней. Но в целом настроение у промоутера Галича было отвратительным. На это было 28 причин. 28 пропущенных от Еремко, пока зелёный Галич вёл беседу с очень нужным человеком из Администрации.

Телефон пискнул о входящем сообщении. От Еремко. «Я ухожу!». Галич перешёл на рысь.

Через 10 минут он провёл аккредитацию по баклажановому носу охранника и очутился за высоким забором, скрывающим от посторонних глаз тренировочный загон, который окружали хайтешные коневозки, опрыщенные спонсорскими логотипами. С завистью поглядывая на все эти вкусные «Транснефти», «Альфа-Банки» и «Освящено Митрополитом», Галич подлетел к свежесинему трейлеру с постненьким «Матрёшки Придонья» и с шумом открыл дверь. Увернувшись от ударной волны из конского пота и сигарного дыма, нырнул внутрь.

- Ну наконец-то, бля! – пробрался голос сквозь табачный туман. Галич разогнал дымку, присмотрелся – Еремко, попыхивая сигарой в углу, яростно обрабатывал напильником своё переднее копыто, сыпля стружку прямо на именные пошитые на заказ труселя. В стороне стоял увядший полуметровый жокей Дима.

- Ну что опять не так… - простонал Галич.

- Уволь его к ебеням! – прогремел кентавр, тыча напильником в Диму.

- Что ты уже сделал? – спросил промоутер жокея.

- Ничего я не сделал, просто зашёл познако…

- Не пизди! – вскрикнул Еремко и поднялся на копыта, отчего трейлер на секунду превратился в хлипкий баркас посреди шторма. – Что это за хамло?! «Тыкает» он мне бля! Охуеть дружок нашёлся! Верни Трегубова!

- Да не вернётся Трегубов. – вздохнув, ответил Галич.

- А ты с ним разговаривал? Ты промоутер, бля! Попизди, умасли, извинись, если надо!

- МНЕ извиняться? Это я его лягнул? И я не могу разговаривать с человеком, который только вчера родную мать узнавать начал! Дима с Ветром выиграл три этапа Прьемьера, так что проглоти его «тыканье» и спустись на землю!

Вместо ответа Еремко открыл холодильник и углубился в поиски баночного пива.

- Диман, - приобнял Галич жокея, - пожалуйста, я тя очень прошу. Попробуй наладить с ним контакт.

Дима осторожно подошёл к кентавру и робко погладил его по спине:

- Ну это… тихо… тихо…

Еремко дёрнул рыжей шкурой.

- Ты что – зоопедик? Он зоопедик, Галич? Он будет тереться о мою спину своим зоопедиковым хером?!

- Я никакой не зоо… - попытался защититься жокей, но тут же получил в маленькое лицо струю сигарную струю и затих. Еремко же продолжил своё наступление:

- Что это у тебя в сапожонке, гномик?

- Хлыст…

- Хлыст? О-о-о-о, у тебя есть настоящий хлыст. И что ты им собрался делать? Хлестать меня по сраке?

- Это просто атрибут…

- Атрибут. У тебя комплексы? – кентавр смял пиво из банки прямо в рот и отрыгнул, игогокнув. – Ты типа с ним власть охуенную ощущаешь, да? Такой господин «пол-организма»?

Это было отчасти правдой. Дима был зарегистрирован на паре-тройке тематических сайтов под ником «Мистер Стронг», где имел статус «Бывалый» и 18 экзальтированных рабских отзывов. И, хотя это было сейчас не важно, Дима молчал, пялясь в своё испуганное отражение на концах лаковых сапог.

- Так, ясно. – сказал Галич. – Дима, выйди, пожалуйста.

- Но…

- Я всё оплачу.

Дима с пионерской готовностью исчез, оставив кентавра с промоутером наедине.

- Что ты делаешь? – спросил Галич кентавра, который схватил пук соломы, макнул в ведро с шоколадом и принялся с удовольствием жевать.

- Што? Эшо глюкожа!

- Что с тобой происходит?! Что, блять, не так?!

- Что не так?! Я тебе скажу, что не так! Всё! Этот трейлер! Это грёбаный гроб, а не трейлер! Без кандишена и сортира! Я задолбался откладывать яблоки в ведро!

- Слушай, трейлер будет! Мы отобрались на Президентский, это другой уровень, я найду хороших спонсоров, мне звонил чувак из «Фонбета»…

- Потом! – продолжил кентавр, не слушая. – Нахуй кличку «Ланселот». Она мне никогда не нравилась. Какой-то ханыга из Средневековья.

- Но ты под ней три года валишь, это почти бренд…

- Нахуй, я сказал. Хочу быть Тор. Мейнстримовое погоняло, понял? Твою работу сейчас делаю.

- Тор? Ты что, Крис Хемсворт? Ты себя в зеркало ви..

- Дальше. – не унимался кентавр и пнул копытом искусственную голову лошади с длинной шеей, призванной скрывать голову, торс и руки. – Я больше не надену эту поролоновую хуйню. Это печка, блять, эсвэчешная, а не маска. Через 200 метров внутри такая пена – хоть по бутылкам «хэд энд шолдерс» расфасовывай. Есть нормальные материалы, с микропорами и всякой такой нанопоеботой. Мне пох, гды ты щас её достанешь, в этом я не поскачу. Теперь по сену. Достань блакнот – хули ты не записываешь?!...


…Галич слушал список претензий, рисуя в блокноте ромашки и свастики. Под льющиеся требования исключительно ирландского клевера, датского пива и швейцарских жокеев промоутер думал, в какой момент он допустил ошибку. Ведь всё было хорошо. Он впервые увидел молодого кентавра на таджикской границе, когда возил погранцам одну замшелую певичку. Еремко взяли на афганской границе с полста кило гашиша на мыльной спине. Для контрабандистов кентавр был талибанской мечтой: кроме быстрых копыт и ослиной выносливости Еремко имел человеческие мозги, чтобы вовремя слинять, и руки, чтобы отстреливаться из «калашникова». Галич сразу увидел в нём потенциал. Так как погранцы уже продегустировали трофей, ему не стоило особого труда убедить их, что он – Гендальф, и забирает кентавра, чтобы вернуть его эльфам Долины.

Кентавр быстрее лошади. Плюс он может грамотно рассчитать силы на дистанции, поэтому Галич с Еремко решили зарабатывать на скачках. Промоутер заплатил швее за лошадиную маску, отстегнул ветслужбе за соответствующие справки, договорился о молчании с жокеем Трегубовым (у того была ипотека, поэтому вышло чуть дороже ветов) и вместе с кентавром стал подниматься вверх по хлипкой спортивной лестнице. Они начали с малого – выиграли Кубок Мордовии. Потом «Камчатскую Весну». Дальше были «Кубок Президента Башкортостана» и «Гранд Астана». Призовые деньги были небольшие, но их хватало на аренду коневозки и заказ пары мясных пицц на вечер. Ну и жмоты-«Матрёшки», конечно, подкидывали. По ночам Ланселот-Еремко совершенно бесплатно тренировался на колхозном поле. Образование в виде чтения, письма и пользования смартфоном он тоже получил на халяву от промоутера. Будучи не только партнерами, но теперь уже и друзьями, они заявились на турнир в Нижнем. Призовые были так себе, но выигрыш сулил участие в Президентском Кубке. Еремко даже не вспотел и влетел на финиш, опередив ближайшую лошадь на два корпуса. Через два часа Галичу позвонили – вы в игре. А Москва – это прямой путь на королевскую гонку в Дохе. И вот это уже космос.

Галич готовился. Он заставлял кентавра просматривать записи забегов его будущих конкурентов – орловского Ермака, ахалтекинца Бахши, дончанки Сиесты и многих-многих других. Чемпионов, вечно вторых, борющихся с собой неудачников… Но что-то произошло, щёлкнуло в кентавровом мозгу. Меньше концентрации, больше пицц, сигар и пивка. Лёгкие победы морально убили Еремко, и словно набухающее от газов пузо лошадиного трупа, быстро росло его эго.

- …и мне похуям, где ты это всё достанешь, ты понял? – закончил кентавр свой словопад.

- Или что?

- Или что?! Да я на хер тебя пошлю!

- Да? И куда ты пойдёшь, мне интересно?

- Куда угодно! Встану посреди трассы и сниму эту башку поролоновую! На одних ток-шоу так наварюсь, что тебе и не снилось!

- А, ну иди, снимай. Ты на московском ипподроме, челоконь, тут тебе не Башкирия! Здесь всем насрать, как ты выглядишь! Одни селфят свои цветочные шляпки, а для других ты – всего лишь цифра в ёбаном ставочном талоне!! Им всё равно, человеческая у тебя голова или китовый хер, завёрнутый на шее как мамин шарф! Так что туши сигару, завязывай с бухлом и настраивайся на забег, пока я буду валяться в ногах у Димана! Понял меня, хуйло непарнокопытное?!

Кентавр подошёл к нему вплотную и медленно опустил голову, шумно выдув ноздрями букет из ненависти и пивного амбре:

- Иди. На. Хуй. С тобой или без тебя, я выиграю этот Кубок даже в говно. Потому что я – лучший. Я – уникален. А ты – нет. ЧЕЛОВЕК.

Галич посмотрел на часы:

- Уникальный, говоришь? Ну тогда наслаждайся.

Промоутер с ноги вышиб перед кентавром коневозную дверь. Что-то глухо упало на дно трейлера. Это была сигара, выпавшая изо рта Еремко.

Тренировочный загон уже наполнился скакунами. Они были кентаврами. Все до единого. Ни одной лошади.

- Салам алейкум, Ферузов! – Скай (он же в человеческом миру Саня Рыкунов) легко махнул через ограду загона и подскакал к ахалтекинцу Бахши (Еремко узнал его по белым «гольфам» на копытах).

- Привет, Сано! – с акцентом ответил ахалтекинец. – Пришёль на мой хвост сматрэт, когда стартанэм?

- Ой бляяяяяя! Анаболиков обширялся что ль, брателло?

Они дружески обнялись и поскакали вместе, обсуждая свадьбу племянницы Ферузова. В углу, положив левое копыто на ограждение, разминалась дончанка Сиеста-Верховцова, делая наклоны вперёд под недвусмысленные взгляды конемужчин. Сосредоточенный Ермак-Яковлев под забойный гоа-транс в наушниках наворачивал круги, мерно взрывая мокрый грунт под копытами. Это был всего лишь разминочный бег, но такой скорости, что кентавр мог мы с лёгкостью уйти от своры гепардов. Еремко представил, как Яковлев припустит во время забега и понял, что перестанет его видеть уже после первых ста метров дистанции. Верховцова закончила разминаться, спрятала крест под топик и рванула за орловцем. За ними пристроились Скай и Бахши («ё-моё, не переставая пиздеть?!»), и постепенно в круговой бег втянулись остальные участники. Они радостно ухали, кричали, задевали Сиесту и скакали, скакали, скакали, не сбавляя темпа, не сбивая дыхания и не потея. Выкладываться они будут потом – после того, как наденут лошадиные маски, закинут на спины бутафорских жокеев и зайдут в стартовый створ.

- Что это такое?! – наконец выдавил из себя Еремко.

- Это другой уровень. – ответил Галич. – Другие ставки. Другие скорости. Другая тактика, неподвластная обычным лошадям. За две минуты забега разыгрывается шахматная партия. Например, Скай, Ёлка и Босфор из одной команды. Первые двое будут блокировать остальных, расчищая место для Босфора. Они часто так делают. Это знает Ермак, поэтому рвёт с места в карьер. Сиеста – королева обгонов на поворотах. Это уже не скачки, мужик. Это грёбаная Формула-1.

- Почему ты мне не сказал? – подавленно прохрипел Еремко.

- Чтоб душ холоднее был. Иди порезвись, скоро забег.

Кентавр поднял промоутера за грудки и прижал к холодной стенке трейлера.

- Убери меня с забега. Слышишь?! Типа я заболел, травмирован, умер, всё что хочешь им наплети, я…

- Ты идиот? – перебил его Галич. – Ты правда думаешь, что я тебя, пьяную охуевшую скотину, поставил бы в створ? Убил бы твою и свою карьеру?! Ты в заявке только на следующий год.

- Ах ты хитрый лживый гондон!!!

- Это еще называется «промоутер».

- Садись за руль.

- Куда едем? В бар?

- На поле!!!

Галич залез в кабину джипа. В боковое зеркало он увидел, как из трейлера вылетает пиво. Значит, можно ехать.


…Через год Еремко пришёл последним. В ярости он излягал в мясо свой трейлер с логотипами «Матрёшек» и «Фонбет».

- Пивка?

- На поле!!!


…Ещё через год у него почти получилось. Ермак, идущий первым, был уже близко, но перед последним поворотом Сиеста, подмигнув на ходу грамотно оттеснила Ланселота так, что ему пришлось входить по внешнему радиусу, что убило несколько драгоценных секунд выигрыша. Еремко пришёл только третьим. Его трейлер с логотипами «Матрёшек», «Фонбет» и «ЛДПР» был снова безжалостно отпизжен. Третье место давало право на участие в Королевских гонках в Дохе начиная с предварительных заездов, но это было слабым утешением для Еремко, мечтающим быть первым.

- Сигару, мужик?

- Поле-поле-поле, бля!!!


…Через два года, выдувая ноздрями горячий катарский песок, он перевалился через финишную черту и, еле волоча онемевшими копытами, ввалился в трейлер с логотипами «Матрёшки», «Фонбет», «ЛДПР», «Samsung» и «Exxon Mobil», стянул хлюпающую маску и, упав на колени, заблевал весь пол. Бухнулся на бок и некоторое время лежал, шумно хрипя, будто вытащенная на поверхность глубоководная рыбина. Надо полежать. Полежать…

- Ты как, мужик?

- Глч, уйднхй…!...

…Галич сам получил за него кубок. Наврав организаторам, что лошадь Ланселот не может присутствовать на фотосессии, ибо нещадно травмирована. Хотя это не враньё, нет. Это называется «промоушн».


Керины сказки

Кирилл Ситников

Показать полностью
149

НЕПРАВИЛЬНАЯ ЛЕМТЮГОВА

«Почему я такая дура» - вбила Лемтюгова в поисковик риторический вопрос и нажала «Найти». Оказалось, что этот вопрос волновал очень многих, но ответа на него интернет не давал. Лемтюгова закрыла ноут и ещё раз проверила сообщения в телефоне. Все 397 штук были даже не доставлены. Значит, он её заблокировал. Значит, её Мась ушёл навсегда. И уже не её. Лемтюгова откинулась к стене и оглядела пустую безмасечную квартиру.

Они вместе её купили. На дальних ебенях, на последнем этаже старой панельной многоэтажки, с какими-то алкашами вокруг. Но зато свою. Это было правильным решением, сказал тогда Мась. Потом на отложенные деньги они сделали киргизами ремонт. С ним можно было подождать, конечно, и сгонять в кои-то веки на Шри-Ланку, но Мась сказал, что это будет неправильно. Тем более, на Шри-Ланку лучше лететь не в сезон, когда отели и перелёты дешевле. Мась был голова.

А она – дура. Надо же было так вляпаться - поцеловать на корпоративе коллегу Ремчука. Ну блин, даже не взасос. Настроение, эйфория, шарики, пляс под шальную императрицу. Как-то само собой – чмок и всё. Но это сфотографировал коллега Плюсов. Запостила коллега Веремко. Лайкнул Петрушевич. Увидел Мась. Ёбаные шесть рукопожатий.

- Это неправильно. – сказал Мась, собрал свои рубашки, гантели, любимую кружку и свалил. Что гантели унёс – это хорошо. Опять будут целыми мизинцы на ногах. А что сам ушёл – плохо. Мизинцы педикюрить больше не для кого.

За стеной послышался шум. Видимо, алкаши получили инвалидное пособие, подумала Лемтюгова и потянулась к наушникам. Но шум был не алкоголическим. Он не складывался из ссоры, Лепса и поговорок о промежутках между первой и второй. Скорее, это был свист приближающейся мины. Лемтюгова оглянулась – дурацкий рисунок на обоях (выбранных Мааааасем!!!) почему-то мерцал ярко-оранжевым светом. Свист уже закладывал уши. Лемтюгова предусмотрительно шмыгнула в угол. Стена стала полупрозрачной, и из неё влетело что-то железное, со звонким бряцанием грохнулось на пол и тут же вскочило на железные ноги. От него отделилась круглая плоская железяка и покатилась к Лемтюговой, у прижатых ног которой рухнула плашмя. На железяке был выгравирован зажмурившийся лев.

- И это всё, что ты можешь, ублюдина зелёная?! – вскричало что-то на железных ногах, лихорадочно тыкая в стену длинным копьём. В полумраке комнаты Лемтюгова разглядела это что-то - напоминающее робота, неправильно сваренного из всего, что нашли на свалке: грязное, помятое и поцарапанное.

- Ну хватит уже! – крикнуло копьё. – Ты в стенку молотишь, малахольный!!

- Действительно… - ответило железное существо и подняло забрало, обнажив человеческие глаза и часть поломанного носа. – А где это мы, собственно?

Существо осмотрелось и стремительно поскрежетало в сторону окна.

- Окно! Ааааа!!! Мы наверху башни!! Бля, а где щит. Щииииит!!

- Я здесь! – лев на щите приоткрыл один глаз и уставился на Лемтюгову. – Командир, здесь какая-то женщина!

- Да ладно! – обрадовался «командир». – Ёпта, мы в чертогах! Вы где, мадам? А вижу. – Он перешёл на пафос - Это… Позволь представиться, о лунноликая… ээээ…

- Бругильда, болван. – подсказало копьё.

-…Да. Бруги… - железный всмотрелся в испуганное лицо Лемтюговой. – Ты не Бругильда. Не понял. Вы кто, женщина?

- Лемтюгова. – пролепетала та. Существо сняло шлем, под которым была косматая макушка, плавно переходящая в редкую нечёсаную бородёнку. Это был определенно человек. Который протянул руку.

- Рыцарь Пизюк, здаров. Ты прислуга? А принцесса где? В палатах дрыхнет? Иди буди её, мажьте морды и за мной.

- Я не прислуга! И нет тут никаких принцесс! – слабо огрызнулась Лемтюгова и включила свет. Это произвело эффект. Рыцарь с копьём и щитом оглянулись вокруг.

- Где мы вообще?! – вопросил Пизюк в потолок. – Так. Кто что помнит? Потому что меня подвырубило чутка, когда это пидор хвостом вдарил.

- Я помню, как мы летели по какому-то яркому тоннелю. – сказал щит.

- Ну какому тоннелю! – ответило копьё. – Это была как… как пещера типа.

- Я так и сказал! В пещерах тоннелей не бывает, что ли?

- Вот откуда там яркие тоннели, позволь спросить, умник?!

- Если расставить факелы, например, или выход из пещеры вверх, то в солнечную погоду…

- ДА КТО ВЫ ВСЕ ТАКИЕ?! – оборвала научную копье-щитовую дискуссию Лемтюгова.

- Я ж говорю – я рыцарь, подошёл к башне, как положено, а эта падла пернатая сверху, понимаешь, неожиданно так…

- Ага, нападение крылатого чувака сверху это конечно неожиданно.

- Мля! Копьё! Почему ты меня перебиваешь постоянно, я не пойму?! Откуда эта черта уёбищная? Как только я начинаю что-то рассказывать, тебе вот всегда надо вставить…

- Можно не сбиваться? – попросила Лемтюгова.

- Да, извини. Я лучше нарисую. Смотри, вот башня…

- Вы царапаете копьём ламинат! – вскрикнула Лемтюгова. Но затем вспомнила, как Мась кропотливо его укладывал, и добавила, - но продолжайте.

- Ага. Башня. Сверху окно, там принцесса ебаная, всё как положено. И тут этот дракон, матёрый такой драконище…

- Это крест какой-то, а не дракон.

- Копьё, ну бля! Я ж схематично! Короче, он такой хвостом хуяк! Латы мне поцарапал…

- А я говорил! – заныл щит. – Вот так, напролом – это неправильно! Нам нужно было подготовиться лучше, купить какое-то оборудование для скалолазания, разработать чёткие пути отхода! Я же говорил! Го-во-рил!

- Заткнись, а? – ответил рыцарь и направился к стене. – Короче ладно. Пошли домой. Завтра на работу. Ты это… извини, что ли.

Пизюк скрылся в стене. Лемтюгова запустила своё сердце и бросилась к стене. Несколько минут прослушала удаляющуюся перпалку: «И куда тут, блять, идти?! А я говорил, что это пещера! Какая пещера – это вылитый тоннель! Заткнитесь оба!!!». Потом она вбила в поисковик «откуда в квартире рыцарь», но ничего кроме пары порно-роликов не обнаружила. Интернет не знал (да и откуда?), что дизайнер «Саратовских обоев» в творческом порыве нарисовал рисунок, совершенно случайно совпавший с Руной, Открывающий Портал Между Двумя Мирами. Или Тоннель. Или Пещеру.


…Второй раз рыцарь Пизюк сотоварищи появился через 17 ночей, когда Лемтюгова ела в кровати курицу. Потому что её бросил второй Мась – красавец-веган, как и его мать. Он нашёл под кроватью сосисочный полиэтилен. Это было неправильно и подло – Лемтюгова обещала этого не делать. На её 1280 сообщений он никак не реагировал.

- Вот ты где, сука!!! На! На!! На!!! – вскочивший Пизюк замолотил копьём в диван.

- Опять вы?! – вскрикнула Лемтюгова, отряхиваясь от поролоновых кишок почившего дивана.

- А?! Аааа. Здарова, Лемтюгова. А я это… Спинка дивана. На гребень похожа просто. Извини.

- А я говорил…

- Слушай, щит, ещё раз скажешь «а я говорил» - сдам на цветмет, понял?!

- Давно пора.

- Тебя, копьё, никто не спрашивает. Лемтюгова, а у тебя пластыря нету? Эта тварь меня за руку тяпнула, через латы…

- Щас в аптечке посмотрю..

- Благодарствую. Ооооо! Курятинка! Ты доедать будешь?


…Постепенно Лемтюгова стала привыкать к ночным межпространственным визитам. Пизюк иногда задерживался – вставлял обратно вывихнутую руку, приматывал скотчем острие вопящего от боли копья или пользовался ватерклозетом. Часто они просто беседовали: Лемтюгова рассказывала ему об очередном ушедшем Масе (очаровательном стоматологе с загоном про трёхминутную чистку зубов; брутальном фитнес-тренере с ненавистью к западной телепродукции; красавце-девелопере с докторской степенью по перфекционизму). Пизюк болтал о своём мире и философствовал о своём месте в нём, лёжа на кровати в своих погнутых латах. Копьё сворачивалось змеиными кольцами на щите и дрыхло до утра, сарказмируя направо и налево даже в глубоком сне. На щит иногда снисходила безумная храбрость, и он принимался читать стихи собственного сочинения, отчего награждался многократным «заткнись!».

- Пойми, я без принцессы никто. – рассуждал рыцарь Пизюк. - Ноль. Говно с копьём.

- А кроме принцесс никого нет, что ли?

- Есть, но… Принцесса ж это карьера. Без неё никуда не берут. У меня так всё есть – армейка, права «В», высшее… Но это так – в магаз охраной. А у каждой принцессы есть дракон. А то и несколько. Не бывает принцесс без драконов. Хочешь получить принцессу – победи её драконов.

- А какие они – драконы? Огнедышащие?

- Неееее, ты чё. Обычно кусаются, царапаются, камнями бросаются, землёй. Огнедышащие – это небывалая хрень. Принцесса должна быть пиздец какая вся из себя принцессная.

- И рыцарь соответствующий.

- А не пошло бы ты, копьё, на хуй!


…Прошло полгода. Лемтюгова рассталась с Масем-28, а рыцарь Пизюк всё никак не мог обзавестись Бругильдой.

- Я почти долез, сука!! Еще чуть-чуть – и рукой бы до подоконника…

- Ну какое там, ты даже до середины не добрался, брехло!

- Копьё! Я не понимаю, ты на моей стороне или нет?! Из тебя психолог, как из говна солнце! Нет чтоб поддержать, стимулировать как-то! Привет, Лемтюгова! А чо ты делаешь?

- «Игры Престолов» смотрю, ложись. Это сериал такой. Пиво будешь?

Рыцарь Пизюк удовлетворённо рухнул в своих латах на кровать, открыл бутылку о забрало и стащил кусок пиццы.

- Да ну на хер! Невозможно вот так с руки копьём дракона ухуячить!

- Ну он же типа Король Ночи…

- Да похуй кто он, хоть Император блять Весеннего Равноденствия! С такого расстояния… Это ебучий киноляп, дерьмо а не серик!

- Не слушай его, мать, это нашейная жаба лапками чью-то шею давит.

- Копьё! Спишь? Спи!!!

- О! У меня есть ироничная поэма про зависть! Как бы такая притча, вот послушайте…

- Заткнись!

Через 2 серии рыцарь Пизюк предательски уснул. Лемтюгова бережно накрыла друга одеялом. Копьё тоже спало, уткнув острие в одеяло. Бодрствовал лишь трезвый щит.

- Давай спать, щит. – прошептала Лемтюгова. – вам же завтра опять на башню? Бругильду добывать?

- Опять…

- Господи, да ты до сих пор не врубилась ещё, что ли? – пробурчало копьё сквозь сон.

- Не врубилась во что? – спросила Лемтюгова.

- Да на хер ему уже не впилась эта обморочная. Он специально прётся на эту башню, чтоб его дракон пизданул, и он у тебя оказался.

- Не может быть! Это чудовищное заблуждение! – запротестовал щит и замахал невидимыми руками.

- Ну что ты не догадался, я не удивлено. Не сочинял бы в бою свои слаборифмованные заунывные пасквили, давно бы заметил, как он нас с тобой в сторону отводит, типа не специально.

- Зачем он это делает? – спросила Лемтюгова.

- Мдааааа, ты, мать, завязывай с ночным пивасом – он из тебя мозговые клетки, видать, дивизиями выводит.

…Громкий хлопок в клочья порвал тишину. О чайнике на газу лучше не забывать, знаете ли. Лемтюгова опрометью бросилась на кухню, следом червём поползло копьё, продев себя через щит. Огонь с удовольствием принялся жрать дерьмовый легковоспламеняющийся ремонт. Он утробно урчал, ухал, скрежетал и выл. Точь-в-точь как…

- Дракон… Огнедышащий… - зачарованно прошептал проснувшийся рыцарь Пизюк и медленно повернулся к остолбеневшей Лемтюговой. – Я знал. Ты принцесса. Ты принцесса со своим огнедышащим драконом.

- Нет-нет, - ответила та. – Это не дракон, это плита! Слышишь?!

Но он не слышал:

- Разбуди гражданских и выведи из башни, принцесса. Ща тут такой пиздец начнётся – всем своим Масям, блять, не пожелаешь.

Рыцарь развернулся к «дракону», хрустнул шеей.

- Щит! Заводи поэму!

- Какую?!

- Пафосную, сука! Ебашь импровиз! Копьё, ты со мной!

- Хули ты стоишь как вкопанная?! – крикнуло копьё Лемтюговой. – Делай, что он говорит!

- А он?! А вы?!

- Да куда ж я его брошу, долбоёба этого?!

- Копьё, ты со мной или нет?!

- Да иду я, господи!

Копьё впрыгнуло в пизюкову крагу. Рыцарь опустил забрало:

- Ну что, тупая скотина, потанцуем?!

Лемтюгова несколько секунд смотрела на разгорающуюся во всех смыслах битву. Самую идиотскую битву за всю историю обеих реальностей. Рыцарь Пизюк яростно тыкал в языки вопящего пламени под самые ужасные стихи в мире. Это было невероятно тупо и совершенно неправильно. Но он искренне бился за неё. За свою Принцессу. Лемтюгова выбежала из квартиры.


…Стоя среди пожарных машин, карет «скорой» и толпы советчиков по тушению пожаров, Лемтюгова смотрела, как бравые МЧСники добивают «дракона» мощными водяными струями. Дракон никого из дома не сожрал – она вывела всех. Почти всех – остался ещё один человек… Через полчаса пожарные вынесли на носилках груду дымящегося железа. Словно кто-то забыл вовремя достать из духовки огромного гуся, печёного в фольге. Лемтюгова бросилась к носилкам. Рыцарь Пизюк улыбался, сжимая в руке щит и копьё.

- Это ваш?

- Что?

- Он реконструктор, что ли?

Выяснилось, что площадь пожара могла быть и больше, если б кто-то случайно не перебил какие-то трубы, и хлынувшая оттуда вода задержала «дракона» на некоторое время. Подбежали врачи со скрипучей каталкой. Рыцарь открыл глаза.

- Я победил этого пидора? Твоего дракона? Я победил его?

- Да. Ты победил. Он мёртв. – ответила Лемтюгова и полезла за каталкой в «скорую».

- Вы куда, девушка? – встрепенулась молодая фельдшер. – Он вам кто? Муж?

- Эээ… да. ДА.

- Нуууу… чисто юридически это не совсем вер… - начал было щит.

- Заткнись. – процедило копьё.

…«Скорая» неслась по ночной Москве, визжа сиренами и моргая неуступчивым автомудакам.

- Вот вернусь – всем распизжу, какого я дракоху завалил. Каждая собака знать будет. А то даже батя мой приуныл. – рассуждал рыцарь Пизюк, пока врачи боролись с застёжками его горячих лат.

- Это вряд ли, - ответила Лемтюгова. – Все эти магические рисунки сгорели вместе с обоями. Портала больше нет.

- Да? Жалость-то какая.

- Я бы даже сказало – фиаско. – поддакнуло грустное копьё.

- Погодите-ка, - произнес щит. – А разве нельзя купить ещё таких же пару руло…

- Заткнись!!!!

Это выкрикнули все.


И правильно.


Керины сказки

Кирилл Ситников

Показать полностью

Мы ищем frontend-разработчика

Мы ищем frontend-разработчика

Привет!)


Мы открываем новую вакансию на позицию frontend-разработчика!

Как и в прошлые разы для backend-разработчиков (раз, два), мы предлагаем небольшую игру, где вам необходимо при помощи знаний JS, CSS и HTML пройти ряд испытаний!


Зачем всё это?

Каждый день на Пикабу заходит 2,5 млн человек, появляется около 2500 постов и 95 000 комментариев. Наша цель – делать самое уютное и удобное сообщество. Мы хотим регулярно радовать пользователей новыми функциями, не задерживать обещанные обновления и вовремя отлавливать баги.


Что надо делать?

Например, реализовывать новые фичи (как эти) и улучшать инструменты для работы внутри Пикабу. Не бояться рутины и командной работы (по чатам!).


Вам необходимо знать современные JS, CSS и HTML, уметь писать быстрый и безопасный код ;) Хотя бы немножко знать о Less, Sass, webpack, gulp, npm, Web APIs, jsDoc, git и др.


Какие у вас условия?

Рыночное вознаграждение по результатам тестового и собеседования, официальное оформление, полный рабочий день, но гибкий график. Если вас не пугает удаленная работа и ваш часовой пояс отличается от московского не больше, чем на 3 часа, тогда вы тоже можете присоединиться к нам!


Ну как, интересно? Тогда пробуйте ваши силы по ссылке :)

Если вы успешно пройдете испытание и оставите достаточно информации о себе (ссылку на резюме, примеры кода, описание ваших знаний), и если наша вакансия ещё не будет закрыта, то мы с вами обязательно свяжемся по email.

Удачи вам! ;)

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!