kaktuz56

kaktuz56

пикабушник
пол: мужской
поставил 278 плюсов и 101 минус
отредактировал 0 постов
проголосовал за 1 редактирование
сообщества:
26К рейтинг 1845 подписчиков 101 комментарий 66 постов 45 в "горячем"
1 награда
более 1000 подписчиков
5652

Четырежды разжалованный

Праздновали в фирме день артиллериста. Я был новичком, и меня спросили о воинском звании. «Бывший сержант», ответил я, разжаловали. Коммерческий директор, отслуживший в армии два года офицером, спросил: «Умничал?» Я обречённо кивнул головой. Возвращаясь домой, я стал анализировать, когда я умничал, а когда был наказан несправедливо. Ведь разжаловали меня четыре раза.


Жена офицера

Любители клубнички могут успокоиться, не заставал меня офицер в постели со своей женой. Просто в нашей части была «традиция делового оборота» - жена офицера могла позвонить в любое подразделение и попросить прислать к ней домой пару солдат. Не для любовных утех, а просто помочь выбить ковры или передвинуть мебель. Пока в наряд по роте ходили трое солдат, кратковременное выделение пары из них было вполне допустимым, но настали тяжёлые времена – 1986 год, год демографической ямы, и из–за дефицита солдат, в наряд по роте стали заступать только два человека, а это уже совсем иная ситуация.

Закончился послеобеденный развод, личный состав разошёлся по части, в казарме посапывали девятнадцать сослуживцев, готовящихся заступить в наряд. Один дневальный стоял на тумбочке, второй убирал снег на крыльце. Я заполнял журнал для сдачи наряда. Раздался телефонный звонок, дневальный позвал меня к телефону:

- Дежурный по роте, сержант Петров.

- Вас беспокоит жена капитана Морозова. Пришлите пожалуйста пару солдат, минут на сорок. Затеяла генеральную уборку, а муж на службе. Второй корпус, квартира десять.

- Виноват, но у меня всего двое дневальных, и я не могу вам помочь.

- Почему?

- А кто будет стоять на тумбочке?

- А вы не сможете, ведь всего на часок?

- Это исключено.

- Молодой человек, я настаиваю!

- Извините, но меня ждёт служба.

- Очко тебя ждёт, вечером, когда мой муж придёт к тебе в казарму. И моли Бога, чтобы он тебе морду не набил! – прошипела собеседница.

- Пусть твой муж лучше тебя удовлетворяет, чтобы ты на людей не бросалась!

Я положил трубку и пошёл дописывать журнал. Сдав без проблем наряд, я позабыл о звонке. Через двое суток я снова заступил в наряд. После ужина рота ушла в кино, дневальные приводили в порядок умывальник, а я стоял на тумбочке. Дверь открылась, и в казарму вошёл мужчина, в офицерских сапогах, трико, бушлате и фуражке. Отметив отсутствие погон, я спросил:

- Доложите о цели своего визита!

- А кто ты такой, чтобы я тебе докладывал?

- Дежурный по роте, сержант Петров.

- Ты мне и нужен. Запомни сержант, мою жену, посылать на хер, могу только я!

- Полностью с вами согласен! Доложите о цели своего визита!

- Батюшки, уставник попался! Ты почему офицеру честь не отдаёшь?

- Честь отдают погонам, а не заднице. А вы хоть и в офицерском бушлате, но без погон.

- Ты кого задницей назвал, чмо! Ты у меня сейчас сосать будешь!

Я во всю мощь закричал: «Наряд, ко мне! Нападение на дежурного по роте!» Визитёр усмехнулся и направился ко мне. Когда он подошёл вплотную, я почувствовал запах алкоголя.

- Обосрался? А я ведь ещё не напал. Что же с тобой будет, когда я на тебя нападу? Будешь маму звать? Или убежишь?

- Гражданин, я при исполнении. У меня ключи от оружейки. Немедленно покиньте казарму!

- Граждане за КПП, а я офицер! Я тебе эти ключи сейчас в очко затолкаю!

Услышав топот дневальных, я сбил с ног визитёра, и начал выкручивать ему руку. Мужик попался крепкий, но против троих молодых парней он был бессилен. Выкрутив ему руки, и связав их поясным ремнём, я позвонил дежурному по части и доложил:

- Товарищ майор, докладывает дежурный по роте сержант Петров, на меня напал пьяный мужик, и пытался отобрать ключи от оружейки! Что мне делать?

- Сержант, ты просрал ключи от оружейки?

- Нет, ключи у меня.

- А где пьяный мужик?

- Я его вырубил и связал.

- Чем ты его вырубил?

- Подсечкой.

- Мужик живой?

- Да, только орал сильно, и мы ему ветошь в пасть забили.

- Ждите, я к вам выезжаю!

Через несколько минут в казарму вошёл дежурный по части, в сопровождении патруля. Увидев лицо пьяного мужика, майор приказал его развязать.

- Николай, ты какого в чужую казарму припёрся, да ещё пьяный?

- Виктор, этот чухонец, мою Веру на хрен послал.

- А зачем ты у него ключи от оружейки забрать пытался?

- Да на хрена они мне сдались? У меня в хранилище автоматов на батальон!

Дежурный с сомнением посмотрел на меня, взял под руку пьяного мужика, и они вышли из казармы. Начальник патруля, молодой лейтенант, с интересом посмотрел на меня, и протянул мне вытащенную из кармана конфету. Вскоре вернулся майор.

- Вызывай ротного. Синяки или ушибы есть?

- Нет.

- Вкратце изложи свою версию случившегося.

Я как смог рассказал о звонке жены капитана Морозова, и о событиях этого вечера. Майор покачал головой, и устало уселся на ближайшую кровать. Вскоре в казарму вошёл запыхавшийся от бега ротный.

- Товарищ капитан, за время моего дежурства никаких происшествий не произошло. Дежурный по роте сержант Петров!

Ротный посмотрел на меня как на последнего идиота, и произнёс:

- А дежурный по части зашёл в подразделение чаю попить, и командира роты позвал, чтобы не скучно было?

Я виновато засопел, а ротный с майором ушли в канцелярию. Вскоре они вышли, и дежурный по части ушел, захватив с собой патруль и бузотёра. Ротный мрачно посмотрел на меня, и сжав мой локоть, потащил в канцелярию.

- Ты мудак?

- Нет.

- А мне кажется, что да.

- Тогда зачем спрашиваете?

- Поостри мне! Ты напал на офицера! Это подсудное дело!

- Это он на меня напал. Откуда мне знать, что это офицер? Погон нет.

- Да он через день ко мне приходит. Пора уж запомнить! Ты чего?

- Он пытался отнять у меня ключи от оружейки. Я его задержал. Всё по закону.

- По какому закону? Да завтра оба твоих дневальных скажут, что капитан был при погонах, а ты на него набросился! И ты в дисбате!

- Капитан был без погон!

- Это ты в камере будешь рассказывать! Вот ведь! А зачем его жену на хрен послал?

- Я не посылал. Просто отказался отправить к ней домой своих дневальных.

- А позвонить мне не судьба? Я бы для неё нашел двадцать солдат! Пол казармы в это время хари плющили!

- Но они готовились к наряду.

Ротный устало на меня посмотрел, и тяжело вздохнув, ушёл домой.

На следующий день, я сдал наряд, а на вечерней поверке, ротный зачитал приказ о разжаловании меня в рядовые. Я подошёл к нему, и спросил:

- Товарищ капитан, за что?

- За попытку внесения элемента логики в армейскую жизнь!

Но эта история получила огласку, и на собрании офицерских жён, глава комитета офицерских жён, а по совместительству - жена замполита, призвала подруг по несчастью не звонить в подразделения, а обращаться непосредственно к командирам рот. И до конца службы, я не слышал, чтобы офицерские жёны звонили в подразделения.


Товарищ кафтан!

Прошло полтора месяца. Я спокойно служил в звании рядового. Отношение ко мне было сочувственным, тем более что я «завалил» офицера. Так трактовались события в среде солдат. Каждое утро я уходил в парк, где занимался ремонтом и обслуживанием техники. В наряды меня больше не посылали. Было очень много техники, а число ремонтников только сокращалось. Приходилось и выходные проводить в парке. Я не роптал, за работой время пролетало незаметно, что не могло не радовать.

Но идиллия закончилась внезапно. Началось прибытие молодого пополнения, и в карантине произошёл случай неуставных взаимоотношений. Сержант сломал ключицу новобранцу. В причинах случившегося трудно разобраться. Новобранцы, оторванные от маминых юбок – явление печальное, и процесс их адаптации к армейским реалиям редко обходился без кулаков.

Сержанта разжаловали и отправили дослуживать в Тоцкие лагеря, а замполит приказал выделить для карантина не драчливого сержанта. Поскольку такой сержант – большая редкость, процесс застопорился. Каким – то образом, наш ротный попал под горячую руку замполита, и между ними состоялся диалог. Свидетелем не был, привожу его со слов ротного, перед моим дембелем мы с ним сидели и вспоминали зигзаги моей армейской карьеры:

- Капитан, кто занимается карантином?

- Прапорщик Ковалёв.

- Кто сержант?

- Никто.

- Почему не назначил?

- Некого.

- Все драчуны?

- Практически.

- А этот, что Морозова спеленал?

- Петров. Он только офицеров бьёт, молодняк не трогает.

- Вот и ставь его.

- Зампотех будет против, Петров у него в парке практически ночует.

- С зампотехом я договорюсь, за месяц ничего не случится.

Так я снова стал сержантом. Попав в карантин, я ужаснулся. Из тридцати человек, девятнадцать были узбеками. И не просто узбеками, а узбаками – горными узбеками. Русского они не понимали в принципе, а узбекский – как мы польский. Строевые занятия превратились в кошмар, и я начал понимать сержанта, сломавшего ключицу новобранцу. Узбаки упорно не понимали простейших строевых команд. И даже испытанные армейские методы выработки условного рефлекса не помогали. Бойцы отжимались, бегали, но запомнить где лево, а где право - так и не смогли. Поскольку карантин плавно перетекал в курс молодого бойца, по окончании которого пополнение должно было принять присягу, вопрос освоения русского языка встал ребром. Я обратился к ротному:

- Товарищ капитан, эти чурбаны присягу не примут. Русский для них, что для нас китайский.

- Петров, подбирай выражения! Не чурбаны, а братья по оружию! Что ты сделал, чтобы они освоили великий и могучий?

- Всё, только не бил, разве.

- Это правильно, бить не надо. Но раз они русский не освоили, значит испробованы не все методы!

- У меня методы закончились, отправьте меня обратно в парк, к железкам. А то я тоже сломаю брату по оружию челюсть.

- Ты охренел? Я тебе потом яйца оторву, будешь пищать как Джельсамино! Давай покумекаем, что делать. Без паники. Если чурбаны примут присягу без приключений, обещаю отпуск. Слово офицера!

Военный совет затянулся до полуночи, и был разработан план. Ротный лично будет принимать присягу, а задача узбаков – подойти и произнести короткую фразу. Пусть даже на ломанном русском.

Настал день принятия присяги. Это праздник для новобранцев, и все происходило торжественно. Несколько столов с красными папками, в которых лежали листки с текстом присяги. Новобранцы заметно волновались. После принятия присяги праздничный обед и распределение по подразделениям. С этого момента, им придётся столкнуться с реалиями армейской службы: нарядами, тревогами и неуставными отношениями.

Прозвучала команда, и всё началось. Бойцы подходили к столу и читали тест присяги. Потом расписывались и возвращались в строй. Узбаков решили пустить последними. Едва последний новобранец, не узбекской национальности возвратился в строй, к нашему столу подошёл командир полка и занял место нашего ротного. Ротный посмотрел на меня как утопающий на уплывающий от него спасательный круг. А я состряпал мину, которая означала: «ПОПАЛИ!»

Услышав свою фамилию, из строя вышел боец и сыроватым строевым шагом направился к столу. Приложив к голове растопыренную левую пятерню, он доложил: «Таварыш кафтан, рядавай Рахимов прибыла!» Командир полка скосил взгляд на свои погоны, видимо, чтобы проверить какие погоны на шинели - вдруг в суматохе надел чужую шинель. Убедившись в том, что погоны полковничьи, он спросил сквозь зубы ротного:

- Как это понимать?

- Виноват, товарищ полковник. Не досмотрел.

- Кто сержант?

- Петров.

- После обеда, вместе с ним ко мне!

- Есть!

Командир полка молча ушёл, а ротный отрешённо наблюдал, как оставшиеся узбаки смешили старослужащих. И ведь каждый привносил свою изюминку!

После обеда мы с ротным пришли в штаб. Комбат пришёл с нами. Пока ждали приглашения, комбат прошептал мне:

- Спасай ротного. Твои лычки уже в полёте!

- А как?

- Думай, ты ведь в институте учился. Только без дешёвых понтов, типа «это я во всём виноват, прошу больше никого не наказывать!» Смикитил?

- Так точно!

Зайдя в кабинет командира полка, я немного растерялся. Впервые мне довелось оказаться в настоящем кабинете военоначальника, с картой на стене, и множество телефонов на огромном столе. Особенно мне понравилась настольная лампа, как на столе Сталина в фильмах. Наверно с тех времён осталась.

- Рассказывай, сержант, что это было?

- Полный бардак, товарищ полковник! Я искренне разделяю ваше негодование, и также как и вы считаю, что в армию надо призывать только тех, кто свободно владеет русским языком!

Полковник с удивлением посмотрел на меня, а потом ехидно улыбнулся и произнес:

- Я, как и все мои сослуживцы, осуждаю агрессивную политику блока НАТО! Миру – мир! Я правильно тебя понял?

- Так точно!

- Что «так точно»?! За идиота меня держишь? Умный студент, и тупой военный? Полковнику засрал мозги, и он уже забыл, для чего вызвал сержанта, и сейчас будет угощать его чаем?

- Спасибо товарищ полковник, я только что пообедал.

Ротный ткнул меня в бок, чтобы я не борзел. А комбат посмотрел на меня как на умолишёного.

- Товарищ полковник, разрешите всё объяснить?

- Если можно, товарищ студент!

- Среди молодого пополнения оказалось девятнадцать узбаков. Они по-русски ни бум – бум. Я пытался научить их русскому, но за месяц у меня не получилось. Вот я и решил проблему. Ведь присягу всегда принимал ротный, я и решил, что достаточно вызубрить пару фраз. Кто знал, что Вы будете принимать присягу?

- А честь при оружии, да ещё растопыренной левой пятернёй?

- Волнуются… И вообще, товарищ полковник, разжалуйте меня в рядовые, да и пойду я технику ремонтировать. С техникой всё просто, а с людьми – гемор!

- Не пойму я тебя, сержант. Все мечтают о лычках, а ты пытаешься от них избавиться. Маршал Жуков говорил: «Армия держится на мне и сержантах!». Звание сержанта это честь, это доверие!

- Будем считать, что не оправдал!

- Ишь, какой смелый! Капитан, ты зачем этому раздолбаю звание присвоил? Наказать решил?

- Никак нет, Петров толковый, и кулаками не машет.

- А остальные все машут? Утром жду рапорт, с фамилиями драчунов. У нас в части кулаки летают, а я не в курсе!

- Товарищ полковник, - перебил я, - наша дискуссия зашла в непродуктивную плоскость, разрешите по – существу?

Полковник озадаченно посмотрел на меня, и спросил:

- Тебе сколько лет, сержант?

- Через три месяца будет двадцать пять.

- Институт закончил?

- Нет, с четвёртого курса призвали.

- Плохо учился?

- Нет, служить некому.

- А если я тебе в институт письмо напишу, гневное? Наверняка институт не закончишь?

- Да после этого дурдома, я и ПТУ не смогу закончить. Это вынос мозгов, а не срочная служба!

- Молчать! Семь суток ареста! И в рядовые!

- Есть семь суток ареста. Ротному докладывать?

- Ещё семь суток ареста, остряк хренов! Бегом в расположение, а то ты у меня сегодня до дисбата договоришься!

В казарму ротный вернулся только перед ужином. Построив роту, он зачитал приказ о моём разжаловании и объявил о четырнадцати сутках ареста на гаупвахте. Потом завёл меня в канцелярию и сказал: «В Афгане, за спасение командира, награждают. Я могу только пожать тебе руку. Спасибо!» Было очень приятно слышать это от офицера, воевавшего в Афганистане.


Диверсант

Часть готовилась к встрече 23 февраля. Четверо сержантов нашей роты решили продегустировать заготовленную по этому случаю брагу. В полночь зелье закончилось, а силы ещё остались, и дежуривший по роте сержант решил достать из заначки пятёрку и отправить бойца за добавкой. Нычка была идеальной – в оружейной комнате. А поскольку оружейка открывалась каждый вечер, то и доступ к ячейке был беспроблемным. Но ждать следующего вечера было долго, и хитромудрый сержант решил втихаря вскрыть оружейку, и достать ассигнацию.

При вскрытии оружейки начинал работать колокол громкого боя, издавая истошные звуки. Но если на молоточек колокола надеть шапку, то и звук превращается в жужжание шмеля. От такого звука даже в казарме никто не проснётся. Сержанты вошли в оружейку, а поскольку у каждого там хранился заветная нычка, то каждый решил её проверить. В этот момент одного из сержантов вырвало, прямо на пирамиду с автоматами. Перепуганные сержанты начали обтирать автоматы ветошью. В этот момент позвонил дежурный по части и спросил, как дела. Дневальный отрапортовал о полном порядке, а дежурного по роте позвать нельзя, поскольку он отдыхает. Не ведали сержанты, что оружейная комната стояла на сигнализации ещё и у дежурного по части. Именно поэтому, перед вскрытием оружейки, всегда звонили ему.

Итог был плачевным, была операция захвата, с участием особиста, замполита и дежурного по части, которые ворвались с пистолетами в руках в оружейку, и уложили на пол всех сержантов. Был большой скандал. Ротный был в отпуске, и на орехи досталось замещавшему его старлею. Сержантов разжаловали и отправили на губу. Встал вопрос о новых назначениях.

К этому времени из участников разговора в кабинете командира части после дня принятия присяги остались только я и ротный. Командира части и комбата отправили на пенсию. И старлей, замещавший нашего ротного, повесил на мои погоны лычки. Очень ему понравилось, что я не пьющий. И я снова стал командовать взводом. Когда ротный вышел из отпуска, я был дежурным по роте. Увидев лычки на моих погонах, он обречённо усмехнулся и театрально развёл руки.

Вскоре начались учения. Нашему взводу была поставлена задача уничтожить склад ГСМ синих. Пока взвод героически вёл бой с превосходящими силами противника, отвлекая внимание, пара героев должна была заложить на склад муляж мины.

Добравшись до опушки леса, мы стали наблюдать за дорогой. По ней шныряли автомобили синих. И тут меня осенило. Взяв с собой водителя, мы устроили засаду на дороге. Когда появился одинокий бензовоз, мы его остановили, допросили экипаж, отобрали у них синие повязки и поехали на бензовозе на склад ГСМ. На учениях, склад ГСМ представлял из себя несколько стоящих рядом бензовозов и скучающего около них часового. Мы поставили бензовоз на свободное место, закрыли кабину на ключ, и спросили часового где полевая кухня. Часовой подробно объяснил нам как туда пройти. Мы поели и на попутной машине добрались обратно до опушки леса.

В расположение вернулись героями. Я всю дорогу думал, что лучше бы меня наградили отпуском, чем лычками старшего сержанта. Подойдя к ротному я доложил:

- Товарищ капитан, приказ выполнен, склад ГСМ заминирован. Потерь личного состава нет. Замкомвзвода сержант Петров!

- Петров, а ты уверен, что склад заминирован?

- Так точно! Мина в бардачке бензовоза Маз, номер 50-30 оч. Вот ключи от кабины. Рядовой Елагин подтвердит. Он рулил.

- А почему нет потерь?

- Мастерство и военная хитрость!

- Давай подробно!

Выслушав мой рассказ, ротный тяжело вздохнул и пошёл докладывать комбату. Вернулся он на уазике комбата. Первым из машины вышел комбат и заорал:

- Где этот Отто Скорцени грёбаный? Сержант Петров, ко мне! Бегом!

- Товарищ майор, сержант Петров!

- Ты что, диверсант хренов, русского языка не понимаешь? Повтори приказ!

- Заминировать склад ГСМ.

- И?

- И всё.

- Капитан, кто этому дебилу лычки дал? А навязать бой противнику дядя должен?

- Если можно обойтись без напрасных жертв, зачем людей гробить? А лычки мне дал старший лейтенант Русак.

- А знаешь ли ты, что два других взвода, из-за тебя не смогли выполнить поставленную задачу, и склады боеприпасов и продовольствия остались невредимыми?

- А я тут причём? Надо творчески подходить к выполнению приказов, а не тупо их выполнять.

- Молчать! Да в военное время я бы тебя прямо на этом месте расстрелял!

- За то, что я уничтожил склад ГСМ противника?

- Молчать! Капитан! Этого диверсанта в рядовые и на губу. И чтобы он из нарядов не вылезал. На дембель – 31 декабря, в ноль часов!

После губы, я задал ротному коронный вопрос:

- За что в этот раз?

- Петров, открытый бой имел цель отвлечь и рассредоточить силы противника. Причём у твоего взвода была самая выгодная позиция. Эту высотку с ходу не взять. Тут курскую дугу можно было устроить. А так они весь батальон на два взвода обрушили. Наши тоже лопухнулись, Обнаружили себя до ухода групп минирования. Их всех и почикали. Впрочем, вас ведь этому толком не обучали. Были бы командиры взводов, иначе бы всё вышло. А ты поступил как партизан. Подкинул мину и в лес.

- А почему мне сразу всё это не объяснили?

- В армии, Петров, приказы не обсуждают, а выполняют. Думаешь, что офицеры не сообразили бы отправить диверсионную группу? А ты получил приказ, навязать бой. И ты этот приказ не выполнил. А рассказывать обо всех замыслах тебе никто не обязан. Вдруг ты в плен попадёшь?

- А Вас сильно ругали?

- Комбату досталось. Поэтому он и хотел тебя расстрелять. Но все понимают, что взводом должен командовать профессиональный военный, а не срочник. Всё, иди, не мешай Родину защищать!


Ходоки

Перестройка добралась и до вооружённых сил. С целью устранения неуставных отношений, в нашей части решили создать экспериментальную роту, состоящую из солдат одного призыва. Чтобы соблюсти чистоту эксперимента, решили собрать роту из новобранцев, которые не успели послужить в подразделениях, и не набравших негативный опыт. Встал вопрос с сержантами. Снова понадобились «уставники», не машущие кулаками. К тому времени, численность подразделений сократилась. В нашей роте, вместо штатных 97 человек, остались 62 человека. С сержантами было ещё хуже. Отделениями командовали рядовые. В нашей роте осталось всего два сержанта, остальных либо разжаловали, либо откомандировали в другие части.

Я продолжал ремонтировать технику, и настолько втянулся в этот процесс, что постепенно перестал жить распорядком роты, и всё время проводил в парке. Ротный махнул на меня рукой, поскольку я совсем перестал приносить ему неприятности.

Однажды вечером, незадолго до отбоя, я вернулся в казарму. Дневальный направил меня в канцелярию. Там сидел слегка выпивший ротный. На столе стояла початая бутылка спирта и хлеб с салом.

- Ждать заставляете, ваше превосходительство!

- Виноват! Задержался в парке.

- Минимизируешь своё присутствие в подразделении?

- Да.

- Пить будешь?

- Я не пью.

- Прекрасно, последняя проверка пройдена! А то кто тебя знает? Может ты запил в своём парке?

- Нет. Я не пью.

- Петров, жизнь посылает нам с тобой очередное испытание. Страшное. Тебя снова ждут сержантские лычки, а меня – вторая рота и неизвестность.

- Товарищ капитан! А может не надо?

- Надо Федя, надо! Заметь, я бы мог просто приказать. Но учитывая долгую и сложную историю наших взаимоотношений, прошу мне помочь. Всего три сержанта на сотню духов! Это немыслимо!

Когда ротный рассказал о предстоящем мероприятии, я приуныл. Расставание с парком и общение с молодым пополнением – перспектива мрачная. Ротный попросил проводить его до городка. Мы шли по пустынной дороге, ротный рассказывал о приколах курсантской жизни, а я его рассеянно слушал, понимая, что впереди перемены, не сулящие ничего хорошего.

Описание всех злоключений, произошедших за два месяца фактического командования ротой, заняло бы целую книгу. Самым необычным эпизодом было прибытие молодого пополнения из Грузии. Ночью позвонил дежурный по части и приказал забрать с КПП новобранца. На КПП стоял худощавый грузин, с большим чемоданом в руке. Покупатель, с которым он должен был приехать, остался в Грузии, у родственников новобранца. Не смог обидеть эту гостеприимную семью. А новобранец купил билет на самолёт, потом на поезд, прибыл в часть своим ходом, и за свой счёт. Я отвёл новобранца к дежурному по части. Новобранец сразу протянул майору пачку денег, и сказал: «Здесь 600 рублей. Пусть они пока полежат у вас, а перед дембелем я их, может быть, заберу». Майор засунул пачку в карман и приказал мне отнестись к новобранцу с особой деликатностью. Потом он часто навещал наше подразделение, и долго беседовал с грузином наедине. А грузина назначили каптёром.

Все два месяца я оберегал духов от попыток отобрать у них вещи. Стычки стали ежедневными. Спасал авторитет ротного. Его в части уважали. И никто не хотел с ним конфликтовать. Ночами я практически не спал. Новобранцы, несмотря на одинаковый срок службы, начали конфликтовать между собой. Все разборки в армии происходили в ночное время. В умывальнике - там проще кровь отмыть. Вот и караулил я очередную партию «разборщиков». Потом им приходилось нарезать круги вокруг казармы. Я это называл боевым сплачиванием. Я заставлял всю роту писать письма родителям. Каждое воскресенье. Зачастую диктовал текст. Двухмесячная сержантская жизнь заметно сказалась на моём состоянии. Я стал недосыпать как дух. В клубе я спал крепким сном, несмотря на громкие звуки. И когда я прошёл мимо замполита, не отдав честь, ротный понял, что меня надо спасать. Крепко пожав мою руку, он приказал мне перебраться в роту, и с утра выходить в парк. Я так обрадовался, что не стал строить роту и прощаться с бывшими подчинёнными.

Придя в роту, я сразу завалился спать. Ночью меня разбудил дневальный и передал приказ бежать в штаб. В штабе стояли человек десять новобранцев, замполит, ротный и дежурный по части. Ротный, посмотрев на меня, грустно улыбнулся. Замполит завёл меня в свой кабинет и заорал:

- Ты охренел?

- Не понял, товарищ полковник.

- Ты зачем ходоков в штаб отрядил?

- Каких ходоков?

- Тех, что в коридоре стоят!

- Я никого не отряжал. Зачем мне это надо?

- Вот и я не пойму. Может не хочешь с должности уходить? Понравилось командовать?

- Никак нет. Я с удовольствием вернусь в парк к железкам.

Замполит позвал в кабинет одного из новобранцев.

- Повтори свои требования!

- Мы требуем вернуть обратно в роту сержанта Петрова! Он нам очень нравится! Если надо, то мы готовы всей ротой подписать заявление.

- Рапорт, а не заявление!

- Можно и рапорт.

Я обалденно посмотрел на ходока. До меня дошёл смысл ситуации. Замполит отвёл всех в подразделение, и перед всей ротой я объяснил, что добровольно отказался от должности. Послышались голоса с просьбами передумать. Ротный прервал митинг и скомандовал отбой. А на следующий день меня разжаловали в рядовые. В последний раз…


Автор:Буер Артур

P.s сегодня только один рассказ

Показать полностью
3394

Залёт

Быть белой вороной тяжело, а в армии – особенно. И когда на белую ворону нервно реагируют сослуживцы – это объяснимо, а когда нервничает командир роты – это уже проблема. Попав в армию, я и оказался белой вороной. За первый год службы, я сменил три подразделения. Именно в третьем подразделении, командир роты и решил окрасить меня в уставной цвет, чтобы не выделялся. Процесс шёл мучительно для обеих сторон, и когда моему сержанту надоело гнобить меня по приказу ротного, состоялся разговор:

- Буер, ты меня достал. Что ты с ротным не поделил?

- Не знаю.

- Буер, мне уже надоело созерцать, как ты подметаешь и моешь. Ты скоро черпаком станешь, а ротный ведь не остановится!

- А ты поговори с ним, и узнай, - несмело предложил я.

- Придётся.


После беседы с ротным, сержант меня отвёл в беседку и задумчиво произнёс:

- Если я правильно понял, ротный считает тебя самым хитрожопым. Залёты есть у всех, кроме тебя. И его это напрягает. Он считает, что ты умело его обманываешь.

- Когда? Я всегда у тебя на виду, - ответил я обескураженно.

- Ночью ты без контроля. Вот он и переживает.

- И как мне быть?

- Тебе нужен залёт.

- Так на губу отправят.

- Отсидишь неделю, и вернёшься авторитетным солдатом.

- И что мне надо сделать?

- Губу дадут только за самоход на гражданку.

- А в дисбат не отправят?

- Нет, туда только за уголовку.

- А как я на гражданку попаду?

- Ты совсем охренел! Может тебя за ручку туда отвести?

- Я понял, этой ночью можно?

- Валяй! И помни, ты должен попасться патрулю. Или офицеру.

- А ночью патрулей нет.

- Тогда ищи офицера, они по ночам к своим любовницам бегают или за молоком деревенским.


После отбоя, я решил не тянуть, и пока дежурный гонял чаи в каптёрке, выскользнул на улицу. Как пробраться на гражданку, я не знал, и пошёл к КПП. На КПП, дежурный спросил:

- Куда собрался?

- В самоволку, - ответил я небрежно.

- А что, демобилизацию чижей объявили? – съязвил дежурный.

- Типа того.

- Тогда держи полтинник, и мне купи пару батонов, только горячих дождись! И не дай тебе бог отгрызть хоть крошку! У тебя двадцать минут. Бегом!


Дежурный решил, что деды послали меня за свежевыпеченными батонами, которые пекли в гражданской пекарне. Дойдя до пекарни, я купил два батона, которые мне завернули в бумагу, чтобы те не остыли. А сердобольная женщина, дала мне половинку батона, видимо бракованного. И я пошёл по вечерним улицам, в поисках офицера. Я грыз на ходу батон, и был близок к отчаянию.


И вдруг, я услышал за спиной мужской голос:

- Всухомятку батон вредно есть, хочешь молочка?

- Да, - ответил я и повернулся.

Передо мной стоял мужчина в спортивном костюме, с бидоном в руке. Он отдал мне крышку от бидона, и налил в неё молоко. Пока я пил, он спросил с усмешкой:

- Не спится?

- Да, решил свежим воздухом подышать.

- А около казармы не гуляется?

- Там нельзя, накажут.

- А на гражданке можно? Или деды за батонами послали? – спросил уже без усмешки собеседник.

- Батоны для дежурного по КПП, он попросил купить попутно. А на гражданке тоже нельзя, но мою проблему можно решить только так. Только вот никак офицера не найду.

- А зачем тебе офицер?

- Понимаете, мне залёт нужен.

- Зачем?

И я, растроганный молоком, рассказал собеседнику о своей проблеме. Он долго хохотал, а потом представился: «Майор Вавилов, пошли, горемычный, помогу тебе с твоим горем».


Дежурный по КПП был удивлён, когда я вручил ему его батоны, и пошёл за майором. Майор занёс домой бидон и позвонил моему ротному. Около подъезда, состоялась передача меня, из рук в руки:

- Алексей, - начал майор, - твоего бойца в деревне выловил. Шум поднимать не хочу, накажи сам.

- Спасибо, Володя, я твой должник. За эти Фигаро я давно наблюдаю. Ну что, попался? Неуловимый! Только неуловимый ты потому, что никому не нужен! Но если я захочу, то буду знать о каждом твоём движении! Понял меня?

- Так точно!

- А теперь к делу. Скоро приказ, и сержантов поснимают с должностей. Нужны новые сержанты. Ты как к лычкам относишься?

- Равнодушно.

- Почему?

- Хочу отвечать только за себя.

- Я понял! Ты хочешь сидеть в кабинете, стенд с приборами, паяльник в одной руке, пинцет в другой, а перед глазами схема. Правильно?

- Так точно.

- А людьми пусть командует Елагин, с условной судимостью, или отмороженный Мигненко?

- Вам виднее.

- Буер, вот только что, наши взаимоотношения наладились. Ты стал мне понятен, и я начал тебе доверять, а ты, бац и новый фортель! Вот, что бы ты сделал на моём месте?

- Нашёл бы Буеру замену.

- Охренеть! Да ты ещё мною манипулируешь!

- Пытаюсь.

- Хрен тебе! Будешь людьми командовать! Мне нужен такой сержант как ты! Который не будет мутузить духов, чтобы поднять самооценку. Отбирать у чижей деньги и посылки. Сумеет дать отпор своему призыву, и распоясавшимся дедам. Итак, запомни: ты просто мечтаешь о лычках! Если конечно, не собираешься драить сортиры до самого дембеля, вопреки традициям! Бегом в казарму!


Вот так я и стал сержантом, в первый раз…


Автор:Буер Артур

Показать полностью
2193

Премия

Во времена СССР, было развито движение рационализаторов. Даже существовал план по рацпредложениям. И старший электромеханик, требовал от каждого работника его участка, по одному рацпредложению в год. В аккурат, двенадцать и набиралось за год. Премии за рацпредложение были разные, в зависимости от степени полезности и масштабов экономического эффекта. Рекорд принадлежал Сергею Белову, который получил целых 70 рублей премиальных. Но за такую премию, было необходимо самостоятельно внедрить своё рацпредложение, что Белов и сделал.

Когда я положил на стол старшего электромеханика листок со своим рацпредложением, он похвалил меня и погрузился в чтение. Потом подозвал к себе Белова, и показал моё творение ему. Белов быстро оценил изюминку, но высказал свой скепсис:

- Эту хрень, придётся внедрять всем участком, а премию дадут, от силы десятку. На три бутылки водки не хватит. Я - против.

- Серёжа, - попытался переубедить Белова старший электромеханик, - но ведь это принесёт пользу.

- А мне пофигу, пусть нормально платят, тогда буду делать.

- Тебе платят зарплату! – рассердился старший электромеханик.

- Зарплату, мне платят за то, чтобы я приходил на работу. А если хотят, чтобы я работал – пусть доплачивают! – дерзко ответил Белов.

- Да ну, тебя! Придёшь ещё за радиодеталями! – окончательно осерчал старший электромеханик.

Прочитав мою записку ещё раз, старший электромеханик дал мне добро, и я оформил рацпредложение.

Через несколько дней, к нам пришёл начальник ПТО, и долго беседовал со старшим электромехаником. А потом, мне выдали под роспись копию приказа, о внедрении моего рацпредложения, и я назначался ответственным, за его внедрение. Белов сказал что-то ехидное, а я наконец осознал, в какую затею я вляпался.

Модернизацию я проводил в одиночку. Иногда и в свои выходные, без какой – либо компенсации. Через четыре месяца, всё было готово. Были подписаны документы, и начальник ПТО поздравил меня, вручил свидетельство о рацпредложении, и крепко пожал мою руку. Белов тоже меня поздравил, и попросил не забыть о бутылке водки, с премии.

Прошло несколько недель, и старший электромеханик пригласил меня в свой кабинет. Собравшись с мыслями, он спросил:

- Как дела?

- Нормально.

- Здоровье?

- Нормально.

- Мамка?

- Нормально.

- Тут премию рассчитали за твоё рацпредложение.

- Сколько? – обрадовался я.

- Очень много, поэтому приказа пока нет, и мне поручили распределить премию на нашем участке по справедливости, с учётом стажа работы и прошлых заслуг. Я понимаю, что работал ты один, но кто ж знал, что столько насчитают?

- А сколько насчитали?

- Семьсот рублей. Вот как бы ты разделил эту премию?

- Всем по одиннадцать рублей, а остальное мне.

- Это что за магическая цифра?

- Полтора литра водки.

- Силён ты в математике. А когда подоходный вычтут, не хватит, однако.

- А если по пятнадцать, тогда хватит?

- Скупой ты.

- Я семь месяцев учеником отпахал, за сорок рублей в месяц, а работал на равных со всеми. А потом ещё пять месяцев с низкими разрядами. Сейчас получаю сто десять, и до электромеханика, мне как до Москвы. А двадцать два рубля разницы, мне никто не заплатит, а я снова их работу делаю, причём самостоятельно!

- Пойми ты, обидятся ребята, когда узнают, сколько ты заработал. Не по-русски это, не по-человечески. Господь велел делиться.

- Ладно, я всё понял. Делите, как хотите, но больше, рацух, Вы, от меня, не ждите! Я буду как Белов, за каждый чих, рубль требовать, или радиодетали! – выкрикнул я, и вышел из кабинета, хлопнув дверью.

Вскоре вышел приказ, о премировании работников нашего участка за внедрение моего рацпредложения. Деньги получали в кассе, по отдельной ведомости. Мне выдали три рубля шестьдесят две копейки – стоимость бутылки водки. Как потом выяснилось, премию начислили, в зависимости от отработанного в нашей организации времени. Фронтовикам, добавили по червонцу. Да и премия почти вся досталась им, ведь они устроились на работу сразу после окончания войны.

Я дождался одиннадцати часов, купил в магазине бутылку водки, и отдал её Белову, со словами: «На закусь, денег не осталось, получил ровно три шестьдесят две». Потом написал заявление на увольнение по собственному желанию, положил на стол старшего электромеханика, и ушёл домой.

На следующий день, старший электромеханик вызвал меня к себе в кабинет, и начал отчитывать:

- Ты почему ушёл с работы?

- Не догадываетесь? – ответил я с сарказмом.

- Я видел, сколько тебе начислили, да и эту каплю, Белов у тебя выцыганил. Кулак недобитый!

- Я сам ему купил, ничего он у меня не выцыганивал.

- Ладно, забыли. Фронтовики, когда узнали, сколько тебе начислили, вернули по двадцать пять рублей, и просиди отдать тебе. Мне начислили аж семьдесят рублей, хочу вернуть пятьдесят. Забирай, купи мамке платок, а себе – о чём ты там мечтаешь. И не дуйся, голова у тебя светлая, руки золотые, только вспыльчивый ты, как порох. Такие как ты, на фронте, гибли первыми. Нельзя сломя голову решения принимать, запомни это! И фронтовиков поблагодари, можешь начать с меня.

- Спасибо, Вениамин Фёдорович, я действительно погорячился, извините меня!

- Всё путём, иди, работай!

- А заявление?

- Я его порвал, новое написать недолго...

Я поблагодарил всех фронтовиков за поступок, а танкист дядя Паша, разродился руганью в адрес экономистов: «Суки! Сидят там, в тепле, жопы отращивают! А мы тут, на передовой, а они реляции составляют, и наши премии делят! Ничего не меняется: одни кровь проливают, а другие, за их кровь, ордена, звания и премии получают! Товарища Сталина на них нет! Он бы их премировал путёвкой в Магадан, чтобы они там обучились справедливости!»

Денег набралось двести пятьдесят рублей. Я их отдал маме. Рацпредложениями я занимался, но уже без огонька, что-то в моей душе надломилось…

Автор:Буер Артур

Что-то в последнее время очень я уж влюбился в творчество этого автора.Есть в них теплая частичка.

Премия Рассказ, Работа, СССР, Рационализация, Длиннопост
Показать полностью 1
932

Кулинарный дебют ч2

Моему приятелю Вовке, повезло с отцом. Бывший офицер – танкист, попавший под Хрущёвские сокращения, работал простым шахтёром, и был удивительно заботливым мужем. Приходя после смены, он шёл на кухню, и начинал готовить. Делал он это умело и с любовью. Я долго не мог этого понять, поскольку у нас в семье, готовила мама. И однажды я спросил у Вовки:

- А почему твой отец готовит, как баба?

- Дурак ты, Артур, мужчина должен уметь готовить.

- Зачем?

- Вот задержится твоя жена на работе, что ты будешь есть?

- Хлеб с колбасой.

- Разве это еда? Надо есть первое и второе, а ещё хорошо бы научиться печь пироги, как моя мамка.

- Ты, что, девчонка?

- Сам ты девчонка, вот ты умеешь чистить картошку?

- Нет, а зачем мне это надо?

- А как ты в армии собираешься служить?

- Вовка, балда, в армии стреляют, а не картошку чистят!

- А ты откуда знаешь?

- Лёнька Анисимов из армии вернулся, так он рассказывал, что только и стрелял.

- А мой батя рассказывал, как они в наряде по несколько ванн картошки чистили, на всё танковое училище.

- Трындишь?

- А кто там ещё картошку чистить будет?

- Повара, в столовой.

- Батя рассказывал, что курсанты сами чистили.

- А ты умеешь чистить картошку?

- Один раз пробовал, но я медленно чищу, батя нож и отобрал.


Меня не интересовала чистка картошки для жены, а вот подготовка к армии была у нас культом. Мы бесстрашно карабкались по перекрытиям строящегося рядом с домом здания, с пластмассовыми автоматами за спиной, и тайком от взрослых, метали перочинный ножик в дерево. И раз Вовкин батя, офицер – танкист, сказал, что в армии надо уметь чистить картошку, то я просто обязан это освоить.

- Вовка, - сказал я решительно, - научи меня чистить картошку.

- Да я не умею.

- Ты же сказал, что чистил?

- Да, один раз, но медленно.

- А куда нам спешить? До армии ещё восемь лет.

- А давай! – неожиданно ожил флегматичный Вовка, - почистим и пожарим! Батя с мамкой вернутся, а на столе ужин! Вот удивятся!

- А ты жарить умеешь?

- Нет, но я видел, как мамка жарит, - там легкотня. Главное – не пересолить и чтобы не подгорело.

- А может, сварим в мундире?

- Ну, ты и тупой! Если в мундире – тогда зачем картошку чистить?

- Тоже верно, - сказал я обречённо, поскольку интуитивно почувствовал, что добром, наша затея не закончится.


Вовка вытащил на середину кухни пол мешка картошки, поставил между табуретками мусорное ведро, и эмалированное ведро с водой. Достал из стола два больших кухонных ножа, с широкими лезвиями, и показал мне, как надо чистить картошку. Огромный нож, в его небольшой ручонке, держался неуверенно, а снять тонкую кожуру у него не получалось. Поэтому он периодически ставил картошку на мешок, и обрезал кожуру. Я решил блеснуть рацпредложением:

- Вовка, а давай картошку обрежем со всех сторон, чтобы получился чистый кубик?

- Не, у мамки чистая картошка круглая, или как яйцо.

- Ну, тогда, мы с тобой до утра будем чистить. А ведь ты хотел батю с мамкой порадовать. А квадратную картошку легче потом полосками резать. Давай!

- Ладно, давай, - ответил без энтузиазма Вовка, и грустно посмотрел на мешок с картошкой.


Чистка картошки, по моей передовой технологии, пошла бодро. Мы пели песню из Неуловимых мстителей, акцентируя голос на словах: вы нам только шепните, мы на помощь придём! Мы увлеклись, и остановились только тогда, когда мешок опустел. Ведро было полным очищенной картошкой. Мусорного ведра не хватило, и под очистки пришлось взять большой медный таз, который Вовка приволок из спальни родителей.

Выбросив мусор, мы приступили к жарке. Жарил Вовка, а я только резал картошку на соломку. Залив масло в сковородку, и поставив её на огонь, Вовка, тоном бывалого повара, начал мною руководить:

- А чё у тебя соломка разной толщины? Давай режь одинаково, для бати с мамкой жарим!

- Вовка, не мешай, какая разница?

- Да ты чё? Соломки должны быть одинаковыми, я точно знаю! Вот эту – ты правильно порезал, - сказал Вовка, вытащив из кучки соломку, и положив её передо мной, - делай остальные как эту, а косые мы сами съедим.


Когда на кухне запахло горелым маслом, Вовка уверенно взял миску с соломкой, налил в неё воду, перемешал рукой соломку, потом слил воду в раковину и опрокинул соломку на сковородку. Раздалось шипение, потом Вовка скрылся в клубах пара и огня. Одновременно раздался его крик. Как водится в таких случаях, звал он мамку. Я схватил Вовку за ремень, и потянул его на себя. Весь пол в кухне был покрыт слизью крахмала, ведь кубики мы резали на деревянном полу, поэтому, я поскользнулся и упал, уронив Вовку на себя.

Успокоившись, мы выключили газ, и осмотрели последствия взрыва. Вовкиной чёлки, бровей и ресниц – как не бывало. Кожа на лице покраснела. К счастью, глаза остались целыми. Кухне повезло меньше. Тюль была уничтожена, потолок в масле, стены и пол в картошке.


- Батя меня убьёт! – мрачно констатировал Вовка, - опять жопа болеть будет. Он так больно порет своим офицерским ремнём!

- Надо полотенце на жопу намотать, и больно не будет, - выдал я очередное рацпредложение.

- Надо, - неуверенно сказал Вовка, и достал из шкафа два махровых полотенца.

- А зачем тебе два полотенца? - с удивлением спросил я.

- Ты тоже намотай, и тебя он тоже выпорет!

- Я не его сын, - начал было я, но Вовка меня перебил:

- Шкодили вместе, давай отвечать тоже вместе. При тебе, может меньше бить будет. А если батя расскажет дяде Оскару, то он тебя так выпорет, что опять будешь мне жаловаться…

Дядя Оскар – это мой отец. И он меня порол и за дело, и для профилактики. А так, у меня оставался шанс на меньшую кару, лишь бы Вовкин батя, ничего ему не рассказал.

Повязав полотенца, мы попытались отмыть масло с потолка, но наш рост не позволил это сделать - потолки были Сталинскими. А вскоре пришли Вовкины родители. Мы вышли в прихожую, и Вовкина мама, увидев лицо сынули, запричитала:

- Ой, батюшки! Что с тобой сынок?

- Я мам, больше не буду, - промямлил Вовка, и заплакал.

- А что это у вас на жопах? - спросил Вовкин батя, заметив выступающую под трико скатку полотенца.

- Это полотенца, - ответил я жалостливо, поскольку Вовку осматривала мама.

- А зачем вы их намотали?

- Чтобы больно не было.

- Я не понял, полностью составь предложение, двоечник!

- Мы с Вовкой хотели пожарить для вас картошку, а она взорвалась. Вовка сказал, что Вы нас будете пороть, вот мы и намотали полотенца, чтобы больно не было, - выдал я нашу тайну.

- И кто это придумал?

- Я, - обречённо выдавил я.

- Так ведь я и по ляжкам могу отходить, а там больнее. А потом ещё и Оскару расскажу, он тебе отдельно ремня пропишет.

- Не надо, пожалуйста, я больше не буду, - тихо попросил я, и заплакал.

- Отставить плакать, боец! – неожиданно рявкнул Вовкин батя, поставленным командирским голосом. Ремня он испугался! В армии тоже хныкать будешь перед атакой? Будь мужиком! Не скажу я Оскару, сам за него тебя выпорю. Лады?

- Да.

- А теперь покажи, что вы там натворили. То-то я чую, что в подъезде гарью воняет. Думал, что почтовые ящики опять подожгли.


Осмотр разрушений вызвал у Вовкиных родителей разную реакцию. Мама больше походила на сомнамбулу, и констатировала увиденное:

- Вы зачем на пол крахмал вылили?

- Мы не выливали, - ответил Вовка, поскольку первым начал плакать, и слёзы у него уже закончились, - мы картошку на полу резали.

- А почему мешок пустой? Куда картошку подевали?

- Она в ведре, мы её почистили.

- Всю – то зачем, ведь не съедим столько! А тюль зачем подожгли?

- Это не мы, это из сковородки, как пыхнуло!

- А батюшки! А потолок чем испачкали?

- Мать, это масло, - вставил Вовкин батя, - они видимо в раскалённое масло холодной воды плеснули. У меня такое в гарнизоне было. Так, Вовка?

- Я не лил, я картошку туда вывалил, а она как рванёт!

- Ладно, мать, побелим, ведь давно собирались.

- А тюль – то новая была, красивая, - всхлипнула Вовкина мама.

- Купим новую, - решительно ответил Вовкин батя, - давай с картошкой что-то делать – пропадёт.

- Дак что с ней делать?

- Пожарим, и заодно пацанов обучим, а остальное отварим. Пусть Артур домой отнесёт. Вот мать обрадуется – добытчик растёт! И снимайте полотенца, я вас в другой раз выпорю.


Когда я пришёл домой с кастрюлей варёной картошки, прямоугольной формы, мама была удивлена, и назвала меня добытчиком. А в армии, я с удовольствием чистил картошку. Ножом с узким лезвием, и не квадратную.


С тех пор прошло сорок шесть лет, я до сих пор жарю картошку по рецепту Вовкиного бати – Гвардии капитана в запасе Аншакова. Все хвалят…


Автор:Буер Артур

Показать полностью
708

Возвращение из Германии

В 1996 году сбылась моя мечта – я поехал в Германию, к сестре, на целых две недели. Не стану тратить время на описание эмоций и впечатлений. Уже на второй день, участок головного мозга, ответственный за хранение информации и впечатлений безнадёжно перегрузился и отключился. Я слушал и смотрел на всё как во сне. А когда наступил день возвращения в Россию, я вспомнил слова своего знакомого, который мудро сказал: «В Германию легко уезжать, а вот возвращаться в Россию – трудно!»


В аэропорт меня должен был отвезти муж сестры Вилли. Он не спеша завтракал, а сестра его подначивала:

- Вилли, ешь быстрее, вдруг штау!

- Успеем, - отвечал Вилли, - дай спокойно позавтракать!

- Нина, ты на работу собираешься? – вмешался я - так собирайся, и не мешай! Вилли всё рассчитал.

- Аль зо! – вспыхнула Нина, - ладно, больше не мешаю. Но ты не знаешь моего мужа!


Об этой зловещей фразе Нины, я вспомнил, когда машина остановилась. Вилли мрачно произнёс:

- Всё, штау! - и выключил двигатель.

- А что такое штау? – спросил я.

- Пробка.

- А надолго?

- Дак, кто же знает. Но на автобане не развернёшься. Будем ждать.


Ждали долго, и всё это время я прикидывал, что мне делать, если я опоздаю на самолёт. Опыта международных перелётов у меня не было. Иностранными языками я не владел. Оставалось положиться на Вилли.


Аэропорт Франкфурта на Майне очень большой, и Вилли плохо в нём ориентировался. Мы сдали багаж, и пошли искать место регистрации на рейс. Искали долго, и вдруг я услышал, как диктор произнёс мою фамилию и ещё что-то на немецком. Вилли усмехнулся и сказал:

- Тебя ищут.

- Зачем?

- Так ты сдал багаж, а на регистрации тебя нет. Может в твоём багаже бомба, вот тебя и зовут на посадку, как заложника.

- А без меня не улетят?

- Надеюсь. У тебя виза до завтра. Тебе нельзя опаздывать.

Когда после паспортного контроля я подошёл к стойке регистрации, стоявшая девушка в форме Люфтгансы произнесла:

- Герр Буер?

- Я, а флюгцойг ту-ту?

- Я, - ответила девушка.

«Улетел без меня!» – подумал я, и беспомощно посмотрел на девушку. Она сочувственно улыбнулась, взяла из моих рук билет и что-то стала набирать на клавиатуре компьютера. Я был в прострации, и не чётко осознавал, что происходит. А девушка вернула мне билет, и что стала объяснять на немецком. «Их шпрехе нур русишь!» – ответил я уныло. А девушка вышла из-за стойки, взяла меня за руку и повела за собой.


Мы сидели за столиком в служебной комнате, и пили кофе с девушкой и её подружкой. Я рисовал им комиксы, при помощи которых пытался объяснить им причину своего опоздания. Комиксы я сдобрил отдельными словами на немецком и английском, в смысле которых был уверен. Девушки смеялись, и время пролетело очень быстро. Раздался сигнал, и что-то сказали на немецком. Девушки посерьёзнели, и вежливо выпроводили меня из комнаты. Я остался их ждать, поскольку не знал, куда идти.


Вскоре девушки вышли, и я пошёл за ними. Когда мы подошли к стойке регистрации, уже стояла очередь. Я встал в её конце, но одна из девушек, увидев это, произнесла: «Херр Буер!» Когда я посмотрел на неё, она махнула мне рукой на посадочные кресла. Я прошёл мимо обалдевшей очереди, и сел в кресло. Меня мучил вопрос, успею ли я за час добраться от Шереметьево до Казанского вокзала. У меня был заранее купленный билет на поезд, и совсем не было денег на новый билет.


В самолёт я сел в подавленном состоянии, для себя я решил, что опоздаю, и придётся давать телеграмму маме, чтобы выслала денег на билет. Сидящий рядом мужчина, спросил меня о чём-то на английском. Я ответил:

- Извините, я только на русском, да и то с ошибками.

- А почему так уничижительно? – неожиданно спросил меня мужчина уже на русском.

- Да ну, попёрся в Германию, а языка не знаю. Даже оккупанты его учат.

- У вас что-то случилось? Вы расстроенный.

- Да, опоздал на свой рейс, а у меня билет на поезд. Вот гадаю, успею за час добраться до Казанского вокзала. На новый билет денег нет. Радоваться нечему.

- Не отчаивайтесь, с нами успеете. Мы вас подвезём.

- Подожди обещать! – неожиданно вмешался в наш разговор третий сосед, - вдруг тачку не отремонтировали?

- Я им не отремонтирую! На спинах нас повезут!

Всю дорогу, мои попутчики заказывали у стюардессы «Абсолют дабл». И очень скоро, она стала отрицательно качать головой, и что-то сердито говорить. Сосед выругался, и спросил меня:

- А почему Вы ничего не заказываете? Здесь всё бесплатно.

- Нет настроения.

- Вы бы не могли заказать для нас водочку, двойную. А то нам уже не наливают.

- Почему?

- Эконом класс - ограничение.

- Хорошо.


Когда я жестом попросил у стюардессы две двойных Абсолюта, она нахмурилась, потом презрительно посмотрела на моих соседей. Налив два стаканчика, она демонстративно передала их моим соседям, и вопросительно посмотрела на меня. «Эпэл сафт, битте» - блеснул я англо-немецким багажом. Стюардесса улыбнулась, и поставила передо мной стаканчик яблочного сока.


Когда мы вышли из здания аэропорта, сосед принял командование на себя. Едва мы сели в джип, он прикрепил мигалку на крышу, и мы поехали. Очень быстро, не обращая внимание на светофоры. Я съёжился и подумал: «Он ведь пьяный! И летит под красный!»


Но сосед не подвёл. Остановившись у Казанского вокзала, он вышел из машины и крикнул:

- Носильщик! Ко мне! Бегом!

- Здравствуйте, к вашим услугам! – отрапортовал неизвестно откуда взявшийся носильщик.

- Две сумки, билет у нашего сотрудника, быстро, и без штучек!

- Будет сделано! Можно билетик? – спросил носильщик, обращаясь ко мне.

- Пожалуйста, - ответил я и передал билет, - а Вам большое спасибо! Что я должен?

- Да ничего, только скажи, а почему ты без очереди в аэропорту прошёл?

- Я же на свой рейс опоздал, мне заранее на этот всё оформили.

- А баба за стойкой тебе как родному помахала?

- Да мы с ней кофе попили.

- Да ты ходок! Успел её откупорить?

- Нет. Я побегу, а то снова опоздаю.

- Беги! Спасибо за водочку!

- А Вам за экстремальную помощь. Расскажи кому – не поверят!

- И не надо рассказывать, лады?

- Яволь! Чусс!


Носильщик передвигался очень быстро, верещя как резанный: «Дорогу! Опаздываем!» Около моего вагона он остановился, подхватил мои сумки и нырнул в вагон. Выйдя из вагона, он отдал билет удивлённой проводнице, и попрощался со мной:

- Сумки в вагоне, счастливого пути!

- Спасибо! Что я Вам должен?

- Обижаете! Ничего! Сегодня мы вам, а завтра вы нам...


Пока носильщик удалялся, проводница с удивлением смотрела ему в след, а потом переключилась на меня: «Здравствуйте! Мы рады, что Вы решили отправиться в путешествие на нашем поезде. Устраивайтесь, а как тронемся, я предложу Вам напитки и свежую прессу».


Едва я сел на своё место, поезд тронулся, и вскоре в купе вошла проводница. Она положила на столик газеты и журнал, а увидев на сумке бирку Люфтгансы, произнесла виноватым голосом:

- Пресса только на русском языке. Пассажиры вашего плана – большая редкость. Что будете пить? Чай, кофе, минералка, сок?

- Спасибо, сока и кофе я сегодня выпил предостаточно. Минералку, если можно.

- Вам холодненькую?

- Да, и с газом.

Весь рейс, проводница часто заходила в купе, по поводу и без. Её распирало любопытство, и наконец она решилась:

- Простите, а Вы кем работаете?

- Инженером, - честно ответил я.

- В органах?

- Нет, на заводе.

- Понятно, - ответила проводница несколько разочарованно.


Когда я вышел на перрон в Сызрани, ко мне подошёл знакомый милиционер. Он как раз дежурил. Отдав честь, он произнёс:

- Здравия желаю, Артур Оскарович! С возвращением!

- Спасибо, Сергей!

- Инженер, говорите, - послышался за спиной голос проводницы, - меня не провести! До свидания, товарищ полковник!

Я посмотрел на проводницу, улыбнулся и поблагодарил её за комфортную поездку…


Автор: Буер Артур

Показать полностью
668

Армейская кулинария

Официальная армейская кулинария весьма разнообразна, поскольку в разных родах войск, есть своя специфика. Мой приятель, служил на атомной подводной лодке. Он пренебрежительно отзывался о гречке, сгущёнке, тушёнке и сливочном масле – этого добра, было предостаточно. А вот о консервированной картошке и хлебе, вспоминал с содроганием. Служивший на Камчатке, не мог слушать про красную рыбу и икру, но все два года, мечтал о тушёнке. А служивший в девяностых знакомый, с сарказмом говорил: «Все два года, нас кормили красной рыбой – килькой в томатном соусе. И первое, и второе – всё из неё. Только кисель был не рыбным. И хлеба у нас не было – только сухари!» А служил он в Самарской области. Служившие в стройбате, сами зарабатывали себе на питание, и стол у них был достойный. Им не подавали кисель или компот, они пили какао и кофе со сгущёнкой. А первое, второе и салат – как в лучших советских столовых. Особенно умилял, вечерний кефир с яблоком, перед отбоем.


В нашей части, тоже были свои кулинарные мечты. Кормили нас разнообразно, но овощехранилище было запущенным, и всё, что в нём хранилось, было замороженным. И нам, приходилось есть сладкую картошку и капусту. Повар был из срочников, работавший до армии в вагоне – ресторане. Он никак не мог поступиться принципами, и воровал что мог. Видимо копил на портянки из норки.


Когда через год, его сменил армянин, мы подумали, что теперь и хлеба не увидим, так как до армии, армянин работал в ресторане. Но к нашему удивлению, вдруг появилось мясо, которого мы не ели ровно год. А неестественный сладкий вкус картошки и капусты, повар перебил при помощи красного перца. И блюда стали более съедобными. Правда, стали больше пить воды, выходя из столовой.


Но самым главным индикатором, повышения качества пищи, стало паломничество офицеров и прапорщиков. Они с удовольствием ели из общего котла, и не из желания сэкономить. Отъезд жены в гости к маме, или ссора с женой - и голодный мужик, шёл на запах еды. Даже дежурному по кухне, перестали варить обед в отдельных кастрюльках. Ходила байка, что некоторые офицерские жёны, приходили к нашему повару, и просили научить их так вкусно готовить.


Но самым ожидаемым блюдом был плов. Настоящий. До появления армянина, он больше походил на рисовую кашу с кусками сала, но потом было нам счастье. Плов с мясом и два варёных яйца, составлял наш завтрак в воскресенье. В воскресенье, и подъём был на час позднее, и мысль о парадном завтраке, поднимала настроение. Ритуал был стандартным. Белок крошился в плов. Желток размазывался по куску чёрного хлеба, и его ели с пловом. До сих пор, плов у меня ассоциируется с покоем и счастьем.


Дополнением к пайке, служил чипок – магазин для солдат, где можно было купить кондитерские изделия, и даже лимонад. Ассортимент и количество ограничивались финансовыми возможностями. В нашем чипке, запомнились шоколадные конфеты «Балет», стоимостью семь рублей шестьдесят копеек за килограмм. Не слышал, чтобы кто-то из солдат их покупал, ведь денежное довольствие составляло всего семь рублей. А служивший в ГДР, рассказывал о гаштетах, в которых можно было купить булочку и стакан молока.


Был ещё доппаёк, во время полевых выходов: большой шматок сала, размером со школьную парту, твёрдый как броня. Рубили его топором. И только соль, которой он был посыпан, сохраняла свои вкусовые качества. Выручал чёрный хлеб и репчатый лук.


Были попытки, разнообразить рацион. Однажды зимой, водитель привёз из города пачку пельменей. Мы запихали уже слипшийся комок в электрический чайник, залили воду, и включили. Готовые пельмени, пришлось выковыривать рукой. Потом, эту массу, мы поджарили на электроплитке, посыпали красным перцем, и съели с хлебом, запивая сладким чаем.


А когда в чипке появился майонез Провансаль, в пластмассовых баночках, мы с приятелем, купили банку. Хлеба в магазине не осталось, и мы купили сухари с изюмом. Макали сухари в майонез, и ели. Нам понравилось.


Жареная картошка, на большом противне сама по себе вкусная. Её ели с белым хлебом и деревенским молоком, - попробуйте, не пожалеете!


Но самым изысканным блюдом, во время второго ужина (после отбоя), считалась тушёнка с яичницей. На противне, в растительном масле жарился нарезанный лук. Потом жареный лук удалялся, а масло сливалось. В противень вываливали много банок тушёнки. Число зависело от размеров противня. Тушёнку пробовали разную: свиная, говяжья и баранья. Мне больше нравилась баранина. Когда тушёнка разогревалась, в неё добавлялся жареный лук, а потом яйца. Всё это надо постоянно помешивать. Это чудо, можно было есть даже без хлеба. Попробуйте, рекомендую!


Самое неожиданное застолье, организовал для нас интендант. Его переводили в другую часть, и наше отделение выделили на погрузку его мебели. После окончания работ, интендант спросил сержанта, литовца Грикетиса: «Что вам дать за работу?» Грикетис ответил: «Спущёнку». И интендант, выставил нам трёхлитровую банку сгущённого молока и большую коробку галет. Армейскими галетами можно было пытать, но со сгущёнкой в самый раз! Банку уничтожили полностью (в отделении десять человек). А на следующий день, всё отделение узнало, что такое отёк Квинке…


Недавно удалось попробовать сухпаёк Российской армии. Спасибо тому Министру обороны, при котором он появился! Наконец, о солдатском желудке, стали заботиться…


Автор: Буер Артур

Показать полностью
625

Боцман

Первая лабораторная по теплотехнике запомнилась мне на всю жизнь. Прозвенел звонок, но преподаватель не приходил. И когда мы собрались потихоньку смыться в дверь зашёл крупный мужчина, с бутылкой кефира и батоном в руках. Видневшаяся из под рубашки тельняшка придавала ему сходство с боцманом из мультфильма Боцман и попугай. Видимо сходство подметил не только я, и кто-то тихо хихикнул: «Какой колоритный персонаж, попугая на плече не хватает». А мужчина недовольно посмотрел на нас, положил на батарею бутылку кефира, батон спрятал в шкафчик, повернулся к нам и мрачно произнёс: «Я научу вас свободу любить!»


Понуждение к любви началось в этот же день. Я сидел первым и мужик начал с меня:

- Возьми ведро и налей в него воду.

- Полное?

- Как хочешь?

- Тогда налью половину.

- Валяй.

Я налил в ведро воды и поставил его на стол преподавателя. Он ошалело посмотрел на ведро, а потом на меня:

- А что не на голову?

- Упадёт, - ответил я под хохот нашей подгруппы.

- Весёлые – это хорошо, - мрачно констатировал мужик, - как твоя фамилия?

- Буер, а Ваша?

- Скоро узнаешь. Назначаю тебя бригадиром. Нагрей воду в ведре.

- А как? Ни газа, ни кипятильника я не вижу.

- Деятель! – усмехнулся мужик, - на заводе тебе никто не позволит греть холодную воду электричеством. Но на заводе есть его величество пар! Садись, зелёный ещё, зрей! Следующая жертва – ко мне!


Зелёной оказалась вся подгруппа, и преподаватель раздал нам инструкции по технике безопасности и охране труда при проведении лабораторных работ по теплотехнике.

- Изучайте, сегодня будет экзамен. А я пока перекушу.

- А когда будет лабораторная? – спросил я, поскольку планировал вернуться домой пораньше.

- После экзамена, если сдадите, - ответил мужик, и забрав кефир с батоном ушёл в лаборантскую.

Изучив инструкцию я решил ускорить начало экзамена и решил известить мужика. Моё появление в лаборантской прервало приём пищи. Он только собирался откусить от батона кусочек:

- Я выучил и готов сдать экзамен, - сообщил я бодрым голосом.

- Это снова ты. Какой ты беспокойный!

- Мне домой пораньше надо, - пояснил я как можно жалостливее.

- Иди, я сейчас выйду и вы все об этом пожалеете!

Я вышел озадаченным, что-то мне подсказывало, что до лабы сегодня дело не дойдёт. Несколько минут спустя мужик вышел из лаборантской. Я решил проявить инициативу и спросил:

- Простите, а Вы преподаватель или лаборант? Представьтесь, пожалуйста!

- Я на флоте служил и вашего посыльного выдул бы из торпедного аппарата, если бы он помешал мне кушать! Меня зовут Николай Николаевич. Я преподаватель и буду главным вашим кошмаром в этом семестре! Первый на исходную!


Экзамен сдали к вечеру, а лабу сделали вместе с вечерниками. Защитить её не удалось. Домой мы ушли в девять вечера и договорились звать этого преподавателя Боцманом. Остальные лабы проходили в аналогичном ключе. И мы знали, что раньше девяти вечера домой не уйдём. Но главный сюрприз Боцман подготовил на экзамене. Каждому кто ответил на билет и дополнительный вопрос он сказал: «Зелёный ещё, иди, зрей!» Зачётку при этом он не возвращал. Когда вся группа столпилась около дверей аудитории, староста ушёл в деканат. Вернулся он с деканом, который сразу зашёл к Боцману. Вскоре он вышел и обратился к нам:

- Товарищи студенты, вы все сдали экзамен, но Николай Николаевич хочет дать вам возможность пересдать экзамен на более высокую оценку. И он сейчас вывесит список предварительных оценок. Вопросы?

- А если я получила пятёрку, на что мне пересдавать? – спросила Ирочка.

- Пятёрки не получил никто. Потерпите, и всё наладится, - успокоил нас декан и ушёл.


Вскоре вышел Боцман и прикрепил к двери листок. На нём был список студентов нашей группы, колонка с полученными на экзамене оценками и колонка с оценками, на которые можно пересдать.

Все стали искать свои фамилии. Первым отреагировал Шурик: «Да он охренел! Я сдал на тройку, а он предлагает мне пересдать на двойку! Если я его убью, возьмёте меня на поруки?» Группа засмеялась, но напряжённо.


Шурик зашёл первыми и быстро вышел. По выражению лица стало ясно, что он пересдал не на двойку и оценка его устраивает. Я мог пересдать на пятёрку, но перечисляя оборудование котла назвал шуровку кочергой и остался при своей четвёрке.


Годы спустя я часто вспоминаю Боцмана. Не думаю, что он был самодуром. Ему довелось поработать главным энергетиком предприятия, и он щедро делился опытом. А его своеобразный юмор и чудачества – так ведь чудили многие преподаватели. Возраст! Боцману тогда было шестьдесят пять лет. Ни жены, ни детей, ни родни. Даже коллеги по работе с ним практически не общались. Я увидел Боцмана сидящим в сквере около института. Он крошил батон голубям и смотрел в пустоту. Студенты были единственными, с кем он мог коротать свой век…


Автор:Буер Артур

Показать полностью
621

Клюква

В организации, где я работал, работала симпатичная блондинка, с голубыми глазами. И только нос, которому бы позавидовал любой попугай Ара, портил её миловидное лицо. Из-за носа, её звали Клювой, за спиной, конечно. Ведь она работала в инструментальной кладовой, и от неё зависело, закроет она глаза на количество сломанных свёрел, или напишет докладную. Но был Володя, который ухаживал за Клювой, и не из-за свёрел, и которого не смущал косметический дефект, просто она ему понравилась.


Сколько насмешек пришлось выслушать Володе! А он, невозмутимо отвечал: «Завидуйте молча!» Поначалу, Клюва не принимала знаки внимания, но однажды вечером, их увидели вместе в кинотеатре. На следующий день, вся организация обсуждала начало служебного романа. Были проанализированы все возможные варианты развития событий. От чистой любви, до корыстных помыслов молодого человека. И все сошлись в одном: Вова решил просто поклевать Клюву, ведь девушка без дефектов ему не даст.


А вскоре, после прохождения медосмотра, по организации пронеслась новость: Володя смертельно болен, и жить ему осталось три года, не более. После этого, все стали жалеть Клюву: заделает Вова ей ребёнка, а сам на погост. Доброхоты советовали Володе и Клюве предохраняться, и получали совет не лезть в чужие дела. И зачастую, в очень грубой форме. Видимо надоело этой паре быть в центре внимания.


Я в эту историю не вмешивался, поскольку ни Клюву, ни Володю близко не знал. Свёрла я ломал чаще положенного, и ссориться с Клювой не хотел. Поэтому и с Володей просто здоровался. Судьба сама свела меня с этой парой.


В командировке на Белом озере, в моём распоряжении был кунг с радиостанцией, в котором были два спальных места. Однажды мне позвонил Володя, и попросил разрешения приехать ко мне вместе с Клювой. Я согласился предоставить в их распоряжение кунг, для ночёвки. Днём парочка загорала на пляже, а вечером, после окончания сеанса радиосвязи, я торжественно вручил Володе ключ от кунга, и попросил освободить его до семи утра. Володя тепло поблагодарил меня, и предложил вместе поужинать.


Бутылку водки, Володя осилил в одиночку, Клюва лишь пригубила под тост о великодушном хозяине. А вскоре, Володя заснул. Я собрался уходить, но Клюва попросила погулять с ней по лесу, поскольку ложиться было рано, а погулять днём не удалось. И я согласился.


Гуляли молча. Клюва была старше меня на четыре года, и я не знал, о чём с ней говорить. Клюва сама завела разговор о сплетнях про неё и Володю:

- Артур, а ты что думаешь про нас с Володей?

- Ничего.

- Не правда, о нас все говорят.

- Вам хорошо вдвоём, и плевать на сплетни.

- Вот и мы с Володей так думаем. Пусть ему отведены три года жизни, но это будут и мои три года счастья! Сколько моих знакомых, по ночам от пьяных мужей по соседям прячутся. А Володя не такой!

- Да не стоит загадывать, три или тридцать три. Упадёт кирпич на голову, и здоровый умрёт. Вы уже поженились?

- Нет, собираемся.

- Ну и правильно!

- Спасибо за поддержку! Пошли обратно, а то Володя проснётся, а меня нет.


Этот разговор состоялся тридцать восемь лет назад. Как сложилось у Володи и Клювы я не знаю, но слова про три года счастья, вспоминаю постоянно. Ведь в моей жизни, были только три месяца счастья…


Автор: Буер Артур

Показать полностью
596

Пациенты

Так уж случилось, что довелось побывать в разных отделениях больницы. И я заметил, что в зависимости от диагноза, пациенты ведут себя по-разному. Собственно об этом я и решил написать.


Терапия


Осознание того, что диагноз не смертельный и всё пройдёт через три – четыре недели, придаёт пациентам спокойствие. Конечно, раздражают многочисленные анализы, уколы и диета, но улучшение самочувствия ощущается и всё чаще хочется получить ответ на эпикурейские вопросы: а сколько можно выпить пива или съесть солёного? Выписывающийся из этого отделения пациент понимает, что легко отделался…


ЛОР


Основная масса пациентов этого отделения понимает, что их ждёт операция. Ухо, горло и нос. Неизвестность давит. А в столовой привлекают внимание пациенты, которые странно принимают пищу. После каждого глотка их лица искажает гримаса боли. Им удалили гланды, и каждый глоток вызывает дикую боль в ушах. Но голод не тётка. И уже через неделю они спокойно едят и ждут когда их выпишут.


Сложнее тем, кому предстоит операция на ухе. Когда долотом выбивают дырку в черепе, а потом эту дырку заполняют длинным бинтом, да не один раз – особо не повеселишься.


Из этого отделения выписываются, понимая, что кроме гланд ещё есть два уха и нос…


Кожно – венерологическое


Попавшие сюда пациенты недоумевают: как же так, вроде девочка была хорошо одета? Ругают себя кто за жадность (пожалел деньги на презервативы), кто за веру «в авось». А самые несчастные испытывают горечь от измены (собирались пожениться и бац – триппер!). «Прости, так получилось» - не очень успокаивает боль.


Последние пациенты малообщительны, лежат на кровати, тупо смотрят в стену и делают вид, что спят. А у остальных пациентов на лицах поначалу читаются слова из популярной песенки:


Мы вам честно, сказать хотим

На девчонок - мы больше не глядим


А потом начинается стандартный диалог:

- У тебя что? – спрашивает старожил.

- Триппер, уныло отвечает новичок.

- И у меня тоже. Кто наградил?

- Светка из общаги на Верхнепионерской. А тебя?

- А меня Ленка из Педучилища. Я больше в их общагу ни ногой! И ведь спросил, сказала что чистая! Сученька!

- А может она имела в виду, что подмытая?

- Какая теперь разница? Дело сделано!

- В эту общагу только герои ходят. Там просто пройдёшь по коридору и всё, у тебя мандавошки на лбу запрыгают!


Потом новичок интересуется технологией и продолжительностью курса лечения. И в заключении старожил успокаивает: «Хорошо, что не СПИД, понаделают в попе дырок и на волю!»


По мере завершения курса лечения, пациентов интересует, когда можно будет снова заняться сексом, и как на месте определить: больна девушка или нет? Ответ врача односложен: у СПИДА запаха нет, поэтому только в презервативе, а то и второй надеть и замотать эту конструкцию толстым слоем изоленты.


Выписываясь, каждый твёрдо решает: никаких случайных связей! А потом, вспомнив про пациента с рогами, решают иметь при себе солидный запас презервативов. Уверенности, что сюда больше не попадут – нет ни у кого…


Неврология


Пациентам этого отделения не до смеха, как и их родственникам. Шок и главный вопрос: «восстановится или нет?» Рядом с койками много родственников или сиделок. Стойкий запах мочи и спёртый воздух. Лес капельниц. Неконтролируемые звуки и слёзы в глазах родственников. Чаще всего, образ жизни после инсульта меняется. И у пациента, и у родственников.


У кого первый инсульт, у кого второй, кто-то лёг подлечиться. У первых пациентов на лицах шок: нагнулся завязать шнурки, пошёл в туалет или тому подобное, и вдруг инсульт. Рой мыслей: что будет парализовано и как теперь с работой? Много молодёжи: инсульт молодеет. Запомнился пациент, который взял на руки любимую женщину и приступ.


Стандартные вопрос лечащему врачу: отчего? И стандартные ответы: возраст; нервы; плохое состояние сосудов; не контролировалось давление и тому подобное. И твёрдое решение: больше не нервничать; тонометр в сумке и таблетки на всякий случай; не есть жирное; не доводить до запоров и тому подобное.


Через несколько дней начинается обмен опытом и легендами. Человека парализовало, а он попил настойку из коры обычного дерева и паралич как рукой сняло. В процессе лечения каждый старается восстановить работоспособность. И если это удаётся – одним счастливым человеком становится больше. Или одной надеждой меньше – если нет.


У выписывающихся на лице надежда, но и увиденное трудно забыть: ослепшие после распития алкоголя, молодая девушка, с повисшей как плеть левой рукой. Осознание того, что заглянул в лицо неведомой силе, имеющей над тобой власть. И все понимают, что от попадания в это отделение никто не застрахован. А ещё, инсульт – испытание терпения родственников пациента, испытание на вшивость…


Кардиология


Пациенты этого отделения также делятся на тех кого привезла скорая, а кто лёг подлечиться. Первые прошли реанимацию, с многочасовыми капельницами, заборами крови из вены, снятие кардиограммы и постоянно жужащий холтер.


После реанимации палата интенсивной терапии. Это лайт версия реанимации. Попав сюда, пациент первым делом требует вернуть ему трусы и сотовый телефон, чтобы связаться с родственниками и заказать одежду, тапочки и туалетные принадлежности.


После того как сердце перестаёт болеть, пациент начинает советовать лечащему врачу как лучше провести лечение. А соседи по палате подсказывают народные чудо – средства. Отличительной особенностью пациентов кардиологии является желание начать наматывать километры по коридору для тренировки сердца. Дневные нормы колеблются от двух до семи километров. Интенсивность ходьбы – отдельная дискуссия. Наиболее отчаянные рвутся на лестницу, и вскоре возвращаются на лифте, но уже с отдышкой.


Ближе к выписке пациент начинает понимать, что заглянул в лицо смерти. Что теперь он станет завсегдатаем кардиодиспансера. И в случае повторения инфаркта может быть всякое. И в это отделении предстоит вернуться, если повезёт…


Радиология


Пациенты этого отделения делятся на две группы: с доброкачественными опухолями и злокачественными. Технология курса лучевой терапии предельно простая: укол, сеанс в несколько минут, и если состояние позволяет – иди гуляй. Число сеансов варьируется до четырёх десятков. Некоторых ожидает повторный курс. Поэтому основные события происходят в очереди на сеанс.


В коридоре вдоль стен стоят стулья и можно наблюдать за поведением пациентов. У кого доброкачественная опухоль, те мало отличаются от обычных посетителей поликлиник: томительное ожидание своей очереди, не более. Пациенты со злокачественными опухолями ведут себя по-разному: одни обречённо смотрят в пол; кто-то пытается шутить; а кто-то оптимистично заявляет: «Да пока рак победит, я сто раз помру от других болезней!» Именно в этой очереди рождается надежда: ведь кто-то прожил с раком семнадцать лет, может и мне повезёт? А там лекарство от рака изобретут.


Выписываются из этого отделения понимая, что повторно сюда большинство не попадёт. Ведь лимит облучения исчерпан…


Вкратце о врачах


Особенность врачей радиологов в том, что они настраивают каждого пациента на позитив. Кардиологи и неврологи братья близнецы: усталый взгляд и стандартный ответ: «В выписке всё будет написано». Дерматовенерологам не жаль своих пациентов – сами виноваты: ведь надо думать головой, а не головкой. Терапевты и отоларингологи – тоже близнецы. Череда излечимых пациентов. Рутина…


Напоследок


Хочется пожелать и врачам и их пациентам терпения. И если угораздит стать пациентом, помогайте врачу только тогда, когда он Вас об этом попросит. Будьте здоровыми!


С уважением, Буер Артур, не врач…


Автор:Буер Артур

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!