genoablu

пикабушник
пол: мужской
поставил 4 плюса и 2 минуса
отредактировал 0 постов
проголосовал за 0 редактирований
13К рейтинг 19 подписчиков 112 комментариев 29 постов 3 в "горячем"
12258

Неблизкий путь

— Девушка, добрый вечер. Я пропустил свой рейс Москва-Питер. Можно мне на какой-нибудь рейс билетик?


— А у вас стыковка была? Вы откуда прилетели?


— Из Хабаровска. На том рейсе, что опоздал на три часа. И мой рейс час назад улетел без меня.


— А, хабаровский. Сейчас посмотрим. Вот, другой рейс. Посадка начинается через пять минут. Оформляем?


— Очень хорошо. Конечно оформляем.


— Значит сейчас вам на эскалатор справа, на второй этаж, ворота номер семь. Взлет в 18-55, посадка в Санкт Петербурге в 4-10.


— Хорошо.


Так. Стоп. Какое в жопу “хорошо”. Я конечно летел сейчас девять часов из Хабаровска, но практически уверен, что это всё тот же глобус. И я хэ его зэ, на чем можно лететь до Питера из Москвы еще девять часов.


— Девушка, а что же это за рейс такой?


— Это значит сейчас летите до Екатеринбурга. Потом стыковка три часа и прямой до Санкт-Петербурга.


А. Ёбург. Хороший город. Доводилось бывать. Но мне что-то кажется, что в одни сутки уложить перемещения от Дальнего Востока до Урала и с конечным пунктом назначения в столице мира Купчино - это слишком круто.


— Девушка, а давайте посмотрим какой-нибудь другой рейс. Со стыковкой поменьше. Девушка, не надо на меня так громко молчать, аннулируйте эти свежеоформленные билеты и начнем сначала.


— Есть прямой рейс на Петербург. Но там посадку ждать еще 30 минут.


— Знаете, я подожду.

383

Такси, часть 3

Оказался я однажды в Минеральных Водах. Хороший город, но в тот раз он был мне не очень нужен. Мне было нужно в Буденновск, а это километров 150 от Минвод. Там, в принципе, можно добраться и “обычным” транспортом, но полторы электрички в день и немногим больше автобусов не вызывают энтузиазма. А в качестве коммерческих маршруток там мотаются ушатанные еще в прошлом тысячелетии “газельки”. Потому остается такси.


Слушайте лайфхак, как договориться с таксистом в аэропорту дешево. Выходишь из аэропорта на улицу. Там сразу на выходе таксистов вьется, как мух над кучей натурального удобрения у меня на даче. Сразу кидаешь в толпу заготовленную фразу - “Мне в Буденновск. Плачу столько-то. Определяйтесь кто, а я вон там пока покурю”. И, не слушая их гомон, идешь курить. Сначала кто-то подойдет, чтобы рассказать тебе, что ты цены попутал и такая поездка стоит в два раза дороже. Следующий подошедший скажет, что в полтора. Через пять минут уже попросят лишь чуть надбавить. Стой, кури и отвечай всем отказом. В пределах двух сигарет кто-то из этой шашечной орды с твоей ценой согласится.


Там просто всё: аэропорт в Минводах - это не то место, где каждые полчаса по новому самолету. Пассажиры с твоего рейса рассосались, других, в пределах нескольких часов, не предвидится. Потому можно и на тебе заработать, хоть и меньше, чем хотелось бы. Схема опробована неоднократно, сбоев не было. И обходится дешевле, чем даже если официальное такси заказывать.


Там с таксистами получается нагляднейший пример о сферах влияния. Садишься в машину в Минводах. Пристегиваешься. Водитель обычно не считает нужным пристегиваться, включать поворотники, пропускать пешеходов и соблюдать многие другие правила дорожного движения. Он местный - ему можно. И вся эта хрень под названием “обезьяна на понтах за рулем” продолжается ровно до выезда из города на шоссе. Вот там водитель пристегивается и вообще резко вспоминает ПДД. Поэтому до Буденновска едешь спокойно. А при поездке по самому Б. водитель вообще становится аккуратен и сосредоточен, как на площадке во время экзамена на права.


Через недельку я уезжаю из Буденновска. Тоже на такси, но там заранее в отеле заказываешь машину к нужному времени. Такси там тоже неофициальные - либо родственники людей с ресепшена, либо они им долю засылают. Но проблем никогда не было. И вот тут картина с манерой вождения повторяется в инвертированном виде.


При езде по Буденновску за рулем король понта. За рулем же “рильный пацик”, а правила - это же всё для лохов придумано. На шоссе количество понтов уменьшается, но всё одно водила откровенно пренебрегает ПДД. Зато уже на подъездах к Минводам водила переключается в режим эталонно-показательной езды. А на окраинах города вдруг тормозит, вылезает из машины и идет тереть с водителем стоящего на обочине такси. Затем возвращается, начинает плести ересь, что у него много дел в Буденновске и ему надо срочно назад ехать. Но он договорился с другой машиной и до аэропорта меня довезут. Теперь уже я вылезаю из машины, уточняю у второго таксиста, что точно ли речь шла об аэропорте и что точно ли ему уже за всё заплачено. Получаю утвердительные ответы на оба вопроса, перекидываю своё барахло из машины в машину, и еду дальше.


Вот вам и сферы влияния. С окраин Минвод до аэропорта путь не самый близкий, и минводовский таксист наверняка взял немалую долю с заработка таксиста буденновского, который по трассе больше сотни километров отмахал. И еще столько же назад отмахает. Но в чужом городе они, по каким-то своим причинам, не любят светиться. Минводовец в Буденновске вел себя ниже травы, а буденовца в Минводы вообще откровенно ломало въезжать. И разберись теперь, какие у них там взаимоотношения и взаиморасчеты. Впрочем, мне пофиг - я доехал куда хотел.

Показать полностью
304

Такси

По бразильскому захолустному городишке в такси едут трое русских мужиков. Водитель - женщина. Вполне себе распространенное в Бразилии явление. Обычно женщинам-таксистам не мешает языковой барьер и они всю дорогу радостно рассказывают истории из своей жизни. И пофиг им, что никто из пассажиров не втыкает в ее рассказы. Поддакивай только иногда, можно даже на русском. И этого достаточно, что поездка прошла в непринужденной атмосфере.


Но не в этот раз. Тогда за рулем была бой-баба, которая комментировала всех участников движения, ругалась и кричала, высовываясь из окна. Знаете, такие моменты интернациональны. Я в те времена по португальски знал только счет до десяти, дни недели, да еще мат (это по работе требовалось). Но тут даже я все понимал. Куда прешь, козлина?! Где права купил?! Ездить научись!! Ну, вот всё в таком духе.


Где-то к концу поездки наше такси влетает на перекресток. На котором уже и без нас затор из машин и воздух пронизывают отчаянные вопли “участников движения”. Наш водитель немедля подключается к общему гомону, полоская из окна во весь свой словарный запас водителей окрестных машин. Доходит ее тирада до джипа, в котором сидят несколько брутального вида дядек. Знаете, такие ЗОЖ-латиносы. Ночью крэк, утром стероиды и качалка. Судя по их виду, сейчас они как раз из качалки и едут. И пока наша мамзель их костерит, у нее отчетливо проскальзывает что-то там про “фильо да пута” и еще чего-то там про “суа маи э ума пута”. Первое - это “сын шлюхи”, второе - “твоя мать шлюха”.


В Бразилии до черта ругательств, но вот эти вот, в которых объединяют что-то про “маму” и про “пута” здесь особенно не популярны. Это не аналог нашего “ай да Пушкин, ай да сукин сын”. Это очень сильные ругательства, потому как мама - это святое. И приличные пацаны в приличных бразильских местах обычно сразу после таких слов лезут за ножами, чтобы уточнить у говорившего, насколько сильно он осознает свою неправоту.


Так что сразу после этого “фильо да пута” вокруг повисает тишина. Особенно внутри нашего такси. Особенно среди русских пассажиров такси. Как я уже говорил - это мы язык не знаем, а вот со значением местных ругательств у нас всё в порядке. Сидящий впереди напарник, хоть немного отдупляющий в местном суржике, вежливо и тактично спрашивает у водителя что-то вроде - “Алле, старая, ты чего плетешь, в какую хрень нас втягиваешь, что за дела?”


Женщина отвечает: “Да ладно, вон вы какие бравые мужики, сейчас они полезут на нас, так вы их порвете в лоскуты. Чего, не так что ли?”


Короче, это читать долго, а в реальности это всё уложилось секунды в полторы. Пока дверь у джипа открывалась. И наша оторопь, и перепалка с этой долбанутой бабой. И последующее цитирование ей языком жестов избранных мест из “Молота ведьм”. И то, как она рванула с места в появившуюся брешь в заторе и резво телепортировала нас с этого перекрестка.


Не то, чтобы в этой гипотетической драке у нас совсем всё без шансов было - русскоговорящий контингент нашего такси не включал в себя доходяг. Упитанные мальчики с прилично развитыми навыками уличных разборок. Но вот только… Но вот только да ну его нахер, такие приключения на незнакомых улицах.


Через пару улиц я смотрю в заднее окно такси, наблюдаю отсутствие джипа и впервые с того перекрестка выдыхаю. Затем чуть не впервые с начала поездки открываю рот и обращаюсь к напарникам:


— Ребята, пошукайте по карманам мелочь. Я с этой “да пута” расплачусь за поездку по счетчику с точностью до центаво. Ибо.


Больше разных историй, музыкальных и книжных обзоров здесь:

https://zen.yandex.ru/notebook

Показать полностью
89

Щебень

Для небольшого дачного проектика мне понадобилось купить немного щебня. Шесть кубов - примерно восемь тонн. Сам процесс покупки незамысловат. Тушку на велосипед, крутящий момент на педали, через пару километров магазин. Заказываешь что нужно, и через пару часов приезжает машина. И выгружает купленное.


Немного вводных для понимания. Когда при Советах нарезали дачные участки, то на дорогу между ними оставили какой-то необходимый минимум. И с двух сторон от дороги дренажные канавы. Легковушка проедет, Камаз просочится по бровке, обшарпываясь об все кусты. Не козья тропа и ладушки. Но не разъехаться на этой дороге, и не организовать заезд на участок никак.


И вот приезжает ко мне грузовичок. И вытряхивает восемь тонн щебня на эту дорогу. Кучка такая… вызывающая уважение, что ли. И перегораживающая дорогу от края до края.


Когда-то, лет сорок назад, на всё садоводство была одна машина, да и та у какого-нибудь самого заслуженного коммуниста. С номером партбилета из первой сотни и с личной подписью Зиновьева. Соответственно, и проблем с перегораживанием дороги не было никаких.


Сейчас же, у этих, блин, нищих садоводов-любителей по две-три машины на участке, и трафик на дороге порой такой, что Невский отдыхает. За перекрытую дорогу соседи проклянут. Так что убрать всё надо за день. Ну, такой асоциальный мудак как я, может себе позволить убрать всё за пару дней. Иначе ведь придут добрые любители свежего щавеля и шпината и начнется голимая растопырка пальцев и быковство. А у меня уже годы не те, чтобы вести эти высокоинтеллектуальные разговоры.


Кстати, хозяйке на заметку - наличие под рукой лопат, вил, молотков и топоров не фига не делает людей доброжелательнее и дипломатичнее.


И ладно, будем убирать. Процесс незамысловат. Лопата - одна штука. Тачка - одна штука. И одна штука ленивого офисного планктона, с атрофированными мышцами и стойким отвращением к физическому труду. То есть я.


Ленивенько ковыряемся в куче камней лопатой. Для справки - крупные камни крайне фигово подаются ковырянию в них лопатой, чай не песок или отсев. Но мал-помалу тачка заполняется. Хватаешь тачку и тащишь через мостик метров двадцать на участок, где и высыпаешь камешки на землю на заранее подготовленный расстеленный полиэтилен. Повторяешь.


Полиэтилен расстилается потому что не успеешь оглянуться, как наш садоводческий чернозем хищно чавкнет и поглотит энную часть камней в себя. Участки-то когда-то раздавали на дремучем болоте. От щедрот, так сказать. Советская власть - советским людям.


Таскаю. Одна тачка. Две. Три. Десять. И вот как-то потихоньку начинаю замечать, что здоровье заканчивается сильно быстрее, чем эти чертовы камни. Не то, чтобы себя было очень жалко, но за сегодня получается явно меньше половины перетащенных камней, а завтра вдобавок будут болеть ручки, ножки и спина. Фиговенькая перспектива.


Ра-бот-ники!


О! Это где-то на дороге кричат. Гастарбайтеры. Обычно они раздражают. И как не раздражать, если по садоводствам они шляются табунами и по -цать раз на дню оглашают окрестности своими воплями о поиске работы.


Раньше они еще заходили на участки и ломились в дома. “Хозяин, работать надо. Дом тебе поднимать надо. Красить надо. Крышу перекрывать надо”. Не прижилась эта традиция у детей степей. Наверное, в морду часто получали, когда в дома ломились. Не любят наши дачники, когда в их личное пространство вторгаются. Да я и сам не так уж и без греха. “Иди на хер, недоразвитый сын Каримова, я и сам знаю, что мне надо перекрывать, и что красить.” За пару лет этот способ саморекламы сошел на нет. Теперь вот кричат о ра-бот-никах с дороги.


Поймите правильно. Я не расист. Так, лёгкий флер питерского национализма. Все приезжие всё одно немного хуже коренных. И всё такое.


Хотя вроде уже достаточно помотался по разным городам. И убедился, что хороших людей везде больше. Кроме Ростова. Вот там количество мудаков больше, чем в среднем по стране.


Блин, о чём я вообще сейчас? Ах, да, про то, что я не расист. Все люди хорошие, просто петербургские немножко лучше. Продолжим.


Ра-бот-ники!


Вот. Уже где-то ближе кричат.


Проблема с этими работничками не в том, что меня раздражает их национальность. Проблема с ними в том, что они ни хера не умеют. Совсем. Харитон. Ульяна. Ярослав. Овцепас не становится отличным плотником за сутки в поезде Кишинев-Питер. И сборщик хлопка тоже не станет джедаем-плиточником за один день, в тамбуре того же поезда.


Кто из гастарбайтеров реально умеет руками чего-то делать, тот либо уже пристроился в хорошее место, либо вовсе уже успел поднять нормально денег и уехать домой.


У нас же тут ошиваются нелепые персонажи, которые ехали сюда с мыслями: “Плевать, что ничего не умеем, главное - добраться, а там как-нибудь прорвемся”. Как итог, они хватаются за любую работу, даже толком не понимая, что и как нужно делать.


“Ворота. Сварить. Да, хозяина, я сварю тебе ворота, красивый ворота”. И тут же в сторону, по мобиле. “Тофик, а что такое сварка. Да-а? Это вот тыкать вот так вот, да? Какой еще бищьменде илитродом”. И пряча мобилу в карман: “Да, хозяина, сейчас сварка ворота бум делать. Бум хорошо делать”.


И ведь это почти не придуманный диалог. Грустно.


Для желающих нанимать всю эту шушеру нужно проводить какие-нибудь обучающие конференции. Чтобы понимали, куда могут вляпаться. Там, доклады каких-нибудь опытных прорабов: “Как работать с гастарбайтерами: истории успеха, нетривиальные решения”, “Построить с узбеками целый дом, не сорвав голос: уменьшение кривизны рук работников исключительно добрым словом”, “Как научить клеить плитку правильной стороной с трех ударов”.


Ну или хотя бы методички выпускать: “Эффективный таджикинг: миф или реальность”.


Хотите полное погружение в процесс? Посмотрите старые скетчи про Равшана и Джамшута как суровую документалку с точки зрения русского прораба. Жуткое зрелище, нэ сэ па?


Еще, в связи с европеизацией Украины, оттуда к нам хлынули потоки желающих поработать. И вот тут для нас всё неплохо. Пока еще из Украины едут люди, которые действительно умеют работать. И в их стройотрядах количество людей с прямыми руками и количество рукожопатых кумов-сватов-братьёв из родной деревеньки пока еще уравновешено для вменяемого качества работы.


Вот только украинцы по дорогам не бегают и орально свою работу из-за забора не рекламируют. Клиентская база, при нормальном качестве работ, растёт сама собой. Благодарные клиенты номера телефонов строителей передают соседям и друзьям. И вот, через совсем небольшое время, спрос начинает превышать предложения.


Прошел буквально пару лет с их появления у нас и уже с украинцами стало необходимо договариваться на когда у них будет время. На следующей неделе. Или в следующем месяце. Да и не созваниваться же с ними по поводу этого щебня!


Ра-бот-ники!


А вот это уже совсем рядом. Отвлекаюсь от лопаты, смотрю. Самая средняя из всех Средних Азий. Два тощих пионера на старых ржавых велосипедах. Гастарбайтеры у нас и перемещаются, в основном, на древних великах, найденных на свалках и кое-как восстановленных.


— Хозяина, работа есть, да?


Вот гвоздь бы не доверил этим гаврикам у себя забить. Но лопата и тачка это таки не бином Ньютона. А поясница болит. Попробуем почувствовать себя плантатором. Показываю пальцем на щебень.


— Щебень.


Показываю пальцем на свой участок.


— Участок. Таскать. Ферштейн?


Трём о деньгах. Называю сумму, он поднимает сразу настолько, что тут не щебень, тут золото мешками носить надо, чтобы в такие бюджеты вписаться. Торгуемся. Сходимся в цене. Немало за такую работу, но даже чуть меньше, чем та сумма, на которую я был готов морально согласиться.


Торжественно, как знамя Ильича, передаю лопату бойцам и иду курить на крыльцо дома. Один из них сразу набрасывается на мой щебень. Второй достает телефон и начинает общаться на не очень русском языке, вероятно, с не очень русскими людьми. Потом присоединяется к первому. Один грузит тачку, второй таскает и высыпает камни в заданное место.


А я сижу курю. А мне хорошо. И настроение улучшается, и день не такое уж и говно. И, вообще, человек никогда не устаёт смотреть, как работают другие. Это даже круче, чем огонь и вода. Да и я сегодня молодец. Вон, в одиночку четверть всего щебня перетаскал. Ладно, польстим себе - пусть будет треть. Молодца.


К моим бойцам подходит третий. Сменяет первого в нелегком деле насыпания щебня в тачку. Первый курит. Второй таскает. Минут через десять на еще одном ржавом велипеде приезжает четвертый. Сменяет второго в нелегком деле таскания тачки. Первый и второй курит. Третий грузит.


Мне это перестаёт нравиться. О таких разводах я уже наслышан. Иду к работникам и обращаюсь к тому, с кем разговаривал о деньгах:


— Что-то вас тут становится сильно больше, чем в начале. Денег больше не будет.


— Хозяина, очень много работы. Очень. Это надо очень много людей. И им денег нужно совсем немного. Очень немного. Там немного больше будет и всё. И очень быстро всё сделаем. А так долго всё делать придется. И немного-немного денег только добавить нужно будет.


Да блин. Неужели у них этот фокус с кем-то прокатывает?


— Слушаем сюда. Мне не надо быстро. Мне надо за определенную сумму. На которую я с тобой же уже и договорился. И можно медленно. А денег сверху я всё равно не дам. Вот хоть весь свой Кишинев сюда приведи - денег сверху всё равно не будет. И вот те двое, которые сейчас за тебя работают - с ними сам расплачиваться будешь. Я их не нанимал, и не о чем с ними не договаривался - они твоя проблема.


Разворачиваюсь. Ухожу. Ребята грустнеют, но продолжают работать вчетвером. Вскоре приезжает еще один степной дядька, постарше. И дорога у моего участка начинает превращаться в постапокалиптический музей ржавых велосипедов под открытым небом. Работники несколько минут трут о своём. Затем четверка остается стоять на дороге, старший идёт ко мне. Ну, поговорим.


— Здравствуй. Я Али. Я бригадир у них. Ахмет молодой. Он неправильно договорился. Тут работы много. И денег больше нужно платить. Я у них старший. Теперь ты со мной будешь говорить.


“Ты”, “будешь”. С самомнением гражданин. Составь-ка мне предложение из слов: “Нахер”, “ходить”, “будешь”, “отсюда”, “ты”. Но это на потом. Пока послушаем, что мне этот бригадир расскажет.


Али жжет, как гармонист на сельской дискотеке. Работы много. Работа тяжелая. Денег мало. Денег нужно больше. И снова. Денег необходимо добавить. И опять. В разных комбинациях и вариациях. Нет, не как плитку класть они учатся перед поездкой в Россию. Тут скорее какие-то курсы по НЛП.


К счастью для моего кошелька, я человек достаточно черствый и на слезу сочувствия меня не пробивает. И всё это представление про достойную оплату нелегкого мусульманского труда остается неоплаченным.


— Денег больше не дам. Совсем не дам. На сумму я с Ахметом договорился? Договорился. Остальным не нравится? Ходи-ходи отсюда. Пускай Ахмет один таскает. Я не тороплюсь. Пускай один до ночи таскает. Не успеет, пускай до утра таскает. Или завтра таскает. А денег вот даже чуть-чуть больше совсем не дам. Если и так не хочет - ходи-ходи все вместе отсюда. Вы тут не одни такие ходите, я с другими договорюсь.


Али грустнеет. Али уходит. Али совещается с бойцами. Таскание щебня возобновляется. Чудненько.


Предлагаю выдать еще одну лопату. Для убыстрения процесса. Отказываются. Да как хотите.


Ухожу подальше от места работы, чтобы не маячить, но сохраняю в поле видимости этот разъездной филиал кишлака в Ленобласти. Открываю пиво, продолжаю улучшать себе настроение.


— Хаа-заин!


Тьфу. Чуть не поперхнулся. Что там еще? А, это снова Али.


— Ха-заин. У тебя тачка очень плохая. На ней очень-очень плохо работать. Дай нам другую тачку.


Тачка у меня простенькая. Одно колесо, да две ручки. Для наших дачных условий самое то. И вообще, на таких тачках вон БАМ построили. Правда, в основном зеки, и об удобстве их никто не спрашивал, но тем не менее…


— Нет у меня другой тачки.


— Ты по соседям иди. У соседей другую тачку возьми. А это очень-очень плохая тачка.


Охренел он что-ли.


— Никуда я не пойду. Тачка нормальная. Сам сегодня на ней таскал. Работайте на ней.


— Очень плохая тачка. Очень плохо работать. Очень тяжело. Тяжелая работа. Это надо тогда денег больше платить.


А-а. Ну, логично. С этой-то точки зрения тачка у меня действительно полное говно. Но…


— Денег больше не дам.


Возвращаюсь на исходную к пиву. Делаю глоток.


— Хаа-заин!


Ять!


— Хаа-заин! Очень плохой мост. Очень-очень плохой. Очень-очень плохо через него камни возить. Очень тяжело. Это денег платить больше надо.


Угу, да, плохой. А я то и не в курсе был про это. Спасибо дятел, спасибо птица.


— Нормальный мост. Сам сегодня через него возил. Денег больше не дам.


Ну, диспозиция становится понятна. Двое работают. Двое курят. Один трахает мне мозг. Иногда меняются местами.


Решаю далеко не уходить. Надо же послушать, что еще у меня на участке плохо. Присаживаюсь на лавочку рядом. Курю. Пью пиво. Слушаю.


Дорожка на участке у меня очень плохая. По ней тяжело тачку катить. И место в котором камни высыпать надо тоже очень плохое. Неудобное. В другом месте, поближе к мосту камни высыпать надо. Камень очень плохой, крупный. Его очень тяжело грузить. Дорога, на которой щебень лежит, очень плохая. С нее очень тяжело щебень накладывать в тачку.


Не помню уже, что еще у меня там очень-очень плохо было. В какой-то момент мозг перестал обрабатывать поступающую информацию. Да я даже и не делал вид, что слушаю. Лишь иногда, когда образовывались паузы, я озвучивал свою мантру:


— Денег больше не дам.


Видя мое полное равнодушие к недостаткам моего садового участка и тяжелой гастарбайтерской доле, Али переключается на мой дом. Дом красить надо, поднимать надо, крышу перекрывать надо, фундамент менять надо. Забор еще новый нужно делать.


Вот это всё тоже стандартные мантры понаехавших. Это первые виды работ, которые они все предлагают. В каком бы состоянии у тебя не были крыша или фундамент, тебе всё равно попытаются впарить, что скоро им настанет полный Рагнарёк и их срочно нужно чинить. За очень нескромные деньги. Так что на этот порожняк я даже и не пытаюсь реагировать.


Сколько там они уже работают? Часа полтора, наверное. А Али даже и не думает выдыхаться. Я потихоньку начинаю им гордиться. У него в голове, похоже, не мозг, а большой гранитный камень с гравировкой: “Надо больше денег”.


А вообще становилось как-то хорошо. Пиво душу прогревало, куча камней на дороге уменьшалась, настроение улучшалось. Даже начали появляться мысли - может действительно денег им немного накинуть? Ведь несмотря на попытки отоспаться на моих мозгах, работают они действительно быстро. Двое работающих, да трое отдыхающих - оператор лопаты и водитель тачки меняются чуть не каждые десять минут и темп работы не снижается. Таскайте-таскайте. Вдруг мне срочно нужно будет строить зиккурат, а я уставший.


Естественно идиллию мне портят. И естественно Али.


— Хазаин. Время пять часов. Аллах говорил, что в это время кушать надо.


Смотрю на щебень. Работы где-то на полчаса осталось. Доделали бы уже, да и валили бы отсюда. Но раз Аллах заповедовал, то фиг с ними, пускай жрут.


— Ну раз очень надо, то валите. Ешьте и возвращайтесь. Щебень вас тут дождется. Я обещаю.


— Не-ет. Ты кормить. Ты хазаин. Мы гости. Ты должен кормить. Нас. Время обеда. Надо кушать.


Ну ни хера себе! Вот сразу остатки хорошего настроения улетучиваются. Задумываюсь над ответом, затем, тщательно фильтруя и выбраковывая слова, говорю Али:


— А ты совсем уже охренел, ара? За пару часов работы и не самые маленькие деньги я, ять, еще на вас пятерых хавчик готовить буду? Какой, ять, обед? Доделывайте и вон отсюда. Или без обеда это денег больше надо, да?


Разворачиваюсь, ухожу в дом. Пипец. А вот тоже интересно, этот фокус с едой у них с кем-нибудь когда-нибудь срастался? И хрен им, а не “денег немного накинуть”. Когда крутишь “шляпу” - не передави. Сорвется ведь. Тут уже не понимание тяжкой судьбы гастарбайтеров, а откровенная злость.


Уже и пива не хочется. Закуриваю и залипаю в ноут. Пара минут, твою мать, всего пара минут прошла, я еще докурить не успел:


— Хазаин!


И стук в окно.


— Чего?!


— Лапата сломалась. Новая лапата нужна.


Выхожу. Смотрю на лопату. Ну да, черенок сломан. Лопата, конечно, старая, еще дедовская, но всё равно жалко. Прикидываю - может заставить их чинить. Забиваю на эту идею - с их кривыми руками они из починки лопаты целый цирк с конями устроят. Да и про деньги опять канючить будут.


Тьфу. Иду в сарай, достаю другую лопату. Вперед, орлы. Возвращаюсь в дом.


Три минуты.


— Хазаин!


И стук в окно.


— Чего?!


— Лапата очень-очень неудобная. Ей плохо работать. Очень неудобная. Очень тяжело. С такой лопатой работать, то это денег надо больше платить.


Смотрю я на этого Али. Думаю вот про себя: вот было бы у меня две лопаты, так может и проще было бы их всех в лесополосе прикопать. Но лопата у меня всего одна, да и та плохая. Мне вон, профессионал об этом сказал. Гоню прочь от себя свои позитивные мысли.


— Немного осталось. И такой лопатой справитесь.


Али уходит на дорогу, бормоча себе под нос какие-то суры, в цензурности которых я позволю себе усомниться. Возвращаюсь в дом.


Смотрю через окно, как Али совещается с работниками. Потом Али садится на свой велосипед и уезжает. Всё-таки моя жадность оказалась круче его алчности. Итак, в схватке двух якодзун, ха…


Наблюдаю, как оставшаяся четверка бодро перетаскивает остатки щебня на участок. Потом Ахмет машет рукой. Выхожу из дома, подхожу к этим ангелам-хранителям моей поясницы.


— Мы закончили.


— Ахмет, это ты думаешь, что вы закончили. Я вот думаю, что еще пара тачек на дороге лежать осталось.


— Так эта, лапата неудобный. Ей не наложить щебень никак.


Лапата неудобный. Вот и подрастает смена этому Али.


— Убирайте до конца.


Двое начинают добирать щебень. Я смотрю, курю, жду когда закончат. Потом расплачиваюсь с Ахметом.


— Эта, Али гаварил, что ты больше денег дашь. Мы очень харашо работали.


— Я ничего Али не обещал. Он меня не уговорил.


— Али ругаться на нас будет, что мы так мало денег принесем.


Как мне вас жалко то, пипец просто. Вот до последнего пытаются еще копеечку выцыганить.


— Скажи Али, что это потому, что вы мне лопату сломали. Скажи, что я за лопату еще вычесть хотел, но ты гонорар отстоял. У меня всё, господа, приятного вечера.


Беру тачку и лопату. Захожу на участок, демонстративно закрываю калитку, иду убирать скарб в сарай. Четверка на дороге еще недолго мнется, потом сваливает.


А таки от них устаешь. Вроде просто и смотрел, как другие работают, а задолбался так, будто посильное участие в перетаскивании принимал. Не, чтобы с этими нерусскими гавриками работать, надо качать скиллы стрессоустойчивости и навыки русского мата. По хорошему с ними нельзя. Не ценят.


А быть добрым и отзывчивым - так это по жизни сильно пригодится. Другим.


Подхожу к куче щебня, теперь уже лежащей на моем участке. Любуюсь. А ничего так получилось. Гламурненько.


Всё чудесно. Иду в дом. Не знаю, как там у остальных, а у меня рабочий день прошёл не зря. И он только что закончился.

Показать полностью
68

Курение в аэропортах. Мнение курильщика.

Сейчас в ФБ с подачи одного известного писателя снова пошла волна про “за и против” 15-ФЗ в целом и о курении в аэропортах в частности. Здесь мое, крайне субъективное мнение, об этом.


Я пожил, в общем-то, уже очень немало. И в своей жизни я уже курю в два раза дольше, чем не курю. Курить раньше не бросал. Сейчас не бросаю. Про потом не знаю, случаи бывают разные, но пока не собираюсь.


В жизни в родном городе с введением закона о курении для меня изменилось мало. На остановках и детских площадках я и раньше не курил. В подъездах тоже. В рестораны стал меньше ходить, это да. Друзья, в основном, курящие. Дача в 50 километрах от квартиры. Цены на такси смешные. Поход в магазин - пакет мяса, алкоголь, овощи. Такси на троих-четверых и меньше, чем через час, на даче вовсю полыхает мангал. И так в любое время года. И удобнее в том смысле, что никто не мешает. И на круг дешевле выходит, чем поход в кабак. Ну, а ради официальной встречи в ресторане можно и потерпеть, если она действительно важна для тебя. Так что рестораны были без сожалений оставлены некурящим. Работа, больница, другие учреждения - всё тоже, в принципе, решаемо. Так что в городе от нового закона пострадали те мудаки, что любили курить на остановках (на которой стоит еще человек двадцать) или в подъездах (со своей площадки я таких и без всякого закона гонял).


Мои проблемы с 15-ФЗ заключаются в том, что я постоянно в дороге. Как по России, так и по миру. Ладно поезда. Там у проводника купишь какой-нибудь сувенирки и куришь спокойно в тамбуре. А проводник еще предупреждает, когда поездовая охрана обход делает. За многие десятки поездок в поездах я встретил ровно одного проводника, который не пошел навстречу. Ну и дурак. Всё одно все курили, как обычно. Только проводник норматив не выполнил по продаже своей ерунды. Ну, а если это какой-нибудь “Сапсан”, то там можно и перебиться эти четыре часа.


Другое дело аэропорты.


Поймите правильно. Я не курю в аэропортах перед рейсом. На улице покурил и пошел на регистрацию. Хотя раньше было приятно - пройти регистрацию, взять кофе и пойти в курилку. Но нет, так нет. Я не курю после рейса, пока жду багаж. Чего там еще подождать? Полчаса максимум и можно спокойно покурить на улице. Но. В этом мире (да и в этой стране тоже) уйма мест, куда нельзя добраться прямым рейсом. Только несколькими рейсами через промежуточные аэропорты. В нашей стране большая часть стыковок проходит через московские аэропорты. Так что бываю я там часто. И во время таких трансферов спокойно нарушаю 15-ФЗ.


Я всё понимаю, но если я летел из Хабаровска 8 часов, то я хочу курить. Вот прямо сейчас хочу курить. Потому как у меня еще пересадка два часа, после чего еще рейс до дома. А курить я хочу прямо сейчас. Нет, на улицу я не пойду. Хотя бы потому, что нет ни малейшего желания связываться со всеми возможными шмонами на пути обратно в зону вылета. Я пойду туда же, куда и все. В аэропортовский туалет. С исчезновением курилок в аэропортах, их функции приняли на себя туалеты. Во всяком случае, табачного дыма теперь в них не меньше.


Ну да, нарушаю. И что? За всё время меня только раз прихватил с сигаретой полицейский. Он быстренько оформил протокол. Я заплатил штраф прямо в аэропорту. 560 рублей. 500 рублей сам штраф. 60 за перевод почте, которая находилась всё в том же аэропорту. Полицейский любезно показал, как ее найти. 15 минут времени и 560 рублей. Вот во что мне обошлось мне мое курение. Вот это то время и те деньги, которых мне не жалко потратить ради своей привычки. Особенно если учесть, что это случилось лишь раз на пару сотен перекуров.


Я это к чему. После введения закона царь и свита получили свои медальки за неустанную борьбу за здоровье нации от Всемирного Фонда Здравоохранения. Всё, граждане ответственные, можете расслабить булки и возвращать всё на круги своя. Пора возвращать курилки. Сделайте их в дальних уголках аэропортов. Окружите их предупреждающими знаками. Да хоть знаками радиационной опасности. Нельзя в помещении - отведите один из гейтов первого этажа под благое дело. Сделать на улице загон и пустить объявление по трансляции “Все курящие проследуйте к гейту номер 18”. В том же Шереметьево, кстати, до сих пор помещения бывших курилок стоят пустыми - может отмашки ждут и вентиляцию пока не снимают.


Сделайте эти несчастные курилки платными. Я переживу. Отведите один ВИП-зал в аэропорту под зону для курения. У меня где-то валяется карточка Priority Pass - ее не так сложно оформить. По ней во многих аэропортах мира можно пожрать бесплатно. А кое-где можно при желании и от души набухаться. В российских аэропортах (и то, далеко не во всех) по этой карточке можно получить лишь черствый бутерброд и стаканчик кофе. Вот и сделайте ВИП-зал для курящих с доступом по Priority Pass. Проблема курения в туалетах сразу перейдет из разряда “мне негде курить” в разряд “я тупой дятел и не сделал ничего, чтобы мне было где курить”.


Еще одно кстати. Некоторые аэропорты в России положили орган на этот закон и свои курилки сохранили. Например, в Саратове еще пару лет назад была чудесная и никому не мешающая курилка в зоне вылета. Но это аэропорты на периферии. Витринные аэропорты в Москве, Питере и прочих крупных городах не могут себе позволить так открыто плевать на ФЗ.


Некурящий народ от души матерится на прокуренные туалеты аэропортов. Как в интернетах, так и в реале. Сам неоднократно слышал. Ну там, свобода индивидуума и всё такое. Не-а. Для меня ситуация в аэропортах сейчас такова - либо дискомфорт будет у некурящих из-за задымленных туалетов, либо дискомфорт будет у меня от того, что я отчаянно хочу курить, а негде. И мне моя совесть спокойно позволяет войти в персональную зону комфорта, то есть покурить. А все некурящие - ну, можете меня проклянуть, я переживу. Хотя логичнее было бы проклянуть этот идиотский “Закон о курении”.

Показать полностью
57

Saude!

Несколько лет назад я работал в Бразилии, на местных военных, в составе ростовской гарантийной бригады. Эта история случилась именно тогда.


Мне пели ангелы. И голоса их были прекрасны.


Я как-то всю жизнь жил так, что рай мне не светил от слова совсем. В школьные годы я так и вовсе к Люциферу больше склонялся. А что? Люцик был нормальный пацан, ничего плохого и не делал, а потом он почти незаслуженно огреб люлей от одного эгоцентричного начальника. Потом я уже понял - что сатана, что бог - это две стороны одной и той же христианской религии, и двинулся куда-то в сторону атеизма.


Так что с раем для меня всё понятно. Access denied, forever. А поди ж, я где-то среди бесконечной темноты и мне поют ангелы.


Совсем херово мне стало накануне ангельского пения. Я к тому времени уже несколько дней болел, но в тот день окончательно потерял веру в полковых ветеринаров, которые мне обещали, что еще пара горстей таблеток и всё будет хорошо, и что полное выздоровление уже на горизонте. В тот день я добрался до военной части и как-то, через переводчика, сумел объяснить эскулапам, что горизонт – это мнимая линия, которая удаляется от меня снова и снова, а абзац творится вот уже прямо сейчас.


Врачи посмотрели на меня и на мои больные части тела, и согласились что да, это уже абзац и это уже хирургия. И пошли докладываться начальству.


Помнится, в то время у меня с бригадным толмачом периодически случались диалоги конфликтной направленности, потому как у нее местные военные шли по разряду лапочек и няшек, а я упорно считал их ублюдками. Без открытой фронды, но глубоко в душе или при общении с русскими. Как говорится, это раньше я относился к людям хорошо, а теперь только взаимно. В то утро бразильцы добавили мне в копилку пару аргументов.


Военные тогда посовещались и решили, что болезнь кого-то из обслуживающего русского персонала не их царское дело, а потому вот – меня сейчас проводят до КПП части, в качестве услуги могут вызвать такси, и вали отсюда нахер, решай свои проблемы сам. И да, вот тот красивый большой современный военный госпиталь, что находится в десятке километров от базы, мне не светит, потому как мордой не вышел.


Никуда я, естественно, не пошел. Я лежал в медчасти под капельницей и потихоньку галлюцинировал. Руководитель русской бригады в это время ругался с военными. Хорошо, что тогда в руководителях был нормальный дядька – он хоть что-то пытался сделать, а то парочка его предшественников были настолько трусливы, что только помогли бы меня за ворота выкинуть, чтобы не раздражать военных.


Ничего существенного начальник добиться от военных не смог (кроме того, что армия выделит мне машину – поверьте, с бразильцами даже это можно считать успехом). А вот в армейскую больничку меня отказались везти наотрез. То есть местные командиры ни в какую, а чтобы на них надавили сверху, нужно много времени.


Через пару часов пришли ко мне. Короче, говорят, диспозиция такая. Либо давим дальше на военных, и отправляем тебя в военный госпиталь, но это туманные перспективы и фиг знает чего по времени. Либо тебя везут в больницу для бомжей.


— Куда, блин, меня везут?


— Да есть тут в городе одна больница, куда принимают всех без документов. Нищебродов, бомжей, гастарбайтеров, фермеров без регистрации, и так далее. Теперь вот они готовы принять и русских специалистов. Но ты не переживай так – в той больнице лучшие врачи в городе. Там те же самые военные хирурги работают.


— И как они там очутились, эти ваши военные хирурги?


— А на лечении геморроя комполка в армейском госпитале карьеру хирурга не сделать. А в той, бомжацкой больничке операции идут на потоке. Вот хирурги себе там фраги набивают. Так что, едем?


— Да уже похер куда. Поехали к бомжам.


Как-то укладываюсь в нашей газельке-развозке, и меня везут в больницу. По приезду я понимаю, что я хоть и прожил в этом маленьком городке несколько лет, но в этих краях не бывал ни разу. Это, знаете ли, настолько дремучее гетто на окраине, что туда волки срать ходят.


Час в приемной покое, потом запускают внутрь. Заходим в общую приемную. Иисусья мать! Куда там Мемлингу, с его «Страшным судом».


Люди. Кучами. Штабелями. Лежат на каталках и на полу. У кого-то прямо в очереди берут кровь. Кому-то нашли свободный уголок у стены и делают ЭКГ. У противоположной стены, на колченогом стуле с отломанной ножкой, сидит дед, ему поставлена капельница. Судя по гвоздю, вбитому в стену над дедом, на котором и держится капельница - это штатное процедурное место и на стуле, скорее всего, даже инвентарный номер есть. Чуть дальше, на полу на картонке лежит женщина, также с поставленной капельницей. Схема та же – гвоздь в стене, да и на картонке инвентарный номер, наверное, также наличествует. Протискиваюсь сквозь этот ад, огибаю предметы и перешагиваю через людей. Вот и приемная хирургии.


Здесь народу поменьше, да и разложены больные все более-менее цивильно, по каталкам. Мне тоже находят какую-то каталку и откатывают в сторону. Врачам некогда. Слева от меня мужик верещит истошным криком, заходится в плаче и требует обезболивающего. За мужиком, на следующей каталке лежит какая-то бабушка и тоже громко плачет - именно ей и занимаются сейчас врачи.


Пока занимались бабушкой, привезли мотоциклиста. У него от левой ноги остались какие-то ошметки, и он не затыкаясь орет. Врачи переключаются на него. Пока копаются с первым мотоциклистом, привозят второго мотоциклиста. У него раздраконены нога, рука, и разбита голова. Он только стонет. Его каталку ставят рядом с моей, и я наблюдаю, как с его каталки на бетонный пол течет ручеек крови. И, по-моему, мозги. В метре от него, прямо на полу, расположилась медсестра. У нее перерыв, она пьет кофе и ест бутерброд.


Врачей много, но все крутятся, как белки в колесе. Ну и авгиева же у них работенка. Это я сейчас описал только наш небольшой закуток, слева от двери. В остальной части приемной творится тоже самое. Я это, пользуясь случаем, хочу обратится к мотоциклистам всего мира. Господа, вы можете при своих авариях подыхать прямо на месте? Вас всё равно, тупых двухколесных баранов, ни хера не жалко, а врачей вот вы потом отвлекаете от нормальных пациентов.


Ладно, дошла очередь и до меня. Врач смотрит и говорит, что будут резать. Но вот резать не прямо сейчас, а чуть позже. Потому как забито всё, там очередь на операционную на километр, а конкретно я прямо сейчас окочуриваться не собираюсь. Поэтому мне сейчас найдут место на отделении и я буду ждать. Найти место оказалось нетривиальной задачей – на отделении забито всё. И я сейчас не о палатах. Забиты все коридоры. Каталками, лавочками и инвалидными креслами. Меня прямо на каталке везут на отделение, долго ищут место и находят его в каком-то закутке практически у входных дверей. Бодро накатывают мне еще обезболивающего и каких-то капельниц, и оставляют в покое.


Заканчивается день, проходит ночь, я всё это время провожу в наркотном забытье. Утром меня трясут врачи. Говорят, что скоро будет операция. Что мол, я уже в очередь поставлен. Велят готовиться и крепиться. Готовлюсь, креплюсь. Потом приходят другие врачи, отбирают каталку и велят медленно ползти в сторону операционной. Ползу.


Операционный блок больницы представляет собой длинный коридор, с каждой стороны которого расположены штук по пять операционных. Да, где-то с десяток их там и было. И во всех одновременно идет резня. Перед коридором есть небольшой предбанник. В нем меня ждет медсестра с пакетом – велит сложить в пакет всю одежду и вещи. Раздеваюсь.


За этим процессом меня и застает влетевший в предбанник военный. Короче, военные согласны принять меня в своей больничке, и мы можем сейчас поехать туда. На прием, осмотр и консилиум. Спасибо вам, граждане военные. (Я даже примерно представляю, кто вас пнул, чтобы вы своими принципами поступились. Но не суть.) Но. Вот за этой дверью уже отполировали скальпель, на котором написано мое имя. А поскольку я уже без трусов, то сейчас могу пальцем показать, без всякого переводчика, вокруг какого места я вращал вашу несвоевременную доброту. Спрашиваю у медсестры, куда мне идти. Четвертая операционная с левой стороны. Иди, тебя там уже ждут.


Иду. Стол. Много суетящихся людей в белых халатах. Игла в вену. Наркоз. Еще одна маленькая смерть.


А потом были ангельские голоса и их прекрасное пение, посреди бескрайней темноты. Медленно прихожу в себя и пытаюсь сфокусироваться на окружающей действительности. Я на каталке, в коридоре. Позже я узнаю, что меня положили напротив сестринского поста – там такое место, куда кладут после операции тех больных, кому нужен присмотр, а напротив поста пациент всегда на виду.


А дальше по коридору, метрах в пятнадцати, расположено культовое место – там собираются разнообразные сектанты христианской направленности и занимаются всяческим идиотизмом. И вот прямо сейчас человек пятнадцать в этой мини-церквушке хором поют свой религиозный порожняк. «Аве, Мария» и всё такое. Именно их слаженное пение в моем наркотическом отходняке и было воспринято как пение ангелов. Выгнать бы всю это мракобесную чухню на улицу, а помещение отдать под еще одну палату – пользы было бы больше.


В коридоре лежу до вечера, потом переводят в палату. Вот не знаю, кто-то из военных врачей с кем-то договорился за меня, или это какой-то дикий фарт, но мне досталась самая фильдеперсовая палата в отделении. Смотрите сами – в изначально двухместную палату поставлены всего три койки. Плюс еще четвертую и пятую койки периодически к нам притаскивали и умудрялись ставить их как-то по диагонали, но это когда совсем место на отделении заканчивалось. По сравнению с соседними палатами, в которым по восемь коек стояли плотно прижатыми друг к другу, и чтобы слезть с них, пациенты кооперировались, отталкиваясь друг от друга, расталкивали койки по сторонам и освобождая хоть немного места, чтобы ноги на пол опустить, мне достались апартаменты категории «Люкс+». А если учесть, что в коридорах лежало гораздо больше пациентов, чем в палатах, то…


С первого дня понимаю, что таблетки здесь не в моде. Игла в вену, наружу катетер, заклеить пластырем и обмотать бинтами. И только капельницы менять. Первое время – по двадцать капельниц в день. (Из них половина какие-то здоровенные банки, в которых только пиво таскать. Чего там внутри меня от моей собственной крови осталось после этого, не представляю.) Через несколько дней стали делать по пятнадцать капельниц, еще через несколько дней – по десять. Дня через четыре понимаю, что рука от этой иглы скоро отвалится. Жалуюсь врачам. Медсестры отработанной методикой перекидывают катетер на другую руку, а первая рука еще долго будет болеть, несмотря на изобилие притащенных мне медсестрами мазей. До выписки руки успели еще пару раз сменить.


Через несколько дней меня начинают напрягать врачи, чтобы я вставал с койки и хоть по чуть-чуть ходил по коридорам. Ребят, да у меня капельница из вены не вынимается. Как? А это нормально, держи ее в руках или обмотай вокруг шеи, так и ходи. Так и хожу. Пока хожу, понимаю одну вещь – мысль о том, что «чисто не там, где убирают, чисто там, где не мусорят» не есть народная мудрость, а просто отговорка лентяев, не желающих убираться. Вот в этой больнице – чисто. Но не потому, что здесь не мусорят. Здесь кровь, кишки, бинты, рассыпающиеся на куски люди. Здесь даже нет отдельных перевязочных, врачи всё делают прямо в палатах, кидая окровавленные бинты на пол. А всё потому, что врачи знают – в течение часа всё будет убрано. Да, вот так больницу и драют. Восемь утра – подмести. Девять утра – влажная уборка. Десять – подмести. Одиннадцать – влажная. И так до отбоя. После России, с ее «не мусорьте, и будет чисто, а тетя Клава раз в неделю только пыль протрет», мне бразильский подход понравился больше.


Больница одноэтажная, с длинными путанными коридорами. Гулять, огибая, да и просто смотря, на сотни людей разной степени покалеченности – удовольствия никакого. Особый паноптикум был, когда я, идя по одному из коридоров, понял, что бесконечная вереница каталок упирается прямо в двери с большой надписью «МОРГ» на португальском. Охренеешь под такой дверью с недельку полежать.


На входе в больницу стоит несколько охранников с указаниями не пускать никого. (И никого из пациентов не выпускать без разрешения врача.) Посетители тут вообще не в почете, никаких часов посещения и всего такого. Чтобы получить пропуск, нужна веская причина. Ко мне, по понятным причинам, был разрешен проход переводчику. К совсем плохому деду из моей палаты, с отрезанной ногой и вспоротым животом, допустили сына – якобы для ухода за стариком, но на самом деле эти двое были из какой-то дремучей деревни Гадюкино, куда добираться надо три дня на ездовых леопардах, денег у них не было, и сыну было просто некуда деваться. Вот он и спал на полу на картонке у койки отца.


Третьим жильцом в палате была женщина, тоже после какой-то полостной операции. Практически всегда спала и ничем не запомнилась. Да, разделения на мужские/женские палаты в больнице не было, где было свободное место, туда и кидали пациента. Позже женщину выписали, а на ее место положили очередного дядьку. К этому дядьке пришли вскоре местные менты и начали его допрашивать. Суть вопросов была такова – менты утверждали, что у дядечки пулевое отверстие в брюшине, и он должен им рассказать, где он в какой замес попал. А дядечка втирал ментам, что он простой фермер, а дырка в брюхе у него от того, что он триммером косил траву, леска поймала лежащий в траве гвоздь, и этот гвоздь воткнулся ему в живот. И, типа, пули не было, гвоздь он вытащил и выкинул, а что дырка большая, так и гвоздь немаленький был. Менты в лабуду не верили (впрочем, как и я) и продолжали допрос. Дядька, вроде, в процессе разговора пару раз по лицу выхватил, потом его приковали наручниками к койке на денек. Но потом отстегнули – как-то у них там конфликт разрешился. Или дядьку в момент выписки ждал сюрприз – не знаю, я выбрался оттуда раньше его.


Вообще, обращал внимание, что таких вот прикованных персонажей в больнице довольно много. Места дикие, неспокойные. И лучше не уточнять, после каких происшествий их сюда привозили. А менты здесь еще более дикие. Те, что вот здесь у нас болтались, больше похожи на горилл-переростков. А самое зверье в Бразилии - это всякие спецотряды по борьбе с бандами и наркотрафиком. Их иногда встречаешь в городе – после своих операций они любят возвращаться на базу на пикапах с открытыми багажниками, в которых на виду у всех свалены пострелянные бандиты.


В больницу было запрещено передавать почти всё. Никакой своей посуды. Никакой своей еды. В смысле вообще никакой, запрещено всё, от печенья до фруктов. Кормежка только больничная, ее приносили каждому в палату, на одноразовых подносах из фольги. Еда была говно. Понедельник – рис, вторник – рис с зеленым горошком, среда – рис с кукурузой, четверг - …ну, принцип вы поняли. Супы примерно из той же категории, и с какого-то дня стали давать небольшие кусочки вареного мяса. Зато молочки было хоть отбавляй. До больницы я еще иногда ел рис – после никогда.


В больницу было разрешено передавать одежду и электронику. Но тут была другая проблема – воровство. Не успеешь отвернуться и оп-па. Так что одежды был необходимый минимум, а из электроники только мобильник, который я вообще из рук не выпускал, ходил с ним и срать и мыться, а во время сна крепко сжимал зубами.


Во время всей этой больничной эпопеи из русских ко мне мотался только Володя. За что ему огромное человеческое спасибо. Это ростовский технарь, но уже акклиматизированный в Бразилии, и со знанием португальского. У него был тогда ремонт в доме, беременная жена из местных, собаки и хомяк. Понятно, что ему тратить время на мои проблемы было не очень интересно, но шеф нагрузил именно его, а Вова человек ответственный. Так что именно Володя дежурил у меня сутки до операции, пропуск в больницу тоже оформили на него, и он каждый день приезжал ко мне, потереть с врачами и рассказать мне, а затем и бригаде, мои текущие дела.


Выписывали меня из больницы на десятый день. И не потому, что было пора, а опять же из-за Вовы. Ему надо было срочно уезжать из города по военным делам.


Так что выставили меня на улицу с выпиской в руках. Вова пошел добывать мои вещи, забранные перед операцией и хранящиеся на каком-то складе больницы, а я тем временем закурил. Бразилия - страна, по отношению к курению, довольно толерантная. Но не в случае с больницами - здесь было запрещено, от слова совсем. (И на улицу не выскочить из-за охранников.) Так что курил в первый раз за эти десять дней - какой кайф, курильщики меня поймут. Заодно рассматриваю больницу снаружи - в день поступления мне было не до ее архитектурных изысков.


Над входом в больницу висит большой плакат с текстом медицинского характера. На плакате выделяется слово “Saúde” большим шрифтом. “Saúde” по местному значит “здоровье”. То бишь пожелание здоровья. (Еще это популярный тост со схожим посылом, но сейчас не об этом.) Вот уж действительно “сауджи”. Ну что, посмотрел я и на эту сторону жизни Бразилии. Это было… познавательно. А то ведь народ походит по пляжам Рио в белых штанах и считает, что знает о стране всё. Не-а, нихера вы не знаете.


А теперь кратенько о позитиве. Я выжил. И это для меня чрезвычайно позитивный момент. Сажусь в машину к Вове и еду домой. Saúde!

Показать полностью
32

О любви

Слава был человек азартный. Или не Слава. Или Саша. А может Иван. В смысле, я-то помню, как его звали, но палить не хочется - дядька хороший. Просто невнимательный и невезучий. Пускай будет Ахмет или Улукбек, думаю, все читающие Улукбеки мира будут не против.


Так вот, Ахмет был человек азартный. Образ жизни такой. Работать так работать. Бухать так бухать. Любить так любить. Вследствие кочевой жизни и отсутствия семьи со временем становилось понятно, что под словом “любить” у Ахмета, в основном, подразумевалось “трахать всё, что не крокодил и не попадает под статьи УК”. Чему Ахмет и посвящал свой досуг в командировках. А командировок у него было много, потому как Ахмет - сотрудник гарантийного отдела большого авиационного завода. И в той командировке, о которой пойдет речь, Ахмет своему модус операнди не изменял.


Бразилия. Провинция Гондония. Некоторое время назад. Суббота. Вечер. Время для Ахмета выходить на тропу любви. С тактикой всё просто - либо на таксо и к платным подругам быстрого реагирования, либо вызывать их к себе. Либо на просвет и искать чистую искреннюю любовь - тут есть подводные камни: стоит искренняя любовь, конечно, чуть дешевле, чем профессионалка, но нарваться можно - ты с ней буквально пару раз горизонтально пообщаешься, а она уже вещи к тебе перевозит и фамилию твою на себя примеряет, и еще замудохаешься ее выгонять. Либо идти в места, куда люди идут целенаправленно искать родственную душу ровно на одну ночь - из ближайшего к обиталищу Ахмета это набережная у местной говнотечки, либо несколько клубов на улице имени местного политика Машаду.


Ахмет решает идти на набережную - полчаса небрежным шагом, да еще и пивка по пути можно попить. Сборы перед прогулкой сводятся к проверке в каком кармане гондоны, да сколько курева осталось в пачке. Прихорашиваться ни к чему. Ахмет и так хорош - потому как, напоминаю - имя жителя солнечной Азиопы он имеет только в этом тексте, а так он белый, европеоид. А для местных дам белый - это плюс стопятьсот к красоте и сексуальности. Какими бы понтами по жизни латиносы не бросались, но где-то там, глубоко в мозгу, у них есть зарубка по поводу того, кто тут бвана, а кто сраный метис.


Так что да, проблем с потрахаться тут ни у кого не было. И обстановка располагает, и низкий уровень дурного морализаторства в воздухе, и бабы не такие меркантильные. Сказка. Думается, тут даже Вассерман бы девственность потерял. И это основное, что обламывает при отъезде из Бразилии - садишься здесь в самолет “прекрасным белым принцем”, и буквально через тридцать часов полетов выходишь из самолета в России обычным старым толстым лысым дятлом. Но это будет потом, а пока Ахмет неторопливо идёт на набережную - на смотрины, на дам посмотреть, свой показать.


Время - часов девять вечера. Если учесть, что темнеет в тех краях в шесть вечера, то темно уже как у… как у… Темно там, короче. Но пока витрины путь освещают, а там, на набережной, будут небрежно раскиданные фонари, да яркая луна на небе будет романтизму добавлять.


Ахмет уже на набережной. В одной руке пиво, в другой сигарета. Мачо. Белый. Супермачо. Бон нойче, мадам. И тебе бон нойче. И тебе тоже. Вы так прекрасны мадам. Ах, вы уже с кавалером. Удачи, мужик. Вы так прекрасны, девушка. Так, тебе сколько лет? Сколько? Иди нахер с набережной, не смущай дядечек, за тебя пока еще статья ломится. И вот она - королева сегодняшней ночи. Бон нойче, сеньорита. Вы так прекрасны в этом лунном свете. А вообще, сеньорита, встань под фонарь, а я посмотрю, не врет ли лунный свет.


А ничего так дивчина. Высокая, стройная, простое платье до колен, на шее небрежно повязанный шарфик, груди впечатляют. Жопа подкачала - маловата, но Ахмет сегодня добрый, готов закрыть глаза на это явное природное упущение. Прогуляемся, сеньорита, вдоль вашей прекрасной речки? Да недалеко, до ближайшей уличной кафешки под открытым небом, которые тут понатыканы каждые сто метров.


Конфетно-мармеладный период ухаживания свели к парочке “Куба либре”. Ну как “Куба либре” - к русскому варианту “Куба либре”. Официант, слушай сюда. Лед и лайм выкидывай нафиг, колу и ром пополам, и если промахнешься и рома будет больше, чем колы, то ничего страшного. Что-нибудь еще? Да, еще пару пива принеси, надо же чем-то ваши национальные коктейли запивать.


Словарный запас у Ахмета, мягко говоря, не очень. Да, сеньорита. Нет, сеньорита. Эу куэро восе, сеньорита. (Не помню уже, что это значит, но это если и не предложение сразу проследовать в койку, то что-то около того). 


После непродолжительного знакомства было принято обоюдное решение танцевать в сторону койки. Гостеприимство окрестных кустов было отвергнуто - там вечно народу много, да и вообще из русских в них расслаблялись только русские механики из летной службы, остальные предпочитали не звездное небо над головой, но рукотворный потолок. И комаров меньше, и советами не так замучают.


Засим, вот - такси, отель. В отеле привычным жестом заслать дядьке на ресепшене копеечку малую, чтобы не бухтел за ночную гостью, и вперед - в номера. Отель был говно - страшные номера, неудобные лестницы (и с моей точки зрения - соседи говно). Да и вообще как-то некомфортно жить на постоянном поле боя между отрядами муравьев и ордой тараканов. Так что жила в нем только не брезгливая часть гарантийной бригады, а остальные только водили туда не брезгливых дам.


Ахмет заводит гостью в номер. Разоблачайся, дорогая, койка здесь, а я в душ, нужно пот смыть после вашей бразильской душной ночи. Он ныряет душ, торопливо ополаскивается и выскакивает в комнату помочь сеньорите раздеться. Ну да сеньорита справилась за это время и сама.


Собственно Ахмет лопухнулся в одном. Шарфик, Ахмет, шарфик. Точнее шелковый платочек на шее. Не первый день в Бразилии, уже должен был выработаться защитный рефлекс. У меня в мозгу за это время уже появилась зарубка - видишь шарфик, вали. Да так и осталась - до сих пор, даже и в России, шарф или платок на шее воспринимается как однозначный стоп-сигнал. Первый признак того, что тебя пытаются обмануть.


А Ахмет запамятовал об этом. И теперь вот на шее своей прекрасной сеньориты он отчетливо видит адамово яблоко, не прошедшее хондроларингопластику. И сиськи отстегнутые лежат на полу. А совсем уж с головой голую сеньориту выдает член, свисающий к коленям.


Говорят, достаточно одного крупного потрясения, и мужик может остаться импотентом. Ахмет, конечно, ту ночь пережил, но если и были у него другие потрясения в жизни, то они не идут ни в какое сравнение с тем моментом, когда он выскочил из душа с эрегированным мозгом и прочими органами ниже по тулову, с предвкушением секса, и увидел всё вот это у себя в номере.


Ахмет в истерике показывает пидору на выход, пидор упирается: привел - трахай, Ахмет пытается всучить ему шмотки и вытолкать за дверь, пидор тянет Ахмета в койку. В отеле тонкие стенки, и достаточно быстро сосед Ахмета понял, что за стенкой происходит что-то необычное - замысловатая казарменная брань и истошный “бабий” визг никак не вписываются в палитру звуков обычного ахметовского времяпровождения.


Сосед решает постучать Ахмету в дверь, но она оказывается незапертой и сосед заходит. И видит. Картину маслом. Посреди комнаты. Ахмет. И “сеньорита”. Голые. Разгоряченные. Занимаются борьбой - каждый тянет оппонента в нужную ему сторону - один к двери, другой к койке. Ну так, нормально, с переплетенными членами. Знаете, это как борьба на Олимпиаде - у них там тоже никогда не поймешь, это всё ещё борьба, или уже предварительные ласки.


Сосед мнется на пороге, потому как и непонятно - рады ему здесь будут или он мешает зарождающемуся светлому чувству, но по крикам Ахмета понимает, что тут всё не совсем по любви, и разнимает голубков.


Ахмет торопливо одевается, не переставая жаловаться на “долбанную гомосятину”. “Долбанная гомосятина” сидит на койке и тоже жалуется, что вечер прошел впустую - с набережной уже все разбежались, никого он уже не подцепит, и вообще “она” потратила лучшие часы этой субботы на этого сраного гомофоба без тяги к экспериментам. Пидору дают денег, и с наставлением - “купи себе самотык” - выкидывают из номера. В Ахмета вливают стакан рома, потом еще один, и когда он поплыл - укладывают спать.


Субботняя ночь завершилась.


На утро Ахмет бледен, зол, страдает похмельем, стыдом и от тоски. Когда сосед спрашивает его - “Как ты?”, Ахмет отвечает ему - “Профессионалки. Отныне и впредь. В этой стране - только профессионалки”.


П.С. Несмотря на анекдотичность - ситуация вполне себе реальная и имевшая место быть. Мало того, такая ситуевина повторялась еще пару раз с различными людьми в короткий промежуток времени во всё той же Бразилии. Специфика страны - там персонажей с шарфиками до фига и больше.

Больше разных историй, музыкальных и книжных обзоров здесь:

https://zen.yandex.ru/notebook

Показать полностью
12

Типография

Работал я когда-то в одной типографии на Петроградке. Типография была небольшой, оборудована она была всякой древностью, типа печатных станков Адаст Ромайор. Глядя на эти Ромайоры возникало ощущение, что они трофейные и вывезены из разбомбленного Дрездена. Но работали. Глючили, но работали. Печатали они в один цвет, но позволяли прогонять несколько цветов последовательно. Видели всякие листовки, на которых текст черный, заголовок синий, виньетки красные? И чтобы еще по границам цвета кривенько пересекались? Вот, это как раз на всяких Ромайорах и печатают. Сначала одним цветом прогоняли тираж, затем другим, и так далее. Эти преданья старины глубокой до сих пор в разных типографиях используются. Типография печатала тонны рекламных журналов, плюс листовки и иногда книги. Ох и насмотрелся я там на всяких графоманов с их “бессмертными творениями”.


Я был молод и щеголял дипломом, в котором говорилось о том, что я не абы кто, а целый “Наладчик Полиграфического Оборудования”. Но был нюанс - печатники свои Ромайоры знали, как свои пять пальцев (или, как говаривали гильотинщики - как свои три пальца) и молодых специалистов, пусть даже и с Дипломом, к станкам не подпускали. Так что, в основном, я ошивался в заготовительно-отрузочном цеху. В этом цеху готовили бумагу для печатников, на гильотинах обрезали тиражи после печати, склеивали книги и журналы, упаковывали и отгружали тираж заказчику. Весело было.


Не помню уже, что за мной там было официально закреплено, но гоняли меня по всем работам, где в данный момент нужны были свободные руки.


Одной из обязанностей цеха была нарезка бумаги для печатников.


Как бумага попадает в станок? Начнем по порядку. На типографию бумагу привозили в рулонах. Называлось это “бумага ролевая”. Это рулон бумаги в районе метра высотой (плюс-минус), шириной тоже около метра (опять же плюс-минус, размеры варьировались). Представляете, сколько туда бумаги намотано? В просторечье эта штуковина называлась “роль”. И весил каждый роль 600-800 килограмм. Приезжала фура, мы раскладывали около нее автомобильные покрышки - чтобы бумага не побилась. Из фуры роли выгружались методом скидывания на покрышки. Затем фура уезжала, а мы эти роли закатывали на склад.


Затем этот роль ставился в нашем цеху на специальный станок, в котором бумага пропускалась через множество валов (чтобы не рвалась) и нарезалась под нужный размер. Каждый роль на этом станке превращался в несколько стопок бумаги для Ромайоров.


Сейчас хватает типографских комбинатов, в которых роли устанавливаются сразу в печатный станок - там сразу и печатают и режут. Но у нас на типографии была необходима допоперация в виде нарезки бумаги.


Эти нарезательные станки у нас не простаивали - скорость их работы примерно соответствовала скорости работы печатников. Так что, как только очередной роль на станке заканчивался, начцеха выискивал глазами жертву и отправлял за следующим ролем на склад.


Несмотря на то, что роль штука крайне тяжелая, с ним легко управлялся один человек. Он же круглый, и катится хорошо. Выкатил со склада, выровнял вдоль здания и легко толкнул. Там метров 70 было вдоль стены, затем поворот и еще метров 20 до двери цеха. И дорога под небольшой уклон. То есть толкнул роль на пригорке, он покатился. А ты иди рядом с ним. А на повороте резко дернуть за край роля - но легко повернется на 90 градусов, а заодно и скорость погасит. А дальше до двери докатил и в станок зарядил. Просто всё. А вот если не успел на повороте развернуть, то роль со всей дури вмажется в стену. Там были гаражи какие-то элитные и их владельцам не слишком нравилось, когда в заднюю стену их майбаховского жилища врезалась тяжеленная хрень.


Был у нас такой парень, по имени Дима. Единственный из нашей ПТУ-шной компании с высшим образованием. Он всегда выглядел слегка потерянным, зависал в раздумьях, но регулярно подчеркивал, что он аж целый ИТМО закончил, а все остальные тут так - гопота и разгильдяи. Надо ли говорить, что этого Диму особо не любили, но из-за врожденной добродушности коллектива морду ему никто не бил. Только унижали морально иногда.


И вот именно этот Дима накосякорил с ролями. Его послали за очередным ролем, он его с пригорка толкнул, обогнал его и встал на перекрестке. И вот в этот момент Дима задумался о чем то своем, отвлекся на высокое и забыл про роль. Пару секунд ему для этого хватило. Когда роль показался в области видимости закатившихся в сторону космоса Диминых глаз, этот мудак не придумал ничего лучшего, как выставить вперед свою ногу.


Физику не обманешь. Можно обмануть препода в универе. Можно дать преподу на лапу. Можно зазубрить, не понимая сути. Но законы физики не обмануть.


Роль весом 800 килограмм врезался в Диму. На скорости. Ну что, скорость роля Дима погасил. Вот только сам улетел в сторону всё тех же гаражей.


Забирали Диму из типографии на “скорой”. Кость в ноге была сломана всего одна, но так интересно сломана, что в больнице Дима еще долго мотылялся.


А нас за этого Диму еще долго щемили по технике безопасности. Да, блин, все и так знали ТБ. Аккуратнее с окурками среди залежей бумаги. Принял на грудь - не подходи к гильотине. И так далее. Но “не подставляй ногу ролю” в ТБ не было, потому как только дятлу с высшим образованием такое на ум могло прийти.


Я так и не дождался выхода Димы с больничного. Работа на типографии всё больше напоминала работу подсобника, да и с деньгами не всё ладно было. Так что я ушел в другие профессии. А тот Диплом так где-то дома и пылится.

Показать полностью
12

Такси, часть 4

Энгельс.

Закончили мы работу уже поздно ночью. Через много часов после того, как общественный и коммерческий пассажирский транспорт города Энгельса отправился на боковую. Поэтому мы трое, я и два моих напарника, еще только подходя к проходной, вызвали такси до гостиницы.


Такси в Энгельсе на удивление дешевые, но оборотная сторона дешевизны в том, что зачастую народ тут таксует на убитых рыдванах. Ну, да мы чай не баре, и не на таком катались.


Вышли за проходную, стоим на улице, курим. Через несколько минут подъезжает таксо. Старенькая иномарка. Битая жизнью, хозяином и Энгельсом. Машина знавала лучшие годы, но потом какое-то чудовище добило ее гоп-тюнингом. Какие-то обвесы, пердак, диски, заниженная. Полный фарш. И обязательная быдляцкая надпись про “STREET RACING”. А еще бедную машинку аж качало от орущей внутри нее музыки.


Машина остановилась. Я открыл дверь и сел спереди у водителя. Напарники сели сзади. За рулем молодой пацан, одетый, как и вся периферийная гопота. Абибас, кепка. Стандартный облик «я вообще-то сигареты от пятитысячной купюры обычно прикуриваю, а сейчас, среди ночи, я тебя через полгорода за 150 рублей везу потому, что жизнь такая.»


Пока усаживаемся в машину, музыка грохочет на полную катушку, басы проверяют на прочность подвеску. Сели. Музыка продолжает играть. Мне вроде как неудобно сходу лезть в хозяйскую гамнитолу. Водила никакой активности в плане приглушения музыки не проявляет, походу искренне считая, что я с ним буду разговаривать, пытаясь переорать эти музыкальные экскременты под названием “русский рэп”. Тупняк какой-то, короче.


Так проходит несколько секунд. Заканчивается одна песня, начинается другая. И вот эту песню какой-то очередной гангста-самец начинает читать со слов “Доедешь - пиши, поторопи бомбилу, пусть поспешит…”. Нашего бомбилу от этих слов передергивает и он быстренько выключает магнитофон. В наступившей тишине я ему говорю:


— Вези в “Немецкий дворик”. И да, можно особо не спешить.


Напарники сзади давятся от смеха. Я сижу с сосредоточенным видом и стараюсь не заржать. Таксист молча везет нас домой. Вот это был единственный достоверный случай на моей памяти, когда от русского рэпа в этом мире была хоть какая-то польза.

8

Покажи крокодилу город

Оказался я однажды в Боливии. Не в центре страны и не в туристических местах, типа Титикака или Потоси. Не, это был маленький приграничный городишко под названием Гуаярамерин, что на реке Рио-Маморе. Когда-то это был важный для Боливии порт, сейчас - просто зачуханная дыра с населением в 40 тысяч человек. Город к настоящему времени не сдох только потому, что он находится на маршруте между крупными городами. Гуаярамерин живет путешественниками и потому предлагает им весь доступный ассортимент. Дешевые бухло, бабы и прочие товары народного потребления.


В городе одна главная улица, протяженностью в несколько километров. И по обеим сторонам улицы сплошняком располагаются кафешки, магазины, бордели и прочие досуговые забегаловки. Километры сплошной торговли. За исключением этой нарядной улицы, Гуаярамерин представляет собой жалкие лачуги, в которых живут местные жители. Короче, это как Невский проспект в Питере, только в Боливии китайцев меньше.


Хотя в Гуаярамерине тоже туристов хватает. В основном, из соседних стран Латинской Америки, но бывают и люди издалека. Например, я. Благодаря шилу в жопе можно и из России до таких мест добраться. Собственно, в тот раз я был в Гуаярамерине не в первый раз и отдыхал там уже не первый день.


Стоял я тогда на этой базарной улице. Несмотря на ранний час, кабак поблизости забит выпивохами. В грязи на улице играются детишки. В пыли вдоль домов валяются спившиеся индейцы. Их там хватает. Потомки великих майя, ха. Обожаю фронтир.


Есть тут один магазин, с лучшим ассортиментом алкоголя, лучшим качеством и с адекватным ценником. Местные знакомые говорят, что это магазин наркоторговцев. Магазин используется для отмывания денег. Где берут товар и за какие деньги - тайна великая сия. А после продажи товара деньги вполне официально проходят через кассу и падают на легальные счета. Магазин пользуется популярностью. Вот туда я и собираюсь идти.


В этот момент мимо меня по улице пролетают полтора десятка мотоциклов с подростками, которые громко улюлюкают, перекрывая грохот от своих дырчиков. Обычная для тех мест картина и мое внимание привлекает вовсе не это. Внимание привлекает крокодил.


На переднем мотоцикле к рулю и раме привязан крокодил, замотанный в какие-то тряпки так, что наружу у него торчит только голова. Кстати, вы никогда не обращали внимание, что у крокодилов очень большие глаза. Во всяком случае, у этого Гены глаза были больше, чем у персонажей аниме.


Мотоциклисты удаляются. Я какое-то время осмысливаю увиденное, а после спрашиваю у знакомого из местных, что стоит рядом.


— Это что сейчас такое было?


— Что конкретно?


— Ну, вот это. Либо жара и бухло меня доконали, либо я сейчас видел, как мимо меня проехал крокодил на мотоцикле.


— Ну, да, проехал. А что такого?


— Знаешь, для России это не самое характерное зрелище, а потому я повторю вопрос - это что сейчас такое было?


— А, так это развлечение у местного молодняка. Они находят крокодила небольшого за городом, у реки. Заворачивают в тряпье и привязывают к мотику. Затем катают по городу. У них это называется “показать крокодилу город”. Затем выкидывают его где-нибудь за городом. А у вас в России подобных развлечений нет?


— Не, мы как-то до такого не додумались. У нас подобное максимум на сельских танцах увидишь.


Позитив - алкоголь меня еще не доконал. Так что я думаю, что сейчас самое время, чтобы немного помочь местным наркобаронам - пойти взять у них еще бухла и продолжить отдых.


Больше разных историй, музыкальных и книжных обзоров здесь:

https://zen.yandex.ru/notebook

Показать полностью

Месяц геймерства на Пикабу. Игра началась

Месяц геймерства на Пикабу. Игра началась

Привет!


У нас отличные новости для геймеров и всех тех, кто неравнодушен к играм. Вместе с LG мы объявляем август — месяцем геймерства. Для тех, кто уже подзабыл или просидел весь июль в неведении, прошлый месяц был посвящен фотографам. Мы собирали ваши посты с тегом «фотография», а вы выбрали победителя. За вот этот пост @Iradiada получит шикарный 29-дюймовый монитор LG. Поздравляем :)


В этом месяце мы собираем истории, фотографии или видео по теме игр и геймерства. Прохождения, баги, обзоры, пасхалки, мемы и разборы – это может быть что угодно, но обязательно про игры. Для участия в конкурсе опубликуйте пост, поставьте тег «игры» и метку [моё] до 25 августа включительно. А пока будете выкладывать свои посты, мы расскажем, для каких игр нужен ультраширокий монитор, и как в нестандартном соотношении сторон работалось гейм-дизайнеру (скоро появится). В конце месяца по традиции запустим голосование, а автору лучшего поста подарим новехонький UltraWide-монитор.


Итак, закрепляем. Что нужно делать:

Написать пост на тему месяца (август — игры и геймерство);

Поставить тег #игры и метку [моё] и опубликовать до 25 августа включительно;

Все. Вы в игре. Остается только ждать результатов.


Ваш шанс засветить свое остроумие и скилл (ну и выиграть приз, конечно!).

Отличная работа, все прочитано!