emma.prozak2012

пикабушница
пол: женский
поставилa 28 плюсов и 1 минус
-109 рейтинг 36 подписчиков 38 комментариев 51 пост 0 в "горячем"
-2

Леннон или Лео

-Так вот, палитра чувств, которые ты будешь здесь испытывать к разным людям, это всего лишь твои опыт. Он ничего общего не имеет с реальностью другого человека. Понимаешь? – Леннон без сарказма, с интересом, посмотрел на меня.

Я не ответила.

- Вот смотри, Галина Леонидовна, для тебя примороженная, холодная, грубая, да? Я, Джон Леннон, по твоим ощущениям, более терпелив к тебе, Эйнштейн был тоже вполне мил, так вот, Эмма, в этих, твоих ощущениях нет истины ни на грамм!

Ведь, как тебе уже не раз объясняли, мы все частично воссозданы из твоих мыслей, представлений о мире и страхов. Мы все, и Галя, и я, и Альберт, и продавцы мидий, и Вася твой - часть тебя, часть твоего мира, и если ты не захочешь, чтобы мы что-то говорили или как-то себя вели, то этого и не произойдет.

- Блин! У меня голова кругом от ваших историй! То есть, это я сама так делаю, что эта женщина – я показала пальцем в сторону врачихи – постоянно меня то « дурой», то «тупицей» называет, да?

- Да!

- А на фиг мне это надо? – я уставилась на Леннона как на умалишенного.

- Не знаю, сами удивляемся! – он докурил папиросу, и, потушив ее о каблук своего ботинка, кинул в туман. Мне вспомнилось, вдруг, что когда-то давно, в раннем детстве, я видела, что так же делал мой дедушка.

- Да, отличный пример! Так делал твоей дедушка, так сделал и я, поэтому ты на это обратила внимание. Почему на грубые слова Галины Леонидовны ты так реагируешь, а на те же самые слова, но сказанные Васей отвечаешь улыбкой?

- Ну, Вася ж друг!

- Да, Вася друг, но слова говорят они примерно одни и те же! Почему же у тебя реакция разная?

-Блин, да че тут непонятного! Потому что Вася, мой друг! А ее я знать не знаю.

- Ну, вот как тут ее тупицей не назовешь? – врачиха соскочила со своего трона и засеменила вокруг Леннона.

- Тише, Галь, тише. – Леннон сказал ей это так мягко и ласково, будто они были любящими супругами, прожившими вместе сто лет.

- Ну, пока не сто! – И тут Леннон лукаво посмотрел на кружившую вокруг него акулу. Акула тоже расплылась в какой-то незнакомой мне улыбке, и, будто получив негласное разрешение, подошла к Леннону, и поцеловала его в капну русых волос.

- Аааа, ну все понятно теперь!

Я встала с кресла, и оно тут же исчезло.

- Слушайте, голубки, отведите меня, куда вы там собирались, давайте я сделаю, что надо, и уже пора мне отсюда валить! Слишком затянулись эти посиделки!

Тут Леннон резко встал, благостное настроение мгновенно слетело с его лица. Он быстрым шагом направился ко мне, схватил меня за руку и усадил в, опять появившееся, мое красное кресло-мешок.

-Ну- ка, сядь и дослушай! – он так резко рванул мою руку вниз, что я не то что села, я влипла в это кресло.

- Че, совсем уже? – я сказала это намного тише, чем мне хотелось бы.

Леннон опять сел на свой стул, и как ни в чем не бывало, стал есть второе мороженное.

- Я же тебе говорила, Лео, это - королева драмы! – Врачиха уже совсем обнаглев, подошла к Леннону и, положив свои руки на его плечи, стала что-то ему в ухо нашептывать.

– Познания через страдания! – добавила она ледяным тоном и с неизменной улыбкой на лице.

- Да уж. Ну, так, значит так. – Спокойно ответил Леннон.

«Она назвала его Лео!»

И тут я вспомнила, что когда я только сюда попала, прекрасного моего Элвиса Пресли тоже, этот уродец Поттер, назвал другим именем.

Показать полностью
-3

Новые пояснения

Леннон и королева, не сговариваясь, одновременно громко засмеялись.

- Что тут смешного, не пойму? – я немного растерялась от их реакции на мои слова.

- Посмотри внимательно! – Леннон еще раз протянул мне сигарету, и теперь я увидела, что это вовсе не травка, а обыкновенная ручка, белая, с темным колпачком.

- Блин, да че вы мне тут перевоплощениями удивляете! Я же видела, что это было!

- А что это было? – заговорчески спросил представитель битлов.

Я обернулась в сторону снежной королевы. Она тоже с улыбкой подняла одну бровь, «типа, ну давай, давай, выдай что-нибудь, а мы опять дружно поржем!»

- Ой, да че, тупить! Травка это была, забитая в папиросу, я же видела! – я начала уже немного сомневаться в четкости своего зрения.

- А тут дело ни в четкости! Тут дело в ясности! Если бы ты смотрела глазами, ты бы сразу увидела ручку.

- А я чем смотрела? « Жопой что ли?» - я не решилась произнести концовку фразы, что собственно было бессмысленно.

- Нет, ни жопой, ты смотрела головой, ты смотрела шаблонами, а они затмевают зрение. Поэтому вместо простой ручки, ты увидела и прожила целую трагедию Эсхила. Битлз - секс, драгс энд -рок-н-ролл- 60-е. Что  может предложить яркий представитель своего времени? Конечно, косячок! Эти шаблоны пронеслись так молниеносно в твоей головке, что ты даже не успела их отследить, а вот вывод сделать и возмутиться смогла быстро. Ведь так?

- Не так! – поджав губы, ответила я.

- Ведь ты разозлилась на самом деле не из-за моего «предложения», а из-за того, что реальность твоих шаблонов поставили под сомнение!

- Чиво?

- Таво! Я тебе уже говорила, Эмма, - подключился второй экзекутор – твое неумение управлять своими предрассудками однажды тебе очень дорого обойдется!

Все время, пока шел этот пустой диалог о папиросе, превратившейся в ручку (все-таки я уверена, что он это подстроил) у меня в голове крутилась еще одна мысль. Вся эта мизансцена, опять же, чертовски походила на идею фильма «Матрица»

« Не пытайся согнуть ложку… ложки не существует» - лысый ребенок говорил Нео, если я не ошибаюсь.

- Нет, не ошибаешься! Вачовски справились со своей задачей отлично. Им предстояло начать дело, которое тебе придется продолжить. Это пример того, как можно гениально справиться со своей миссией…

- А, вот, что получится у тебя, пока неизвестно! – опять вставила свои пять копеек врачиха.

- Ну, конечно, как же без вашего комментария! – я развернулась так, чтобы мне было удобно видеть обоих: Леннона и королеву.

- А кто такие Вачоски, или как там вы их назвали? – « Я подумала, что это актеры,  которые в фильме играли».

- Нет, это не актеры! Это сценаристы, братья Эндрю и Лоуренс Вачовски! – Леннон на секунду задумался. – Интересные такие парни были…

- Да, вот именно, что были – опять влезла врачиха и как-то неправдоподобно хихикнула.

- Они что, умерли? – обратилась я к Леннону. – Почему были?

- Нет, что ты! Они еще долго и долго проживут, даже без отказа от своей реальности! Просто они…- Леннон с ухмылкой посмотрел на врачиху – немного изменились со времен возращения в свое настоящее и написания «Матрицы».

- Блин, вот все время вы все тут каким-то недосказками разговариваете: «Увидишь, узнаешь, потом поймешь, немного изменились…» Это что, стиль общения тут у вас такой ?

- Просто многие вещи, проще один раз тебе показать, чем объяснять, как они устроены и как работают! – Леннон говорил спокойно и терпеливо, в отличие от этой примороженной. Я прям кожей чувствовала, как бешу ее, как раздражают ее мои вопросы и ответы, но чувство это было, в принципе, взаимное.

Леннон сел на стул, появившийся, как и все в этой реальности, из неоткуда, и принялся с упоением есть мороженное.

Я тоже последовала его примеру ( и почему я раньше этого не сделала, а стояла как наказанная, перед этими клоунами) и создала себе огромное и очень мягкое кресло-мешок ( видела такое когда-то в «Ашане»), а рядом маленький столик, на котором дымилась желтая кружка.

Удобно устроившись, и сделав глоток свежесваренного кофе, я готова была продолжать праздные беседы.

- Эмма, опять не так! – Леннон оторвался от мороженного и посмотрел на меня.

- Что опять? – « я думала, он сейчас что-нибудь про кофе мое скажет, потому что посмотрел он на мою кружку».

- Нет, кофе тут не причем, я еще хотел прояснить пару моментов. Смотри! Тебе категорически не нравится Галина Леонидовна, да?

Леннон как-то так показал глазами на врачиху, что я поняла, а точнее вспомнила, что Галина Леонидовна, это она! О! Как я не переваривала это имя и отчество.

- Вот, вот, я именно об этом, корни твоей неприязни к этой женщине, опять же в твоей проекции, твоих воспоминаниях, которые к этому конкретному человеку, не имеют никакого отношения, понимаешь? – Леннон доел мороженное, облизнул пальцы и потянувшись в карман своих брюк, достал… папиросу. Теперь это была сто пудовая папироса! Я этот раз это четко видела! Я никак не отреагировала в этот раз, спокойно наблюдая за происходящим. Леннон же, как ни в чем не бывало, достал из того же кармана тонкую металлическую зажигалку, пару раз щелкнул ею и подкурил. Это оказалась не травка, а простой табак. Сигаретный дым тут же смешался с  бесконечным пространством тумана, в котором мы находились.

«Хорошо, что никак не отреагировала!» - подумала я и тут же получила ответ на свои мысли.

- Да, действительно хорошо! Это, можешь считать, твоя маленькая победа! – сказал Леннон.

Показать полностью
-4

Ну, кого на этот раз принесло?

- Эмма! Эмма! – ученый очнулся и потянулся ко мне через весь стол за рукопожатием, я отодвинулась, Эйнштейн понимающе вернулся в исходное положение.

– Ты поистине жемчужина! Вся твоя агрессия, грубость и пошлость спадут здесь, я уверен! Я думаю, ты сначала найдешь себя, а затем уже сможешь настроить нынешнюю реальность! У тебя такой интересный путь! И я еще раз повторюсь, я так счастлив, что встретил тебя в самом его начале! Мне безмерно интересно теперь будет наблюдать за тобой!

Эйнштейн светился как новогодняя елка. Я смотрела на него и опять не понимала причин такого восхищения мною. Вот уж точно, вроде рядом находимся, а каждый из нас свое видит и слышит. Будто две параллельные вселенные сидят за одним столом.

«Он, наверное, меньше радовался, когда свою теорию вероятности открыл!» - вдруг подумалось мне.

- Эмма, моя теория - это теория относительности, - опять засиял Эйнштейн - и еще, кстати, ты там про картину со временем говорила, так ты не Пикассо имела в виду, а Дали!

- Блин, да откуда вы знаете, кого я имела в виду! У Пикассо тоже была какая-то картина с часами – неуверенно ответила я.

- Да, это действительно не важно! Это еще раз подтверждает мои предположения!

Я только на секунду отвернулся от искрящего ученого в сторону заката, слишком уж неправдоподобным было солнце: такое большое, ярко-красное, и долго не решавшееся утонуть в море, а когда повернулась, чтобы дослушать хвалебную оду, ученого уже не было.

Резко стол, вино, море, солнце и небо разломились и исчезли, а передо мной возник знакомый до боли пустырь с туманом, посреди которого, возвышался ледяной глыбой, трон снежной королевы, на котором она, со своим занудно-заумным видом и восседала.

- И снова, здравствуйте! – недовольно и слишком громко сказала я. Что-то изменилось в этой пустоте: врач – королева уже не была такой враждебной для меня, туман был знаком и предсказуем, трон…я чувствовала, что могу легко, одним взмахом ресниц, соорудить себе ни то что трон, город построить! Здесь все мне стало знакомо, и потому страх отступил.

- Не страх отступил, а ты осознала реальность, так правильнее! – прозвучал знакомый голос.

Вместо ответа, я решила взять ситуацию в свои руки и общаться с ней уже не по-средине бесконечного тумана, а на знакомой мне территории. Я тут же стала усиленно вспоминать в мельчайших деталях антураж своего любимого кофе возле дома. По утрам там варили чудесный кофе, и аромат свежемолотых кофейных зерен выплывал на улицу и был лучшей рекламой этого заведения. Вечером можно было купить там глинтвейн или грог, а публика не столь изощренная, с удовольствием выпивала самогон с долькой лимона, считая его отменным коньяком с долькой лимона. Мне нравилось это место, здесь пару раз я разрывала нудные романтические отношения, писала сценарии к рекламным роликам и напивалась с близкими друзьями, когда было кайф поговорить, не кайф красиво одеваться и идти в какие-нибудь пантовые заведения, и домой приглашать и убирать потом не кайф.

И когда я уже прям, почувствовала тот знакомый запах кофе и готова была развалиться на стуле, глядя в охреневшие глаза врачихи, я услышала ее протяжный голос:

- Ничего у тебя не получится! Это ж общая реальность, тупица! Я ж тебе уже сто раз объясняла, без моего согласия, ты меня в свои примитивные джунгли не затащишь!

- Блин, я не пойму! – оглядевшись вокруг и убедившись, что реальность осталась та же, я подошла поближе к трону. Как легко мне это теперь давалось!

- Я не пойму, я вам че, собаку любимую машиной переехала или мужа-кормильца из семьи увела?

Врачиха фыркнула.

- Нет, серьезно! – я смотрела на примороженную снизу вверх, но дискомфорта от этого не ощущала.

– Что вы со мной так грубо разговариваете? Да! Что-то не запомнила, что-то не поняла, но это ж не повод все время мне насыпать!

Врачиха молчала, а это заводило меня еще больше.

- Не, тогда вы меня прикольно так в палате одну бросили, когда я ходить не могла, потом подъебки эти, что ни спроси, все тупица, да тупица! И это, кстати, мое слово! И не надо его использовать!

- У нее работа такая! – сказал кто-то за моей спиной. Я обернулась и … офигела как всегда.

Недалеко от меня стоял … Джон Леннон.

- Неееет! Ну, к чему бы здесь Джон Леннон. Ну, я ж не любитель битлов, я вообще про них почти ничего не знаю! Я и вас  узнала только потому, что однажды разрабатывали рекламную компанию с вашим лицом на постерах и зонтиках.

- Понимаю! – Леннон смотрел на меня через линзы своих желтых, круглых, как у Гарри Поттера, очков и ехидно улыбался. Тонкие, четко очерченные губы, обнажали ряд белоснежных зубов, двое верхних были заметно больше остальных.

« На кролика похож, блин!» - почему-то подумалось мне.

Леннон перестал улыбаться и стал нарезать круги около меня.

- Ну, кролик не кролик, а пару дней нам с тобой, зайка моя,  провести вместе придется!

« Тьфу ты черт, все время забываю про их эту манеру в голове шариться!»

Мне стало немного неловко, но я быстро поборола свой приступ смущения.

Леннон вдруг остановился напротив меня, достал из кармана белых расклешенных брюк папиросу, постучал одним ее концом о ладонь и протянул мне.

- Да, вы че, блин! Совсем уже здесь офигели в своем будущем! Не буду я тут план курить! Еще чего не хватало! У вас  тут ментов нет что ли? Пиздец какой-то!



Показать полностью
3

Опять пьем...

- Внимательно слушаю! – я лениво перевела взгляд с последней дольки арбуза на безумные глаза ученого.

- Понимаешь, Эмма…

«То на «ты», то на «вы» со мной общается, вот странный!»

- Да ты права, лучше на «ты»! – Эйнштейн опять немного растерялся, помолчал и продолжил.

- Понимаешь, Эмма, здесь, в этой конечной точке 2172 каждый человек оказывается со своим вопросом. Ты, допустим, что важного хотела понять, оказавшись здесь?

- Я? Понять? Да, в смысле? Меня почти без спроса сюда забросили, никто ничего толком не объяснил. На фиг мне что-то понимать? Я ипотеку хотела закрыть, да и просто свалить куда-нибудь, в промежутках между уходом со старой работы и поиском новой. Все! – я развела руками – и никакой философии!

Эйнштейн на секунду задумался, потеребил усы, но ничего не ответил на мой монолог.

- Я расскажу тебе о своем вопросе.

«Ну, началось, время охуительных историй» - молнией пронеслось у меня в голове, и подоспевшая картинка с котом возле лампы, даже заставила улыбнуться.

Эйнштейн явно про кота не понял, и поэтому невозмутимо продолжил:

- Уже, долгое время, находясь здесь, я пытаюсь понять, по какому принципу люди попадают сюда. Каков критерий отбора? Все понятно с теми, кто меняют историю, их появление здесь логично и обосновано, но попасть сюда человеку как…- Эйнштейн замолчал.

- Ну да, да, говорите! Такому, как я!

- Да, мне неловко говорить об этом, но да, такому, как ты…Такой как ты…Потерянное осознание собственной женственности, и общие знания обо всем, прошедшие по касательной в твоем сознании, делают тебя типичным представите-лем серой массы людей, живущей в 2000 годах. Я не могу понять…

- Блин, я тут совсем еще не долго, но каждый, твою мать, считает своим долгом меня оскорбить по-своему!

Пустыня мне надоела. И мы тут же оказались посреди бескрайнего океана. (Это была лично моя фантазия) Стеклянный стол, с кованными позолоченными ножка-ми, два белых стула из ротанга, на которых сидели мы с ученым, на столе два бокала, бутылка вина и виноград на золотом подносе. И весь этот антураж держалась на темно-синей глади воды. Да, вот просто на воде, без каких – либо понтонов. Так мне захотелось. Вспомнилась почему-то песня «… с причала рыбачил апостол Андрей…» оттуда и прилетела основа для этой фантазии.

«Ладно, о чем там он?»

Эйнштейн молчал и смотрел вдаль.

- Молодец! Хорошее начало. Интересно придумано. – Отрывисто заговорил ученый.

Я вспомнила, что Эйнштейн просил не перебивать его моими мыслями, а я тут це-лую перестановку декораций замутила.

«Блин, иногда у меня, правда, не специально, получается, быть сукой!»

Эйнштейн тактично сделал вид, что не услышал моих мыслей.

- Так вот, я наблюдал за тобой и удивлялся все больше и больше! Почему ты? Я выстроил для себя классификацию людей, которым открывается, скажем так, чтоб тебе было понятно, это измерение, но ты, Эмма, полностью ломала мою систему. Ты не подходила ни к одной из моих классификации. Почему ты? Слишком простой и обыкновенный человек из переходного периода развития цивилизации? Ошибки быть не могло, ведь выбор делает не человек. Я долгие семь лет искал ответ о причине твоего появления здесь.

- Чивооо? Сколько лет? Блин, уважаемый Альберт, как вас там, Иванович? На ка-кие 7 лет, вы че несете? Мы с вами тут и пары часов не циркулируем!

- Эмма, это мое субъективное восприятие времени. Мне надо было столько, чтобы проанализировать все этапы существования тебя и твоего рода, это никак на тебя не влияет.

- Что не влияет, время? Это че, для вас прошло семь лет, а для меня 5 минут?

- Можно сказать и так, главное, для чего было использовано это время! – Эйнштейн разлил вино по бокалам.

- Еб мою еб, такое впечатление, что мы в картине Пикассо находимся. Время растянули, время перетянули….- я сделала глоток. Это было то самое восхитительное белое вино, которое мы уже пили с этим чертовым профессором.

- Так вот, позволь я все-таки закончу свою мысль. Я долго анализировал причины твоего появления. Сигналом к необходимости анализа мне стали твой сон и разговор о «броуновском движении». И, если коротко, я знаю, ты вечно спешишь, так вот, если коротко, то ты совсем не тот человек, который будет менять историю прошлого или будущего, как все здесь присутствующие. Ты здесь, потому что пришло время поменять это настоящее. Твоя роль какая-то совсем другая. Она по величине своей совсем не сопоставима с нашими.

Македонский, Петр 1, Ньютон, Колумб, Лавуазье, Смит, Эдисон, я, Гитлер, Цезарь, Гейтс , Крок – этот список можно продолжить. Так вот, все мы, находящиеся теперь здесь, меняли историю в своем времени. Тебе же, Эмма, выпала удивительная миссия, изменить настоящее в чужом времени, тебе не знакомом. Не знаю, как это будет, не знаю, почему ты, но это поистине удивительно! И это именно так. Я нескончаемо рад, что встретил тебя! – И Эйнштейн опять попытался ухватить меня за руку, я отрицательно покачала головой.

- А еще, я в очередной раз убедился, что попытки классифицировать деяния выс-шего разума человеческим разумом всегда тщетны, даже если этот разум и находится в точке стоп - времени.

Я сделала еще один глоток вина, глубоко вздохнула и перевела взгляд в сторону горизонта. Голубой бескрайний океан, вплетенный в такую же голубую даль неба. Оба близнеца спокойны и бесконечны. Черт возьми, это постоянство убивает. Спокойствие воды, гор, лесов, сияние солнца и мерцание звезд останется таким даже если все мы исчезнем. Мир моих мыслей и реальностей хрупок сейчас как никогда, он почти уже близок к тому, чтобы ударится у гранитный пол новой реальности и разлететься на невосстановимые кусочки. Я здесь уже несколько раз умирала, сходила с ума, ревела, обсикалась и облевывалась, а это долбанное небо и океан все также невыносимо спокойны и безупречны.

"Чертовы эгоисты! Всколыхнулись бы хоть немного!"

Мы какое-то время молчали. Эйнштейн пил и смотрел на меня, я пила и смотрела на божественных близнецов: океан и небо, и восхищалась их чертовой диффузией.

- Да уж, товарищ Альберт Эйнштейн. – Я прервала долгое молчание и перевела свой взгляд на горящие глаза ученого.

– То, что вы, извините, долбанутый, я, конечно, знала, но чтобы, блин, настолько! То есть, я правильно вас поняла, что этот отрезок будущего, где мы сейчас находимся, типа как депо что ли. Дальше поезд не идет, точнее, нет, идет, но человечество не развивается, как мне, там, одна овца сказала. И вот, типа тут, самое идеальное место, где все могут в прошлое и будущее гонять, как в магазин за хлебом, создавать себе собственные реальности и жить, будто под кайфом, пока им не надоест. Тут, типа, и всякие знаменитости прошлого находятся. А как они, кстати, сюда попали, если в своем времени умерли? Это ж, блин, не рай, я надеюсь.

Эйнштейн захихикал как старая кошелка.

-Нет, конечно, это инсценировка, практически ни один из значимых для общества людей не умер своей смертью и в свое время.

- Ну да, страшилки по Рен-тв оказались реальными, еще один пиздец! Ладно, и, я так понимаю, все вы здесь тусите, такие: Рембрандт под ручку с Екатериной Первой ходит, а Шекспир дает советы по технике письма Булгакову.

Эйнштейн опять захихикал.

- Да, ты почти уловила суть.

- Допустим, я даже в это планокурское настоящее готова поверить, но, блин, вопрос остается открытым: Я-ТО ТУТ ЗАЧЕМ?

Я этот вопрос и этой примороженной задавала, и вам задаю: если все так фортово, на фиг что-то менять? Почему эти изменения должны происходить? Кому они нужны? И, ПРИЧЕМ ЗДЕСЬ Я? Или, по-вашему заключению, которое вы делали, там 50 лет, я, блин, как Нео…это герой из одного фильма – добавила я видя, растерянность ученого. – Должна поменять реальность, сама того не понимая, что я избранная? Ну, вот я сейчас это все произнесла, и сама офигела!

Ну вы же тоже должны понимать, что это полный трындец? Это бред сумасшедшего, не иначе!

Эйнштейн улыбался, и так умиленно смотрел на меня, точно как моя бабушка, когда я доедаю ее борщ и прошу добавки.

- Прикольно самой с собой поговорить!

Показать полностью
1

Новое открытие Эйнштейна

Между тем, мальчик в цветных шароварах стоял возле меня, и с милой улыбкой размахивал каким-то огромным цветным пером. Картинка этого чуда прилетела, почему-то, из старого детского мультика про Золотую антилопу, где во дворце раджи, за ним все время бегал мальчик- арапчонок с похожим опахалом.

- Эмма, пожалуй, на этом все. Мне надо идти! - Эйнштейн вдруг засуетился, поднялся, потом опять сел, потом опять поднялся.

Я посмотрела на него исподлобья.

- В смысле, все? У меня еще много вопросов осталось! Вы ж, типа учитель! Так давайте учите, объясняйте! Куда, кстати,  мой Вася делся? Робот он или кто? Прикольно вы так! Ничего толком не объяснили, поудивлялись тут и сваливаете. Как-то это не по-христиански!

Эйнштейн не понял моей неудачной шутки, но на секунду остановил на мне взгляд.

- Хотя да… Да, ты права! Надо тебе объяснить одну вещь. – Он опять как-то неестественно стал вести себя: сел,  встал, зашагал по шатру,  схватил и тут же поставил бокал с подноса мальчика в шароварах.

Я, молча, наблюдала за его броуновским движением.

И вдруг Эйнштейн остановился и, прямо вот, уставился на меня.

- Как ты сказала?

- Что я сказала? Я молчала сейчас!

- Каким движением?

- Что каким движением?

- Каким, ты назвала мое движение?

- Блин, вот вы задолбали в голове моей лазить! Я подумала – я сделала на слове «подумала» акцент – что наблюдаю за вашим броуновским движением.

- Вот! Здорово! А ты знаешь что-нибудь об этом движении? Почему ты использовала именно это сравнение? Что ты этим хотела сказать?

- Блин, - теперь я уже начинала нервничать - почему все так сложно? Ну, знаю, конечно, это движение частиц беспорядочное. Вы ходили тут, как бешеная молекула, вот я и вспомнила это словосочетание. Что вы опять в этом такого увидели?

Эйнштейн превратился в сплошное ухо. Он аж вытянулся весь и впялился, влип в меня своим сверлящим взглядом.

- Дальше! Умоляю Вас, дальше!

- Вы че, не в себе? Что дальше-то? Я, правда, не пойму что вы от меня хотите! То, блин, сон мой вас так удивил, теперь вот безобидную фразу сказала - опять ступор! Как-то, вроде, наоборот все должно быть! Это я, кажется, попала в непонятную реальность и должна тут от всего офигевать! А по итогу, я, прям, местный фокусник! Что ни шаг, то удивление у всех вызываю!

- Эмма! Вы уникальное творение! – Эйнштейн подошел ко мне и, сев напротив меня в позе лотоса, взял меня за руку. Я резко вырвала свою руку.

- Знаете, как появляются жемчужины?

Я набрала полный рот воздуха и выдохнула.

- К чему вы это опять все? Честно сказать, ваши метафоры задолбали уже.

«Хочу арбуз холодный!» Парень с подносом полным арбузных долек с улыбкой направился ко мне.

- Эмма, я понимаю тебя, но я только сейчас понял, для чего я сюда послан. Понимаешь, ведь как, я не учитель, и ты не ученик. Просто я тут дольше, ты только появилась, на некоторые вопросы, я могу тебе дать ответы, но в большей степени, я здесь тоже, чтобы понять что-то свое!

- Блиннн! – взмолилась я. – Ну,  грузите опять! Ну, говорите проще, плииз! Зачем эти словесные реверансы?

- Здорово! – Эйнштейн опять заорал как придурочный, вскочил и заходил взад- вперед по шатру. – Очень здорово! Жемчужина – это аномалия! Это мусор, который случайно попал в раковину моллюска! Это стечение ряда обстоятельств, приведших к созданию чуда! Рождение каждого человека на  земле - это тоже чудо! Но некоторые люди, являются как бы апогеем своего рода, жемчужиной, которая сотворилась из миллиона случайных и верных комбинаций! А некоторые рождаются, чтобы появление этой аномалии было в принципе возможно, они создают условия для рождения жемчужины!

«Вот это пиздец, товарищи! Такое ни под какой травкой не придумаешь!» - подумала я, доедая медовый холодный арбуз и наблюдая за обкуренным выступлением полоумного ученого.

Эйнштейн на секунду замолчал и  задумался.

- Вы жемчужина, Эмма! Но это мое открытие, оно актуально для меня, хотя раз мы в паре, это зачем-то будет полезно и для вас!

Он опять подбежал ко мне, и сев рядом, попытался снова взять меня за руку, но видя мой настрой, положил свои маленькие ученые ручки на колени.

- Эмма, постарайтесь меня не перебивать своими мыслями, если это возможно! Это мой последний монолог, после этого мы попрощаемся, но если вы прислушаетесь, то найдете ответы на свои вопросы.


Показать полностью
-5

Пустыня и Эйнштейн.

- Понятно! И что дальше? Эйнштейн придвинулся ко мне еще ближе и заговорил почти шепотом.

- Честно? Я и сам не знаю, что дальше! Тут твоя реальность, в ней, … как бы… я должен тебе помочь разобраться, но я…Знаешь, я в замешательстве.

Я посмотрела по сторонам. «Чет, задолбала меня эта вода, и лодки эти придурашные! Хочу оказаться прям сейчас в пустыне, оазис, такой вот, как в «Сексе в большом городе» в последнем фильме. Ну, чтоб палатка, или как там эта хрень называется? Такая, с белыми прозрачными шторами по бокам и провисающим потолком? А! Шатер! Точно! Пусть будет белый шатер! В нем, прям на песке пусть лежат куча подушек, рядом бродят слуги в восточных костюмах, с подносами сладостей, с водой и крутой одеждой для меня. Блин, да что я парюсь, вот правда, пусть как из фильма и будет тот оазис».

Все произошло мгновенно. Вода каналов Венеции в секунду преобразилась в дюны горячего песка. Все это волшебство, не было каким-то чудесным как в сказочных фильмах: вверх в фиолетовой дымке гондолы с гондольерами не поднимались, и в слуг в восточных костюмах в воздухе не превращались. Нет. Это было какое-то обыкновенное чудо: оп! Вода! Оп! подумала о пустыне! Оп! Пустыня! Все как-то быстро, просто и без пафоса.

Мы сидели с Эйнштейном уже в ворохе цветных подушек, дул горячий, сухой ветер, вдалеке, из-за плющевых дюн, с причудливо изогнутыми спинами, выступало огненное солнце пустыни. Было достаточно жарко, но наш белый шатер, аккурат такой, как в «Сексе в большом городе», хорошо защищал нас и от солнца и от ветра.

- Во! Другой базар! А то, задолбало уже на это болото смотреть! – я жестом подозвала к себе мальчика в цветных шароварах и с тюрбаном на голове. Он подошел, держа в руках медный поднос, на котором стояли высокий, тоже медный, кувшин и два стеклянных стакана. Поклонился, налил в один из стаканов светло-желтый напиток и с улыбкой подал мне. Я взяла стакан. Отпила. Это было холодное белое вино. Очень очень вкусное.

- А почему, кстати, если это моя реальность, то все же здесь должно быть по-моему. Почему мне подали вино? Я ведь о нем сейчас не думала?

Я повернулась к Эйнштейну, тот, сидел в корявой позе лотоса и пересыпал песок из одной руки в другой. Мой вопрос оторвал его от размышлений. Он перевел взгляд на меня.

- Потому что, нужно самой формировать свою реальность, обо всем думать и точно знать чего ты хочешь, иначе реальность достраивается за тебя. – Эйнштейн отвечал как-то рассеянно.

- Блин, да это ж нереально! Как я могу обо всем подумать, и все предугадать? Я ж не медиум какой-нибудь. Ладно, давайте уже договорим по вашей теме, а то я вижу, вы вообще не в себе. Хотя че тут договаривать? Может сбой просто какой-нибудь, ну с моим сном в смысле.

Эйнштейн не ответил. Он завис на процессе пересыпания песка из одной руки в другую. Я ж между тем, попивала чудесное вино, закусывала сушеными финиками и ни о чем не думала. Откинувшись на подушки, я смотрела вверх, в голубое безоблачное небо.

«Блин, я так запуталась в этих реальностях, нереальностях, но одно, несомненно, здесь круто: все-такое правдоподобное, такое реалистичное, что прям веришь. Если это пустыня, то вот прям стопудовая пустыня! Песок везде настоящий, солнце палящее, ветер…» - не успела я додумать фразу, как Эйнштейн заорал как сумасшедший.

- Вот оно! Точно! – он отбросил песок и подскочил с подушек, задев рукой поднос мальчика в цветных шароварах. Все содержимое подноса тут же оказалось на песке. Вино из кувшина вылилось и мгновенно впиталось в песчаные поры, а стеклянный стакан откатился к нашим подушкам.

- Да, блин, че вы так орете? – я аж тоже подпрыгнула.

- Эмма! точно! Поэтому тебе и сняться сны! – Эйнштейн подсел ко мне, и я вспомнила, что где-то читала, что при жизни этого ученого считали странным и сумасшедшим.

- Обо мне потом. Смотри! Понимаешь, ты, такой человек, да в принципе, вы все такие в этом отрезке 2000 годов. Ты ни во что не вникаешь, только поверхностные суждения, знания и понятия.

- Ну, блин, начинается в колхозе утро! – я скрестила руки на груди и отвернула голову в другую сторону от ученого.

- Нет, нет, что ты, я ни сколько тебя не осуждаю! Это просто особенность вашего времени! У вас все одноразовое, непрочное и ненадежное. Это не плохо и не хорошо – просто такое период развития цивилизации. В мое время были другие принципы, и это опять - таки, ничего не значит, это просто другой временной период. Уже к 2030 году ситуация сильно измениться, вы придете к глубине во всех направлениях. Но не об этом сейчас. Так вот, в силу особенностей того времени, в котором ты живешь, ты находясь уже достаточно долго здесь, так и не оторвалась от своего 2018 года в полной мере. Ты уже поняла основные принципы конструирования реальности, уже постепенно осваиваешь жизнь по законам этого времени, но все еще будто не веришь. Видишь, ты говоришь, что все здесь такое реалистичное…

- Я вообще-то не говорила это!

- Ну да, подумала, но здесь это одно и тоже. Так вот, ты все еще прибываешь в какой-то иллюзии, ты не приняла настоящую реальность и, видимо, поэтому тебе и сняться сны. Ты живешь еще в своем прошлом! А пока так, будущее настать просто не может! Вот и ответ!

- Блин, извините, конечно, но, по-моему, все это какая-то херота! Я и половины не поняла из того, что вы сейчас тут насыпали!

Эйнштейн опять впал в анабиоз. Будто, вот просто, высказался человек, ему легче стало и все, дальше «разбирайтесь суки сами, я вам слово не скажу!» Это у нас с Васей, одноклассником моим, такое устойчивое выражение было для определения подобных ситуаций.

Показать полностью
0

Вода, кругом вода.

- Ну, начинается! – я кинула шарик в воду и отвернулась от ученого.Эйнштейн обеспокоенно перевел взгляд на расходящиеся по водной глади круги.- Зря ты так! Вода - это большая ценность! -Ну, блин, опять начинается. Вода в каких-то маленьких шариках, еда в тюбиках, ну, правда, задолбали вы уже с этими приколами.- Ну, как хочешь! – Эйнштейн пожал плечами. – Эмма, ты уже немного пришла в себя. Готова поговорить? - Да, давайте. Вы ж все равно не отстанете.- Меня очень беспокоит тот факт, что ты смогла заснуть тут. Постарайся вспомнить, тебе что-нибудь снилось? Это очень важно.Я внимательно посмотрела на Эйнштейна. - Блин, я не пойму, это правда, что-то необычное? Ну да, заснула, укачала ваша лодка. Что-то снилось, не могу сейчас вспомнить что, но зачем из этого, прям, трагедию такую делать? Эйнштейн придвинул ко мне какую-то деревянную круглую бочку и, сев на нее верхом, оказался как раз напротив меня.- Да, ты права! Я слишком возбужденно озвучил тебе этот вопрос. Но понимаешь, это важно не столько для меня, сколько для тебя.- Как же все у вас сложно! Я перевела взгляд вдаль, и увидела вдалеке гондолу с ярко-красной крышей, не-спешно качающуюся на воде. Почему-то вспомнился фильм « Куда приводят мечты» с Робином Уильямсом, и тот момент, когда они с психиатром и каким-то черным парнем плыли на лодке с красными парусами в ад. « Вот оно! Блин! Точно! Вспомнила! Что-то похожее снилось и мне!» Как удивительно всегда вспоминаются сны: вроде слегка потянул за тоненькую нить настоящего, а достал из запыленного подсознания, детальный сюжет своего сна, который еще минуту назад и не помнил вовсе.Так вот и я, вдруг отчетливо вспомнила детали своего сна: я нахожусь в гондоле с Робином Вильямсом, Эйнштейном и почему-то Васей, моим одноклассником. Мы плывем в темноте, по бурлящему, кипящему морю, впереди просто дикие, нереальные волны, которые все надвигаются и надвигаются на нас. Вся атмосфера как в фильме «Куда приводят мечты», тяжелая и вместе с тем, какая-то волшебная. Я и все мои попутчики, внимательно всматриваемся вдаль и… Не успела я довспоминать мой сон, как Эйнштейн с округленными, от какого-то непонятного мне ужаса, глазами, заговорил: - Эмма, хватит! Не продолжай, пожалуйста!- Да я, вроде, ничего еще и не сказала. Мне что-то стало не по себе от слов профессора.- Понимаешь, это раньше, в твое и мое время, сны были сумбурной неизученной сумятицей, мозг и сознание наше еще не работала на тех частотах, на которых бы это уникальное явление было бы правильно понято. Сейчас же, в этом времени, в котором мы с тобой находимся, необходимость во сне отпала полностью. Видя твою растерянность, я попытаюсь тебе объяснить все это более доступно. Не потому, что ты глупая и не поймешь, нет, не думай так, я тебя прошу! А просто потому, что это еще совсем не знакомая для тебя информация, это совсем другая жизнь, о которой у тебя даже представления нет.Я вздохнула и закатила глаза, но в этот раз без злости, так как все-таки Эйнштейн старался разговаривать со мной по-доброму и на равных. - А можно кофе? Разговор, я так чувствую, долгий предстоит. - Конечно можно. Профессор перевел взгляд на подлокотник моего кресла, я тоже повторила за ним этот жест. Конечно же, там уже стояла моя огромная желтая кружка, наполненная до самых краев ароматным и горячим латте. - О, блин! А я и забыла, что мы в тридевятом царстве! Как, все-таки, круто у вас тут все устроено! - Минуту назад ты говорила, что все сложно! – лукаво заметил Эйнштейн.- А причем здесь это? Одно другому не мешает! Сложно, но круто! – «Ах! кофе чертовски хорош! Чертовски!»Эйнштейн терпеливо ждал, пока я выговорюсь, напьюсь кофе, и, наконец, замолчу. « Вот, что значит, немецкое воспитание и выдержка!» - мелькнула вдруг у меня мысль.-Что ты, Эмма! Я совершенно не выдержан, и считаю, что достаточно дурно воспитан. Кроме того, мои родители были евреи. Шаблоны очень мешают здесь, старайся, по возможности, от них избавляться.- Понятно, все вы тут одно и то же повторяете! Это не шаблонное поведение? Ладно, проехали! - я сделала большой глоток и внимательно посмотрела на Эйнштейна. - Блин, не могу все еще привыкнуть, что вы без предупреждения читаете мои мысли. Короче, я слушаю! Эйнштейн, сидевший напротив меня, на смешной бочке, выглядел совсем не смешным. Он нервничал, крутил левый ус, постукивал пальцами по колену, одним словом, вел себя как полный неадекват, но я упорно не понимала причин такого поведения.- Эмма!- Заговорил громче обычного Эйнштейн. – Сны, и сам процесс сна отсутствует в этом времени. Он, скажем так, атрофирован, поскольку почти все функции, которые выполнял сон в моем и твоем времени, тут успешно объединены и воссозданы в эко…(Эйнштейн на секунду завис) ну, скажем, эко-браслетах, чтоб тебе был знаком этот термин. Эти штуки, встраиваются в сознание современных жителей планеты с самого рождения, и необходимость во сне, сохранении здоровья, обучении, питании практически полностью исчезает. Дальше тебе будет понятнее, когда сама это все увидишь, сейчас же просто скажу, что в персональной реальности человек не может спать и видеть сны тем более! Это невозможно по своей сути.- Блин, ну мне-то ничего не встраивали! Я-то попала сюда нормальная!Я смотрела на этого седого усатого профессора, и фраза из «Алхимика» Коэльо опять не давала мне покоя: «Какую же, мать их, чушь иногда могут нести люди! Какую чушь!»- Зачем вы мне все это рассказываете? Эйнштейн запнулся на полуслове. Помолчав, он ответил.- Эмма, понимаешь, тот факт, что ты заснула и видела такой потрясающий сон – это просто невероятно! Это… ну как же тебе объяснить, скажем так, сознание людей моего времени было, скажем на отметке 5, сознание людей твоего времени - на отметке 10, сознание людей 2172 года – на отметке 150, а сознание человека, который смог увидеть сон в этой реальности, должно находиться на отметке – 1000! Понимаешь теперь? Я сбит с толку. Ты…-Ага! Ну говорите, я явно не похожа на человека с 1000 отметкой, да? - Ну, мягко говоря, да!

Показать полностью
3

Сон или не сон

- Ого! Что это меня так понесло?

Мы все так же, почти бесшумно, двигались по ночным водам Венеции. Эйнштейн стоял рядом с гондольером, что-то шепотом ему рассказывая, тот же, умело управляясь веслом, смотрел вперед, иногда переводя взгляд на Эйнштейна и восклицая, что-то типа: «оу миу миу», или «миу дио». Я не могла разобрать его слов, из-за все того же вальса, звучавшего здесь повсюду. Свернувшись калачиком, на огромном, бардовом плющевым кресле, которых в нашей гондоле было два, я вдруг почувствовала дикую усталость, и к своему удивлению, но без особого эмоционального порыва осознала, что… не спала уже очень давно. Все события, которыми сейчас так полна была моя жизнь, просто длились и длились нон-стоп, без сна. Сколько я здесь уже? Часы, дни и недели просто исчезли. Странно так, когда ты не контролируешь время, перманентно заглядывая в телефон, айпад или другое устройство с часами, то напряжение отступает. Время есть только там, где с ним считаются.

Я ведь действительно не спала, не купалась, в туалет не ходила, не переодевалась

( в чем я, кстати, сейчас?) Моя одежда жила какой-то своей жизнью, и я иногда замечала, что я, то в штанах и куртке, то в платье, то в ночной рубашке. Сейчас, я была в розовом коротком платье, это было то самое платье, в котором я когда-то была в настоящей Венеции с настоящим Лешей. Так вот, я не делала всех этих привычных вещей, даже не помню, сколько времени. Потерялся какой-то стержень привычной жизни. Давно… Очень давно…Я почувствовала, как мысли начали рассыпаться и расплываться. Я засыпала.

Я проснулась от яркого света.

- Как тебе удалось заснуть? - Какой-то седой старик с седыми усами как у Якубовича, склонялся надо мной, вглядываясь озабоченно в мое лицо. Встряхнув мое измученное сознание, я вспомнила, что это, мать его, Эйнштейн, я в каком-то непонятном времени, месте, или хрен его знает где, вокруг нас вода, и это, походу, все еще Венеция.

- Епти, опять вы! – Я отодвинула лицо ученого от себя.

- Как тебе удалось заснуть? – Эйнштейн был явно удивлен этим обстоятельством.

- А что тут такого необычного? Глаза закрыла и заснула. Или тут у вас и спать нельзя? – я огляделась вокруг. Было, видимо, раннее утро. Мимо нас проплывали гондолы с сонными гондольерами. Их лодки, словно огромные колыбели, раскачивались из стороны в сторону, тем самым усыпляя еще больше своих полосатых капитанов.

По воде тянулся еле видный туман, пахло тиной, застоявшейся водой и ночным весельем, открывались окна на верхних этажах зданий, оттуда показывались пресные лица и что-то выкрикивали друг другу. Это был обычный мир. Никакое, там, не будущее, а просто обычный день в Венеции.

- Тебе что-нибудь снилось? – Эйнштейн отошел немного, но все так же смотрел на меня, как следовало бы мне на него смотреть. Ведь это он был мертвый ученый прошлого в  моей реальности.

«Ого, блин, вот это формулировка! Прошлое в моей реальности!» И тут мое сознание на секунду качнулось как венецианская гондола: « Бля, а может это и есть моя реальность? Может жизнь, привычная мне, все лишь сон, который снился мне сейчас, в этой венецианской лодке? А весь этот долбоебизм, который сейчас со мной происходит, на самом деле и есть моя настоящая жизнь? Блин, я стопудово схожу с ума! "

Я вспомнила сразу одно произведение, читала его в универе, про человека, который так же запутался в  снах и реальностях. Жизнь – это сон, или как-то так называется…

- Это пьеса называется «Жизнь есть сон», принадлежит перу Педро Кальдерона. – Ответил Эйнштейн на мой вопрос, который я не задавала.

- Я вообще-то сама с собой разговариваю! – недовольно ответила я ученому.

- Просто хотел подержать тебя. Правильное направление мысли! Истинная реальность возможна только в настоящем, реальность прошлого искажается памятью, а реальность будущего очень вариативна.

- Чивоооо? – я не была расположена к философским беседам сейчас.

Эйнштейн мило улыбнулся мне, как улыбаются детям, собакам или слабоумным и повернувшись к нашему гондольеру, что-то сказал ему по - итальянски. Тот в ответ подмигнул и затянул какую-то пронзительную итальянскую песенку.

- Но  мне, все-таки, очень интересно, как тебе удалось здесь заснуть, и видела ли ты какие-нибудь сны?

- Слушайте, не грузите меня хотя б десять минут, дайте в себя прийти. - я еще чувствовала легкое помешательство, которое всегда случалось со мной, если сплю днем, а тут еще и эти мыли о реальностях и не реальностях.

-Ну, хорошо! Как тебе его баркарола? – Эйнштейн подсел ко мне и протянул  маленький прозрачный шарик, похожий на тот, которым почву в домашних цветах увлажняют.

- Что такое баркарола? - я взяла этот шарик и стала его рассматривать. – И это что такое?

- Баркарола – это традиционная песня венецианских гондольеров, прислушайся к звучанию его голоса и ты услышишь смысл песни.

- Я итальянского не знаю! – я смотрела на шарик, он был мягкий, прозрачный и прикольно так, переливался на солнце.

- Не слушай слова, слушай его голос, смысл придет сам собой! – Эйнштейн со мной все время так терпеливо разговаривал, что мне аж было несколько раз не по себе от собственной колючести.

- Ладно, понятно. Так а это что такое? – меня совсем не интересовала эта заунывная баллада, меня больше занимал шарик. Он был из непонятного  материала, мягкий, приятный на ощупь, и блестел на солнце просто удивительно.

- Это вода на ближайшие пару суток - спокойно ответил Эйнштейн.

Показать полностью
2

Моя Венеция

- Да, он, вроде, не грузовой! – я сказала почти шепотом, поглядывая на Эйнштейна, но он, казалось, совсем уже и забыл о нас, и мило о чем-то беседовал с продавцом мидий по-итальянски.

Я наклонилась к Васе.

- А что мне с ним теперь делать? Он за нами ходить везде будет?

- Нет! – Вася улыбнулся, и я вспомнила, что там, в прошлой жизни, если можно так выразиться, по-дружески очень любила его улыбку.

- Тотем в персональной реальности появляется, когда у тебя есть вопросы. У тебя есть вопросы? – Вася посмотрел на меня как-то подозрительно.

- Да, х.з. не, ну, есть, конечно, мне не до конца с тобой  все понятно… - неуверенно ответила я.

- Так и спроси у него. Я могу погулять, если я тебя смущаю!

- Ой, да, ну,не тупи! Ты меня смущаешь? – я задумалась. – А хотя нет, иди, наверное, точно, прогуляйся! Будешь тут сидеть, подкрякивать мне! – я улыбнулась и отпила вина. Чудный, чудный напиток! Охлажденное, белое, в меру терпкое…Я не большая ценительница вина, но это определенно какое-то особенное!

- Именно! Я знал, что тебе понравится! - Эйнштейн резко повернулся ко мне, а итальянец-продавец тут же понимающе  исчез из виду.

- Ладно, и я пойду! – Вася тоже демонстрировал чудеса тактики и догадливости.

- Иди, друг, иди! Я тебе…блин, хотела сказать, позвоню… - рассмеялась я.

- А что смешного? Можешь и позвонить, ты ж в своей персональной реальности, хоть голубя отправь, здесь же все можно, тупица! – протянул уходя Вася.

Я скомкала салфетку и кинула ему в спину, в ответ за «тупицу».

Когда мы остались одни, Эйнштейн разлили остатки божественного золотого напитка в наши с ним бокалы, где-то вдалеке вдруг заиграла мягкая музыка, воздух наполнился ароматом лета, вечера и сирени.

- Что это? Почему так вдруг стало ? – спросила я, у растворяющегося в этой лаундж - атмосфере Эйнштейна.

- Не знаю, это твоя реальность. Твой мир.

Музыка, как и запахи вечера, плавно проплывали между яркими рядами продавцов мидии, огибая аквариумы и прилавки и оседая фиолетовым флером на нашем столе. Мы молчали некоторое время.

- Этот базар не сочетается с вальсом.- Наконец сказала я.

- Согласен. А где бы ты хотела сейчас оказаться?

- Я? Ну не знаю…

- Не бойся мечтать! – Эйнштейн все время улыбался и смотрел по сторонам, будто видел там что-то другое, чем я.

- Не знаю! В… Венеции может быть... – Несмело ответила я.

- Отлично! Пусть будет Венеция.

Бокалы тут же со звоном упали в воду, а наша гондола, сильно качнувшись пару раз из стороны в сторону, взяла устойчивый курс и медленно, рассекая воды Гранд канала, двинулась, по ночной Венеции, вперед. Все та же музыка, какой-то до боли знакомый вальс, я даже, кажется, играла его когда-то в музыкальной школе на отчетном экзамене, так вот, эта мягкая, цветочная музыка осталась с нами и здесь.

« И почему только я подумала о Венеции?»

- Все просто, - прервал мои рассуждения Эйнштейн. – Я разговаривал с итальянцем, твой мозг почему-то выделили именно этот факт, потом давние воспоминания, перемешавшись с ассоциациями об Италии сформировали желание оказаться именно здесь.

« А ведь точно! К Италии, и к Венеции в частности, у меня было особое отношение. Это была первая заграничная страна, в которой мы оказались когда-то с Лешей. Точнее нет, прилетели-то мы по самому бюджетному туру в Римини, а потом 4 часа добирались на «комфортабельном» автобусе до города на воде.

Сейчас, вспоминая то наше  путешествие, мне кажется, что это был полный трэш. Ужаснейшая минус трехзвездочная гостиница в шумном районе Дорсодуро (это если мне не изменяет память), с помятыми серо-белыми простынями, маргарин с хлебом на завтрак и горячая вода с 14.00 до 16.00 по будням. Сверхэкономные передвижения по пыльной и жаркой Италии, мегаэкономные экскурсии и архиэкономные обеды, но зато очень и очень много лимончеллы и пасты.

Мы были счастливы там, и потому да, действительно, Италия, для меня,  это в первую очередь, Венеция. А Венеция – это спокойствие, счастье и .. .О, боже! Вспомнила! Вспомнила откуда эта музыка! По вечерам, в маленьком дворе гостиницы, которой мы жили, Джорджио, так звали владельца, включал свой патефон. ( Такой, как из черно-белых фильмов, в коричневом потертом чемоданчике с ручкой сбоку), ставил настоящую пластинку ( мы с Лешей все время офигевали от такого ретро), и  наше итальянское лето, начинало медленно тонуть в мягких звуках вальса и парах лимончеллы. Как действительно, похоже было все это, на сегодняшний вечер.

Показать полностью
-6

40 глава. Нууу тупые!

- У тебя появились вопросы, поэтому мы и пьем здесь вино! – У Эйнштейна был приятный мягкий голос. – Синьор, не угостите ли умершего ученого и бездарную писательницу вашими чудесными мидиями? - Эйнштейн  обратился к улыбчивому продавцу в кипельно-белом поварском мундире с зелено-красным платком на шее.

Я с удивлением посмотрела на него.

- Чой - то я бездарная?

- Прошу прощения, мидии подайте умершему ученому и одаренной писательнице. Так лучше? – Эйнштейн с улыбкой глянул на меня, и я не совсем поняла толи, он подкалывает меня, толи это просто у него такая манера разговора.

Итальянец в секунду, словно тоже умел колдовать, поставил перед нами стол, мгновенно покрыл его безупречно-белой скатертью. В руках у него тут же возникли приборы, салфетки, оливковое масло и уксус – и все это, он аккуратно расставил на столе. Итальянец сервировал стол так быстро, что мне было даже немного страшно, за ели заметно покачивающиеся бокалы для вина, которые тоже возникли на столе и тревожно отражали переливы огней на своей поверхности.

- Прошу! – Эйнштейн встал с лавки и подал мне руку, приглашая к столу, когда сервировка закончилась.

- Спасибо! – буркнула я, и встала самостоятельно. Эйнштейн отодвинул мой стул, чтоб мне было удобнее сесть, чем вызвал мое искренне удивление.

Мы ели чудесным образом приготовленные мидии, политые  белым густым бульоном с чесноком и еще какими-то знакомыми, но мною не опознанными приправами.

Эйнштейн подозвал продавца мидий, который, кстати, уже выглядел как официант, ведь на руке его повисло полотенце, а сам он услужливо сложился в три погибели передо мною, и произнеся по- итальянски, что-то типа «Пино -гриджио» или «Вино -фриджио» расплылся в улыбке. Эйнштейн этот вообще по-моему, слишком часто улыбался и был через чур галантен.

- О! Идет вселенская печаль! – сказала я, когда официант-продавец разливал по бокал золотистое вино.

Эйнштейн обернулся и увидел понурую фигуру Васи, приближавшуюся к нашему столику.

- А! Это твой друг! Ты, Эмма, кстати, абсолютно права была относительно его поведения! – Эйнштейн ел очень активно: причмокивал, шумно выпивал жидкость из черных панцирей моллюск, и то и дело облизывал губы. В его усах застревали, а потом опять падали в тарелку маленькие кусочки лука и специй. Наблюдать за тем, как ест великий ученый, было и смешно, и немного противно.

- Права? В смысле того, что он берет за основу мое поведение, когда не знает как себя дальше вести?

Эйнштейн одобрительно качнул головой. В усах его опять зависли кусочки еды. Он, в этот раз, видимо, уловил мой взгляд, немного смутился, достал платок из кормна брюк и аккуратно вытер усы.

- Боже мой, еще кто-то носит в кармане платки! - подумала я.

Между тем, печальная печалька, в лице Васи, уже подбрила к нашему столу, и нависнув над ним как старинные абажур, стояла и поедала глазами остатки чудесных мидий.

- Вася, блин, ну не тупи! Этот же сценарий есть в твоей башке! Садись и ешь, если хочешь! Че, ты меня нервируешь своим затупьем?

Официант тут же придвинул стул и молниеносно накрыл стол на еще одну персону. Персоне этой, правда, мне очень хотелось дать леща, но я удержалась, и не стала пока реагировать на тусклое равнодушное ко всему лицо, появившееся в нашей компании.

- Вы так хорошо говорите по-русски! – сказала я, лишь бы что-то сказать, когда официант разливал вино по нашим бокалам.

- Вы тоже! – ответил Эйнштейн и поднял бокал. – Господа, я предлагаю вам выпить за одну из величайших  вещей во вселенной, за бесконечную глупость! В вашем времени она проявилась особенно ярко, и я рад, что могу воочию убедиться в этом, общаясь с истинными ее представителями.

Тут проснулся Вася.

- Не! Я не буду за это пить! Че, мы тупые что ли, вы это хотите сказать?

Эйнштейн, не снимая с лица свою дежурную улыбку, ответил:

- Конечно! Но в этом ваша прелесть! Поколения до вас и несколько поколений после уже не будут такими! Вновь осознается ценность классической литературы, искусства и наследие дальнего прошлого. Вы же, как переходный элемент, как чистый лист, с которого все начинается. Поистине, удивительно ваше поколение, так давайте за вас и выпьем!

Мы с Васей переглянулись.

- Как-то нас сейчас технично опустили, да Вась. Но, блин, красиво так, что не докопаешься!

- Ну да, я ж говорю, пить за это не буду, да и вообще, че, ты с этим дедом Щукарем сидишь тут?

Эйнштейн принялся рассматривать на свет бокал с вином, будто не понимая, о ком говорит мой друг.

- О, Васяндра! Ты проснулся! Что перезагрузили тебя что ли? - и, понизив голос, я продолжила. – Это не дед, это Эйнштейн.

- Да хоть Садам Хусейн! Какая разница? или…жеваный крот! Это что твой тотем? - Вася аж присел на лавочку, рядом с моим стулом.

- Мой кто?

- Ну, ты когда из общей реальности выходила, ты кого выбрала, чтоб за советом обращаться?

Я задумалась.

- Блин, не помню! А.... стопудов! Я просто, от балды, сказала про Эйнштейна что-то! - я вспомнила наш последний диалог с врачом.

- Ну поздравляю! Будешь теперь этот груз постоянно слушать! - Вася засмеялся и отпил из бокала.

Показать полностью

Готовы принять вызов и засветиться в рекламе? Тогда поехали!

Готовы принять вызов и засветиться в рекламе? Тогда поехали!

Признайтесь, вы хоть раз, но заходили на Авито. Возможно, продавали старые книги, детские вещи или старинные, но совсем ненужные вам вазы или статуэтки. Когда звезды сходятся, покупка или продажа выходит крайне удачной. Как у наших героев.


1. @MorGott

Почти открыл свой магазин на Авито из детских вещей, из которых вырос его ребенок.


2. @Little.Bit

Привел с Авито третьего в их с женой уютное семейное гнездышко, и теперь они счастливы вместе.


3. @MadTillDead

Собралась с силами и продала на Авито все, что напоминало ей о бывшем.


4. @Real20071

Его жена доказала, что в декрете тоже есть заработок. Причем на любимом деле и Авито.


Своим удачным опытом они поделились в коротких роликах. Теперь ваша очередь!

Снимите видео об успешном опыте продажи, покупки или обмена на Авито, отправьте его нам и получите шанс показать свой ролик всей стране. Представьте, вы можете попасть в рекламу Авито! А еще выиграть один из пяти смартфонов Honor 20 PRO или квадрокоптер. Ну что, готовы принять вызов? Смотрите правила, подробности и ролики для вдохновения тут.

Отличная работа, все прочитано!