Zadrotgg

на Пикабу
поставил 66 плюсов и 651 минус
отредактировал 0 постов
проголосовал за 0 редактирований
17К рейтинг 7 подписчиков 106 комментариев 14 постов 3 в горячем
10938

Тяжело им, наверное, на карантине

- Российские суперзвезды жалуются, что из-за карантина потеряли работу, а государство им не помогает.
- А кто им мешает выступать в подземных переходах?
- На фоне тех, кто там уже поет, они будут выглядеть провинциальной самодеятельностью.

220

Вырвано из контекста

Учёный в интервью газете: "Все мои рассуждения бессмысленны, если они вырваны из контекста".
На следующий день вышла газета с заголовком "Учёный признался, что все его рассуждения бессмысленны!"

11

Большой проигрыватель©

Мы вошли в квартиру советского образца, и нам показали на дверь, из-за которой разносились ужасные звуки.
— А йоу, ака, вот вам два колпака, чтоб наверняка меньше кофе, больше молока.. — Стены чуть сотрясались от ужасающей музыки, но только так можно было успокоить одержимого.
— Вот дерьмо. Очередное проявление. Что скажете, святой отец? — Спросил мой помощник робко.
Я молча прошел по квартире, провожаемый взглядами жильцов. При виде пистолета в кобуре, чуть седоватый мужчина приосанился, сказав:
— Парень, ты там это, если проблемы будут — я ведь и сам его убить могу. Ей-богу, уже заебал со своими турниками. — Я посмотрел на него с легким удивлением, а он продолжил. — Нет, ну а что. Я такое породил — я и убить должен.
Проигнорировав предложение отца, я вошел в комнату, и увидел ужасающую картину. Все стены были обклеены плакатами со звездами бокса и боев без правил. Из стены прямо на глазах вырастал подвесной турник, а на кровати, читая в такт, лежал бритый юноша в спортивных штанах. Он был крепко привязан к изголовью кровати, из-за чего не мог ничего мне сделать даже при желании.
Я выключил музыку.
— Э, епта, обратно включи. — Забыковал он.
Подойдя к нему, я увидел на шее партак.
— Отвратительно. — Тихо сказал я, и достал небольшую книжку с оранжевой молнией на кожаном переплете. — Такие лечатся только знаниями. — Я долистал до нужной страницы, и начал читать «заклинание». — Квадрат гипотенузы равен сумме квадратов катетов.. Дискриминант равен B в квадрате, минус четыре АС…
— ТЫ ЧЕ, ЕБАТЬ, ТЫ ЧЕ, УМНЫЙ САМЫЙ, ЧТО ЛИ? — Закричал он.
— London is a capital of Great Britain... Статическое электричество может вырабатываться с помощью эбонитовой палочки и куска шерсти..
— АХХААХАХХАХ, ЕБОНИТОВАЯ))), НУ ВЫ ПОНЯЛИ? АХАХАХА. КУСОК ШКУРЫ, ЕПТА, ДАВАЙ ОТСТЕГВАЙ МЕНЯ, А НЕ ТО ПИЗДЫ ПОЛУЧИШЬ! — Заорал одержимый.
Осматривая человека, который был прикован к кровати, и истерически кричал что-то из репертуара «Вити АК-47» я тихо произнес:
— Да пиздец это, что я могу сказать. Оно все чаще проявляется, что бы я не делал. Мне казалось, что с главным Ерохиусом мы договорились, но нет.
Прижав два пальца к каждому из висков, я чуть помассировал их, понимая, что
На ногах и руках больного стали проступать татуировки с надписями «My life my rules», «Nike», и волосы как-то странно отпали до длины 0,5.
— Безнадежно. — Произнес я, наставляя на него дуло своего верного пистолета. Раздался выстрел.
Выходя из квартиры, я извинился перед родственниками убитого, которые, к слову, ничуть не были расстроены. Пожав плечами, я начал спускаться по лестнице. За мной неотступно следовал мой верный помощник, который постоянно задавал бесполезные вопросы, и очень сильно надоедал.
— А если в меня вселится Ерохиус, вы меня пристрелите? — Задал вопрос он.
Я быстро развернулся, достав пистолет из кобуры, и направил ему в лоб.
— Если ты сей час же не заткнешься — прикончу прямо здесь.
Теперь, слава богу, путь предстоял в тишине.

***

Кто я такой, спросите вы? Я обыкновенный человек, по воле случая избранный защищать мир от ужасной напасти.
Какая напасть, спросите вы? Да хватит спрашивать, слушайте дальше. Потом все поймете.

***

Спокойно, размеренно, но аккуратно, я передвигался по району, который уже кишмя кишел ужасными тварями. Они опасливо зыркали на меня, сидя на турничках. Вот трое примостились на крыше автомобиля, лузгая семечки на крыше автомобиля, сидя на корточках.
Мой протеже то и дело шугался окриков типа: «Э, епта, ты чо в моем районе забыл?»
Но я тут же доставал пистолет, и все разрешалось само собой.
— Э-э-э, я вижу, братан, ты ровный чел, претензий больше не имею. — Подняв руки, отходил один из инфицированных.
К сожалению, уже вечерело, и эти твари, сверкая фарами, устраивали локальные дискотеки, по типу сельских под попсу и дабстеп. Мои уши потихоньку начинали кровоточить, и я тут же заткнул их наушниками с «Zebrahead» внутри.
Подойдя к ларьку, я встал в очередь, дабы купить сигарет. Пара мирных жителей спереди, вроде даже еще не инфицированные, опасливо озирались по сторонам, дабы избежать неожиданного нападения со стороны стада Ерохиусов.
Я чувствовал, как незримо, в темноте, вокруг нас собиралась стая. Ну как «чувствовал». Они постоянно матерились, и шипящие динамики телефонов очень отчетливо выдавали в них именно приспешников Ерохиуса.
Я тихонько оглянулся, мой протеже, жалобно скуля, пытался забиться в ларек, из которого доносились крики продавщицы а другие мирные уже ушли.
Я развернулся, слыша уже отчетливые крики толпы. Мне навстречу, освещаемый фарами «Девятки» с дешевеньким ксеноном, шел Главный. Ерохиус.
— Я долго ждал этой встречи. — Тихо произнес я, доставая пистолет.
Скидывая мантию, я приготовился к протяженной битве, ведь мой противник, как и я, был очень силен.
По обе стороны от него стояли два его верных приспешника. Ашот и Свитшот.
Татуировки и бритые темными волосами на темной коже виднелись не очень хорошо, но я уже видел их раньше, поэтому представлял, как они выглядят. Партаки на плечах, драконы на спине, китайские иероглифы на шее, которые, кажется, означали «Метан, огнеопасно!», выдавали в них самых отпетых идиотов.
— Ну что, Сычев? Я слышал, что сегодня ты убил одного из моих верных слуг? — Ерохиус был явно недоволен возобновлением моей деятельности. — Тебе не хватило прошлой встречи?
Мои глаза налились кровью, и я сжал кулаки.
***
Прошлая встреча, говоришь. Ну давайте я вам расскажу, что было в прошлый раз. После исцеления одного из его «слуг», я, как обычно, зашел за сигаретами. В тот же самый ларек.
И в то же самое время он уже ждал меня здесь со своими «братками».
Тогда, только начинающая разрастаться школа «Атиерохиных» под моим руководством, была полностью уничтожена. И сегодня на ее руинах будет построен новый мир.
***
— Прошлая встреча, говоришь? — Мои глаза, кажется, налились кровью. По телу растекалось тепло ярости от ожидания предстоящей битвы.
— Сычев, хе-хе, кажется, ты обоссался. — Громко сказал Ерохин.
Я посмотрел на штаны, на которых растекалось мокрое пятно от вылитого на меня «Жигулевского» от рядом стоящего Ерохиуса. Я по-животному зарычал, чувствуя, как штаны сохнут прямо на мне.
Взяв в руку пистолет, я выстрелил в лицо того самого быдлана, и продолжая расстреливать магазин в толпу. Семеро упали замертво, и я видел, что с их тела моментально исчезли татуировки, и резко волосы выросли до средней длины.
— Хм, горбатого могила исправит? — Тихо произнес я, поднося руку к заднему проходу. Чуть напрягшись, я почувствовал, что уроки «Йобаметания» прошли не зря. Массивный красный шарик лежал у меня в руке, и я, размахнувшись, с криком метнул его в толпу.
Он рванул, взрывной волной отбросив всех Ерохиусов, кроме главного, от круга, в котором остались стоять мы вдвоем.
— Ну что, потанцуем? — Я осклабился, наблюдая за тем, как Ерохиус призывает пивного элементаля.
— Потанцуем, ага. Прям как я с Еотовой на выпускном. — Загоготал предводитель быдланов.
А бой с пивным элементалем не сулил мне ничего хорошего. Увернувшись от пары атак, я, все-таки, был поражен мощным напором отвратительного пива, и был отброшен в ларек. Но, зарядив одного из самых мощных йоб, я поразил его лишь одним точным выстрелом.
Улюлюкающая до этого толпа резко притихла, ожидая, что же будет дальше.
Ерохиус, усмехнувшись, произнес:
— А ты уже сильнее, чем был раньше, но тебе все равно меня не переплюнуть.
— А это мы еще посмотрим. — Вытер пиво с лица я.
Ерохиус, достав нож, начал сближаться. Толпа загудела, постепенно увеличивая громкость: «Достал нож — режь!»
— ДОСТАЛ ЛОЖКУ — ЕШЬ, ЗАЕБАЛИ, ДАУНЫ КОНЧЕННЫЕ, ДАЙТЕ ПОСПАТЬ! — Откуда-то с домов крикнул женский голос. — НАШЛИСЬ ТУТ, МЯСНИКИ, ТОЖЕ МНЕ. СЕЙЧАС ВЫЙДУ НА УЛИЦУ, ПОКАЖУ ВАМ, БЛЯТЬ, КАК РЕЗАТЬ НАДО!
— Достал вилку — чисти, чисти, блять! — Донесся голос моего трусливого протеже из ларька.
Толпа чуть поутихла.
Я принял оборонительную позицию, и заключил в кулаки двух средних йоб, сжав их, как кастеты. Они обтекли по форме руки, и теперь приятно согревали замерзшие ладони.
Мы с Ерохиусом сблизились, и, наконец, затанцевали в смертельном танце под полную тишину. Я уворачивался от его атак, он пытался парировать мои, но его атаки так и не достигли цели. А я все загонял его в угол. Было отчетливо видно, что он уже совершенно выдохся после пятиминутного напряженного боя.
— Как там в стаях шакалов? Победи самого сильного и отступят остальные? — Ухмыльнулся я, нанося решающий удар в челюсть.
Постояв над лежащим Ерохиусом, в полной тишине, я услышал вопрос из толпы:
— Кто ты такой?
— Я? Я Константин. Сыч Константин. — Развернулся я, уходя в темноту.
Мой протеже, вылезши из ларька, помчал в мою сторону. Уже не боясь толпы Ерохиусов, которая стала потихоньку уходить вслед за мной.
На этом пути их партаки исчезали, и я начал слышать напевание адекватных песен. Они следовали за мной, в будущее. Будущее, где нет Ерохиных.

***

25 лет спустя.
Я прогуливался по выделенному мне зданию школы «Огненной магии и волшебства» в аккуратном костюме.
Ученики, практикующиеся в коридорах, неаккуратно метнули Йобу, которая полетела в меня. Я спокойно ее перехватил, растворив в воздухе.
Уже 25 лет я не слышал на улицах нашего города русского рэпа и не видел заниженных «тазов». Казалось бы, воцарилась идиллия, но..
На душе было как-то пусто без всех этих приключений.
Я неспешно зашел в свой кабинет, сев за кожаное кресло.
*звонок телефона*
— Алло?
— ALLO, YOBA, ETO TI? — Донесся до меня чей-то голос, прерываемый ужасными звуками.
— Da, eto ya. — Я легко улыбнулся, слыша звуки русского рэпа и крики «Ээээ, слыш бля, мобилу отдай».
— VIZIVAU PODKREPLENIE, PSHH, KAK SLISHNO?
— Ponyal vas, uzhe edu. — Я положил трубку, и, открыв верхний ящик стола, провел рукой по кожаной обложке книги с оранжевой молнии.
Улыбнувшись, я достал ее, и начал собираться на выход из кабинета.
Кажется, зреет новая битва.

Показать полностью
9

Дядя Коля

Будучи студентом, я возвращался на попутных автобусах в свою деревню, путь был не близкий. В тот автобус сел в три часа ночи последним пассажиром. В салоне автобуса нашел лишь место на заднем неудобном сиденье. Когда мы отъезжали из города, автобус остановился у придорожной безлюдной остановки и подобрал ещё одного пассажира.

Он зашел в салон, кряхтя и шатаясь, неуклюже ковыляя левой ногой. Я сразу по походке узнал своего дядю Колю, и помог ему дойти до сидения и сесть. Дядя Коля был несказанно рад мне и тому, что он успел сесть в автобус, так как почти замерз на улице в такую стужу. То, что он сильно замерз, я это сразу почувствовал, он был таким холодным, что так и не потеплел за всё время поездки.

Дядя Коля всю дорогу весело болтал обо всём на свете и травил анекдоты, и постоянно между делом вставлял фразу: «Я так рад, что мне позволили отлучиться, хоть я этого и не заслужил, так рад!» Где дядя на этот раз работал, я так и не спросил, и, честно говоря, был не особо рад его видеть.

Дядя Коля был позором семьи, - алкоголик, жулик, уголовник. Он спустил по ветру всё, что мог, и много крови попил у своих родных. Ради водки обманывал и воровал. Однажды он даже жил у нас, - мать пожалела своего бездомного брата. Он клялся, что завяжет с водкой, что в него надо просто верить… Два месяца он не пил, и даже пытался работать. Он спал в моей комнате и лучшего соседа по комнате я просто не знал.

Дядя прибирался во всем доме, даже заправлял мою кровать, когда я забывал, помогал мне с уроками. И когда я приходил со школы, на столе уже ждала разогретая еда. Он засекал примерное время, когда я должен был прийти и готовил к моему приходу. А ещё дядя выстругал мне из дерева пару пистолетов и армию солдатиков. А по вечерам учил меня играть шахматы и разгадывать кроссворды.

Возможно, такая забота и привязанность дяди Коли ко мне была отчасти вызвана чувством вины перед его родным сыном, к воспитанию которого его не допускали, так как он пропил детский велосипед и кроватку сына. Но через два месяца дядя Коля сорвался и сбежал, прихватив зарплату моей матери. Мать этого так и не простила, и всё время кричала, что с этой зарплаты хотела купить мне футбольные кеды с шипами.

Она всё время обещала мне эти кеды, и вот когда её зарплату украл дядя Коля, она сказала, что именно с этой зарплаты хотела купить мне мою мечту. И бессовестный дядя Коля об этом знал и всё равно украл, не только у неё, но и у меня. Хотя кеды она мне так и не купила, но в моем сознании прочно засела мысль, что это дядя Коля украл мои обещанные футбольные кеды с шипами.

Вот так мы и ехали, я в основном отмалчивался, щупая периодически свой кошелек в кармане. А дядя Коля так весело болтал, что, казалось, был самым счастливым человеком на свете. Потом он поймал паузу и грустно промолвил:

- Знаешь, как грустно быть оторванным от своей родни, мне бы к матери рядом. Эх…

Я немного смутился, ведь мать дяди Коле давно умерла. И тут дядя Коля неожиданно испугано едва не прокричал:

- Племяш, слушай, тебе ведь до Озерска, а мне на Горького, скажи водиле пусть остановит, а то ведь, кажись, проехал!

Я быстренько подскочил и побежал через длинный салон спящих людей. Я уже почти добежал до водителя, как вдруг удар, меня пару раз обо что-то сильно ударило, резкая боль, невыносимый визг металла, и словно выключили сознание. В больнице, когда меня везли на каталке, я на секунду пришел в себя. И услышал разговор санитаров:

- …Да, удар сзади КАМАЗом был такой силы, что останки пассажиров с задних сидений, пришлось соскребать.

И я понял, дядя Коля не выжил. Через два дня я окончательно пришел в себя, с небольшими переломами, но живой. Мои родители были рядом, я им сказал, чтобы дядю Колю похоронили рядом с его мамой. А они почему-то отвели глаза в сторону. Со мной в палате был мой земляк, который получил самые легкие ранения, так как сидел на переднем сидении. Я его спросил, помнит ли он дядю Колю, которого водитель подобрал на придорожной остановке. На что он мне ответил, что видать я сильно ударился и что-то напутал. Да, автобус действительно останавливался на придорожной остановке, водителю показалось, что кто-то голосует, он даже двери открыл, но никто так и не сел. Водителю просто показалось…

Но я спорил, ведь всю дорогу болтал с дядей Колей. Только по приезду домой узнал правду. Дядя Коля умер за месяц до этой аварии. Замерз насмерть на улице чужого города. Никто из родных не захотел ехать и забирать его тело, просто перевели стрелки друг на друга и забыли. Так его и похоронили за казенный счет в чужом городе, как никому ненужного.

После окончания вуза я добился перезахоронения тела дяди Коли в родную деревне возле могилы его матери, поставил оградку и скромный памятник, чтобы знали, чтобы помнили. Да он был пьяницей и жуликом, но он меня любил, он меня спас.

Показать полностью
7

Друг

— И ты правда веришь в эту чушь? — Гришка жадно вглядывался вдаль, куда стремительно убегали железнодорожные пути. — Это же такая нелепица, зачем я только с тобой пошел…

— В мире, друг, много всякой чуши, в которую люди почему-то верят: гомеопатия, инопланетяне, анархо-капитализм… но ведь верят. Почему? Неясно. Ясно только одно: эта чушь дает им надежду. На то, что можно вылечиться, попив говна. На то, что их кто-то похитит и станет предлагать всякое-разное. На то, что… ладно, анархо-капиталисты неисправимы.

Парень проследил за взглядом друга и по-доброму улыбнулся.

— А пошел ты со мной, друг, по той причине, что ты мне друг. Вот и все...

— И все равно я сомневаюсь, что мы поступаем верно, — Гришка пригладил свою аккуратную бородку и принялся вскрывать очередную банку горошка. — Ты пойми, я человек верующий… война же была, страшная война — а на войне атеистов не бывает…

— Ты мне не заливай, тебе лет восемь было, когда наши эту войну просрали. А мне и того меньше, так что не гони мне про веру, фраер!

— И все равно мне не по себе от того, что мы премся за этим твоим Золотым шаром. Отец Сергей книжку нам читал, там было сказано, что никто, кроме бога, не может творить чудеса…

— Книжку, книжку он им, еп твою мать, читал… Библия это, собачий ты, Гриша, сын, — а еще верующим зовется!

Закончив со вскрытием, Гриша отложил нож и принялся жадно глотать влагу из консервной банки.

— Почему, кстати, золотым и почему шаром?

Миша подбросил в огонь еще дров, достал из-за пазухи грязный тряпичный мешочек с табаком, обрывок старой газеты и принялся скручивать цигарку.

— Книжка была такая, братан… нормальная книжка, кино еще по ней было, я сам не смотрел, но мне батя рассказывал, — он понизил тон и стеснительно улыбнулся: — я точно не помню, как там дело было, но, вроде как, штука такая была, которая желания исполняла. Ну, это в общих чертах. Для красного словца я сказал — сам знаешь, бесит меня вещи своими именами называть. Отсюдова и Шар. Джин, Золотая Рыбка, Бог… называй, как хочешь — сути не поменяет.

Закончив самокрутку, парень прикурил от спички, откинулся на спину и принялся неспешно затягиваться, морщась от запаха горелой типографской краски.

— Я тебе говорил, мне эту легенду еврей один рассказывал. Я с его внучкой учусь. У него дочь вроде как за казаха вышла, и родилась у них девчонка. Красивая такая… девчонка. Вся в мать, но глаза отцовские — с этим, как его, блин… с эпикантусом.

Гришка бросил на друга странный взгляд:

— А я евреев это… не очень...

— А я придурков вроде тебя не очень, которые боятся, что их отругает дядя в платье. — Миша захохотал, да так неожиданно для самого себя, что аж поперхнулся табачным дымом. — Знаю я, что вы все там носитесь с вашим богом. Только ко мне не лезьте с этим дерьмом. В конце концов, ну поймают нас какие-нибудь инквизиторы и поймают. Двум смертям не бывать, одной не миновать. А ты мой друг, поэтому мне вдвойне чхать на эти бредни, понимаешь?

Хмурый Гришка ковырял в банке ножом и искоса глядел на друга.

— Да понимаю… друг — он на то и друг, что хоть бы фашист, а все равно друг…

Потрескивал костер, за горизонт опускалось солнце, Миша глядел в пламя костра не моргая.

— Я тебе говорил, мне эту историю тот еврей рассказал...

— Не люблю я евреев…

— Да плевать мне, кого ты любишь. Говорил тот дед, что если рано поутру встать спиной к старой плотине и двинуться прямиком прямо, никуда не сворачивая, то рано или поздно, если ты без дерьма в душе, то выйдешь к старому заводу. Завод, он говорил, брошен еще задолго до войны, но есть на нем место, где самое главное желание исполняется. Одно только желание. Вот так вот, Гришка… я хоть и скептик, а в такую штуковину не могу не поверить — душа-то у меня человеческая, и все, что на халяву, ей не чуждо. Поэтому и поверил...

— Из-за мамки? — Гришка наконец оторвался от банки и принял из рук Миши цигарку.

— Ну конечно из-за мамки… С этой сраной войной из жопы павлина такие, блин, болезни повылазили, сам знаешь. Вот мамка моя и заболела. Доктора ей два месяца дали. Один уже прошел. А если судьба моя такая, так доберусь я до этого Завода и загадаю, чтоб мамка моя поправилась — ей всего-то годков сорок, даже в наше время возраст не великий…

— У меня, может, миссия и не такая благородная, но тоже важная…

— Жениться? Да, важная… но нужна ли тебе такая женитьба, за которую платить надо?

Гриша, докурив, бросил окурок в огонь.

— А как же иначе? Ведь я ее люблю! И мне не важно, что ее отец требует заплатить… я ее люблю, поэтому готов заплатить — только было бы чем…

— Еп твою, господи, мать, сраное средневековье — за невесту платить надо, от болезней помираем....

Миша злобно сплюнул в огонь и принялся нервно мять спичечный коробок.

— Она не любит тебя, Гриша. Не любит, вот и все. А ты слепой мудак — думаешь, что если заплатит кто-то другой, то она откажется. Это не отец ее козел, это она… с пониженной социальной ответственностью.

— И что же, ты сейчас мою любовь проституткой назвал?

— Ну почему же проституткой? — Миша снова подбросил хвороста и поставил на огонь котелок. — Не проститутка… просто дитя нашего времени. То, которое родилось в обстоятельствах и эти самые обстоятельства менять не желает.

Солнце окончательно скрылось за горизонтом и только свет костра озарял два уставших за день лица.

— Это бич, Гриша, бич человечества. Мы рождаемся с судьбой и в обстоятельствах. Судьбу мы изменить не в силах, а вот обстоятельства… обстоятельства мы менять должны — если не устраивают. А если ее устраивает быть проданной тому, кто даст больше, то и не нужна она тебе такая. Найди ту, которая не захочет быть проданной, которая убежит с тобой...

— А мне не нужна другая… я эту хочу…

— Хочешь, а не можешь. Потому что она тебя не хочет, Гриш. И не может хотеть, ведь судьба у нее такая — быть проданной и хотеть быть проданной. А у тебя судьба другая, Гриш, я вижу. Не исполнит Завод твоего желания, ведь в душе ты понимаешь, что лажа это, а не желание…

— Доберемся и узнаем, умник…

Гриша улегся спиной к огню и сделал вид, что спит.

— Доберемся, Гриш, уж ты мне поверь. Я чувствую, что доберемся…

***

Следующее утро встретило друзей смачным плевком в лицо.

С самого рассвета, как назло, ударил страшный ливень. Две фигуры быстрым шагом шли по путям, растворяясь в бесконечных водных потоках, как сахар в стакане горячего чая.

— Миша, — Гришка казался растерянным, — я это… грозы до жути боюсь.

Словно прочтя его мысли, прямо у них перед лицом шарахнула молния.

— А я мамаши твоей боюсь, когда она просит прийти и починить ей этажерку. Я ж был у тебя дома — нет у вас никакой этажерки!

Снова сверкнула молния, разрезав надвое небо, и через пару секунд над их головами раздался ужасный грохот.

— Да твою налево, Миша, я не шучу — я сейчас в штаны наделаю.

Сквозь плотную стену дождя Миша видел бледное лицо своего друга, но ничем не мог ему помочь.

— Ну хрена ли ты разнылся, братан, я тебе не друг, что ли? Вот я, рядом, спасу тебя от призраков, спину прикрою, но что я сделаю с грозой? За ручку тебя взять? — Парень раздраженно зыркнул в небо. — Возьми меня за плечо и закрой глаза, один хрен не видно ничего — пойдем вперед, как дед говорил.

Больше себя не конролируя, Гриша послушался друга и уже потянул к нему руку, но в этот момент прямо перед ними в небе разрослась такая гигантская молния, что, казалось, она сейчас ударит в землю и накроет всю округу.

— Еп твою…

Голос Миши, несмотря на шум дождя и гром, разлетелся на всю округу. Гриша метнулся вслед за поскользнувшимся другом, видя, что тот рухнул с насыпи, но не успел поймать его за руку.

— Миша! Миша, ты меня слышишь?!

Из гулкой бездны до него донесся приглушенный голос друга:

— Тут я, Гриш, встать не могу… скользко тут… ног не чувствую… чот нехорошо мне, братан...

— Сейчас я…

Парень не успел окончить фразу — одна за другой в небе расцвели сразу три огромных молнии. Гриша шарахнулся от обрыва, заметался по земле, и, когда все вокруг заглушил страшный грохот, он уже бежал вперед по рельсам, вне себя от страха. Он бежал, не разбирая пути, глаза ему застилала белая пелена, а в голове все звучал и звучал страшный грохот.

Сам не помня, сколько так пробежал, он замедлил бег, лишь когда ливень кончился. Вместе с ливнем кончились и рельсы — а точнее, он с них давно сошел и сейчас стоял на полуразрушенном мосту. Вокруг раскинулся молодой лесок, тут и там заваленный булыжниками.

Гриша шагал по едва заметной тропке сквозь лес, через который проглядывала водная гладь. Пройдя еще с сотню метров, парень понял, что стоит на берегу озера, лежащего у подножия скалы. О рукотворной природе озера говорили огромные кучи камней, тут и там наваленные по его берегам, а в отдельных местах — ближе к скале, застилавшие целые плато.

От озера вела тропа. Широкая, усыпанная опавшими листьями и все теми же булыгами, но поменьше. Пройдя по ней, вдоль покосившихся деревянных столбов ЛЭП, Гриша очутился перед Заводом.

Сложно было назвать это заводом, особенно парню из заводского городка, в котором делали танки и вагоны. Он еще помнил те гиганты, возвышавшиеся над горизонтом, если идти по центральному проспекту. Война унесла и город, и заводы, но не память четырехлетнего мальчишки.

Да, это был Завод. Главный корпус — массивное, высокое здание красного кирпича. От него в сторону еще одного лесочка тянулась длинная зигзагообразная “кишка”, соединявшая его со зданием поменьше. Вокруг угадывались остовы еще десятка зданий и корпусов, валялись остатки других “кишок”, груды щебня, строительного мусора. На некоторых стенах были выцветшие граффити, гласящие: “Дом Дьявола”, “Не входи — убьет”, “Дорога маргиналов”.

Внезапно Гриша услышал чей-то смех. Обернувшись, он увидел пацана лет пятнадцати, сидящего на колоде у входа в главный корпус.

— Направо пойдешь, — пацан указал на здание, куда тянулась “кишка”, — смерть найдешь. Налево пойдешь, — он улыбнулся и ткнул в сторону леса, — в ад попадешь. Прямо пойдешь… ну, каждому маргиналу свое…

Парнишка с веснушчатым лицом улыбнулся и подмигнул ему.

— Не говори ничего, иди!

Взволнованно оглядываясь, Гриша шагнул под высокую арку ворот главного здания Завода. Тут же его окутало сильное тепло, затуманившее мысли. Он с головой окунулся в пыльный воздух, вдыхая странные ароматы — гари, пыли, машинного масла. Граша стоял посреди небольшой комнаты площадью метров двадцать. Его окружали пыльные бетонные кубы, груды хлама, мягкий свет лился через оконный проем, застекленный зелеными стеклоблоками. Он глянул на потолок и… не увидел его. Не было у Завода потолка — лишь бесконечная черная пустота проглядывала где-то там, вдалеке, через бесконечное множество метров стен Завода…

Он сам не понял, как оказался снова на улице. Вход на Завод был наглухо закрыт широкими створками ворот, а парнишка, встретивший его, теперь стоял на краю насыпи щебня и тщетно пытался прикурить от старой бензиновой зажигалки.

— Люблю я эти зажигалки, мужик, стилевые они… знаешь, имидж улучшают. Только лохи пластмасками прикуривают — таких никто не уважает, таким телки не дают! Только вот бензина нынче днем с огнем не сыщешь… а без огня тем более. — Пацан наконец извлек искру и кое-как прикурил папиросу. — Смотри, какие достал недавно — “Беломор”! Тоже стилево, почти так же стилево, как “Мальборо”. У тебя “Мальборо” с собой случайно нет?

Парнишка подтянул свои клетчатые брюки клеш и уселся на корточки в тени куста.

— Нет, да? Я так и думал… — Его лицо стало серьезным. — А что у тебя вообще есть? Ну, стилевое… я тут сижу целыми днями, мне посетители иногда приносят всякое, я тут типа как на паперти, понимаешь?

Гриша задумался — нужно ли что-то давать этому охламону? И что ему дать? Потом вспомнил кое-что и скинул с плеч вещмешок, порылся в нем и протянул парню бумажный кулек.

— Друг у меня был, Миша… днюха у него скоро быть должна была. Берцы он носить любил, ну ботинки военные, туристические — как у тебя. Панком Миша был — хотел давно шнурки разноцветные. Красный и зеленый — чет это для него значило, а я думаю, что понтовался он… ну типа, стилево это было, по его мнению. Нет больше Мишки, забирай шнурки, пацан…

Приняв подарок, пацан заулыбался, закусил папиросу и принялся расшнуровывать ботинки, спрашивая сквозь зубы:

— А чо с ним, с Мишкой-то?

Гриша посмурнел, присел рядом, не спрашивая, вытащил из нагрудного кармана парня пачку папирос и закурил.

— С обрыва он упал, а я бросил его помирать — струсил, значится. — Пуская дым кольцами, Гриша все сильнее мрачнел. — Не заслужил он такого друга…

— Да, хреново это, мужик, ну — друзей кидать, когда ты им нужен.

— Да, хреново, прав он был, мудак я… — Гриша взглянул на прояснившееся небо. — Что там, ну — на Заводе?

— А я почем знаю, мужик? — Пацан закончил шнуровать свои берцы, вскочил и принялся важно выхаживать перед Гришей. — Мое дело простое: плохих людей в лес отправлять, а хороших — на Завод. Ты там побывал — тебе и виднее, что там.

— А желание?

— А что желание? Исполнено твое желание. И цена уплачена. — Он указал на свои ноги. — А теперь иди мужик, Завод не терпит, когда рядом всякие ошиваются…

***

Гришка мрачно шагал обратно в сторону дома по рельсам. Он никак не мог понять, выполнил ли Завод его желание? И какое?

Дойдя до того места, где он покинул друга, Гриша сбросил мешок на шпалы и приблизился к обрыву. Сначала он не мог ничего разглядеть среди бурелома, но тут его кто-то окликнул.

— Веревку брось, собачий сын! Уж не знаю, каких усилий тебе стоило добраться до Завода, но ты вытащил меня с того света…

На радостях Гришка побежал обратно к сумке, и через полчаса они вновь сидели у костра и пили сладкий чай. Вместе. Два друга.

— Козел ты ссыкливый, Гришка, сердит я на тебя… но, значит, не такое уж ты и говно, раз я жив.

— Прости меня, братан, теперь я понял, какой я мудак… там, на Заводе я понял, что правда важно…

— Забей, я был бы еще более плохим другом, если бы не простил тебя…

Он достал из своего мешка фляжку с вином и разлил по опустевшим стаканам.

— Раз ты волей-неволей попросил Завод меня вернуть, то с меня должок — вернемся, найду тебе бабу! Нормальную, чтоб мозги не сношала и терпела такого мудака как ты!

Два друга чокнулись и выпили залпом, оставляя в прошлом обиды и ошибки.

Показать полностью
1

Всем привет, помогите найти игру

Всем привет, в голову ударила ностальгия и решил найти старую игру которую играл ещё на стареньком телефоне нокиа.
Действия происходили в средневековье, вид игры сверху, игра по уровнях, в конце каждого уровня можно было снаряжать персонажа. Из персонажей помню всадников с пикой, медиков, что то похожее на алхимика.
В середине игры изобретают порох и можно использовать примитивные оружия. Назвали они его оружием дьявола.
ОЧЕНЬ ПРОШУ ПОМОГИТЕ, ГУГЛ НЕЧЕГО НЕ НАХОДИТ.

-1

Жнец

Где-то в другом мире Жнец бросил игральную кость. А это значит, что судьбу ещё одного человека решит госпожа Фортуна.

— Сань, а Сань, смари, — икнув, промямлил Ванёк. — Я, значит, знаю короткий путь. Вот, видишь шоссе?

— Вань, давай такси вызовем.

— Да не, смотри! Один раз живём!

Ванька, перепрыгнув через заграждение, побежал наперерез через оживленную дорогу. Тем временем золотой кубик всё ещё крутился на чёрном столе. Мужчина ловко уворачивался от каждой машины. И, наконец, пошатываясь от хмеля в крови, сел на тротуар.

— Смотри, Сань, как могу! А ты боялся.

Ровно через секунду камаз, врезавшийся в забор, за которым сидел Ваня, наглядно доказал, что от судьбы не уйти.

На кубике выпал крест.

Ещё одной душе не повезло в этом огромном казино под названием Земля…

Но работа для Жнеца не закончилась. В этот раз он заглянул в маленький домик около моря. Там жил старик, который уже всё повидал в этой жизни. В глаза бросалась его длинная белая борода, словно облака на небе. Грубая, сухая и морщинистая кожа контрастировала с задумчивыми и уставшими серыми глазами. Всё свободное время он проводил в своих мыслях, смотря вдаль, оставшись один на старости лет. Бросила семья? Сам уехал? Или этой семьи вообще не было? Теперь уже никто не узнает.

Жнец спрятал кости в карман, ибо судьбу мужчины решили без них. Он подошёл к человеку, сидящему возле окна. Тот, медленно выслушав, улыбнулся. Но не так, как это делают люди, когда закончили всё, что хотели. Нет. Это была улыбка психа. Теперь всё встало на свои места. Здесь его никто не беспокоил, да и выбраться отсюда было не совсем возможно. И дед, отчаянно борясь за свою жизнь, бросился на Жнеца с ножом. Правда, сталь прошла сквозь бесплотную фигуру. Комната заполнилась адским смехом. Но старик не сдавался. Он попытался всем телом броситься на смерть. И псих опять упал, пролетев насквозь. Но помимо досок дед почувствовал какой-то маленький предмет. Жнец не учёл, что кость, работающая по законам физики этого мира материальна.

Дед повертел в руках эту штуку и швырнул в отчаянии, взглянув на своего противника. После этого старик смирился со своей участью и подставил грудь под удар. Но лишь только коса коснулась его кожи, Жнец испарился, ведь на кубике выпал крест. Именно в тот момент в голове старика родилась гениальная и правильная интерпретация событий.

Пожилой мужчина повертел кубик у себя перед глазами. Крест, сердце, время, деньги, пара людей и пустота.
Накинув на себя черный плащ Жнеца, оставшийся лежать на полу, старик резко почувствовал облегчение в мышцах, а его разум прояснился. Однако мысли, за которые родня отказалась от человека, не покинули мозг психа. Он был уверен в том, что все люди грешны и что каждый заслуживает смерти. Жена — и та ушла к другому ради денег, оставив его с одной лишь дачей… А ведь было столько красивых речей… Правда, когда самому деду было ещё тридцать лет, и на его счета капало по миллиону в год. А потом рейд, отжим бизнеса, банкротство — и развод на следующий день.

И началось. Дед, или уже вернее будет сказать, новый Жнец, начал ходить по миру. Подслушивал человеческие разговоры, в основном — влюбленных и женатых. Начал он с семьи своего сына. Каково же было его удивление, что один из двух детей не от него самого. А тот, дурак, всё ещё ей верит. Бросок кубика. Крест. Остановка сердца. А также у неродного ребёнка. Ведь мужчина считал, что только так его сыну будет лучше. Но не знал новый Жнец тогда, что не только удача руководит кубиком.

Время шло, и старик всё больше и больше был уверен в своей точке зрения. Видел только то, что хотел. И всё было бы прекрасно, если бы не лужа, на которой он поскользнулся. Всё-таки тело у него пока что материальное.
Глубокая ночь, три часа утра. Лупил дождь. Впереди шли два человека — единственные люди в этом месте. Мужчина лет сорока — его цель. Неизлечимо больной, доживающий свои последние секунды. Но лужа… Старика заметили. Пара застыла от ужаса. На них шла двухметровая фигура в тёмной накидке и с косой. Да даже под светом луны невозможно было увидеть хотя бы какие-то очертания человека.

Парень всё понял. Попрощавшись с женой, он покорно подошёл к Жнецу и уже был готов принять свою участь. Старик замахнулся, прикрыв глаза, и пробил чьё-то тело косой. Почувствовав что-то неладное, дед сразу начал разбираться в ситуации. Промахнулся! Жена больного раком мужа с криком “беги!” заслонила собой спутника. "Как? Она спасла его? Отдала свою жизнь за его спасение? Пусть даже не гарантированное?". Всё, о чём раньше думал старик, пошатнулось. Его мир рушился прямо на глазах. "Как? Почему?". Поэтому деду ничего не оставалось, кроме того, как скинуть с себя накидку.

— Забирай, это теперь твоё, — сказал Жнец мужчине.

Прямо на глазах у своего шокированного преемника, Жнец начал стремительно стареть. На лицо его вернулись морщины и впадины, волосы поседели. А минуту спустя он и вовсе лежал на земле не в силах пошевелиться или что-то сказать. Тогда парень и сделал свой первый бросок кости. Крест.

Показать полностью
-4

Всем доброго времени суток, дайте совет

У меня возникла проблема с интернет провайдером, пропал интернет и в никакую не лечится, проблема с основным DNS сервером. Загуглил проблему, прописал DNS 8.8.8.8…8.8.4.4. толку 0. Кабель пускал напрямую, не через роутер и также интернета нет.
Даже через командную строку сбросил настройки DNS, все также 0 результата.
Обратился к провайдеру говорит у меня антенна не отвечает (хотя сигнал на антенне нормальный, 2 лампочки из 3 горят). Дальше вызов мастера и оплата 150грн если проблема у меня или бесплатно если это вина провайдера. Вся соль в том что данная проблема уже однократно "просто так" появлялась, приезжал мастер- сообщал что проблема у меня, через свою флешку обновлял антенну и уходил. На следующий день сообщают с офиса что надо оплатить тех самых 150 грн.
Самое интересное что не только у меня происходит сбой и пропажа интернета, а и у соседей на моей улице и соседней.
Как правильно и грамотно избежать оплаты мастера и доказать что проблема не у меня?
З.Ы. Интернет провайдер Крейзинет

-5

Большой проигрыватель

— Слышь, сука, ты бы хоть наушники надел!
Гопникам никогда не нравится, если их русский рэп кто-то прерывает. Особенно им не нравится, когда это прерывается классическим роком. Led Zeppelin злил их. Злил до жути.
— Ты что, блин, глухой?! — воскликнул другой, когда фигура во тьме застыла, не прекратив музыку, — Мы на сегодня уже много людей побили, мразь, но не беси нас! А то и тебя отделаем!
— Ну мальчики, мальчики, не беситесь. Молодой человек, уходите быстрее, а то они же разозлятся, — послышался тоненький девичий голосок.
Детская площадка по ночам становилась не детской площадкой, все это знали и старались обходить ее подальше. Но фигура не спешила убраться, пока был шанс. Она повернулась к обидчикам. Заиграл следующий трек. Откинув капюшон бесформенного балахона, человек посмотрел прямо в зажженный фонарь.
Лицо было покрыто шрамами, но выглядело очень молодо. Неровная щетина, и глаза, грустные-грустные, со зрачками, почти полностью исчезнувшими в радужке.
— Скажи мое имя, — произнес человек, взглянув в глаза первому гопнику, — Ты его знаешь.
Гопники замерли. Смех послышался сзади, от тех, кто еще сидел на скамейке. Он смеялся так, будто в первый раз видел выступление Петросяна, будто Паша Воля стоял прямо перед ним и говорил "ЖОПА". Он смеялся, а музыка играла, прекрасное звучание смешивалось с глупым битом русского рэпа, он смеялся, а парни в недоумении смотрели на него, он смеялся, а смелый незнакомец с каменным лицом повторил:
— Скажи мое имя.
— Ты же Олег Огнев, главный, сука, главный лох всей первой школы! Тебя чморили так, что, черт побери, что СЫЧ по сравнению с тобой - альфач! Господи, пацаны, о такое говно даже руки марать стыдно!
— Не стоит поминать Господа всуе, сынок, это богохульство, — заметил Олег, не повышая голоса, — Сыч - тот парень, которого вы избили минут десять назад, верно?
— А ты что-то против имеешь?! — спросил один из бугаев, пихнув заморыша в плечо.
Тот все еще стоял на своем месте. Он наклонил голову на бок, послышался противный хруст. Он наклонил ее на другой - он снова послышался.
— Это типа угроза, чмырь?! — спросил другой бугай, — А ну на колени, сука!
— Жаль, что не могу шутить про твою мать - воспитание не позволяет, — пожал плечами Олег.
Бугай не успел ничего сделать. Он не ударил парня за дерзость, не облил его матом с головы до ног, он просто свалился на землю, крича от невыносимой боли.
Разум Олега переключился в режим покадровой съемки.
Удар топором для курицы в колено. Крик. Падение тела. Удар вторым в район сонной артерии. Отход в сторону, уворот от пинка второго бугая. Топор пробивает висок. Слышится крик девушки. Двое парней, бегут вместе с девушкой. Топоры друг за другом летят им в спину. Парни падают. Девушка спотыкается. Каждый парень добит сильным ударом по шее.
Олег поднял девушку и смотрел на ее плачущее лицо. Она что-то шептала, боясь посмотреть на лицо, забрызганное кровью.
— Скажи мое имя, девочка, — тихо произнес парень, засовывая в нагрудный карман ее куртки телефон с включенной песней. — Я не убью тебя, но тебе придется сказать мое имя.
— ОЛЕГ ОГНЕВ! — взвизгнула девушка.

***
— Олег Огнев. Олег Огнев. Олег Огнев. Олег Огнев. Олег Огнев. Олег Огнев. Олег Огнев. Олег Огнев.
— Она твердит это уже битых два часа, почему мы до сих пор держим ее в камере?! — спросил молодой следователь у своего начальника, — Она вся в крови, ее парень и еще четверо мертвы, а вы, вместо того, чтобы брать этого психа долбанного, ДЕРЖИТЕ ЕЕ В КАМЕРЕ!
Старый начальник, заплывший жирком, в замасленной рубашке, очень не хотел находиться в полночь в участке. Глотнув кофе, он уставшими глазами посмотрел на полного энтузиазма парня. Он встал. Вздохнул поглубже. Обойдя старенький фанерный стол, он взял палец парня. Ткнул им себе в ключицу.
— Что на этих погонах, мальчик? Какое звание?
— Полковника.
— Что на твоих погонах?
— Капитан.
Старик усмехнулся, и, сделав последний глоток, вылил остатки кофе на голову парню. Тот, сжав зубы и кулаки, терпел, надеясь, что взбучка от шефа старой закалки пройдет быстро.
— ТЫ МНЕ, СОСУНОК, БУДЕШЬ УКАЗЫВАТЬ, ЧТО ДЕЛАТЬ?!
— Нет, трищ полковник. — Ответил парень.
— МОЖЕТ, ТЫ СЕЙЧАС СКАЖЕШЬ, ЧТО ОНА НЕВИНОВНА, ДА?! — взревел полковник, — СМОТРИ МНЕ В ГЛАЗА, СУКА!
Парень взглянул крутому копу в глаза и улыбнулся. Взгляд был полон боли. Полон готовности терпеть ее дальше. Шеф осекся на секунду, и капитан произнес:
— Да, она невиновна.
— ДА КАК ТЫ СМЕЕШЬ, А?! УРОД КОНЧЕНЫЙ! — крикнул полковник, в ярости схватив капитана за грудки, — НЕВИНОВНА, БЛЯДЬ, АГА! ЧЕТЫРЕ ТРУПА, ЛУЦИК, ЧЕТЫРЕ ТРУПА, И ТОПОРЫ В ЕЕ ОТПЕЧАТКАХ!
— Но она невиновна, полковник, — все так же спокойно сказал униженный, — О деле Восьмого ноября вы вообще когда-нибудь слышали?
— КАКОЕ К ЧЕРТУ ДЕЛО ВОСЬМОГО НОЯБРЯ, СОС... Стой.
— Ага, — усмехнулся парень, глядя, как ярость стремительно покидает жилы шефа, — На календарь, видимо, смотреть вас не учили. Старая закалка же не терпит неповиновения от кого угодно, включая неодушевленные предметы. Сегодня восьмое. Он уже три года подряд убивает подвыпившую компанию хулиганов, но до этого времени - никаких живых девушек. Все девушки тогда были мертвы. Мертвее мертвых.
— Да, понятно, маньяк-насильник, которого обижали в школе...
— Никакого сексуального насилия, товарищ полковник, — перебил парень, — Только трупы. Никаких отпечатков, следов, свидетелей, чего угодно. Появлялся во Владивостоке, Москве, а теперь у нас, в Новокузнецке. Но никто не знает, кто это. А тут девушка повторяет имя парня. А я его знаю.
— Кто этот парень и есть ли у нас основания его брать?! — спросил шеф, садясь за стол и снимая трубку с телефона.
— У него психических заболеваний целый список. В школе все над ним издевались. И он...
— Будет пойман через час, Луцик. Отличная работа, — перебил полковник.
— Согласен, — кивнул тот и со всей силы ударил головой шефа о стол, — В расчете.

***
Громкий хлопок. Джаз. Шипение шампанского по бокалам. Первые лучи рассвета, падающие в окна прекрасной квартиры. Запах горячего острого супа, двое за столом.
— О, как же остро... — тяжело дыша, сказал молодой, страдающий полнотой и остатками прыщей парень, захлебнув еще одну ложку, — Это очень вкусно, Мастер, но очень остро!
— Итальянская густая похлебка, с курицей и тройной порцией чили, Слава, — произнес худощавый мужчина с аккуратной черной бородой и шрамами на лице, — Очень хороша после тяжелого дня, но даже после легкого - просто прекрасна. Ты хлебушком помогай, будет не так остро.
Парень кивнул и отрезал кусок от белого батона. Съев его, он облегченно выдохнул и продолжил трапезу. Уплетая за обе щеки, он не заметил, как Мастер стал пристально смотреть на него.
— За последние две недели ты изменился. Стал сдержаннее, аккуратнее, следишь за собой... Я начинаю тобой гордиться, Слава, — произнес тот, — Но ты с каждым днем выглядишь все напряженней. В чем дело?
— Ну... В нашем образе жизни, наверное... Все-таки я очень не привык к регулярным упражнениям, саморазвитию... — осекся Слава.
— Сексу, продолжай, — кивнул тот.
— Да, каждые два дня новая девушка, так еще и они совсем не против , что вы их похитили, ведут себя так, будто... Будто все хорошо.
Олег взглянул на ученика. Тот был взволнован, хотя на его лице витала легкая улыбка.
— Тебе это нравится.
— Да, — подтвердил он.
— И тебя наш образ жизни не беспокоит.
— Да, — повторил он.
— Отлично. Ешь.
Слава кивнул и перешел ко второму блюду. Это была маленькая чугунная сковородочка, на которой дожаривалось в процессе мясо по-капитански. Ловко орудуя ножом и вилкой, он засылал тонкие ломтики картошки и свинины себе в желудок, наслаждаясь каждым мгновением. Свинина пропитала картофель, а сыр сделал блюдо настолько мягким, что его можно было глотать, не жуя, но Слава не мог, он прожевывал каждый кусочек, пока тот сам не утекал в глотку.
Закончив трапезу, он на пару минут откинулся на спинку стула, и просто вслушивался в прекрасный джазовый концерт, просто глядел в хорошую, но которую не жалко выбросить, потолочную плитку. Наслаждался рассветом. Потом он медленно поднял голову и взглянул в темные, живые до жути глаза Олега.
— Мастер? — спросил Сыч.
— Да, Слава? — откликнулся тот, продолжая смотреть в одну точку за окном.
— А почему на наш дом до сих пор не напал взвод ОМОНа? Мы же маньяки, убийцы, которые с восьмого ноября убили пятнадцать человек, — дрожащим голосом сказал парень, — Они так думают, и они до сих пор не убили нас. Почему?
— А скажи, почему твои учителя все еще не учат тебя? Каникулы кончились. Почему твои родители до сих пор не избили тебя до полусмерти, хотя ты уже как неделю не появлялся дома?
— Они не могут меня найти.
Олег щелкнул пальцами и одобрительно хлопнул парня по плечу. Он налил себе еще игривой огненной воды в бокал и начал смаковать его, все так же смотря в одну точку за окном. Вдруг, он быстро встал. Подойдя к кухонному шкафу, он достал три респиратора и кинул два Славе.
Тот ловко поймал их и ринулся в соседнюю комнату.
— О, Слава, ты такой ненасытный! — простонала накачанная наркотиками девушка, прикованная к кровати, — Давай сделаем это еще раз.
— Не сейчас, — с сожалением сказал тот, и начал снимать цепи с женского тела, — Сейчас тут будет... Опасно, скажем так, и тебе следует сидеть здесь, в этом респираторе, и не выходить из комнаты, пока я сам не зайду. Одевайся!
— Но...
— Одевайся, — сухо сказал тот, намотав на кулак толстую цепь, — Не вынуждай меня делать тебе больно.
Девушка кивнула. Слава улыбнулся и погладил ее рыжие волосы. Как только она оказалась в респираторе, тот вышел из комнаты, и запер ее, не обращая внимания на умоляющий крик.
Олег уже был одет в бронежилет и зажигал первую гранату со слезоточивым газом. Ученик мигом натянул респиратор, затем экипировался и бросился открывать остальные. Через минуту весь дом был пропитан газом.
— Слава! — донеслось в респираторе, — Нажми на левый фильтр два раза, и включится режим тепловизора. Будь готов к тому, что видно будет только маленькое пятнышко в районе головы. Делаем все быстро и четко.
Со стороны двери донесся визг металла. Парень вздрогнул и подошел к стойке с ножами. Вытащив три одинаковых, он одним прыжком оказался рядом с учителем.
— Сколько еще продержится дверь?! — спросил Слава.
— Минуту! — ответил Мастер, сняв со стены два топора для курицы, — Готовься, сегодня мы переезжаем.

***
— НА ТЕБЕ, СУЧАРА, НА, ДЕРЖИ, ЗАСРАНЕЦ, БУДЕТ ЕЩЕ МНЕ ДЕРЗИТЬ, УЕБИЩЕ! — кричал молодой рослый парень, избивая щупленького мальчишку-ровесника.
Подворотня вечером в плохом районе Детройта - лучшее место, чтобы перед толпой преподать урок лохам, которые дерзят, и Большой Джон точно знал, что это необходимо. Целая толпа опьяненных кровью парней и девчонок смотрели, как рослый блондин избивает обычного черного пацана, который просто был умным, а не сильным.
— ЖАЛУЙСЯ, ЖАЛУЙСЯ ДАЛЬШЕ, И Я БУДУ БИТЬ ТЕБЯ СИЛЬНЕЕ, И НИКТО ТЕБЕ НЕ ПОМОЖЕТ!
— Wrong.
Вся толпа оглянулась на громкий возглас. Перед выходом из тупика стояли двое.
— Мастер, вы позволите?
— Разумеется, — сказал Олег и принялся хрустеть попкорном.
— Вы знаете, товарищи, что случается, — начал говорить Вячеслав на чистейшем английском, — Когда вы целенаправленно льете оскорбления, боль, ненависть, жесткость на невинного человека?
— Да ты кто вообще такой?! — спросил Джон, развернувшись к говоруну, — Проваливай, пока тебе кишки не выпустили!
С крыш взлетели разом все голуби. Проснулись те, кто засыпают рано. Крик обидчика был прекрасным звуком для черного мальчика.
— Не советую вам двигаться, господа, — продолжил Слава, глядя на простреленное колено бугая, — Меня зовут Вячеслав Сычев. Я думаю, вы слышали мое имя, а теперь прошу внимания. Вот, что случается.
Слава посмотрел в глаза плачущему от боли хулигану, и пустил ему пулю в шею, орошив весь тупик фонтаном крови. Вся толпа затихла сразу, как только сказали его имя.
— Чаша терпения - неверное определение. Верное - дамба терпения. И во время наводнения, думаю, вы помните Кентуки, дамба имеет привычку разрушаться, и вся вода из нее выливается разом. Сегодня больше никто не умрет, но каждый отдаст мне свой документ, подтверждающий личность. И каждый получит листовку. Повесьте ее около своего дома. Ваши документы будут возвращены в ближайшую неделю. Помните - нас двое, у нас есть дробовики, и убить вас не составит труда.
Слава достал из кармана пачку листовок.
"Придите ко мне, униженные и оскорбленные, и я упокою каждого, кто виновен!

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!