Конец подкрался незаметно, вместе с письмом от издателя: «Встречайте». Музыку нужно было найти за сутки, иначе все пропало. Наш продюсер с утра обзвонил все организации, которые обозначались в телефонном справочнике как «музыкальный/музыкальное/музыкальная». Каким-то чудом удалось договориться с руководителем музыкального коллектива «Прощай». Чудо состояло в том, что сошлись мы на смешной сумме в 600 рублей, причем люди согласились работать ночью.
На оставшиеся «музыкальные» деньги сняли на ночь студию звукозаписи. В 22:00 мы вчетвером (я и продюсер — по обязанности, программист и девушка пиар-менеджер — из любопытства) сидели в комнатке с большим звуконепроницаемым стеклом. Музыкальный коллектив «Прощай» задерживался. Мобильный телефон руководителя находился вне зоны действия. К полуночи хозяин студии отдал ключи помощнику-студенту, пожелал нам успехов и ушел домой. Мы решили ждать до последнего (к тому же добраться до дома в такое время суток обошлось бы значительно дороже шестисот рублей).
В час ночи все известные анекдоты были рассказаны. В два всем стало грустно. В половине третьего мы составили стульчики, накрылись курточками и приготовились ко сну. Пиар-даме пожаловали единственное относительно мягкое кресло. В три часа ночи мобильник продюсера ожил.
«Да! — выбрался он из завала стульев. — Вы где?» Это были долгожданные музыканты. Оказалось, коллектив работал на выезде и сейчас бодро двигался в нашу сторону. С этой минуты продюсер не выпускал телефона из рук — корректировал курс микроавтобуса.
К четырем в стальную дверь позвонили, и через минуту в помещение ввалилась толпа изумительно пьяных людей с большими блестящими трубами. А еще они занесли в студию... гроб! Тут-то выяснилось, что музыкальный коллектив «Прощай» специализировался на похоронных мелодиях. Его музыку слушали в основном покойники! Как мы не догадались об этом по названию «группы» и почему музыканты нас сами не предупредили, навсегда останется загадкой.
К счастью, в гробу, кроме аккордеона, флейты и пяти бутылок водки, ничего больше не было. Руководитель, несмотря на изрядное количество выпитого (а может, и благодаря), рвался в бой и ручался, что его ребята «прям щас» готовы послужить отечественному игропрому за 600 рублей, деньги вперед. А куда нам было деваться?! Первый шок уже прошел, руководителя быстро взяли в оборот и расписали ему, что хотим услышать. Продюсер насвистывал нужную мелодию, мы подвывали по мере сил. Руководитель оборвал нас на полуслове (полуноте?), сказал, что все будет путем, поднял своих музыкантов (некоторые уже пристроились спать на полу): «Ребята, работаем!» — и загнал коллектив за стекло.
В первый же прогон вышел из строя студийный микрофон. Дудели так, что звуконепроницаемое стекло не помогало. Зато работали с душой, практически без перекуров. И как! Мастерская импровизация! Похоронная команда выдавала такие коленца, что дирижер Большого симфонического оркестра удавился бы от зависти. К восьми утра записали музыки в два раза больше, чем требовалось. К обеду в офисе все было уже готово к встрече дорогого забугорного гостя.
Издатель остался весьма доволен проделанной работой и особенно оценил «настоящий живой звук». Он так и не узнал, что мастера «живого» звука ежедневно оттачивали свое мастерство на кладбище.
