Timyjin

пикабушник
поставил 5 плюсов и 2 минуса
151 рейтинг 5 подписчиков 19 комментариев 5 постов 0 в горячем
10

Привет, Снеговик! (новогодний рассказ)

Всех с Новым Годом! Как обычно, просьба - не слишком пинать на орфографию.


***

Вот уже битый час я никак не мог найти свой великолепный пиджак. Он и, правда, был настолько хорош, что, в свое время, чуть больше года назад, я отдал за него сумму равную почти всей своей месячной зарплате! И вот теперь я перевернул с ног на голову весь дом, тщетно пытаясь его отыскать.

На послезавтра намечался новогодний корпоратив, и я планировал явиться на него в этом самом пиджаке. Между прочим, без лишней скромности заявляю вам, - когда я надевал его в прошлый раз, мой успех у противоположного пола был просто ошеломляющим!

Я решил успокоиться, присесть и спокойно подумать о том, куда я мог его деть. Спустя несколько минут глубоких раздумий, я пришел к неожиданному выводу, что надевал этот прекрасный пиджак всего один раз – как раз на прошлый корпоратив. Да, да, выходило, что больше я его не видел. Тогда я еще поднапрягся и стал вспоминать, не мог ли я забыть его там, либо по пути домой?

Выходило, что мог. Дело в том, что ко мне буквально прилипла одна из коллег, весьма недурной внешности. И хотя она была замужем, муж ее на несколько месяцев уехал в другой город по каким-то важным делам. Так вот, эта девица весь вечер липла ко мне, а когда все начали разъезжаться по домам, предложила зайти к ней. Что я с радостью и сделал. Ушел от нее под утро, и хоть убейте, я не мог вспомнить, был ли на мне мой замечательный пиджак.

Так, выходит, пиджак мог остаться у нее. Значит, нужно ей позвонить! Я еще какое-то время размышлял, насколько это будет уместно: дело в том, что после той ночи, мы с этой девушкой толком не общались, и дело тут было не во мне, - это она как будто начала сторониться меня. А я и не навязывался. Встретившись с ней в коридоре нашего офисного здания (мы работали в разных отделах), мы, конечно, говорили друг другу «Привет», но на этом все и заканчивалось. А примерно полгода назад она вообще уволилась и перешла на другое место работы.

Но еще раз, вспомнив красоту пиджака, я решил, – плевать мне на уместность, - надо звонить!

- Алло! – холодно ответил ее голос в трубке.

- Привет, Наталья! – стараясь придать спокойствия своему голосу, сказал я, - Это Т., узнаешь?

Конечно, она меня узнала, но еще с минуту притворялась, что не может понять, кто ее беспокоит. Наконец, она недовольно произнесла:

- Ааа, тот Т., менеджер с ……..?! Что случилось?

- Помнишь, я как-то был у тебя в гостях? Дело в том… в общем… не забыл ли я тогда у тебя свой пиджак? – сердце у меня учащенно забилось.

Она фыркнула:

- Какой еще пиджак? Если бы что-то осталось, я бы тебе сказала! Ну, ладно, пока, я занята! – и она положила трубку.

Я расстроено посмотрел на телефон и отложил его в сторону.

Еще минут через десять телефон вдруг завибрировал – он нее пришло сообщение: «Вспомнила: когда мы подходили к моему дому, у кого-то из соседей стоял снеговик. Ты подошел к нему, и зачем-то надел на него свой пиджак. Ты был такой пьяный, как я не знаю кто, возможно, тебе это показалось смешным. А затем ты пошел дальше, так и оставив пиджак на нем, на этом снеговике. А потом, наверняка его кто-нибудь утащил! Все понятно? И не звони мне больше!».

Я печально вздохнул, пытаясь припомнить что-нибудь подобное. И правда, кажется, где-то недалеко от ее дома стоял какой-то смешной снеговик, и может быть я подходил к нему… Но, чтобы надевать на него свой пиджак?!!! Да и не настолько я был пьян, как она говорит. Во всяком случае, ночью все у нас прошло хорошо, и даже не один раз!

Пожалуй, стоит обо всем этом забыть, решил я. О ней, и об этом пиджаке. Куплю себе новый!

***

С тех прошло около месяца. Уже давно прошел Новый год. Я купил себе новый пиджак, правда, не такой прекрасный, как предыдущий, но тоже вполне ничего. Мы как следует погуляли на корпоративе… Словом жизнь текла своим чередом.

И вот как-то на выходных в одном из торговых центров я встретил Наталью. И не одну, а под ручку со своим мужем. Тот был лет на десять старше нее, с большой модной бородой. Я потрясенно смотрел на него. Наталья, заметив меня, сначала недовольно поджала губы, потом глянула на мужа и густо покраснела.

Я решил подойти:

- Привет, Наталья! Как дела?

Она замялась:

- Привет…. мммм… хорошо.

Я уже собирался уходить, но потом, посмотрев на ее мужа, так и сверлившего меня взглядом, не выдержал и добавил:

- И тебе привет, снеговик!

Я развернулся на сто восемьдесят градусов и пошел дальше по своим делами.

Супружеская пара некоторое время растерянно взирала мне вслед, затем мужчина с модной бородой спросил:

- Что это было?

Его супруга – Наталья немного помолчала, затем покрутила пальцем у виска:

- Не обращая внимания, пойдем, дорогой!



© БТР 2020

Показать полностью
-2

Метеорит и зомби (рассказ) 3 часть

18+ (содержит сцены насилия)


Метеорит и зомби (рассказ)  1 часть

Метеорит и зомби (рассказ) 2 часть


Тех суровых людей, кто впадает в негодование, или даже неистовство при одном лишь намеке не орфографическую ошибку, попрошу минусить коммент, который специально для этого создам.

Сам пост минусите (в идеале для меня - нет, конечно, но на это глупо рассчитывать) за другие графоманские недочеты, такие, как неинтересный сюжет, убогий авторский стиль изложения,  натянутость, затянутость или наоборот скомканность, за то, что выкладываю частями, а не все сразу  и т.д. Я в вас верю!


Часть 3


Хаггард почувствовал на себе чужой взгляд и очнулся от воспоминаний. С определенных пор он очень не любил, когда кто-то чересчур пристально глазел на него. Оказалось, второй попутчик, сидевший напротив, проснулся и теперь, запрокинув голову, сверлит его взглядом, из под полуопущенной на лицо шляпы. Белки его глаз сверкали в сумерках, контрастируя с темным прокопченным лицом. Так как мысли Хаггарда были в тот момент далеко, он не сразу сообразил, в чем причина такого к себе внимания. Потом заметив, что взгляд этот периодически перемещается на фляжку с коньяком, зажатую в его руке, усмехнулся:

- Даже не мечтай!

Сосед недовольно засопел, заелозил на месте, скорее всего размышляя, не стоит ли дать в глаз нахальному обладателю заветной фляжки, а потом просто забрать ее. Но обладатель фляжки, несмотря на свой явно уже немолодой возраст, выглядел весьма крепким. Даже, пожалуй, чересчур крепким.

Хаггард читал все это на его лице, как в открытой книге. Еще немного понаблюдав за соседом, он демонстративно открыл флягу и сделал большой глоток.

Тот обиженно отвернулся.

Сдвинув занавеску, Хаггард выглянул в окно. Уже прилично стемнело. Небо, а вместе с ним и вся местность кругом, то и дело озарялись слабыми отблесками, постоянно вспыхивавших где-то вдалеке молний. Дождь лил как из ведра; в канаве вдоль дороги бурлили потоки воды, казавшейся черной, будто смола. Давно превратившаяся в грязевое месиво дорога, разбухла еще сильнее. Вдоль нее, порою подходя почти вплотную, порою неожиданно отступая, словно морской прибой, шумя, и колыхаясь в порывах ветра стоял лес. Не было даже малейшего намека, на человеческое жилье. Стройные сосны сменились мешаниной буков, вязов, дубов, с густым непролазным утопавшим во мраке подлеском, откуда словно бы сквозило чем-то безжизненным и холодным.

Лишь бы не застрять в этом дерьме, подумал Хаггард. Он еще некоторое время вглядывался в хмурую, безрадостную картину, открывавшуюся перед ним, потом взгляд его постепенно расфокусировался, стал отрешенным, и он вновь погрузился в свои воспоминания.

… Оказалось, что за ночь в лагере случилось небольшое происшествие: солдат, ночью охранявший Хенхора, под утро отошел помочиться и вроде как сам себе перерезал горло. То есть спародировал то, каким образом накануне были казнены несколько сотен вышедших из леса партизанящих аборигенов. Это выглядело крайним образом странно.

Хорошо, что охранник той ночью был не один, а целых семеро, так что вождь не имел ни малейшего шанса совершить побег. Что к слову, он и не пытался сделать, почти все время мирно проспав сном праведника, лишь перекинувшись парочкой фраз как раз с погибшим солдатом, когда тот заходил к нему поздним вечером, принося еду (куда предварительно смачно плюнул, как говорили злые языки).

Услыхав про это, Хаггард, не веривший не в какие мистические сказки, решил, что, возможно парня убил кто-то из своих, а дело обставил так, будто тот сам наложил на себя руки. Погибший имел довольно неприятный нрав, и можно было без труда найти как минимум нескольких человек, имевших мотивы расправиться с ним под шумок.

Ну и возможно, но, конечно, маловероятно, на парня действительно чересчур сильно повлияла казнь партизан. Бывает так, что человек снаружи имея склочный и злобный характер, внутри оказывается ранимым и нежным, будто те девицы из высшего общества, которых Хаггард, будучи в столице не раз видал на балах или в театре (где, правда, присутствовал лишь один раз, когда, почти насильно был затащен туда своей будущей женой). Бывало такая нежная девица голубых кровей, только услышав какое-нибудь жесткое словечко от разгорячившегося рассказчика, как вся покраснеет, побледнеет, а то и вовсе хлопнуться в обморок.

Хаггард решил, что подумает обо всем этом позже, когда разберется с некоторыми другими, куда как более важными делами.

Меж тем, вождя завели на эшафот.

Этот эшафот построили довольно высоким, так чтобы казнь просматривалась со всего лагеря, в том числе из тех загонов, в которых словно животные сидели пленники. Хаггард уже не помнил, чья это была идея, но он тогда без раздумий поддержал ее. Его черная злоба все еще не отпустила его.

А идея, как оказалось впоследствии, была не слишком хорошей…

В тот момент, когда на шее Хенхора очутилась петля, по лагерю, со стороны загонов с пленниками пронесся глухой шелестящий звук, так бывает, когда в лесу внезапно подует ветерок. Пленники в едином порыве кинулись к оградам и, выстроившись ровными рядами, словно на перекличке, стали молча наблюдать за происходящим на эшафоте. Немногочисленные охранники, посмеиваясь, следили за ними.

На лице вождя все еще сохранялось выражение полнейшего спокойствия, а также некоторого презрения к захватчикам. Не слишком сильного, словно, своей никчемностью, они не заслуживали того, что бы ненавидеть их всерьез. Стоит признать, что Хаггард даже испытал некоторое уважение к этому человеку, столь смело и твердо взиравшему в лицо смерти. Возможно, конечно, аборигены имели какие-то верования, которые, как впрочем, и многие другие религии, считали земную телесную жизнь только прологом к другой форме высшего духовного существования, поэтому потеря этой земной телесной жизни его нисколько не страшила. Однако редко кого в минуты смерти, тем более такой сравнительно внезапной, это полностью успокаивало, и они вели себя настолько достойно.

Сам Хаггард никогда ни во что подобное не верил. В его голове промелькнула мысль: смог бы он сам держаться так же на его месте? И хотя, был далеко не робкого десятка, многое повидал на своем веку и почти ничего не боялся, решил, что, скорее всего – нет. Он бы орал, вырывался и материл палача. Возможно, попытался бы кого кого-нибудь укусить или боднуть головой…

Уже намного позже, размышляя обо всем случившемся, Хаггард решил, что вождь сам был чем-то вроде главного божества у аборигенов шауни. Возможно, Хенхор в совершенстве владел гипнозом, внушением, месмеризмом или животным магнетизмом или чем-то еще в этом роде, не поддающемуся научному объяснению. Так что, может быть, правы были те паникеры, что распускали слухи, о том, что здесь замешана темная магия??

Тем временем на вожде затянули петлю, сняли цепи, впрочем, руки оставили связанными за спиной.

Хаггард вальяжно задумался о том, что хорошо было бы встретить такого врага в честной справедливой битве по всем канонам боевых кодексов и правил. Без всех этих вылазок под покровом ночи, отравленных стрел из кустов, медвежьих ям и капканов. И пусть у этого Хенхора было бы вдвое больше людей! Они бы вывели свои армии в поле, и Хаггард все равно разбил его, потому что он гениальный стратег и тактик, он, а не этот бесстрашный голодранец!

Тут лейтенант, заведовавший повешеньем, вопросительно глянул на Хаггарда.

Тот широко улыбаясь, оглядел своих подчиненных выстроившихся наблюдать за казнью. Его улыбка как бы говорила: «Да, хотя мы и понесли существенный урон, но все равно надрали задницу врагу. Пока вами командую я – победа будет на нашей стороне, как бы коварен, не оказался этот враг. У него могут быть свои локальные успехи, но праздновать окончательную победу, всегда буду только я и тот, кто на моей стороне».

Подчиненные дружно заулыбались ему в ответ, присоединяясь к триумфу и, видимо полностью разделяя его выводы.

Посчитав, что такой красноречивой улыбки будет вполне достаточно и можно обойтись без нравоучительных речей, которые Хаггард, как человек дела не слишком любил, он перевел взгляд на эшафот, чтобы отдать приказ.

Вождь стоял, устремив на него свой пронзительный взгляд. Вероятно, сумев определить, кто является главным у его врагов, теперь он внимательно разглядывал этого главного врага, и количество исходящего от него презрения, ранее казавшееся не столь значительным, теперь существенно увеличило свои объемы. Возможно, это были только плоды разыгравшегося воображения, однако в этом взгляде помимо презрения, также ощущалось и что-то еще, какая-то невидимая, неведомая сила, мягко охватывающая и легко кружащая голову, убаюкивающая, а в тоже время, словно ледяные пальцы уже прикасались к твоему мозгу.

Играть с вождем в гляделки Хаггард не собирался, а просто кивнул лейтенанту.

Лейтенант, не долго думая, нажал на специальную педаль.

Под ногами Хенхора открылся люк, и он полетел вниз.

Через несколько минут он уже болтался, испустив дух, и Хаггард собирался распорядиться начинать праздничный обед, который был запланирован после казни. Он помнил, что голова его в этот миг немного показывала в висках, будто он каким-то образом умудрился пересидеть или перележать ее. Кстати сказать, пиршество намеревались распространить и на пленных, выделив им поверх чашки похлебки, выдаваемой раз в день, еще и по небольшой лепешке из кукурузной муки.

Но тут началось все это.

Пленники, молча, взиравшие на то, как их любимый вождь полетел в люк, как он барахтался с петлей на шее, когда же он, наконец, затих, в них разом, словно бы тоже нажали какую-то волшебную педаль, - подобную той, что нажимал лейтенант, выполнявший обязанности палача, - и они ринулись на ограду. Несмотря на то, что среди пленных были одни женщины, дети и старики, они с невероятным проворством принялись перелезать частокол.

Этот частокол не отличался особой надежностью, поскольку от заключенных никто не ожидал такой прыти. За все время они ни разу не проявили неповиновения или тем более попытки, каким – либо образом покинуть место своего содержания. Правда, ограду на всякий случай по периметру охраняло человек двадцать вооруженных пиками солдат.

Когда удавалось захватить живыми лесных аборигенов-партизан, их, конечно, помещали в совершенно иное место, откуда сбежать было уже не так просто. Впрочем, и из-за частокола было бы не так просто сбежать, не начни пленники делать это все одновременно, да еще и на такой скорости!

Несколько секунд Хаггард, и его подчиненные растерянно наблюдали за этим побегом. Когда первые десяток тел перевалились через частокол и кинулись на ближайших солдат, те все же пришли в себя и пустили в ход свои пики. Поначалу они вроде даже и не хотели убивать бывших до сих пор мирными шаунийцев, а просто отбивались от них, видимо до конца не осознав, что им грозит. Но когда к нападавшим присоединилось еще человек двадцать пять и нескольких стражников повалили и принялись рвать на куски, - тут они уже заработали в полную силу.

К этому моменту уже все присутствующие полностью пришли в себя. Раздались первые команды, лязг извлекаемых из ножен сабель и мечей. Один полковник, кинулся к столбу, на котором висел сигнальный колокол. Аборигены, словно саранча, сотнями, тысячами лезли через забор. Некоторые срывались, падали вниз, и тут же пропадали, погребенные в живом человеческом море. Кто-то напарывался на острый край частокола, а те, кто лез следом, дальше вдавливали, насаживали его (или ее), и лезли – лезли – лезли по их корчащимся в агонии телам.

Охранников с пиками разорвали за первые несколько минут, но тут уже подоспели первые солдаты. Щитов и защитного снаряжения ни у кого из них не было: ведь после расправы с лесными партизанами, война по сути дела закончилась, так что, в полной боевой амуниции оставалось лишь пара сотен человек, большинство из которых охраняли стены лагеря на случай, если партизаны все-таки сдались не все. Но, те, кто находился на стенах, были далеко от озверевших пленников, к тому же вообще не имели права покидать места боевого дежурства. Все, что они могли – это время от времени постреливать из арбалетов по лезущей через частокол людской массе.




(продолжение следует...)

Показать полностью
-1

Метеорит и зомби (рассказ) 2 часть

18+ (содержит сцены насилия)

Как обычно, прошу особо не ругать за возможные орфографические и пунктуационные ошибки.


Метеорит и зомби (рассказ)  1 часть  ссылка на первую часть


2


Хаггард сделал очередной глоток коньяка.


Пансионат, куда он держал путь, находился на землях, захваченных у шауниийцев – древнего, не слишком многочисленного племени, испокон веков проживавших на этой территории. После того, как шаунийцы были уничтожены, а их земли интегрированы в королевство, началась вялая колонизация. Спешить было не куда, из аборигенов, способных предъявить права на свои территории, кажется, не осталось никого. Зато, на востоке этих земель обнаружили настоящую жемчужину, которая в скором времени, вероятно, станет известна на весь континент - лечебные источники минеральной воды, имевшей поистине чудодейственные свойства. Аборигены в силу своей безграмотности и слаборазвитости даже не подозревали об этом артефакте, находившемся перед самым их носом. Еще одно доказательство того, как верно было забрать эти земли в более подходящие руки, хмыкнул про себя Хаггард.


Нет, ни король, ни даже парламент вовсе не желали такого конца для шаунийцев. Хотя надо заметить и не сильно переживали, по поводу случившегося. В какой-то момент даже обсуждалась вероятность включения этих земель в состав королевства с очень широкими правами автономии. Но в последний момент что-то пошло не так, переговоры сорвались, кто-то кого-то оскорбил, и пошло – поехало. Был вызван верный пес королевства, которому поручили разобраться с этим вопросом. Вот Хаггард и разобрался, как умел.


Он хорошо помнил эти дни. Перед выступлением ему приснился сон, который он позже посчитал вещим. Во сне он увидел, как шаунийцы дают жестокий отпор его хорошо обученной, одной из лучшей на континенте армии. Никто из них не собирался выходить на королевскую пехоту лоб в лоб. Они прятались в нескончаемых широколиственных лесах, устраивая бесконечные вероломные нападения мелкими группами (как, правило, под покровом ночи), причем, иногда с разных сторон; рыли подземные ходы, где могли перемещаться абсолютно незамеченными, а также подолгу отсиживаться в них; создали невероятное количество ловушек, пачками выкашивавших завоевателей, так, что армия таяла прямо на глазах.


После этого сна Хаггард проснулся в холодном поту. Перед его взором какое-то время, словно в каком-то кошмарном калейдоскопе крутились разрозненные сцены из сна.

Стоит отметить, что сражались та тот момент времени следующим образом: воюющие стороны договаривались о месте битвы и времени, а в назначенный час выводили свои армии так сказать в чисто поле. Иногда битва растягивалась за оговоренные пределы, но такое случалось, как правило, если одна из сторон начинала отступать, а другая решала ее преследовать. Хаггард именно так всегда и поступал. Он любил выполнять свою работу сполна.


Да иногда, применялись различные военные хитрости, как, например, раздел своей армии на две части (или реже, большее количество частей – ну то совсем редкое явление), с тем, чтобы, одной из этих частей попытаться обойти противника в тыл, или зайти с боку. Но ни о какой партизанской войне в те времена и слыхом не слыхивали. Во всех учебниках по боевому ремеслу такое понятие стало появляться лишь после Шаунийской Резни.


Понятное дело, Хаггард не придал большого значения этому сну, посчитав, что ему привиделось что-то совершенно безумное. Он тогда решил, что становится чересчур мнительным, дает слабину, поскольку никогда раньше особо не переживал по поводу предстоящих боевых действий. Он покрепче обнял жену, и через пять минут уже спал, оглашая комнату богатырским храпом. А на следующее утро уже и думать забыл про этот дурацкий сон.


Однако вскоре ему пришлось во всех подробностях вспомнить его.


Когда они вошли на земли шауни, их не встретила не то, что целая армия, поначалу они не смогли обнаружить вообще ни единого местного аборигена. Деревни стояли пустые, небольшие домики - заброшенные, никаких припасов, которыми можно было поживиться, оставлено не было. А часто встречаемые пепелища говорили о том, что, то, что не смогли унести или увезти просто сожгли.


Они углубились вглубь лесов. Какое-то время все было тихо. Хаггард испытывал разочарование, поскольку жаждал хорошей битвы, и даже где-то в глубине души немножко наделся на то, что противник окажется как можно более многочисленным и свирепым. К этому времени он не проиграл ни одной битвы, поэтому с годами вообще перестал верить, что такое возможно и вообще ничего не боялся.


А потом началось все это. И оно точь-в-точь повторяло сон Хаггарда: все эти ночные нападения, ловушки в виде ям утыканных шипами, громадных бревен, падающих на солдат откуда-то с деревьев, сотни и сотни капканов, отравленные стрелы, поджоги палаток во время привалов.


К тому моменту, как шокированный Хаггард со своими полковниками разработали план ответных действий, было выведено из строя около трети всего войска. Нападавшие потеряли всего несколько десятков человек, если не считать тела, тех, кого возможно, после очередной атаки, они уносили с собой в лес.


Среди солдат ходили крайне пессимистичные настроения. Появились слухи, о том, что тут замешана черная магия и прочая дребедень. Парочку фантазеров-вредителей, замеченных в распространении этой информации, очень жестко наказали.


По мере того, как войско продвигалось все глубже во вражескую территорию, так что уже скоро должно было выйти к Серому морю, постепенно стали попадаться первые, не заброшенные поселения шаунийцев. Некоторые из них были совсем новыми с наскоро сколоченными маленькими домиками; вероятно, здесь жили люди, в свое время переселившиеся подальше от границ с Королевством. Попадались и старые, можно сказать древние деревни.


Хаггард распорядился обустроить постоянный, хорошо укрепленный лагерь, для которого выбрали живописное место на холме, откуда хорошо просматривались окрестности. Кругом стоял дремучий лес с чащобами и буреломами, загущенный валежником и сухостоем, в котором так лихо скрывались аборигены. Листья к тому времени уже начинали сменять сочные зеленые краски на желто – зеленые цвета осени. Вдалеке на востоке виднелась небольшая бухта, за которой до самого горизонта уходила спокойная морская гладь.

Близлежащую территорию хорошенько зачистили, вырубив все деревья и кустарник. Несколько недель над лесами стол дым от громадных костров, в которых сжигали древесину, которая не пошла на возведение лагеря.


К тому моменту, когда строительство подходило к концу, в лагерь стали свозить мирных жителей из обнаруженных деревень. Как ни странно, ни один из них не сопротивлялся. Молчаливо и безропотно они повиновались солдатам Хаггарда, даже не давая повода выместить на себе накопившуюся злость. Впрочем, часто рассвирепевший солдат, который только и ждал этого повода, преспокойно отыграться на пленниках так и не дождавшись его.


Сами поселения местных жителей разрушали и жгли. К тому моменту, когда прошерстили всю территорию до самого моря, в лагере насчитывалось несколько тысяч пленников – женщины, дети и старики. Все способные воевать мужчины прятались в лесах, продолжая совершать свои дерзкие вылазки. Стоит ли говорить, о том, что их атаки не только не прекратились, а даже наоборот их количество постоянно росло. Но теперь эти атаки с каждым днем становились все безрассудней и отчаяннее - возможно, аборигенов надломило, то, что их семьи оказались в плену и они спешили вызволить их на свободу. В результате этого, а также с появлением у королевских войск приличного защитного сооружения, нападавшие стали нести все большие и больше потери.


А некоторых даже удалось взять живыми. Это были свирепые слово хищники и умевшие лазать по деревьям со скорость обезьян люди. Одежда многих из них за время войны пришла в негодность, и поскольку заметить ее было нечем – более удачливые носили шкуры животных, а кто-то и вовсе ходил полуголый, словно доисторический человек.


Троих из них вскоре отпустили, передав послание для их вождя Хенхора, в котором говорилось, что, если в течение трех дней, вся лесная братия не явится к лагерю и не сложит оружие – всех пленников ждет мучительная смерть.


Как того и ожидал Хаггард, вскоре нападения на лагерь прекратились. Правда, к тому времени уже почти половина солдат его армии была либо ранена, либо убита. А ведь изначально, вторжение в земли шаунийцев рассматривалось как легкая прогулка. Хаггард не сомневался, именно так к мероприятию относились и в королевском дворце и парламенте. Так что, в его груди разрасталась черная злоба. За время своей блестящей карьеры он завел как множество друзей и покровителей среди придворных чинов, так и не меньшее количество врагов. Хаггард не сомневался в своей победе, но трудно будет объяснить в столице, как он умудрился положить стольких людей, сражаясь против полуголый дикарей. Его слава и наследие подвергнется серьезному удару. Это вызовет насмешки, за его спиной начнут сплетничать и шептаться…


Наутро третьего дня из лесов вышли около пяти сотен партизан во главе с Хенхором – уже немолодым человеком, одетым в медвежьи шкуры с горящими глазами, который шел впереди. Люди Хагагрда стояли за частоколом, с взведенными арбалетами, готовые стрелять в случае малейшего неверного движения.


Но аборигены остановились, не доходя до укреплений и стали бросать оружие к своим ногам. На землю полетели копья, луки со стрелами, кинжалы, несколько секир, сумпитаны, попадались и простые дубины. Хенхор швырнул саблю и два бронзовых кинжала, украшенных резными пластинками из панциря черепахи. Один такой кинжал Хаггард потом забрал себе в виде трофея. Избавившись от оружия, вождь надменно сложил руки на груди и окинул своим нечеловеческим пронзительным взором людей за частоколом.


Позже, когда аборигены вошли за ворота лагеря, их построили строем и перерезали глотки. Всем, кроме вождя, которого Хаггард надумал казнить более торжественно, для чего распорядился построить высокий эшафот с виселицей.


На следующий день, когда постройка была готова (несколько человек работали всю ночь), Хенхора вывели из кельи, в которой он сидел, весь закованный в цепях и повели на казнь. Он был спокоен, как и во время сдачи, не пытался вырваться или выкинуть еще какой-нибудь финт. Лишь яростно горящими глазами всматривался в лица врагов, собравшихся посмотреть на предстоящее действо. Возможно, проклинал, а быть может у него всегда, независимо от ситуации был такой взгляд.



(продолжение следует...)

Показать полностью
4

Мой кот и инопланетное вторжение (рассказ)

Мой первый рассказ, написанный примерно неделю назад. Тогда же выкладывал его на другом ресурсе (под немного другим названием), так что не уверен, что, сейчас мне его не отправят в баян (со всеми тонкостями этой политики я еще не  знаком). Но, так, как рассказ все таки мой, надеюсь, этого не случится. Вчера у меня появилось целых три подписчика, так что возможно им, а быть может кому-то еще, будет интересно.


***

Мой кот и инопланетное вторжение



Кто бы мог подумать, что в самый ответственный момент не только для меня, но и для всего человечества, я умудрюсь так облажаться?!!!


Мой кот нагадил под диваном, и я не на шутку обозлившись, схватит тапок и погнался за ним. Ну, как «нагадил»… это очень мягко сказано. Я давно не делал генеральной уборки, ограничиваясь компромиссным вариантом и не заморачиваясь на сдвигании какой либо мебели, будь то даже стул во время этого занятия. Я проходил пылесосом по центральным магистралям своей квартиры, практически не отклоняясь на второстепенные шоссе. Должен сказать, что мой нос был часто заложен, и я очень плохо ощущал запахи.


Кота Андрея я завел примерно год назад. Однажды возвращаясь поздним вечером с работы, я встретил его у подъезда. Он был рыжий, совсем дикий, с полуобгрызаном ухом и хромал на одну ногу. Словом, настоящий боевой кот. В то время стояли лютые морозы, и было заметно, что кот замерзал, хотя, как и всякий настоящий боевой кот храбрился и вида, что дела его плохи, старался не подавать. Вероятно, холода его совсем доконали, и, чувствуя приближающуюся гибель он приблизился к человеческому жилью. Откуда он появился было совершенно не понятно, во всяком случае, кажется, прежде я его никогда не видел. Я прошел мимо него, поднялся в квартиру, но его гордый несломленный облик все стоял в моей голове. Нет, нет, я тут не причем, думал я. Я не могу спасать каждого бездомного кота.

А потом, недовольно ворча, надел куртку и спустился вниз. Кот так и стоял недалеко от подъезда. Я подошел к нему. Он отступил на шаг. Я протянул руку и взял его. Он был крайне недоволен, и зашипел, как бы показывая, что даже если жизнь и довела его до того, что он вынужден просить помощи, это вовсе не значит, что всякий имеет право вот так бесцеремонно хватать его.

Ладно, я пущу его к себе, пока немного не потеплеет, решил я. Обычно зима у нас была менее морозной, а эти аномальные холода вроде должны были закончиться через пару дней.

Так я взял его себе, а потом решил оставить насовсем. Если бы я знал тогда, как это событие повлияет на мою дальнейшую жизнь…


К туалету я приучил его сравнительно быстро, возможно месяца за два. Потом еще месяц-другой мне периодически попадались следы его жизнедеятельности на не регламентируемых мною местах - то есть везде, за исключением его лотка. Однако я никогда сурово не наказывал Андрея и был довольно мягок с ним: вместо политики кнута и пряника, я применял лишь пряник - награждал и поощрял его, когда он ходил в правильное место. А спустя какое-то время он и вовсе, как мне казалось, стал ходить только в лоток.

Наивный!


Первые подозрения возникли у меня, когда знакомая девушка, относительно которой у меня были некоторые планы, причем, воплотить их я планировал как раз в тот момент, зайдя в мою комнату, поначалу просто остолбенела. Потом она закашлялась, прикрыла нос воротом свитера и ее внезапно заслезившиеся глаза забегали из стороны в сторону. Спустя какие-то мгновения она сбежала от меня, причем, явно по надуманной причине: вспомнила, что ей нужно в библиотеку, срочно вернуть книгу. Взятую три месяца назад!

А ведь до этого момента наши отношения развивались как нельзя лучше. Кстати, перед ее приходом я прибрался в своей спальне и даже немного в прихожей. Ну, да, по своей обычной схеме – только центральные шоссе.

Хоть и несколько удивившись, я не стал зацикливаться на этом событии, списав его на волнение девушки, перед намечавшимся мероприятием. Возможно, она боялась, что может разочаровать такого видного парня, предположил тогда я. Она могла весь день настраивать себя, подбадривать, и внушать, что все пройдет в лучшем виде, но, в последний момент, сердце ее дрогнуло (строгий вид прибранного, красиво застеленного дивана, казалось, готового распахнуть для нас свои объятия мог быть как раз тем пушечным ядром, пробившим стену ее так тщательно возводимой плотины), она поняла, сколь самоуверенной была, засомневалась в себе, и вот - мощный настрой испарился не оставив и следа.

Однако подобные сцены стали повторяться с пугающей регулярностью, и я уже не мог списать это на то, что все девушки нынче стали столь неустойчивы психически.

Некоторое время я проходил, погрузившись в депрессию, не понимая, что происходит.


В какой-то момент, очищая кошачий лоток, я неожиданно подумал, насколько редко мне это приходится делать. Возможно раз в месяц или типа того. При этом жрал Андрей за троих, а на улицу практически не ходил, поскольку был кастрирован в скором времени, после того, как, попал ко мне в квартиру. Ну, а что мне оставалось делать, если немножко придя в себя и набравшись сил, после того, как я приютил его, он, и до этого бывший крайне свирепым боевым котом, вовсе озверел, и стал держать весь двор в страхе. Он нападал не только на всех котов и кошек, оказавшихся в его поле зрения (на котов с одной целью, на кошек – с другой), но, иногда, даже на собак, которых выводили на прогулку (тут уже всегда с одной целью), нисколько не смущаясь их хозяев. Причем, вовсе не только на маленьких пекинесов или чихуахуа, он мог с равным бесстрашием попытаться атаковать и кавказскую овчарку, живущую в соседнем подъезде. К слову та его жутко боялась, и говорят, дошло до того, что стала отказываться от прогулок. Когда соседи прознали, чье животное держит в страхе весь двор, мне недвусмысленно намекнули, что расправятся с ним, если я не приму решительных мер. Так, что сами понимаете, мне не оставалось ничего другого. После кастрации, кот, конечно, заметно убавил свой боевой пыл, правда, какое-то время по инерции выходил на улицу, под моим чутким контролем, но уже ни на кого не нападал, а лишь чинно прохаживался, словно землевладелец, осматривающий свои территории. Вид его оставался крайне гордым и наглым, но при этом прибавилось некой задумчивости и даже философской глубины в его взгляде: вроде, как тщетен мир, все суета или что-то типа того. Гулял он все реже и реже, и порой, даже когда я сам выгонял его, он подолгу раздумывал, стоя у дверей, а стоит ли вообще выходить за порог.

Я походил, несколько минут раздумывая обо всем этом. Может кот приболел, и его надо свозить в ветклинику, думал я. Да, нет, кот был нагл и игрив как всегда. Я скормил ему пару банок консервированной еды, понаблюдал, как быстро он все умял, немножко потрепал его по холке. Кот даже слегка замурчал.


А потом он полез под диван.

Некоторое время я тупо смотрел на то место, где он только что исчез. Я чувствовал, что решение загадки где-то рядом, но никак не мог ухватиться за него, оно все ускользало и ускользало в последний момент. Не в силах больше этого терпеть, я наклонился и заглянул под диван.

И вот тогда я все понял!


Я не буду описывать ту ужасающую картину, которая открылась мне, когда я отодвинул диван от стены. Кажется, я просто обезумел в тот момент. Я вспомнил все сорванные свидания в своей комнате, ужаснулся от того, что должно быть учуяли все эти девушки! Но более всего обидно мне было он того, как должно быть насмехался надо мной этой засранец, совершая свои подлые деяния!!! В тот миг я почему-то решил, что кот делал это назло, мстил мне, сами знаете за что. Хотя позже, когда с холодной головой думал об этом, я решил, что все, скорее всего, было гораздо прозаичней: он просто ходил в туалет туда, где ему больше всего нравилось это делать. Кто знает, почему многие из котов любят время от времени сделать это под диваном? Может быть, там более интимная обстановка?..

Кровь прилила мне к лицу. А по венам словно потек кипяток, такая ярость охватила меня. Схватив тапок и громко матерясь я направился к Андрею, который тут же сообразил что дела его плохи и кинулся на кухню.


* * *


Примерно в это время, огромный космический корабль пришельцев, приближался к нашей ничего не ожидавшей планете. Он вошел в Солнечную систему 12 минут назад и давно уже совершал торможение восемью гигантскими торсионно - гибридными двигателями.

Капитан звездолета, откинувшись в глубокое кресло, сидел в своей рубке, окруженный несколькими помощниками. За его столом мягко мерцали многочисленные дисплеи. Одну из стен капитанской рубки украшала интерактивная картина, с какими-то футуристическими джунглями, среди которых, погруженные в исполинские кроны деревьев то тут, то там на ветках виднелись отблескивающие металлом крошечные, словно игрушечные домики. Вернее, это издалека они казались маленькими. На самом же деле, каждый из них был намного больше самого высокого небоскреба на Земле.


Вот уже несколько минут помощники яростно спорили. Капитан снисходительно слушал. Наконец, покручивая длинные усы, он произнес:

- Прежде чем принять окончательное решение, я хочу знать все об этой планете. Нужно провести полное сканирование!

- Мой Капитан, но это повлечет огромные энергозатраты! – в ужасе вскричал один из советников, одетый в невероятно яркий наряд, еще и к тому же щедро украшенный различными межгалактическими наградами, так что походил на новогоднюю елку.

- Для обработки информации, нам потребуется загрузить весь аналитический отдел на несколько недель…. по самым скромным подсчетам, ее объем…. с учетом того, что планета, вероятно, заселена, составит… 100-200х10*28 Тбайт – задумчиво сощурившись, произнес другой советник, одетый несколько скромнее. Во всяком случае, человеку уже можно был глядеть на него, не опасаясь тут же получить эпилептический припадок.

- Не более 80х10*28 Тбайт – презрительно скривился третий советник.

Тут советники начали говорить все разом, перебивая друг друга. В какой-то момент даже казалось, что они вот-вот кинутся драться. Дело в том, что все они были те еще интриганы, и каждый плел свою паутину вокруг Капитана. В подробности этих интриг нам нет никакой надобности вдаваться, к тому же, даже самое беглое и схематичное их описание заняло бы больше (намного больше!) времени, чем подробнейшее описание всех перипетий какого-нибудь длинного сериала, вроде Санты Барбары. Конечной целью всех этих интриг было кресло Главного Советника (или проще говоря, Заместителя Капитана, его правой руки), вакантное на данный момент времени. Оно оставалось вакантным уже несколько десятков лет, и Капитан почему-то никак не мог выбрать никого на эту должность, между прочим дающую огромное количество привилегий по сравнению с обычным советником. Более того, Капитан то приближал, то удалял от себя некоторых Советников, делал кого-то из них своим фаворитом на некоторый срок, и когда уже всем казалось, что вот-вот настанет тот час, когда этот фаворит займет вакантное место, он ни с того ни с сего устраивал тому жесткую выволочку и без пяти минут Главный Советник попадал в опалу и вот уже балансировал на грани того, чтобы вылететь с должности простого Советника.


«Мне нужен такой Заместитель, что бы мог держать всех в кулаке, не давать спуску, иначе эти дурни загубят всю Экспедицию!» - как поговаривали, иногда, словно про себя бормотал Капитан, когда в редкие минуты отдыха сидел в баре, потягивая очередной коктейль.


- Провести полное сканирование планеты немедленно! – оборвал этот дикий галдеж Капитан.

Помощники замолкли, через секунду, один из них, ответственный за техническую часть, удрученно произнес:

-Есть, мой Капитан! - и стал отдавать команды по внутрикорабельной сети.

Из корпуса корабля выдвинулось устройство, которое принялось раскрываться подобно цветку, после чего оказалось площадью со средний мегаполис. Поверхность его блестела и переливалась, словно покрытая драгоценными камнями, а еще немного напоминала фасеточные глаза мухи. Начался процесс сканирования. Энергозатраты на него превысили все энергопотребление человечества за 50 последних лет.


* * *


Как раз в это самый момент, мне наконец-то удалось зажать наглого кота в углу. Тот не сдавался, и попытался сбежать между моих ног. И это ему все-таки удалось, однако наказание в последний момент все же настигло его - тапок с сочным хлопком опустился на его пушистую задницу.

На этом приступ ярости у меня, кажется, иссяк и довольный, что наконец-то удалось раскрыть столько времени мучившую меня тайну, да еще и свершить в высшей мере справедливый суд, я отправился убираться под диваном.


* * *


Капитан корабля сидел, застыв словно изваяние. Он сощурил глаза, и было непонятно, следит ли он за многочисленными графиками и диаграммами на расположенных перед ним экранах, либо просто уснул. Советники тихонько о чем-то шептались в стороне.

Спустя несколько минут, Советник, отвечавший за сканирование, доложил:

- Операция завершена, объем полученной информации 106х10*28 Тбайт! Планета полностью оцифрована.

- Замечательно, пусть аналитический отдел приступает к работе - распорядился Капитан, поглаживая лапой пушистую рыжую морду – А после ознакомления с отчетом, мы… Я уже решу, как мы дальше поступим с этой планетой.


* * *


Это может показаться невероятным совпадением, хотите - верьте, хотите - нет, но, за те несколько минут, которые продолжалось сканирование, оказалось, что я один на всей Земле измывался и мучил наших меньших собратьев, а по совместительству и одних из самых любимых домашних питомцев – кошек.

По различным данным, на нашей планете насчитывается порядка 600 миллионов представителей кошачьих, из них лишь чуть более 100 миллионов – дикие. И вот так совпало, что лишь я один из всех 500 миллионов владельцев домашних кошек (или даже больше, учитывая, что одно животное обычно приходится не на одного человека, а на целую семью) стоял в этот злосчастный момент с занесенным тапком, по траектории движения которого можно было особо не напрягаясь (и не слишком сильно загружая аналитический отдел) определить, куда он опустится.


* * *


Космический корабль удалялся от планеты Земля, постепенно увеличивая мощность двигателей. Я еще раз задумался о странной иронии произошедшего, ведь, получается, я вроде как даже смог принести некоторую пользу человечеству.

Кошкообразные пришельцы, вступив в контакт с представителями Земли, лишь только обменялись приветствиями, потребовали моей выдачи. Представьте себе мое изумление, когда я узнал об этом!

Земляне, подумав, что я обладаю какими-то невероятными достоинствами и способностями, поначалу отказывались, по-видимому, решив, что смогут сами каким-то образом использовать их. Либо просто хотели поторговаться. Но позже, после нескольких раундов переговоров (и долгих допросов моей персоны, уверявшей их, что я понятия не имею, зачем понадобился пришельцам) согласились обменять меня на любезно предоставленные несколько очень интересных технологий, до собственноручного открытия которых землянам было как пешком до Сатурна, или даже еще дальше.

Я печально смотрел сквозь небольшой, размером с чайное блюдце, к тому же покрытый решеткой (словно, я смог бы через него как то сбежать) иллюминатор, как голубовато-зеленый шарик все уменьшается в размерах, пока совсем не растворился в холодном космическом мраке.

Показать полностью
3

Метеорит и зомби (рассказ)  1 часть

(18+ содержит сцены насилия)

Просьба особо не пинать за весьма вероятные орфографические и пунктуационные ошибки. Это всего лишь мой второй рассказ.


1


Вновь полил дождь, и Хаггарду пришлось перебраться внутрь повозки. В нос ему тут же ударила густая вонь немытых тел и перегара. Его соседями были трое работяг из небольшого ремесленного поселка. Они уже были навеселе, когда несколько часов назад возница подобрал их. Шумно ввалившись в повозку, они тут – же продолжили накачиваться своим омерзительным пойлом. То, что оно было омерзительным, Хаггард ни минуты не сомневался, достаточно было раз уловить этот «аромат», или даже просто взглянуть на цвет жидкости в бутылках. Этот цвет напомнил ему хмурое осеннее утро после сражения у заболоченных лесов Канум-Сота. Пологие холмы и низины, в которых стояла мутная гнилая вода, были покрыты телами павших воинов и их лошадей. Кровь смешивалась с водой из болот, и в результате этого смешения, образовывался этот тусклый безжизненный бледно - красноватый цвет. Цвет, который казалось, уже невозможно будет забыть.


Сейчас все трое спали. Что бы освободить немного места, ему пришлось несколько раз пнуть в бок одного из попутчиков. Тот засопел, и что-то невнятно бормоча, нехотя подвинулся.

За окном серой стеной стоял лес, вершины огромных сосен устремлялись ввысь, и лишь полностью задрав голову можно было заметить ту слабо различимую границу, где изредка, в череде низких туч появлялся краешек уже начинавшего темнеть неба. Узкая проселочная дорога была покрыта густым слоем грязи. Хаггард вспомнил, что слышал разговоры о том, что скоро здесь проложат хорошую ровную дорогу, но пока приходилось довольствоваться такой.

По полу повозки, словно внутри огромной погремушки туда-сюда катались пустые бутылки. Он выкинул их в окно.

- Там еще оставалось вино! – послышался хриплый голос.

Один из попутчиков, сидевших напротив, и только что спавших хмуро глядел на него.

Хаггард не удосужил его ответом, лишь на секунду окинул взглядом – сухой жилистый, среднего роста. Вероятно, еще довольно молодой, хотя, лицо изможденное, покрытое глубокими морщинами, как и у всех, кто зарабатывал на жизнь непосильным трудом. А в редкие часы отдыха заливался по самые брови выпивкой, казалось попавшей к ним в руки из самых глубин ада. Капни таким пойлом на камзол - возможно, проест хорошую дырку. Такой попутчик мог быть опасен только имей он при себе оружие. Но Хаггард еще, когда новые спутники залезали в повозку, определил, что у них ничего серьезного нет. Максимум, это небольшой нож.

Попутчик некоторое время глазел на него, затем казалось, вообще забыл, зачем это делал, недоуменно покрутил по сторонам головой, словно пытаясь определить, где он находится. Удовлетворившись результатом осмотра, он вскоре уронил голову на грудь и захрапел.


Дождь усиливался, к тому - же поднялся ветер, который залетал в приоткрытое окно. Ощутимо похолодало. Зато дышать стало заметно легче.


Эти придурки, судя по всему, даже не заметили, что только что в непосредственной близости от нас с неба свалился метеорит, с отвращением еще раз глянув на попутчиков, подумал Хаггард. А ведь как было хорошо ехать с теми прелестными молодыми девушками. Жалко, что они вышли сегодняшним утром в Зеленом Холме. Нет, Хаггард вовсе не хотел от них ничего такого, и в ни коей мере не был настроен изменить своей жене. В этом отношении он был человеком весьма строгих взглядов. Тем не менее, некоторый флирт ему был вовсе не чужд, девушки, казалось, отвечали взаимностью, что ему льстило, учитывая их, вероятно, более чем тридцатилетнюю разницу в возрасте. И вот теперь, он сокрушенно вздохнул, он был вынужден делить повозку вот с этими…


С полчаса назад, сидя на передке рядом с возницей и разглядывая окрестности, он внезапно увидел летящий по небу объект, оставляющий за собой длинный шлейф серо-черного дыма. Он толкнул возницу. Дед на мгновение застыл в ужасе, потом скороговоркой стал читать слова какой-то молитвы.

- Это метеорит - посмеиваясь, сказал Хаггард, наблюдая за его реакцией - Просто камень, падающий с неба.

Дед немного успокоился, но на всякий случай еще некоторое время читал молитвы.

- Откуда он там взялся? - наконец глухим голосом сказал он.

Хаггард на несколько секунд задумался. Потом произнес:

- Ты же видел, как ночью падают звезды? А это осколок одной из таких звезд.

Возница долго молчал. Метеорит тем временем пересек половину неба, и теперь словно росчерком пера делил его на почти равные части. Выходило, что он должен был упасть где-то спереди и немного справа. Где-то на границе с морем.

Где-то, недалеко от того места, внезапно с охватившим его холодком подумал Хаггард.

Они уже слышали далекий тяжелый гул, издаваемый камнем с небес. Внезапно дед прервал молчание:

- Чего же тогда эти звезды не падают на землю? Сыплются по небосклону и сыплются, а энтот летит прямо к нам!

На что Хаггард не знал что сказать. Он был не слишком силен в астрономии (кроме ориентирования по звездам, конечно), в отличие от военного дела.

- Не морочь мне мозги, дед, следи лучше за дорогой! – наконец поджав губы, буркнул он.

Теперь уже молча, они наблюдали, как метеорит тревожно и грузно гудя, опускался все ниже и ниже. Казалось, сам воздух стал еле слышно вибрировать и постанывать, словно подстраиваясь под какие-то невидимые колебания, испускаемые этим небесным объектом. Вот он скрылся за кронами деревьев. Потом раздался приглушенный тупой удар, и они ощутили, как повозка вздрогнула. Одна лошадь всхрапнула и остановилась, но возница тут же легонько стегнул ее, и она двинулась дальше.


Хаггард попытался уснуть, но сон не шел. Достал фляжку, висевшую на поясе. Внутри был дорогой коньяк, которым он изредка баловал себя. Во время военных походов он не пил никогда. Но сейчас шел третий год, как он находился в отставке. Сейчас он держал путь в недавно открытый Пансионат, подтянуть пошатнувшееся в последнее время здоровье. Да, и что говорить, ему было уже далеко за пятьдесят, и за плечами лежали тридцать пять лет службы в королевской армии. На эти годы прошлось несколько полноценных войн и еще с десяток менее крупных конфликтов, но не менее кровавых, таких, как, например, Восстание Рыбаков, Битва на Нхго, известная также, как Мясорубка в Долине, Умиротворение Нуругов, Взятие Лурда, конечно же, Битва в болотах Канум – Сота, когда с обеих сторон полегло более пять тысяч человек. Говорят, та местность до сих пор закрыта для свободного посещения, став настоящим рассадником всевозможным инфекций, поскольку после битвы, земле предали, хорошо, если половину воинов, тела остальных так и остались гнить в болотах.


Прихлебывая коньяк небольшими глотками, Хаггард задумался, вспоминая прошлое. Тем более сама местность, по которой они ехали, как бы сама навевала ему эти воспоминания.


Интересное дело, что после того, как его отправили в отставку, он стал очень быстро сдавать физически (хотя, даже теперь, он мог дать фору паре молодых крепких крестьян), откуда-то полезли дремавшие все эти годы болячки. Вероятно, его организм решил, что раз сила и доблесть, а позднее и не только они, но и тактический ум и прочие лидерские качества, необходимые в войнах ему больше не требуются, можно спокойно расслабиться и загнивать. Так человеческое тело во время долгого простоя старается избавиться от ставших ненужными мышц, образовавшихся за долгие годы тренировок либо тяжелой физической работы, очень поспешно решив, что они ему больше не пригодятся. Хотя порой, еще как могли бы пригодиться!

В годы службы, особенно вначале, он был невероятно силен. Не то, что бы только это помогло обеспечить ему головокружительный карьерный рост. Головокружительный, по меркам человека не дворянских кровей, конечно же: были известны случаи, когда люди благородного происхождения, не имея абсолютно никакого опыта за спиной, оказавшись на государственной службе, тут же удостаивались звания старшего лейтенанта, а то и полковника.

Хаггард же начинал простым рядовым. А спустя тридцать пять лет службы ушел в отставку в чине генерал-полковника. Никто не знал его пощады - ни враги, ни сослуживцы, оказавшиеся на его карьерном пути. Позже, командуя целой армией, он порою не знал пощады и к собственным подчиненным, часто стараясь достигнуть победы любой ценой. Не то, что бы ему было все равно, но, если можно было одержать малую победу малой кровью или победу большую – большой, он всегда выбирал второй вариант. Даже, если значимость этих побед в геополитическом смысле и не имела принципиальных отличий. Ему лучше было разбить противника в пух и прах, потеряв при этом половину своего войска, чем не добить, и позволить отступить, оставшись со своей стороны без серьезных потерь. Словом, он был максималистом, невероятно амбициозным, честолюбивым и к тому же мстительным. Это, в конечном счете, и подвело его.



(если не потонет в минусах, по мере сил буду выкладывать продолжение)
Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!