SilverArrow

SilverArrow

на Пикабу
поставил 776 плюсов и 40 минусов
отредактировал 14 постов
проголосовал за 16 редактирований
34К рейтинг 797 подписчиков 3287 комментариев 100 постов 45 в горячем
27

Мёртвые с косами.

Королевский дознаватель второго ранга Вильм разбирал рапорты.


- Вот что за гении у меня работают? - спросил он у самого себя, читая документ, написанный стажёром Дилем. - Вот почему из всех участков нашей провинции выбрали именно мой?


Рапорт, лежащий перед дознавателем, состоял из двух страниц, написанных мелким, убористым почерком. Две трети занимало описание орудия убийства.


- Вот где он слова-то такие нашёл? "Убийство было совершено с помощью сельскохозяйственного инструмента, представляющего из себя древко, прикреплённое к "хребту" гвоздями, с закреплёнными на нём зубьями..." Тьфу! - Вильм передёрнулся, и начал зачитывать другой отрывок. - Вот, моё любимое! "Для совершения убийства сельскохозяйственный инструмент был модифицирован - на обратный конец древка был надета ещё одна хребтина с прикреплёнными к ней зубьями, заточенными для повышения убойной силы..." - дознаватель затрясся от мелкого смеха, смотря на своего посетителя.


Барон Гримз, прихлёбывая вино, усмехнулся.


- Ну, а почему бы и нет? А чем в итоге совершено убийство было?


- Грабли обычные. - Вильм задумчиво посмотрел на рапорт. - И вот что с ними делать?


- Да так и оставь. Проверяющий хоть посмеётся. - барон аккуратно поставил бокал на стол, после чего почесал нос.


- Вы, кстати, ко мне по какому вопросу, барон? Или просто так, пообщаться? - Вильм бросил взгляд на собеседника, после чего принялся читать новый рапорт.


- Да что-то засиделся я у себя. Выборы же на носу, надо быть ближе к народу. - барон качнулся на стуле. - А то место управителя провинции хлебное. Вот сейчас посижу тут, посмотрю на работу органов правопорядка, а потом - к крестьянам, говорить, что виды на урожай хорошие.


- А выбирать будем как всегда или по установленному порядку? - Вильм, хитро прищурившись, посмотрел на барона.


Тот замялся, после чего начал говорить:


- Ну, посмотрим...


В этот самый момент дверь в кабинет распахнулась.


В помещение влетел мужчина лет шестидесяти, одетый только в ночную рубашку, кальсоны, пару носок и ботинок.


Не говоря ни слова, он рухнул напротив барона на стул, схватил его бокал с вином, осушил его, после чего сказал, не обращая никакого внимания на другого посетителя, Вильму:


- Перо и бумагу! Срочно! Я пишу заявление!


- Стойте, стойте. Что у вас произошло? - Вильм начал говорить, но стремительно багровеющий барон остановил его жестом.


- ВСТАТЬ! - рявкнул Гримз. - По какому праву вы врываетесь в кабинет следователя во время конфиденциальной встречи, не спросив разрешения, пьёте моё вино и не обращаетесь с должной почтительностью к нам обоим?


Лицо другого гостя побелело.


- Господин барон... Я, я, я... Простите, ваша милость! - визитёр кинулся на колени. - Просто произошло нечто совсем особенное, необъяснимое.


- Послушайте, - Вильм опёрся на подлокотники своего кресла. - Не бывает ничего происходящего без причины. Вот, к примеру, если у вас кто-то был найден с перерезанным горлом в закрытой комнате...


- А если на кладбище вырастает лес за одну ночь - это объяснимо? - старичок посмотрел на дознавателя с негодованием, встав с пола.


Гримз, наблюдавший за событиями, неожиданно хлопнул себя по лбу.


- Шнипмейстер! Смотритель кладбища! Сколько лет! - он похлопал по плечу встающего старика. - Лес вырос, говоришь? Так он же там всегда был! Помню, я ещё на могилу деда ездил, когда маленьким был - там же рощица была.


- Ага, была! - чуть не всхлипнув, сказал Шнипмейстер. - А теперь там лес, джунгли! Впрочем, смысл объяснять - пойдёмте, покажу.


Вильм оглядел визитёра. Седые, всклокоченные волосы, алые от адреналина щёки, одинокий ботинок на левой ноге, уже просящий каши - видимо, и правда торопился.


- Пойдёмте, что ж делать. - с этими словами он подошёл к шкафу, стоящему в углу комнаты, достал из него ножны, проверил, плотно ли в них лежит меч, после чего прикрепил их на спину так, чтобы его рукоятка виднелась из-за плеча.


Барон Гримз чмокнул губами.


- Уверен, что хочешь именно так его таскать? Я пару историй знаю про парней, которые себе уши отсекали, пытаясь быстро достать клинок из ножен.


- Уверен. - Вильм, будто играя, выдернул меч, и пару раз рассёк воздух, после чего вложил его обратно в ножны.


- Ну ладно. - барон задумчиво провёл рукой по одному из шрамов возле уха. - Пойдёмте, господин смотритель.


Шнипмейстер уже открывал дверь, когда дознаватель схватил его за руку.


- Накиньте. - он протянул смотрителю кладбища светло-серый плащ и пару сапог. - Не стоит почтенному мужчине портить репутацию.


Подумав, Шнипмейстер стянул грязный носок с ноги.


- Действительно.


Путь до кладбища был неблизким. В карете извозчика барон выглядел инородно - бархатный камзол резко выделялся на фоне дешёвой ткани, которой был обтянут салон. Впрочем, бутылка вина, прихваченная им с собой, помогала забыть об этом.


Вот и сейчас он сделал добрый глоток.


- И что же произошло на кладбище, господин смотритель? - Вильм перевёл взгляд на старика. Тот, в свою очередь, замялся.


- Я не знаю. - спокойно ответил тот. - Я лёг спать, проснулся с утра, прошёлся до окна, увидел то, что творится на кладбище и рванул к вам. Даже не одевался и не завтракал.


Барон после этой фразы достал из кармана свёрток и кинул его старику.


- Тут мясо. Подкрепись, а то сил не хватит ещё раз смотреть на свою вотчину.


- Спасибо. - Шнипмейстер радостно развернул бумагу, откусил кусок мяса и заработал челюстями. - Фкушно!


- Вот-вот. А всё дело - в маринаде. И в том, что мясу надо пару дней просто полежать в прохладе, отдохнуть... - барон снова глотнул из бутыли.


Вильм недовольно кашлянул.


- Господа, я не хочу прерывать вашу светскую беседу, но мне следствие вести нужно. Что же такого необычного было в этом лесу? - он перевёл взгляд с барона, которому предназначалась первая часть фразы, на старика.


- Ф общем, - смотритель кладбища продолжал уменьшать размеры подарка барона с пугающей быстротой. - Рофица-то там была фсё эфо фремя, - Шнипмейстер могучим движением проглотил всё, что было у него во рту. - Просто за ночь деревья выросли пугающе быстро!


Вильм хотел задать следующий вопрос, но тут в дело вмешался барон Гримз, который, издав странный звук, прильнул к окну.


- Стремительно, я боюсь. - дворянин рухнул в кресло, покрывшись испариной. По нему было заметно, что от благостного настроения не осталось и следа.


Вильм, выглянув в окно, согласился с ним.


На том самом месте, где вчера стояли полузаросшие могилы, ветвились дорожки, уходящие к склепам богачей, а ветер тихо колебал траву, сегодня возвышались гигантские стволы деревьев. Несколько ёлок и сосен терялись на фоне клёнов, берёз и каштанов, торчащих в разные стороны. Довершали картину два или три дуба, выглядящие из-за своих размеров как вековые.


- Да в этих деревьях метров восемьдесят, не меньше! - воскликнул дознаватель, не отводя взгляда.


- Сто - сто двадцать. И это минимум! Вспомните колокольню в старом Соборе в Градице - то же самое ощущение, если подъезжаешь! - барон, по лицу которого бежали капли пота, достал из-за пазухи платок и утёрся. - Да, Шнипмейстер, я теперь понимаю, почему ты с утра у нас появился в белье и одном сапоге.


Смотритель кладбища, пытавшийся пережевать жилу, что-то промычал в ответ.


- Барон, может быть, послать за Луском? Узнаем причины этот инцидента? - Вильм, поёрзав какое-то время на месте, обратился к сидящему напротив дворянину.


Тот, в свою очередь, пожал плечами.


- Кто у нас тут отвечает за следствие - ты или Луск? Да и чего лишний раз тревожить человека - пусть отдыхает. Нет, тут самим придётся разобраться.


Барон помолчал, после чего добавил:


- Да и коллаборацию с магами прямо перед выборами люди могут не понять. Скажут, мол, что результаты колдовством подправлены, всякое в таком духе. Зачем мне всё это? Так что, - он похлопал дознавателя по плечу. - Сам распутывай.


Карета, скрипнув тормозами, остановилась. Первым из неё вышел барон, собранный и деловитый. Следом появился красный от лёгкого стыда Вильм. Последним, припрятав за пазуху вино, сошёл на землю смотритель кладбища.


На небольшой площади у ворот последнего приюта было людно. Сновали туда-сюда пять или шесть человек в гербовых накидках Гримза, перетаскивая с телеги какие-то свёртки и тюки. Чуть поодаль два или три рыцаря - их легко было узнать по шлемам с плюмажем и усиленным доспехам, способным выдержать прямое попадание из "бум-палок" - что-то негромко обсуждали, то и дело поглядывая в сторону леса.


Впрочем, самым необычным в окружении этих людей была парочка, состоявшая из высокого и худого парня, чья голова была покрыта похожей на блинчик шапочкой, одетой набекрень, и карлика, который тащил за ним что-то в чехле.


- Эммм... - барон почесал нос, пытаясь найти слова. - Бильт, я же просил вас - не надо сопровождать меня всё время, имейте совесть.


- Послушайте! - неожиданно тонким голосом ответил длинный, поправляя головной убор. - Вы сами согласились на то, чтобы я описывал всё, происходящее перед выборами с вами и составлял хронику. И как же я могу оставить без внимания такое событие - выезд в народ?


Сказав всё это, он одёрнул жупон бледно-зелёного цвета. Карлик, идущий за ним, продолжил тягучим голосом:


- Да и только подумайте, барон, какой прекрасный фон для выступления перед своими избирателями! - он, порывшись в брезентовой сумке, начал извлекать оттуда свитки разной степени замусоленности. - Не то, не то... Вот, вот этот! - он потряс чуть пожелтевшим листом пергамента перед носом барона. - Именно здесь и записана ваша речь перед ними. Сейчас, найдём какое-нибудь место повыше...


Карлик, окончательно сбросив с плеч свою ношу, начал осматриваться вокруг. Из высокой травы, которая окружала кладбище, торчала только его небольшая голова - всё остальное тело скрывал зелёный, монотонный ковёр.


Его спутник, Бильт, подумав и снова одёрнув жупон, сказал со вздохом.


- Залезай уж на плечи, ладно.


Карлик, кряхтя, начал восхождение. Когда он удобно устроился на плечах своего компаньона, и сказал:


- Давай вон к тому пригорку! - человеческая пирамидка двинулась к небольшому кургану неподалёку.


Вильм, наблюдавший эту сцену с приоткрытым ртом, обернулся к барону. Тот пожал плечами.


- Надо же и нам следовать за столичными тенденциями. Так что заочно познакомься - эксперты по работе с населением.


Барон протянул руку, показывая на рухнувшую в тот же момент конструкцию. Карлик, пару секунд повалявшись на земле, с негромким матом полез обратно.


- Ладно, об этих клоунах поговорим потом. Господин Шнипмейстер, а ночью что-нибудь неожиданное слышали? - Вильм повернулся к смотрителю кладбища, который воровато засунул бутылку с вином обратно за пазуху.


- Треск, грохот. Но это деревья росли, я-то осознал теперь. - шмыгнув носом, ответил тот. - А, ещё будто обрывки фраз доносились. Язык не разобрал, но что-то не наше - такое гортанное, протяжное, похоже на шаманские напевы.


Барон после этой фразы скрежетнул зубами.


- Гортанное и протяжное, говоришь... Вильм, а какая у нас сейчас луна - убывающая?


- Она самая. А что такое?


- Да есть одна идея. Шнипмейстер, а не было ли на кладбище кого-нибудь в пару последних дней подозрительного? Какого-нибудь старика, который бы долго вызнавал у тебя про свежие могилы, к примеру? - Гримз, говоря всё это, с недовольным жестом выудил из-за пазухи старика бутылку и, заткнув её пробкой, поставил на землю.


- Нет, не было такого. Тут много кто шастает, но таких не помню. Грен заходил, пьяница местный, на могилу дочери поплакаться. Дирмы - в склеп к своему покойному деду, да хранит его Непознаваемый. Генк был, парнишка местный, сидел, писал что-то. Посмотреть дал - да я и не понял ничего, к старости зрение ни к чёрту. Какие-то каракули, в общем.


- Это не тот ли Генк, что с дальних ферм? - спросил барон, жестом останавливая порывавшегося задать вопрос Вильма.


- Да, он самый. У него ж тут все предки похоронены, до восьмого колена... А что не так? - спросил Шнипмейстер, поправляя слишком большой для него плащ.


Неожиданным ответом на этот вопрос оказался предмет, выброшенный из леса. Шлем с плюмажем, запачканным кровью, был измят, сталь в одном месте была прорвана, а головы владельца, когда он рухнул на землю, внутри не наблюдалось.


Троица рыцарей, стоявшая поодаль, глядя на эту картину, прекратила переговариваться, и замерла, прислушиваясь.


Вильм потянулся к торчащей из-за плеча рукояти меча.


Барон же повёл ноздрями.


- Какой странный запах. Как будто зашёл...


Договорить он не успел. Из леса играючи выпрыгнул огромный белый зверь с красными глазами. Размером он превосходил медведя, а окровавленная пасть нервно дёргалась, будто пережёвывая что-то.


Рыцари, до этого державшиеся вполне бодро, переглянулись и дали дёру.


Чудище отреагировало на это странно - развернувшись в другую сторону, оно огромными скачками помчалось прямиком к Вильму, Гримзу и Шнипмейстеру.


Дознаватель лёгким движением руки выдернул из-за плеча меч, после чего встал в боевую стойку.


Барон, хмыкнув, достал из ножен своей клинок, но не стал принимать никаких поз.


- Отойди лучше, законник. - в этой фразе была только деловитость, никакого желания пошутить над Вильмом.


Чудище тем временем продолжало петлять, приближаясь к троице. Шнипмейстер, подобрав полы плаща, рванул в сторону. Выскочка из леса не обратил никакого внимания на него, продолжая сокращать расстояние.


Неожиданно, когда чудовище приготовилось к новому прыжку, барон, выдохнув воздух, перекатился в сторону. Белый комок приземлился в полуметре от него, едва не подмяв под себя грузного бойца. Гримз, не вставая на ноги, взмахнул мечом, почти перерубив ему мощную заднюю ногу.


Неожиданно тонкий крик, прокатившись по округе, заставил поежиться тех, кто услышал его. Пользуясь паузой, дознаватель прыгнул к голове твари и вонзил меч ей прямо в глотку, стараясь не задеть незащищённой рукой огромных передних зубов.


Животное отреагировало на это затухающим писком. Барон, аккуратно прицелившись, вонзил меч за ухо, свисающее до земли. Несколько раз дёрнувшись, тело осело на землю.


Барон вытащил меч из плоти, после чего вытер его носовым платком и убрал обратно в ножны. Обходя голову, он потрепал по плечу Вильма, который пытался выдернуть застрявший в глотке клинок.


- Пахнет, как будто в комнате у моей дочери. Потому что я имел глупость подарить ей двух разнополых кроликов на именины, а приплод она топить запретила. Чего эти ряженые испугались? - барон презрительно сплюнул на землю, глядя на удаляющиеся плюмажи рыцарей.


Вильм, всё-таки доставший свой меч, обратил внимание на то, что долговязый и карлик, чуть не высунув языки от усердия, что-то малюют на листах пергамента.


Барон тем временем осмотрел тушу.


- Сгодится для торжественного обеда. Надо только в поместье доставить, пока не испортилась. Но это мы и позже сможем решить. У нас тут вопрос поважнее, - он аккуратно пнул носком сапога ещё тёплое тело гигантского кролика. - Вот кто умудрился такое сотворить, как думаешь? - он повернулся к Вильму. Тот уже открывал рот, когда ветер донёс до них вопль:


- Люююдиии!


Вильм и Гримз, как по команде, завертели головами.


Перед дознавателем в этот момент упал жёлудь. Потом ещё один.


- Да посмотрите наверх! - в голосе появилась мольба.


На широкой ветке, метрах в двадцати над ними, стоял, зябко кутаясь в плащ светло-серого цвета, молодой парень.


- Наконец-то! Я тут битый час пытаюсь добиться внимания! - юноша, казалось, был зол на своих вероятных спасителей.


- Ну простите, молодой человек, мы тут чудищ убивали! - в ответ ему крикнул барон.


Вильм же, подождав, пока закончит барон, сказал:


- Ваше имя, место проживания, причина нахождения на дереве?


- Генк я, с дальних ферм. А на дереве я по причине безалаберности! - казалось, что несмотря на бедственное положение, парень не терял оптимизма.


Тем временем барон задумчиво тёр лоб.


- Уж не Генка ли Барга ты внук? - спросил он, кладя ладонь на рукоятку меча.


Впрочем, сидящий на дереве не заметил этого.


- Его, да. А что такое?


- Некромант... - одними губами прошептал барон.


- С какой целью вы находились на кладбище в момент происшествия? - Вильм продолжал задавать вопросы, смотря на то, как белеют ногти барона, всё сильнее сжимающего эфес меча.


- Девушке свидание назначил! - в голосе стоящего на гигантской ветке был слышен сарказм!


- А девушку сначала откопать решил? - язвительно спросил у него барон, доставая меч из ножен.


- Я вас не понимаю, господин барон! - Генк, как показалось Вильму, сказал это с плохо скрываемым страхом.


- А что тут непонятного? Ещё когда тебя не было на свете, мой отец сжёг твоего деда на костре за магию смерти! И вот теперь, я уверен, это твои происки привели ко всему этому, - он обвёл рукой гигантскую чащу. - Бедламу!


- Барон, - тихо сказал дознаватель. - Я просто напомню вам одну простую вещь - перед тем, как предъявить ему что-то, стоит хотя бы спустить его с дерева.


Гримз, подумав, вложил меч в ножны.


- Чёрт, а ты прав. - он повернулся к стоящему на дереве Генку. - Стой там и никуда не уходи!


- А куда я денусь с воздушного шара? - ответил тот, после чего уселся на край, свесив ноги.


Барон подозвал к себе одного из слуг.


- Бери лошадь и мчи к лесничему. Раскланяйся там и скажи, что барону Гримзу на кладбище срочно требуются лесорубы. Скорее всего, до вечера. И пусть возьмут побольше топоров и пил! - крикнул он уже в спину убегающему лакею.


Тот, вскакивая в седло, кивнул головой, пришпорил лошадь, и понёсся по дороге.


- Будем ждать. - барон уселся на землю и крикнул: - Раскладывайте костёр и готовьте обед! Суп будешь? - спросил он у дознавателя.


Тот, подумав пару секунд, ответил:


- Буду, конечно.


Когда дело шло к вечеру, ствол дерева был почти перерублен, суп съеден, а лицо Гримза, выпившего пару бутылок вина, приобрело умиротворённое выражение, к отдыхающим представителям власти снова подошла парочка "экспертов по работе с населением".


- Господин барон, у нас появилась одна идея. - Бильт ещё раз посмотрел на карлика, после чего продолжил. - Нам кажется, что последний удар по стволу дерева должны нанести именно вы.


Вильм, в этот момент продолжающий писать на небольшом раскладном столике рапорт, резким движением руки прорвал пергамент. Барон, в свою очередь, отнёсся к этому довольно меланхолично. Сплюнув на землю, он спросил у Бильта:


- И какой смысл?


- Плакат! - ответил ему карлик. - Да, просто представьте себе - гигантский плакат на главной башне - барон Гримз, срубающий дерево! И подпись: "Обеспечу людей лесом! Ваш кандидат - барон Гримз!"


Вильм, слушавший всё это, отвернулся и тихо засмеялся в кулак. Барон же, напротив, встал с травы и принял задумчивый вид.


- А главное - это и выполнить несложно, если весь лес тут извести... - сказал он довольно тихо.


- Выполнение - это уже на вашей совести, когда выберут. - махнул рукой Бильт. - А наша-то задача - предложить вам идею.


Барон покачнулся, после чего сказал:


- А, была не была! - и пошёл к лесорубам.


Вильм вскочил на ноги.


- Да вы с ума сошли! - громким шёпотом сказал он Бильту. - А если на него дерево упадёт?


- Всё рассчитано. - отмахнулся карлик. - И вообще, не лезли бы вы со своим профанством в такое серьёзное дело, как политика.


- Вам лишь бы покритиковать. - сказал Бильт, одёрнув жупон.


- Хорошо. Но учтите, если с бароном что-то произойдёт, то вы будете главными обвиняемыми. - Вильм, сказав это, пошёл к барону, который уже разминался, махая топором в стороны.


За его спиной начала шептаться неразлучная парочка. Вильм обернулся, чтобы посмотреть на них, из-за чего пропустил тот момент, когда барон парой сильных ударов заставил дерево накрениться.


- В сторону, пёсьи дети, в сторону! - барон замахнулся в третий раз.


Всё ещё находящийся на дереве Генк вжался в ствол. Гримз примерился и мощным ударом отрубил большой кусок дерева.


То, словно подумав пару секунд, начало медленно крениться в сторону. С треском оно рухнуло на землю, заставив её дрогнуть.


Генк медленно сполз на землю. Когда пыль, поднятая падением, улеглась, он встал на ноги и подошёл к дознавателю.


- Послушайте, а почему вы просто не послали человека, чтобы он меня снял с дерева?


Вильм внимательно посмотрел на барона. Тот, в свою очередь, развёл руками.


- Был нетрезв. Прошу прощения. - Гримз, покачиваясь, обернулся к Генку. - Рассказывай теперь, как на дереве оказался. И только попробуй соврать. Сам видишь - я человек серьёзный и безрассудный, всякое могу сотворить.


- Да я понял уже. Каюсь, грешен - мертвецов из могил поднимал. - выражение лица юноши погрустнело.


- С целью захвата власти в нашей процветающей провинции?


- С целью, блин, покоса!


- Чего-о? - спросил барон.


- Секундочку. С какой целью, ещё раз? - Вильм тоже был удивлён.


- Расскажу кратко. Я в семье один. Руки у меня из известного места, помощь для родителей никакая. Вот и решил - подниму пару-тройку мертвяков, они всё сделают, да и закопаются обратно. Дедовы записи взял, да и пошёл на кладбище.


- А дальше что было?


- Слова перепутал. Там же руны эти, знаки, прочее. В одном месте неправильно ударение поставил - и вот. - юноша обвёл рукой лес за его спиной.


- А мертвяки где? - спросил барон, почесав нос.


- Да там же и остались. Им же не выкопаться теперь - корни. - грустно пожал плечами Генк. - Кто ж знал-то, что всё вот так завязано! Недаром чуть ли не на каждой странице у деда написано было - творить магию на бесплодной почве...


Юноша затих.


- Что делать будем, барон? - спросил у Гримза Вильм.


Тот пожал плечами.


- Ты тут закон, тебе и решать.


Дознаватель погрузился в раздумья.


- То есть не было злого умысла?


Генк помотал головой.


- И ты в семье один?


Юноша покивал.


- И не повторится такого?


- Да чтоб я!.. Да ещё раз!.. - с жаром начал говорить Генк, но Вильм прервал его.


- Ладно, я понял. Вообще, по закону, тебя должны судить. Сроку тебе дадут... - дознаватель наморщил лоб. - Ну, по сумме - примерно лет семь. Впрочем, могут и помиловать - если управляющий провинцией предложит, а король поддержит своей подписью. - Вильм подмигнул Гримзу.


Тот пожевал губами.


- Ну, вопрос сложный... До выборов-то я в манёвре ограничен.


- Ну а после?


- А там посмотрим. - с хитринкой в голосе сказал барон.


- А мне что делать? - Генк по ходу диалога смотрел то на одного, то на второго.


- Домой идти. - спокойно сказал ему дознаватель. - Родителей успокоить, да самому собраться. И не переживай - никто тебя посреди ночи забирать не приедет. - Вильм потрепал юношу по плечу.


Тот будто просиял.


- И, пожалуй, надо будет Луска оповестить, что у нас тут молодой талант завёлся. - пробормотал про себя барон, после чего развернулся и пошёл к костру.


Генк же остался на месте, смотря на дознавателя.


- Какие-то ещё вопросы?


- А можно чем-нибудь перекусить? С вечера ни маковой росинки во рту не было. - смущенно спросил тот.


- Пойдём, заморим червячка. - улыбнулся Вильм, потрепал юношу по плечу, и направился к костру, на котором кипел суп в котелке.


***


Через несколько дней барон снова приехал с визитом к представителю закона.


- И всё-таки, барон. - дознаватель, сидя за своим столом, внимательно посмотрел на сидящего напротив Гримза. - Может быть, мы слишком милосердно поступили?


Тот пожал плечами.


- Видишь ли, я многое повидал за жизнь. Некромантов я лично ненавижу всем сердцем - как-никак, мне не раз приходилось сражаться с их порождениями лицом к лицу. Да и разорение могил, если честно, человека не красит. - барон поболтал вино в бокале. - Но тут хотя бы мотивы были светлые. Да и не собирался он у себя в услужении их оставлять - сам же говорил, обратно бы закопались. А деревья эти... Полезные эти деревья, вот. - эти слова барон сказал, подняв палец. - Мне Луск-то всё объяснил про некромантов. Они же накапливают энергию смерти, сотворяя заклинания, вот и образуется вокруг них зона, полная жизни. А пацан ещё по глупости очень уж сильную магию выбрал - и попёрло, попёрло... Эх, ладно. - барон посмотрел в окно и закашлялся.


- Господин Гримз?.. - спросил дознаватель, вставая со своего места.


- Похлопай! - прохрипел побагровевший барон.


После пары ударов по спине он сплюнул на пол и вытянул руку в направлении окна.


Городскую ратушу украшал гигантский гобелен. На зелёном фоне был изображён барон, вытирающий меч возле туши огромного белого зверя, в котором невозможно было опознать кролика. Художник мастерски изобразил гигантские клыки, чешуйчатый хвост и рудиментарные крылья. Ниже, золотыми буквами было написано:


"БАРОН ГРИМЗ. ЗАЩИТИЛ СЕБЯ - ЗАЩИЩУ И ВАС!"


Ещё ниже было убористо написано:


"работа агентства по работе с населением "Бильт и ко".


- Ироды! - выдохнул барон.


Вильм же закрыл рукавом лицом, еле сдерживая смех.


- Вот ведь придумщики! Ничего, я сейчас им покажу, что такое "работа с населением"! Они у меня будут кандидатов в золотари продвигать! - дворянин вылетел из кабинета пулей.


Вильм же зашёлся радостным смехом.

- Да уж, повезло агенству "Бильт и ко"! - он вытер слёзы, и снова уселся разбирать бумаги.
***

Хотелось бы сказать спасибо пикабушнику @RusAD, который разрешили писать в сеттинге вот этого рассказа: http://pikabu.ru/story/tsena_chuda_4397684.

Другой рассказ этой же тематики можно прочитать тут.



А в целом - у вас всегда есть возможность оставить комментарий для критики или похвалы, подписаться, если вас заинтересовало повествование, ну и зайти в мой профиль - там есть ещё рассказы)


Ваш @SilverArrow.

Показать полностью
7

Запретный плод.

Примечание: хочется поблагодарить компанию @Alawar, которая подарила нам прекрасный проект Beholder. Этот рассказ написан по мотивам игрового процесса, и, надеюсь, он понравится читателям)
***


Карл в очередной раз возвращался домой после рабочего дня.


Мимо проплывал индустриальный пейзаж города, в котором он родился и вырос - бетонные стены, ограждающие заводы, дымившие трубами, низкие, закопчённые дома, стелящуюся по земле растительность, будто согнутую незримым давлением, сопровождавшим всё вокруг.


На вопрос контролёра, женщины лет шестидесяти с усталым лицом, о наличии билета, он, ничего не говоря, вытащил из кармана порядком потрёпанный проездной и предъявил ей. Щурясь, она кое-как разглядела фотографию на нём, после чего несколько раз перевела взгляд с Карла на документ.


- Бережней надо относиться, мужчина. - с укоризной произнесла работница, после чего вернула ему проездной. Карл никак не отнёсся к этой фразе, угрюмо пожав плечами, и снова отвернувшись к окну.


Автобус уже сворачивал на его улицу. Встав со своего места и дойдя до двери водителя, мужчина постучал в стекло. Рука с пятнами масла на ней отдёрнула створку.


- Мне у вот этого дома выйти нужно.


- Извините, но по требованию не останавливаемся. - рука водителя уже дёрнула стекло назад, но Карл успел затолкнуть в грубые пальцы пару мелких монет.


Они слегка звякнули, утопая в широком кулаке, после чего автобус начал снижать скорость.


- Со всеми бы так. - эти слова пассажир услышал, когда стеклянная створка снова закрылась.


Взревев двигателем и выпустив серое облако дыма, автобус медленно поехал дальше. Карл же, посмотрев ему вслед, побренчал мелочью в кармане. "Ну, надеюсь, до конца месяца мне хватит. А то два квартала от ближайшей остановки идти. А погода уже не та." - пронеслось у него в голове.


Поднимаясь по ступеням крыльца, он заметил, что новый смотритель его дома о чём-то разговаривает с жильцом с первого этажа. Они общались тихо, но Карл расслышал обрывок фразы: "...только иностранными, наши, боюсь, не так эффективны." Не обратив на это никакого внимания, он молча прошёл дальше, на тёмную подъездную лестницу.


Оказавшись на своём этаже, он в очередной раз увидел свежий агитационный плакат. На нём была нарисована линия фронта, состоящая из маленьких фигурок солдат. Они, издавая победный клич, наступали на оборонительные сооружения армии противника. На их лицах, пусть и слабо различимых, были видны отвага, мужество и ненависть к врагу. Обороняющиеся солдаты, напротив, казались мелкими и незначительными, как летние мошки. Кое-где они уже бежали, побросав оружие, на остальных рубежах они еле держались, на их лицах проступал страх.


Линия атакующих образовывала профиль Великого Вождя. Ниже был намалёван лозунг:


"Великий Вождь - рулевой будущей победы!"


Карл одобрительно кивнул.


- Вот могут же, когда захотят! А то всё: "Затяните пояса, граждане!" или "Купил у контрабандиста? Спонсировал террористов!" - тьфу, ерунда какая! - он клюнул носом, как будто плюнув на пол. - А тут сразу понимаешь смысл, идею. - это он уже говорил, открывая дверь своей квартиры.


Пальто его жены, уже порядком износившееся, висело на вешалке, возле входа. Марк снял с плеч плащ, и повесил его рядом.


- Опять подкладка отходит. - неодобрительно цокнул он языком. - А талоны на нитки с иголками у нас ещё есть?


Ему никто не ответил.


- Видимо, в столовой комнате, на цокольном. Еду готовит. - в животе у Карла заурчало. Он зажмурился, уже представляя, как он спустится вниз, и с аппетитом съест порцию дымящейся похлёбки. После этого он снял свои грязные ботинки и поставил их к чуть тёплой батарее.


- Вот, так лучше. - он зябко поёжился и направился в единственную комнату своей квартиры.


Она была не очень большой, но пространства в ней хватало на диван, телевизор, небольшой столик, застеленный уже далеко не белой салфеткой, и пару стульев, предназначенных для неожиданных гостей.


Карл уже планировал присесть и отдохнуть с дороги, когда его внимание привлёк один предмет, который казался в интерьере лишним.


Прямо посередине стола, на маленькой тарелке с отколотым краешком, лежало красное яблоко. Оно было свежее, но на его боку выделялся тёмный след - видимо, упало при транспортировке.


Карл подошёл к столу и осмотрел фрукт ещё раз. Плод был совершенно обычным, просто яблок рабочий не видел уже давно - стоили они довольно дорого, да и достать их было делом трудным.


- И откуда только оно взялось?.. - он взял его в руки, повертел, после чего положил обратно, пытаясь не поддаваться искушению откусить немного. - Праздник у нас какой-то, что ли? - Карл почесал в затылке. - Ладно, потом выясню.


Он надел домашние тапочки, после чего, шлепая подошвами по полу, отправился вниз.


Его жена, Марта, уже пробовала суп, зачерпнув его половником.


- Привет. - он подошёл и приобнял её.


- И тебе доброго вечера. - ответила Марта, не поворачиваясь.


- Что у нас сегодня на ужин? - спросил Карл, прижавшись своей щекой к её уху.


- Всё как всегда - похлёбка. Повезло, правда - сумела разжиться банкой армейского мясного пюре. Так что никаких жил и костей сегодня! - она улыбнулась краешком рта.


За их спиной раздались тихие шаги, сопровождаемые побрякиванием ключей. В дверь столовой постучали.


- Можно войти? - голос, доносившийся из коридора, был слабо знаком находящимся в помещении.


- Конечно. - Карл с недовольством отстранился от жены и сел за стол.


В столовую зашёл новый смотритель их дома, человек примерно их возраста.


- Рудольф, если не ошибаюсь? - наморщив лоб, спросил у него рабочий.


- Да что уж там, просто Руди! - с нервным смешком ответил ему смотритель. - Не переживайте, я на пару минут, просто повидаться. Вас всё устраивает?


- Вы про что, Руди? - Марта, держа ручки кастрюли прихватками, поставила её на стол, после чего сложила руки на груди.


- Про свою работу. Просто я у вас уже три дня работаю, мало ли, есть какие-нибудь нарекания, предложения... - смотритель говорил быстро и отрывисто, пару раз облизав губы в процессе.


- Да всё устраивает. - Карл, внимательно смотревший на то, как похлёбка наполняет его тарелку, не обратил никакого внимания на странное поведение Рудольфа. - Не переживайте, мы с вами сработаемся! - он протянул руку и потрепал по плечу работника. Тот слегка отстранился, после чего нервно ответил:


- Да, само собой, сработаемся. - затем встал из-за стола, обронил, наклонив голову: "До встречи", и быстро вышел из помещения.


- Он зашуганный какой-то. - Марта сказала это негромко, когда дверь за неожиданным собеседником захлопнулась.


- Так он первые дни тут, в городе. Никого не знает, жизни нашей не видел. Ничего, обживётся. - Карл поднёс ко рту ложку с похлёбкой, после чего активно начал работать челюстями. - Ммм, прелесть!


После того, как ужин был съеден, Карл быстро поднялся наверх за полотенцем и бритвой. В общей ванной он намылил щёки дегтярным мылом, и начал бриться, радуясь тому, что лезвие было почти новым. Вытерев лицо, рабочий принял душ под струями прохладной воды, после чего опять поднялся к себе.


Как только он вошёл в прихожую, ему на шею кинулась жена.


- Марк, дорогой! Какой же ты у меня хороший! - она начала его целовать. - Какой ты придумал отличный подарок!


- Какой...подарок? - с интересом спросил он.


- Ну как же? Яблоко! Которое на столе стояло? Или ты купил его только себе, и не хотел делиться? - игриво спросила она.


- А, да. Подарок, да. Пойдём в комнату, ладно? - он взял её за руку и сделал шаг в сторону дверного проёма, когда из коридора донеслись тяжёлые шаги.


- Что там происходит? - Карл повернулся к выходу из квартиры, когда ему в лицо ударилась обломок дерева, закрывавший петли. Ещё удар - и хлипкая деревянная дверь осталась висеть на одном гвозде.


В комнату вошёл, опасно покачивая дубинкой, работник правоохранительных органов.


- Карл Нейк? - его голос отдавал металлом.


- Он самый. А по какому поводу вы нас тревожите?


- Производится досмотр помещения по заявлению о нарушении директивы №6040 от первого сентября сего года. - он обвёл глазами комнату, что-то выискивая. - Это ваша жена, Марта Нейк?


- Да, именно.


- Понятно. - работник органов кивнул, после чего прошёл в следующую комнату.


- Гражданин Нейк, подойдите, пожалуйста сюда.


Карл, недоумевая, проследовал в помещение.


На столе стояла тарелка с красиво разложенными ломтиками яблока, посыпанного сахаром.


- Это ваше? - работник органов внимательно посмотрел на него.


- Н-нет, нет, что вы. - рабочий поднял руки, пытаясь защититься. - Это не моё. Мне это подбросили!


- Не отпирайтесь. - ночной гость внимательно посмотрел на него, продолжая похлопывать дубинкой по ладони. - Нам поступила информация, что вы нарушаете директиву о запрете хранения яблок в домашних условиях. Боюсь, она оказалась верной.


- Да нет, вы с ума сошли! Я сегодня зашёл домой, а яблоко уже бы... - предложение на полуслове прервал сильный удар дубинкой под дых. Карл осел на пол, пытаясь сделать вдох. Работник органов, будто недовольный результатом, примерился и пнул его носком ботинка в коленную чашечку. Мужчина, лежащий на полу, зашёлся в полухрипе-полустоне.

Марта кинулась к мужу, но слуга закона сильно оттолкнул её в сторону. Женщина упала на пол, глухо ударившись головой, и замолкла.


- Вы пойдёте со мной. - Работник органов застегнул наручники на запястьях Карла, после чего вытолкал его из помещения.


Позже Карл, уже подходивший к патрульной машине, обернулся, и успел заметить, что новый смотритель наблюдал за этой сценой сквозь прозрачное стекло входной двери дома. Тот, осознав, что рабочий увидел его, отвернулся и скрылся в глубине помещения, став лишь тёмным силуэтом за прозрачной преградой.
***


Спасибо за прочтение.
И, как всегда - вы можете оценить произведение, оставить комментарий с похвалой - или критикой, при желании - подписаться и зайти в мой профиль.

Ваш @SilverArrow.

Показать полностью
8

I-off.

Будильник пропищал пять или шесть раз, пока рука, высунувшаяся из-под одеяла, не ударила по нему сверху.


Тот замолк.


Отбросив с лица покрывало, Гриша провел по лбу пальцами. Вроде холодный.


Потом он перевёл взгляд на стену. Впервые за последний месяц на информационном табло горела надпись: "Ilnessess - off". Ниже то же самое было написано на китайском, русском и французском - остальных официальных языках корабля "Арго".


Гриша окончательно проснулся. Он соскочил с кровати и подошёл к висевшему в углу каюты зеркалу. Внимательно осмотрел лицо.


- Вроде, лучше... - он аккуратно откинул прядь волос со лба, чтобы посмотреть на место инъекции. Небольшая ранка уже поджила, покрывшись коростой. Гриша аккуратно подцепил краешек, после чего оторвал присохшую кровь ото лба.


- Да, отлично. - под корочкой розовела кожа.


Григорий ещё раз глянул на инфотабло. Нет, не меняется. Всё так же - нет заболеваний.


Одевшись, он подошёл к выходу из каюты, пощёлкал клавишами небольшого пульта на стене, после чего выглянул в коридор.


- Ну хоть сосед не будет мешаться. - спокойно сказал житель корабля, после чего вышел из помещения.


Пройдя несколько шагов на цыпочках, он расслабился и перешёл и наступил на пол всей стопой.


Тут же что-то остро кольнуло его прямо в пятку.


- Чёрт, чёрт! - Гриша дёрнулся в сторону и врезался прямо в одну из дверей жилого блока. Та распахнулась, и перед взором случайно врезавшегося в неё оказался человек в костюме полной защиты.


- Хай! - сказал тот, подняв руку.


Это был Гюнтер, один из его соседей, живущих в блоке 515 на пятой палубе.


- Хай, хай. Ты не знаешь, кто стекло в коридоре разбил? - Гриша, говоря это, аккуратно схватил тонкую прозрачную иглу и дёрнул.


- Камеры можно глянуть... А что, наступил? - спросил его сосед, уже копавшийся в настенном шкафчике.


- Ага. Блин, надо ж было умудриться! - Григорий принял из протянутой руки флакончик с обеззараживателем и начал наносить его на кожу густым слоем.


- Ты мажь, мажь. У меня ещё три таких осталось на два дня, не убудет. - Гюнтер чихнул. Стекло его шлема украсилось точками слюны красного цвета.


- Ого. Что там у тебя? - Григорий машинально закрыл рот и нос рукой.


- Туберкулёз. Да ерунда, два дня осталась, потом вакцину, дня два-три - и буду как огурчик. На верхние палубы поеду - месяца на три-четыре. Вот там оттянусь... - он закашлялся.- Только сначала комнату отмою. А то мало ли.


- Это верно. А спишь ты тоже в костюме?


- Само собой. Техника безопасности написана кровью. - сказав это, он снова закашлялся, забрызгав шлем красным.


- Именно. Ладно, пойду я завтракать. Не прощаюсь.


- Ага, давай. - Гюнтер отступил в свою комнату, после чего дверь с лёгким пшиком закрылась.


- Вот ведь маньяк, ничего не скажешь... - сказал негромко Григорий, после чего направился к выходу из блока.


Через пятнадцать минут, когда он добрался до столовой - общей для всех обитателей палубы и взял себе порцию питательного пюре, Григорий уже и думать забыл о неприятном уколе. Бывает, что поделать.


Он уселся за один из столов и потянул носом воздух. Пюре приятно пахло яблоками - по крайней мере, именно это слово было указано в меню на сегодня.


К еде шёл стакан, наполненный светло-зелёной жидкостью - витаминный концентрат. Гриша одним залпом выпил его, в очередной раз почувствовав кислый, с лёгкой горчинкой вкус, после чего с аппетитом начал уплетать пюре.


В это же время на столешницу напротив него тяжело бухнулся другой поднос.


- О, Фред. Привет. Давненько тебя не видел. Что, на верхних палубах лечился? - Гриша пожал поданную ему руку.


Опустившийся на стул мужчина посмотрел на него с грустной улыбкой.


- Да нет, всё с Учёным Советом якшался. - он взъерошил чёрные волосы. - Никак не могу их убедить, что реакторное топливо у нас - практически бесконечный ресурс, и экономить его необязательно. Слышал же, что наши гении придумали?


Григорий покачал головой.


- Я на заседаниях большеголовых не присутствую и в политику не лезу. - он облизал ложку. - А что там?


- Мораторий на заражение детей снять хотят. - Фред сказал это, слегка поникнув.


Гриша некоторое время переваривал эту информацию, стуча ложкой по пластиковому поддону.


- Совсем дела плохи? Кончились подопытные кролики среди взрослых? - с сарказмом спросил он.


Фред, в свою очередь, махнул рукой.


- Да не в этом дело. Ты же, разумеется, в курсе, зачем нас заражают разнообразными болезнями?


Гриша, пару секунд посидев, рассмеялся.


- Ну, с самого детства все в курсе - развитие иммунитета на случай непредвиденных ситуаций. Мы же чуть ли не в стерильных условиях живём - вот и приходится на такое идти. Да и сроки подлёта к цели путешествия неизвестны - может, наше поколение увидит планетку, к которой мы направляемся.


- Так-то оно так... - Фред кивнул головой. - Только вот не забывай о том, что в разном возрасте заболевания действуют по-разному. То, что для взрослого - ерунда, в случае ребёнка может оказаться смертельно опасным. Так что представь себе ситуацию, при которой, скажем, младенца заражают болезнью, оказывающей прямое влияние на его рост и развитие, или приводящей к смерти. Тот же грипп, к примеру - от него универсальной вакцины нет, чуть ли не каждый день новые формулы тестируют, да штаммы выращивают. А по организму он бьёт ого-го...


- Слушай, Фред, без обид, но ближе к сути. О влиянии болезней на организм я осведомлён. - Гриша начал сметать ложкой в одну небольшую кучку остатки пюре.


- Хорошо. Сейчас за лидерство в Совете борются три фракции, большинство пока у биологов, но неустойчивое. А теперь представь себе, что дети представителей иных фракций будут заражены, разумеется, не тайно, болезнями, вызывающими какие-нибудь необратимые изменения в детском организме. Эти врачеватели, чёрт их дери, практически шаманы сейчас - что-то там копают в своих лабораториях, вирусы выращивают... Будь моя воля - запретил бы все эти эксперименты! - Фред, раскрасневшийся, врезал кулаком по столешнице.


- Тише, тише. - практически шёпотом ответил ему Гриша, оглядевшись по сторонам. Несколько людей повернулись к их столику, но, не дождавшись продолжения, вернулись к своим занятиям. - Такие вещи громко не обсуждаются.


- Прости, ладно. - Фред дотянулся слегка подрагивающей рукой до стакана с концентратом, после чего отхлебнул, стукнув стеклом по зубам. - То есть ты понимаешь, какой рычаг влияния они получают?


- Фред, ты иногда любишь искать заговор там, где его нет. Шли такие идеи в вакуум, парень! - Гриша похлопал его по плечу, после чего собрался вставать со своего места.


- Да погоди ты. Это всё вилами по воде, согласен. - Фред почесал в затылке, после чего заговорил снова. - А ты помнишь, с чего началась вся эта эпопея с выращиванием иммунитета?


- Конечно. Эпидемия легионеллёза, случившаяся...уже восемь поколений назад. С тех пор у нас кондиционеры чистят каждый месяц. Слушай, это же всё школьные вопросы. Чего ты пристал ко мне с ними?


- А знаешь, что незадолго до этой вспышки заболевания на заседании тогда ещё Корабельного Совета фракция научного корпуса всерьёз поспорила с представителями корпуса обороны? Как раз на тему необходимости прививания иммунитета. У меня где-то в облаке валяется стенограмма заседания, так там такие словесные конструкции - закачаешься!


- Ну, пока в связь этих событий не верится. - Гриша потёр подбородок.


Фред наклонился к нему и начал говорить шёпотом.


- А эпидемия эта бушевала только на одной палубе, в специально огороженном участке, где проживали... Правильно - представители только оборонников. Причём с жёнами, детьми... В итоге - практически стопроцентная смертность в течении четырёх суток, оставшиеся в живых уже не играли серьёзной роли при принятии решений в будущем, а Корабельный Совет в полном составе проголосовал за программу выработки иммунитета. И что мы имеем теперь? Полностью подконтрольное население корабля! Появилась серьёзная оппозиция - они заражаются какой-нибудь болячкой, лечение от которой либо толком не найдено, либо экспериментально. Вот, к примеру, Ричард Лебер, ну, тот, что героически отвёл корабль от метеоритного скопления. - глядя на нахмурившегося Гришу, Фред пояснил: - Он один из пятнадцати похороненных, на секундочку. Его не пустили на переработку после смерти - то есть ты понимаешь масштаб личности?


Гриша кивнул.


- В общем, он незадолго до гибели выдвинул в Научный Совет интересное предложение - отказаться от ряда экспериментов в пользу наработок по терраформированию и колонизации. В итоге - он заболел сибирской язвой. А теперь скажи мне - где на нашем корабле спрятан скотомогильник, в котором она возникла? - последнюю фразу Фред сказал, глядя прямо в глаза Григорию, после чего уселся на своё место.


За столом установилось молчание.


- Чёрт, да не может такого быть. - Гриша поскрёб ложкой по дну пластикового поддона. - Но ведь об этом уже давно было бы известно...


- "Бы" - это ключевое слово. Обычно те, кто занимался этим вопросом, не пытались связывать все случаи в систему. Так, выцепляли парочку-другую. Но у меня всё на руках - документы, стенограммы, отчёты следствия. Мне нужно ещё немного времени - собрать всё вместе и представить общественности. И тогда земля загорится у них под ногами.


Григорий молча смотрел на него.


- Послушай, это же заговор против успеха нашей экспедиции! - Фред продолжал говорить быстро и с жаром, то и дело брызгая слюной. - Может, они и умны, да и властвуют, не пытаясь нас задавить, но это же авторитарная диктатура, не иначе. И ты сидишь спокойно, и даже не пытаешься бороться.


Гриша аккуратно положил ложку в поддон, вытер рот платком, после чего, встав, бросил Фреду:


- Куда ты денешься с подводной лодки, Фред? Только наружу - на корм рыбам. - после чего пошёл к раздаче, вернул поддон улыбнувшейся девушке, складывавшей посуду в стерилизатор, и пошёл к выходу.


Через полчаса он уже сидел на своём рабочем месте - в отделе контроля тяги третьего двигателя. Задумчиво уставившись на диаграммы, он прокручивал в голове утренний разговор.


"У него уже крыша поехала с теориями заговора. А всё почему? Правильно - умудрился заразиться в детстве какой-то болячкой и решил, что весь мир - против него. Бегает теперь, вынюхивает. Жаль, конечно - голова-то у него золотая, а энергия уходит чёрт знает на что." - размышления Григория прервал стук в дверь.


- Открыто! - крикнул он, скосив глаза в сторону двери.


В помещение по стеночке вошёл Марк, его коллега.


- Даров! - он поднял руку в приветственном жесте, после чего бухнулся в своё рабочее место, уставившись в один из мониторов.


- Ого, как тебя рубит. Что на этот раз? - отвернувшись, с лёгкой брезгливостью спросил Гриша.


- Да так... - Марк аккуратно вытащил из кармана ингалятор, после чего, запрокинув голову, несколько раз пшикнул себе в горло. - Ух, хорошо! - он утёр тут же потёкший нос. - Ангина. Свежак - парни с десятой палубы подогнали. Действует мгновенно, длится минут десять. Полная передача ощущений!


Гриша скрипнул зубами.


- Опять ты со своей дрянью...


- Это не дрянь! - лениво отозвался Марк, щёлкая клавишами на пульте. - Если мне недоступно ощущение болезни, это не означает, что я должен лишать себя этого удовольствия, верно?


Марк был из "контрольной группы". Многие считали таких людей победителями в лотерее - они никогда не заболеют ничем, их организм чист, выращен в стерильных условиях. Впрочем, о том, как себя чувствуют такие, как он, обычно не упоминалось.


- Опять не выспался? - спросил наливавшего себе большую кружку кофе Марка Григорий.


- Ага. - тот сделал глоток и скривился. - Всю ночь грипповали. Ребята новый штамм синтезировали, пробу снимали.


- Слушай, они ведь этим незаконно занимаются. Не боятся, что накроют?


- Боятся. - Марк снова сделал глоток. - А что нам делать? Мы же неприкасаемые тут. Улыбнутся в лицо, а потом в спину плюнут. Ты же знаешь, что недавно банду накрыли, которая заражала контрольную группу. То платки с инфекцией подкидывали, то просто чихали. Вот тебе и отношение к нам. И хочешь-не хочешь, а рука сама собой к ингалятору тянется.


Он похлопал по карману комбинезона, указывая на спрятанное в нём.


- Ладно, я понял. - Григорий взъерошил волосы. - Я всё хотел поинтересоваться, а как эта штука работает?


- Да я сам не знаю. - Марк пожал плечами и вытер нос платком. - Мне создатель этой шняги недавно пытался объяснить - уши в трубочку свернулись. Вроде как, мозг они обманывают, тот и начинает с болезнью бороться... Короче, не знаю, всё. - он махнул рукой и начал во что-то тыкать на сенсорном экране. - Видел, кстати, новый фильм от наших режиссёров?


- Это тот, что про высадку на планету? На который каждый новый режиссёр в первую очередь римейк делает? - рассмеялся Гриша. Марк с задумчивым видом обернулся к нему.


- А в чём... - он замолчал и улыбнулся. - А, я понял, да. Да нет, там что-то про двух влюблённых с разных палуб...


Рабочий день пролетел почти незаметно. В коридоре жилого блока уже было убрано, но Гриша всё равно, проходя по нему, внимательно рассматривал место, куда должна была приземлиться его нога.


В комнате, когда он вошёл, негромко щёлкнула и загорелась лампа под потолком. Неярко засветилась информационная панель, опять сообщавшая, что в его организме не обнаружено болезней.


Гриша подошёл к полке, висевшей напротив кровати, и начал перебирать корешки немногочисленных книг. Бумажные носители информации ценились, как тонкая нитка, связывающая обитателей корабля с Землёй. По мере удаления от метрополии таких связей становилась всё меньше - сообщения шли годами, увидеть Землю из иллюминатора было невозможно, так что книги постепенно увеличивали свою ценность.


Вдруг он заметил, что на полке стало на одну книгу больше. Она была небольшой, в чёрном переплёте, с кучей закладок. Открыв её на первой странице, он заметил надпись в углу:


"Братья и сестры! Только вера способна спасти на пути нашем! В Ковчеге, созданном человеком, летим мы в Царство Божье!".


- Опять фанатики... - хмыкнул он. Часто после уборок он замечал, что в комнате появлялись какие-то рекламные объявления - то намалёванные где-нибудь в малозаметном месте на стене, то отпечатанные на многократно используемой бумаге, то в виде изображения на инфотабло. По всей видимости, уборщики получали за такие услуги немалые деньги.


Гриша уже хотел отправить эту книгу в мусорку, однако заметил на одной из закладок три буквы, будто готовые дать ему ответы на вопросы: "Иов". Он поднял взгляд и снова поймал в поле зрения объявление на инфотабло: "I-off".


- Может, тут и будет что-нибудь на эту тему... - задумчиво сказал он, взвешивая книгу на ладони. Потом он улёгся на кровать, раскрыл книгу на заложенном месте и начал читать.


Он справился за несколько минут. Перевернул очередную страницу - там был разбор прочитанного, знакомиться с которым не хотелось.


Он встал, умылся, после чего подошёл к зеркалу.


- Иов... - он почесал свежевыбритый подбородок. - Да тут целый корабль таких же, как он. И ничего - живём как-то. Может, потому что верим, что в конце пути нам всё вернётся сторицей?


Он ещё немного посмотрел на себя, после чего усмехнулся и начал разбирать кровать.


Инфотабло он отключил - надпись "I-off" никак не давала уснуть.
***
Спасибо за прочтение!
Если вам понравился этот рассказ, вы можете прочитать мой рассказ по этой же тематике тут

И, как всегда - вы можете оценить произведение, оставить комментарий с похвалой - или критикой, подписаться и зайти в мой профиль - там ещё много рассказов)
Ваш @SilverArrow.

Показать полностью
5

Сахарная косточка внутри.

- Нейро, лови! - мальчуган в очередной раз кинул своему псу тарелку для фрисби. Тот взлетел в воздух, взмахнув ушами, поймал крутящийся диск и рванул обратно к своему хозяину. Выпустив изо рта игрушку, пёс сел на задние лапы и внимательно уставился на Гейба. Тот, в свою очередь, потрепал его по загривку и снова взял в руки тарелочку.


- Вот умница, а! - он почесал собаке за ушком. Пёс радостно гавкнул и подставил ему живот. - Да, хороший мальчик! Ну ничего, вернутся родители, привезут тебе косточку! Большую, вкусную, сахарную косточку!


Услышав знакомые слова, Нейро радостно тявкнул.


- Эй, парень, а швырни-ка свою штуку мне! - раздался голос с соседнего участка.


Гейб, услышав знакомые, скрипучие, как ступеньки на лестнице, интонации, обернулся. На крыльце, укрыв ноги пледом, сидел в своём кресле мистер Андерсон, живущий в этом доме "ещё с тех времён, когда Иствуд не снимался", по его словам. После этой фразы он обычно заходился лёгким смешком.


- Эй, мистер Андерсон! Как у вас дела? - Гейб подбежал к невысокому заборчику, отделявшему друг от друга участки, перебрался через него, и, уже медленно, подошёл к крыльцу.


Нейро следовал за ним, в один прыжок перемахнув ограду, после чего уютно устроившись у ног мистера Андерсона, внимательно на него посмотрел.


Тот, усмехнувшись, потрепал пса за ухом.


- Да, именно так, парень. А дела у меня, как всегда, лучше всех! - он рассмеялся. - Да, пожалуй, именно так.


Мистер Андерсон аккуратно покрутил обод колеса кресла-каталки, оставляя мальчику место, чтобы сесть. Тот воспользовался моментом и, поджав ноги под себя, устроился на крыльце.


Гейб знал, что его соседу уже много лет, что он воевал когда-то, давным-давно, летал на реактивном самолёте, потом долго работал на заводе, а потом вышел на пенсию, вырастил детей, и всё шло хорошо, пока в один день он не упал и не сломал себе какую-то шейку бедра. "Странно, да - откуда у кости своя собственная шея? Может, у неё и голова с туловищем свои есть?" - иногда, глядя на соседа, задумывался Гейб.


- А ты как, парень? Всё радуешься каникулам? - старик, сидящий в кресле, посмотрел на него с хитринкой.


- Да как вам сказать, мистер Андерсон... Вроде как, всё и хорошо, но скучно! - он покрутил в руках тарелку, поглядывая на то, как оживился Нейро. К нему протянулась пронизанная морщинами, как речная пойма - руслами, ещё крепкая рука старика.


- Дай-ка я брошу этому сорванцу игрушку! - Нейро, услышав это, сорвался с места, и, замерев в паре десятков метров от крыльца, приготовился ловить фрисби.


Старик пару раз дёрнул рукой, смотря на то, как реагирует собака, после чего с силой запустил тарелку как можно дальше. Нейро помчался за ней, высунув язык.


- Хо-хо! Да этот парень знает, как быть перехватчиком! - громко крикнул мистер Андерсон, после чего начал внимательно наблюдать за возвращающимся псом.


- А можно вам задать один вопрос? - немного стесняясь, сказал Гейб, опустив глаза.


- Валяй! - мистер Андерсон взял в руки ядовито-зелёную тарелку, и снова пару раз сделал вид, что метнул её. Нейро уже не позволял себя обмануть, лишь слегка дёрнувшись вслед жестам старика. - Умный он у тебя.


- Это да. Вот скажите мне, если у бедра есть шейка, у него есть туловище и голова? - Гейб задал вопрос и серьёзно посмотрел на мистера Андерсона.


Тот пару секунд посидел, задумавшись, после чего разразился смехом.


- Ой, умора! Парень, тебе уже десять, а таких вещей не знаешь! Ладно, посиди тут пару минут, я тебе сейчас всё объясню. - он, положив ладони на ободы колёс, развернулся на месте и въехал вглубь дома.


Гейб за время отсутствия старика успел ещё пару раз кинуть тарелку Нейро, после чего тот устроился около него, положив голову на колени мальчику.


За спиной раздалось шуршание колёс, после чего рука хлопнула мальчика по плечу.


- Эй, Гейб, смотри-ка сюда. - в руках у мистера Андерсона лежала толстая бумажная папка, перевязанная тесёмками. - Да, я знаю, сейчас это всё хранят в компьютерах, но я человек старый, для меня это непривычно. - пожал плечами старик, после чего аккуратно начал снимать шнурки. Когда папка освободилась от тесёмочных оков, он, открыв её и покопавшись внутри, выудил рентгеновский снимок.


- Вот смотри. - он бережно отдал в руки мальчику плёнку, после чего выудил из кармана брюк карандаш и ткнул в то место, где берцовая кость была будто раздроблена на несколько крупных кусков. - Вот это и есть шейка бедра. Никаких голов и туловищ нет - она названа так только из-за того, что соединяет вместе бедренный сустав и саму кость, понимаешь? - Гейб кивнул, рассматривая снимок. - А мне не повезло - я очень неудачно её сломал. Протез не прижился, так что пришлось смириться с тем, что до конца жизни я не смогу ходить, к сожалению. - он пожал плечами, после чего, глядя на погрустневшего Гейба, улыбнулся. - Впрочем, меня радует, что моя жизнь была полна движения до этого события. Да и до её конца осталось совсем немного, верно? - он ещё раз улыбнулся, теперь уже - грустно.


- Да вы ещё сто лет проживёте! - попытался ободрить его Гейб.


Старик, помолчав, сказал:


- Вот после такого я иногда задумываюсь - почему дети так жестоки... Ладно, не будем обо мне. Глянь-ка на Нейро, ему явно понравилась косточка на снимке.


И действительно - пёс радостно вилял хвостом и облизывался, глядя на плёнку.


- Вот тут, - похлопав себя по бедру, сказал собаке старик. - Вот тут она и прячется, родимая. Косточка.


Нейро гавкнул два или три раза.


- Умный он у тебя. Береги его, хороший пёс. - сказав это, он аккуратно забрал плёнку из рук Гейба, положил её в папку и начал завязывать многочисленные тесёмки.


Мальчик открыл рот. У него в голове была куча вопросов, которые он хотел задать, и он уже выбрал один из них, и даже успел сказать:


- А как так вышло... - когда его фразу прервал автомобильный гудок. - Ой, мама и папа вернулись! Мистер Андерсон, я побегу домой, хорошо?


- Конечно. Заходи завтра, я что-нибудь ещё расскажу с удовольствием. - старик кивнул ему.


Гейб, подхватив тарелку с крыльца мистера Андерсона, побежал к машине, остановившейся на асфальте около его дома. Нейро побежал вслед за ним, радостно лая.


Старик, посмотрев им вслед, улыбнулся, после чего развернулся и вернулся в свой дом, будто улитка - в тесную и обжитую раковину.


- Гейб, опять ты оставил дверь открытой, уходя! - донеслось мистеру Андерсону в спину.


***


На город уже опустилась ночь.


До ушей мирно спящего в своей кровати старика донёсся лёгкий шорох. Он открыл глаза и замер в своей кровати, прислушиваясь. Шорох повторился ещё раз, а потом ещё и ещё.


- Эй, вы там, на кухне! Если уж пришли обворовывать бедного старика, - Андерсон сказал это, нашаривая ручку ящика тумбочки, в котором лежал пистолет. - Так хоть покажитесь для начала!


Шорохи прекратились. Звуки за дверью сменились на частый цокот.


- У вас там что, все на каблуках? - мистер Андерсон спросил это, передёрнув затвор и направив ствол пистолета в сторону двери.


Цокот постепенно нарастал.


- Покажитесь уже, не томите! - старик держал пистолет крепко, наведя его в район головы предполагаемого вора.


Дверь заскрипела. Палец, лежащий на спусковом крючке, слегка дёрнулся.


Приоткрывшись немного, дверь так и осталась в этом положении.


Андерсон снова замер на месте, сосредоточившись только на окружающих его звуках.


Прыгнувшую с пола чёрную тень он заметил не сразу.


Она, уже упав на мистера Андерсона, заставила спустить курок. Пуля, слегка чиркнув по чёрному силуэту, ушла в стену. Существо издало странный полустон-полурык, после чего впилось зубами в шею старику.


"Чёрт, а я же говорил парню, что мне осталось немного..." - пронеслось в голове у мистера Андерсона, когда тот почувствовал, что что-то густое сперва неохотно, а потом - всё быстрее и быстрее бежит по его шее.


Неожиданно выглянувшая из-за туч Луна озарила комнату мертвенно-бледным светом. Последней мыслью в голове истекавшего кровью старика было: "Не...может быть..."


***


Утро для семьи Браунов оказалось недобрым.


Возле дома их соседа толпились полицейские, улица была огорожена, а медики уже выкатили из дома тело, упакованное в мешок и погрузили его в машину.


Дерек Браун, наливая себе кофе, понял, что дрожит неизвестно от чего. Его жена, Энн, обхватив кружку кофе тонкими длинными пальцами, тоже тряслась.


- И как нам теперь с этим жить? Что говорят полицейские по этому поводу? - спросила она у своего мужа, пытаясь сделать глоток, после чего отставляя кружку в сторону.


- Они считают, что к нему в дом пролез койот... - Дерек смахнул слезу. - Чёрт, я же д-даже об этом не могу говорить! Я ведь его почти двадцать лет знал, он мне уже как дядя родный был! В общем, полиция решила, что к нему в дом забрался голодный койот. Мистер Андерсон пытался дать ему отпор - у него был пистолет в руке, но, видимо, тварь оказалась живучая. - он протянул носовой платок жене, которая зарылась в руки лицом. - Он успел выстрелить, но только один раз. А потом эта скотина... - его губы задрожали, а он сам, уже не стесняясь, вытер глаза рукавом. - Просто перегрызла ему горло.


Плечи его жены задёргались, а звуки плача пробились через платок, которым она прикрывала лицо.


- А как мы скажем об этом Гейбу? - неожиданно спросила она, подняв заплаканные глаза и посмотрев на Дерека. - Он же не поверит. Он же ещё не видел смерть, не понимает, что это такое...


- Я ему скажу. - он сжал кулак и повторил. - Я ему скажу.


Через пару часов, когда заспанный Гейб спустился вниз, потягиваясь, его отец уже сидел за столом, более или менее успокоившись.


- Привет, па. - Гейб открыл дверцу кухонного шкафчика, достал оттуда пачку хлопьев, взял с полочки миску и подошёл к столу.


- Привет, Гейб. - Дерек через силу улыбнулся.


- Ой! - мальчик кинул взгляд в окно. - А почему у нас на улице так много полицейских, пап?


Дерек не отвечал, собираясь с мыслями.


- Пап? Что-то случилось?


- Мистер Андерсон умер. - сказал ему отец.


Гейб насыпал в миску хлопья, после чего поставил пачку на стол и посмотрел на папу с недоверием.


- Умер? - переспросил он.


- Да.


Гейб уселся на один из стульев за столом и уставился в стену.


- А мы только вчера с ним разговаривали. Он ещё говорил, что ему недолго осталось, и что он рад этому. Как будто предсказал. - мальчик, сказав это, не торопился переводить взгляд.


- У старых людей такое бывает. Они...чувствуют это иногда, что ли. - негромко сказал Дерек, приобнимая сына за плечи. - Но ничего, не переживай. Он, я думаю, в лучшем из миров.


- А пойдём, посмотрим поближе. - Гейб медленно поднялся со своего стула и посмотрел на отца. Тот задумчиво пожал плечами.


- А ты точно хочешь это видеть?


- Ну, мне кажется, если бы мы простились с ним, ему было бы приятно. - мальчик сказал это аккуратно, будто подбирая слова.


Они вышли во внутренний дворик и, не сговариваясь, опёрлись на забор - Дерек лишь ладонями, а Гейб - положив на скрещенные руки голову.


Машина "скорой помощи", включив проблесковые маячки, тронулась с места через несколько минут. Гейб помахал ей рукой вслед, после чего заплакал - беззвучно, не так, как плачут дети.


Дерек, стоящий возле него, обнял сына, прижал к себе и тоже не стал препятствовать слезам.


Посмотрев по сторонам, он заметил, что Нейро, лежащий на крыльце, обгладывает большую кость, найденную им где-то.


- Посмотри, что нашёл пёс. Вкусная, сахарная косточка. - Дерек показал сыну на радостную собаку, разгрызающую хрящик.


- Ты знаешь, пап. Я тут подумал, и понял, почему собаки нас лижут. - вытерев нос, сказал Гейб.


- И почему же?


- У нас вкусные косточки внутри. - улыбнувшись, ответил Гейб.


В этот же момент пёс залаял, будто соглашаясь с ним: "Да, у вас внутри косточки. И теперь я точно это знаю."


Царапину, полученную ночью, Нейро уже успел зализать.

***

Спасибо за прочтение.

У вас всегда есть возможность оставить комментарий для критики или похвалы, подписаться, если вас заинтересовало повествование, ну и зайти в мой профиль - там есть ещё рассказы.

Ваш @SilverArrow.

Показать полностью
33

Двойное наказание.

Чёрт побери, скамья подсудимых - крайне неудобное место.


Особенно, когда уже выслушаны свидетели, вопросы заданы, а судья, которого мучает вопрос виновности, удалился в совешательную комнату.


Я сижу, не открывая глаз. Да, потом, на карикатурах, посвящённых этому процессу, я так и буду изображён - напряжённый, ждущий решения.


И, наверно, так оно и есть.


Не каждый же день убиваешь человека, верно?


И вот я снова восстанавливаю в памяти детали.


Северная Дакота, двенадцатое декабря. Я сижу в машине, печка жарит на полную, в руках - стаканчик кофе из магазина на заправке. Делаю глоток. Капучино с корицей, горячий, вкусный. Хорошо.


Аккуратно провожу пальцами по куртке, один из карманов которой оттянут книзу. Там лежит "Глок", одна из новых моделей, которая не обнаруживается металлоискателями. Впрочем, стражи закона ко мне не привязываются, я без вопросов отдаю им документы на ствол, если они требуют.


Зачем создавать лишние проблемы, верно?


Делаю ещё глоток. Чёрт, вкусно. Надо записать адрес - может быть, удастся снова заскочить.


В моей машине, взятой напрокат, под передним сиденьем таких стаканчиков - десяток или полтора. Все с разных заправок. Иногда в моей голове пробегает мысль о том, что я могу записать видео про свою поездку, в котором расскажу, какой кофе был лучшим.


Улица, на которой я стою, похожа на обычную рождественскую - тут и там снеговики, наряженные ёлки, аккуратные сугробы. Тихо треплется на одном из участков американский флаг. Зуб даю, там живёт один из тех парней, которые считают, что смыслят в патриотизме. Огромная тачка, арсенал в доме, поднятый флаг на заднем дворе - ощущение, будто этот чувак приобрёл набор "Человек-который-любит-свою-страну-и-считает-что-она-лучшая-в-мире", сидя своим задом на удобном диване.


Вы тоже таких не любите, верно?


Впрочем, я тут не за тем, чтобы критиковать людей. У меня есть одна конкретная цель, которая сейчас в госпитале, в двух кварталах отсюда. Именно для него, а может - и для неё, сегодняшний день может стать последним. Или завтрашний. В любом случае - в две ближайшие недели этот человек будет мёртв.


Так что остаётся сидеть в своём взятом напрокат "Мицубиси" и ждать.


Ещё через полчаса под переднее кресло летит упаковка от хот-дога. Кофе осталось на полглотка, но я берегу его - очень понравился.


Вы спросите - и чего же я жду на улице заштатного городка, зная, что цель моей поездки находится всего в двух кварталах? Всего лишь одного телефонного звонка.


Ненадолго вылезаю из машины, чтобы размять ноги. Тишина, покой. Всё-таки ночь на дворе, часы на экране смартфона показывают без пятнадцати четыре. А на севере зимой рассветает довольно поздно.


Так что кофе оказывается вполне к месту. Делаю последний глоток, ощущая тоненькую плёнку льда на поверхности жидкости. После чего стакан летит в придорожную урну.


Подхожу к машине и тяну за дверную ручку, собираясь упасть в нагретое сиденье, когда в кармане раздаётся телефонная трель. Судорожно расстёгиваю карман - в руке остаётся "собачка", добираюсь пальцами в перчатках до телефона, который, вытягивая из кармана, роняю в сугроб. К счастью, мой будущий собеседник терпелив и не торопится бросать трубку.


Хватаю холодный и мокрый телефон, провожу пальцем по экрану, после чего прижимаю трубку к уху.


- Мистер Холлидэй, - женский голос на другом конце провода звучит взволнованно. - Персона, который вы интересовались, только что отправилась на срочную процедуру в четвёртую операционную.


- Понял, спасибо! - отвечаю я практически радостно, после чего всё-таки приземляюсь в автомобильное кресло. Несколько секунд я ровно дышу, пытаясь успокоиться, после чего нажимаю на кнопку старта. Двигатель начинает тихо урчать и я трогаюсь с места.


На месте я оказываюсь через три минуты. Аккуратно паркуюсь возле больницы, после чего захожу внутрь.


Девушка, сидящая на стойке информации, не обращает на меня никакого внимания. Само собой - именно она позвонила мне несколько минут назад. "Жаль, конечно - обвинение в пособничестве преступнику вряд ли удастся смыть с репутации" - думаю я, проходя мимо.


С другой стороны - лишние две сотни долларов на дороге не валяются, верно?


Вот и теперь я, толкнув дверь, попадаю во внутренние помещения. Иду, стараясь не привлекать внимания. Впрочем, даже если кто меня и окликнет, не узнав, у меня есть хорошая легенда. "Вы знаете, сэр/мэм, я новый уборщик, заступаю на работу сегодня, через пару часов. Вот, решил познакомиться с помещениями, которые буду убирать. Ничего страшного, в наше время быть бдительным - это очень важно. Мало ли - а вдруг я задумал что-то плохое, а вы бы меня пропустили?(После последней фразы идёт лёгкий смешок и быстрое прощание)".


Что удивительно - никто и не пытается меня задержать. Видимо, мне повезло - я выбрал удачное время, конец ночной смены.


Операционные уже близко. Они очень удачно расположены - непрозрачные двери скрывают то помещение, в котором близкие ждут результатов. У каждой операционной - своя комнатка. Это радует - не будет слышно моих приготовлений из коридора.


Захожу внутрь комнаты, на двери которой крупно нарисована цифра "4". Аккуратно достаю пистолет, проверяю, есть ли патроны в магазине - прозрачная ручка это позволяет, после чего взвожу курок. Если всё пройдёт как надо - мне понадобится всего один выстрел.


Выдыхаю и толкаю дверь внутрь. Успеваю - "процедура" ещё не подошла к концу. Лежащая на столе девушка, накрытый простыней врач, стоящие наготове анастезиолог и медсёстры, одна из которых внимательно смотрит на экран возле неё.


- Схватка!


Девушка заходится в крике, пытаясь избавиться от бремени.


Я стою в стороне, не мешая процессу. На меня пока не обращают внимания - все вокруг сосредоточены только на родильном столе.


- Схватка!


Девушка кричит, кричит... После чего выдыхает.


Врач появляется из-под простыни, держа на руках новорожденного. "Мальчик..." - проносится у меня в голове. Что ж, тем проще.


Вот он заходится в своём первом крике, хватая лёгкими воздух, после чего будто успокаивается. Одна из медсестёр подаёт ножницы, и врач лёгким движением руки перерезает пуповину.


Вот теперь моя очередь.


- Не двигайтесь. - громко говорю я, выходя под свет лампы, закреплённой над столом и наводя пистолет на держащего ребёнка врача. - Иначе будет хуже.


Все замирают. Я чувствую, как их снова захлёстывает адреналин, которого им хватило за последние минут двадцать.


Несколько секунд мы стоим в тишине. Только всхлипывает мать ребёнка, да и он сам тяжело дышит.


- Что вам нужно? Это стерильное помещение, немедленно покиньте его! - врач, держащий на руках новую жизнь, не собирается сдаваться.


- Послушайте, - говорю я, стараясь держать в поле зрения всех присутствующих. - Я не причиню вам никакого зла. Просто положите ребёнка вот на этот столик. - киваю головой в сторону пелёнки, расстеленной неподалёку. - И отойдите, забрызгает.


Одна из медсестёр грохается в обморок. Лицо врача, стоящего напротив меня, заливает белым.


- Да что он вам сделал? - говорит он срывающимся голосом.


А действительно, что?


Разрушил моё маленькое семейное счастье? Убил мою жену и моего сына, когда грабил мой дом? А потом молил о пощаде, когда был выкинут мной со связанными руками на обочину какой-то грунтовки?


Что он мне сделал? Он холодно улыбнулся, когда я взвёл курок пистолета и направил ему прямо в лоб, не обращая внимания на проносящиеся мимо машины.


- Давай, ну. Ты же не справишься, кишка у тебя тонка. - он нервно облизывает губы, не смотря мне в лицо.


Я нагибаюсь, хватаю его за волосы и заставляю взглянуть на себя.


- Тонка, говоришь, тонка?...


В это же время врач, белый как снег, кладёт маленькое тельце на чистую пелёнку, и отходит в сторону.


Я опять смотрю на то, как убийца лежит передо мной, беззащитный, не понимающий до конца, что происходит.


- Ну, давай, спусти курок, чего ты ждёшь? - он уже кричит мне, понимая свою обречённость. Я не тороплюсь нажимать на спуск, глядя на его нервно бегающие глаза.


Неожиданно за спиной включается полицейская сирена. Раздаётся визг тормозов.


От этих звуков палец машинально дёргается. Голова человека, убившего мою семью, с моей точки зрения, остаётся целой - только появляется аккуратное входное отверстие. Но снег за ней украшается россыпью рубиновых капель крови.


В его глазах застывает удивление...


Вот и сейчас я смотрю в те же глаза. Карие, с хитрым прищуром.


Ребёнок неожиданно тянет ко мне руки, будто надеясь на снисхождение.


- Кишка у меня тонка, говоришь! - кричу я, после чего давлю пальцем на курок изо всех сил.


Он, будто насмехаясь надо мной, подаётся медленно, туго. Ребёнок, будто что-то предчувствуя, заходится в крике.


Который прерывает моя пуля.


Я оглядываюсь. Все вокруг стоят, ещё не до конца осознавая, что происходит. Мониторы, которые подключены к матери убитого мною, показывают, что её сердце заходится в бешеном ритме, не веря в то, что произошло.


Первым находит силы что-то сказать врач, принимавший роды.


- И что теперь? - он внимательно смотрит прямо мне в лицо, пытаясь найти хоть какую-то эмоцию. Но я, как и они, выжат. Только сейчас мне на плечи обрушивается осознание того, что я совершил.


- Вызывайте полицию. - говорю я дрожащим голосом. После чего сажусь на корточки и начинаю рыдать. Боже, я сделал это...


- Встать! Суд идёт! - секретарь сказала это, после чего склонился над экраном, готовая набирать текст.


Судья, немолодой уже мужчина, сел на своё место, провёл платочком по своей лысине, после чего прокашлялся.


Зал замер в ожидании.


- Я прошу прощения у присутствующих, но я выскажусь касательно своего вердикта до его оглашения. - немолодой, уставший человек внимательно посмотрел на меня. - Я не могу оправдать с точки зрения морали ваш поступок. Убийство новорождённого сравнимо по тяжести с геноцидом, по моей личной оценке. В любой другой ситуации я бы, не задумываясь, подписал вам смертный приговор, но, по закону нашего штата, это невозможно. Федеральное правительство тоже не стало подавать ходатайство об этом. Никто не мешает мне сейчас посадить вас пожизненно, кроме одного обстоятельства.


Судья сделал паузу. Молчание в зале приобрело нервный характер. Я услышал шепотки репортёров.


- Убитый вами Рон Дервин являлся полной генетической копией Рона Дервина, убийство которого было совершено вами двенадцать лет назад. Поскольку новорождённый ребёнок не является личностью... - эта фраза была встречена гулом в зале. - Тишина! - судья нервно застучал молотком по столу, после чего закашлялся. - я вынужден вынести следующий вердикт. Поскольку убийство человека с таким набором ДНК уже было произведено, то суд снимает с подсудимого обвинения в совершении данного преступления... - происходящее в зале суда вышло из-под контроля. Люди бесновались, кричали, брызгали слюной, судья бил молотком по столу, пытаясь их успокоить. В его сторону полетел один из стульев, стоящих в зале. Полицейские, дежурившие в зале суда, врезались в толпу и начали успокаивать присутствующих, пока - без применения насилия.


- ...По причине недопустимости двойного наказания за совершение одного и того же преступления! - каким-то чудом в в этот момент времени зал затих, а потом взорвался снова.


У меня же с груди спал камень.


- До момента заседания федерального суда по данному делу подсудимый будет освобождён от стражи в зале суда! - судья, схватив у одного из репортёров микрофон, кричал в него, будто возвышаясь над недовольным гулом толпы.


Я ликовал. Да, чёрт возьми! Всё сработало, как по нотам!


Уже выходя из зала под охраной, ведущей меня к машине, ожидавшей неподалёку, я улыбался. Не реагируя на вопросы журналистов, я сел в старый "Шевроле", припаркованный около здания, после чего он тронулся, увозя меня из эпицентра безумия.


Седой водитель, сидящий за рулём, повернулся ко мне.


- Поздравляю. Федеральный суд тоже тебя оправдает - как-никак, прецедент уже был. - он тепло улыбнулся, после чего продолжил следить за дорогой.


Мимо пронёсся дорожный знак с зачёркнутым названием города, в котором всё произошло.


Сидящий за рулём старик протянул мне стаканчик с горячим кофе.


- Я же правильно выбрал заправку, да? - он глянул в зеркало заднего вида.


Я отхлебнул кофе, после чего показал ему большой палец.


- Она самая.


- Ну и хорошо.


Он свернул с шоссе на небольшую дорогу, петлявшую в холмах.


- Что планируешь делать дальше? - спросил у меня сидящий за рулём старик.


- Наверняка его родители попробуют ещё раз клонировать и вырастить сына... Надо будет попробовать найти его снова - и убить. Меня опять признают невиновым. Может, это и неправильно с точки зрения морали, но придётся так поступить. - я открыл окно и подставил лицо потоку холодного воздуха.


Машина тем временем аккуратно притормозила на обочине.


- Пойдём, пройдёмся? - надевая шапку, сказал водитель.


Когда мы отошли от машины вглубь леса на пару сотен метров, я заметил, что он отстал и держится за сердце, ища что-то во внутреннем кармане.


Я кинулся к нему, но он уже выпрямился, держа в руке направленный на меня пистолет.


Тихо хлопнувший выстрел заставил меня с криком упасть на землю. Боль заволокла сознание, колено, пробитое пулей, адски горело.


- Но...Я же поступил правильно, шеф! Всё же прошло, как по маслу, без сучка без задоринки! - зажав рукой колено, нервно прокричал я.


- Ты поступил правильно, но сделал неправильные выводы. Что это за жажда мести? И неужели ты думаешь, что ты один такой, охотник на клонов? - старик, покачивая стволом, подходил ко мне. - На меня работает несколько таких же, не привлекающих внимания, гораздо более умных. А ты... Вломиться в больницу, убить новорождённого...Боже, я и не думал, что возьму на работу такого.


- Подождите! - крикнул я, глядя на направленный мне в лицо чёрный канал ствола. - Но это же преступление! Грех!


- Грех... Если самоубийство - это грех, то я на него согласен. - палец старика дрожал на курке.


- Да у тебя кишка тонка! - сказал я, вдруг осознав, что история повторяется дважды.


А потом я понял самое главное.


"Если он убьёт меня, то это будет самоубийство. Так что же - я его клон, верно?"


Тихий хлопок. Кровь, заливающая всё вокруг.


И спокойный взгляд моих глаз с чужого лица.

***

Спасибо за прочтение.

У вас всегда есть возможность оставить комментарий для критики или похвалы, подписаться, если вас заинтересовало повествование, ну и зайти в мой профиль - там есть ещё рассказы.
И на сообщество подпишитесь - тут много хороших авторов)


Ваш @SilverArrow.

Показать полностью
59

Пророк.

Ар-Гал спал в своей палатке, когда Юн-Ге тихо постучалась в подобие двери.

- Человек сверху. - эти два слова она произнося, нехотя двигая языком во рту - в их племени нечасто пользовались звуковой речью, предпочитая объясняться жестами.


В ответ ей донёсся тихий стон и вопрос:


- Кто там?


- Локус. - она зябко поёжилась, после чего обернулась, бросив быстрый взгляд на высокую фигуру в блестящей шкуре, лицо которой было закрыто непрозрачным стеклом - это слово она, покопавшись в памяти, вытащила наружу.


В палатке тем временем началось движение. Откинув полог, Ар-Гал вышел наружу - нетипично высокий, широкоплечий для своих соплеменников, ставший вождём десять счётных столбов назад. Он был ещё не стар - мог в одиночку охотиться на "псевдоволка", как его иногда называли в его компании люди сверху, мог бегать дольше, чем антилопа, а главное - ещё ни разу не проиграл бой за право быть вождём. Впрочем, это было неважно - даже в случае поражения он оставался на своём месте, просто претендент становился первым в длинной очереди желающих стать главным в их племени.


Одет он был в залатанный кусками кожи костюм, доставшийся ему от предыдущего вождя, полученный им когда-то от людей сверху. По словам уже умирающего лидера, он поможет протянуть ему дольше в этом мире. Поэтому Ар-Гал снимал его только для стирки.


Подходя к гостю, он думал, о чём будет идти разговор. Вроде как они не вылавливали рыбы из озера больше нормы, перестали пытаться закапывать своих умерших соплеменников, а пользовались специальной палаткой, в которую они складывали тела, а потом те исчезали.


"Может, прознали про конфликт с рогшами? Да нет, вроде как их поселение мы вырезали полностью!" - Ар-Гал, думая про это, немного сбился с твёрдого шага, после чего сжал в кулак свою увенчанную шестью пальцами руку. "Да и какое им дело! Там же совсем отстальё жило - когда мы ворвались в их лагерь, они скоблили своими копьями и топорами железную сферу. Совсем одичали..."


Впрочем, подойдя к Локусу, он спокойно пожал ему протянутую руку.


- Добрый день. - пальцы гостя сверху строили слова их языка так, будто он занимался этим с детства.


- Здравствуйте. - да, пальцы дикаря были менее пластичными, но наличие лишних, шестых, позволяло ему тоже строить необычные слова.


"Шлем" (Ар-Гал видел это слово не раз - в их языке там называли небольшой головной убор из кожи, призванный защитить череп от удара копьём или стрелой) перестал быть непрозрачным. Лицо Локуса всегда удивляло дикаря - оно было белым, без шрамов и язвочек, черты его были тонкими, а глаза - ясными.


- Что у вас нового? - спросил он, складывая руки в слова.


Ар-Гал покачал головой, после чего пожал плечами.


- Ничего? Бывает. У вас вообще скучная жизнь, верно? - с улыбкой на лице спросил Локус у аборигена.


Тот кивнул, не отвечая.


Они помолчали ещё немного. "Да зачем он вообще тут? Что ему нужно?" - в голове дикаря эти мысли то и дело выходили на первый план, становясь лейтмотивом.


- Я, в общем-то, не по делам вашего племени. - спокойно сказал вслух Локус, смотря в глаза Ар-Галу. Тот, в свою очередь, сделал заинтересованное выражение лица. - Хотя, косвенно...


- Говори просто. - будто разминая затёкший язык, практически пролаял ему Ар-Гал.


Локус, до этого не имевший не малейшего понятия о том, что дикарь может разговаривать, был удивлён. Впрочем, его выражение лица довольно скоро приобрело обычный вид.


- Окей. - его руки снова взметнулись и начали плести узоры слов. - У вас недавно был тест...


- На уровень интеллекта. - Ар-Гал сказал это, после чего его руки подёрнулись. Чёрт, он не должен был этого говорить. Иногда прослыть слишком умным - это подписать себе приговор.


Перед тем, как руки Локуса начали выписывать жесты, прошло несколько минут.


- Я удивлён, что ты знаешь об этом. Видимо, кто-то из наших проболтался, верно?


- Нет. Просто острое зрение. - сложив эти жесты, Ар-Гал засмеялся, довольный собой.


Эти звуки были похожи на уханье совы.


- Шельмец. - это незнакомое для дикаря слово пришелец произнёс вслух, после чего снова начал складывать пальцы в слова. - И что думаешь по этому поводу?


- Интеллект - это же что-то вроде ума, верно?


Локус кивнул.


- Ну, вы считаете нас самыми умными на этой территории, верно? - Ар-Гал принял довольную позу.


Локус усмехнулся.


- Да нет. По среднему значению у дойчеров на пару баллов выше.


- Но там и племя меньше.


- Меньше, согласен. - Локус несколько секунд сжимал и разжимал пальцы, пытаясь поймать ускользающую мысль за хвост, после чего снова поднял перед собой ладони. - Но у вас амплитуда больше. Не спрашивай, что это за слово...


- Видимо, у нас больше крайностей? - Локус с удивлением смотрел на пальцы Ар-Гала. Нет, этот дикарь явно умён. Ну что же, меньше проблем.


- Именно так. И об одной из них я бы пообщался побольше. Это по поводу твоего сына. - глаза Локуса внимательно шарили по лицу дикаря.


Ар-Гал задумчиво уставился на него.


- Что-то не так?


- Да нет, наоборот. Раз ты такой наблюдательный, может, тебе удастся вспомнить свои данные?


- Восемь баллов, вроде. - Ар-Гал произнёс это как будто задумчиво - его пальцы подрагивали.


- И это был один из максимумов в вашем племени. - спокойно ответил ему Локус. - Но у твоего отпрыска - двадцать, понимаешь? Четыре раза по пять, если проще. И это - в шесть лет!


Ар-Гал остолбенел.


- То есть вы не про Гар-Гала? Вы про Ер-Гала? - спросил он немного разочарованно. Его старший сын казался ему гораздо умней младшего, который был будто не от мира сего - вместо того, чтобы играть со сверстниками, он часто с напыщенным видом водил пальцами перед собой, как будто говоря сам с собой.


- Про него, да. Твой старший сын тоже умён, но он сильно проигрывает младшему. - Локус произносил это аккуратно, складывая некоторые жесты не до конца, стремясь не обидеть дикаря. - Но я тут не для того, чтобы обсуждать твоих детей.


- Я никак не могу понять, для чего же ты пришёл ко мне? - немного раздражённо спросил Ар-Гал. - Чтобы оскорблять моего старшего сына? Чтобы критиковать меня за моё воспитание?


- Чтобы забрать Ер-Гала с собой. - спокойно ответил Локус.


Ар-Гал дрогнул. Из его глаза по бородатой щеке медленно, будто заблудившийся в густом лесу турист, проползла слеза.


- Туда? - он прохрипел эти слова языком, который отказывался слушаться, после чего указал пальцем куда-то в ту сторону, из которой исходил свет.


- Именно. Я боюсь, что у вас он не научится... - Локус немного поиграл пальцами. - Всему, на что способен.


Ар-Гал всё ещё стоял, не в силах ответить.


- Возможности твоего сына. - Локус продолжал говорить на языке, напоминающем танец пальцев. - не раскроются в полной мере тут. - он обвёл рукой окружающее их пространство. - А мы сможем направить их в верное русло.


Ар-Гал всё ещё молчал.


- Ну ответь уже что-нибудь. - Локус, будто торопясь, сказал это.


- Вы его не обидите?


- Нет, что ты! - Локус был поражён наивностью этого вопроса. "Вот уж действительно - дикари..." - решил он про себя.


- Вы заберёте его прямо сейчас?


- Нет, через пару дней. Пусть успеет попрощаться с вами, со своими друзьями. Пусть подготовится к тому, что его ждёт.


- А какая судьба его ждёт? - спросил Ар-Гал, заметив, что его собеседник начинает постепенно отходить от него, готовясь вернуться наверх.


- Лучше, чем тут. - это Локус сказал, уже вставая в столб света, который должен был забрать его наверх.


Ар-Гал смотрел на то, как человеческая фигурка медленно размазывается в столпе сияния.


Потом он, громко выдохнув, пошёл обратно к своему жилищу.


Ер-Гал ещё спал, свернувшись комочком. Во сне он что-то шептал самому себе, а его руки, подёргиваясь, будто отвечали ему.


Отец подошёл к нему и накрыл плотной шкурой, которую он сбросил во сне.


Наверно, в последний раз.


***


Отсек, в который попал Локус, был небольшим и предназначался для переодевания всех спускающихся вниз.


Он стащил с себя скафандр, после чего кинул его в бачок для использованных комплектов. Тот радостно заурчал, проводя санобработку.


Оставшись только в старом полётном комбинезоне с аккуратной нашивкой "Игорь Львов", Локус прошёл в следующее помещение.


Там он с наслаждением принял душ, после чего,в одном нижнем белье, дошёл до своей каюты и уселся за свой компьютер.


Игорь, пару минут подумав, начал аккуратно набирать текст рапорта.


В дверь за его спиной постучали.


- Иду, иду! - крикнул он, натягивая семейную реликвию - джинсовые шорты, после чего подходя к двери и щёлкая замком.


На пороге стоял Ли Ян - глава его отделения.


- Я не вовремя? - поинтересовался он.


- Да нет, нормально. Я только что вернулся, был у наших подопечных. - Игорь пропустил своего начальника внутрь комнаты, после чего закрыл шлюзовую дверь. - Как у вас дела?


- Слышал, - заговорил Ли, пропуская вопрос мимо ушей. - Что у тебя тут образовался дикарь с хорошим коэффициентом интеллекта. Как он?


- Шесть лет, зовут Ер-Гал.


- Ер-Гал... - задумчиво почесал в голове Ли. - Егор, видимо?


Игорь кивнул.


- Похоже на то. По крайней мере, я буду именно за это имя, если спросят.


- И я, пожалуй... Как думаешь, почему такой хороший коэффициент?


- Положительная мутация. Ли, они же почти на реакторе живут, там гамма-излучение - будь здоров, а из всего племени только один человек от него защищён - вождь.


- И это отец нашего уникума. - глава отдела Игоря сплёл пальцы в замок. - А ребёнок как?


- Кстати, почти адаптирован под среду их обитания. Хороший...кхм...экземпляр. - последнее слово Игорь произнёс с заминкой.


- Да не экземпляр уже, человек. - Ли сказал это, рассматривая подпиленный ноготь. - Даже не дикарь. Как у него с речью?


- Устная развита хорошо, мы с ним общались во время сдачи теста. Предложениями говорит полными, довольно бегло, кстати. - Игорь пересказывал свой же рапорт.


- Ясно, ясно. - Ли немного посидел, продолжая рассматривать свои руки. - Кстати, с повышением тебя, пока что - грядущим. Больше не будешь работать в поле, хватит. Нашёл уже свой бриллиант в куче руды, теперь займёшься его огранкой.


- Думаете? Я был бы не против продолжить работать с этим племенем... - начал было говорить Игорь, но Ли прервал его жестом.


- Ты и так с ним работаешь, обучая Ер-Гала. Он в будущем станет нашим переговорщиком, вместо тебя. Игорь, ты же знаешь, что они тебя обожествили там, у себя? Идола видел? Твоя копия, один в один. Они вообще считают, что ты - глас Божий. - Ли, говоря всё это, продолжал смотреть на Игоря через сплетённые в замок пальцы. - Так вот - почему бы Богу не обучить пророка?


- Такую ответственность - и на меня одного? - Игорь поёжился.


- С ума сошёл? Конечно, с ним будут работать учителя, психологи, логопеды... Но вот такого же, как мы, человека, из него будешь растить ты. Как отец, дядя, старший брат - не знаю, выбирай сам. - Ли приобнял своего подопечного.


- Спасибо, дядя Ли. - Игорь Львов, которому было всего семнадцать лет, уткнулся головой в плечо своего наставника, после чего они недолго посидели, будто не виделись уже очень давно.


- Ладно, Игорёк, пойду я. - Ли потёр рукой правый глаз. - Работы ты нам принёс полный рот - придётся помещение под учебный класс подбирать, желающих искать...


- говоря всё это, он прошёл к стальной двери, закрывающей вход в помещение, нажал на кнопку и вышел наружу. - Давай, до встречи.


Игорь лежал на кровати, смотря в потолок. Он вспоминал курс истории, который им читал Фёдор Степанович, когда они пошли в восьмой, выпускной класс.


- Наша колония на двадцать шестой и двадцать седьмой палубе "Колосса" образовалась при массовой эмиграции интеллигенции и квалифицированных работников с палуб 32, 33 и 34, в ходе подавления протеста против хунты генерала Хосе Эрнандеса. К сожалению, мы не сумели свергнуть его правительство, из-за чего... - тут Фёдор Степанович закашливается - сказывается ранение, полученное при штурме одной из казарм.


-После чего и было образовано наше государство. Основная цель нашего существования - сохранение культурно-научного наследия человечества, переданного на борт нашего судна при его старте. Не приумножение - для этого нас с вами, - в этот момент он окинул взглядом заполненную наполовину учебную комнату. - Слишком мало. Но всё-таки мы сможем хотя бы остаться на том уровне развития, которого достигло человечество на момент запуска нашего корабля более пяти сотен лет назад.


Перевернувшись на бок, он уткнулся взглядом в голограмму на стене. Там стоял он, в своём большом, подобранном не по росту, костюме, в окружении представителей племени Ер-Гала. Вот и он - ещё совсем малыш, держится за юбку своей матери, будто закрываясь от объектива.


- История появления уникального социального эксперимента на палубе номер семнадцать, - Фёдор Степанович, говоря про это, проматывал кадры презентации, называя множество других имён и бесчеловечных экспериментов, но на этом, свидетелем становления которого он стал сам, всегда останавливался надолго, часто говоря дольше, чем позволяло расписание. - Очень туманна. Остаётся вопросом, кто именно из подопечных Эрнандеса, к тому времени уже скончавшегося, решил заняться вопросом неполноценных людей так радикально, ссылая их на территорию бывшего зоопарка нашего корабля поколений. Он, разросшийся без контроля человека, таил в себе две опасности - радиацию, которая постепенно начала проникать туда после частичного разрушения защиты вспомогательного реактора, и потомков его обитателей, подвергшиеся мутациям. В резервации, а на самом деле - на верную смерть, ссылались все люди с врождёнными заболеваниями и уродствами, а таких, из-за ограниченного размера популяции и отказе в доступе к банку воспроизводства со стороны Капитанской Федерации, было более четверти. Постепенно они научились выживать в жёстких условиях палубы-зоопарка - связано это было в первую очередь с тем, что у многих из сосланных заболевания ещё не проявились в полной мере либо они пребывали в ремиссии. И вот теперь уже четыре поколения этих людей выживает на просторах семнадцатой палубы. Мы считаем, что при посадке на конечную цель нашего путешествия - одну из планет системы Глизе, именно люди с семнадцатой палубы должны быть оставлены там - в качестве извинения за причинённые их предкам страдания, а также потому, что они приспособлены для выживания в условиях дикой природы. - Федор Степанович проговаривал вторую часть этого предложения с усилием, будто не желая этого делать.


Вот и теперь мальчик, найденный Игорем, будет первым извинением. Хотя бы перед ним самим и его семьёй.


Ведь не каждый заслуживает быть взятым к Богу в ученики, верно?..
***

Спасибо за прочтение.
Как всегда - вы можете оценить произведение, оставить комментарий с похвалой - или критикой, подписаться и зайти в мой профиль - там ещё много рассказов.
P.S.

Есть предложение к моим подписчикам и подписчикам "Сообщества фантастов" - устроить как-нибудь сходку в СПб. Как по-вашему, хорошая мысль?

Показать полностью
16

Долгая ночь.

Сижу в зале ожидания.


Курю.


Стряхиваю пепел прямо на пол.


Никто не обращает внимания.


Само собой - я на другом слое реальности для них всех. Это умение - отводить глаза, быть незаметным - ночью проявляется ещё сильнее.


Помогает одежда - чёрный пуховик, серый свитер... Выдаёт только слегка торчащий воротник белого поло, но что я могу поделать с чувством стиля?


Трогаю языком слегка выступившие клыки. Чёрт, эта жажда... Да, пару дней назад я уже утолил её. До сих пор вспоминаю эту девушку, в чью шею я впился. Пожалуй, в любое другое время я бы с удовольствием обратил бы её, но правила не позволяют.


Встаю, завидев знакомую фигуру.


Магистр прибыл. Я достаю из-за спины ненужную табличку: "Виктор Александрович". Он и так меня почует, но если кого-то не обманула моя маскировка - лучше перестраховаться.


Он подходит ко мне и дышит в лицо. Этот запах, прикрытый произведением парфюмеров, отдаётся в носу "Титаником" - море вперемешку с прахом. Когда в первый раз почувствовал этот аромат у себя изо рта, я был напуган, но потом как-то притерпелся к нему.


А, точно, надо бы познакомиться. Меня зовут Евгений, и я останусь вечно девятнадцатилетним - вампиры сохраняют внешность того возраста, в котором стали самими собой.


Я курирую этот город. Я тут с его появления - меньше ста лет. Видел, как он строился среди вечной мерзлоты и восставал камнем из пепла деревянных построек после войны. Сам клал мозаичное панно, выходящее на Кольский проспект с улицы Беринга, единственное цветное пятно в бело-серой гамме северной зимы, разрушаемой только светом фонарей.


Потому что солнце не восходит уже два дня, а главное - ещё тридцать суток оно не появится на горизонте. Это - наше время. Охота началась.


Магистр, посмотрев на текст, кривится.


- Чёрт, не мог ничего поинтересней написать? Всё равно никто не увидит. - он аккуратным жестом роняет табличку из моих рук на пол зала ожидания.


- А вы меня бы не развеяли? - спрашиваю, смотря на него с улыбкой.


Он смотрит на меня, подняв глаза, спрятанные за тёмным "Рэй-Банами". Ему, прожившему тут уже почти тысячу лет, ещё эмигрировавшему из Византии в Новгородскую республику, даже люминесцентные лампы кажутся нестерпимо яркими.


- С ума сошёл? Ты у нас тут кормовой базой заведуешь, никак не получится. - усмешка на секунду пробегает по его серому лицу. Изо рта то и дело при выдохе появляется облачко праха, но старик ещё и не думает уходить на покой.


Он достаёт из внутреннего кармана пакетик, наполненный чем-то бурым, вставляет себе катетер, идущий оттуда, в рот, после чего пластик ёмкости начинает съёживаться, не в силах сдержать желание утолить жажду.


- Что там? - спрашиваю, заинтересованный.


- "Куба либре". - он делает ещё несколько глотков, после чего выкидывает пакетик в урну. Он биоразлагаемый - вампир всегда заботится о среде обитания своего корма. Знали бы вы, сколько в "зелёных" партиях таких, как мы!


- Кровь с ромом?


- Ага. Кубинская, третья отрицательная. - после этой фразы у меня в голове проносятся логистические цепочки - сдающий в Гаване кровь молодой парень, банк этой жидкости на острове свободы, специальный рейс до Москвы - или Питера, а потом - смешивание этого коктейля и упаковка. Срок годности - 10 дней, потом количество эритроцитов становится недостаточным для восприятия.


Он подхватывает с пола свою сумку, после чего начинает двигаться в сторону выхода из аэропорта. Я иду перед ним, открывая двери.


И вот уже улица. До меня ещё долетает какие-то остатки холода. Зябко кутаюсь в пуховик - на улице -30 при высокой влажности.


Магистр смотрит на меня с лёгким презрением.


- Вы ещё во времена малого ледникового периода жили, вам-то что? - спрашиваю я его, верно истолковав его взгляд.


Тот, в свою очередь, усмехается.


- Ну, тогда я тоже чувствовал мороз. Сильнее он был только в блокадном Ленинграде. Мы тогда даже мораторий на потребление крови устанавливали - не из кого было пить. - на миг его глаза, выцветше-синие, заволакивает серая поволока воспоминаний.


Я поднимаю руку, вываливаясь из измерения, в котором мы находимся, в человеческое. Верно истолковав мой жест, к нам подъезжает таксист.


- В город - восемь сотен. - водитель, выдыхающий пар изо рта, смотрит на нас. Я читаю по его лицу, что он устал, хочет домой и спать.


- Шеф, - говорю я, изображая немного пьяного человека. - А давай я две штуки дам, но мы быстро поедем?


Колебания человека недолги.


- Залезайте.


Магистр опускается на заднее сиденье старой "Волги" так же, как забирался две сотни лет назад в карету - медленно, плавно, с достоинством.


Я же просто валюсь на переднее.


Дорога обещает быть быстрой.


И вот мы уже возле "Азимута" - отеля на площади Пяти Углов.


Шофёр уже поворорачивается с желанием спросить про оплату, но тут зубы моего попутчика впиваются ему в шею за ухом.


Лимфа - это деликатес. У старика хороший вкус.


Шофёр сразу отключается - слюна вампира содержит мощные анестетики и снотворные.


- Жалостливым становлюсь. - говорит магистр, отрываясь от трапезы и вытирая платком губы. - Оставляю в живых жертву. Вряд ли он что-то вспомнит... - порывшись в карманах, старый вампир достаёт пачку долларов,мнёт её в руках, после чего аккуратно кладёт её в подставку под кофе. - Но пусть хоть этому порадуется.


Я, выходя из машины, смотрю ещё раз на лицо человека, оставшегося за рулём. На нём разлито спокойствие - он видит сейчас, пожалуй, лучшие сны в своей жизни.


Разница между ним и многими другими в одном - он останется после этого жив.


Провожаю магистра до его номера. Он, вытерев ноги об половичок, заходит в люкс. Осматриваясь по сторонам, кивает головой.


- Нормально.


"Конечно, вам-то, привыкшему к упадчной роскоши, странно видеть этот спокойный номер" - проносится у меня в голове.


- Когда прикажете открыть охотничий сезон? - спрашиваю я, склоняясь в прощальном поклоне.


- А он уже открыт. - говорит он с ухмылкой, смотря на меня, после чего хлопает дверью.


Выхожу из отеля, кутаясь в пуховик. Поправляю шапку на голове, бегу к остановке. Успеваю запрыгнуть в последний троллейбус. Улыбаюсь кондуктору - женщине за пятьдесят, после чего провожу рукой у неё перед лицом. Имею право - я охочусь, хочу остаться неузнанным.


Но не срабатывает.


- Молодой человек, передавайте за проезд. - немного раздражённо говорит она.


Я, слегка пожав плечами, отдаю ей двадцать три рубля, после чего падаю на сиденье в передней части салона.


Мимо проплывают дома на улице Ленина - смутно похожие на санкт-петербуржские, приземистые, основательные, разноцветные. Тут это важно - спальный район в моём городе серый, невзрачный, красивый только летом, когда в его монотонность врываются зелёные кроны деревьев и трава того же цвета.


Впрочем, я редко выхожу на улицу при солнечном свете, не закутавшись в пару слоёв одежды. Ультрафиолет нельзя недооценивать. Равно как и серебро - до сих пор ходит легенда в наших кругах о ветеране Великой Отечественной, который умудрился убить двух наших заточенным орденом Славы ещё во время войны, заметив их за попыткой выпить крови пленных немцев.


Сейчас, конечно, так сильно не боишься. Благодаря нашему культурному влиянию, люди считают, что мы боимся чеснока, алкоголя и осиновых кольев.


А, и ещё они открыли кучу круглосуточных магазинов. Теперь, если хочется чем-нибудь перекусить ночью, можно не пролезать в амбары и на склады - достаточно просто пройтись с корзинкой по торговым павильонам в поисках парного мяса, к примеру.


Впрочем, обо всём это я думал, уже подъезжая к своему дому на Беринга. Шестнадцатиэтажка, одно из самых высоких зданий в городе, встречает меня охраняемой парковкой и чистой парадной - назвать её подъездом не получается.


Вахтёрша внизу, узнав меня, радостно улыбается.


- Здравствуй, Женечка.


- Здравствуйте, Алла Викторовна. Как ваши дела?


Я и так знаю, что будет происходить, пока я буду ждать лифта. Рассказ о своих болячках: "Вот сердечко пошаливает", о жителях дома: "Вот из восемнадцатой квартиры никак не съедут, алкоголики несчастные...", о политиках: "Вот кровопийцы собрались..." (в такие моменты я усмехаюсь), а потом ещё и пару вопросов про меня самого: "Женечка, а что ж ты никак девушку себе не найдёшь?".


Я лениво отвечаю. Нельзя давать себе расслабляться, показывать, что ты выше них. Напротив - надо стать тем самым спрятанным предметом, который лежит на виду и который замечаешь в последний момент, как пульт от телевизора, наполовину прикрытый газетой или книгой.


- Женечка, а лифт-то сломался. - грустно говорит она, смотря на то, как я нервно толкаю кнопку большим пальцем.


- Да что ж такое... А лифтёр что сказал?


- Завтра придёт, починит. - старушка встаёт, опираясь на стену, после чего говорит:


- Поможешь дойти до моей квартиры?


Живёт она на третьем этаже, в однушке, купленной для неё внуком. Я аккуратно поднимаюсь с ней до квартиры, после чего, дождавшись щелчка замка, срываюсь с места и за несколько секунд достигаю своего, десятого, этажа.


Открываю дверь, захожу внутрь, ложусь на кровать и пытаюсь уснуть.


Но горячая кровь (странная фраза для вампира, верно) внутри меня не даёт этого сделать.


Со стоном поднимаюсь с кровати, напяливаю на себя какую-то одежду и выхожу на улицу.


Топаю к торговому центру неподалёку. Там шанс найти какую-нибудь жертву крайне высок - мало ли людей, желающих купить что-нибудь поесть в два часа ночи в декабре?


К сожалению, мне не везёт. Огромный магазин пуст, а скучающие за кассой продавщицы меня не устраивают.


Беру какую-то шоколадку на кассе, плачу, после чего снова выбираюсь на улицу.


Видимо, придётся высасывать пакетик с донорской кровью.


Вы можете мне посочувствовать - разница по сравнением с живой кровью большая - как будто пьёшь не фреш, а дешёвенький нектар из тетрапака.


Но мне, в общем-то плевать. Лишь бы заглушить этот тонкий писк в ушах и сухость в горле.


Потом уже, выпив три пакета, я лежу на спине, закинув руки за голову, и думаю.


Тут всё меньше и меньше людей. Они сбегают в тёплые края, как скотина, которая ищет травы посочнее и погоды потеплее. Остаются либо одинокие, либо самые крепкие, либо армейцы и моряки, которые служат тут. Город опустошён - почти миллионник в 90-ом, он ссохся до трёхсот тысяч, и тенденция продолжается.


Но охоту проводить больше негде. В остальных местах за Полярным кругом значительно холоднее и менее комфортно.


Так что нам остаётся надеяться, что город не вымрет, не останется скелетом кита на Кольском заливе, что мы сможем проводить свою охоту здесь и дальше.


А пока - я засыпаю, поев. Завтра, всё будет завтра. Опять начнётся странная череда смертей, которую врачи списывают на пагубное влияние полярной ночи. А главное - мы снова докажем, в первую очередь - самим себе, ссохшемуся до жалких двух сотен обществу вампиров, что у нас ещё есть какой-то вес в этом мире.


Что мы на вершине пищевой цепочки.

***

Вообще, рано или поздно, каждый автор отдаёт долг своему родному городу в своём творчестве. Я сделал это именно в такой форме.

А в целом - у вас всегда есть возможность оставить комментарий для критики или похвалы, подписаться, если вас заинтересовало повествование, ну и зайти в мой профиль - там есть ещё рассказы.

Ваш @SilverArrow.

Показать полностью
1

Алое на сером. Глава 5. In machina veritas.

Ссылка на предыдущую часть: http://pikabu.ru/story/aloe_na_serom_glava_4_roll_roll_roll_...

"1 ноября.


Проснулся в холодном поту. Опять перед глазами этот парень, которого переехал. Отвратительно.


Ездил на автосвалку, облазал её целиком. Пару раз показалось, что в обломках мелькнул обрывок красного пальто. Но просто почудилось.


Обещал Бет, что съездим куда-нибудь в ноябре. Решили, что это будет какое-нибудь тихое, уютное местечко. Устроим пикник.


Отец сегодня за ужином спрашивал, может ли он взять мою машину, покататься. Я разрешил.


Он сел в машину, попытался её завести, но она не стала оживать. Он попробовал несколько раз, потом вернул мне ключи.


Один поворот - и бензин потёк прямиком в цилиндры-желудочки сердца автомобиля. Мощно рыкнув, машина пару раз отозвалась на нажатие педали газа.


Отец, почесав в затылке, сел на моё место, включил передачу, аккуратно нажал на газ и поехал. Видимо, он побаивался, что машина опять будет чудить.


Он вернулся через полтора часа, красный от адреналина. Машина, видимо, слушалась его так же беспрекословно, как и меня.


Проходя мимо, он положил ключи мне в руку и сказал:


- Чёрт, эта штучка горячая.


Я кивнул ему головой. Да, она настолько горяча, что может и обжечь кого-нибудь. Барри, черепашку моего брата... Да кого угодно.


2 НОЯБРЯ.


Я ВИДЕЛ БЕТ С ДРУГИМ.


ОНИ ГУЛЯЛИ, ДЕРЖАСЬ ЗА РУКИ.


НАДО УЗНАТЬ, КТО БЫ ЭТО МОГ БЫТЬ.


3 ноября.


Разумеется, я не дурак, и не полез к ней с расспросами.


Но справки навести удалось. Господь, храни болтливых подруг!


Это какой-то старшекурсник. Я с удовольствием выяснил бы что-то ещё, но, к сожалению, некоторые тайны девушки никогда не раскроют парням своих девушек.


Поэтому остаётся только догадываться.


Бет не показывает виду, продолжает со мной общаться. Но это всё так фальшиво.


Не хочу ничего делать. Пролежал весь оставшийся день в постели, даже не спустился поужинать.


Хочется сесть в машину - и ехать, ехать, ехать.


Посмотрел в окно. На секунду показалось, что она подмигнула мне поворотниками. Чёрт, как же она хороша.


И почему Бет выбирает между ним и мной? У меня же есть "Конфетка", почему она не становится гирькой, которая меняет положение вселенских часов?


4 ноября.


Я всё-таки узнал, кто это!


Брендон Майлз, offensive guard команды колледжа по американскому колледжу. Шкаф. Как-то иначе назвать человека, весящего при росте в 6 футов 9 дюймов (примерно 2 метра) 250 фунтов (113 килограмм) я не могу. У него кулак размером с мою голову, куртка, в которой я потеряюсь, а моё бедро толщиной с его предплечье. Мне кажется, его поили вместо материнского молока протеинами со стероидами, 1:1.


Фух, высказался. Просто сказать ему всё это в лицо я не могу.


Бет вчера отказалась идти со мной в кафе после учёбы. Плохой знак.


...А самое главное - он ещё и не дурак! Посмотрел его табель с оценками - они, конечно, не отличные, но не как у многих таких же как он - много "А" и "В", причём вполне заслуженных, видимо.


Вот и что делать?


На улице - мокрый снег с дождём. Но я всё равно добавляю газу каждый раз, когда проезжаю мимо дома Бет.


Я сделал за сегодня десять или двенадцать кругов.


Я хочу просто увидеть, как он проводит её до дому. Вот и всё.


5 ноября.


Мама заметила, что со мной что-то не так. Я только сказал ей, что у нас с Бет небольшой разлад. Конечно, она расстроилась, но посоветовала поговорить с ней начистоту.


Я так и сделаю. Только завтра. Сегодня уже поздно.


6 ноября.


Сегодня специально выдернул её чуть пораньше с занятий.


Мы зашли в наше любимое кафе и сели за столик у окна, в отдалении от других.


Я медленно тянул через трубочку молочный коктейль с шоколадом и корицей, она ковыряла ложкой лимонный пирог.


- И кто он? - я собирался сказать длинную речь, но почему-то мозг выдал именно эту короткую фразу.


Она даже не повела бровью, продолжая разламывать песочное тесто.


- Кто? Он? - спросила она в ответ.


- Вот и мне интересно это знать.


- О чем ты вообще? - спросила она, поднося ложку ко рту. Она аккуратно смахнула с неё кусочек пирога, после чего медленно облизала остатки сливочного крема со столового прибора.


Чёрт, после таких провокаций общаться с девушкой без желания затащить её в постель очень трудно.


- О том парне, с которым гуляешь за ручку в парке.


Её рука дрогнула, сорвавшись с корочки пирога на тарелку. Раздался звон металла о керамическую посуду.


- Ну, я с тобой гуляю. Если ты о себе хочешь поговорить - то ты отличный парень, расслабься. - она посмотрела на меня с улыбкой, которая теперь выглядела фальшиво.


Я перестал следовать приличиям и отхлебнул коктейль прямо через край бокала, осушив его почти на треть.


- Давай начистоту. Этот большой мальчик, который, я думаю, провожал тебя до дому, кто он?


- А, вот зачем ты носился вокруг моего дома на своей машине, думая, что останешься незамеченным? - ехидно спросила она. - Ну, я тебя разочарую - это всего лишь друг, не переживай. - она опять подцепила кусок пирога.


- Прекрасно. А если я запрещу тебе с ним общаться?


Она дожевала кусок пирога, после чего аккуратно положила на столик пару бумажек и несколько монет - уже заранее отсчитанную сумму.


- Тогда я тебя не послушаюсь. - она провела по моей щеке ладонью - она была холодной, после чего пошла к выходу.


Я хотел было выскочить за ней, но дорогу мне перегородила официантка.


- Молодой человек, заплатите!


Я начал копаться в карманах, ища мелочь. Сунул ей в руку десятку - не до расчётов, после чего направился к двери, выискивая в толпе красную куртку Бет глазами.


- Молодой человек, ваша сдача! - я уже додумывал эту фразу, выскакивая на улицу, пытаясь увидеть свою девушку.


Её фигура, скрытая практически обтягивающей одеждой, уже скрывалась за дверью нового "Крайслера", компании, восставшей из пепла.


В который только что упала вся моя жизнь.


Кто-то похлопал меня по плечу. Я обернулся.


Официантка высыпала мне в ладонь гору никеля.


- Богач нашёлся! - фыркнула она, заходя обратно в кафе.


А я опустил руку, давая монеткам разлететься по тротуару.


Чёрт, это больно.


Я всё это описываю так, потому что помню всё до деталей - муху, кружащуюся вокруг люстры на потолке над нами, проезжающий мимо агитационный фургон, крупинки корицы на светло-коричневой молочной пенке, маленькую родинку на щеке сидящей напротив меня девушки, а главное - большую фигуру, стоявшую на другой стороне и внимательно смотревшую на то, как в его ладони падает приз за игру без правил.


7 ноября.


Я не хочу жить.


Сейчас я сяду в "Конфетку", разгонюсь и влечу в отбойник. Хочу, чтобы всё закончилось именно так. Когда девушка выбирает вместо дикого "Мустанга" практичный "Крайслер" - то всё серьёзно.


Но я в это не верю. Может, стоит побороться?


Но к чёрту. Он сильнее, умнее. Это не Давид против Голиафа - это детская команда по хоккею против сборной Канады. Меня просто размажут по борту.


Я написал записку, вложил её в дневник. Я сейчас возьму ключи, сяду в машину, разгонюсь и улечу в другой мир.


Надеюсь, я встречу там её.


...


Тот же день, позже.


Машина всё-таки что-то чувствует.


Иначе я не могу объяснить этот поворот руля, выскользнувшего из моих потных ладоней за несколько секунд до столкновения.


Или этот манёвр на 130 милях в час (примерно 209 км/ч), который должен был закончиться кувырком через крышу? Но колёса машины, вцепившись в асфальт, не дают мне разбиться насмерть.


Или всё-таки не дают погибнуть машине?


Я не знаю.


Я уже устал от этого.


Еду домой, просто подруливая. Почему-то я уверен, моя "Конфетка" довезёт меня живьём.


Я ей явно нравлюсь.


8 ноября.


Не поехал на пары. Ну его.


Лежу наверху, думаю, что делать. Вчера звонил Мэтт, спрашивал, как я. Послал его. Извинюсь потом. Надеюсь, он понял.


Решил вечером покататься по городу. За рулём лучше думается.


Отец спрашивает за столом, как мои дела. Я улыбаюсь и говорю, что всё хорошо.


Иногда лучше что-то скрыть, хотя бы на время.


И вот я снова за рулём.


Хорошо.


Думаю.


Нельзя сдаваться. Внутри "Конфетки" я чего-то стою, а вот кто я вне её? Просто парень, которому два месяца как восемнадцать, и который не умеет ещё жить?


Или всё-таки во мне ещё есть силы на что-то?


Завтра в любом случае поеду в колледж.


9 ноября.


Чёрт, решиться бывает очень сложно.


А эта гора ещё и в окружении своих товарищей. Стоят, ржут над чем-то.


Вдох-ВЫДОХ. Шаг. Шаг. Шаг...


Он уже разворачивается ко мне, отвечая на вытянутую в мою сторону руку своего товарища. У него заинтересованное лицо, по-другому и не сказать. Радует, что не насмешливое. Он даже на своих товарищей, которые даже не скрывают тупые улыбки, не похож.


- Привет, парень. Что-то забыл? - у него даже голос лучше моего - похожий по интонациям на Боба Дилана.


Его друзья начинают улыбаться.


- Нам надо поговорить.


Один из его товарищей начинает смеяться в голос. Мне хочется провалиться под землю, но нельзя отходить. Даже если он плюнет мне в лицо - придётся обтечь и спросить ещё раз.


Впрочем, надо отдать ему должное - он стоит и серьёзно на меня смотрит.


- Возможно. Я так понимаю, тема разговора нам обоим понятна?


Я киваю головой.


- Назначай место. - язык во рту будто чужой, проталкивает слова наружу, словно зерно в зоб гуся, обречённого стать фуа-гра.


Его лицо искажается ухмылкой.


- Переулок за "Бакалеей Гора". В десять вечера.


- Мама хоть погулять отпустит? - спрашивает с тупой улыбкой один из его товарищей, но мой соперник прерывает его жестом. После чего продолжает.


- Приходи один.


- Ты тоже. - я пытаюсь выровнять счёт в этой словесной дуэли. Он кивает мне головой. Видимо, я только что чуть-чуть поднялся в его глазах.


- Можешь идти.


- Идти мамке под платье! - снова встревает тот же парень, что и в прошлый раз. Получает солидную оплеуху, после чего отступает в сторону.


- Если кто-то тронет его до моего разговора с ним или после - будет иметь дело со мной. - говорит мой обидчик. После чего поворачивается ко мне.


Я стою, удивлённый неожиданным благородством по отношению к обречённому.


Хотя, сильный может себе такое позволить.


- Сам понимаешь, парень. - это Брендон говорит, уже наклонившись ко мне и приблизив к моему уху губы. - Никому не слова, вне зависимости от последствий. Понял?


Киваю.


- Можешь идти.


Я отворачиваюсь от него, проходя мимо неожиданно замолчавших друзей этого футболиста.


Надеюсь, он не превратит меня в лепёшку.


10 ноября.


Я, на всякий случай, оделся похуже. Не хочется пачкать своей кровью свою хорошую одежду.


Я был бы готов даже нацепить то красное пальто бомжа с полуоторванным рукавом, ещё помнящее тепло чужого тела, но оно исчезло вместе с его телом.


И вот я сижу за рулём "Малышки", потому что на улице холодно, а в машине есть печка, и слежу за противоположным концом переулка.


Там должна мелькнуть фигура. Ферзь - против вражеской пешки, которая стремится стать его копией, отличающейся лишь цветом и намерениями.


Но она оказывается не там. Она вываливается из ближайшей подворотни - гора мышц, готовая стереть меня в порошок. Чёрт, ему достаточно просто положить одну руку на мою голову, а второй дать щелбан - и моя башка сама по себе провернётся вокруг своей оси, сломав шею.


И тут срабатывает инстинкт. Я замираю, изогнувшись в ужасе. Нога сама собой ложится на педаль газа и вжимает её в пол.


Мотор ревёт, выхлопная труба исторгает клуб чёрного дыма, а машина бросается вперёд, как акула, завидевшая косяк рыб.


Брендон остаётся на месте. Я вижу на его лице, освещённом моими фарами ухмылку: "Нет, парень, ты меня не напугаешь. Хрен тебе."


Но я и не собираюсь его пугать. Я просто хочу размазать его по асфальту так же, как он мог бы меня. Или как Бет, оставившая отскребать моё самолюбие с тротуара перед закусочной в центре города вперемешку с горстью мелочи.


И машина ловит это ощущение. Я чувствую себя одним целым с ней. Наши сердца бьются в унисон - между шестью тысячами оборотов в минуту и ста пятьюдесятью ударами пульса нет разницы.


Я спускаю гончего пса на загнанного в угол зверя.


У меня в руках - праща весом в полторы тонны, а Голиаф в пятнадцать раз легче.


Всё это я продумываю за несколько мгновений, пока лицо моего соперника меняет выражение на испуганное. Он пытается броситься в сторону - реакция футболиста даёт о себе знать, но ему не успеть.


Я уже знаю, что будет дальше.


Два упругих толчка.


Я смотрю в зеркало заднего вида. Он ещё шевелится, двигает ногой, пытается встать, повторяя привычное упражнение - отжимание от пола.


Я включаю задний ход, кладу руку на спинку переднего пассажирского сиденья. В голове проносится мысль о том, что он мог так же приобнимать Бет, сидевшую в его машине. После чего я снова нажимаю педаль газа.


Первая передача. Газ.


Задняя. Газ.


Газ.


Газ.


В салоне пахнет угарным газом - видимо, глушитель всё-таки останется тут. Но мне плевать.


Я выхожу из машины и подхожу к своему обидчику. У него в глазах то же самое выражение, что и у бомжа, сбитого мною не так давно - удивление, страх, ненависть.


Когда тебя свергают с вершины пищевой цепочки, что ещё сможет увидеть сделавший это в твоём потухшем взгляде?


Я толкаю ногой его тело. Оно окончательно расплывается, раскинув руки, по асфальту.


Я подъезжаю поближе, после чего пытаюсь поднять труп, чтобы сложить его в багажник.


Это уже было, это дежавю. Но одно дело - поднять лёгкого от жизни на улице бомжа, а другое дело - пытаться засунуть в багажник огромное тело футболиста.


Я делаю это по частям - сначала заношу ноги, потом уже, напрягшись, закидываю туловище. Мне кажется, что багажник расширяется, будто пасть зверя, пытающегося проглотить добычу, слишком крупную для него, одним движением.


Пытаюсь закрыть крышку багажника, но она задевает за его голову. Уже не сдерживаюсь, я несколько раз опуская железный лист на череп, превращая его в мусс из костей, плоти и крови.


Щёлкает замок.


Я опускаюсь в сиденье, вставляю ключ в зажигание и трогаюсь с места. Уехать подальше от этого места - моё единственное желание.


Машина слушается любых, даже миллиметровых движений руля. Как будто обострились все её чувства.


Сегодня я победил. Но рад ли я этому?


Я вспоминаю горячие губы Бет, прыгающие по моему лицу. Конечно, эта игра стоила свеч. Иначе я бы не стал этого делать.


Ничего. Трупа завтра не окажется в багажнике. Я уже проходил через это.


А главное - я уже ничего не чувствовал, кроме схлынувшей волны адреналина, до этого струившегося потоком в кровь.


Я паркуюсь у своего дома. Плевать. Тела не найдут.


Достаю тряпку из бардачка, стираю с крышки багажника мозги и осколки костей.


Захожу домой, вижу родителей, смотрящих какой-то сериал в гостиной.


- Будешь ужинать? - спрашивает меня мама. - У нас сегодня мясо с кукурузой.


Я улыбаюсь ей.


- Конечно. Мне большую порцию, ладно?"


- Вот ведь больной ублюдок, а!


Ларри читал дневник запоем, не отвлекаясь на происходящее вокруг. Он зябко ёжился, непонятно из-за чего: холода ли ночи в пустыне или осознания, что за книга попала ему в руки.


Вот и теперь он просто закрыл книгу, встал со своего места и пошёл к палатке.


Ему ничего не хотелось, кроме одного - не видеть эту сцену молчаливого, расчётливого убийства никогда.


Но перед глазами всё равно вставала эта картина - проезжающее над его головой днище машины, задний мост, глушитель, защита двигателя, передний бампер. А главное - отголосок той чудовищной боли несчастного, погибшего тогда.


Он закутался в спальный мешок и закрыл глаза.


Последнее, что он услышал, проваливаясь в сон - гул турбированного двигателя неподалёку.


Утро встретило его ярким солнцем прямо в глаза, а также - громким звуком полицейской сирены.


Выглянув из палатки, он увидел, как возле них тормозит старая машина с человеком в форме внутри.


"Видимо, наше спасение пришло" - подумал он, вставая и поднимая руку в приветственном жесте.


Стоящий на асфальте ответил ему тем же.

***
Спасибо за прочтение)

У вас всегда есть возможность оставить комментарий для критики или похвалы, подписаться, если вас заинтересовало повествование, ну и зайти в мой профиль - там есть ещё рассказы)

Ваш @SilverArrow.

Показать полностью
119

Магия: инструкция по применению

Королевский дознаватель второго ранга Вильм с утра пребывал в плохом настроении.


Он сидел за своим столом, нацепив небольшие очки на нос, и просматривал документы. План по расследованиям за второй квартал, в общем-то, сходился, а если ещё подключить нескольких младших дознавателей к делам...


- Распустились, бездельники. - прошипел он сквозь зубы, находя среди документов на подпись анонимную записку.


"Вильм надет на шпиль!" - гласила надпись под довольно неплохо сделанным шаржем, на котором дознаватель второго ранга с широко распахнутыми глазами был лёгкой рукой художника усажен на купол местного собора пятой точкой.


- Ну ничего. - он поборол желание смять эту бумажку и выкинуть в мусорное ведро, засунув вместо этого её в карман. - Вы у меня ещё попляшете... Биль, Виль, Диль!


В двери влетели трое братьев-близнецов, которые только недавно поступили на службу.


- Ваша работа? - спросил дознаватель, помахав листом перед ними.


Лица у всех троих остались каменными.


- Нет! - крикнул Биль.


- Вы что! - ответил Виль.


- Да никогда! - помотал головой Диль.


- НАШ ЛЮБИМЫЙ ШЕФ! - это они прокричали все вместе.


Королевский дознаватель Вильм достал из кармана носовой платок и медленно стёр с лица капельки слюны.


- Точно? - спросил он.


Трое подопечных начали набирать в грудь воздуха.


- Стоп! Верю, верю, хватит! - сказал королевский дознаватель, подняв руки.


Послышался звук, похожий на тот, что производит мех в кузне - могучие лёгкие трёх братьев стремительно выпускали воздух.


Бумаги на столе затрепетали. Несколько мух потоком воздуха вынесло из открытого окна кабинета.


- Можете идти. - сказал Вильм, откинувшись на спинку кресла.


Братья в мгновение ока покинули кабинет. Дверь, хлопнув, обвалила несколько кусков штукатурки с потолка.


Вильм снова уставился в бумаги.


- Ничего нового... - сказал он, смахивая в сторону рапорт об огоньках на болоте. - Говорю же идиотам, газ выходит, так нет: "ведьмы, ведьмы!" - последнюю фразу он сказал, передразнивая говорок жителей близлежащей деревни.


За дверью раздалось притоптывание, а потом она распахнулась, впуская внутрь крупную фигуру.


- А, барон Гримз! Садитесь, садитесь! Как ваши дела? - Вильм уже тянулся к стулу напротив, но дворянин остановил его руку.


- Не время для приличий и почестей! На территории принадлежащей мне таверны произошло преступление! - в этот момент дознаватель заметил, что на лице дворянина выступили крупные капли пота, а сам он запыхался.


- Так что мы сидим? Туда, срочно! - Вильм произнёс это, подхватывая лёгкий шлем с подставки в углу комнаты.


Выходя из своего кабинета, он подал рукой знак своим подопечным. Трое младших дознавателей в ту же секунду оказались возле него.


- Остаётесь здесь. За старшего... - он подумал, произнося про себя считалочку. - Диль, вот он остаётся за старшего. Всё, по коням! - это он сказал, выходя из здания.


Дверь за его спиной хлопнула. Почти одновременно с этим внутри помещения раздался радостный вопль.


"Да уж. Надеюсь, к моему приезду от помещения хоть что-то останется!" - Вильм с грустью посмотрел на здание, в котором работал. Построенное ещё при императоре Рагзе Светлом, оно даже через полвека продолжало казаться незыблемым, вечным. К сожалению, три "поросёнка", запертые сейчас внутри, могут решить не дожидаться волка, а разнести свой дом по кирпичикам самостоятельно.


- Эй, Вильм! Особое приглашение нужно? - грузный барон кричал это, уже взобравшись в карету.


Королевский дознаватель быстро вскочил в повозку, едва коснувшись ногой пажа-ступеньки.


Барон, уже уютно устроившийся на подушке, постучал в переднюю стенку.


- До "Болтливого глода"!


Карета, дрогнув, начала движение.


- Так мягко идёт. - сказал Вильм, ощущая потряхивание.


- Господин королевский дознаватель, не отвлекайтесь. Вы имели раньше дело с магией? - последнее слово барон выделил голосом.


Вильм расхохотался.


- С чем-чем? Извините, господин Гримз, но это же смешно! Даже в вашем провинциальном краю, где до сих пор не сеют на Гола Белого, потому что может пойти снег, в магию наверняка верят только два-три человека!


- Зря вы так думаете, господин дознаватель. - барон почесал разрубленный нос. "Видимо, мечом" - решил про себя Вильм.


- Магия - это такая же составная часть нашего мира, как дворяне или, - Гримз кивнул на своего собеседника. - Примат права. Более того, если превосходство закона в некоторых условиях, - он аккуратно, на полпальца, вытянул из кармана набитый кошель. - Оказывается нарушено и становится фикцией, магия всегда остаётся самой собой.


У королевского дознавателя пробежала капля пота между лопаток. Он поправил воротник камзола, после чего сказал:


- Ну, что я могу вам на это сказать... Всегда же есть рациональное объяснение. - спокойно ответил Вильм. - Если человек найден с перерезанным горлом в комнате, ключ от которой был только у него - это могло быть и просто самоубийство. Если у короля украли из сокровищницы, запертой на несколько замков, деньги - спросите у уборщицы, которая там смахивает пыль, это наверняка она. А если вы считаете, что огоньки на болотах, - он усмехнулся, глядя на лицо барона, которое приобрело удивлённое выражение. - Это фонарики ведьм, ищущих травы для отваров - или отравы, то это всего лишь вспышки болотного газа. И вообще, - королевский дознаватель аккуратно погладил вышитый на камзоле, скрывавшем потайную кольчугу, значок. - Люди, которые выполняли нашу работу задолго до нас, оставили за собой горящие костры, беснующиеся толпы вокруг них, а главное - предсмертные крики сгорающих заживо живых и шелест страниц бумажных носителей магии. Так что я не склонен верить в колдунов, чароплётов и прочих представителей людской Красной книги.


Барон откинулся на стенку кареты, слушая это, после чего засмеялся.


- Ох, вы удивительно самоуверенны, мой...кхм...юный друг. - Барон, в силу своего возраста, мог позволить себе такое обращение. - Если вы выжигаете поле, а потом перепахиваете его - будьте готовы, что сорняки взойдут на нём снова.


Вильм почувствовал, что сердце, упруго толкавшееся в грудину, будто на пару секунд остановилось, после чего опять понеслось в бешеной гонке со временем.


- Прибыли, барон! - голос возчика донёсся до них приглушённо.


Уже покинув карету, Вильм обратил внимание на одну странную особенность.


- А где кони, господин барон? Она самобеглая?


- Вроде того. Питается "кровью земли из южных земель". - барон ухмыльнулся, наблюдая за тем, как возница дёргает за рычаги. - Мне её подарил предыдущий король, на службе у которого я оставил двадцать лет моей жизни, палец и кусок носа. - Он провёл рукой по шраму. - Не каждый день короля спасают от позора, верно?


- А что за подвиг вы совершили, барон? - Вильм спросил это, уже заходя в непривычно тихую таверну. Это место он знал - тут практически круглые сутки было шумно, весело, пьяно. Несколько раз в год он приезжал сюда и по работе - сбора налогов и особо бурных потасовок избежать было нельзя.


- Ты же понимаешь, что это государственная тайна? - спросил барон, начиная спускаться в подвал.


- Конечно. - ответил Вильм, завязывая шнурок кожаного шлема - внизу было довольно холодно.


- Но король уже умер, а новый про эту историю даже не знал, запретить рассказать мне не мог... В общем, слушай.


Барон повернулся к своему попутчику, придал своему лицу горделивое выражение, после чего сказал:


- Я спас короля от позора, принеся в королевскую спальню кипу маленьких бумажных листов, предназначенных для личной гигиены. Ибо не может король! - барон в этот момент поднял палец вверх. - Принимать послов другой страны с грязным задом, вот. А крики его услышал только я, возвращаясь из опочивальни его сестры... - барон откашлялся. - Впрочем, эта история начинает затягиваться. Пойдёмте, господин королевский дознаватель, вас ждёт место преступления. - с этими словами он толкнул дверь, покрытую изморозью.


Поток холодного воздуха прокатился по ногам Вильма, заставив пальцы окоченеть. Помещение перед ним оказалось выстужено до той температуры, которая встречается только зимой, во время самой длинной ночи в предрассветный час.


Стена напротив стоявших у входа представляла из себя переплетение льда и каменной кладки, а дверь в следующее помещение была заключена, как насекомое в янтарь, в толстый слой замёрзшей воды.


- А как вам такой трюк, Вильм? - барон посмотрел на бьющего зубами попутчика.


Королевский дознаватель всё-таки сумел двинуть мгновенно заледеневшей шеей


- Пойдёмте, найдём зимнюю одежду. А тот тут немного прохладно. - барон похлопал его по плечу, после чего пошёл обратно к лестнице.


Вильм с трудом оторвал взгляд от закоченевшего на полу тела, которое смотрело на него разорванными льдом глазами.


Через несколько минут он уже подошёл к жертве и аккуратно потрогал её за волосы.


С хрустом от головы умершего оторвался клок волос с тянущимся за ним лоскутом кожи.


Вильм посмотрел на барона, который, уже переодетый в зимнюю одежду, держал в руках толстую шубу.


- Вы не были на войне, верно? - барон спросил это у засовывавшего в рукав ладонь Вильма.


- Нет, господин Гримз, не застал. - королевский дознаватель застегнул пуговицы, после чего надел рукавицы. - Мне на момент последней войны было тринадцать.


- То есть вы старше, чем я думал. - барон потёр рукой подбородок. - В любом случае, вы, видимо, впервые сталкиваетесь с последствиями применения магии.


- Вы правы, барон. Более того, я впервые сталкиваюсь с необходимостью упечь человека в казематы за пособничество чароплётам. - Вильм внимательно посмотрел в глаза барону.


- Хех. А вы очень круто берёте, господин дознаватель. - Гримз опять потёр нос. - Ну, я же не знал, что он будет охлаждать мой подвал с помощью магии, заключая с ним сделку.


- Какую сделку?


- Да всё просто - он делает из моего подвала холодильник, я ему плачу. Видимо, он перестарался. - барон толкнул ногой останки, заставив кусок головы со всем содержимым упасть с лёгким хрустом на пол.


Вильма замутило.


- А что вы хотели, господин дознаватель? Пиво должно быть холодным, ветчина - прохладной, а запрет от вас на углубление подвала был очень неожиданным. - Гримз с сарказмом посмотрел на прижавшего ко рту ладонь королевского дознавателя. - Вот и пришлось искать вот такие пути.


- Хорошо. И как давно вы с ним договорились?


- Семь лет назад. А две недели назад я разорвал договор, потому что другой маг предложил мне гораздо более выгодные условия. Правда, он сказал, что будет работать в той комнате - барон ткнул рукой в дверь, заключённую в ледяной кристалл. - Видимо, он где-то там сейчас.


- То есть... - Вильм задумался. - На них напал какой-то третий маг, который хотел бы предложить вам контракт?


- Не усложняйте, Вильм. Это была обычная дуэль. - сказал барон, смотря на распростёртое на полу тело.


Королевский дознаватель помотал головой и указал на огромный выжженный след на двери перед ними.


- Нет, тут был третий маг. - он повернулся к барону. - Чароплёты не умеют работать с несколькими стихиями. Эти двое, - он поочерёдно кивнул на труп перед ним и на заключённую в начинавший подтаивать кокон дверь. - были магами льда, следовательно...


- Тут ещё и третий побывал. - кивнул барон.


- Ага. - спокойно сказал Вильм, идя к выходу. - Нужны улики, причём стопроцентные. Обожженные камни, горстки пепла...


- Не надо пытаться найти то, чего маг огня не оставил бы на месте преступления. - голос, раздавшийся сверху, казался похожим на пересыпание песка - он был тих и казался ускользающим от слуха.


Раздались шаркающие шаги, которые сменились шлёпаньем ног по ступенькам.


- А это ещё кто? - спросил Вильм, повернувшись к барону.


Тот усмехнулся.


- А это ещё один дознаватель. Правда, у него свои методы. - ответил Гримз, глядя на то, как появляются в дверном проёме сначала синяя мантия, из-под которой то и дело показываются добротные кожаные ботинки, потом руки, покрытые морщинами, как холмы - рисовыми грядками, потом туловище...


Последней стала видна голова вошедшего. При росте около двух метров она казалась набалдашником трости - маленькая, изрезанная пигментными пятнами, с торчащими клоками волос.


Впрочем, светло-карие глаза лучились каким-то детским любопытством, а рот, разинутый в улыбке, светился полным комплектом зубов.


При каждом шаге трость, на которую он опирался, слегка прогибалась под его весом.


- Здравствуй, барон. Видимо, плохи дела, если ты послал за мной.


- Здравствуй, Луск. Невеликолепны, это точно. - усмехнулся Гримз. - Знакомься, королевский дознаватель второго, а если всё удачно сложится, то первого ранга, Вильм.


Вошедший повернулся и смерил взглядом работника службы дознания.


- Уже в шубах летом ходят. Так много взяток, так много одежды? - спросил старик, после чего расхохотался.


Щёки Вильма полыхнули красным.


- Оставь. - барон положил ему руку на плечо. - Луск отличный мужик, но крыша у него не месте.


- Конечно! - утирая глаза, ответил старик. - Если б не заклятье забытья лет так семьдесят назад, сейчас бы не было меня тут - на костре бы горел. А так - хоть и извилины перепутаны, зато живой!


Вильм, услышав эту фразу, положил ладонь на рукоятку меча.


- Маг?


- Нет, люблю в костерке погреться! - Луск посмотрел на него с вызовом. - Предпочитаю слово "волшебник".


- Тогда я вынужден проводить вас в свою контору...


- Попробуй. - спокойно ответил старик, слегка сжав кулак, и сложив три пальца щепотью.


Вильм, постояв ещё несколько секунд, убрал ладонь с рукоятки.


- Надо же, работников Инквы всё ещё учат определять заклинания по рукам колдующего! - Луск со странным выражением лица посмотрел на стоявшего перед ним дознавателя.


Тот пару раз вдохнул и выдохнул.


- Инкву расформировали сорок три года назад. Не надо больше так шутить, ладно? Мы и так не можем отмыться от звания "самой кровавой службы порядка". - сказал Вильм.


- Ладно, парень, я понял. Только тогда услуга в ответ - не вздумай меня отвести в участок после дела. Я тебе популярно объясню, почём фунт лиха. - маг говорил всё это с угрозой в голосе. - А теперь по поводу вашего дела...Хмм... - Луск прошёл во вторую комнату, даже не поёжившись. Переступил через труп, лежащий на полу. Обернулся к барону.


- Гримз! Сколько я раз просил - не трогай ничего на месте преступления! Вроде и шестьдесят лет человеку, а как ребёнок, ей-богу!


Настала очередь дворянина краснеть. Часто задышав, он еле сдержался, чтобы не сказать что-то в ответ.


Луск повёл ноздрями, после чего подошёл к двери, заключённой в ледяной кокон.


- Ого. - Он хотел было провести пальцами по толстому слою замёрзшей воды, но через пару секунд раздумий отдёрнул их. - Какие у нас соображения, господин инкв...дознаватель? - осёкся маг.


Вильм не остался в долгу.


- Да ровно никаких, господин обвиняемый, простите, господин чародей.


Луск повёл бровями.


- Один-один, ладно. Давай рассказывай, что надумал?


- Тут было три мага. Один, - он указал на тело лежащее на полу. - как мне кажется, пришёл, чтобы разобраться со вторым. - Вильм ткнул рукой в дверь. - Видимо, добился успеха, судя по выжженным следам на дверях. Тут подскочил третий, и...


- Понятно. - жестом остановил его Луск. - Барон, что вы скажете?


- Два мага льда, дуэль, ничья. - процедил сквозь зубы господин Гримз.


- Ого! А вы гораздо ближе к правде, чем этот молодой человек. - Луск подмигнул Вильму, после чего повернулся к ним обоим спиной. - А если я скажу, что маг был один? И что это непреднамеренное самоубийство?


Маг улыбался, представляя, как за его спиной переглядываются удивлённые собеседники.


- Ага, конечно. Перестарался, переморозил. - со скепсисом сказал Вильм.


- Погоди, погоди. - барон жестом его остановил. - И как это, по-твоему, произошло? И как ты тогда этот обожжённый кусок двери объяснишь?


- Да всё просто. - Луск аккуратно обошёл лежащее на полу тело, после чего подошёл к остальным. - Что делал маг, с которым ты договаривался семь лет назад? Как доказывал свои способности?


- Превратил мой чай в кружке в лёд. Потом подал мне горячий чай в ледяной кружке, которая не таяла. Ещё такая жара стояла в кабинете, топили на полную... - барон Гримз говорил всё это с непониманием на лице.


- А второй?


- А я даже не потребовал проверки. Я же видел, на что маги льда способны. - твёрдо сказал барон.


- А зря. Очень зря. Может быть, удалось бы избежать такой ситуации. - Луск присел на корточки возле тела, после чего заглянул в глаза трупу.


В комнате будто немного потемнело. Потряся головой, Вильм понял, что ему не почудилось, и что маленькие точки, похожие на мошек, слетаются к фигуре мага со всех углов, постепенно скрывая его от их глаз. В то же время он понял, что и на него начинают садиться тёмные мушки. Он попытался отряхнуться, но они цепко держались на его одежде, заставляя пятна, подобно ручейкам, сливаться в сплошной черный океан.


- Не трепыхайся, инквизитор. - слова мага долетали медленно, будто с опозданием. - Жить будешь, успокойся.


И тут эта же фраза прозвучала задом наперёд. Маг встал и начал своё движение обратно к нему...


Всё происходившее в этой комнате перематывалось в обратной последовательности. Вот они с бароном закрывают дверь, вот барон, заходящий и выходящий из комнаты задом наперёд, вот кухарка, перестающая кричать и закрывающая дверь.


Вспышка льда заставляет отшатнуться и упасть на пол. Потом он видит фигурку - маг в забавном оранжево-жёлтом одеянии шевелит губами, произнося какие-то слова на древнем языке, в его ладони уменьшается огненный цветок, а изморозь со стен сходит на нет.


Потом всё это ещё раз - но за ту секунду, пока пол приближается к нему.


Очнулся Вильм от поднесённой к носу ватки. Барон и маг, склонившиеся над ним, выглядели довольно озадаченными.


- Не, пол каменный, голова деревянная - вот и думай теперь, что крепче. - донесся до ушей дознавателя голос волшебника.


- Да прекрати уже. Вон, очнулся, болезный. Ты как? - Гримз протянул ему руку.


Вильм, уже встав, прикоснулся рукой к затылку. Он был влажным и липким.


- Кровь, да. А что ты хотел - так приложиться головой об камень? Ты прыгал-то куда и зачем? От заклинания ускользал? - сочувственно спросил Луск.


Дознаватель кивнул головой, после чего снова скривился от боли.


- Я же говорил тебе - не дёргайся, а ты...


В этот момент Вильм заметил, что маг стал немного старше на вид - набрякли мешки под глазами, а один из клоков волос остался на полу возле него.


- Один он там был. Убедились? - Луск спросил это, садясь на небольшую табуреточку, и доставая из кармана трубку. - Гримз, я в восторге. Заставить мага огня выполнять работу мага холода - это сильно. Снимаю шляпу.


- Стой! Он же говорил...


- Договорился он. Я, конечно, не должен это рассказывать вам, но иначе я не объясню бессмысленность дальнейших действий. Так вот. - маг выпустил несколько дымных колец. - Знаете главное начало магии?


- Маг нарушает баланс сил в мире, заставляя прислуживать ему? - выпалил Вильм.


Волшебник посмотрел на него с интересом, после чего покачал головой.


- Близко. Маг использует энергию, разлитую вокруг него в пространстве... Нет, даже не так. Волшебник - это человек, способный нарушать равновесие энергии с помощью слов. Барон, к примеру, заметил, что в комнате, в которой находился маг льда, стало заметно теплее. Само собой - он активно выкачивал условный "холод" из комнаты, направляя его в одну точку пространства, и заставляя всё остальное пространство разогреваться.


- А какова роль заклинаний, если маг в принципе уже умеет собирать энергию в одну точку? - Вильм, до это заинтересованно слушавший, решил задать вопрос.


- Они помогают нарушить это равновесие. Кстати, если бы я решился написать учебник о магии, определение её самой было бы очень простым - способность человека изменять реальность путём воздействия на неё словами.


- То есть, если я сейчас пошлю на все четыре стороны господина дознавателя, то я тоже маг? - спросил, ухмыляясь, барон.


- Даже если сумеете вложить в свои слова достаточно энергии - нет. Потому что мага делает магом способность соизмерять свои усилия. У нас есть хрестоматийный пример - про друида, выращивающего за секунды дуб, который убивает всё вокруг на долгие годы. Поэтому самое главное, что есть у мага - контроль за энергией, которую он собирает.


Луск, говоря всё это, подходил всё ближе к распростёртому на полу и уже начинающему оттаивать телу.


- Вот у него не вышло. Он придумал интересный план - закидать комнату, в которой раньше твой, - он кивнул на барона. - Маг хранил лёд, заклинаниями огня, создать контролируемый пожар, который он смог бы потушить потом. В принципе, у него почти получилось, но ему стало лень, и он решил перевыполнить план... - Луск внимательно осматривал дверь. - Кстати, тут больше нет двери. Это пепел, который принял её форму. Полагаю, и внутри примерно такая же ситуация.


- А откуда тогда весь этот лёд? - спросил Вильм.


- Вода испарялась, пока он разогревал помещение, полное льда. Представляешь себе, какой объём жидкости хранился за той дверью? - Луск глянул на дознавателя, после чего описал круг, захватывая этим жестом всю комнату. - Он постепенно повышал влажность в помещении, вода утекала в эту комнату, постепенно замерзая. Под его ногами образовалась корка льда, и он, произнося заклинание, поскользнулся и потерял ненадолго контроль над ним. И вот и проморозил всё помещение, спалив при этом соседнее.


Маг потёр под носом носом.


- А поскольку ни тёплой одежды, ни прочей защиты у него не было... - начал говорить барон.


- То он замёрз насмерть за несколько секунд, пытаясь доползти до лестницы. - закончил за него маг. - И мог бы, кстати - если бы был в шубе, к примеру. Ладно, отпускай своего дознавателя, попробуем придумать, как тут убраться, уже без него.


Барон повернулся к Вильму и кивнул ему. Дознаватель пошёл было к лестнице, но остановился на полпути.


- А чем мы заплатили, путешествуя назад во времени? Неужели мы умрём на несколько часов раньше?


- Вы - нет. - Луск грустно покачал головой. - Я, пиво наверху, овощи, фрукты и мясо на кухне - да. Распорядитесь там, барон, выкиньте всё - а то народ травиться будет.


Дознаватель постоял несколько секунд, собираясь что-то сказать, после чего махнул рукой и начал подниматься по лестнице.


- Спасибо! - донеслось сверху за пару секунд до того, как хлопнула дверь.


Установилась тишина.


Барон стоял, задумавшись о чём-то.


- А за что он сказал "спасибо", как думаешь?


Маг пожевал губами.


- Да чёрт его знает. Видимо, решил проверить, меняет ли магия мир словами, унеся вашу шубу за "спасибо".


- Чёрт, шуба! - барон с несвойственной для грузных людей прытью побежал к лестнице...
***

Вообще идею для этого рассказа подкинул, пусть и довольно косвенно, пикабушник с ником @RusAD, опубликовав вот этот рассказ: http://pikabu.ru/story/tsena_chuda_4397684. Взяв его концепцию, я немного поиграл с деталями - и вот что вышло. Надеюсь, что вам понравилось.

А в целом - у вас всегда есть возможность оставить комментарий для критики или похвалы, подписаться, если вас заинтересовало повествование, ну и зайти в мой профиль - там есть ещё рассказы)

Ваш @SilverArrow.

Показать полностью
9

Алое на сером. Глава 4. Roll, roll, roll, thrill my soul.

Ссылки на части с первой по третью:

Первая часть.

Вторая часть.
Третья часть.
***

Звук железа, бьющего о железо - один из самых неприятных: он чересчур звонкий и часто отдаётся в ушах резонансом. Особенно, если воспринимать его, как удар меча в твой щит.


Так и сейчас - постукивание железкой по крыше машины Джона не добавляло никому оптимизма. Утихший Ларри вздрагивал после каждой серии ударов, Кэрри испуганно вжалась в угол и всхлипывала, Анна, пусть и не производившая ни звука, сидела бледнее мела, а хозяин машины, в свою очередь, с каждой секунду багровел всё быстрее.


- Заткнись, - сказал он, повернувшись к Кэрри. - Пока я не заставил тебя сделать это, окей?


Та кивнула головой, вдохнула и выдохнула.


- Эй, молодёжь! - неожиданно раздался каркающий голос снаружи. - Топлива не будет?


- Давайте не отвечать? - спросил Ларри шёпотом. - Он подумает, что мы тоже психи, даст газу и уедет отсюда.


Требовательный стук по крыше прервал его оптимистичную мысль.


- Чёрт, покраска кузова в сотню баксов обойдётся. - Джон, казалось, успокоился. - И это дерьмо - из-за одного психа, который решил достучаться до нас.


- Пойти, что ли, поговорить с ним? - прошептал про себя Ларри.


- Эй, молодёжь! У вас случаем не осталось чего крепкого для путешественника? - этот вопрос уже был задан чуть вежливей.


- Мне кажется, - осторожно начала говорить Анна. - Если мы не будем ему отвечать...


- Ещё хотя бы полчаса, - продолжил Ларри. - То он обратится к нам, как к королеве Англии. "Любезные дамы и господа, не найдётся ли у вас пара капель какого-нибудь горячительного напитка для заблудшего путника? Спасибо, премного благодарен!"


Неожиданно раздался смех, прерываемый кашлем и вздохами.


- Эх, парень, я и слов-то таких не знаю, не то, что не использую. Выйди, поболтаем лучше! - голос, донёсшийся откуда-то сверху, перестал быть угрожающим.


Ларри, поколебавшись пару секунд, положил пальцы на дверную ручку.


- Эй, эй, эй, чувак! - Джон ударил его по ладони своей рукой. Щёлкнул замок, и Ларри выскочил из автомобиля. - Ты с ума сошёл?


- Сам посуди - не слишком ли много маньяков за последние несколько дней? - тот улыбнулся и захлопнул дверь за собой.


- Доброго дня! Боюсь, что ничего горячительного у нас нет! - Ларри сказал это, обходя машину и направляясь к водителю трактора.


- А вы не чувствуете себя в аквариуме? Мы же как рыбки - смотрим на то, что происходит вокруг, но даже ничего не можем сделать. - Кэрри окончательно успокоилась и села поудобнее.


- А я просто боюсь ему что-то кричать. Мало ли, снаряд в одну воронку дважды не попадает, но после этого случая с Мелиссой... - призналась Анна.


- А я считаю его идиотом, который лезет на рожон. - положив руки на руль, ответил Джон.


Ларри тем временем начал обходить трактор.


- Пока живой. - задумчиво сказал Джон, смотря на него.


Несколько минут после этой фразы в машине висело тягучее, как дёготь, молчание.


- Что-то он задерживается... - протянул Джон, сжимая руль. Костяшки пальцев побелели, Сидящие внутри машины смотрели на его пантомиму в ожидании концовки.


Мотор трактора взревел. Его обладатель медленно двинулся дальше, заволакивая всё вокруг серым, тяжёлым дымом.


Ларри, который обходил трактор сзади, закашлялся, дёрнул ручку двери и рухнул в кресло.


- Да, чёрт побери, тот ещё адреналин! Мужик этот, - продолжил он, не давая никому вставить слова. - Ветеринар местный, ездил на какое-то дальнее ранчо, принимал роды у свиньи. В итоге - зарезал её, потому что было слишком много поросят в приплоде, а отмыться ему не удалось - свет вырубился от жары. Сказал, что доедет сейчас до дому и позвонит полицейским. Нас отсюда вызволят! - последнюю фразу Ларри произнёс, улыбнувшись.


Все остальные испытали неожиданное нахлынувшее спокойствие. "Нас отсюда вызволят, кошмар закончится!" - пронеслось в головах у каждого из них.


- А теперь - завтрак! - Ларри крикнул это, выходя из машины.


Через полчаса, когда еда на тарелке осталась только у Анны, севшей за стол позже всех, Ларри коротко пересказал содержимое прочитанного накануне всем остальным.


- В общем-то, вопрос остаётся только один: какое отношение этот дневник имеет к сбитой девушке? - резюмировал он свой рассказ.


- Никакого. - Джон вертел в руках книгу. - Никаких следов этого парня на месте преступления мы не нашли, информации о нём у нас нет. Я предлагаю забить на эту книгу, она ничего нам не даст.


В этот же момент раздался звук, от которого кровь застыла в жилах у всех сидящих за костром. Джон, сидевший спиной к нему, даже не попытался обернуться, а на лице Кэрри, видевшей его источник, был только страх.


Это снова был гул двигателя незаводской сборки.


Болид обманчиво медленно полз от линии горизонта. Ларри показалось, что солнце зашло за тучу, но всё объяснялось проще - у него потемнело в глазах.


Анна сидела на своём месте с закаменевшим лицом. Ей выпало быть свидетельницей этого проезда от начала и до конца - она сидела лицом к прямой, как стрела, дороге.


Машина набирала ход, переставая быть невнятным пятном вдалеке. Уже можно было разглядеть детали - покрашенные в цвет кузова зеркала, одно из которых висело на проводах, вмятину на переднем бампере, капот в трещинах и сколах, протянувшуюся через всё переднее стекло тонкую, прозрачную линию.


За ней оставался след - капельки жидкости через равные промежутки времени падали на сухой асфальт, играя радужным разводами на солнце.


Но все эти повреждения никак не отражались на желании водителя ехать с максимальной скоростью.


Анна закрыла глаза.


Звук набрал свой максимум, проникая в уши даже через плотно прижатые к ним ладони. Он напоминал рычание собаки, пущенной по следу, и нашедшей свою цель.


На мгновение достигнув самой высокой точки, он пошёл на убыль, через пару секунд уступив место свисту шин по асфальту и гулу воздушной волны, толкаемой автомобилем.


Несколько минут после этого, даже когда звук уже затих, все присутствующие сидели молча.


- Надеюсь, наш ветеринар не остановился размять ноги. - выразил общую мысль Ларри.


Напряжение нарастало. Убийца всё-таки вернулся на место преступления.


В лагере опять установилось гнетущее ожидание.


***


Небольшая змейка подползла к журчащему у обочины ручейку, желая утолить жажду. Впрочем, только попробовав жидкость, она тут же потеряла к ней интерес.


Мужчина, стоявший на обочине, заржал.


- Нечего, нечего! - сказал он, справляя нужду. - Это тебе не чистейшая вода в Кордильерах, хе-хе!


Его каркающий голос разносился далеко, пользуясь отстуствием естественных и искусственных преград.


Неожиданно раздался тонкий писк, похожий на звук, производимый комаром.


- Ну-ка! Где ты, мой родимый? - не останавливаясь, мужчина забегал глазами в поисках маленького насекомого, потеряв мир вокруг из виду.


Того нигде не было видно.


- Сейчас, сейчас, подожди, когда я закончу! - сказал он, продолжая своё дело. - Вот тогда я до тебя доберусь! Тогда-то мы с тобой и...


Удар, который последовал за этой фразой, не переживал ещё никто.


На обочине остался только небольшой мокрый след, резко пахнущий аммиаком.


И ни капли крови.


Машина, продолжавшая свой путь, взрыкнула мотором и снова вышла на максимальную скорость.


Чуть большую, чем до наезда на человека.


***


Все в лагере разбрелись кто куда.


Ларри задремал под солнцем, натянув себе кепку на лицо, и обильно намазав открытые участки кожи кремом от загара. Кэрри ушла к ручейку - попить свежей воды. Джон дремал на заднем сидении чужой машины, зелёного "Фольксвагена", то и дело просыпаясь - в его кошмаре машина надвигалась абсолютно беззвучно, он же не мог уйти с одного места, дёргаясь из стороны в сторону.


Анна же, сидя в их собственной машине, водила пальцем по строчкам дневника.


"15 октября.


Плохо спал, вернулись комары. Отец сказал: "Чёрт бы побрал этот климат!", убивая одного из них.


Куда-то пропала черепашка Стефана. Вчера ходили по дому и искали её.


Нашёл голубя возле дороги, кем-то раздавленного. Снова вспомнил историю про сбитого ворона. Задумался. В который раз решил, что отсуствие тушки птицы выглядело странно.


Мистер Дерринджер ходит сам не свой - ещё бы, по его словам, с начала месяца погибло уже десять его питомцев. Недобро поглядывает на Стефана, считает, что его рогатка этому поспособствовала. Но я-то знаю, что она уже второй месяц лежит на чердаке, потому что отец купил ему "Мак" и он играет в какие-то игры.


16 октября.


Нашли черепашку Стефана под "Конфеткой". Панцирь оплавлен, но она жива. Съездили к ветеринару. Тот, поцокав языком, сказал, чтобы мы больше не купали черепаху в кислоте.


Отец решил, что в этом виноват сам мелкий, и наказал его. Тот сидит теперь в своей комнате и думает, что его черепашка станет ниндзя, потому что на неё воздействовали химией. Не буду его расстраивать.


А вдруг?


17 октября.


Машина чувствует себя великолепно.


Ездили сегодня с Бет на пляж. Она выглядит великолепно - чёрные волосы, карие глаза, слегка приплюснутый нос, а главное - большие, влажные губы. Чёрт, я готов их целовать вечно.


Вода уже холодная. Я рискнул немного поплавать, а Бет так и осталась на берегу, потрогав воду пальцем.


Я вылез, только когда почувствовал, что ногу начинает хватать судорога. Бет предложила погреться.


У отца в машине гораздо просторней.


Обратно ехали намного медленней.


18 октября.


Валяюсь с температурой. Мама ходит вокруг, таскает мне лекарства, причитает. Заходила Бет, посидели, пообщались. Она сказала, что я дурак и зря понтовался. Я сказал, что я ехал купаться и выполнил своё желание.


К вечеру стало хуже. Температура под сорок, тошнит, побаливает голова. Мать хотела положить в больницу, но потом, посовещавшись с отцом, они решили, что я ещё не наболел на это.


(Корявым почерком) Сплю очень плохо, просыпаюсь поминутно.


(Гораздо более твёрдым почерком). Я сбил живое существо.


Теперь я чётко в этом уверен.


Потому что я очнулся за городом, в своей машине, в холодном поту, около трупа оленя.


Точнее, его детёныша. Я не знаю, как я оказался там, но мне гораздо лучше. Приехал домой, тихонько поднялся к себе. Всего лишь три часа ночи.


Жар спал, голова прошла. Неужели насилие так действует? Тогда я понимаю того парня, который любил бить людей и слушать Бетховена.


Нужно было забрать тушку с собой. Никогда не ел дичь.


19 октября.


Встал в восемь утра. Свежий, бодрый, болезнь сняло, как рукой. Оделся и помчался в колледж.


Родители в шоке. Мама списывает всё на лекарства. Папа - на наследственность, гордо выпячивая грудь.


Я промолчал про ночную поездку. Зачем им знать такое?


"Конфетка" в восторге. Я прямо слышу по звуку, с которым её движок наматывает мили на кардан. Собираюсь ехать послезавтра на церемонию принятия в какое-то студенческое общество, думаю, будет прикольно.


20 октября.


Под колёса сунулась какая-то бродячая собака. Притягиваю я их, что ли?


Снова осмотрел бампер. Заметил, что пары небольших вмятин будто не стало. А может, их и не было, мне показалось?


Опять после столкновения - никакого трупа. Специально остановился в паре сотен метров от места аварии, посмотрел назад. Нет собаки. Может, не насмерть? Может, убежала?


Полночи мотался по городу за рулём, будто что-то выискивая. Нет, не гонял. Просто ездил. "Мустанг" чувствует себя хорошо.


Заметил, что ни на лобовом стекле, ни на бампере, ни на решётке радиатора нет ни одного размазанного комара после поездки. Чистая, красивая машина. Ну и славно - не хочу тратиться на всю эту фигню вроде средств для чистки и тряпок.


21 октября.


Пишу днём, а не вечером. Готовлюсь ехать на ритуал, купил ящик пива, запрятал в багажник. Родителям сказал, что на всю ночь умотал к Бет. Она прикроет - у неё действительно родители уехали, а её дом - в трёх шагах от "штаб-квартиры" этого студенческого общества. Да и мало ли - может, и правда на всю ночь в итоге останусь у неё.


(Позже, кривым почерком) Я...перебрал, наверно.


Меня вырвало прямо в машине, на Дика. Тот...


Тот вылез из машины, помчался к себе.


Я поеду, покатаюсь.


"Конфетка", я съем тебя до остатка. Если ты зефиринка...


Я подпалю тебя на костре, а потом съем.


Ням!


22 октября.


Чёрт! Чёрт! Чёрт!


Я сбил человека.


Это был Курт, местный бродяга. Он тоже, как и я, был вчера пьян, видимо. Я потом чувствовал запах перегара всю дорогу. Или от меня так воняло?


Неважно.


Я не помню, как я очутился на Элм-стрит, прямой и длинной, как граница моего штата на карте, как вдавил педаль газа в пол. Помню, как мелькнуло его красное, женское пальто с полуоторванным рукавом - он ходил так уже несколько лет, говоря всем, кто спрашивал, что оно тёплое и удобное.


А потом помню, как что-то дважды заставило мою машину подпрыгнуть, как будто она переезжала лежачего полицейского.


В этом есть злая ирония - он был адвокатом в прежней жизни, слугой закона.


Я выскочил из машины, уже протрезвевший, и увидел его тело.


От него парило - на улице было холодно. В глазах застыло страшное непонимание. Больше ничего различить было нельзя - я наехал прямо ему на лицо, ставшее кашей из хрящей, кожи и костей.


Я бы проблевался, но в желудке было пусто.


"Что теперь делать?" - бился в голове вопрос.


Я опёрся на машину.


Мне было очень страшно.


Больше всего я боялся, что он двинется сейчас. Это было бы, как в "Зловещих мертвецах" или как в фильмах Ромеро - когда человек, кажущийся уже умершим, вдруг встаёт с одним желанием - убить тебя.


Но он, к счастью, не собирался этого делать.


Я подошёл к нему, боясь трогать тёплое, но лишённое жизни, существо. Под ним растекалось багровое пятно, странно блестящее в свете фонарей.


Чёрт, как же страшно мне было.


Но потом, когда я взвалил его на плечи, уже открыв багажник, появилось какое-то удовлетворение.


После этого, захлопывая крышку багажника, я даже улыбнулся.


Когда я сел за руль, я уже знал - виноват был он. Не стоило переходить дорогу в неположенном месте, будучи пьяным. Да, это он оступился, а не я.


Я завёл мотор. Тот отозвался только через пару мгновений, произведя какой-то сумасшедший звук.


Так визжат свиньи, когда им засыпают корм в лохань.


Я нажал на педаль газа и поехал к Бет.


Ей я ничего не сказал. Как-нибудь потом.


А лучше - никогда.


Впрочем, подумав, я решил, что ехать к ней не стоит. Мало ли - начнутся вопросы, какие-то предложения, ненужные волнения.


"Переночую где-нибудь подальше от города." - решил я.


Как удачно, что свалка старого Боба никого не интересует.


23 октября.


Какая-то странная хрень происходит.


Я уже приехал домой и заперся у себя. Родителям ничего не говорил, они ещё не в курсе, что я вообще приехал - не вернулись с работы.


С утра, когда я очнулся, похмелья не было. Совсем.


Я наоборот, какой-то свежий и бодрый был.


Потом, правда, вспомнил, что сбил вчера Курта.


Решил оставить его где-нибудь там, на свалке.


Пошёл к багажнику, открыл его - но тела там не было.


Вообще.


Я никогда до этого не терял сознание. С почином меня.


Хотя какой, к чёрту, почин! Куда-то же оно исчезло?


Не могло же оно просто пропасть?


Или...


Я не найду его так же, как не нашёл тушки ворона тогда. Или труп собаки пару дней назад.


Может, его и не существовало.


Его не было. Да, его не было.


Это был сон.


Просто...очень реалистичный.


(Но я чувствовал запахи, холод, страх)


Сон.


(И куда же делся труп)


Не знаю.


(Может, кто-то его забрал)


Может.


(И что будешь делать?)


Забуду. Как страшный сон..."


- Аня, Ань? - из практически транса её вывел вопрос Ларри, подошедшего к ней.


- Да, что такое? - дёрнув головой, спросила она.


Тот с ожесточением почесал покрасневшую шею.


- Я обгорел. - сказал он с жалостливым выражением лица.


- Прекрасно. Что-то ещё? - ответила ему Анна, борясь с желанием просто уткнуться обратно в дневник.


- Можешь мне шею натереть кремом? И спинку? Я не достаю. - Ларри на пару секунд стал похож на большого ребёнка, который выпрашивает у мамы новую игрушку.


- А Кэрри ты попросить не можешь? - спросила Анна, вставая со вздохом. Дневник, лежащий у неё на ногах, сделал кульбит, упав раскрытыми страницами вниз.


- У тебя упало. - Ларри показал пальцем на книгу, лежащую на земле. - А Кэрри вернулась с прогулки и уснула. Никак не могу разбудить.


- Подниму потом. Ты знаешь, а этот парень, ну, автор дневника, оказался не так уж и прост... - сказала Анна, поднимаясь на ноги.


Через пятнадцать минут Ларри уже пыхтел, обмотав шею грязной футболкой, возле заднего колеса их машины.


- Чёрт, видимо, надежды были беспочвенны. - сказал он, вставая и делая глоток воды из небольшой бутылочки, стоявшей на капоте. Скривишись, он поставил её в тень от машины. - Нагрелась...


Джон, возвращавшийся от ручья, помахал ему рукой.


- Ну как там, поставил? - спросил он, быстро перейдя дорогу и остановившись возле своей машины.


- Нет, дохлый номер. - Ларри смотрел на то, как его друг прыгает, наклонив голову вбок. - Вода в ухе?


- Ага. - Джон перестал прыгать, подошёл к машине и нагнулся. - А в чём проблема?


- На нашем диске - шесть болтов. На диске от той машины - пять. Другие расстояния между болтами... - начал загибать пальцы Ларри.


- Не подойдут, в общем?


- Именно.


Джон почесал бородку.


- И непонятно, что делать. Есть какие-нибудь мысли?


- Надеяться, что этот ветеринар доехал до своего дома и вызвал копов. Им-то мы уже всё объясним.


Ларри задумчиво посмотрел на солнце, которое начинало клониться к закату.


- Чаю?


- Ты решил ввести у нас тут английские традиции? - усмехнулся Джон.


- Нет, просто пить охота, а воды холодной нет. - ответил Ларри, начиная спускаться по придорожной обочине.


Через некоторое время Ларри уже сидел и дул на воду в непроливайке.


- Горячий.


- А чего ты ожидал? - спросил Джон, наливая из котелка воды и себе. - Что он будет той самой идеальной температуры? Чудес не бывает.


Ларри сделал глоток.


- Бывает. -сказал он, отнимая край кружки от губ. - Иначе как ты объяснишь отстуствие трупов после сбития?


Джон, собиравшийся сделать глоток, остановился, поднеся кружку ко рту. Его ладонь медленно затряслась, пролив немного чая ему на футболку.


- Давай, может, не будем об этом?


- То есть как не будем? - Ларри отставил кружку в сторону и начал говорить, активно жестикулируя. - Это ли не самое загадочное? Где тела погибших? Тело первой девушки? Тело этого самого Блажковича? В конце концов, - он сглотнул, но всё же продолжил. - Где тело Мелиссы? Куда они испарились? Не задумывался над этим?


Джон аккуратно сделал глоток чая, после чего обхватил руками кружку, чай в которой продолжал колебаться.


- Я не хочу это обсуждать. - сказал он, отворачиваясь от Ларри.


- А зря! Может, в этом и есть секрет? Может, эта машина...Ну, инопланетный зонд, к примеру. - сказал Ларри, делая глоток чая.


- Не мели ерунду. - ответил ему Джон, не поворачиваясь. - Всё, закрыли тему.


- Да как её можно просто взять и отставить в сторону? Это же и есть главный секрет! Сбить-то может кто угодно, а вот заставить тело бесследно исчезнуть... Может, какой-нибудь сбрендивший фокусник использует заготовки из своего номера... - После этой фразы ему прямо в лицо прилетело содержимое кружки Джона.


- ТЫ ТУТ СОВСЕМ С УМА СОШЁЛ СО СВОИМИ ПОПЫТКАМИ ВСЁ ОБЪЯСНИТЬ! - тот, в свою очередь, перескочил через костёр и упёрся указательным пальцем в нос вжавшему голову в плечи Ларри. - ЗАМОЛЧИ, ПОКА Я НЕ ВБИЛ ЭТУ КРУЖКУ ТЕБЕ В ГЛОТКУ! - он ударил по дну кружки, которую Ларри держал в руках, заставив его ещё раз подставится под поток коричневой жидкости, после чего пошёл к своей машине.


Хлопнула дверь.


- Псих! - крикнул ему в ответ Ларри. - Нельзя ничего принимать на веру! Вот куда ты ушёл! Стой, Джон, сейчас я тебе кое-что расскажу...


Он дёрнулся было за ним, но его остановила чья-то рука.


- Успокойся. А то он действительно тебя покалечит. - голос Кэрри был напряжён.


Ларри повернулся к ней, не пытаясь, впрочем, сбросить её руку со своего плеча.


- Да, ты права. Тебе не кажется, что с ним что-то не так в последнее время?


- С ним и правда что-то не то происходит. Надеюсь, ни к чему плохому это не приведёт. - Кэрри сказала это задумчиво, глядя на то, как Джон сидит на переднем сиденьи своей машины, зарывшись руками в лицо.


А у него в голове неслась картина из его дневного сна.


Обманчиво медленно тянущаяся дорога за окном машины.


Силуэт на обочине.


Педаль в пол.


ШМЯК!
***

Прошу прощения у тех, кто ждал четвёртую часть в установленный мною самим срок. Пока писал, в голове возникли другие идеи, одна из которых тоже была выложена на Пикабу.
А в целом - у вас всегда есть возможность оставить комментарий для критики или похвалы, подписаться, если вас заинтересовало повествование, ну и зайти в мой профиль - там есть ещё рассказы)

Ваш @SilverArrow.

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!