Redut

Redut

пикабушник
45К рейтинг 542 подписчика 2957 комментариев 52 поста 41 в "горячем"
1 награда
5 лет на Пикабу
1190

Как я кушал и не умирал

Время действия – середина нулевых, окраина Москвы. Я уже не совсем пездюк, как в прошлой истории, а начавший задумываться о смысле бытия и его бренности вредный подросток с противным голосом, начавший слушать Агату Кристи и Rammstein. Рассказывать буду о том, как почти фатально расслабился во второй раз - тем более, что кое-кто из читателей заказывал продолжение.


Как известно, аллергия – штука приставучая, и, родившись с ней, есть довольно высокая вероятность с ней же и умереть. Говорят, правда, что она даёт меньший шанс на развитие онкологии – но научных подтверждений этому я пока не видел. Ну, или плохо искал.


Как-то сырой и печальной осенью стало мне хреново. Вообще, это было моё нормальное состояние до определенного возраста, близкого к совершеннолетию – поэтому историй про больницы я могу накатать, наверное, много.


Но тут ситуация была не из разряда как обычно – почесался, съел таблеточку – вроде отпустило, а развернулась прям масштабно, с расчёсыванием конечностей едва не до мяса, бессонницей на этой почве, и расцвеченной не хуже ебучего индийского карнавала физиономией. Мамка с папкой почесали репу, да и определили меня в больничку с аллергологическим профилем – почисти, сынок, организм, отдохни от бренности школьного бытия, ну а мы отдохнем от тебя.


Ладушки. Заселился в номера, посмотрел местное меню – по пять-семь таблеточек три раза в день, какие-то модные крафтовые мази: одни сушат кожу, другие – помогают кожному покрову регенерировать, третьи – увлажняют зажившие места, полдник – капельница с чем-то там, что помогает очистить кровь от аллергенов и их следов. Строгий дресс-код из легкомысленного оттенка хлопковой пижамки в цветочек. В целом – как в лучших салонах Европы, решил я, и принялся увлечённо компенсировать недостаток здорового сна, перемежая его чтением развивающей литературы пера пана Анджея Сапковского и неспешными диалогами с джентльменами с соседних коек.


Всё шло неплохо, местные астматики научили меня курить в вентиляцию, аки коршун усевшись на перегородку между кабинками в туалете, кому-то из соседей ухитрились при помощи мудреной системы из шнуров и бечевки передать гитару через окно (которую через пару дней конфисковали, но незабываемый вечер с песнями Шевчука и Сектора газа с распитием кефира и компота мы успели устроить).


Но вы понимаете, что не образуйся пиздец – не было бы истории, а поскольку истории у нас пока с кулинарным уклоном – то добро пожаловать на завтрак то ли третьего, то ли четвертого дня моего санаторно-курортного жития. На завтрак была кашка. Выглядела довольно сомнительно, запаха была непонятного, и в целом представляла из себя комочек загадочной субстанции, которую кто-то до этого уже ел.


Ну, мы ж не гордые, правда ведь? Ели и не такое. В конце концов, в прошлый раз больница была общего профиля, а тут – аллергология. Знают, чем кормят, меню расписано под каждого, да. Ну я её и съел. И чайком запил, с кусочком хлебушка с маслицем зажевал. И пошёл дальше переживать за судьбу милсдаря Геральта. К слову, никогда меня больше его история так не цепляла, как в тот первый раз. Перечитывание книг – уже совсем не то.


Через некоторое время я почувствовал знакомые симптомы – уходящее дыхание, тремор конечностей, и, в общем, без лишних вопросов понял, что откушал не манной каши, а вполне себе пшёнки. К которой мой организм имеет неразделённую любовь столь же сильную, как и к рыбе.


Ладно. Плавали, знаем. Прогулочным шагом направляюсь мимо пустого поста в коридоре прямиком в сестринскую, где принимает пищу собрание ангелов в белых халатах. Любезнейшие, говорю. Нет времени объяснять – я пожрал, а теперь сдохну, и отнюдь не от гастрономического экстаза. Колите мне свой лучший кайф – я знаю, его у вас есть.


Ангелы отвлеклись от трапезы и увлечённо хлопали глазами в моём направлении. Самая старшая неуверенно изрекла что-то с посылом, мол, а не изволит ли молодой сэр нам пиздеть чисто из любви к искусству, однако, спасительное «Людка, Людка, глянь! Кажись, синеет!» переломило ситуацию в мою пользу.


Я был в доли секунды скручен, уложен, зафиксирован, и уколот. В этот раз малодушно лишиться чувств мне было не суждено, и я принял весьма деятельное участие в представлении – сразу после укола по всему телу пробежала волна жара, ударила в голову, аки в заправский гонг, и оставила после себя одно, но очень дурное и явное предчувствие – щас буду блевать.


Наверное, вы знаете, в некоторые моменты, переев, перепив, или просто мучаясь животом по неизвестной причине, такое бывает – вот вроде нет никаких симптомов, а в следующую секунду понимаешь – да, вот прямо сейчас блевану. Неотвратимо. Обычно в оставшееся до извержения время успеваешь как-то сориентироваться в пространстве – добежать до туалета дома, отвернуться от соседа за барной стойкой, выскочить из потока людей на улице.


Но не сегодня. За те крупицы времени, что отделяли башню моего главного калибра от выстрела, я успел лишь окинуть мутным взором акваторию (сёстры активно жестикулируют, за окном солнышко, на линолеуме интересный узор), вскочить на ноги, издать звук в духе «тревога по кораблю», довернуть корпус и тем самым нацелить орудие в относительно свободное от союзных плавсредств пространство, и дал залп.


Медсестра – такая профессия. Они многое видели, но я смею надеяться, что этот выстрел им хотя бы немного запомнился. Кажется, я вложил в него всю силу кишечника и лёгких, низвергнув на линолеум с интересным узором всё, что успел скушать за неделю до этого. Зато меня резко отпустило – что было несомненным плюсом, а ещё, продрав, наконец, глаза и вытерев выступившие слёзы, я убедился, что не зацепил своих спасительниц, хотя выстрел был явно осколочно-фугасным. Или вообще - бризантным. Также мне стала понятна причина столь активной жестикуляции сестёр в самый критический момент: в полуметре от меня всё это время была раковина, чуть дальше - санитарный слив, а жесты те были попыткой помочь моей системе наведения…


Потом был забавный переезд в отделение с усиленным наблюдением для переживших приступы анафилаксии, куда меня вкатили на кресле-каталке, робко держащим в руках туристический рюкзак с книгами Сапковского.


И процесс моего излечения снова вошёл в мирное и спокойное русло. В этот раз обошлось без путешествий по тёмным туннелям, да и ничего нового о жизни и её смыслах я для себя не открыл. Мамке вообще сказал, что просто решил сменить сменить отель, потому что в этом грубая горничная и тараканы.


Но правило «доверяй, но проверяй» получило новое подтверждение, а ещё я понял, что всеобщий долбоебизм не зависит от географических координат или специализации медицинского заведения. Что сподвигло меня бояться вообще всего, чем я на всякий случай занимаюсь до сих пор.


И, да. Если ситуация кажется вам безвыходной – оглянитесь вокруг. Вдруг рядом есть раковина или санитарный слив?

Показать полностью
6720

Как я кушал и умирал

Время действия - конец девяностых, окраина Москвы. Я учусь то ли в первом, то ли во втором классе. И так получилось, что с рождения у меня аллергия много на что, в том числе очень сильная – на рыбу и пшено, это выражается в виде отёка Квинке, вызывающего удушье в течение буквально 10-15 минут после приема пищи (это здорово развивает подозрительность и даёт бонус «острых нюх» всегда, когда готовил еду не собственноручно).


В общем, я обо всё этом осведомлен, подозрительного не ем, и расслабляюсь очень редко – понятно, что смерть в бою с гигантской акулой – ещё куда ни шло, а вот смерть при поедании сраного карасика – ну, прям скажем, так себе способ обеспечить место в Вальхалле.


Первый раз, когда я фатально расслабился, был в далеком детстве – лет в шесть или семь я как-то совсем плохо упал с качелей, основной вектор удара пришелся на филейную часть с направлением вверх по позвоночнику. Было больно – а потом я понял, что встать, в общем, не могу. И ног не чувствую (нет, Пэйн, они у меня есть).


Была скорая, плачущая мать, врач, говорящий что-то про вероятный перелом позвоночника и про то, что вряд ли мне придётся ещё когда-то поиграть в футбол. Я тогда слабо что-то понимал, да и больше любил игры на Денди и тетрис, так что не особо переживал.


В память врезалось, как по приезду в больницу меня и мать подробно опросили про аллергические реакции, всё записали в карту и на листочек, который прикрепили к кровати. Правда, то была не кровать совсем, а некий монстр – очевидно, плод мимолётной и порочной связи кресла-каталки с ложем Прокруста. На котором меня быстренько и распяли – руки и ноги получили утяжеления, которые вытянули меня почти в струнку, чему мешал только центр тяжести в виде пострадавшей от падения задницы.


Шевелить ногами я всё ещё не мог, а если бы и мог – встать из такого растянутого положения было решительного невозможно. Первый день прошёл неплохо, я познакомился с товарищами по несчастью, которые находились в почти столь же незавидном положении, и заснул сладким сном.


Завтрак на следующий день я пропустил – кто мог ходить, на него пошли, а я, в силу, видимо, врожденной стеснительности, никому не намекнул на неспособность самостоятельно перемещаться. Но обед неходячим принесли в палаты – и покормили с ложечки. Был довольно вкусный суп, который дома почему-то не готовили ни разу – хотя жили мы тогда в коммуналке, и гастрономические пристрастия у всех были довольно разнообразны.


Наверное, этот факт стал первым звоночком в моей маленькой и довольно тупой, надо признать, голове. Потому что суп я радостно доел, закусил пюрешкой и постной котлеткой, попросил добавки, и настроился спать дальше.


Мысль о ненормальности происходящего посетила меня, когда я внезапно начал с трудом выдыхать. Ну ладно, думаю. Наверное, что-то в горло попало, ща проскочит и будет нормально. Ведь не могли меня накормить каким-то аллергеном, правда? Ведь всё-всё спросили и записали?


Меня хватило только на вопрос пацану с соседней койки – а что за такой супчик-то был? А супчик-то, говорит, был рыбный. Запомнился даже не ответ – а тон, такой спокойный, будничный – для него вопрос и ответ были самыми простыми, ну а я понял, что мне пиздец.


Потому что руки и ноги уже покрывались сыпью, а попытка крикнуть погромче и позвать на помощь больше напоминала сипение, голова начала слегка кружиться, а дыхание так тяжело мне давалось только сильно позже, при беге в старом противогазе.


Знаете, в момент осознания стало очень спокойно – это ощущение я запомнил, и в моменты опасности изредка испытываю и по сей день. Ну, когда ещё есть силы и шансы – ты нервничаешь, переживаешь, а тут – всё, конечная, от тебя ничего не зависит. Где-то за год до этого у меня умер дедушка – думаю, ладно, все хотя бы придут на меня посмотреть, свечку поставят у кровати, будут плакать. В принципе, тоже неплохо.


Но тело, видимо, оказалось не таким покладистым, как разум. В общем, я снял растяжки и пошёл. Не слишком уверенно, по стеночке - но пошёл. Только сегодня, только для вас - чудесное исцеление рыбным супчиком. Дошёл до поста медсестры, присел на кушетку – потому что область зрения сузилась до размытого туннеля, звуков не было вообще - кроме стука сердца и хрипов, с которыми я пытался протолкнуть хоть немного воздуха в легкие. Смотрю на сестру. Сестра смотрит на меня. Аллергия, говорю, у меня. Отёк Квинке. Дышать не могу. Сдохну щас тут у вас, а зима, могилу копать заебётесь. Бррлвгврыггаваавввхвахвах – говорит мой рот. Вижу, что сестра сейчас отойдет в мир иной быстрее меня, но медленно-медленно тянется к телефону – ну, думаю, может, и спасут. И выключился.


Очнулся на следующий, наверное, день в реанимации. Первое ощущение – холодно, блядь. Наверное, я уже умер, но ведь в аду обещали котлы и дьявольский огонь? Вокруг – такие же бедолаги, капельницы, синюшные лица, скукоженные первичные половые признаки и прочая красота. Заебись, подумал я, и вырубился снова, до следующего дня. Ибо ну его на хуй, такими делами любоваться.


Ещё через день (по субъективному ощущению времени) меня привезли обратно в мою палату как раз в момент осмотра лечащими врачами. Там была моя мамка, и, судя по лицу врача, он бы предпочёл сейчас сам умереть от отёка, чем общаться с ней. Я довольно ловко наебнулся с каталки, и на своих двоих дочапал до кровати. Симулянт, говорит врач. Нету никакого перелома, раз так шустро бегаешь. Записываем, запоминаем - ушиб позвоночника с защемлением чего-то там. Да и вообще, мест у нас нет, государство денежек не даёт, поэтому пиздуй-ка ты отсюда, пока ещё чего-нибудь не сожрал. И выписал меня прямо вот так сразу. И я поехал домой – играть в Денди и тетрис ещё целую неделю, потому что мамка сказала, что в школу пока можно не ходить. Детский разум постановил, что несостоявшаяся попытка отхода в иной мир - неплохая цена за такое счастье.


Не хочу даже представлять, что чувствовала мать, когда услышала про перелом позвоночника и его перспективы. И что думала, когда привезла мне вкусняшек, и узнала, что меня нет в палате, а есть я очень даже в реанимации. Не уверен даже, кто виноват во всём этом, кроме традиционного и всеобщего долбоебизма.


Однако, история кое-чему меня научила. Доверяй, но проверяй – особенно если от этого зависит твоё благополучие, а не чьё-то ещё. А ещё, смерть – не так уж и страшно. Как будто сон – и никакого света в конце туннеля или трубящих ангелов. Ну или, может быть, адреналин, или преднизолон, или что там ещё не дали мне пройти по туннелю достаточно далеко.


А ещё после этого я знал совершенно точно, что смерть - она всегда рядышком. Шагает с тобой в ногу, присаживается за столик в кафе, сидит на заднем сиденье, поглядывая на дорогу и держа холодную ладошку на твоём плече. Ждёт твоей ошибки, или просто удобного случая. Поэтому переживать из-за неё не стоит, однажды она дождётся своего. Но умирать рано совсем не хочется – чего и всем вам желаю.

Показать полностью
33

«Су-2», бортовой номер 28

Это было в начале июля сорок первого. Наша бомбардировочная дивизия оказалась разбросана по нескольким аэродромам в окрестностях Витебска – основной аэродром с бетонной полосой и ангарами немцы начали бомбить в первые дни войны, поначалу – ночью и в сумерках, а потом, поняв, что серьёзного сопротивления советская авиация оказать не может – обнаглели, и начали безбоязненно заходить на штурмовку при свете дня. Поэтому мы часто пользовались хорошо замаскированными полевыми полосами.


Несмотря на отсутствие истребительного прикрытия, мы почти непрерывно вылетали на бомбежку и штурмовку наступающих немецких колонн. Самолёты, особенно штурмовики Ил-2, недавно поступившие в части, часто возвращались в очень плохом состоянии, или не возвращались вовсе. Когда солнце начинало клониться к закату, немецкие истребители уходили на аэродромы, а пара наших Су-2 вылетала для фотографирования результатов дневной работы и доразведки целей на следующий день.


В тот день лететь выпало мне – не успев толком выспаться, я забрался в кабину, тряхнул головой, отгоняя усталость, натянул шлем и не спеша выкатился на полосу. Погода стояла пасмурная, и на высоте нескольких тысяч метров висела плотная облачность. Набирая высоту и оглядываясь в поисках возможной угрозы, я не нашел сзади-сверху своего напарника, который, в случае нападения истребителей, должен был отсекать их от моего самолёта, оснащенного фотоаппаратурой, и дать мне время провести съёмку и уйти за линию фронта.

Решив, что на взлёте у него возникли неполадки, я сделал пару небольших кругов над аэродромом, и, не дождавшись напарника, решил лететь один – обычно в это время противодействие нам оказывали только немецкие зенитчики.


Я пролетел над шоссе Вильнюс-Минск, по которому к немцам непрерывным потоком стекались подкрепления, боеприпасы и провизия, зафиксировав на плёнку новые рубежи, до которых им удалось продвинуться за день. Скорость продвижения ужасала, но мы старались об этом не думать. Сделав несколько заходов вдоль шоссе в полной тишине – только успокаивающе гудел двигатель моей потрепанной сушки – я встал на крыло и посмотрел вниз. Живая река немецких войск, напоминала серую змею, изогнувшуюся и готовую к броску. Видимо, приняв меня за свой корректировщик, они не стреляли, и я сделал ошибку – расслабился и почти перестал смотреть по сторонам, и неприятности не заставили себя ждать.


Из облаков, пользуясь своей скоростью, на меня упала шестерка «мессершмиттов». Повезло мне в одном – ведущий самолёт, собираясь атаковать меня с пикирования, не рассчитал скорости и пронёсся мимо. Шестёрка разбилась на пары, и, мгновенно перестроившись на вираже, решила атаковать меня с разных сторон, не оставив шансов.


Я до боли стиснул зубы – одинокая «сушка» и так не имела шансов в схватке со скоростными и хорошо вооруженными «мессерами», а без бортстрелка, прикрывающего заднюю полусферу, нагруженная оборудованием для фотосъёмки и застигнутая врасплох могла спастись только чудом.


Я утопил педаль и ушёл в резкий разворот, пытаясь помешать синхронному манёвру немцев и не дать им атаковать меня одновременно –зажав гашетку и обстреляв пару «мессеров», выходящих из виража, из курсовых пулемётов. Немцы, кажется, даже не обратили на это внимания – я для них был лёгкой добычей, вопрос только в том, кому из них достанется ещё одна отметка на фюзеляж.


Докручивая вираж, я продолжал зажимать гашетку, надеясь забрать с собой хотя бы одного из немецких пилотов, одновременно оценивая возможность таранить одного из них, если представится такая возможность. Я знал, что за первые недели войны такой подвиг совершили уже несколько советских пилотов – будь то приём воздушного боя, или жест отчаяния.

Немцы всё плотнее закручивали свой клубок вокруг меня, я метался между загонщиками, стреляя длинными очередями почти не целясь, надеясь, что хотя бы парочка моих зажигательных пуль сделает своё дело. И, когда пространства для маневра почти не осталось, в звуки воздушного боя вплелись новые ноты, непохожие на надсадный визг двигателей «мессершмиттов», и в нескольких метрах надо мной пронеслась тень с красными звездами на фюзеляже. Свалившись в крутое пике, мой нежданный спаситель с ходу срезал ведущего одной из пар «мессеров», и, встав в вираж, поджёг второго. Их ведомые, растерявшись, прервали манёвр и начали уходил вглубь немецких позиций, пикируя и разрывая дистанцию. Оставшаяся пара дала ещё несколько неприцельных очередей, и, поняв, что расклад сил изменился, повернули к своим.


Всё было кончено. Я выровнял самолёт, услышал пение ветра в простреленных во многих местах плоскостях крыльев, и дрожащими руками довернул самолёт на обратный курс. Бросив взгляд на хронометр, я с удивлением понял, что бой не продлился и пяти минут.

Рядом со мной параллельным курсом шёл мой спаситель – такая же «сушка», как у меня. Только сейчас я смог разглядеть его – в сумерках на месте пилота виднелся только силуэт в шлеме. Он повернул голову, махнул мне рукой, и приветственно покачал крыльями. Я попытался качнуть самолет в ответ, но, видимо, огонь немцев повредил тяги закрылок, и самолет плохо слушался моих команд. Наши самолёты к тому времени ещё не успели оснастить рациями, так что мне оставалось только махнуть рукой в ответ. Приглядевшись, мне удалось рассмотреть на его хвосте бортовой номер – 28. Сейчас, за давностью лет, я уже не могу с уверенностью сказать, что он был именно таким – а отчёты о боевых вылетах, оставшиеся в архиве части, были уничтожены при отступлении. Ещё раз качнув крыльями на прощание, выручившая меня «сушка» пошла на один из полевых аэродромов, а я приземлился на основной. Я откинулся в кресле, насколько позволяла кабина, закрыл глаза, и, собравшись с силами, выбрался из самолёта. Оставив механиков считать пробоины, я поспешил на доклад к командиру эскадрильи.


Когда я рассказал о своём спасителе с цифрами 28 на хвосте, лейтенант, изменившись в лице, странно посмотрел на меня, переспросив, уверен ли я в том, что видел. «Так точно!, – коротко ответил я, – «Он зашёл на один из наших полевых аэродромов, скорее всего, кто-то из 209-го полка».


Лейтенант замолчал, и начал вызывать по рации наших соседей, недавно выведенных из состава дивизии, и, получив ответ, коротко попрощался. После чего, закурив, ровным голосом проговорил куда-то в пространство: «Двадцать восьмая «сушка» — самолёт моего старого товарища. Ещё до войны мы вместе тянули лямку в училище, а потом нас направили в соседние полки». Продолжая выдыхать клубы дыма, лейтенант замолчал. Было слышно, как тикают его наручные часы. «Вчера он не вернулся со штурмовки. Другие лётчики видели, как он направил свой горящий самолёт в скопление бронетехники. А в двести девятом полку сегодня никто не вылетал. Топливный склад разбомбили, а поставки грузовиками наладить, ещё не успели…»


Забегая вперёд, скажу, что «сушку» со следами пожара и номером 28 на хвостовом оперении видели ещё несколько раз в окрестностях Витебска – она всегда появлялась в самые трудные моменты боя, и, доведя его до конца, качала крыльями и уходила в сторону своего аэродрома.


Через неделю я был ранен, и, скапотировав при посадке, сильно повредил обе ноги. Лейтенант, командир моей эскадрильи, погиб за несколько дней до этого, защищая подбитую «сушку», пытавшуюся дотянуть до аэродрома. К середине июля дивизия потеряла почти все самолёты, и была переформирована в 12-ю смешанную.


До сих пор, стоит закрыть глаза, я вижу темный силуэт в кабине «сушки», взмах руки, и прощальный вираж уходящего на безымянный полевой аэродром самолёта, с которого уже второй день никто не вылетал.



История от первого лица для удобства чтения. Все совпадения, как водится, случайны. Чукча не писатель, но чукча учится.

Показать полностью

Как оставить квартиру (или дачу) на время отъезда – и не беспокоиться. Гайд по современным системам безопасности

Как оставить квартиру (или дачу) на время отъезда – и не беспокоиться. Гайд по современным системам безопасности Гифка, Длиннопост

Лето — сезон отпусков для тех, кто весь год хорошо работал, и горячий период для домушников (так называют «квартирных грабителей»). Столько квартир остается без присмотра! Добавьте сюда риск протечек и пожаров – и уезжать будто бы уже не хочется. Чтобы во время отдыха не вспоминать все сюжеты из криминальных фильмов, вместе с Ростелекомом советуем, как защитить свой дом.


Итак, вы уезжаете на несколько дней или на месяц, а квартира остается пустовать. Самые спокойные (завидуем вам!) просто соберут чемоданы и хлопнут дверью, не думая о возможных пожарах/потопах. Тот, кто часто тревожится по поводу и без, — может попросить друзей или знакомых периодически заглядывать к вам и проверять, все ли в порядке. Это работающая схема с одним нюансом: проверять квартиру каждый день хлопотно, особенно если она находится не в двух шагах. Соответственно, оперативно отреагировать на проблему у друзей не получится. Проще попросить соседей, но для этого надо быть с ними в отличных дружеских отношениях.


А что, если дом способен сам о себе позаботиться? Если он достаточно умный, конечно. Рассмотрим несколько ситуаций, которые могут произойти, пока вы в отъезде, и разберемся, какие устройства обезопасят вашу квартиру.


Переживаю, что в квартиру залезут воры


Для начала помните об азбучных истинах: не слишком распространяйтесь, когда, куда и на какой срок вы собираетесь уехать. Попросите кого-то забирать почту из ящика, чтобы торчащие из него объявления не показывали, что вы давно не появлялись. Здесь как раз лучше обратиться к соседям. Но это не все.

Как оставить квартиру (или дачу) на время отъезда – и не беспокоиться. Гайд по современным системам безопасности Гифка, Длиннопост

Есть способ отпугнуть грабителей, описанный в классике, — в фильме «Один дома». Если вечерами в окнах будет гореть свет, это введет злоумышленников в заблуждение. Как это сделать? Для этого придумали умную лампочку. Включайте и выключайте ее дистанционно или запрограммируйте, чтобы она это делала самостоятельно.


Не лишним установить датчики открытия окон и дверей. Сверлить ничего не нужно, монтаж простой: две детали устройства крепятся к раме. Если датчик сработает, вам придет уведомление. Например, сервис Умный дом от Ростелекома отправляет push, но при проблемах с интернетом вы получите SMS. В общем, точно узнаете, что дверь или окно открылись. Важно, что датчик фиксирует изменение температуры и уровня освещенности, так что даже если окно разобьют, а не откроют, он отреагирует.


Для тревоги уведомления достаточно. Если вы уверены, что в квартиру точно вломился вор, уже можно обращаться в правоохранительные органы. В некоторых регионах в приложении Умный дом от Ростелекома можно подключить кнопку SOS и оперативно вызвать группу быстрого реагирования.


А если свои? Тут бы помогло Видеонаблюдение, чтобы посмотреть, кто пришел. Сделать это можно из любой точки мира: не важно, едете ли вы на дачу за город или на остров в океане. Но важно, чтобы остров не был необитаемым, – нужен интернет. Сервис видеонаблюдения от Ростелекома умеет записывать происходящее и днем, и ночью. Видео в HD или Full HD качестве хранится в облаке до 14 дней, так что доказательства взлома сохранятся, даже если вор сломает камеру.


Дал ключи знакомым и переживаю, что они будут делать в квартире


Как говорится, доверяй, но проверяй. Вы оставили кому-то ключи, чтобы он поливал цветы, проверял, все ли в порядке. Но немного волнуетесь: вдруг он закатит вечеринку или начнет примерять вашу одежду — ну мало ли!

Как оставить квартиру (или дачу) на время отъезда – и не беспокоиться. Гайд по современным системам безопасности Гифка, Длиннопост

На помощь также придут камеры. А еще датчики движения, если хотите знать, заходит ли человек в конкретную комнату или приближается к комоду с фамильными драгоценностями. Встроенный в камеру датчик движения можно настроить так, что вам на смартфон придет уведомление, когда кто-то вторгнется в запретную зону.


Не забудьте сообщить гостю о видеонаблюдении (вы же не хотите нарушать закон?). Скорее всего, этой меры будет достаточно, чтобы исключить возможные неприятности.


Не помню, выключил и я утюг


Пожалуй, каждому знакомо чувство паники, когда вышел из дома и на полдороги поймал себя на мысли, что не можешь вспомнить, выключил ли утюг, плойку, утюжок для волос, электрический обогреватель или так далее. Многие современные приборы умеют отключаться сами, если их долго не трогают. Так что ничего страшного может не произойти. Не будем зря нагонять тревогу! Ну максимум придет счет за электричество с огромными цифрами.

Как оставить квартиру (или дачу) на время отъезда – и не беспокоиться. Гайд по современным системам безопасности Гифка, Длиннопост

Самое простое решение — перед выходом из дома проверять все розетки. Вот только от тревоги это все равно не спасает, можно проглядеть. А если у вас еще и плохая память… Здесь выручит умная розетка. Ее можно включать и выключать на расстоянии. Скажем, переживаете, что не выдернули вилку утюга — заходите в приложение и видите, что все в порядке. А если забыли – тут же выключаете розетку.


Кстати, о пожарах. Есть устройство, которое не будет лишним, даже если вы в отпуск отправляетесь только на диван. Датчик дыма — крайне нужная вещь. Он отправит сообщение на телефон и подаст звуковой сигнал в квартире. Если вы спите в другой комнате – будет время затушить возгорание или эвакуироваться. Если вообще не дома – вызвать пожарных.


Боюсь, что прорвет батарею


Поток воды способен здорово преобразить вашу квартиру и потребовать масштабного ремонта. Добавьте к этому компенсацию ущерба соседям, если потоп произошел по вашей вине, — допустим, из-за незакрытого крана. Чтобы избежать хотя бы последнего, перекрывайте воду.

Как оставить квартиру (или дачу) на время отъезда – и не беспокоиться. Гайд по современным системам безопасности Гифка, Длиннопост

А лучше всего зафиксировать протечку в самом ее начале, чтобы минимизировать ущерб. На этот случай есть датчики протечки. Устройство работает от батарейки, легко крепится и реагирует не только непосредственно на воду, но и на изменение влажности и температуры. Это позволяет заметить потоп на ранней стадии и быстро среагировать – вызвать соседей или попросить управляющую компанию срочно перекрыть воду. В общем, любыми способами спасти квартиру!


Всего так много, а как понять, что нужно именно мне?


Зависит от того, какие угрозы вы считаете самыми реальными. Например, по статистике МВД России за первые полгода 2019 года, каждое 44-е зарегистрированное преступление – это квартирная кража. Тут бы пригодился датчик открытия окон и дверей или камера.


Важна площадь квартиры, количество окон, батарей. В студии можно обойтись одним датчиком дыма и датчиками протечки в ванной и в комнате между раковиной и батареей. А одна камера охватит все пространство. Если живете в частном доме или оставляете машину на парковке, есть смысл установить внешнее видеонаблюдение – допустим, над входной дверью.

Как оставить квартиру (или дачу) на время отъезда – и не беспокоиться. Гайд по современным системам безопасности Гифка, Длиннопост

В общем, просто оцените риски и возможный ущерб, который они могут нанести. Если точно не знаете, Ростелеком собрал три комплекта — датчиков и устройств для Умного дома.


Все это пригодится не только для отпускного сезона. Камеры наблюдения в комплекте с датчиками заменят видеоняню, помогут приглядывать за щенком, пока вы на работе, и проконтролировать строителей. Все примеры – из личных историй пикабушников.

Показать полностью 5
Отличная работа, все прочитано!