RedneckRampage

RedneckRampage

пикабушник
пол: мужской
поставил 307 плюсов и 183 минуса
отредактировал 0 постов
проголосовал за 0 редактирований
17К рейтинг 185 подписчиков 5901 комментарий 3 поста 0 в "горячем"
9

Под тенью факела

   Давным-давно, кажется, полвека назад, пришел в столицу герцогства Лакрийского молодой сказитель. Длинные черные волосы, перехваченные кожаной лентой, темно-зеленая ткань камзола и штанов, высокие ботинки – все было покрыто дорожной пылью.  Юноша проделал долгий путь из Киррада до Акиремы, все мышцы его ныли от усталости, а в кошельке лежал последний медяк. Теперь он молча стоял на холме, что возвышался в миле от долгожданной цели. Он смотрел на залитый розовым светом майского рассвета город, лежащий у его ног. 
    Сказитель знал наизусть полсотни баллад, и вдесятеро больше было записано неразборчивым мальчишеским почерком на пергаменте, что лежал в висящем на его плече тубусе. Ему предстояло занять место придворного барда, и это обещало ему блестящее будущее. Щедрая плата, комнаты во дворце, а главное – возможность сдать экзамен на звание филида.
    О чем еще мечтать пятнадцатилетнему мальчишке-поэту? 
    Жизнь не всегда складывается так, как задумываешь. Он узнал пьянящий вкус славы, подобный выдержанному вину, и горечь унижения. Он купался в роскоши и бежал из города, словно побитая собака, оставив семью на растерзание кровавому извергу. Он пережил четырех правителей и четырех своих сыновей. Годы лишений оставили следы на его лице так же, как кнут палача – на его спине. 
    Но, несмотря на все, что он перетерпел, Мекар оставался в глубине души тем же пятнадцатилетним парнем, что пришел когда-то покорять столицу. До сих пор можно видеть его долговязую фигуру, озирающую город у подножия холма. Город, залитый нежно-розовым светом майского утра…


Глава 1
    Сейчас уже и не вспомнить, что толкнуло его зайти в таверну старого Шкурия. Скорее всего, обыкновенная жажда в сочетании с тем фактом, что «Под тенью факела» была единственным нормальным заведением в трущобах пригорода. Он попал из промозглого весеннего вечера прямиком в чудесное межсезонье. 
    В просторном каменном зале топилось два камина, через кухонную дверь вырывались время от времени клубы горячего воздуха, вокруг витали ароматы тушеного мяса, а в углу Мекар заметил две бочки с клеймами пивоварни Горде. Он знал, что если присмотреться, то понизу треугольника можно различить надпись старинной вязью: «Поставщик Его Светлости Герцога Оденорского». 
    Пройдя мимо массивных столов к барной стойке, филид заказал кувшин своего любимого верескового грога «Мед Талиесина». Уже утолив жажду и собравшись идти дальше, Мекар вспомнил, что слышал об одном странном обычае этой таверны: старый вояка Шкурий обожал послушать самые различные, необыкновенные истории. За такой скоропортящийся товар он платил весьма щедро, предлагая рассказчику на выбор миску тушеного мяса и кувшин пенного эля, либо же комнату на ночь.
    Вот и сейчас на возвышении между каминами, за особым столом, сидел человек. Черные курчавые волосы и горбатый нос на смуглом лице выдавали в нем пришельца с запада, скорее всего из Империи Дракона, которую заселили когда-то беглецы с Нурдаира, южного континента. На это указывал и темперамент, с которым рассказчик жестикулировал, привлекая внимание публики. 
    Мекар направился было к дверям, когда услышал знакомое имя. Замерев, он прислушался. Да, не было сомнений: имперец, судя по одежде наемник, рассказывал о том самом Гудвине, известном сказителе, снискавшим себе дурную славу колдуна. Старый Гудвин предпочитал запутанные баллады с обилием жертв и неизбежно печальным исходом, а ведь известно, что любая баллада есть пророчество, своего рода предопределение будущего.
     Также старик любил обличать грехи власть имущих, грехи, о которых до этого никто и не слышал. Говаривали, что известнейшие семьи нанимали мастеров кинжала, сиречь наемных убийц, дабы заткнуть ему рот. Герцог Вилленс даже выписал из Империи адепта школы Потаенного Удара, одного из факультетов имперской Академии Духа, на котором готовили искусных магов-убийц. Но адепт не доехал до города, потом в столице Кирраде опубликовали баллады, живописующие грехи Вилленса, и король лично написал указ об отстранении правителя.
    И вот теперь на сцене какой-то наемник готовился поведать нечто об это позорном пятне на репутации бардов. И если это было достаточно интересно, чтобы Шкурий выставил кружку «Горде Отборного», стало быть,  это достаточно интересно и для того, чтобы старый филид присел в углу и выслушал черноголового очень, очень внимательно.

Писатель Гудвин был творцом строки со стажем, 
К несчастью все его друзья перевелись.
Но лишь я стал его любимым персонажем,
Как у меня проблемы в жизни начались.

История странного знакомства, записанная филидом Мекаром со слов наемника Дариуса в таверне «Под тенью факела».


    - Друзья, Великий Дракон свидетель тому, что я, Дариус из Эмора, сегодня буду говорить лишь чистую правду, во всяком случае по части того случая, что произошел со мною два месяца назад. 
    Многое покажется вам странным, черт побери, я сам не могу в это поверить, но все произошло со мной на самом деле, - Дариус сделал паузу, наполнил из кувшина кружку, и, сделав пару глотков, продолжил: - Две недели назад я торчал в забегаловке старого Лиса, что у Западных ворот, вы знаете, там собираются разные люди, но в основном – тут он широко улыбнулся – имперцы и наемники. Во всяком случае, я так думал.
    Я намеревался выпить пару пива, быть может, дождаться караванщика, наняться охранником. Имперцев никогда не нанимают, если речь идет о дороге на запад, вы понимаете, у многих из нас дома остались непутевые друзья, - он с силой провел рукой по лицу, словно стирая раздражение, и продолжил гораздо спокойней, - Нас стараются не искушать, и, в принципе, верно делают. 
    В общем, я думал дойти до Зеленой Эрин, либо на северо-восток, в Дорнею там, да хоть бы и в Вольное герцогство, но вернуться с приличной суммой в золотых. На севере много разбойников, но все это крестьяне, вахлаки, с десятком мечников можно пройти туда-обратно как в полдень по Бульвару Цветов. 
    Однако черт бы побрал этот проклятый сезон: весной караванщики ломятся в Империю как в рай земной. Никогда их не понимал, - ухмыльнулся наемник, подмигнув сидевшим в зале. Он с сомнением заглянул в кувшин, налил себе еще пива, продолжил рассказ, - В общем, я так и не дождался своего караванщика, зато ко мне подсел странный тип. Старик в плаще, с надвинутым на лицо капюшоном. 
    Он подсел ко мне и спросил: «Сынок, не хочешь ли ты заработать пару золотых?», проскрипел, будто несмазанная телега. Видит Дракон, я уж было решил, что это один из тех извращенцев, ну от которых я и свалил подальше, покинув Империю. Я собрался было встать и уважить старика по полной, невзирая на его возраст, но он грязно так осклабился, и говорит: «Не спеши, Дариус, у меня к тебе серьезное дело. Тебя порекомендовал Лис, сказал на тебя можно положиться в… деликатных поручениях. Мне нужно достать одну вещицу, так сказать, потребовать должок, но только по-тихому».
    Я не хочу сказать, что я профессионал в делах такого рода, проклятье, да если бы тогда зашел караванщик, идущий на север, Я послал бы старика к дьяволу! Но… мне нужны были деньги, или я остался бы ночевать на улице, сами понимаете, в пригороде это опасно. Можно проснуться голым, да еще с парой лишних дырок и широкой улыбкой, от уха до уха.
     Короче, я огляделся по сторонам, и спросил, что за должок он имеет в виду. Старый дьявол, ухмыльнулся, будто купил мою душу с потрохами и проскрипел: «У моего старого товарища хранилась моя статуэтка. К несчастью, Элмер помер на прошлой неделе, - тут он мерзко так захихикал, будто сам придушил старину Элмера, - а его сынок, молодое ничтожество, отказался со мной говорить. Достанешь статуэтку, и будь уверен, Гудвин тебя не позабудет». Мне бы отказаться тогда, ведь нутром чуял, нечисто дело с этим Гудвином, эх... – наемник досадливо скривился и махнул рукой, отпил еще глоток и продолжил.
   - Я заломил пятьдесят золотых, десять авансом, и решил для себя отказаться, если он согласится не торгуясь… 
    В общем, мы сошлись на тридцати, из них пять вперед, и на следующую ночь я полез в дом. Из охраны там была одна лишь старая псина, горная дорнейская овчарка. Мне не пришлось убивать ее, хе-хе, она и так дрыхла как убитая, я прошмыгнул мимо, вошел в гостиную, на камине стояла статуэтка. 
    Она была в точности такая, как ее описывал старик: костлявая обнаженная танцовщица из черного камня, во второй левой руке кубок, на шее ожерелье из черепов. Правда, он забыл упомянуть, что она вызывает у тебя на редкость мерзостные ощущения, но это не важно. Мне не хотелось трогать ее руками, поэтому я просто накинул на нее сумку и перевернул. Вышел я также без приключений.
    Через час я уже сидел у Лиса и хлестал пиво. Старика не было, и я уж решил, что это его шутка, мол, пожертвовать пять золотых и оставить человека с краденой вещью полировать задницей скамейку в таверне. Подождав еще час, я уже встал и двинулся к выходу, твердо решив закинуть эту дрянь в канаву и пойти поспать, как кто-то схватил меня за локоть. 
    Клянусь, еще мгновение назад в трактире было пусто, сидел я лицом к выходу, неудивительно, что я едва успел задержать клинок в паре дюймов от его тощей шеи. А этот недоумок лишь захихикал, кинул мне мешок с деньгами и вышел. Я даже не заметил, когда он успел забрать проклятую безделушку. Тридцать золотых за вечер работы – отличная сумма. 
    Я решил, что этих денег мне хватит на месяц, а за месяц всяко подвернется нужный маршрут. – Наемник допил пиво прямо из кувшина, белая пена сползала по лицу на шею, струйки промочили рубаху на груди. Допив, он закашлялся, махнул рукой девчонке у стойки: - Эй, ты! Тащи еще пива! – и, не глядя, метнул монету через ползала. Золотой звякнул о стойку и упал на колени Шкурию. Старик, воровато оглянувшись, подхватил монету, прикусил ее, и с довольной ухмылкой уронил за пазуху. Дариус, не обращая на окружающее внимания, продолжил исповедь, прерываясь лишь ради глотка эля. 
    - Итак, я не собирался больше иметь никаких дел со стариком, но на следующий день проснулся в канаве, без денег и избитый, а вечером ко мне подошел старый черт. «Сынок, я вижу, ты плохо себя чувствуешь? Может старый Гудвин тебе помочь?» Мне бы взять старого пердуна за плечи да подержать в камине немного, - расхохотался черноголовый, - клянусь, тотчас бы полегчало, да что жалеть о том, чего не вернешь.
    В общем, я взялся за следующее поручение, а потом были новые, и новые, и новые… Великий Дракон свидетель, у Гудвина было много друзей, но его дружбу не так уж легко пережить. Я пробирался в чужие дома, выносил из-под носа у стражи письма, книги, разные безделушки… 
    Он щедро платил, и я быстро втянулся. Я забыл о намерении прогуляться за легкими деньгами в Эрин или Дорнею, я смотрел сверху вниз на нищих караванщиков, зажравшихся купцов, но неделю назад я окончательно зарвался. – Наемник обвел печальным взглядом притихший зал, пламя каминов бросало мрачные отблески на его лицо, зажигая огоньки безумия в запавших карих глазах. – Я не стал бы резать курицу, несущую золотые яйца, если вы понимаете, о чем я. Я просто хотел узнать, чем он там занимается, по правде говоря, было бы обидно повиснуть новым стягом на рыночной площади лишь из-за того, что старику вздумалось открыть свой монетный двор. 
    Я дождался, когда он выберется из своей комнатушки в зал, тогда я уже знал, что он жил прямо над таверной старого Лиса, взломал замок на двери, и проник туда, куда, клянусь, не попадали даже его лучшие друзья. Если они, конечно, были у этого негодяя.
    Первое, что я заметил в комнате – раскиданные повсюду свитки, книги, прочая бумажная ерундистика. Я подумал было, что старик из этих лодырей, в смысле бардов, кропает стишата, а ему золотые капают, из замка, например, но поворошив бумаги на столе, я понял, что дела гораздо хуже. Черт побери, дела были ужасно плохи, и это еще мягко говоря! 
    Старик оказался проклятым колдуном, на каких богаты южные герцогства. Мой отец научил меня грамоте, по правде говоря, зимой в горах делать было больше нечего. Ну так вот, на его листах подробно, шаг за шагом было описано каждое из ограблений. Сначала я решил, что старик пишет донос, чтобы сдать меня полиции герцога. 
    Но его не было со мной теми вечерами, конечно, он был слишком стар, а его скрипящие суставы разбудили бы самого ленивого стражника в этом городе. И я не рассказывал ему за кружкой пива как прошел день, кого я стукнул по голове, а кому и крылышки подрезал. Нет, не настолько я ему доверял.
    «Он следил за мной с помощью магического кристалла, или лягушиной икры на золотой тарелке, или сам дьявол по ночам нашептывал ему на ухо свои сказки», - так я решил, дав деру из городу. Мой любимый папочка приютил бы меня, а учитывая, сколько я накопил, он сделал бы это с радостью.
    Короче, я двинул прямо на запад, надеясь остановиться не раньше, чем достигну Ожерелья Дракона,  всего триста километров от этого стола. Но я оказался неправ! Колдун что-то заподозрил, и через три дня пути я обнаружил себя сидящим на коне, морда которого смотрела точнехонько на Западные ворота Акиремы. Я бежал снова, и снова старик возвращал меня к городу.
    А потом… Мне стали сниться странные сны. Я ложился у костра, глядя на пламя, возносил молитву Дракону, и видел Гудвина, сидящего за своим столом в маленькой комнатушке, освещенный лишь светом тусклой, слегка потрескивающей свечи. Гусиное перо так и сверкало в его руках, капли чернил летели во все стороны, когда он заливался скрипучим хохотом, но не это пугало меня.
    Кривыми строчками под его пером ложилась история одного человека. К сожалению, это было моя история, и кончиться она должна была в Акиреме, во всяком случае, дальше лиги он меня больше не отпускал. Но Дракон не оставил меня, и я научился отводить его волю от себя. Я упрямо ехал вперед, лига за лигой, а перед глазами у меня была лишь его скрюченная рука.
    Он тщился написать хоть строчку, но я противился что было сил, и все было бы в порядке, но он внезапно бросил попытки описать мое возвращение. Когда образ его костлявой руки пропал из моей головы, я лишь обрадовался. 
    «Я уехал слишком далеко, здесь он до меня не дотянется», - думал я. «Старик сдался, побежал по своим колдовским делишкам», - думал я. Как я мог быть таким идиотом! Не позже чем через полчаса здоровый волк выскочил на дорогу передо мной. Но что это была за тварь!
    Ростом он доставал мне до пояса, красные, глубоко посаженные глаза зловеще сверкали под низким лбом, с острых как бритва клыков стекали клочья желтой пены.  До него было где-то сто ярдов, и я видел, что мне его не одолеть. Я не трус, но первое, что я сделал, увидев его, так это развернул коня и помчался вихрем прочь.
    Он уже догонял меня, хватал моего вороного за бабки, когда впереди показался ручей. Бурелом, так звали коня, вполне достойно перелетел его, но лишь лапы волка коснулись воды, как он расплылся лужицей чернил. Клянусь, так оно и было! Он оперся лапами в ручей, где глубины было на мизинец, не больше, и вдруг рухнул туда головой  вперед, будто камень в болото. 
    Когда я подошел все-таки посмотреть, воды ручья были черными, как ночное небо среди дорнейских скал. Волчьи следы обрывались на другом берегу, больше от него ничего не осталось. 
    Ночь я провел в поле, неподалеку от какой-то деревушки, готовый проверить, что течет в жилах у каждого, кто подойдет к моему костерку. Однако ночь прошла тихо, и я рассчитывал, что следующую я проведу уже в Акиреме. Наскоро перекусив, я привел себя в порядок и снова сел в седло. 
    Видит Дракон, я старался не загнать коня, но ближе к вечеру, когда я уже видел стены города, проклятая скотина подвернула ногу, полетела кубарем на полном скаку. Я чудом успел соскочить, вывихнул левую руку, приложился ребрами о камень, ободрал спину о проклятую дорогу, и впечатался головой в дерево, но я все-таки выжил. 
    Бурелом бился в агонии на обочине, он тоже еще был жив, хотя сломанные ребра торчали у него из груди, словно это была изломанная бочка, обтянутая лошадиной шкурой, выпученные глаза уже ничего не видели, кроме конского рая, а из горла рекой шла темно-красная кровь. Не обвиняйте меня в отсутствие милосердия, господа, - неожиданно наемник ухмыльнулся, волчьей улыбкой хищника,- Я добил коня и двинулся дальше пешком, хотя голова раскалывалась, и спина болела, будто с нее содрали кожу и посыпали солью, но я шел к городу, точнее к старому Гудвину.
    Он обещал мне, в самом начале нашего знакомства, что не забудет меня, и видят боги, не забыл. Ближе к городу, в миле от Западных ворот, в тенистой рощице меня поджидала шайка грабителей, человек десять. 
    Я схватился с ними, хотя и понял уже, что мне не выстоять против такой оравы. Я свалил одного, это был человек, из плоти и крови, но, готов поклясться, золото, лежащее у него в кармане, оставляло на руках чернильные пятна. Потом мне удалось ранить еще двоих, когда кто-то ударил меня сзади дубиной, и тут с дороги вломились два рыцаря, с ног до головы в броне, и в стельку пьяные, - имперец печально оглядел зал поверх кружки, будто ожидая увидеть этих рыцарей, здесь и сейчас.
   - Наверно, они ожидали увидеть здесь прекрасную даму, над которой хочет надругаться злой великан, потому что тот, который был повыше, первым делом припечатал меня кулаком по затылку. Это был уже второй удар за день, который приняла на себя моя многострадальная голова, поэтому неудивительно, что я очнулся уже в сумерках. 
    Болело все тело, от головы, и до пят, пахло кровью и чем-то терпким, вокруг галдели полицейские с факелами, а передо мной возвышался рыцарь, который вырубил меня. С начала мне показалось, что он стирает с меча кровь, вы знаете, в свете факелов она темная, почти черная, но… нет, я сразу понял, что это было: не кровь, чернила. Те самые, которые пытались загрызть меня в лесу, если можно так выразиться. 
    Гудвин чувствовал, что его баллада подходит к концу, и изо всех сил стремился к тому, чтобы вывести его своей рукой. В противном случае его вывел бы я, и вряд ли старик пережил бы это. В общем, рыцарь склонился ко мне, и пробасил, обдав перегаром: «Ну спой, дружок, кого вы здесь грабили, и что за дружки у тебя такие? Ты им голову с плеч долой, а они чернилами растекаются. Двадцать лет в рыцарях, а такую дрянь вижу первый раз». 
    Я рассказал им все… с того момента, как мой вороной сломал ногу. Они решили, что разбойники покусились на оружие наемника, а может, им просто скучно было, кто теперь расскажет. Больше их волновало, почему грабители чернилами растекаются, нежели имперец с разбитой головой, поэтому мне удалось улизнуть до прибытия господина комиссара, - на этих словах Дариус широко улыбнулся и отсалютовал пивной кружкой Брэдерику, примостившемуся у стойки. 
   - Видите ли, господин комиссар, у меня оставалось одно маленькое дельце в городе. Через полчаса я прошел ворота, постоянно ожидая, что же предпримет старый мерзавец. За воротами меня ждали двое стражников с копьями наперевес. Я подбросил над ними бурдюк с водой, и эти глупцы пронзили его. 
    В общем, я обошел две мерзкие черные лужицы, издающие такое знакомое терпкое благоухание, и двинулся в город. Я миновал кварталы ремесленников, купцов, прошел рынок, и уже подошел к трущобам, когда из темноты навстречу мне шагнул человек в черном. 
    Не знаю, на что он рассчитывал, верно, я должен был встать на колени и склонить голову, но он просчитался. Да, я был слаб, но не безоружен. На пальце у меня была маленькая безделушка, такие продают жрецы Бога-Дракона по всей Империи, да и заграницей тоже. Маленькая порция божественного огня, драконье дыхание, заключенное в хрупкое кольцо из красного стекла. Святое пламя испепелило его на месте, если честно, я до сих пор не знаю, был это живой человек или чернильный, но все это лишь его проблемы, и ничьи больше. 
    Мне осталось пройти сто метров, и я прошел их, я вошел в таверну старого Лиса, вынув меч из ножен, поднялся по лестнице, готовый убить любого, кто встанет у меня на пути, детей и женщин в первую очередь. Подошел к двери, зная, что он ждет меня. Арбалетный болт пробил дверную филенку у меня перед лицом, но Великий Дракон хранил меня.
    Выбив дверь, я ворвался внутрь, и увидел еще одного человека в черном облачении. Он взводил арбалет, но когда я оказался в комнате, откинул его в сторону, и бросился на меня с мечом. Черный был силен как снежный тигр, и также ловок. После двух отбитых выпадов я почувствовал, что руки мои слабеют, я был слишком измотан, чтобы сопротивляться в полную силу, он теснил меня, но не к двери, а к окну. 
    Уверен, я вылетел бы в окно как муха, только крыльев-то у меня не было. Мы оба это знали, и я, и Гудвин. Но когда мы проходили мимо его стола, кольцо в виде дракона, которое должно было рассыпаться рубиновой пылью еще в том переулке, неожиданно налилось теплом. Я и не мечтал о том, чтобы вызвать вторую вспышку драконьего пламени, да еще в маленькой комнатушке, нет.
    Я сосредоточился на правой руке старика, на гусином пере, которое он ею сжимал, и на пергаментном свитке, в котором он строчил, будто одержимый. И вот мой меч последний раз встретился с клинком черного человека… и с хрустом переломился пополам. Лезвие с лязгом запрыгало по полу, а я сжимал в руках лишь рукоять. Мой противник занес меч над головой, чтобы покончить со мной одним ударом, и тут с моего пальца соскочил язык пламени, скользнул по плечу, проедая ткань, лаская кожу своим теплом, и упал на руку писателя. 
    Я слышал, как красное стекло осыпается на пол гранулами песка, и видел, как в полной тишине осыпается пеплом рука старика. Она сгорела в мгновение ока, он еще не успел завопить от боли, а пламя перескочило на пергамент. 
    Свиток горел медленно, с влажным треском, и вместе с ним горел черный человек. Сначала загорелась его одежда, но ни один мускул не дрогнул на его лице. Запылали его волосы, лицо, даже меч, занесенный над головой, горел этим холодным темно-красным огнем. Я застыл с обломком меча в руке, заворожено глядя на него, и лишь когда он лопнул с влажным хлопком, распространяя терпкий запах чернил, я очнулся. 
    Старик голосил на одной ноте, прижимая обгорелую культю к груди, его трясло. Я заметил, как белая пергаментная кожа обтягивает его череп, видел ужас и боль в его глазах, когда перерезал ему глотку обломком меча, подводя черту под этим затянувшимся рассказом. Он хрипел и кашлял, когда я поднял его за грудки и швырнул в окно, затянутое рыбьим пузырем. 
    На мгновение он замер в нем, словно нарисованный, пока пузырь растягивался, мне даже показалось, что он сейчас отскочит, упадет к моим ногам. Но раздался щелчок, - Дариус неожиданно щелкнул пальцами, и люди в зале одновременно вздрогнули, словно просыпаясь, - Щелчок – и пузырь лопнул. Его тело рухнуло с высоты двадцати футов, прокатилось по откосу еще столько же, и впечаталось в стену дома напротив, поверх кучи мусора. 
   - Собаке – собачья смерть, не так ли? – имперец медленно развел губы в мерзкой усмешке, захихикал, пустив струйку слюны, и извлек из ножен обломок меча. На рукояти еще оставалось сантиметров десять отточенной стали, и этим обломком Дариус перехватил себе горло. Он повалился на пол, отбросив клинок в сторону, вцепился в горло, хрипя, кровь текла из его искривленного мукой рта, сочилась из-под пальцев.   
    Оглушительную тишину разорвал отчаянный визг девушки у стойки. Люди стряхнули оцепенение, кто-то кричал: «Лекаря!», кто-то бросился к выходу, молодой человек в жреческой накидке бросился к раненному. Старый Шкурий побледнел как мел, одной рукой вцепился в грудь, пальцы другой слепо царапали барную стойку.
    Однако даже с моего места было видно, что парню не помочь. Молодой жрец перевязал ему горло, но дыхание, клокочущее в горле, как прибой, и бледное, обескровленное лицо говорили красноречивее любых слов: имперец отгулял свое, и его ждет Великий Дракон, или куда они там попадают после смерти. Не став дожидаться его конца, я вышел на улицу, прихватив по дороге своих охранников. 
    Молодые еще ребята, крови не нюхали. Один еле стоял на ногах, второй избавлялся от ужина прямо за барной стойкой, благо трактирщику и вышибале было не до него. 
    По дороге домой я уже решил для себя, какие вопросы надо задать завтра Брэдерику. Во-первых, чем была сделана надпись на стене дома, у которого нашли мертвого писателя? И, во-вторых, что было на стене написано? 
   Хотя я уже знал ответы. На фундаменте, в полуметре от земли, вилась надпись кровью из рассеченной стариковской шеи, выведенная дрожащей рукой: 
    «Исповедовавшись, наемник спросил: «Собаке – собачья смерть, не так ли?», и медленно развел губы в мерзкой усмешке, захихикал, пустив струйку слюны, и извлек из ножен обломок меча. На рукояти еще оставалось сантиметров десять отточенной стали, и этим обломком Дариус перехватил себе горло».

Убийца след учуял мой , финал грядет другой.
Писатель, спешите!
Стою у вас я за спиной, помятый, но живой.
Со мной игра была ошибкой роковой…


З.Ы.: Вот что бывает, если слишком часто слушать КиШа.

Показать полностью
14

Третий выстрел

    Еще до появления белых господ стояла в окрестностях Мехико маленькая деревушка Сьерра–Бланко. В годы конкисты там поселился с семьей зажиточный идальго. История не сохранила его имени, но доподлинно известно, что в жилах его жены, чьей красоте могли завидовать богини, текла королевская кровь. Горячая ли кровь тому виной или богомерзкий договор, заключенный с тем, кого индейцы называли Пожиратель Сердец, но однажды ночью женщина заколола своего благородного мужа и всех домочадцев.
Шли годы, проходили века, но простой люд помнил жуткую славу мрачной повелительницы поместья. Зловещая брукса – ведьма – не упокоилась после смерти, но осталась в особняке безмолвным призраком, раскинувшим черные крылья холодного страха над лесами, окружающими деревушку. Медленно сыпался ледяной песок времени, и так же медленно вымирала проклятая деревня.
    Прошло триста лет с того момента, когда мерзкая старуха, продавшая душу тому, кто хуже Дьявола, покинула свое тело, и вот последний житель Сьерра–Бланко умер в своей постели. Джунгли уже давно поджидал несчастного. Темные побеги и омерзительные лианы нечистых зарослей, в свое время оскверненных кровавыми ритуалами, осторожно двинулись вперед, будто пробуя на вкус ветхие человеческие постройки. 
    Наконец, джунгли поглотили последнее здание, падальщики и гады пожрали тело последнего человека, и впервые за долгие годы Зло смогло заснуть...


    Две молодые особы неспешно шли по тенистым аллеям парка. Одна из них, юная девушка с чрезвычайно приятными чертами лица, свидетельствующими об удачном смешении кровей предыдущих поколений, поигрывала поводком и внимала своей спутнице.
... – Ксандра, послушай, это же совсем рядом! Две мили по новой дороге, а там через джунгли триста метров, и вот – старинный особняк, говорят, его еще испанцы построили, представляешь?! – Тараторила ее близкая подруга, молодая мисс Джулия Лексис, темноволосое, миниатюрное существо, можно сказать, весьма хорошенькое, если не считать ее через чур выпученных глаз. Наиболее емко мисс Лексис охарактеризовал отец Ксандры, дон Витторио: «Сорок килограмм неприятностей и полтора метра взрывного темперамента». – Мы просто заглянем, туда, и все. А вдруг там остались сокровища! – от внезапного озарения Джулия даже подпрыгнула на месте – Драгоценности, монеты, оружие...
    Последний аргумент попал точно в цель: как и положено любому коллекционеру, Ксандра трепетно относилась к предмету своей страсти. Она задумалась бы перед тем, как отправиться в заброшенный коттедж за побрякушками, но оружие... Желание получить в коллекцию старинную саблю или хотя бы захудалый ножик перевесило голос рассудка.
 – Ну хорошо, посмотрим. Только пообещай мне вести себя осмотрительно. – Ксандра даже фыркнула, осознав нелепость своей просьбы. – Здание наверняка прогнило насквозь, да и мало ли кто там обитает. К тому же его называют поместьем бруксы, потому что там творится всякая чертовщина. – Закончила она уже несколько неуверенно.
 – Бруксы–шмуксы! И ты веришь во всю эту ерунду? Ха, тоже мне, поместье бруксы! Обыкновенный заброшенный дом и все...
    Подруги потратили некоторое время на то, чтобы зайти домой переодеться, но вскоре они уже шли молча по шоссе. Постепенно разговор наладился. В мечтах они находили несметные сокровища, а Джулия со смехом настаивала, что их ждет заколдованный принц.
    Ксандра свистнула, и к ней подбежал Гуки, гордо бросив к ногам хозяйки свежезадушенного опоссума. Девушка прицепила пса на поводок. Не то, чтобы она боялась потерять его, нет. Просто вид носящегося без привязи ньюфаундленда–трехлетки неизменно выводил аборигенов из состояния душевного покоя. Стоит прибавить то, что большинство из них промышляло охотой, и станет понятна тревога хозяйки.
   Через сорок минут вышли к еле заметной просеке, и Джулия смело шагнула вперед. Ксандре ничего не оставалось, как идти следом. К счастью, обе они были одеты в подогнанные армейские комбинезоны, а берцы не оставляли колючкам никаких шансов. Они прошли метров двести, как вдруг внезапно показалась темная громада особняка.
   Он возвышался над местностью подобно гигантскому склепу. Трудно было поверить, что когда–то в нем жили люди. Двухэтажное здание, обшитое черным деревом, было настолько древним, что даже вблизи казалось высеченным из камня. Оно вздымалось ввысь, словно некий кощунственный монумент Древних богов, в незапамятные времена осквернивших девственный лик природы. Осколки выпавших стекол блестели на земле мрачным сиянием черных бриллиантов из короны Азаг–Тота. Даже переплеты рам казались гнусной насмешкой над сокровенными символами христианства: перекошенные черные кресты, увитые иссохшим, потемневшим плющом.
    Это здание было чуждо людям и их миру в той же мере, в какой было бы уместно в тяжелых лучах древнего светила, налитого золотом Кадаф, на равнине, устланной прахом тысяч жертв. Девушки медленно приближались, раздвигая сухие ветви разросшегося кустарника, когда вдруг пес с лаем бросился вперед, вырвав поводок из ладони Ксандры. Они дернулись было за ним с криком: 
 – Гуки, стой! Ко мне, малыш! – но было уже поздно. Только мелькнул черный хвост, перед тем как скрыться за дверью особняка.
    Они встали на пороге и замерли, пытаясь отдышаться. Из недр коттеджа не доносилось ни звука, и тишина это холодила кровь подобно дыханию разверзнутой могилы. Ксандра первая перешагнула порог, крепко сжимая вспотевшую ладошку Джулии, и прошептала: 
 – Гуки...– но даже эхо не ответило ей.
    И только полуденное солнце равнодушно наблюдало с лазурного неба за двумя смертным, рискнувшими нарушить покой сил, неподвластных их пониманию.


    Дон Витторио О’Ган был известен в узких кругах как самый надежный поставщик. Он работал с китайцами, русскими, американцами, арабами... Список можно продолжать долго, но дело в другом – любой outlaw скажет вам: «Нужно оружие – позвони Ледяному Дону». На его деловых партнеров производило впечатление его легендарная невозмутимость. В разгар самых напряженных переговоров лицо Дона не выражало ничего, кроме вежливой заинтересованности собеседником.
    Однако сейчас никто не признал бы в мужчине, что ходил по кабинету, словно тигр в клетке, невозмутимого бизнесмена. Обычно прилизанные черные волосы стоят дыбом, дорогой костюм измят и пропитался потом, смуглое лицо покраснело от гнева, а глаза... Черные глаза с узкими точками зрачков обещали Доусону мучительную смерть. Или смертные муки, в худшем случае.
    Три дня начальник охраны поместья и его патрон провели на ногах, три долгих дня они прочесывали джунгли, пытали обслугу и пеонов, изучали спутниковые снимки, тщетно пытаясь найти хоть следа хозяйской дочери. Все было безрезультатно, несмотря на то, что Дон каждый вечер расстреливал троих охранников, чтобы стимулировать их желание найти Ксандру живой и невредимой. И еще троих расстреливал Доусон, боявшийся встать к стене сам.
    И вот сейчас, заполночь, спутник наконец–то запеленговал сигнал маячка, впаянного в телефон. Все охранники разбрелись по джунглям, и большая часть наверняка уже подалась в бега. Поэтому именно Доусону предстояло сейчас сесть за руль джипа и отвезти по новой дороге патрона к тому месту, откуда подал голос мобильник. В первые за сорок лет жизни бывший цэрэушник молился горячо, истово как в детстве.
    «Пресвятая Богоматерь, пожалуйста, пусть девчонка будет живая! Сломает себе руку, ногу, что угодно, но пусть будет живая... Если мы найдем ее мертвой...» – додумать ему не хватило смелости. То, что сделает Дон с начальником охраны, обленившимся на непыльной работенке, и проворонившим гибель его единственной дочери, было вполне естественно для первого, но неприемлемо для второго. Летально неприемлемо.
    – Приехали, hijos de putas! – патрон контролировал маршрут по монитору GPS–приемника, жадно впившись в него глазами. – Телефон где то рядом, вроде правее от нас. Пошли! 
    Внутренне подобравшись, Доусон засунул за пояс джинсов плоскую «беретту». Объемистый животик вяло колыхнулся, скрывая рукоятку пистолета. Он трижды проклял тот день, когда променял государственную работу на частную службу. И зачем мертвецу деньги?
    Они прошли уже десять минут по ночным джунглям, ведомые лишь сигналом приемника, как вдруг Доусон застыл:
    – Не может быть, Дьявол нас задери, не может быть... – прошептал он. Начальник охраны понял, куда их выводит маячок: этот заброшенный дом они обыскали еще в первый вечер, когда Ксандра с подругой не вернулись к ужину, его второй раз перевернули вверх дном вчера, поняв весь ужас ситуации. Дом был пуст, как желудок Доусона.
    Тряхнув головой, он бросился догонять патрона, когда услышал короткий стон. Охранник не думая, бросился вперед и замер: прямо перед ним возвышалась громада дома, зловеще темнели провалы окон на фоне освещенного мощным фонарем фасада, парадная дверь висела на одной петле. А в дверном проеме склонился Дон. Склонился над тонкой фигуркой в пятнистом армейском комбинезоне, щедро  испачканным чем–то черным. 
    Испачканным засохшей кровью.


    – ...Ксандра, мне страшно, я домой хочу, – Джулия уже давно бы вывела подругу из себя, если бы та не разделяла ее чувства. Двадцать часов они ходили по черным коридорам особняка, и все без толку. – Зачем мы сюда пошли? Это место проклято, взаправду проклято. Я не хочу умирать!
    Ксандре было нечего ответить, она лишь покрепче обняла подругу, стараясь не разрыдаться. Несмотря на свинцовый страх, почти парализовавший ее разум, когда она поняла, что не может найти выход, или окно, хотя бы лестницу наверх, она старалась подбодрить подругу. Подбодрить, несмотря на собственное отчаяние. Гуки пропал, растворился во тьме, вокруг них был лишь черный коридор, без начала и конца, заросший паутиной и плесенью, под черными досками стен словно перекатывались мышцы. Дом, словно гигантская змея, проглотил их и готовился переварить. 
    Внезапно Джулия замычала что–то невразумительное, ее глаза загорелись надеждой. С неожиданной силой она дернула спутницу за руку, едва не сорвав кольцо из темного серебра, найденное в бывшей спальне. И до крови разрезав ладонь черным осколком обсидиана, украшавшим его. Вырвавшись, она побежала, вперед, туда, где появился холл, залитый светом солнца, проникавшим через разбитые окна и дверной проем.
   Ксандра потеряла равновесие и упала, споткнувшись о подвернувшуюся под ногу доску. Подняв голову, она увидела, что выход опять исчез. Мгновением позже она заметила стоявшего в десяти метрах от нее человека, скрытого тенями. Нет, не человека, чудовище! Уродливый карлик со склизкой серой кожей и деформированной головой медленно приближался к ней, вытянув вперед руку с зажатым в ней тесаком. Черты его лица, словно искаженного страданием, непрерывно менялись, из пасти, усеянной мелкими острыми зубами, доносилось невнятное бормотание.
    Девушка вырвалась из липкой паутины ужаса, забарахталась на полу, пытаясь отползти от надвигающегося кошмара, оглашая особняк истошными воплями, и замерла, лишь почувствовав спиной стену. Карлик побежал к ней, бормотание превратилось в безумный скрежет, раздирающий мозг будто когтями, капелька крови скатилась из ушной раковины, скользнула по шее, тяжело упала на пол. Не видя спасения перед лицом смертельной опасности, Ксандра смогла лишь выхватить из ножен, притороченных к поясу комбинезона, кинжал. Она выставила его перед собой, словно отгораживаясь от того, что надвигалось на нее из темноты коридора.
    Раздался влажный хруст, когда лезвие вошло в грудь монстру, оборвав скрежет на высокой ноте, и все вокруг окутала тишина. Карлик последний раз жалобно взглянул на Ксандру, а потом его глаза заткала дымка смерти, и он медленно рухнул вниз, увлекая за собой девушку, мертвой хваткой сжимавшую рукоять кинжала. 
    Она оттолкнула его, выпустив оружие, и побежала прочь сломя голову, не разбирая дороги, натыкаясь на стены, какую–то мебель. Ослепленная страхом, она бежала, пока  не оказалась в каморке, заваленной обломками мебели и старой ветошью. Ксандра забилась в дальний угол, обхватила колени руками и беззвучно разрыдалась. Она проплакала несколько часов, потеряв волю к жизни, лишившись даже остатков той смелости, что вела ее по бесконечным черным коридорам проклятого особняка. Она успокоилась лишь тогда, когда со скрипом распахнулась дверь, и вошла Джулия, бледная как призрак:
    – Боже, Ксандра!.. – вскрикнула она, растерянно шагая навстречу подруге, – я так испугалась, когда ты исчезла! Я вернулась, чтобы найти тебя, а тут... – и не в силах больше сдерживать себя, Джулия разрыдалась.
    Ксандра молча обняла ее за плечи, слегка прижала к себе, давая выплакаться. Она почувствовала, наконец, в себе силы бороться дальше, в зеленых глазах заблестели темные огоньки. Глубоко в ее душе появилась черная надежда, угрюмая и мрачная. В ней словно что–то сломалось, и она готова была идти вперед. Даже по трупам.
    Особенно по трупам.


    Первый шок прошел, и Доусон, крепко сжимая рукоять «беретты», снятой с предохранителя, подошел к входу. «Если это Ксандра, стреляю его к дьяволу и сматываюсь отсюда. Уеду в Америку, в Австралию, к черту на рога, и будь что будет». О том, что его ждут бывшие коллеги, жаждущие узнать, зачем капитан Доусон перед увольнением выкрал базу данных по Латинской Америке, он старался не думать. 
    Тело лежала на боку, лицом к дверям, и Доусон различил пропитанные кровью темно–каштановые волосы, застывшие карие глаза, всмотрелся в черты мертвого лица... Сомнений не было, это компаньонка мисс О’Ган, Джулия Лексис. Не колеблясь, он нажал кнопку экстренного вызова. Скоро здесь будут оставшиеся охранники.
    Доусон не догадывался, что позади него остывает тело второго пропавшего. Гуки, вырвавшись из проклятого дома поздно ночью, за полчаса до прибытия людей, помчался по ночным джунглям, взвизгивая как испуганный щенок. Острый сук длиной полметра вонзился ему в глазницу, проткнув мозг как масло. 
    – Это Джулия... – прошептал дон Витторио. Медленно подойдя к патрону, Доусон поморщился, улавливая присутствие смерти за спиной, но тут же его мысли захватил предмет, который хозяин держал перед собой на вытянутой руке. Даже если бы его разбудили среди ночи, он опознал бы его: то был старинный кинжал вороненой стали, подаренный им Ксандре на восемнадцатилетие. На рукояти укреплен черный бриллиант, на лезвие выгравированы две латинские буквы  – XO. Второй такой же ей подарил отец.
    Дон потрясенно всхлипнул, уронил кинжал, отошел вглубь дома, потрясенно шатаясь. 
    – Я посмотрю внутри, – бросил он Доусону, и вскоре свет фонаря растворился в мрачных коридорах особняка. Бывший разведчик достал сигарету, постоял, прислушиваясь к своим ощущениям. Он был уверен, что вчера вечером Дж... этого трупа не было здесь, однако выглядело тело так, будто пролежало не меньше двух дней. Внезапно накатила невероятная апатия, смыв мысль о том, что он не должен был отпускать патрона, одного в дом, там может быть убийца. Убийца...
    Он повернулся к джунглям, высматривая то, что привлекло его внимание. Внезапно свет фонаря высветил черную тушу, словно присевшую спиной к нему. Не прикуренная сигарета вывалилась из раскрывшегося рта.
    Доусон не услышал тихих шагов за спиной и уже не успел отреагировать, когда в осколке разбитого стекла отразился темный силуэт. Темное лезвие вороненой стали, найдя беззащитную ложбинку у основания черепа, бесшумно скользнуло меж позвонками.


    Ксандра шла по темным коридорам, обняв подругу. Страх отступил, оставив лишь мокрые дорожки слез, ее вела вперед темная решимость пробить дорогу любой ценой, спасти себя, спасти Джулию
(Марию...  Ее лучшую подругу, да–да, самую верную)
Они выйдут отсюда, разрушат проклятие, убьют слуг Пожирателя Сердец. Свобода достается в бою!
    Мария шла рядом с ней, черные волосы, заплетенные в тяжелую косу, лежали на высокой груди, шелковое платье струилось, словно черный ручей, обмывая белоснежную кожу. Карие... нет, черные глаза словно говорили ей: «Вперед вместе мы выйдем отсюда!» Ее грудной голос, повествующий забытую историю, дурманил и бодрил одновременно.
    «... Жена испанского дворянина, она приехала сюда издалека, пересекла море, следуя за мужем. Но здесь были такие очаровательные туземки... Муж охладел к ней, дети избегали меня... ее. Растерянность чуть не сгубила ее, ведь муж задумал недоброе. И дети, ее мерзкие отпрыски, сговорились с ним. Со дня на день ее ждала смерть, да–да, смерть.
    Но однажды все изменилось! Мне явился великий Бог, Пожиратель Сердец, он раскрыл мне глаза на низость моих близких! Он дал мне знание, как принести их, преступную семью, в жертву ему, дабы получить силу, великую силу. Я выполнила все, как было предначертано, но он обманул меня! Смерть не может забрать меня, покуда этот грех не будет повторен.
    Милая моя, спаси меня!»
    Она поможет ей, обязательно поможет! В глазах плясали багровые тени, все тело ломило, но она шла вперед по уютному черному коридору вперед, к свободе, да–да, к свободе. В холле стоял еще один демон,
( да–да, это демоны, милая моя, но мы убьем их...)
у ног его лежала незнакомая девушка в странном пятнистом комбинезоне, залитом кровью. Вперед, но тихо, идти надо крадучись, словно кошке, да–да, большой и сильной. Шаг, второй, и вот лезвие кинжала бьет демона в мерзкий затылок, кровь из раны хлещет ей в лицо,
(сладкая, но соленая кровь, как тогда...)
заливает глаза. Мертвец падает, нечто, зажатое в его мерзкой издает громкий звук, да–да, выстрел.
    – Это оружие, возьми его, – нежно шепчет Мария, и вот ее рука сжимает удобную рукоять. Свобода впереди, нужно лишь шагнуть за порог, но сзади раздается рычание всех демонов Ада. И ужасный голос зовет кого–то, может даже ее:
    – Ксандра!


    Дон Витторио не успел уйти далеко от входа, когда грянул выстрел. Он бросился назад, моля Бога, чтобы не опоздать. Предчувствие неотвратимой катастрофы наполняло его, казалось, секунда промедления – и все потеряно. 
    Выбежав в холл, он потрясенно замер: на полу, поверх Джулии, лежал Доусон, стекленеющими глазами уставившись на Дона, словно укоряя за то, что тот дал ему погибнуть. Шокированный, он не сразу узнал свою дочь: осунувшаяся, сгорбившаяся, Ксандра будто постарел лет на сто. Мумия в армейском потрепанном комбинезоне, волосы растрепаны, искаженное лицо, застывшее в безмолвном крике, залито кровью. И взгляд, безумный взгляд, обращенный внутрь, к кошмарам, терзающим ее разум.
    – Ксандра?
    Дочь подняла, наконец, на него взгляд, и Ледяной Дон оцепенел от ужаса, сквозившего из черных зрачков. Замогильный холод и вопли мучеников, хохот кровожадных демонов и стоны богов, что древнее мироздания, – все это он успел прочесть в глазах той, что была его дочерью, прежде чем пистолет выплюнул ему в лицо горячий свинец.
    По темному особняку, пронесся вопль, томившийся три столетия: «Свобода!», сменившийся глухим криком, полным горя и страданий. 
    Совершенно седая девушка в комбинезоне, залитом кровью и слезами, сидевшая между покойников, дрожащей рукой поднесла к виску ствол пистолета, закрыла невидящие глаза и крепко, до боли сжала в ладони маленький серебряный крестик.
    Тишину ночи разорвал третий выстрел.

Показать полностью
18

Право выбора

Корабль класса «Демиург» № DAL-75/XДиаметр:35 790 метров
Масса: 790 600 тонн
Энергия: 21%.
Внимание! Требуется зарядить батареи!
Коррекция курса…

    Гладкий серебристый шар диаметром в десятки километров, влетевший в небольшую планетарную систему на окраине Млечного пути, медленно тормозил, выходя на орбиту звезды. Желтый карлик восстановил его запасы энергии, затраченные на дальний путь, и всего через неделю корабль вышел на более удаленную орбиту. Со стороны глубокого космоса находилась покрытая красным кварцевым песком безжизненная планета-пустыня, на пути к звезде – каменная болванка, скрытая проливающими с небес кислоту облаками, что удерживают под своим покровом жар тысячелетий.
    Но это было не все: медленно набирая скорость, шар кружился вокруг пустого места. Песчинка за песчинкой, камешек за камешком, в центре возникала новая планета. Шли годы, из глубин космоса прилетали метеоры, астероиды, кометы с ядрами из чистого льда или редких металлов, притянутые полем таинственного корабля. Некоторые из них делали причудливые петли вокруг растущей планеты, другие будто сразу нацеливались в рождающуюся твердь, выбивая фонтаны искр и поднимая облака пыли. Но ни крошки из того, что попало на планету извне, не покинуло ее.
    Прошли столетия, пока скалистые ущелья и чаши не наполнились мертвой водой, по которой стерильный ветер гнал волны. Глубоко внутри корабля затихало гудение машин, управлявших сотворением нового мира. Силовые поля рассеивались в пространстве, сотни дроидов-манипуляторов возвращались в ангары, будто пчелы, спешащие в улей. Настал черед истинного Творения – и в недрах ковчега заработали насосы, восстанавливая атмосферу, щедро разбавляя вакуум воздухом. С легким потрескиванием из отсека в отсек катилась волна яркого света, порождаемая тысячами ламп. И, наконец, когда корабль был готов принять своего повелителя, в отсеке гибернации распахнулась крышка саркофага, и из холодного химического сна восстал Он.
    Человек.


Корабль класса «Демиург» № DAL-75/X
Состояние: без повреждений
Терраформирование: 97,8%
Экипаж: 1 человек
Командир: полковник генетики Джеймс Сол
Состояние: бодрствует
Витагенерация: 0%


    Холодный сон останавливает все процессы в организме, и сейчас на палубе «Демиурга» стоял тот же Джеймс Сол, что семьсот лет назад покинул Ароб, дабы нести семя Империи в мертвый космос. Тридцатилетний мужчина склонился над панелью управления витагенераторного комплекса, зеленые глаза просматривали статистические данные по сотворенной планете, чуткие длинные пальцы порхали над клавиатурой, вводя программу развития новой жизни. Послышался приятный женский  голос, и Джеймс повернулся к говорящей, одновременно приглаживая непослушные черные волосы.
    - Полковник, позвольте поздравить вас с пробуждением. Планета сформирована в соответствии с инструкциями, окончание процесса ожидается через десять дней, когда будет нагрето ядро, - женщине было на вид не больше двадцати лет, длинные темные волосы были заплетены в тяжелую косу, строгие очки в черно-красной оправе придавали ей серьезный вид университетского преподавателя. Ростом она была почти на голову ниже Джеймса,  но все же глядела на него сверху вниз, как старый прожженный коп глядит на вас из окна своей патрульной машины.
    - Спасибо, Елена, – усмехнулся он – А что бы ты посоветовала в качестве доминирующей религии данному миру? – Этот вопрос, как всегда, поставил ее в неловкое положение. Искусственный интеллект так и не разобрался в той эфемерной материи, что люди называли верой. Позитронный разум может либо знать, либо нет, и до сих пор то, как можно «верить» в неизвестное, оставалось неразрешимой загадкой для Общего Эль-Разума. Однако на это раз Елена сумела вывернуться: Контуры фигуры задрожали, расплываясь, по телу будто прошла рябь помех, и громадный экран за ее спиной замерцал, выдав изображение планеты.
    - Я полагаю, это может решиться со временем, когда вы выберете основные расы людей. Сейчас же нам надлежит обосновать их будущее происхождение. Пока вы будете заниматься этим, я протестирую системы, и займусь полезными ископаемыми. Увидимся за обедом, командир. – Елена подмигнула Джеймсу, и голограмма растворилась в воздухе.
    Тяжело вздохнув, мужчина вернулся к экранам. Поначалу он бормотал себе под нос что-то о зазнавшихся бортовых компьютерах, однако, по изумрудным искрам, мелькавшим в его глазах, было видно, что это всего лишь шутка. Далеко за бортом дроиды, груженые клонированной нефтью, на секунду замерли, образовав слово  «ГРУБИЯН», и по отсекам разлетелся серебристый смешок.
    Через три часа, разобравшись с динозаврами, каменными топорами и наскальной живописью, Джеймс перешел в столовую. Как только человек перешагнул порог, серые стены перетекли в салатовые, из пола выросла мебель, спустя мгновение на нем закурчавился бежевый ковер, на глазах меняя цвет, пока не остановился на светло-синем. На столе появилась тарелка, в которой устроился сочный натуральный бифштекс с гарниром, рядом образовался графинчик, прозрачный, как слеза младенца. Повинуясь его мыслям, графин тут же запотел, покрываясь капельками влаги. Секунда – и напротив него материализовалась Елена.
    - Что нового в Империи? – спросил он, принимаясь за еду. Мозг компьютера позволял одновременно управлять мириадами дроидов, поддерживать беседу с командиром и сканировать космос в поисках гиперпередач.
    - Нам выделили еще две планеты, а триста лет назад даже признали независимость, – Елена позволила себе улыбнуться – Эль-Разум теперь республика, имеющая под контролем сто тридцать планет.
    - Ну да, к этому все и шло, - по правде сказать, когда Джеймс покидал Ароб, Электронный Разум только осознавал себя. Но уже тогда было ясно, что без такого союзника светлое будущее наступит не скоро, слишком уж несовершенен человек, - А как насчет остального?
    - Империя процветает, Университет занял всю столицу и выпускает в год порядка дюжины «Демиургов», инопланетян так и не встретили. Пожалуй, это все новости.
    Они еще полчаса просидели в столовой, болтая ни о чем – человек и голограмма – и вскоре Джеймс почувствовал, что готов продолжить работу.


Корабль класса «Демиург» № DAL-75/X
Борткомпьютер: ЭР –19071987 m.I «Елена»
Терраформирование: 100%
Командир: полковник генетики Джеймс Сол
Витагенерация: 87%


    Давно, двадцать лет субъективного времени назад, молодой Сол попал в Университет Жизнетворения, что расположен на столичной планете Аробийской Империи. На фоне бесконечных кварталов заводов и жилых домов, что некогда слились в единый город, опутавший планету подобно гигантскому спруту, выделялось зеленое пятно университетского парка. Зеленые рощи разделялись аккуратными аллеями, в кронах деревьев щебетали птицы, мощеные дорожки вели к чистым прудам, в которых плескались серебристые рыбы. Десять квадратных километров, что природа отвоевала у прогресса, скрывали под собой гигантский подземный комплекс, вершину человеческой мысли. На тридцати этажах люди учились творить жизнь.
    Джеймс оказался способным учеником, в двадцать один год он закончил подготовительные курсы, а еще через десять лет он получил звание полковника генетики, к которому прилагался корабль-ковчег. Титанический сверкающий шар, начиненный множеством машин, чьим назначением было творить, нес на борту генетический материал со всех имперских планет. Люди, животные, растения, все, вплоть до бактерий, все это клонировалось в лабораториях «Демиурга» и заселяло свежие миры, которые со временем войдут в состав растущей Империи.
    Желание присоединиться внушали людям жесткие Догмы Покорности – комплекс психических установок, передающихся по наследству. Приведение к присяге – последний ритуал сотворения планеты – осуществляли психотропные генераторы корабля. Люди по всей планете застывали на мгновение, не больше, а потом продолжали жить почти как прежде, подсознательно ожидая появления человека с небес, который поведет их за собой, к счастью и Императору.
    Однако сам Джеймс всегда считал, что разумным людям нужно дать право выбора, возможность осознано решить, когда стоит присоединиться к старшим братьям. Еще в университете он вступил в студенческое сообщество Доброй Воли, и сегодня ему выпал шанс проверить постулаты их теорий на практике.
    С тех пор, как он очнулся в отсек гибернации, прошло уже две недели, и мертвая планета разительно переменилась. Жизнь кипела на поверхности Земли, шумели зеленые дубравы, своей непостижимой жизнью дышали джунгли экватора, а в них бегали и прыгали, охотились и размножались самые разнообразные животные с разных планет Империи. Елена составила план заселения, Джеймс мельком взглянул на него и тут же одобрил.
    С тех пор, как она закончила с геологической составляющей Творения, ее будто подменили. Не будь Джеймс убежден в отсутствии подобной возможности, он поклялся бы, что его борткомпьютер пытается флиртовать с ним. Хотя кто знает, ведь прошло уже семь столетий, как Эль-Разум обрел себя...
    Впрочем, в данный момент у него были более важные дела…


Корабль класса «Демиург» № DAL-75/X
Терраформирование: 100%
Командир: полковник генетики Джеймс Сол
Витагенерация: 100%
Размещение объектов: 95%


    Джеймс стоял у обзорного экрана, глядя на простирающийся перед ним космический простор. Сотни сверкающих грузовых ботов сновали между Землей и «Демиургом», неся новых детей Империи туда, где они будут жить в блаженном неведении до того момента, когда с неба спустится эмиссар и напомнит им о присяге. Длиной с добрую сотню метров, внешне похожие на тяжелые слитки металла, корабли везли самый хрупкий груз – Людей. Мириады дроидов, от тех, что не больше колибри, до тяжелых грузовых левиафанов, следовали перед ними, подобно пене на гребне волны, возводя здания, мостя дороги, создавая мебель, украшения, оружие, одежду…
    Их память и историю он уже создал.
    Манипуляторы бережно принимали тела спящих, одевали их, и укладывали их в постели, на диваны, усаживали в кресла. Меньше, чем через четыре час они проснутся и заживут настоящей жизнью. И вряд ли кто из них вспомнит зеленый полумрак клон-капсулы, где они родились.
    Джеймс позаботился о том, чтобы через тысячелетия, когда их технология разовьется достаточно, чтобы ответить на вопрос о происхождении жизни, люди обнаружили все ответы: скелеты динозавров и неандертальцев, «первые стоянки» и каменные топоры, и многое, многое другое… Позаботился он и о том, чтобы они приняли все на веру, хотя теория была и не такая уж и абсурдная, но обосновать происхождение чего-либо живого из мутной водички он так и не смог. Правда, и дома, в Университете, если верить Елене, ответ на этот вопрос до сих пор остался тайной за семью печатями.
    Елена, появившаяся, будто призрак, у него за плечом, деликатно кашлянула и сказала:
    - Полковник, через полчаса все люди окажутся на местах. Прикажете разместить генераторы на орбите?
    - Подождем немного… Я до сих пор не могу понять, зачем эти рабские Догмы? Человек свободен, он должен сам вершить свою судьбу! А мы… Не знаю… Будто рабов готовим!
    - Но они могут отказаться войти в состав Империи.
    - И что? Рано или поздно, но они осознают, что жить вместе и в их интересах тоже! Империя делится с колониями энергией, технологиями, информацией. Разумеется, они войдут в Империю, но добровольно… в смысле, осознанно!
    - Полковник, - Джеймсу показалось, что в ее голосе промелькнула нотка жалости, - Люди очень хаотичны по своей сути. Хаотичны и внушаемы, агрессивны к чужакам. Вы должны помнить Салем.
    Разумеется, он помнил этот мир. Несколько тысяч лет назад, когда Догмы Покорности были лишь теорией, один из миров будто сошел с ума, узнав о существовании Империи. Пропагандистская машина Салема развернулась во всю, живописуя нравы имперцев. Каннибалы и некрофилы, дьяволопоклонники и покрытые слизью монстры из глубокого космоса… Все это звучало безумно, но ведь «люди хаотичны и внушаемы».
И этих эпитетов хватило, чтобы планета в едином порыве поднялась на Очистительную Войну. Правда, к удивлению политиков Салема, Империя прислала всего один корабль. «Демиург» полковника генетики Александра Иванова завис на орбите, не обращая внимания на огонь Объединенного Флота Салема («Неизвестный корабль. Говорит командующий Объединенным Флотом Свободного Салема. Примите на борт абордажную команду, или будете уничтожены». И в ответ задорный хохот командира «неизвестного корабля».), облучил планету, внушив первые Догмы в истории Аробианской Империи и растворился в глубинах космоса. Через год Салем добровольно стал колонией Империи. Тысячной.
    -Может быть… может ты и права. Но…
    - Полковник, вы можете сами все проверить. – Голос Елены звучал на удивление мягко. – Отправьтесь на поверхность, поговорите с людьми. Если они сейчас не способны понять свою выгоду, этого не случится и позже. Впрочем, выбор за вами.
    -Ты права, я высажусь и поговорю с ними! Они уже зрелые люди... для своей эпохи, - полковник задумался, затем продолжил, - Они поймут, что нам противиться не имеет смысла, будущее в Империи. Решено! Елена, готовь модуль, я спускаюсь!
    - Командир, это может оказаться опасно. Эти люди еще не достигли нужного уровня развития, они не ценят человеческую жизнь. Но есть специальная программа, для контактов с… с такими людьми. Пройдите в стасис-комнату, я все приготовлю.
    Спустя полчаса Джеймс уже остывал на кресле  посреди загроможденной приборами комнаты, голову его закрывал громоздкий шлем, от тела тянулись провода и трубочки, которые поддерживали в человеке жизнь. Холодную и медленную, тягучую, словно полет сквозь космос. Анабиоз. Сенсоры уловили глухой стук, но минует сотня лет, прежде чем его сердце ударит второй раз. 


Корабль класса «Демиург» № DAL-75/X
Борткомпьютер: ЭР –19071987 m.I «Елена»
Функции командира исполняет борткомпьютер.
Приоритетная задача: наблюдение.
Объект: носитель генокода командира.

    Далеко внизу, на сумеречной Земле, дроид завис над спящей женщиной. Медленно, стараясь не пробудить ее, Елена вводила в ее лоно зародыш, которому предстоит развиться в Джеймса Сола, человека, создавшего этот мир. Человека, прибывшего судить свое творение.
    Разбуженный гудением моторчика, проснулся мужчина, и замер, благоговейно разглядывая парящего в матовом сиянии антигравитатора робота. Щелкнул выднинувшийся излучатель парализатора, но тот и не думал нападать. Сложив на груди руки, он обратился к дроиду:
   - Что привело тебя в мою скромную обитель, посланник Господа?.. - произнеся сбивающимся шепотом эти слова, мужчина испуганно замолчал. 
    Елена проговорила мягким голосом:
   - Твоей жене надлежит родить ребенка от самого Творца, ты же будешь помогать ему до тех пор, пока он не возмужает. Имя ему будет Джеймс, и забота о нем — твоя первая цель.
    Незаметно втянув гибкий зонд, Елена воспарила к потолку. Нагнетая мощность в антигравитационный двигатель, она добилась того, что он нестерпимо засверкал и взмыла в небо сквозь дымоход, оставляя в ночи сияющий след. Местные жители должны будут поверить в чудо и окружить сына Бога почетом, это не подлежит сомнению. 
    Она не тревожилась о командире, однако одиночество начинало утомлять ее. Неспешно текли годы, мальчик взрослел. Через шестнадцать лет он узнал правду о себе. К удивлению Елены, он не усомнился в ее словах. Она снова вернулась на орбиту, он же начал проповедовать людям законы Империи, законы, отрицающие саму возможность жестокости.
    « Не убей, не укради...» - на этих заповедях держится вся Империя, неужели их мало для этой маленькой планеты? 
    К сожалению, дальше все пошло в разрез с их планами. Не смотря на то, что Джейсус, как нарекли его новые родители, находил благодарных слушателей, местная знать противилась распространению нового учения. 
    Впервые Елена испытала странное чувство, когда небольшой дроид подслушал разговор первых учеников Джейсуса. Одиннадцать мужчин встретились в небольшой рощице. Она уже знала их всех: Петр и Павел, Матфей, толстяк Лука... Не было лишь одного из них — Иуды Искариота. 
    Елена встревожилась уже тогда: все дела новой церкви они решали вместе, сообща. Отсутствие одного из них могло означать неприятности для всех. Однако после первых же слов Матфея она поняла, в чем дело. Нервно почесывая курчавую бороду, тот склонился к женоподобному Иоанну:
- Ты принес деньги? 
    Тот достал из под плаща увесистый кошель. Разделив между собой его содержимое, они пустили его по кругу. Все, кроме Иоанна, бросили в него по три серебряные монетки. Уже поняв, что опоздала, она резко бросила дроида вверх, по крутой дуге посадив его во дворе дома, где остановился Джейсус.
    Прислоненная к стене выбитая дверь подсказала ей, что произошло, также точно, как и заколотый римским копьем старик-хозяин.
    Она поняла, что ждет Джейсуса, и все сомнения насчет предстоящего лично ей были отброшены. Скоро все вернется на свои места, и ей надо быть наготове. 
    Последовавшие дни она провела на орбите, отстраненно наблюдая за происходящем на внизу. Вот благочестивые апостолы, все одиннадцать человек, привязывают веревку к ветке осины. Лежавший у их ног уже не дышал, но на всякий случай его вздернули, прицепив к поясу изрядно похудевший кошель.
    Наконец на Голгофу вывели Джейсуса - Назаретянина, Джейсуса Избавителя. Творец предстал перед своим созданием. Но приговор ему был вынесен еще тогда, когда он произнес свою первую проповедь. 
    Бесстрастный дроид наблюдал за всем с пылающего зноем неба. В свое время он спустится вниз, дабы забрать электронный микрочип, на который записана вся память Джейсуса и тело своего командира. В свое время...


Корабль класса «Демиург» № DAL-75/X
Творение завершено.
Идет подготовка пси-генераторов…
Пси-генераторы готовы.
Активация по команде.

   Человек, сжавшийся в кресле, что стояло посреди лаборатории, уставленной непонятными приборами, стянул с головы большой хромированный шлем. Его лицо, искаженное болью и страданием, дрожало, лицо человека, пережившего собственную смерть. Постепенно расслабляясь, Джеймс почувствовал, как дрожь отпускает его тело, по мере того, как воспоминания улегались в памяти: скрип рассохшегося дерева и жар солнца, веселые крики друзей и его стоны, повторяющийся четырехкратно влажный хруст, омерзительно причмокивающий.
    Четырежды острие железного гвоздя прижималось к нему, холодило его кожу, разгоряченную жарким солнцем пустыни, и четырежды по шляпке бил молот палача. Воспоминания снова встрепенулись, он почти почувствовал, как его мучитель, долговязый верзила в грязной хламиде, откинул со лба мокрые волосы, косо взглянул на него, уже обвисшего на кресте, и резко вскинул кувалду. На этот раз послышался резкий щелчок, будто переломили дубовый посох, когда тот сокрушил его голени. 
    Джеймс нашел в себе силы, дабы подняться, но зацепился о провод, тянущийся от кресла, и рухнул на колени. Все тело пронзила вспышка боли, вернее воспоминания о той боли, но этого было достаточно, чтобы он потерял сознание. 
    В себя он пришел от нежного прикосновения: он лежал на мягких простынях, вокруг царила тьма, на голове лежал холодный влажный компресс, а за руку его держала женская ладошка. В тот же момент его прошиб холодный пот – посторонний на корабле! Но он не успел подняться, услышав знакомый голос:
    - Полковник… Джеймс, не волнуйся, это я.
    Вокруг стало светать, десятки ламп наливались тусклым свечением, и в этом мерцании он увидел свою верную спутницу, сидящую в изголовье. Елена выглядела так же, как тогда, тридцать три года назад, когда он оставил ее на орбите. Темные волосы, заплетенные в косу, печальный взгляд карих глаз из-под очков в красно-черной оправе, бледная кожа… 
    Но приглядевшись повнимательней, он заметил и различия. Прежде на ее красивом лице не было едва заметных морщинок у уголков рта, потом… раньше она была одета в темно-синий деловой костюм, теперь же на ней была ажурная голубая кофта и чуть более темная юбка. Лежа, Джеймс не мог разглядеть ее полностью, но был уверен, что юбка спускается до середины голеней. И, в конце концов, раньше она была голограммой, бесплотной тенью, теперь же в ее жилах текла теплая кровь.
    Тут же накатились воспоминания, и он начал пересказывать женщине все, что он пережил за это время на Земле. Он вспомнил свои первые шаги и отца, Иакова, мать, братьев и сестер, вспомнил, как отец учил его работать топором, а затем и более тонким инструментом. Вспомнил, как рассказывал людям о далекой Империи, обещал грядущую радость и счастье, как встретил первых последователей и противников, победы в спорах, одержанные им и над ним.
    Ему и не могло прийти в голову, что люди, которых он создал несколько десятилетий назад, вырастил из ничего, из одной клетки на своем корабле, смогут вот так схватить его, пытать и убить. Убить!
    Он до сих пор чувствовал ледяное жало копья, пронзающее его грудь. Солдат, подошедший к нему тогда, улыбнулся щербатой ухмылкой и отсалютовал полупустым бурдюком: 
    - Друзья-то, значица, помнят тебя, заботятся. И ты помни старого Лонгина.
    Он был уверен, что солдат даст ему напиться, три дня жажда мучила его. Солнце выпило все соки из его тела, кожа облезала и шелушилась, горло пересохло, ветер нанес в рот песка, который хрустел на зубах, но сил сплюнуть его не было. И Лонгин действительно утолил его жажду: выпадом копья снизу вверх, под ребра.
    Джеймс провел несколько часов, исповедуясь Елене, и наконец, понял, что его смерть не причиняет ему таких страданий, как в тот момент, когда он очнулся в лаборатории. Он проклинал и благодарил человека, который предусмотрел желание создателя пообщаться со своими творениями, так сказать, без галстуков. Его клон, помещенный в чрево смертной женщины, рождался и взрослел, пока сам он отдыхал в гибернационной камере, погруженный в холодный сон. По воле этого неизвестного, борткомпьютер не мог оказывать помощь командиру, в его обязанности входило лишь поднять тело после смерти и снять воспоминания, чтобы позже, пробудив полковника, внедрить их в его мозг.
    Безусловно, программу эту разработал настоящий гений, пусть и жестокий. Но Джеймс только сейчас представил, что случилось бы, спустись он лично, как и планировал. Озноб пробрал его, желудок будто сжал невидимая рука. Он мог погибнуть на этой проклятой планете, и Елене пришлось бы вести пустой корабль обратно к Университету. 
    Елена!
    Погруженный в воспоминания, он забыл ту метаморфозу, что произошла с его спутницей. Да, он относился к ней как к живой женщине, но одно дело, когда ты ведешь себя так по отношению к компаньону, и совсем другое, когда то, что жило в виде электрических импульсов, нежно прикасается к тебе женской рукой.
    Он приподнялся в постели и, внимательно глядя в глаза сидящей рядом женщины, спросил как можно мягче: 
    - Ел… Лена, а что произошло… что с тобой…
    - Что со мной случилось? – она казалась растерянной, но, закусив губу, ответила.- Понимаешь, я… мне просто хотелось быть ближе к тебе… помогать тебе, не только через дроидов… Прикоснуться к тебе… - она покраснела, потупив глаза, но тут же дерзко вскинула голову, взглянув ему в глаза. – Тебе не нравится?! Просто скажи, я тотчас утилизирую эту неуклюжую оболочку!
    - Нет, что ты… - этот неожиданный выпад сбил его с толку, вынудив защищаться, - Ты чудесно выглядишь, я просто не ожидал увидеть… ну, увидеть тебя… Живой, – закончил он, чувствуя себя на редкость по-дурацки.
    - Прости, я не хотела на тебя кричать. Просто это тело… К нему тяжело привыкнуть. – Тут же она ловко перевела разговор на другую тему. – Командир, генераторы уже на орбите, их можно запустить в любой момент. 
    Джеймс тяжело вздохнул. Он старательно оттягивал момент принятия решения, у него было такое чувство, будто ему предстоит судить население всей планеты. Он знал, что они заслуживают этого, и все-таки окончательно вынести решение было так тяжело.
    - Джеймс, это для их же пользы, пойми.
    В самом деле, он же не собирался уничтожать людей, или сводить их с ума. Землян ожидает в будущем множество войн, и если он сможет предотвратить хоть одну, не допустить повторения Салемского конфликта, неужели кому-то от этого станет плохо? А свобода воли… Свобода воли всегда была фикцией, понял он, люди идут, только, когда у них есть поводырь, указывающий путь.
    Он поднялся с постели, и произнес в гулкую пустоту каюты, что окружала двух людей:
    - Генераторы – полная мощность! Огонь!

Показать полностью

«Старушка возле подъезда испуганно меня перекрестила». Геймдизайнер тестирует UltraWide-монитор для геймеров

«Старушка возле подъезда испуганно меня перекрестила». Геймдизайнер тестирует UltraWide-монитор  для геймеров Видео, Длиннопост

Переключаемся на вторую скорость: «Месяц геймеров» на Пикабу в разгаре. Не обращайте внимания на календарь. На конец августа мы оставили самое интересное. Второй пост посвящаем геймдизайну и храбрости. Читайте историю Антона, который тестировал монитор LG UltraGear 34GK950G.


Всем привет! Меня зовут Антон, и я геймдизайнер. Моя специализация — нарративы, игровые ивенты и механики погружения. Занимаюсь, в основном, мобильными играми, но работал и над проектами на ПК. Несколько лет проработал в офисе, и теперь на фрилансе.


Ребята из Пикабу предложили мне протестировать игровой монитор LG UltraGear. Поработать на мониторе с Nano-IPS матрицей — интересный опыт, поэтому я быстро согласился. Хотя уже по пути домой мне стало немного не по себе.


О первом впечатлении


Первое, что бросается в глаза при знакомстве с LG UltraGear, — коробка. Она прямо мощная. Тащишь ее из магазина (или из офиса Пикабу, как я), и все вокруг видят, что у тебя в руках бомбический экран для игр. Именно для игр. Упаковка с первого взгляда дает понять — продукт для геймеров. На коробке изображен сектант с мечом в черном балахоне. Видимо это производит сильное впечатление на окружающих, потому что старушка на лавке возле подъезда испуганно меня перекрестила, пока я корячился с огромной коробкой в дверях.


Притащил, выдохнул и принялся за распаковку. В комплекте поставки у LG UltraGear тонкая металлическая опорная стойка-бумеранг и стопка макулатуры с инструкциями. Стойка крепится к пластиковой подставке, чтобы регулировать высоту и угол наклона. Собирается монитор просто, справится и ребенок (но понадобится отвертка). Монитор на подставке держится плотно, хоть и выглядит пластмасска внешне ненадежной.


Из приятных элементов дизайна — матовая задняя часть корпуса и аккуратный пул разъёмов. Из неприятных — красный и черный цвета оформления. Сочетание не совсем в моем вкусе, но это субъективно.


Комплект кабелей монитора стандартный: USB, HDMI и DisplayPort. Важно: кабели не слишком длинные, поэтому рассчитывать на то, что монитор и системный блок будут стоять в разных частях комнаты, не стоит. Для подключения экрана к ПК я использовал DisplayPort, а к Mac подключал его через HDMI. Разъема USB-C у монитора нет. Зато есть удобная функция переключения между каналами входа через интерфейс: можно не вынимать кабель и переключаться между, например, компьютером и приставкой.


При подключении монитора на задней панели активируется цветная LED-подсветка. При желании ее можно кастомизировать по цвету или отключить совсем. В меню экрана меня особенно впечатлил «Режим игры» с возможностью настроить частоту матрицы на 120 Гц. Производитель как бы намекает: эта вещь не для работы. Она для того, чтобы запустить Battlefield 5 на максималках.

«Старушка возле подъезда испуганно меня перекрестила». Геймдизайнер тестирует UltraWide-монитор  для геймеров Видео, Длиннопост

Теперь пора признаться: несмотря на то, что я работаю над играми, настоящим геймером я себя не считаю. Люблю посидеть пару вечеров в Civilization или одной из игр Paradox, играю в проекты, над которыми работаю. Но основные продукты мейнстримной индустрии, вроде AAA-шутеров или RPG, для которых как раз и создаются такие мониторы, — это не мое. По правде говоря, у меня даже нет железа, которое раскроет потенциал монитора в таких проектах. На игровом компьютере у меня установлена старенькая GeForce GTX 760, а работаю я с Macbook Pro версии 2017 года. Ни мощной видеокартой, ни разъемом DisplayPort этот ноутбук похвастаться не может, подключать монитор к нему придется через переходник.


К моменту запуска монитора я начал паниковать. В голове уже набатом стучало «Проваленный обзор», и я малодушно подумывал о том, что стоит вернуть монитор, пока не поздно.


О характеристиках


После недолгих метаний, я все же взял волю в кулак, а себя и мышку — в руки. Монитор же мне дали на тестирование как геймдизайнеру, а не геймеру. Решил, что попробую пару дней поработать за ним, а там видно будет.


У монитора очень быстрая матрица, но вытянуть ее до 120 Гц мои видеокарты не смогли. Пришлось ограничиться скромными 60 Гц. Технология Nano-IPS, о которой много пишут, впечатляет. Я параллельно прогнал простые тесты на LG 34GK950G и моем стандартном мониторе AOS i2475Pxqu с IPS-матрицей. Понятно, что весовая категория несопоставима, но все же просто для статистики: точность попадания цветов на sRGB отличалась на 8-9%.


Еще один важный момент: на заводских настройках монитора до калибровки цвета немного скорректированы относительно стандарта sRGB. Как пишут в профильных СМИ, это сделано, чтобы картинка получилась насыщеннее. Надо вам оно или нет, решайте сами. Но лучше калибровать монитор под себя.


Glow-эффект на IPS — типичная история. На практике это выглядит как искажение цветов при взгляде на монитор с разных сторон. Чаще всего слева изображение будет сероватым, а справа — отдавать желтым. В UltraGear на рабочем расстоянии в метр Glow-эффект не заметно. Угол обзора монитора близок к 180 градусам. Крошечные засветы можно обнаружить по бокам экрана, только если искать целенаправленно, начитавшись обзоров в интернете.


В общем, картинка сочная и яркая. Настройка простая. Для синхронизации с Mac придется установить драйвера с официального сайта (для ценителей ретро в комплекте есть CD).


О работе геймдизайнера


Закончив настройку, я сел за новый монитор. Моя работа — это таблицы, таск-менеджеры, инструменты для мержа в программную библиотеку, Photoshop для сборки макетов, иногда Twine. Допом к этому Slack и мессенджеры для коммуникации. В основном у меня постоянно открыто четыре-пять окон, между которыми я переключаюсь на двух мониторах.


Разумеется, LG UltraGear никакого второго экрана не предполагает. Перебрасывать взгляд с шикарного 34-дюймового монитора на 17-дюймовый Macbook — неудобно, неправильно и вообще аморально. Поэтому я просто отключил экран Mac и использовал пространство громадины от LG как единственную рабочую область.

«Старушка возле подъезда испуганно меня перекрестила». Геймдизайнер тестирует UltraWide-монитор  для геймеров Видео, Длиннопост

Подсознательно я был уверен, что один монитор, даже очень большой, ни за что не заменит два. Кажется, здесь срабатывает что-то вроде навязчивого стремления человека все распределять по категориям: на этом мониторе буду смотреть задачи, а на этом их выполнять.


Разрешение LG предполагает, что он заменит собой примерно полтора монитора, но на деле же оказалось, что рабочая область ощущается лучше, чем даже два экрана. На это несколько причин:


1. Сказывается эффект пространства: на огромном экране даже слегка уменьшенные окна ощущаются большими. Работать с двумя или тремя одновременно вполне комфортно.


2. Не приходится тратить время на переключение внимания. Кажется, это ерунда, но книги по осознанной работе учат, что именно такие микродействия разрушают концентрацию, из-за чего падает эффективность. Мозгу проще воспринимать работу на одном мониторе как единое целое. Эффект переключения срабатывает здесь в меньшей степени.


3. Изогнутая форма. Изначально она вызывала вопросы. Казалось, что это хорошо для игр, имитирующих периферийное зрение и широкий угол обзора человека, но для работы будет неудобно. На деле вышло иначе. Переключая окна, все равно приходится крутить головой. Изогнутая форма для этого гораздо удобнее.

«Старушка возле подъезда испуганно меня перекрестила». Геймдизайнер тестирует UltraWide-монитор  для геймеров Видео, Длиннопост

В работе с таблицами пригодился «Режим чтения», который включается из основного меню монитора. Нагрузка на глаза ощутимо снижается, картинка становится мягче.


Одна из фишек, которую LG предлагает владельцам широкоформатных мониторов, — утилита OnScreen Control. Программа помогает настроить игровой режим, установить пресеты и скорректировать настройки экрана. Но самое главное — удобно поделить экран на рабочие зоны. Пользователям Windows 10 этого не понять (там и так неплохо реализована эта функция), но для MacOS с его неудобным SplitView это просто подарок.


Об отдыхе (и играх, конечно!)

«Старушка возле подъезда испуганно меня перекрестила». Геймдизайнер тестирует UltraWide-монитор  для геймеров Видео, Длиннопост

С работой разобрались. Пора отдохнуть и протестировать монитор в том, для чего он, собственно, и создан.


На моих любимых стратегических играх монитор не раскрывается. Да, угол обзора шире, детали выглядят немного интереснее, но это все. Результат меня не устроил. С таким монитором хотелось попробовать чего-нибудь особенного. Поэтому я решил установить, наконец, Pathologic 2 (ремейк классической «Мор. Утопии»).


Чтобы моя видеокарта выдержала испытание мощным монитором на не самой оптимизированной игре, пришлось добавить охлаждение, досрочно поменять термопасту, перевести монитор в режим FPS и немного разогнать старенький GeForce. Но, черт возьми, это того стоило. Степь Pathologic 2 в 3,5K поработила меня на пару суток. Монитор усиливает эффект погружения в играх, которые рассчитаны на плотное знакомство с сеттингом, деталями и персонажами. В какой-то момент я даже задумался о том, чтобы обзавестись таким экраном. Но только после апгрейда компьютера.

Итог


Несмотря на то, что LG UltraGear 34GK950G позиционируется как продукт для развлечений, некоторые особенности его конструкции оказываются очень полезны для рабочих задач. Расстраивает в этом смысле разве что отсутствие USB-C и некоторые элементы дизайна. Хотя последнее — придирка и вкусовщина.


Впрочем, продукт не про работу. Он для игр, и в этом он крут. Как часть игровой системы монитор смотрится бомбически. Быстрый отклик, отличная цветопередача, гибкая система настроек и частота 120 Гц. В общем, все что нужно, чтобы погружаться в игровые миры следующего поколения с топовой видеокартой.


Читайте также:


— 15 игр в формате 21:9 – для полного погружения

Показать полностью 4 1
Отличная работа, все прочитано!