Ohne1n

Ohne1n

на Пикабу
поставил 571 плюс и 339 минусов
проголосовал за 0 редактирований
4873 рейтинг 5 подписчиков 1359 комментариев 18 постов 2 в горячем
23

Это шторм. Репортаж НГ. Ч 2

Новая газета

https://novayagazeta.ru/articles/2020/04/29/85144-eto-shtorm

Это шторм

Специальные корреспонденты Елена Костюченко и Юрий Козырев ведут прямой репортаж из «красной зоны» 52-й клинической больницы Москвы

Репортажи

Елена Костюченко Юрий Козырев

ср, 29 апр. 2020 11:01:00

https://novayagazeta.ru/articles/2020/04/29/85144-eto-shtorm

52-я больница — одна из самых больших больниц Москвы — практически первая в России включилась в битву с коронавирусом. С 29 февраля она принимает пациентов с COVID-19. С марта — регулярные телемосты с американскими, немецкими и китайскими врачами. Сейчас в больнице 794 пациента с пневмониями, у 547 подтвержден коронавирус, из них в реанимации — 108. Здесь работают 642 врача, 976 медсестер и 74 санитара — все, кроме сотрудников родильного дома при больнице. Некоторые приехали помогать из регионов, медсестрами пришли дети из медицинских колледжей и вузов. Для медиков организованы гостиницы, построено быстровозводимое общежитие. Почти всем пришлось переквалифицироваться.

Вся больница сейчас — одна большая красная зона.



ОРИТ-7. 14.00

Здесь самые тяжелые пациенты, не только в больнице — по всей Москве.

Сейчас их 13. Одиннадцать из них на аппаратах ИВЛ, пять — на искусственной почке.

Кроме пациента Лехи, заболевшего перед самой пандемией свиным гриппом в Танзании, все из них — COVID+.

Им от 26 до 70-ти.

Реанимация разделена на несколько залов. Солнечные лучи из единственного незавешенного окна пробивают коридор насквозь. За шторой спрятаны иконы двух Матрон и Святого Пантелеймона.

Голые люди, прикрытые простынями, лежат на койках. Тела пятнами залиты фиолетовым антисептиком — подсушиваются неизбежные ранки и пролежни. Кровавые тряпочки у губ – от гепарина кровь не сворачивается, из носа течет. Их ребра механически поднимаются усилиями ИВЛ. Почему-то взгляд все время возвращается к татуировке на руке молодой женщины, оплетенной трубками. На предплечье — сова.

Денис Петрович Павлов, на груди синим написано — Dr. Pavlov, вместе с коллегами собирает аппарат ЭКМО.


Я видела его без СИЗа и знаю, что у него широкое лицо и кудрявые спутанные волосы. Он очень красив — как красивы все они здесь. В их лицах нет лишнего.

Сейчас он исполняет обязанности завотделения — она на больничном, тоже подозрение на COVID. И.о., его дразнят — Иа, он смеется.

— Они меня все ненавидят!

Девушки фыркают.

У него два пациента, самые тяжелые — женщина с судорогами и Малыш. Малыш — гигантский парень-грузин, длинные ресницы неподвижно лежат на щеках. Его легкие заполнены гноем, он находится в состоянии токсического шока. Грудь мелко дрожит — это бьется сердце. Утром пульс был 150 ударов в минуту, сейчас удалось сбить до 140. Оксигенация не поднимается выше 88, а надо 94. «Надо 94, хотелось бы», — бормочет Павлов. Малыш тоже на ИВЛ. Рядом вращает турбинами искусственная почка. К его кровотоку подсоединен волшебный аппарат ЭКМО. Приходят люди в желтых защитных костюмах, привозят еще машину — проводить плазмообмен, устранять последствия цитокинового шторма. Первая слитая плазма была цвета кофе с молоком. Сейчас льется желтая, «так себе, но все поестественней». Из-под одеяла торчит желтая нога.

Денис отрывается от телефона.

— Звонок сверху, встречаем. Целого профессора везут. Команда, нам все равно, кто приедет?

— Да!

— А вдруг он какой-нибудь гад? Вдруг он у меня преподавал? Я буду хуже лечить! Я предупреждал!

Девушки смеются.

— Они меня ненавидят по политическим причинам. Потому что я смотрю Соловьева!

Им всем до 40, только Денису — 41. Главврач Марьяна Лысенко — сама реаниматолог — объясняет, что профессиональное нахождение между жизнью и смертью лучше всего переносят молодые. Павлов подтверждает — «уходят либо в руководители, либо помирают от рака». «У нас — выгорание! Мы — выгораем!» — декларирует Денис.

Он настаивает, что он самый старый здесь, но оказывается, что Ирина Валерьевна Колесникова старше его на два месяца, и Денис извиняется и обещает звать ее по имени-отчеству. Маленькая доктор Саша Черкасова объявляет, что ей пока 29 лет, и до выгорания у нее целая вечность. Ирина Валерьевна подключает последний провод.

Аппарат ЭКМО собран. Это предпоследний аппарат в отделении, чей-то предпоследний сияющий 50-процентный шанс.

14.20

Лене Петровой 44 года. У нее непроходящий синяк в углу рта от кислородной трубки и пластырь на шее. Под пластырем прячется разрез от трахеостомы.

Лена сидит на кровати и не глядя складывает одноразовые прозрачные фартуки. Рядом аккуратная стопка. Получается очень быстро.

Лена — медсестра 7-го ОРИТа. И пациентка 7-го ОРИТа. Ровно месяц она не покидала своей больницы.

В ОРИТ-7 коронавирусом заболело 8 медиков. Лена — самая тяжелая. «Прошла все круги ада, кроме ЭКМО, — говорит Михаил Валерьевич. — Но и об ЭКМО стоял вопрос».

Нулевой пациент приехал 17 марта. О том, что у него COVID-19, узнали не сразу.

— Половину, наверное, и не помню, что было, — говорит Лена. — Это, думаю, и хорошо.

Она из Подмосковья, из Серпухова. Стала медсестрой в 90-е — «потому что лучше зарплата раз в три месяца, чем вообще без зарплаты». Работала и палатной медсестрой, и перевязочной. Но осталась в реанимации. «Реанимационные медсестры — они особые, — говорит Лена. — Все — на нас, весь пациент целиком».

— Приехала на работу, и на работе после обеда резко поднялась температура. Резко, сразу. Сразу очень большая. Сделали КТ, и оказалось, что там пневмония.

Можно сказать, в самом удачном месте я заболела.

Была дыхательная недостаточность, и как бы, так сказать, немножко где-то сознание отключается. Ты как рыба хватаешь воздух маленькими глотками, и все. И толком не можешь насытить свой организм.

28 марта меня перевели из терапевтического отделения сюда. Так в истории написано. А уже 10-го числа меня разбудили. Ольга Валерьевна, старшая медсестра. Начали будить потихоньку. Отключать какие-то эти медикаментозные препараты. Я начала просыпаться. Это не в один день — раз, открыл глаза, и тебе все хорошо прямо. Потихоньку стала собой. И стояла трахеостома, которая тоже, соответственно, раздражает, мешает. Но потом вот убрали ее. Осталась только повязка.

— Я боялась глаза открывать. Что проснусь — а у меня трубка в бедре, ЭКМО, — говорит Лена и быстро плачет.

Тут же утирает слезы.

— Немножко слабость в ногах. Но дома буду ходить. Походка моя восстановится. Я уехала из дома на работу, и вот до сих пор я с работы еду.

Ее дочери 21. Сыну 14. Ее муж затерроризировал все отделение звонками. Он железнодорожник, но сейчас работает в Приокско-Террасном заповеднике. Ухаживает за зубрами.

— Как говорится, не знала, где упадешь. И поработали, и поболели. Все успели сделать. Теперь как выпишут — 14 дней больничного. Надо восстановиться быстренько.

— А потом вы собираетесь возвращаться?

— Ну конечно! Конечно!

Лена волнуется по поводу цифровых пропусков — «как я доберусь-то досюда?».


ОРИТ-7. 15.10

У женщины пляшет лицо. Судороги. Аппарат ИВЛ пищит — судороги сокращают легкие, вдохи получаются неровными.

— Давай прибавлять, — говорит Денис. — Давай еще 10 кубов. ИВЛ не работает.

— Жалко, — говорит медсестра Света, набирая шприц.

— Жалко у пчелки в попке, — отвечает Денис.

Наклоняется над кроватью.

— Ну давай уже, чудо-препарат, работай!

Судороги продолжаются.

— Что-то ей не понравилась наша работа, — говорит Денис. — Что-то не так.

Женщина утихает. Темные волосы ложатся на подушку. Равнодушно смотрит в потолок. Ее глаза широко открыты.

Денис продолжает смотреть на женщину.

Через двадцать минут судороги начинаются снова.

ОРИТ-7. 16.15

— Подушку вообще убирайте оттуда, сейчас будем работать! — говорит Михаил Валерьевич Кецкало.

Мужчина в углу третьего зала перестал откликаться на усилия ИВЛ. Ставят еще один аппарат ЭКМО, предпоследний. В мирное время это выполняется в условиях операционной, но сейчас далеко до мира.

— Аккуратненько работаем.

Мужчина без сознания, седирован и обезболен. Шею густо мажут йодом, сбривают волосы в паху.

Люди, оказывается, машины. Их можно подключить к внешней системе, которая накормит тело кислородом и даст время — и пациенту, и врачу. ЭКМО не лечит — оно дает время найти лечение. Что дороже времени?

— Ингаляцию сюда, в сторону. Приготовьте 5 тысяч на 50! Оксан, скальпель есть у тебя или нет? — Михаил Валерьевич разворачивает монитор с показателями к себе и каждую минуту вскидывает глаза.

Медсестры тенями мечутся к кушетке.

— Платочек, салфетки, скальпель, нитки, четыре клеенки больших, простыни, прекрасно, спасибо.

Все тело закрывается, кроме двух участков на шее и бедре. Оксана встает в изголовье, Андрей стоит в ногах, рядом с Михаилом Валерьевичем. Ему 23 года, это — его первое ЭКМО.

В яремную и бедренную вены надо ввести струны — длинные металлические нити. Они дойдут почти до сердца и остановятся в 10 сантиметрах друг от друга.

— Оксаночка, она острая, двумя пальцами. Андрюш, постараемся. Ерзающими движениями. Туда-сюда, туда-сюда, понял? Вот так. Теперь — ты.

Затем на струну нанизываются трубки-расширители. Один за другим. Есть много секретов — например, оттянуть трубку, чтобы чуть-чуть надрезать кожу скальпелем и облегчить ей проход.

— В момент надреза вытаскиваешь. Давай, пробуй.

— Нет, — говорит Андрей.

— Нет, да? Давай, я сам.

Медсестры следят безотрывно. Каждое слово произносится очень быстро, как будто кто-то невидимый стоит над ними с секундомером. Но так и есть.

— Грязь есть?

— Пока нет.

— Еще пеленку?

— Добро.

Внутри последнего расширителя прячется канюля — та самая трубка, по которой кровь пойдет в аппарат, по которой кровь вернется к сердцу.

— Попробуйте усилия, которые должны преодолеть. Только без дури, да? Вот. Теперь терпи, ничего не делай. Не сгибай канюли, зачем их сгибаешь?

— Ввожу, Михаил Валерьевич, гепарин? — выдыхает медсестра Елена.

— Я сказал — ввести, что переспрашиваешь?

Канюли надо закрепить на аппарате и пережать зажимами. Зашить кожу вокруг.

— Лен, зайди ко мне в кабинет. Между коньячными бокалами и бокалами для виски стоит коробка пролена. Принеси сюда одну.

Елены долго нет. «Запуталась в бокалах?»

— Ниточек осталось две там в коробочке.

— Кому-то еще повезет.

Теперь — главное.

— Запускаем аппарат. Литр в минуту! — говорит Михаил Валерьевич. — Литр! Литр! Если мы разгоняемся не туда, куда положено, гидродинамический удар в правое предсердие и моментальная смерть.

Тишина.

— 1,5 литра в минуту, — выдыхает Кецкало. — Давай.

— Ухо отваливается, намордник на ухо наделся, давит, — жалуется медсестра шепотом.

Михаил Валерьевич смотрит на канюли, по которым со скоростью уже 5 литров в минуту течет кровь. Нижняя канюля — темная, верхняя — алая, яркая. «Пачка Мальборо» — здесь так называют эту разницу цветов, важную, правильную разницу.

Сатурация поднимается с 70 до 97. 98.

Реаниматологи смотрят на цифры, молча расходятся.

— Женя, если крови не будет, перевязывать сегодня не надо и завтра тоже.

Женя Гавриш кивает. Он сейчас ординатор первого года, пришел из Склифа. Он 11 лет медбрат, но тоже станет реаниматологом.

Показать полностью
3

Это шторм. Репортаж НГ

Новая  газета


https://novayagazeta.ru/articles/2020/04/29/85144-eto-shtorm


Это шторм

Специальные корреспонденты Елена Костюченко и Юрий Козырев ведут прямой репортаж из «красной зоны» 52-й клинической больницы Москвы

Репортажи

Елена Костюченко Юрий Козырев

ср, 29 апр. 2020 11:01:00

https://novayagazeta.ru/articles/2020/04/29/85144-eto-shtorm

52-я больница — одна из самых больших больниц Москвы — практически первая в России включилась в битву с коронавирусом. С 29 февраля она принимает пациентов с COVID-19. С марта — регулярные телемосты с американскими, немецкими и китайскими врачами. Сейчас в больнице 794 пациента с пневмониями, у 547 подтвержден коронавирус, из них в реанимации — 108. Здесь работают 642 врача, 976 медсестер и 74 санитара — все, кроме сотрудников родильного дома при больнице. Некоторые приехали помогать из регионов, медсестрами пришли дети из медицинских колледжей и вузов. Для медиков организованы гостиницы, построено быстровозводимое общежитие. Почти всем пришлось переквалифицироваться.

Вся больница сейчас — одна большая красная зона.

Проходная. 8.05

Женщины без следов косметики. Девушка в хиджабе, парень c серьгой в толстовке AC/DC, парень с велосипедным шлемом под мышкой, мужчины с очень короткими стрижками.

— Доброе утро!

— Доброе утро!

— То показывать, то не показывать. Ну смотрите.

— У нее лимфома, ей вообще опасно у нас появляться.

— (Киргизская речь.)

— Тебя бог накажет.

— Я кровь сдавать в первый корпус.

— До свидания!

— Я б вас не пустила.

— Как вы там?

— Крепимся. На то мы и ОРИТ (Отделение реанимации и интенсивной терапии — Ред.).

— Вам вообще там не очень.

— Здрасьте!

— Здравствуйте!

— А я в 16-й корпус.

— Ё-мое, каждый раз одно и то же.

— Почему ты не купишь Cherokee? Cherokee — «Бентли» в хирургической одежде. И недорого.

— Донор. Донорство.

ОРИТ-7, ординаторская. Реаниматологи после суточного дежурства передают пациентов другой смене. Фото: Юрий Козырев / «Новая газета»

Раздевалка. 8.15

Чтобы зайти в красную зону, надо пройти через раздевалку. Надо снять с себя все до нижнего белья, потом одеться заново. Сначала — пижама: серая мягкая футболка и белые хлопчатобумажные брюки на завязочках. Потом — «тайвек», или СИЗ (средство индивидуальной защиты — Ред.): белый пластиковый комбинезон. В разных больницах его зовут по-разному. Встречаются модификации — желтый или противочумной костюм. Желтый не рвется, но в нем не дышит тело, и все надеются на белый. На рукавах — петельки под пальцы, если их нет — нужно сделать дырку в рукаве. Сверху натягиваются перчатки, в них нужно заправить рукава. Потом — бахилы поверх кроксов. Потом — шапочка на волосы и очки. Надо проверить, чтобы очки плотно прилегали к щекам, лбу, переносице. Их затягивают по максимуму у зеркала, отсюда — неизбежный пролежень на носу и возможные синяки на щеках. Потом — маска-респиратор. Важно, чтобы резинка не давила на уши, иначе смену проведешь с обжигающей болью. Сверху — капюшон тайвека. У горла он застегивается на липучку. С этого момента человек готов к смене.

Мужчины и женщины переодеваются вместе. Есть тема для обсуждения — видимая от проходной очередь из скорых. «Я ответственная, я сразу поняла, что мне ***», — говорит немолодая женщина. Еще с сегодняшнего дня больница начинает принимать доноров плазмы, переболевших COVID-19. В крови скапливается титр антител, плазма становится лекарством для тяжелых больных. В больницу пообещали поставить тесты для врачей, и переболевшие надеются, что смогут стать донорами.

Всего в больнице переболело 24 сотрудника.

На шкафчиках — переводные картинки, как в детсаду. Mass Effect, снежинки, мишки, ежики, постеры с актерами. К приклеенной летучей мыши кто-то пририсовал клыки.

— Девчонок хотели забрать в первую кардиологию. Звонили раз 20. Мы не отдали.

Девушка с косами вокруг головы наклеивает на нос пластырь. И еще один.

— А пашут-то все, и ЛОРики, и хирургия.

Ссутулившаяся пожилая женщина сидит на лавочке без сил. Ее смена закончена, надо встать.

Девушка жадно выпивает глоток воды и с сожалением смотрит на бутылку. Натягивает маску, становится неузнаваемой.

Закидывает на плечо рюкзачок, выходит.

Кабинет главврача. 10.00

Марьяна Анатольевна Лысенко хмуро смотрит из-под маски. Она пришла на работу в 7.00. Потом в реанимации мне скажут, что накануне она отвечала на сообщения в час ночи. Она сама реаниматолог, и в ОРИТах ее зовут «Марьяна» — без панибратства, а как свою. Рядом с телефоном лежит гарнитура — чтобы отвечать на звонки в грязных зонах, не поднося телефон к лицу.

Главврач Марьяна Анатольевна Лысенко и заведующая ОРИТ-7 Елена Викторовна Филимонова осматривают пациента. Фото: Юрий Козырев / «Новая газета»

Она говорит:

— Группа препаратов, которыми мы лечим COVID, она почти вся ревматологическая, начиная с плаквенила. Противовирусный препарат только один, это калетра. А все остальные — это все биологические или таргетные препараты, которые применяются при различных системных заболеваниях. Механизм их действия заключается в том, что они блокируют вот эту реакцию организма на вирус, цитокиновый шторм, который вызывает поражение легких, респираторный дистресс-синдром. И поэтому мы ищем возможности применять препараты, блокирующие или рецепторы, или периферические цитокины, которые могут повлиять на вот это неблагоприятное развитие болезни. Именно оно губительно.

Это иммунная реакция на этот вирус. Он по какой-то причине вызывает очень серьезную агрессию. Многие вирусы это делают — и H1N1. А здесь вирус вызывает еще дополнительные несколько видов расстройств, в том числе расстройств системы свертывания крови — и мы видим, что есть нарушения свертываемости у этих пациентов. И в совокупности оно более агрессивно течет в части случаев, чем даже грипп H1N1, который унес достаточно много жизней. А с другой стороны, есть категория пациентов, которая совершенно без проблем переносит эту инфекцию. И единственной проблемой является очень частая потеря обоняния. Это такой очень частый симптом, который очень тревожен для пациентов, потому что это очень непривычная ситуация — не чувствовать запахи. А больше ничего, собственно, и не беспокоит. Ну там небольшая температура, это не всегда. Но в то же время есть люди, которые по полной программе страдают. Тяжело очень переносят, и есть фатальных много исходов. Понятно, что люди, у которых много сопутствующих заболеваний, особенно подвержены неблагоприятным последствиям заражения. Но и есть ряд молодых людей…

Видимо, есть какая-то генетическая не то чтобы предрасположенность к этому вирусу, а какая-то категория людей, к которым он особенно зол. И пока мы не понимаем, за что это можно ухватить. Потому что совсем наукой ради науки нам сейчас некогда заниматься. Есть куча народу, которая занимается серьезной большой наукой. Мы практической наукой занимаемся, а они — большой. Найдут, наверное, они какие-то интересные вещи. И нам многое можно делать быстрее. Попробовать иной метод — это всегда очень долгий труд, с доказательствами разных уровней, плюс еще есть законодательная база, которая не имеет отношения к науке. И в общем, получить такую возможность очень много чего пробовать, экспериментировать, в том числе офф-лейбл — это редкая возможность. Поэтому, конечно, она очень интересная, безумно интересная. Хоть это звучит, наверное, кощунственно.

Приемное отделение. 11.00

Люди в белых костюмах похожи на привидения. Все двигаются очень быстро. По коридору грохочут каталки.

В день приезжают чуть больше ста пациентов. «Но то густо, то пусто».

Сейчас скорых пока три, но

каждый раз, когда отъезжает машина, тут же подъезжает следующая.

Приемное отделение. Фото: Юрий Козырев / «Новая газета»

— Я запретила пускать больше чем одну скорую в приемное, — говорит завотделением Марина Валерьевна Черемухина. — Образуется толпа, а COVID не у всех.

За 3 часа приняли 14 пациентов. Давление, пульс, сатурация, температура, кровь, мазки, КТ, ЭКГ, анализ мочи. Сбор анамнеза.

Девушка приступает к опросу. Патимат — написано на спине тайвека. Маленькая черная сумочка, обязательные кроксы украшены черно-золотыми цветами. Я вижу ее ухоженные брови, а больше не вижу ничего.

Она спрашивает женщину в платке на голове. Под платком нет волос.

— Сколько дней кашель с мокротой?

— Три дня.

— На вопросы отвечаем громко. Сколько дней слабость?

— Всегда!

— Сколько дней?

— Шесть дней.

— Головная боль, диарея, насморк — да, нет?

— Дело в том, что после химиотерапии…

— Была боль в горле? Боль в мышцах? Кровохаркание?

— Что?

— Кашель, кровь была?

— Да. С носоглотки.

— То есть ответ положительный, Людмила Александровна. Потеря вкуса и обоняния?

— До сих пор.

Женщина не глядя ставит подписи. На ее толстовке написано Goddess — богиня. Ее пересаживают в инвалидную коляску, на ее место садится мужчина с пакетом в руках.

— Нет у меня группы, я только заболел.

— Хоспис, — тихо говорит фельдшер регистратору. Фельдшер без защиты, но в маске.

— Нету у меня родственников никого.

— И соседей нет?

— Таких, чтобы позаботились, нет. Контактов нет. Никуда не выхожу, кроме 40-й больницы.

— Температура?

— В больнице 38,9, потом 38. Пять дней температура и головные боли. Я больше не терплю.

— Хорошо, — говорит Патимат.

— Вас что, интересует только мой диагноз?

— Да, — говорит Патимат. — Только ваш диагноз. Конечно.

— Рак прямой кишки, после операции.

— Чувство нехватки воздуха?

— Нет.

— Боль в горле?

— Нет.

— Потеря чувства обоняния?

— Нет.

— Пускайте скорую! — кричит регистратура.

— Каталка сейчас будет, — отзываются из коридора.

Приемное отделение. Смотровая. Фото: Юрий Козырев / «Новая газета»

Мужчину перекладывают на каталку, открываются ноги в трофических язвах.

— Здрасьте! — говорит женщина с беспокойным лицом, обнимая новогодний пакет. — Задыхаемся немножко, скоро сдохнем.

— Снимаем варежки, бабушка, — говорит Патимат.

— У нас заболела вся академия. Вы — моя любимая больница.

— Она здесь лечилась недавно, — подтверждает регистратура.

— Скорая, скорая!

— Наверх на реанимацию!

— Вы знаете, в какой ОРИТ вести? Нам надо дождаться ответственного реаниматолога.

Женщину увозят в смотровую. Она плачет оттуда.

— Вчера был диализ 4 часа…

— Давайте мы вам поможем.

— Хорошо, хорошо, хорошо.

— Теперь дышите, просто дышите, не разговаривайте.

— Сатурация 96, COVID сомнителен, там скорее всего бактериальная пневмония.

— Я боюсь, я боюсь!

— Реанимироваться.

— Пойдемте со мной на КТ.

— Сейчас я отдам вас сопровождающему

— Вы приезжали пару лет назад, да? Она с кислородом.

— Работайте, разжимайте кулачок.

Патимат спрашивает следующую женщину:

— А COVID?

— Подтвержденный, 14-го числа в Москве. У меня уже все стадии.

Кожаная обувь, пакетик Л'Этуаль и сумка, лицо закрыто маской до бровей.

— Самотек, распоряжение главного врача.

— За последние 14 дней с кем-то контактировали?

— Вы будете добираться до дома с помощью нашей машины.

— Какое сегодня число?

— Лихорадка есть у тебя?

— Вы в Коммунарку с температурой приезжали?

Девушка в полной защите опрыскивает стены, воздух вокруг себя и входит в облако.

— У вас последние КТ были в Коммунарке?

— Заключение есть.

— Заключение есть? Господи, четвертый раз подхожу уже. Надо же подготовиться. Вот, все вам прекрасно сделали доктора из Коммунарки.

— Полегче стало? Не разговаривайте.

— 10 дней Коммунарка. Меня выписали и отвезли в санаторий. Мне там плохо стало, я открыла окно, только так и дышала. В Алтуфьево санаторий, я не знаю какой. Сказали, COVID не подтвержден.

— Масочку вам надо надеть на носик, на носик. Вот так вот личико закроем…

— Да черт знает что!

— Давление 110, температура есть.

— Шейку можно вашу?

— Вот здесь ваша подпись, фамилия, инициалы.

Фельдшер в простой футболке и в респираторе забегает в отделение. Кричит:

— Мы стоим здесь просто так, что ли? Уважение надо иметь!

— Пойдемте!

Приемное отделение. Фото: Юрий Козырев / «Новая газета»

Парень с хипстерским рюкзаком, в желтом костюме растерянно озирается по сторонам.

— Давайте поговорим быстренько. Аллергия есть на лекарства?

— Нет.

— Сколько дней было, когда вы температурили?

— Громче говорите, я не слышу.

— А кашель сухой или влажный?

— Слабость постоянная?

— Чувство нехватки воздуха? Головокружение?

— Направо, доктор.

— Вы что гремите?

— Вначале муж заболел… У мужа COVID подтвержден.

— Азитромицин, калетру один день пила. Амоксиклав, метронидазол, флоксацин…

— Ноги на подставочки ставьте. Это просто коляска, не пугайтесь.

— Я сейчас буду показывать, как принимать скорую помощь, — гремит Марина Валерьевна. — Никто, видимо, не умеет. Потому что надо принимать последовательно, а не вот так вот. Сейчас бы не было потока! А вот эта мешанина мне не нравится.

Фельдшеры скорой помощи в фирменных футболках и в легких масках довольно смотрят от стойки регистратуры.

— Позвоните его жене.

— Пульсоксиметр никто не видел?

— Я сейчас выкину отсюда все ваши бумажки!

Терапевтическое отделение. 12.40

Ревматологи Алена Игоревна Загребнева (в желтом) и Зинаида Юрьевна Мутовина консультируют врачей. Фото: Юрий Козырев / «Новая газета»

Зинаида Юрьевна Мутовина, заведующая отделением ревматологии, сидит над компьютером в окружении десятка врачей. Перед защитными очками она держит обычные, пытается настроить фокус. У нее сильный минус и непереносимость линз. Алена Игоревна Загребнева — главный внештатный ревматолог Депздрава и врач больницы — в желтом тайвеке сидит рядом. Так получилось, что главные лекарства против коронавируса — ревматологические. Обе консультируют терапевтические отделения — врачей, которые в мирное время были хирургами, офтальмологами, гинекологами, кардиологами. Сейчас всем пришлось стать инфекционистами.

Раньше это было отделение для кардиологических больных с острым инфарктом миокарда. На подоконниках цветут орхидеи. На экранах крутятся черно-белые вихри КТ.

Для общего удобства КТ-специалисты договорились о «стадиях» COVID-19. От единицы — единичного очага пневмонии, до четверки — «легкие в фарш».

— Резко отрицательная динамика. Это то, что было, это то, что стало. С четырех часов вечера даем антибиотик, со вчера комбинацию поменяли, но вот...

— К. отпускаем сегодня домой. А., у которой пролежень, теперь небо и земля, офигительно, и Б. выскочила из комы.

Медбрат со шнурками из капюшона тайвека шепчет: «Провода — это чтоб повеситься, если что не так».

— На кислороде держит 99%. 17-го нормально, 18-го нормально, 19-го нормально. Вот так посмотришь, вообще ничего не увидишь. А эти штуки ковидные заполняют другие отделы.

— Соберись и борись? Давай еще кислород попробуем?

— Хочешь что-то мощнее?

— Ш. У него лейкоциты 2,8. Хуже стала сатурация. Это то, что у нас было. То, что у нас сегодня стало. Стало больше воспаления. Мы парацетамол расходуем ведрами.

— Мася, скажи уже — у нее температура какая?

— Не было температуры ниже 37.

— Если выше 39 лихорадит, со штормом не справляется. Если ниже, по данным исследований, сможет пережить лихорадку.

— М. — она сохраняет лихорадку?

— М. — мальчик или девочка?

— Это муж с женой, им 80 лет. Ей не давали калетру, потому что предсердие в анамнезе, но она продолжает лихорадить — до 38.

— К. Температура 38,5. У нее одышка. Наши КТ описали 2-ю степень. На калетре с плаквенилом. Заболела числа 11-го, выше 38 и 3 не было.

— Она плохо дышит сатурацию.

— Она крупная?

— Нормальная, худенькая.

— Субъективно она стабильна.

— Б. — избыточная масса тела, болеет до 37. Вчера поступила, стала задыхаться.

— Насчет лимфопении нарастающей… КТ пишет 2, но не очень у нее хорошее.

— Давайте понаблюдаем? Она субъективно не тяжела.

— Олумиант. У меня осталось полторы пачки.

— Ш. Работает — генеральный директор.

— Без кислорода сатурация 91. Калетра, сохраняет лихорадку, антибиотики.

— Моча?

— Не будем сейчас решать, завтра будет Сергей Сергеевич.

— Сколько больных при лечении плазмой?

— По нашему корпусу будет пять и очень много в ОРИТе.

— Эффект встань и иди — от плазмы. Вечером прокапал, утром выписал.

Ревматологи Алена Игоревна Загребнева (в желтом) и Зинаида Юрьевна Мутовина консультируют врачей. Бывшее отделение для кардиологических больных с острым инфарктом миокарда. Фото: Юрий Козырев / «Новая газета»

Девушка набирает на айфоне сообщение в медицинский чат.

Айфоны откликаются на руки в резиновых перчатках, это стало приятным открытием пандемии.

— Она хорошенькая? В медицинском смысле?

— Она вполне.

— Вроде легонькое КТ. Пока смотрим, ждем переломный момент.

— М. — анурия, 47 лет. Диагноз — гипертоническая болезнь.

— И. Елизавета, 36-я палата. Обсыпало ночью ее. Аллерголог считает, что это крапивница. Получала эфлейру. 72 часа не даем ничего. Сыпь, меня беспокоит сыпь. Сыпь с субботы, с утра.

— Зинаида Юрьевна, опишите.

— Большой люфт между эфлейрой и сыпью. Считаем, что крапивница. А так, все что угодно может быть.

— Если аллергологи считают, что крапивница, это крапивница. Они сейчас очень настороже в связи с ковидной сыпью. Они скорее в ковид запишут, чем скажут, что это их.

— Дексазон. Можно ли вылечить дексазоном?

— Я — офтальмолог. Я понятия не имею.

— COVID-2 плюс тяжелая сердечная недостаточность.

— Интерлейкин-1. Можно взять на интерлейкин-6. Там есть плазма?

— Ему годов 87, огромное сердце. Я бы его лечила пока стандартно.

— К. — его не хотят брать домой родственники. Рак мочевого пузыря, сахарный диабет. 61 год. Хронический лимфолейкоз. Он очень страшен. С 3 по 8 апреля COVID-1, а потом с 16 апреля – 38,5, и поднималась каждый день. Давайте подключать социальные службы.

— Т. Сергей — молодой больной, субфебрильная температура, а КТ-2.

— На барии 8 человек, никто из них не лихорадит.

— Есть больная с КТ-1. Низкая сатурация, с рецидивом лихорадки. Вес очень большой. Фракция сахарная. Растут тромбоциты, растут лейкоциты.

— С метипреда как уйти? Как уйти нам полностью с гормона? Давали 1000 метипреда, а потом 150.

— Какая погода! — девушка смотрит в окно.

— Как вы шли?

— Тысяча, тысяча, пятьсот, сто двадцать пять.

— Дальше 120, 90, 60, 0.

— Б. — 37,1, низкая сатурация, не надо лечить, надо набраться терпения.

— Ему вообще 73 года, С. А жена его ребенка родила в 60, представляете? Одышка, сатурация по кислороду. Он дышит одним легким, второго нет.

— Пациент поступил с 1-й степенью, вахтой работал, в Москве живет в общежитии. Куда его выписывать?

Зинаида Юрьевна говорит:

— Я не успеваю отдохнуть. В гостиницу переехала еще в конце февраля. Но до октября сил хватит, наверное. Я крепкая. Вопрос политический еще. Нефть ничего не стоит. Значит, будет вопрос экономического характера. А так, чем строже карантин, тем ближе мы будем к выходу. Ухань пережил 71 день, мы готовы 71 день поработать. Больше готовы.

Зинаиде Юрьевне 31 год. Ее младшему сыну — 1,5 года. Она не видела его два месяца. Она говорит: «Когда я его увижу, мы полюбим друг друга заново».и отправляет видеоотчеты в телеграм-канал. Сейчас к мейкерам подключился Реутовский завод средств протезирования и сделали «вполне рабочий вариант». «У нас лучшие люди в стране. Теперь я точно знаю».


ОРИТ-7. Центр ЭКМО. 13.10


Кецкало Михаил Валерьевич — бывший военврач, и это чувствуется сразу. Он прошел вторую чеченскую, затем служил в госпитале Вишневского. Вышел в чине подполковника.

В 52-й он возглавил центр ЭКМО. Отделение делал «сам, под себя». Он гордо показывает калошницы из ИКЕИ, которые он приспособил под расходные материалы, и мусорки из ИКЕИ, «которые лучшие».

Он открыл это отделение в апреле 2018 года.

Сейчас он забирает самых тяжелых пациентов по всей Москве.

ЭКМО — экстракорпоральная мембранная оксигенация — это последняя соломинка, крайняя надежда. Если легкие не работают даже на ИВЛ, остается вывести кровь наружу — и насытить ее кислородом принудительно, без участия легких и сердца.

Он рассказывает, что раньше ЭКМО применялось только в трансплантологии, но прямо сейчас применяется для острой дыхательной недостаточности. Кецкало составил техкарту, по которой ЭКМО оплачивается по ОМС. Это очень сложный, очень дорогой метод, но он позволяет спасти 50% тех, кто не может дышать даже на ИВЛ.

Он говорит про работу в условиях пандемии:

— Условия такие экстремальные, но достаточно комфортные у нас, в отличие от других учреждений. Мы имеем дело все-таки не с особо опасной инфекцией. Это не чума, это не лихорадка Западного Нила. Все-таки это патогенность № 2.

Я с самого начала не ношу защитные очки, надевал я их два или три раза на инвазивные манипуляции. То есть на интубацию трахеи и на ассистенцию. Для того чтобы действительно предупредить попадание аэрозоля, еще есть шлемы специальные — экраны обычные, то, чем мы работаем с болгаркой на даче. Но я всегда ношу свои обычные очки. Чтобы самому рефлекторно не захотелось чесать глаза.

В нашем деле главное при пандемии — это правильно организовать рабочее пространство. Правильно организовать зоны отдыха. Зоны там, где ты можешь снять маску и выдохнуть. Это очень важно. Потому что когда мне звонят из других стационаров, где люди сидят по 12 часов безвылазно в грязных зонах, в респираторах и в очках 12 часов. Это невозможно. Без выхода в туалет, без питья и без еды. Это издевательство.

У нас очень много больных моложе 50, и часть больных моложе 40. Но опять же, это ввиду того, что мы специализированное отделение. А старикам ЭКМО, к сожалению, не показано.

Сейчас мы проводим клинические испытания нового препарата для лечения именно коронавирусной инфекции. Он называется кевзара. И мы стали таким центром, где этот препарат исследуется, проходит клинические испытания. Официально, законно, все полностью сертифицировано, одобрено и, естественно, с согласия пациентов все это делается. Уже первые итоги применения, использования препарата показали его, во-первых, эффективность, а во-вторых, минимум побочных эффектов, в отличие от другого препарата, тоцилизумаба.

Как отличаются эти пневмонии при ковидах от тех же гриппозных? Тут мягкие легкие, которые достаточно пластичные и хорошо раздуваются, но при этом в них не происходит газообмен. То есть не происходит переноса кислорода из воздушной среды в среду крови. В отличие от пневмоний при гриппе — там легкие действительно очень жесткие, это толстостенный воздушный шарик, который тяжело раздуть.

Необходимо всегда пытаться не садить человека на аппарат ИВЛ. Севший на ИВЛ садится на 2‒3 недели, проходит через трахеостому, через все другие возможные осложнения, включая внутрибольничные инфекции. К сожалению, здоровья это ему не прибавляет. Поэтому отсрачивать, извините за это слово, отсрачивать и отсрачивать. Но опять же, знать себе меру. Если мы видим избыточную работу дыхания, мы видим изменение цвета кожных покровов, что он просто становится синим и фиолетовым, нарушение ментального — тогда, конечно, ИВЛ, без сомнения. Ну вот мои коллеги из Первой городской больницы — они тоже сейчас стали работать по ковиду — описывают точно такие же случаи, которые видел я. Человек разговаривает с вами, у него легкая одышка. Он дышит, но у него вдох 20‒22 раза в минуту. У него сатурация 80. Ему сделали этот волшебный препарат, тоцилизумаб, посмотрели эффект, через 12 часов человек начинает восстанавливаться. Да, его кладут в положение на живот, в прон-позицию. И они не посадили его на аппарат ИВЛ, и он стал чувствовать себя неплохо и начал выздоравливать. Вот в чем парадокс. А те, которые попадают на аппараты ИВЛ, они ведут себя безобразно. То есть совершенно не так, как хотелось бы. Они не реагируют ни на что, на все наши маневры, кроме одного — прон-позиция.

Если человек долго лежит на животе, на лице образуется пролежень.

Михаил Валерьевич показывает ирландские подушки для подбородка и лба, которые сделали мейкеры — люди с 3D-аппаратами.

Он говорит, что для смягчения подушек придумали подкладывать силиконовые прокладки для бюстгальтера.

Михаил Валерьевич ложится лицом на подушки, описывает свои ощущения и отправляет видеоотчеты в телеграм-канал. Сейчас к мейкерам подключился Реутовский завод средств протезирования и сделали «вполне рабочий вариант». «У нас лучшие люди в стране. Теперь я точно знаю».

Показать полностью
-9

Ответ на пост «Салат "Ташкент"» 

Вот эта фраза заставила задать вопрос

- Майонез — по вкусу (можно заменить сметаной или натуральным йогуртом)



Натуральным йогуртом салат заправлять невкусно, интернет выдает дичь непонятную. Слышала, что из йогурта наш изобретательный народ делает всякие заправки для салата.

Нет , майонезом не буду заправлять, да, знаю, что майонез - национальное достояние, нет, все равно не буду. Помогите! Поделитесь рецептами заправок .

Мое фото Босфора для красоты.

Ответ на пост «Салат "Ташкент"» Салат, Приготовление, Рецепт, Ташкент, Обед, Праздничный стол, Кулинария, Видео рецепт, Ответ на пост
1

Ответ на пост «Про плохое зрение» 

Я прочитала пост и... к моему списку дорожных ужастиков добавился еще один. Спасибо тебе, пикабу, кря! За рулем ездят пьяные, иногда прям синие. Раз. За рулем ездят обкуренные. Два. За рулем пиздят по телефону. Три. За рулем ездят СЛАБО ВИДЯЩИЕ со зрением минус пять БЕЗ ОЧКОВ.  Моя новая фобия! Безочкарики! Четыре!

223

Ответ Angely в «Как добиться правды у ребенка» 

Пост был про тетино колдунство, которое привело к справедливому наказанию виновного.

А у моей подружки папа владел колдунством в истинно иезуитском средневековом стиле. Если надо было уличить ребенка во лжи, он просил ее высунуть язык. Смотрел внимательно. А потом торжествующе заявлял: "Твой язык дрожит, значит ты врешь!" Переубедить его было невозможно. Подружка всегда ходила битая или поротая.

Я до сих пор иногда высовываю язык и разглядываю его в зеркале. Он дрожит всегда! 

-8

«Нет!» принцам, любви с первого взгляда и волшебным поцелуям: почему мультфильм «Холодное сердце» стал культовым

Айман Экфорд

21 ноября 2019

«Нет!» принцам, любви с первого взгляда и волшебным поцелуям: почему мультфильм «Холодное сердце» стал культовым

Вышедший в 2013 году мультфильм «Холодное сердце» показал сенсационные сборы в кинотеатрах — почти 1,3 млрд долларов, стал самым кассовым анимационным фильмом за всю историю индустрии и занял третье место по сборам среди фильмов всех жанров. Пока «поколение Альфа» с замиранием сердца ждет его продолжение, которое в России выйдет на экраны 28 ноября, разбираемся, что сделало эту историю о подавлении суперспособностей культовой и как создатели поставили с ног на голову все стереотипы о принцессах.


Конечно, в «Холодном сердце» есть много типично диснеевского: королевское происхождение, умершие родители, поиск настоящей любви и оттеняющий драматический сюжет комичный говорящий снеговик. Да и сильный женский персонаж — не новость: это уже было, например, в «Мулан» или «Храбром сердце». Но всё же главная героиня Эльза не типичная принцесса и не типичный сильный персонаж. Рожденная с магическими способностями, которые она не может контролировать, она никому не хотела вреда, но причиняла его: случайно подвергая опасности младшую сестру, а затем и всё королевство, по ошибке наслав на него снежное проклятие.


В отличие от обычных принцесс, Эльза несовершенна, что приводит к реальным ошибкам и неприятным последствиям. Это обстоятельство помогает практически любому зрителю отождествлять себя с ней. Для одних это история о подавлении эмоций, для других — о гендере и идентичности, для третьих — о социальном неприятии и депрессии.

С жанровостью здесь тоже не всё просто. На первый взгляд, сказка о принцессе построена по принципу фантастики и супергероики, когда в качестве эвфемизма для дискриминируемой группы выступают «необычные» персонажи: мутанты, андроиды, телепаты и другие существа с паранормальными способностями. Этот прием использовался во многих произведениях классика фантастики Клиффорда Саймака, в книге «Куколки» Джона Уиндема, в комиксах и фильмах о Людях Икс, в сериалах «Одаренные», «Вавилон-5» и «Мир Дикого Запада» и даже в игре «Детройт».



Только в «Холодном сердце» в центре сюжета оказывается не группа, а один человек со способностями, причем классическими для фэнтези магическими способностями — принцесса Эльза. А кроме темы дискриминации, стереотипов и родительского неприятия присутствуют еще феминистские идеи заботы о себе и отказа от образа «хорошей девочки».


На деле «Холодное сердце» — самый многослойный по смыслу мультфильм Disney и самая деконструктивистская сказочная история в поп-культуре. Здесь прекрасный принц — злодей, волшебница — хорошая, оба главных персонажа — женщины, в опасное путешествие отправляется тоже женщина, а спасает всё не поцелуй настоящей любви, а героическая самоотдача.


Давайте посмотрим, какие пять актуальных социальных и психологических проблем современности легли в основу «Холодного сердца» и сделали мультфильм таким популярным.


1. Традиционное воспитание пора пересмотреть

В самом начале мультфильма мы видим маленькую Эльзу, которая любит свою снежную магию и совершенно ее не боится. Она с радостью создает снеговиков и сугробы для своей сестры посреди зала в замке и, похоже, прекрасно контролирует свои силы.


Но происходит нечто, лишающее ее самоконтроля: она случайно ранит свою сестру Анну, поскользнувшись и попав льдом ей в голову. Подобную ошибку мог бы совершить любой ребенок, скажем, толкнув сестру во время игры, но перепуганные родители винят во всем способности Эльзы. Особенно в этом усердствует отец, который кричит на старшую дочь, а затем решает изолировать ее от окружающего мира, пока та не научится контролировать свои способности.


Маленькая Эльза, которая совершенно не боится своих сил, играет с Анной и случайно ее ранит

На первый взгляд, родители Эльзы и Анны действовали из благих побуждений. Но затем становится ясно: отец принцесс принимал решения, опираясь на неэффективные стереотипы о воспитании детей, а мать вообще не имела права голоса и, вероятно, просто подчинялась решениям мужа.


То есть в самом начале мультфильма показаны сразу две проблемы.


Первая — проблема патриархальных семей, где родители вместо налаживания коммуникации с детьми устанавливают только запреты и ограничения, и где «степфордские жены» во всем слушаются мужей, порой вредя не только себе, но и своим детям, особенно дочерям.

Вторая — страх перед Другим. Многим людям свойственно бояться и даже ненавидеть тех, кто на них не похож. Зачастую мы опасаемся всего нового и подозрительно относимся к необычному, идет ли речь о новых технологиях или поведении иностранцев.


Глава движения «Психология за права человека», психотерапевт и автор книги «Социальная тревога и фобия: как выглянуть из-под мантии-невидимки» Ольга Размахова утверждает:


«Нам свойственно обобщать информацию и раскладывать ее на категории. Это сохраняет массу энергии и упрощает наше взаимодействие с миром. Автоматические механизмы сортировки информации могут быть полезными в быту, но в то же время некоторые категории мышления могут превращаться в предрассудки и в значительной степени влиять на качество жизни людей, которые не вписываются в „привычное“ и „понятное“ нам.


Агрессия по отношению к людям, отличающимся по какому-либо признаку (будь то ориентация, мышление или цвет кожи), возникает по одной и той же модели. Понятие „нормальности“ — точка отсчета для такой агрессии по отношению к тем, кто не вписывается в эту „норму“. Любая норма относительна и выстраивает отношения с большинством и меньшинством. Люди, осознающие себя большинством, ориентируются на то, что оказывается наиболее понятным и типичным, распространенным и представленным в том времени и месте, где они живут.


Категории („полочки“, на которых у нас внутри информация аккуратно разложена) создают ощущение безопасности из-за иллюзии понимания и, что важнее, контроля реальности. Как только перед нами открывается что-то новое (возникает „другой“, который обращает внимание на свое право на такую же „нормальность“), эти „полки“ начинают трещать, а категории — рассыпаться.


Неопределенное, непонятное и новое вызывает страх и тревогу: мы оцениваем их как потенциально способных нести опасность. Если что-то опасно для нас, то необходимо защищаться. Если я боюсь чего-либо, я не стану взаимодействовать и узнавать: скорее всего, я, напротив, закроюсь. Из-за этого механизма люди ограничивают свой возможный социальный опыт и усиливают ту информационную изоляцию, которая существует вокруг меньшинств.


Современная психотерапия оперирует понятием „психологическая гибкость“: работая с клиентами, мы говорим о том, насколько важна открытость новому социальному опыту. Именно эта готовность делает нас стойкими перед постоянно меняющимся миром, честными перед собственными чувствами и изменениями в самих себе, принимающими разных людей и уважающими это разнообразие и право на свободу».


К сожалению, в сказочном Эренделле не было хороших психологов: родителям Эльзы никто не рассказал о вреде ксенофобии и важности принятия своего ребенка таким, какой он есть. Их боязнь магических способностей дочери привела к тому, что они «наказали» обеих девочек изоляцией, а старшую, наследницу трона Эльзу, заставили поверить, что она опасна для себя и окружающих.


К сожалению, в реальном мире родители детей, принадлежащих к различным меньшинствам, обладающих необычным характером, психическими особенностями или не соответствующих их ожиданиям любым другим образом, зачастую совершают не менее ужасные ошибки: выгоняют на улицу своих ЛГБТ-детей или даже убивают своих детей-инвалидов.


2. Необходимо сепарироваться от родителей и принять себя

Феминистская (и даже антитрадиционалистская) тема мультфильма — необходимость принятия себя и отказа от давления «нормы».


Родители и общество часто стараются переделать молодежь, которая не соответствует представлениям о нормальности: мальчиков, которым нравятся куклы, наказывают; аутичных детей заставляют вести себя «обычно» с помощью АВА-терапии; интерсекс-детям (они рождаются с нетипичным хромосомным набором физиологией, которую нельзя отнести однозначно к «мужской» или «женской») делают опасные операции, чтобы дети выглядели более «нормально».


В «Холодном сердце» символом такого подавления были перчатки: отец надел их Эльзе на руки, чтобы она не смогла применять свою магию, и стал учить дочь отгонять даже мысли о ней. Подавление эмоций и мыслей только усиливало страх и неуверенность Эльзы.


Вообще, обеих девочек сильно муштруют, внушая им идеи самопожертвования. Один из главных лейтмотивов «Холодного сердца» — фраза: «Будь хорошей девочкой для всех» (в оригинале звучит как “Be a good girl you always have to be” — «Ты всегда должна быть хорошей девочкой»).


Эта фраза отсылает к работе феминистки Уте Эрхард «Хорошие девочки отправляются на небеса, а плохие — куда захотят». В книге она критикует общество, в котором женщин учат прежде всего быть покладистыми «хорошими девочками», полагаясь не на свои интересы и потребности, а на удобство других людей.

«Холодное сердце» — это пересказ идеи Эрхард в форме мультфильма.


СПЕЦПРОЕКТ

Спецпроект

Именно попытки Эльзы быть «хорошей» привели к ее гиперфиксации на своей проблеме — и в результате к невозможности совладать с этой самой проблемой. Она зациклилась на страхе совершить ошибку и кому-то навредить и, чтобы избежать этого, пыталась отказаться от себя. В итоге Эльза могла контролировать свои силы только непродолжительное время, при этом любой стресс мог привести к потере контроля. Поэтому, узнав о неожиданной и довольно глупой помолвке своей сестры Анны, она из-за эмоционального взрыва заморозила всё королевство и в ужасе сбежала в горы.


Итак, попытки подавлять себя просто не работали.


Эльза теряет контроль над своими силами

Что же помогло Эльзе? Она смогла успокоиться, оказавшись вдали от людей, которые за ее магию называли ее монстром.


Вопреки распространенному мнению, избегание людей, которые тебя ненавидят или обесценивают, — это не попытка убежать от проблем, а вполне здоровое и логичное желание оказаться в более поддерживающих условиях.

Благодаря смене обстановки, которая на нее давила, Эльза дала волю своим способностям, этот момент отражен эпизоде с песней “Let it go!”. Она позволила себе быть собой и посмотрела на свои детские страхи со стороны. В одиночестве в горах она наконец-то смогла понять, что способна на удивительные вещи, и раскрыла весь свой потенциал, построив замок изо льда и создав разумного снеговика Олафа.


Let it go! Эльза раскрывает свой потенциал

Многим людям надо побыть одним, чтобы успокоиться. И абсолютно всем для психического благополучия нужно учиться принимать себя такими, какие они есть: другого вас у вас не будет.


Кроме того, чтобы по-настоящему понять себя, надо переосмыслить навязанные родителями и обществом сценарии жизни. Всю свою жизнь Эльза жила под давлением оценки родителей и смотрела на себя их глазами.


Уход из семейного замка и создание собственного королевства, живущего по правилам героини, символизирует сепарацию от родителей и окончательное становление характера Эльзы. В мире, который она строит для себя, ее способности играют ключевую созидательную роль — те самые способности, которых боялся и считал разрушительными ее отец.

И наконец, Эльза смогла обрести полную власть над своими способностями благодаря любви и вере в нее сестры Анны. Многим людям для того, чтобы принять себя, нужны принятие и поддержка близких людей или хотя бы помощь со стороны — например, психотерапия.


3. Информационные ограничения вредны для детей

Родители не только разлучили сестер друг с другом и заперли Эльзу в ее комнате, они еще и изолировали Анну от внешнего мира — ясное дело, чтобы ее защитить.


Одинокое взросление Анны и Эльзы

Решилась бы Анна выйти замуж за первого встречного, если бы она не чувствовала себя одинокой или если бы она больше знала об окружающем мире? Наверное, нет. Был бы ее взгляд на окружающий мир менее наивным? Разумеется!

Это отличный повод задуматься о вреде информационных ограничений, которым часто подвергают детей, и об их потенциально опасных последствиях.


Ограничивая детей в познании мира, взрослые ставят их в позицию, когда они не защищены от реальных опасностей. Ведь страшным маньяком может оказаться не герой сериала из телевизора, а незнакомец с улицы. Ребенок не знает, что этот человек может быть опасен, потому что ему запретили видеть злых дядечек в фильмах и книгах — и только туманно намекнули, что от них можно ожидать нечто «нехорошее».


4. Родители никогда не станут идеальными

Выходит, в «Холодном сердце» виновники проблем главных героинь — родители с их предрассудками и гиперопекой.


И сценаристы Disney пошли на радикальный шаг, не дав отцу и матери покаяться и измениться. Они гибнут в первые десять минут мультфильма. Сестрам приходится самостоятельно разгребать последствия родительских ошибок.

В реальной жизни большинство родителей редко признают свои ошибки и меняются. А нам всем приходится принять, что наше детство было далеко от гармоничного идеала и что в наследство родители оставили нам травмы, — и прорабатывать их.



Этот урок полезен как детям токсичных родителей, которым важно понять токсичность своей семьи для решения психических проблем, так и самим родителям, большинство из которых не желает детям зла и не хочет повторить ошибки короля и королевы Эренделла.


5. В любви нет места классизму и насилию

Еще одна революционность сюжета «Холодного сердца» в том, что этот мультфильм бросает вызов существующим в массовой культуре стереотипам об отношениях.


Стоит ли выходить замуж за человека, которого ты знаешь всего один день, даже если он принц? Раньше Disney отвечал «да» и «скорее да», но в «Холодном сердце» он наконец признает: нет, не стоит — ведь ты о нем ничего не знаешь.

Ханс предает Анну

Несмотря на пропагандируемый в сказках и старых диснеевских мультфильмах стереотип, «любовь с первого взгляда» редко бывает счастливой, так что решение выставить Ханса злодеем — оригинальное и очень разумное для мультфильма о принцессах. Ведь даже взрослые женщины зачастую верят в истории о «прекрасном принце». В итоге они тратят свою жизнь на мужчин, которые отвечают их воображаемым критериям принца, даже если сами несчастны в таких отношениях, или вовсе не могут построить близких отношений с реальными людьми, у которых есть свои чувства и потребности, а не только белый конь и меч-кладенец.



«Холодное сердце» бросает вызов и другим сексистским представлениям о замужестве: например, что мужчина должен быть богаче своей невесты.


Выйти замуж за богатого — мечта, которая навязывается девочкам с детства. Но добрый и похожий на Анну избранник оказывается ниже ее по социальному статусу, в то время как принц Ханс показан мерзким типом.

Для сказок не нова идея брака между людьми с разным социальным статусом. Только обычно богатым и знатным оказывается жених («Золушка» или «Красавица и чудовище»), а женщинам навязывается стратегия «выгодно продать себя». А вот идея о бедном женихе и богатой невесте несвойственна традиционным сказкам и мультфильмам о принцессах.


Это связано с культурными стереотипами о низком статусе женщины по сравнению с мужчиной, согласно которым она должна заниматься эмоциональным, эстетическим, сексуальным и бытовым обслуживанием — то есть фактически выступать в роли прислуги. А прислуга — это товар, который можно купить.


Необычный для мультфильма переворот статусов показывает, что классизму не должно быть места в отношениях и важен не размер кошелька и корона жениха, а его личность.


Но самое интересное в любовной линии мультфильма — это тема уважения к личным границам в целом и телесной автономии в частности.

Недавно прогремевший флешмоб #MeToo демонстрирует лживость культуры, в которой мальчиков учат «добиваться» и «ломать сопротивление» девочек: многим девочкам такое поведение, оказывается, крайне неприятно. А в «Холодном сердце» важность границ и уважения к партнеру показали еще до секс-скандалов.


Коварный принц Ханс противопоставляется в мультфильме любящему торговцу льдом Кристоффу: первый настойчив и навязчив, а второй уважает решения Анны, какими бы они ни были. Кристофф может не соглашаться с тем, кого она выбрала себе в мужья, но доверяет ее словам о любви к Хансу. Он не верит, что разговор с Эльзой приведет к положительным результатам, но помогает Анне добраться до замка сестры. Ханс же пытается вмешаться в личный разговор Эльзы и Анны о замужестве, а затем препятствует ее попытке отправиться за сестрой.


С самого начала, даже притворяясь любящим человеком, Ханс не воспринимает желания Анны как равные своим и обращается с ней не как с ровней, а как с несмышленым младенцем. В общем, воплощает собой отношение к женщине, свойственное патриархальной культуре.


Но в любых полноценных отношениях — дружеских или любовных — важно понимать, что твой партнер такая же отдельная личность, как и ты. Кристофф, в отличие от Ханса, демонстрирует это понимание даже в мелочах.


Поцелуй Анны и Кристоффа

Посмотрите, как ведет себя Кристофф с Анной, спрашивая ее разрешения перед тем, как ее поцеловать. Это прекрасный пример нормального уважения к телесной автономии, который редко можно встретить в мультфильмах.


Стоит вспомнить «Белоснежку» и «Спящую красавицу» — особенно «классический» вариант последней, где мужчина целует (а в некоторых вариациях старых сказок и насилует) спящую женщину, о чувствах и желаниях которой он ничего не знает и которые, похоже, его не очень-то интересуют. Подобные сказки, в отличие от «Холодного сердца», хрестоматийный пример опасных и насильственных отношений.

«Холодное сердце» заслужило свою популярность благодаря не только спецэффектам, но и феминистскому подходу, пониманию психологии, семейных проблем и вопросов прав меньшинств. Остается надеяться, что второй мультфильм окажется не хуже первого



Взято отсюда


https://knife.media/frozen-ideas/

Показать полностью
1

Мамка - нарцисс. Тезисно, простыми словами

10 проблем матерей-нарциссов от Кэрил Макбрайд, автора книги "Достаточно хорошая"


https://mel.fm/roditeli-i-deti/8536407-dostatochno-khoroshay...

Полная версия статьи Ксении Лурье на сайте Мел


В повседневной жизни нарциссами называют высокомерных людей, зацикленных на себе


10 проблем в отношениях с матерями-нарциссами


Исследуя материнский нарциссизм, Макбрайд выявила десять распространённых проблем в отношениях между матерями с нарциссическими чертами и дочерьми. Не имеет значения, сталкивались ли вы в своей жизни со всеми особенностями или лишь с некоторыми из них. Это лишь указывает на то, насколько ярко нарциссизм выражается в поведении вашей матери.

1. Вы замечаете, что постоянно пытаетесь завоевать любовь, внимание и одобрение матери, а угодить ей не удаётся. Матери-нарциссы настроены критично и не принимают дочерей такими, какие они есть.

2. Мать подчеркивает: ей важнее, как что-то выглядит, а не то, что вы чувствуете по этому поводу. Ваши эмоции не имеют для неё значения. Она утешает вас не объятиями, а покупкой новой одежды.

3. Мать завидует вам: из-за внешности, материального благополучия, достижений, образования и даже из-за отношений с отцом.

4. Матери-нарциссы контролируют интересы и занятия своих детей и не поддерживают дочерей в том, что им по-настоящему хочется.

5. В семье всё и всегда крутится вокруг мамы. Нарциссы не терпят отказов и хотят, чтобы все подчинялись их желаниям.

6. Мать не способна проявлять эмпатию. Чувства дочери, растущей рядом с ней, не принимаются всерьез, и она не чувствует своей значимости. Вне зависимости от возраста такие дочери могут замкнуться, перестать говорить о себе или вовсе замечать свои чувства.

7. Мать не справляется с собственными эмоциями. Она «столбенеет» или «исчезает», если речь заходит о чувствах. Она не позволяет ни себе, ни дочери выражать то, что на душе, — их отношения обречены оставаться поверхностями, в них нет глубинной связи.

8. Мать часто критикует и осуждает. Она делает это потому, что не нравится самой себе. Так она растит дочерей чрезвычайно чувствительными к чужому мнению и заставляет их постоянно чувствовать себя недостаточно хорошими.

9. Мать обращается с вами как с подругой, а не как с дочерью. В здоровых отношениях мать выполняет роль взрослого и заботится о ребёнке. Матери с нарциссическими чертами не получили в детстве должной заботы от своих родителей, поэтому в эмоциональном плане напоминают детей, постоянно нуждающихся в поддержке.

Они часто вовлекают маленьких дочерей в мир взрослых, например делятся трудностями в отношениях с мужем. В таком случае дочь начинает чувствовать одиночество и опасность — у нее нет родителя, на которого можно положиться. Она ощущает вину за то, что не может решить проблемы матери и усваивает установку «Я недостаточно хороша».

10. В вашем общении с матерью отсутствуют личные границы. Эмоциональная сепарация — важнейшая часть психологического роста, но нарциссическая мать не позволяет дочери стать отдельной личностью. В семейной жизни у неё нет границ, нет ничего личного. Для матери-нарцисса ребёнок — продолжение её самой: она может разговаривать с дочерью на самые неуместные темы, у нее есть право вмешиваться во всё и делиться информацией с кем угодно.

Показать полностью
70

Всем, кто встречает НГ один и наслаждается одиночеством, с Новым Годом!

Без датых родственничков, без синих друзей, без приключений на жо. Наслаждаясь одиночеством, а не жалуясь на него. Без дурацких ненужных подарков, без тягостных родственных визитов. Без магазинной суеты по пробкам. Без тазиков салата. Без лишнего бухла и тяжелого похмелья. В тишине. В покое. Одинокие волки всегда свободны. Счастье мимолетно. Ощущение счастья никогда не длится долго. А свобода всегда с нами. Мы можем ею поделиться с кем-то. Но только если сами захотим. Свобода это дар. Она важнее счастья. Она не для всех. Вот так.

С Новым Годом!

Отличная работа, все прочитано!