Melman414

пикабушник
2981 рейтинг 568 комментариев 66 постов 44 в "горячем"
46

Каша без топора

Каша без топора Акулы из стали, I legal alien, Юмор, Копипаста, Мат, Длиннопост, Рассказ

Кто не знает, что надо для того, чтобы сварить кашу из топора? Ладно, если вдруг кто и не знает, то расскажу: сам топор, голодный солдат и жадная старуха, - рецепт варки отражён в классической литературе, прост и не требует специального обучения. А вот что делать, если каши хочется, а топора-то и нет?



Как показывает практика, если взять голодного солдата, то каша может быть сварена вообще из чего угодно, как угодно и на чём угодно, но выйдет всё равно вполне съедобно и уж точно нажористо. Эта практика легко может быть обобщена до общей теории: «Если взять солдата (независимо от звания и принадлежности к родам войск) и он будет голоден (заинтересован в чём-то), то каша (как метафорическая, так и физическая) может быть сварена из ничего». Тем более, что с точки зрения современной науки «ничего» понятие довольно ёмкое и не обозначает полнейшего пространственно-временного вакуума.


Взяв над нами шефство, Северсталь засучила рукава и принялась помогать. Нет, серьёзно, без всяких там делов за то, что мы катали их эмблему на рубке по окиянам и морям, они делали для нас всё, что могли, а то, что не могли, как-то хитро переводили в другие плоскости и тоже делали. Например (что не самое важное, но имеет непосредственное отношение к данной истории) у нас сразу же отпала вечная проблема в закупке канцелярщины (которую закупали тоннами) – всё покупали шефы и растерянный помощник по накату пару месяцев ещё лишал хулиганов премий, для наполнения корабельной кассы, хотя надобности в этом уже не было: бумага, ручки, карандаши, тетрадки, папки и картриджи к принтерам перестали заканчиваться в самый неподходящий момент, как любили делать это раньше и наступило прямо-таки канцелярское изобилие в отдельно взятой воинской части. Может людям гражданским факт этот и покажется малозначительным, но, на самом деле, канцелярщина – это до семидесяти процентов боеготовности в начале нулевых.


-Ну что, - пытали металлурги, - что ещё для вас сделать? Может ещё чего надобно?


Да надобно то было много чего, но люди гордые тем и отличаются от остальных, что вечно страдают от невозможности просто попросить и всё приходится намёками да экивоками контактировать с окружающим миром. И так и сяк им намекали, что вот бы компьютер нам на корабль нормальный, а то наш-то совсем износился, а стоят они нонче дорого, не то, что тогда, когда мы первый свой брали.


А сталевары возьми, да и пойми намёки: взяли и подарили новенький писюк на корабль – прямо с пика технического прогресса его сорвали, с самым что ни на есть четвёртым пентиумом на борту, на котором ещё штампы тайваньские на обсохли. Джифорс два, саундбластер и прочие звери были прописаны в сведениях «О компьютере».


- Ёпт, - сказал помощник, задыхаясь от восторга, - так это же даже Цивилизацию последнюю можно запускать!

- Не, дружище, тут можно все их сразу запустить. И Дьябла вторая пойдёт, как пить дать! - поправил его комдив три (штатный компьютерный гений, хотя от такого звания он отказывался, ссылаясь на природную скромность и просил не смущать его и называть просто гением).

- Да ладно?

- Я тебе говорю! Да с таким железом (и Игорь любовно погладил монитор) всем миром управлять можно не выходя за пределы прочного корпуса! Если бы только связь вот к нему присобачить.

- Но играть я никому не позволю! Ишь ты, взяли моду! – внезапно включил строгость помощник, хотя вокруг не было людей, на которых это могло бы произвести хоть какой-то эффект. Правда, за давностью лет и наступающим расслаблением мозга, я совсем не могу припомнить успел он уже к тому времени отрастить себе усы или ещё нет. С усами-то оно, конечно, строже выглядит: их же оттопырить можно.

- Конечно, конечно, - успокоил его комдив три, - а мы за этим строжайшим образом проследим!


И погладил в кармане дубликат ключа от выгородки, которую БЧ-5 предоставила экипажу в качестве рабочего места для компьютера.


На радостях от скорых перспектив управлять всем миром, помощник с барского плеча тут же подарил прошлый корабельный компьютер механикам, а то у них старенький совсем был – даже Лексикон на нём иногда притормаживал. Знатно отметив обновку (для них-то корабельный комп был новым, с точки зрения вектора времени), механики свой решили просто так не выбрасывать, а похоронить честь по чести, как настоящего моряка: в неимоверно торжественной обстановке сбросить с ходового мостика за борт. Комсомольцу приказали прийти на это мероприятие в белой рубашке и подготовить торжественную речь. Легко, ответил комсомолец, могу даже под попа мимикрировать и молитву прочесть, но тут мнения разделились.


С одной стороны, старичок был как братом уже – столько раз стоял привязанный к переборке и зеленел от качки вместе с остальным экипажем, что считать его просто бездушной машиной было бы форменной чёрствостью и моветоном, а с другой стороны: кто их там разберёт в этой эзотерике по поводу души и можно ли вообще так делать не сильно рассердив морских богов, что не то, чтобы пугало, но такая тема же для попиздеть резко нарисовалась.


Чо, спросил механик вклинившись в спор, вы тут галдите под каютой, как стадо бакланов, вы что, уже всё починили? Ну так почините ещё раз сходите, документацию проверьте, поспите, в конце-концов, что вам рассказать? Да похуй вообще, с третьей стороны, вот что я вам скажу сразу и не надо мне тут ничего аргументировать, на тебе томик работ Ленина, оттуда что-нибудь зачитаешь – беспроигрышный вариант, его все любят. Даже морские боги. Я тебе говорю.


Сказано-сделано. Завернули комп в простыночку беленькую, звездой кверху, написали там на ней всякого и часть даже стихами, вернее тем, что командир второй трюмной группы считал стихами, хотя лично я сомневаюсь, что «Ты стар как гора Арарат, спи спокойно, железный наш брат» когда- нибудь внесут в анналы и скрижали и заставят школьников учить наизусть. Торжественно построились в восьмом отсеке и двинулись к мостику со скорбными лицами наперевес. Пол пути ещё не прошли, как процессию перехватил командир БЧ-7 с пистолетом (не то, чтобы у нас командирам боевых частей выдавали пистолеты, но когда они стояли дежурными по кораблю, то да).


- Куда это вы идёте нарушать суточный план и зачем на вас такие торжественные лица?

- Да вот, Серёга, брата нашего идём хоронить по морскому обычаю!

- А чего он такой маленький и прямоугольный, брат ваш?

- Дурак ты, Серёга, потому что он – писюк!

- Вы чё, механоиды, совсем соляры обнюхались? Вы только посмотрите на них (обратился Серёга к пустому объёму отсека): мы тут загибаемся от недостатка вычислительных средств, а они компьютерами разбрасываются!

- А с каких это пор, - удивились механики, - ваши вычислительные мощности назначили нашими проблемами, простите?

- Нет, ну ребята, - развёл руками Серёга, - это же наше всё, вот это вот, коза, так сказать, ностра!

- Да ладно? Как шихту грузить или смазки какие, так не барское это дело, а, чуть что, так посмотрите, на него: аж слеза голубая на глазу! Не замай, дай пройти!

- Ну ребята, а? Ну пожалуйста!

- Да что надо-то тебе?

- Подарите, а?


Неожиданно так и прямо сходу выложил козырь командир БЧ7, чем ввёл всех в форменную растерянность: так внезапно, что и в спину поцеловать не посоветуешь.


- Так он старый, зачем он вам?

- Так мы же радиоэлектроники! Нас же учили, мы придумаем, что-нибудь!


Ну как можно отказать товарищу и не подарить ему своего товарища, тем более, если товарищ (которому нельзя отказать) – радиоэлектроник? Подарили, с сожалением, но тем не менее.


Радиоэлектроники порадовались подарку всей боевой частью и сели соображать, куда бы его пристроить, чтоб и для дела, но и с личной пользой, потому, что, не знаю как где, а на флоте служебные дела делаются в первую очередь, а личные - немедленно. И не то, чтобы у них был большой выбор в плане служебной пользы компьютера– на всю боевую часть приходилось два серьёзных прибора: гидроакустический комплекс и БИУС (боевая информационно-управляющая система). Оба этих прибора были секретные чуть более, чем совершенно, но, если для дела, то потом как-нибудь отмажемся (подумали бэчэсемовцы). То, что механики сказали, про полную непригодность компьютера, в расчёт не брали: это же механики, что они могут смыслить в радиоэлектронике, если в ней не используются пар, гидравлика или атом, для выполнения каких-либо функций? В кремнии-то что можно понимать такими заскорузлыми руками?


К БИУСУ подключать не решились: тут же и торпедная стрельба и расхождение в море, мало ли,- отгребай потом на всю ширину плеч, а давайте к акустическому комплексу тогда, ну а что? Записывать будем звуки там всякие, анализировать потом, базу создадим, алгоритмы напишем, программу по распознаванию и классификации и докторскую защитим. Ну ладно, ладно - кандидатскую.


Акустический комплекс поскрипел-поскрипел микросхемами (в данном случае название довольно условное, особенно первый корень «микро») и сказал, ну вы вообще, что ли, от автономок ваших, кукушками поехали, куда вы это мне суёте, я, мало ли, что в семидесятых спроектирован, но со шнягой этой работать не буду – у меня мозгов поболе и гордость, знаете ли, военно-морскую, не знаю как у вас, кожаных мешков, а у нас, приборов, никто ещё не отменял – не было таких указаний, до свидания. Обезьяны.


И так и сяк повертев и покрутив наследие механиков, радиоэлектроники поняли, что даже документацию быстрее печатать на корабельном, предварительно отстояв к нему очередь, переругавшись с теми, кто лезет без очереди и поискав по кораблю комдива три (Игорь ну чо он, а? Я ему это, а он мне – фиг. Не, ну нормально это вообще, ну глянь, будь другом! Ну что ты начинаешь? Ну вот и не начинай!) – и всё равно быстрее, чем на своём. Свой приспособили в акустической рубке под чайный столик, чтоб не получилось, что зря просили, да и успокоились. Ну как, не совсем чтобы успокоились, но взяли себе паузу на подумать, а чайный столик в рубке всё равно нужен: не на акустический пульт же стаканы ставить, как делали протоподводники на заре эволюции?


Пауза длилась недолго.

- А ты чего тут топчешься, Серёга? – удивился командир Серёге с дискеткой и пачкой бумаги возле корабельного компьютера, - вам же механики свой компьютер подарили? Или врут, данайцы?

- Нет, тащ командир, не врут, да и какие из них данайцы, почти все женаты же! Но он совсем слаб в плане работать на нём – только если воздух в рубке погреть!

- Вообще непригоден?

- Да есть один вариант, вообще-то…

- Докладывай!

- Процессор если поменять у него, то вполне себе машина получится!

- Сколько?

- Да один процессор у него, смех, конечно, но…

- Денег сколько?

- А, денег. Ну тыщ пять, шесть максимум!

- Скажешь заму, что я разрешил и покупайте, нечего тут нарушать корабельный устав, путём создания толп на проходных палубах!

- Есть покупать!


Живых денег нам шефы, естественно, не слали, а, вместо этого, заключили договор с одним ипэшником и тот всё отдавал по безналу, а те оплачивали потом: то есть купить, в данном случае, означало пойти к ипэшнику и взять, что нужно. Чтоб не было толчеи и неразберихи, а то знаем мы вас, за связь ипэшник – экипаж был назначен ответственный человек (замполит) и все сношения происходили через него.


Классическое амплуа замполита на корабле – самый занятой в мире человек, а тот так вжился в роль, что даже и не переодевался, чтоб чуть что сказать: «Товарищи, ну вот абсолютно нет времени, нужно бежать в штаб – вы же видите, я даже и переодет уже!». Бэчесемовцы на это и сделали свой чёрный расчёт: заглянув к нему в каюту, они застали зама сидящего в кресле и пялящегося на плакат «Лучшие люди экипажа по итогам летнего периода обучения» (плакат был прошлогодний и зам, видимо, решал стоит ли менять на нём фотографии или просто откорректировать дату и куда тут можно присунуть свою).

- Товарищ капитан второго ранга!

- Заходите, товарищи!

- Да нет, мы на секундочку, с поручением к вам от командира! Командир велел Вам купить нам новый процессор в наш старый компьютер, который раньше был не наш, но потом механики нам его подарили и он стал наш. Но процессор в нём всё равно не годный. Это независимо от того наш он или обратно механикам отдать, так что покупать, выходит, как ни крути, а надо!

На слове «поручение» зам собрался в комок, а к слову «процессор» и вовсе покрылся испариной.

- Товарищи, ну мне абсолютно некогда, вы же видите! Ну съездите сами и возьмите там, что вам надо, я вам записку напишу, ладно? Вернее, вы сами напишите, а я распишусь!


Ладно, сказали радиоэлектроники, которым только того и надо было и подсунули заму заранее заготовленное письмо с примерным текстом: «Прошу отпустить подателю сего всё, чего бы он не пожелал – он действует в интересах укрепления обороноспособности Страны и по моему личному указанию, в чём заверяет моя подпись ниже». По привычке, не читая текста, зам расписался и вздохнул с облегчением от того, с какой ловкостью он избавился от этих хлопот.


За железом решили послать самого молодого офицера, логически предположив, что высшее образование у него самое свежее и, возможно, им там уже начали преподавать гражданские компьютеры, наравне с военными. Ну да, подтвердил лейтенант, разбираюсь, конечно, у меня даже есть три номера журнала «Хакер. Железо» за прошлый год. Перекрестили на дорожку, вручили вексель от замполита и уселись ждать. Подождали недолго и разбрелись по закоулкам: всё равно главный акустик Саша дежурит по кораблю и все вопросы порешает потому, что нет таких вопросов, которые не может решить уже начавший седеть капитан-лейтенант, а разбрестись тянуло. А вопросы возникли, да.


- Александр! – взволновано дышал в трубку лейтенант, - Тут вопросы возникли! Мне нужна помощь!

- Советом – добавил он тут же, чтоб не спугнуть Сашу окончанием на слове «помощь».

- Ну говори, помогу, конечно.

- В общем так: оказалось, что процессор новый в нашу материнскую плату не встанет! Надо ещё материнскую плату покупать!

- И?

- И блок питания ещё новый…

- И всё?

- Ещё оперативную память и тогда всё, да!

- Итого?

- Семнадцать тысяч! А за восемнадцать даже и сидиром будет, Александр, Вы не поверите! Записывающий!

Саша почти не думал: а чего тут думать? Компьютер им нужен? Нужен. Вексель без суммы? Без суммы. Слова его к делу не пришьёшь? Не пришьёшь. С лейтенанта спрос какой? Никакого. Логика называется.


- Так бери, чего ты? Тоже мне, нашёл проблему!

- Есть, понял!


На следующий день в акустическую рубку набилась вся боевая часть (ну не прямо вся, вся-то не влезла бы, - поэтому из дверей рубки в центральный гроздьями торчали жопы тех, у кого влезла только голова).

Аккуратно разглядывали цветные коробки, вертели их и нюхали, восхищались дорогой полиграфией и космическим кораблём (тогда ещё женщин не модно было рисовать на коробках с видеокартами, ужас, с точки зрения современного подростка, но компьютеры в те времена были штуками серьёзными).


Распаковывали не дыша и только самые старшие офицеры, потом подсобрали всё, пересобрали заново, но уже правильно и приставили к корпусу.

- Бля. Не лезет!

- Как так?

- Ну вот – тут шире, тут дырки не там! Блииин….ну что за косяк, а?

- Не вижу проблем, - успокоил всех акустик Саша, высшее образование которого давно уже скрылось за горизонтом прошлого, - это же текстолит! Тут напильничком обработаем, тут отверстий насверлим, корпус вот тут вот подогнём, ну будет торчать, ну и что?


Чтоб не обижать седины, сделали вид, что обсуждают это решение, но, обсудив, категорически отвергли. До вечера, похерив весь суточный план, обсуждали пути выхода из этого цугцванга, но так ничего и не придумав, решили сложить всё аккуратно в пакетик и применить способ прикладывания к проблеме времени. Естественно, никому о проблеме не рассказали, чтоб не расстраивать старших товарищей – это раз и не выглядеть дураками – это два, а, в третьих, - вдруг повезёт и опять кризис, обвал, жопа, гайки и восемнадцать тысяч не такие уж и деньги станут. А, если что, то всё можно будет свалить на лейтенанта: на том и порешили.


Прошло какое-то время и все уже знали наизусть отмазки бэчэсемовцев по поводу стояния их в очереди к корабельному компьютеру, при наличии своего собственного. Как всегда, всё решил господин Случай, то есть метод прикладывания к проблеме времени сработал. Впрочем, он всегда работает, что ещё раз доказывает нам, что все проблемы разрешаются так или иначе, даже если ничего не делать, а просто немного подождать.


На очередном разборе полётов, минёра опять склоняли (включая те склонения, которые бы очень удивили Даля) за какие-то ошибки в документации и минёр покорно терпел-терпел, а потом возьми да скажи, да что такого-то, ну опечатался, сейчас сбегаю к компу и исправлю, всё в лучшем виде будет за двадцать минут!


- А зачем бежать? – удивился командир, - Вон, к акустикам зайди и всё исправь, тут же, под боком, чтоб, а то знаем мы твои «сбегаю» и «всё будет в лучшем виде за двадцать минут» и ищи потом тебя двое суток голодными собаками! А у акустиков компьютер новый теперь…зам, ты же купил им, что они хотели?


Зам растерянно посмотрел вокруг, но ответил, наудачу, что да, тащ командир, купил конечно же, как не купить, раз Вы разрешение им выдали.

- Командир БЧ7, запусти его в рубку под присмотром, чтоб не сломал чего и пусть исправляет, а мы подождём.

- Не могу, тащ командир, - откровенно смутился Серёга.

- Не можешь пустить в рубку потому, что у него допуска нет?

- Нет. Не могу не заметить, что компьютер наш не совсем чтобы и работает!

- Не понял?


Командир БЧ-7 решил долго сиськи не мять и выложить, всё, как есть, сразу:

- Не работает вообще, тащ командир! Просчитались мы и с корпусом не угадали! Старый не подходит, а новый покупать не решились, без вашего разрешения!

- Правильно сделали! А те шесть тысяч все потратили, зам?

- Все! – уверенно ответил зам.

- Восемнадцать, - добавил командир БЧ-7.

- Как восемнадцать? – командир повернулся к заму.


Зам понял, что попал в самый, что ни на есть просак и из него свили нормальную такую верёвку.

- Как восемнадцать? – спросил зам у кого-то в пространстве.

- Да, - подтвердил командир, - именно это я и спрашиваю у Вас. Как восемнадцать и знак вопроса в конце.


И командир нарисовал в воздухе знак вопроса.


Тут следует заметить, что никто не боялся командирского гнева за потраченные деньги: он денег никогда не жалел и на дело выделял их не глядя, а вот за то, что не спросили, мог и покарать, - это да.


- Эээээ, - ответил замполит и неловко оглянулся на окружающих. Окружающие с плохо скрываемым интересом смотрели на него в ответ: естественно, в порядочном обществе так делать не следовало бы, но это же замполит, - ну вы меня понимаете. Пауза, довольно уместная, например, в спектакле «Три сестры» тут прямо звенела и уже начала скрести по ушам.


- Да там оказалось, что надо ещё докупить к процессору. Всякого, – решил всё-таки выручить зама командир БЧ-7, - а Вас как раз и не было на связи, ну мы и подумали…

- Что я не узнаю?

- Что не сильно ругаться будете, когда узнаете.

- А крайнего назначили на случай, если я психану?

- Так точно! Вычислителя нового нашего решили…у нас их всё равно два!

- Ну молодцы, что. Всё предусмотрели. Офицер же не телёнок – должен уметь и сам решения принимать, без папкиной сиськи. Сколько там денег нужно на корпус этот ваш?

- Тыщщи две…

- Или шесть?

- Нет, думаю трёх вполне хватит!

- Зам. Купи им корпус, а то, вроде и лыжи есть, а они всё по пояс в снегу барахтаются.

- Есть, - и зам сделал страшные глаза в сторону командира БЧ-7, на что командир БЧ7 не посчитал нужным даже хмыкнуть в ответ.


Наивный зам подумал, что ту самую его записку выбросили, а не запаяли в целлофан и не хранят бережно в сейфе.

Вот уж радости было в радиоэлектронных войсках, вы себе не представляете! Новёхонький комп и даже не у ракетчиков, не у связистов и не у штурманов, а у них – повелителей акустических волн и электро - магнитных колебаний! А старый заботливо собрали взад и предложили его минёру по дружбе.


- Да на кой он мне? Совсем никуда не годится!

- Вооооот, - сказал на это механик и многозначительно поднял вверх палец, - именно этим минёрис вульгарис и отличаются от гомо сапиенсов! Им и пример покажешь и расскажешь, а они всё одно не хотят выше подниматься по лестнице своего развития!

- А чо такова-то? – не понял минёр.

- А ничо такого то. Ты когда зачёты остальные сдавать ко мне придёшь? Стой, куда побежал, нехристь?! Я тебя всё равно найду! От меня не уйдёшь!


- Вот и отлично! – обрадовался акустик Саша и достал из кармана кружевную салфеточку, - а то я уже начал грустить без своего чайного столика!


И закрылся в акустической рубке. Вместе со столиком (то есть компьютером) и с тех пор его (компьютер, а не Сашу) никто больше и не видел.


Так что помните: если у вас есть какая-то задача, которая кажется вам в принципе неразрешимой, то найдите солдата и заинтересуйте его. А потом заваривайте чай и просто немного подождите. Даже удивительно, что и физики и биологи до сих пор мучаются со своими мультивселенными, квантовыми компьютерами, бесконечностью бесконечностей и сложностью процесса эмбриологии: что у них ни одного солдата под рукой нет?

Каша без топора Акулы из стали, I legal alien, Юмор, Копипаста, Мат, Длиннопост, Рассказ
Показать полностью 1
72

Крейсер имени завода

Крейсер имени завода I legal alien, Акулы из стали, Мат, Юмор, Рассказ, Копипаста, Длиннопост

Во времена, которые принято называть «как-то раньше» (правда в этом случае не настолько раньше, чтоб в реках водилась рыба, но лягушки ещё квакали и деревья уже не были большими, но, всё-таки, ещё оставались чуть зеленее) случилась вот прямо повальная мода брать шефство над подводными лодками.


Раньше, чем это раньше ведь как было: атомные подводные лодки были настолько секретными, что у них закрашивали бортовые номера перед выходом в море и из базы разгоняли остальных полуморяков и моряков (включая подводников-дизелистов), а из проливов шугали рыбаков чуть не ракетами земля-земля, чтоб никто только не увидел как же выглядит эта самая подводная лодка с атомным двигателем. Уже потом, когда дизелисты увидели в зарубежных военных справочниках как они выглядят, такие строгие меры сочли слишком уж усердными и несколько смягчили. Но военно-морскую форму носить вне пределов военных баз строго запрещали. А уже после вот этого вот раньше и произошла эта история.


Началась эта мода когда оковы социализма пали (недалеко правда, как показала история, и хозяйственные люди их быстро подняли, подкрасили, подумали, о, какие оковы: вполне ещё послужат) и наступила долгожданная демократия со свободой и нищетой. Именно из-за этого последнего фактора понятно почему радовались шефам экипажи подводных лодок: коричневый импортный крем для чёрных ботинок всё-таки лучше, чем вообще никакого, а подарки детям на Новый год и наборы эмалированных посуд, в которых пища радостно пригорала, несмотря ни на какое количества воды и масла, всё-таки лучше…ну вы поняли, короче. А в перспективе, например, вполне можно было ожидать, что во всех этих Воронежах, Орлах, Архангельсках и Новомосковсках найдутся хоть какие, хоть самые завалящие санатории в которые можно будет вывезти семьи и накормить детей клубникой хоть раз в году. Не, ну а что – мечтать же не вредно и про «трудности закаляют» когда выдумывали, то вряд ли имели в виду жён и детей.


Почему со стороны городских администраций пошла такая волна, сказать не могу – сами у них спросите.


Восемнадцатая дивизия долго и безуспешно смотрела на карту Родины и вздыхала: никто не хотел брать себе в подшефные самые большие лодки в мире: не то стеснялись, не то боялись, что масштабом не потянут. Покорители высоких широт и повелители льдов сначала завидовали-завидовали велосипедным дивизиям, а потом смирились и стали совсем уж как древние японские воины – ронины. То есть делали вид, что им пофиг ну вот абсолютно и не очень-то и хотелось, а вы сами все дураки.


Ну и вот, значит, в одну пятницу на закате девяностых годов, прямо накануне Дня подводника, который тогда уже приказали праздновать, но выходным днём он не был и замполиты свои мохнатые лапки до него ещё не дотянули, превратив в очередной смотр строя и песни, звонят нам на пароход из штаба дивизии и требуют немедленно позвать к трубе лично самого командира. А командир, как назло, ужасно занят самым что ни на есть командирским делом: сидит на срезе пирса и задумчиво смотрит вдаль – ну не будешь же его отвлекать по всяким пустякам? К трубке прибежал старпом:


- У аппарата! Никак нет, старший помощник! Занят ужасно, просил передать сквозь меня! Ну как что мы завтра собираемся делать? День моряка-подводника же и, как назло, суббота – придётся отмечать! Что значит хуй нам? Аааа, это хорошая новость? Из Череповца делегация приехала? И? По флотилии их будете возить? Ну так это, добро, возите. А. К нам тоже? Блиииин, а нельзя подождать пока из Москвы делегация приедет или из Санкт-Петербурга и тогда уж к нам, а так-то у вас там лодок на флотилии, что, простите, говна за баней, довольно богатый выбор. Нет? Нельзя? Что значит, блядь, приберитесь? Я не кипячусь, даже не разогрелся ещё, но у нас всегда прибрано, а сегодня так вообще большая приборка – даже офицеры матрасы свои на пирсе колотят. А я и не ору, если бы я орал, меня без телефона слышно было бы. Ну звезду подкрасим на рубке, да. В смысле, две? Так вторую не видать всё равно с пирса. Интенданта? Пошлём, чего не послать. А во сколько? А кто знает? Всё, как обычно, короче, да? Есть! Передам! Так точно! Никак нет! Прошу разрешения!


Старпом бросает трубку:

- Дежурный, не будете ли вы так любезны перестать подслушивать за начальством и не соблаговолите ли пригласить в центральный командира? Соблаговолите? Чудненько.


Командир приходит довольный – сидел долго и, видимо, рассмотрел-таки там что-то хорошее вдали.

- Ну? Чего хотели? На фуршет, небось, в штаб приглашали?

- Лучше, тащ командир!

- В ДОФ?

- Ещё лучше!

- Да ладно?

- Ага. Сам сначала не поверил, но факт: нам завтра рабочий день объявили!

-Экипажу?

- Не, нам с вами, а остальным – на наше усмотрение.

- Ну логично, а где подводнику встречать День подводника, как не на подводной лодке? Позаботились о нас, вот молодцы-то какие. А формально повод какой?

- Делегация из Череповца прибывает сегодня и их будут возить по кораблям с целью, чтоб они себе подшефных выбрали.

- Из Череповца?

- Из него, да. Я спросил можно мы пас в этот раз, но сказали - нет. Ещё, говорят, интенданта срочно на бербазу там ему выдадут всякого, чтоб, значит, лицом в грязь не сильно.

- Ну отправляй. Не знаю, как ты, но я командиров боевых частей тоже вызвал бы.

- Горячо поддерживаю! А там уж –на их усмотрение, правильно?

-Правильнее правильного!


Выслали интенданта в штаб. Интендант позвонил через минут двадцать и попросил матросов – самому всё не унести. Выслали двух вестовых. Минут через пятнадцать интендант позвонил снова и сказал, что он понимает, что два – это множественное число, но он имел ввиду больше матросов. Намного больше. Человек восемь. Тут уж даже командир со старпомом не сдержали удивления и полезли наверх смотреть, что же он там будет нести таким стадом. Все девять шли довольно плотно навьюченные.


- Лёня, что это?

- Да чего тут только нет! Вот – ящик коньяка, например, там вон рыба красная, там вон икра, сыр, консервы, тут вот овощи, тут эти, как их, не помню, а у тех двух красивая посуда и чистые скатерти не из простыней.

- Как удивительно в России….

- …по утрам?

- Нет. Перед приездом комиссий и делегаций.


Всё бережно загрузили и выставили караульного. Командир объявил на завтра рабочий день командирам боевых частей и распустил их по домам; командиры боевых частей объявили рабочий день командирам дивизионов и распустили их по домам; командиры дивизионов объявили рабочий день командирам групп и распустили их по домам. Командиры групп пошли домой.


Назавтра собрались в хорошем настроении: выходной же, можно ничего не делать, а если ничего не делать, то почему бы не делать это на подводной лодке? Опять же, в гости ходить недалеко. Если в те времена День подводника приходился на пятницу, например, или четверг, то как подводники его праздновали:

- Привет, Вася! С Днём подводника тебя!

- Привет, Петя! И тебя! Ну что: пошли солярку грузить?


А тут: хочешь чай пей, хочешь на диване лежи, хочешь сходи на пирс покури и опять лежи – ну как ещё лучше можно встретить праздник? А в том, что надо чего-то ждать, проблемы и вовсе не было: подводники умеют ждать, как остальные люди дышать – вовсе не задумываясь о процессе.


К обеду старпом поднялся на мостик: посмотреть не едут ли, а там уже командир сидит и смотрит не едут ли.

- Ну что, тащ командир, не видать Красной Армии?

- Не видать. Как всегда всё…

- Я тут вот что подумал…

-…ничего толком спланировать не могут..

-…сколько там членов будет в этой делегации…

- …нет бы конкретно: в пятнадцать ноль ноль привезём…

- …ну шесть человек, ну восемь..

- …нет сидите тут всю субботу, а то вдруг..

- …ну пусть девять. Куда им ящик коньяка?

-… и сиди тут, жди у моря погоды…

-… Мы же с ними пить не будем – нам же на службе не положено…

-… бесцельное времяпрепровождение. А жизнь-то проходит. Что говоришь?

- Говорю, может бутылочку коньячку-то, для настроения? Того?

- Дельная мысль, слушай: и как мне самому в голову не пришло?

- Так а я зачем? Я затем и есть, чтоб мне приходило в голову то, что Вам не приходит! Как говориться: одна голова хорошо, а две – лучше! Не зря же молдавские милиционеры на лошадях ездят!



В кают-компании сверкало, бросалось в глаза белыми скатертями с васильками и красивой посудой. Нарезки и холодные закуски стояли в положенных емкостях и были заботливо прикрыты салфеточками.



- Лёня, а батоны где?

- В духовке, тащ командир, чтоб горяченькими подать!

- Молодец, соображаешь! А коньяк где?

- А вот – кок его лично охраняет!

- Это хорошо! Нам бутылочку в салон и закусочки сообрази какой.

- Бокалы?


Командир оглянулся на начищенные до блеска коньячные бокалы, заботливо расставленные ровными пузатыми рядами.


- Да из стаканов попьём. Не сильно-то мы и графья.


Хороший интендант никогда не задаёт вопросов командиру крейсера, кроме уточняющих. Лёня был отличным интендантом и даже уточнял редко.


Бутылка коньяка кончилась быстро.

- Как-то неудобно получилось, - вздохнул старпом.

- Так на диван пересядь.

- Да я не о том: надо было командиров боевых частей позвать.

- На бутылку коньяка?

- Так давайте ещё парочку возьмём! Я думаю, что их там не больше шести будет. Делегатов этих. Бутылка на двоих, ну не напиваться же, итого – двенадцати достаточно.

- Ну так собирай, чего ты мешкаешь! Лёня! Ещё три принеси и прикусить чего!


Третью даже открыть не успели, как прибежал дежурный по кораблю:

- Тащ командир, шушения!

- Говори.

- Дали отбой из штаба! Выбрали они там себе кого-то уже, к нам не поедут!

- Вот и чудненько!

- Объявлять сход?

- Не бежать впереди батьки в пекло! Собирай офицеров в кают-компанию, кроме тех, кто на вахте стоит. Лёня! Зайди!

- Да, тащ командир?

- Лёня, а что тебе сказали сделать со всем этим органо-лептическим изобилием, если не понадобиться?

- Принести обратно!

- А если мы сейчас всё выпьем и съедим?

- Да на здоровье!

- А что тем скажешь?

- Ну скатерти с посудой вы вряд ли съедите, а про остальное скажу, что уронил, пока нёс.

- Поверят?

- Их проблемы меня не касаются!


Собрались быстро: когда из салона командира вкусно пахнет коньяком и туда вызвали командиров боевых частей, остальные офицеры уже надевают рубашки и ждут (большинство из них в седьмом отсеке) – на всякий случай.


Сидели шумно и весело: мало того, что праздник, так ещё все вместе, да ещё и столы вон как накрыты. Коньяка не хватило, принесли что у кого было и почти уже перешли от баек к песням, как опять прибежал дежурный по кораблю.


- Тащ командир, шушения! – шумно сглотнул слюну дежурный.

- Опять из штаба звонили! Едут к нам, всё равно хотят посмотреть! Пятое КПП проехали!

- Как это едут?

- Не доложили. На машине, предполагаю!

- Ну ступай, смотри там с мостика. Так. Сколько им до нас? Минут двадцать? Ну пока по пирсу их повожу, пока по кораблю… считай час-полтора. Лёня, что есть у тебя в провизионках?

- Яичный порошок, солёные огурцы, картошка консервированная и ещё там что-то валяется!

- Ага. То что осталось тут уложи красиво, следы зубов обрежь и мечи всё на столы: яичный порошок, огурцы, картошку и то, что там у тебя валяется! Доктор. У старпома возьми две банки шила, да не лыбься ты, размечтался– сделаешь из него коньяк и в бутылки разольёшь! Откуда я знаю как? Я что – доктор? Товарищи офицеры! Перекур и все по боевым постам! Есть жвачка у кого?


Первым примчался командир дивизии. С устойчивым запахом отмечания праздника.

- Командир! Выпивали тут, что ли?

- Тащ контр-адмирал, да что Вы такое говорите, как можно?

- А что за запах?

- Так от Вас может?

- Так коньяком пахнет! А я до коньяка ещё не дошёл!

- Нууууу не знаю, может просто коньяка сильно хочется?

- Есть у тебя?

- Для Вас? Найдём. О, едут.


Делегация выглядело солидно, не подкопаешься: в сопровождении замполита флотилии и парочки офицеров поменьше калибром, хорошо одетые мужчины (не поверите – вот прямо в костюмах и пальто!) шли по пирсу и старались не шататься. Замполит флотилии был явно чем-то раздосадован, офицеры калибром поменьше устали и хотели домой.

Командир с командиром дивизии ждали у трапа и перешёптывались уголками ртов.


- Тащ контр-адмирал, а кто там главный у них?

- Саша, да в душе не ебу! Кто первый заговорит – тот и старший. А вообще, главный тут – ты!

- Вы же главнее.

- Я в дивизии главнее, а на корабле – ты. Твой корабль же?

- Мой.

- Ну дык и всё.

- Ну дык и да.


- Товарищи! – заговорил член делегации, подходя, - какая же она у вас огромная! Как вы на ней в море ходите?

- Как у боженьки за пазухой! Командир подводной лодки…

- А я знаю Вас, да! Видел кино и фотографии в газетах! Вы же тот самый, да?

- Не знаю про кого Вы имеете в виду, что тот самый, но я тот самый, да.

- Товарищи! – обратился главный к остальным, - вы только посмотрите, а? Представляете? Нет, ну вы представляете? Это же подводная лодка, при этом! А сколько металла на неё пошло! Нам можно же спуститься, да?

- Ну конечно! Я вам лично экскурсию проведу. Вот пойдёмте на срез пирса сначала – хвост покажу, а потом уже и вниз.


Как командир и рассчитывал, на экскурсию ушло больше часа: ходили неторопливо, всё осматривали и щупали, внимательно слушали командиров боевых постов, спрашивали, а можно ли тут на что-нибудь понажимать или покрутить, удивлялись как это тут все ходят постоянно с ПДА, так неудобно (а начхим им всем выдал под роспись в красивом журнале и строго велел держать при себе – это же подводная лодка, нахмурив брови, сказал он, вы же понимаете, опасность на каждом дюйме) и фотографировались в зоне отдыха, командир предложил вытопить сауну, но делегация, с явным сожалением отказалась, с укором посмотрев на замполита флотилии и сказав, что вот если бы сразу, вчера ещё, то они бы да, конечно, с превеликим удовольствием, а сейчас никак: самолёт долго ждать не будет, хотя тут и бассейн. Ну от флотского гостеприимства, как хотите, сказал командир, но отказаться я вам не позволю, хоть и самолёт, и пригласил всех в кают-компанию для окончательной фиксации впечатлений.


Лёня, конечно, доказал своё резюме кудесника и столы накрыл на зависть: из солёных огурцов нарезали розочек и гвоздик, из яичного порошка нажарили омлета и подал его в виде канапе и то, что валялось ещё в провизионке, красиво выложили на тарелки вперемешку с остатками колбасы, сыра и красной рыбы. Икра стояла отдельно – в те годы её мало кто ел из военных моряков: относили жёнам и детям. Как и красную рыбу – она просто в глотку никому не лезла уже. А запах свжевыпаренного хлеба такой стоял, что слюнки начинали течь ещё на верхней палубе седьмого отсека.


Не знаю, что там доктор делал с шилом, но «коньяк» ушёл, как дети в школу и надо же какой хороший, а дадите нам с собой бутылочку: коллегам отвезти попробовать? А вот это вот что у вас с колбасой лежит? Такое вкусное, надо же. А батоны какие, слушайте, куда там багеты с круассанами! Дадите нам тоже с собой? Ой, право слово, как замечательно! А вам правда в море вино дают? А воздух вы откуда берёте? А воду? С собой возите? Вас там прошлые товарищи водовозами называли поэтому? Не возите? От зависти называли? А вы их как называете? Никак, просто коллегами? Благородно! Ну надо же, как удивительно! Ой, омлет какой! Домашние яички? Как нет кур? Вообще нет сельского хозяйства? Ого. Сурово тут у вас, да. Картошечка жаренная вот просто ммммм. А вы давайте с нами! Ну мы понимаем, что нельзя, но символически, три тоста, буквально. Ну просим, просим! За тех кто в море, да? Как у вас принято? А за дам? С третьего до тридцать второй? Экие вы!


На пирсе прощались долго. Замполит флотилии всё мялся с ноги на ногу и поглядывал на часы, а делегация лила и лила восторги: как у нас тут всё грандиозно и как это вообще невозможно представить, пока не увидел, сколько им не рассказывали, но чтоб вот настолько вот и как хорошо, что они настояли, а то их и везти уже сюда не хотели и люди какие, боже, какие люди приветливые, вы там извинитесь от нас, что в субботу им пришлось работать, нет, ну мы понимаем, что не привыкать, но всё-таки! Извинитесь – ладно? Категорически будем настаивать, чтоб взять шефство над вами! Ка-те-го-ри-чески! Вы не против же, нет? Вот и отлично, вот и замечательно-то как, товарищи, нам пора уже, к сожалению, ну не прощаемся! Увидимся теперь и не раз! Мы вас уверяем, не смейте даже и сомневаться! И вы к нам в гости! В обязательном порядке! И помощь мы вам любую, любую, только не стесняйтесь, говорите, что нужно!


Командир дивизии и чуть позади него командир со старпомом махали пилотками вслед удаляющейся делегации.

- Тащ командир, - шептал старпом, - так это что мы теперь: Череповцом называться будем?

- Ну наверное.

- Не, ну норм, если подумать. Наконец, черепа себе на рубке нарисуем официально! Я уж и место присмотрел: в аккурат за звёздами встанут! Или лучше спереди, на Приливе огромный? Да, точно, - лучше спереди.

- А чего череп-то?

- Ну они же Череповец. Что у них там– лань робкая на гербе изображена?

- Не знаю, но вряд ли череп…


Командир дивизии продолжал сверкать улыбкой и махать, но не выдержал:

- Да хватит уже шептаться мне в спину! Какой, в жопу, Череповец? Вы тупые, что ли?

- Удивительно! Он так говорит, как будто тупые – это плохо, да, тащ командир? – прошептал старпом.

- Вы чем слушаете, когда вам говорят? Жопами? Это делегация с Северстали же.

- С завода, что ли?

- С металлургического комбината.

- Подождите, - и старпом решительно надел пилотку, - так это что теперь: мы будем тяжёлым атомным подводным крейсером стратегического назначения…имени завода?

- Комбината!

- Ну а я что говорю: завода!


Комдив надел пилотку и развернулся:

- Комбината. Крупнейшего металлургического комбината! Чем вы опять недовольны? Саша, хватит махать – они уже уехали.

- А я может и не им машу, а лаборанткам с СРБ! А так, я-то доволен! Это вот у старпома мечты про Москву или Санкт-Петербург рухнули, а я-то что? Я – ничего. Завод, так завод! Да по мне так хоть и фабрика «Красный пищевик».

- Короче. Где мой коньяк?

- А вон у дежурного. Салага! Снаряд!

Командир дивизии запихал бутылку коньяка (последнюю из настоящих) в карман брюк и, молча попрощавшись, ушёл, издалека начав чем-то возмущаться и бурчать себе под нос.

- Чо он там, - спросил старпом, - про нас думаете возмущается?

- Да я вообще об этом не думаю. А хороший праздник вышел, скажи? Душевный такой.


Вечерело. Мартовское солнце ещё не совсем привыкло к тому, что его выпустили из Тартараров на белый свет и светило пока робко, но садится за горизонт уже отказывалось. Из рубки валил дым: командиры боевых частей, командиры дивизионов и командиры групп постеснялись выходить курить на пирс при такой представительной делегации и массово нарушали запрет курить в ходовой рубке. Праздник подходил к закату и оставалось только решить вопрос, как теперь добраться до посёлка.

Крейсер имени завода I legal alien, Акулы из стали, Мат, Юмор, Рассказ, Копипаста, Длиннопост
Показать полностью 1
22

Судьба (рассказ про одну бочку, но с нудными рассуждениями про вообще)

Любой человек, у которого уже вырос мозг, хоть раз в жизни да задумывался о таком предмете философского пространства, как Судьба. Не то, чтобы махал в компаниях руками, отстаивая свою точку зрения (это вообще не следует считать за процесс обдумывания), а вот так: присел в беседку с белой чашкой чёрного чая, подул на чай, на волны в кружке посмотрел и задумался «А вот хорошо-то как, а? А вот если бы я тогда не вот это, а вот то, то было бы сейчас так хорошо? А беседка? Была бы у меня? А я где бы был вообще?» и всё, - чай уже остыл и в нём купаются мухи, шелестят листья винограда, а человек всё вздыхает, глядя вокруг и думает «Ну Судьба! Дааа.»



В этом разрезе проще людям религиозным – у них всё понятно (не факт, что правильно, но это мы обсуждать не будем), Судьба их написано заранее каким-то дядечкой и можно даже не дёргаться её изменить, что ни делай - всё одно: скучно, конечно, но зато всегда есть готовое оправдание своей лени или нерешительности.



Другие люди, которые полагают себя самих кузнецами своего счастья, на самом деле, пристально в многовариантность последствий поступков не вдумываются тоже, а если начинают вдумываться, то впадают в оцепенение и есть от чего! Пошёл направо – попал под машину, пошёл налево – нашёл принцессу. Ну в виде лягушки, например. Поцеловал – и вот тебе пол царства в придачу, а если это не та принцесса? И вот тебе ЗППП с лечением болючими уколами и риском бесплодия. Как тут не оцепенеешь?



А вещи материальные, но не обладающие душой? Например бочка литола или атеист? Думал кто-нибудь об их судьбах? Как они развиваются и от чего зависят? Что на них влияет и как? Ну не бог же бочке литола Судьбу прописывает, правда? А кто тогда?



Ну за все бочки судить не возьмусь, а про одну сейчас расскажу.



Если вы родились бочкой литола и попали во флот, то Судьба ваша очень незавидна: вас грубо и без всяких необходимых почестей вскроют (может быть даже топором) и быстро растащат вёдрами, банками и пригоршнями. Хорошо, если не пнут ещё напоследок. Но иногда вам тоже может повезти и вы окажетесь лишней (взятой про запас) или про вас вовсе забудут – и тогда да, вы постепенно становитесь не просто бочкой, а, в некотором роде, военно-морской бочкой: ходите в моря, погружаетесь, всплываете, слушаете команды по ГГС и ждёте, когда вас начнёт обдувать морским ветерком из приточной вентиляции. Разве что в курилку не ходите с ребятами, но это и понятно – курить вредно.



Одна такая бочка прижилась у нас в восьмом отсеке – выдали её то ли по ошибке, то ли случайно, то ли просто надо было береговой склад под что-то полезное освободить, но, смазав всё, что можно было смазать, потом смазав всё, что мазать было не нужно, но и не вредно, а потом смазав по второму кругу обильно, что сначала мазали скромно, боясь, что не хватит, обнаружили, что одна бочка всё равно осталась целёхонькой. Ну не выбрасывать же? А куда девать? А если на корабле что-то девать некуда, то, по традиции, это выдают трюмным.



Командир восьмого долго отнекивался, стеснялся и утверждал, что не заслужил такого высокого доверия, хотя и старается, но кто будет слушать лейтенанта? Вот тебе бочка, распишись и не гундось.



Будь командир отсека, хотя бы, старлеем, а уж, тем более, капитан-лейтенантом, то бочку эту он, наверняка, сразу бы выбросил за борт и не стал бы возиться, устраивая её будущее и наживая себе геморрой, но лейтенант – существо ответственное и не умеет ещё сравнивать риски от возможных последствий, поэтому бочку командир восьмого всей группой тащил, загружал и переставлял по отсеку туда-сюда, примеряя где она будет смотреться органичнее и как бы не нарушить чего из фэн-шуя. В итоге, бочку всунули в закуток на верхней палубе восьмого – ну в тот, знаете, в носу, возле перехода в шестой слева, два на метр и непонятно для чего предназначенный конструкторами. А может как раз и для этой самой бочки? А?



Бочка быстро примелькалась и все к ней привыкли, а, привыкнув, позабыли о ней. Помнили только (условный рефлекс), что в том месте можно спрятать мусор, если не успел вынести до конца приборки, или припрятать ещё чего, на время, конечно. Так, может, год жила эта бочка и уже, наверняка, начала думать куда бы ей подать заявление о награждении значком «За дальний поход», когда доктору Мише позвонил флагманский врач флотилии.



Вернее, не сам он ему позвонил, а из дивизии передали строгий приказ явиться в штаб флотилии к флагманскому.



Доктор Миша спешить не стал и не потому, что был лентяй, или, того хуже, имел свойство игнорировать приказания старших начальников, а потому, что первое, чему его научили на корабле – это не спешить с выполнением полученного приказания, если точный срок его выполнения не озвучен: его ведь могут и отменить. Да и из нашей дивизии добраться до штаба флотилии был тот ещё квест! Малоприятный и без сокровищ в финале, но длинный и запутанный.



Повздыхав пару дней, Миша махнул рукой и поехал. Ну как «поехал» слово это, скорее, условное, в данном случае: где пешком, где на попутках, где вброд, где ногами по природе, но к обеду был у флагманского. По дороге перебирал, конечно, в голове, что за надобность такая у флагмана возникла лично его увидеть? Косяков за ним не было ни по службе, ни по врачебным делам, задачу сдавали вот только вот и медслужба сдала с первого раза с оценкой «удовлетворительно» (что является высшей оценкой в военно-морском флоте), то есть, как ни крути, а по всему выходит, что позвали его с целью продвижения по служебной лестнице. Ну и что, что старший лейтенант и года ещё не прослужил? Умный – это раз, семейный – это два и вот: что ещё надо-то?


- Аааа, Михаил! Быстро ты! – обрадовался флагманский подполковник, - пойдём-ка в курилку, дело есть к тебе!


«Да, блин, вряд ли вот про повышение это дело – и чего тогда я сюда пёрся?»


- Слушай, - флагманский закурил, - дело важное потому, что личное. У тебя в восьмом отсеке стоит бочка литола…чего глаза лупишь?



«Ну как бы это сказать? Я, конечно, знаю, где восьмой отсек и понимаю, что такое бочка и, даже, бинт меня побери догадываюсь, кто такой литол, но! Откуда он знает, что на корабле в Нерпичьей стоит эта бочка???»



- …аллё, ну ты отвис? Так вот, мне этого литола нужно ведро. Позарез. Вижу в глазах немой вопрос – ну вот надо, понимаешь? Я уж тебя Миша не забуду! Уж ты мне поверь!

«Уж верю, да. А чего по телефону не сказать-то было? Мне же пол дня теперь обратно добираться! А, впрочем, что я там забыл? Скажу, что у флагманского целый день был»

- …а по телефону, сам понимаешь, такие вещи не говорят. Будешь курить? Не куришь? Молодец! В общем и целом – я через три дня в отпуск, вот ты и подгадай так, чтоб успел я его с собой увезти. Ведро это. На родину свою историческую.


«Вот же куркуль, а. Ну вы посмотрите на него. И что это за родина такая? Куркуляндия? Не к этому готовили меня в академии, совсем не к этому!»


- Ну ладно, побежал я! Делов у меня, знаешь, ооооо! Сам понимаешь!


«Да понимаю, пока вспомнишь у кого на корабле что и где стоит, пока подумаешь как это всё в машину уместить»


-…успей только, а то, сам понимаешь! – кричал флагманский уже издалека.



Воровать Мише предстояло первый раз в жизни и, несмотря на общую приятную адреналиновость мероприятия, факт этот несколько смущал. Как это вообще всё организуется? Ну ведро он найдёт, ладно, а потом? Нужно ли надевать маску и красться в ночи? А ведро смазки потом под видом чего выносить? Анализы, типа, собрал?



Жена (тоже врач) внимательно выслушала (в чём Миша заподозрил больше профессиональную привычку, чем живой интерес), покивала головой, но дельных советов дать не смогла: так уж вышло, что и ей в жизни до сих пор воровать не приходилось.



Нет, ну как проводить такое мероприятие без предварительной подготовки? Что: просто пойти, взять ведро и набрать в него литола? Так и не решив, Миша решил спросить совета у трюмного Димы (того самого командира восьмого отсека).



- Ведро литола? Да вы, батенька, шалунишка, как я погляжу! Гы! Чо, расскажешь потом как это у вас, у докторов делается с ведром-то смазки? Ладно, чего ты сразу глазами вращаешь? Венеролог, а шуток не понимаешь. Да какая разница венеролог или дерматолог? Короче, бери хоть три ведра – мне этот литол без надобности, мне этой бочки, по усреднённым подсчётом на тридцать шесть лет хватит, ну, а без ведра – на тридцать два года, выходит. Более, чем достаточно. Что кто скажет? Скажи, что я разрешил!



«Тоже ты гусь тут нашёлся! Разрешало то ещё. Авторитетное. Надо у комдива-три спросить – так вернее будет»



- Ведро из той бочки? Заметь, я даже не спрашиваю «зачем» - боюсь узнать ответ. Слушай, у меня к тебе встречное предложение! Ты ведро мне оставь из той бочки, а всё остальное и забирай! Прямо с бочкой! Что значит «как утащу»? Наверх мы тебе поможем, вот я сам лично помогу, а там, что, на бок завалил и кати её куда хошь! Она ж круглая, доктор, эх ты, серота! Ну как не надо? Литол – вещь полезная, а тут такая удача – целая бочка тебе обломилась без ведра! Это, считай, как Дед Мороз тебя в лобик поцеловал! Нет? Точно нет? Не, ну бери, конечно, ведро своё – но про бочку подумай! Обещай мне, что подумаешь! Нет пообещай!



«Нет, ну как это так? Что за отношение к пост-социалистической собственности такое? У них что, отчётности никакой нет? Как это так это? Это как бы я таблетки горстями сыпал налево и направо. Что-то тут не так, надо к старпому сходить.»



Старпом, существо самое занятое на любом корабле в прямом смысле этого слова, даже не стал делать вид, что ему интересно, что там зудит Миша



-Бери. Что хочешь, то и бери. А у тебя от головы нет чего с собой? А для головы? Не, ну я не про таблетки – может фляжечка какая, так голова болит, погода может или возраст или это вот всё (старпом помахал руками вокруг) железо. Ладно, ты давай это, ступай, некогда мне.



«Видит Хирон, но я этого не хотел! Придётся идти к командиру – право слово, какое это хлопотное дело, - воровство, ну кто бы мог предположить?»



- Однако, - командир подпёр лицо рукой и долго смотрел на Мишу, - ну и задаёшь ты задачи. Да при чём тут литол? Я всё понять не могу, чего ты ко мне-то пришёл с этим вопросом? А, к трюмным ходил, к старпому ходил, но всё равно решимости не набрался? Ну да, ну да – за решимостью это ко мне, конечно. Ты, это самое, если что не стесняйся, конечно, по всякой необходимости сразу ко мне беги! Вот только почувствуешь необходимость – так сразу и беги. Я-то всегда рад тебя видеть. Да. А за литолом – это к трюмным. Литол, понимаешь ли, лежит так далеко за пределами моей пристальности, что даже и Монголия ближе находится.



«Хм. То есть вот так вот запросто взять, набрать и нести? И никакой тебе романтики? Ну на разведку-то надо сходить, по любому!»



Разведка показала, что бочки и бочка, стоит себе, да. Тяжёлая. На пинки отзывается глухо – точно полная. Как её открыть-то? А какой этот литол? Черпать его надо или что?



- Ты поцелуй её ещё – посоветовал трюмный Дима, - чего мнёшься? Где твоё ведро? Как это нет ведра? А как ты собрался набрать ведро литола без ведра? Это вас в Академии вашей таким вывертам учат? Не учат? Дык и что тогда – у меня просить будешь? Ну проси, дам конечно, кто я такой, чтоб доктору не дать? Пошли за мной в трюм, пошли, говорю, не ссы! Нет там крокодилов – это байка. Во, норм ведро, смотри – от сердца прямо отрываю! Что значит с дыркой? Забьём чоп и нет дырки! Что значит кривое? А тебе по нему на коньках ездить? Нет? Ну и чо тогда? Бери, пока дают, я тебе говорю. Как набрать – берёшь и набираешь! Как нести рассказать? Ну пошли, наберу, не реви только. Не реви, кому говорю!



Полное литола, ведро оказалось неожиданно тяжёлым и грязным.

- Да ладно, не кисни! – подбодрил Дима, - вот тебе ветошь, бока ему оботри и в пакет поставь какой-нибудь, чтоб вопросов глупых не задавали. А так – скажешь грибов набрал! Ну и что, что май и тяжёлые – скажешь в йодной яме собирал, под реактором, кто там разбираться станет – все в ужасе убегут. Всё, бывай!



Трап на Акуле длинный (ну или высокий, если смотреть сверху) абсолютно вертикальный и относительно широкий – до такой степени относительности, что полный человек проходит по нему, как пыж по дулу, с таким, знаете, чпоканием, приятным для слуха командира отсека – пыль не надо протирать. Подводники сермяжных специальностей шастают по этому трапу, как форменные сволочи – со свистом и вынести для них ведро литола наверх не то, что не проблема, а вовсе даже и не затруднение, не то, что для благородного доктора: доктор ведь как, обычно, погрузку-выгрузку всяких грузов осуществляет, - с помощью матросов, а тут же матросов звать не с руки – вполне могут и срок добавить за группу лиц по предварительному сговору.



Потоптавшись под трапом и проведя теоретические выкладки, Миша полез, волоча ведро чуть сбоку и под собой. Пока лез, жалел, что рук всего две, а вот бы три, или четыре, вот было бы дела. Наверху на трап кто-то цокнул.

- Куда лезешь, крыса! Не видишь, тут люди?!

- Ой, простите! – донеслось сверху голосом командира дивизии, - с разгону что-то я и не заметил! Затормозить не успел!



«Блядь, ну вот как так? И что теперь – спускаться обратно и бежать прятаться? Ай, фиг уже с ним, ну!»



Командир дивизии терпеливо ждал наверху:

- О, доктор! Разрешите вас поприветствовать! Ловко ты адмирала-то крысой обозвал! Что в ведре?

- Грибы из йодной ямы, - ляпнул Миша не успев сообразить («Дима, сссука!»).

- Из какой? Из левой или из правой?

- В смысле?

- Всё с тобой понятно! Даже пиздеть нормально не научился! Подводник называется!

- Тащ контр-адмирал, так мне подниматься Вас встречать или тут подождать пока Вы доктора моего дожуёте? – снизу в люк осторожно заглядывал командир.

- А ты знаешь что у него в ведре?

- Литол!

- В смысле?

- В смысле ведро смазки спиздил наш доктор с подводного крейсера!

- Аааааа! А зачем ему столько?

- Да я почём знаю? Он же доктор – я предпочитаю лишнего не спрашивать!

- Логично! Ладно, спускаюсь! Грибы, блядь, из йодной ямы, ну доктор, ну шелмец!



Доктор постоял ещё минуту и понюхал озон, который остался в воздухе после грозы, так удачно прошедшей вот прямо под его носом.



До посёлка добирался дольше обычного (да что там до посёлка – в дивизию чуть не полчаса шёл) – вот вы, например, пыля на машине, подобрали бы на дороге военврача с тяжёлым ведром? И я тоже не знаю. Но добрые люди нашлись и недалеко за обедом доктор уже был в городке.

«Во флотилию точно не поеду! В пизду его, да простят меня будущие читатели этой истории!»



А куда переть это ведро? Ну, в поликлинику, например, можно.



Жена (кто бы мог подумать!) категорически отказала сохранить у себя, поцеловала в щёчку и ласково вытолкала из кабинета.



Начальник поликлиники подозрительно осмотрел ржавое корявое ведро, наполненное субстанцией непонятного цвета и, подумав, отказал, ссылаясь на то, что в поликлинику заходят гражданские и даже дети, так бы он да, конечно, но вот так вот – нетушки и вот Мише домашний адрес флагманского врача.



Жена флагманского врача сначала удивилась, но потом, обречённо вздохнув, согласилась принять ведро и даже предложила Мише чаю за хлопоты.


«Ну уж нет, тут важнее вовремя сбежать, а чаю я и дома попью!»



Вежливо отказавшись, Миша откланялся и пулей выскочил на улицу. На улице Мишу встретило наглое майское солнце, запах весны и облегчение. Да, кругом ещё лежал снег, но запах…и это облегчение.

«Эх, жаль, что я не пью. Сейчас бы стакан-то хлопнуть самое то было бы. И покурить. Жаль, что я не курю!»



Захотелось на корабль – отчего, непонятно, но потянуло посидеть с Димой, зайти к комдиву-три и, может даже, старпому поставить капельницу. Жёстко подавив в себе эту сентиментальную волну (а, вернее, отложив её на завтра), Миша пошёл домой, дав себе зарок никогда больше не носить вёдра с литолом и не подходить к телефону, когда звонит флагманский врач флотилии.



А бочка так и осталась стоять и, вполне вероятно, стоит там и до сих пор. Никому неизвестно как изменилось её ощущение окружающего мира от того, что из неё отчерпнули ведро, но Судьба создавала её, вполне вероятно, именно для того, чтоб какой-то (не вообще, а в плане Судьбы) Миша отчерпнул из неё это самое ведро и отнёс его флагманскому врачу самой что ни на есть первой флотилии атомных подводных лодок для целей, так и оставшихся неизвестными ни Мише, ни мне, ни, я уверен, и тебе, уважаемый читатель.



Ну и раз мы начали с философии, то давайте ею же и закончим, что ли? Если ты, читатель, не бочка с литолом, то кажется мне, что Судьба твоя вряд ли определена и состоит в вычёрпывании из тебя вёдрами твоего содержимого. Перестань уже ждать пока вычерпают всё и давай, я не знаю, борись: попробуй (чтя правила приличия и уголовный кодекс!) не стоять в закутке, а двинуться и свернуть не туда, а вдруг тебе именно туда и надо?

Судьба (рассказ про одну бочку, но с нудными рассуждениями про вообще) Акулы из стали, I legal alien, Рассказ, Длиннопост, Копипаста, Юмор, Мат
Показать полностью 1
39

Сватовство старлея

Сватовство старлея Акулы из стали, I legal alien, Мат, Рассказ, Юмор, Копипаста, Длиннопост

Для начала хочу заметить, что история, рассказанная ниже, абсолютно реальна: так же как Луна, которая висит в небе независимо от того, видите вы её сейчас или нет. Мне история эта представляется удивительной не только своим развитием, но и итогами, к которым она привела людей, в ней участвовавших; но мне показалось несколько странным, что ряд знакомых, которым я эту историю рассказывал, ничего удивительного в ней не находили вообще, хотя на мои требования привести конкретные примеры того, что они называют «сплошь и рядом» впадали в некоторую рассеянность и притворялись забывчивыми на имена, из чего я позволил сделать себе выводы, что история эта вряд ли тривиальна на самом деле, а, скорее, людей привлекает в ней отсутствие необходимости борьбы за личное счастье, и вместо участия в естественном отборе они хотели бы сидеть у Судьбы на голове, свесив ножки, и покуривать, пока водовороты сами не вынесут к их ногам желаемого. Ну кто мы такие, чтобы их осуждать?



При всём моём категорическом нежелании делить людей по половому, национальному, расовому, партийному (за единственным исключением) либо какому-нибудь иному признаку, кроме категорий «человек» и «гондон», и полагая, что любой человек имеет право быть скупым, глупым, вовсе не читать книг и даже носить скверный характер, не выходя из категории «человек», я всё же хочу обратить ваше внимание, что мужчины по отношению к женщинам имеют два условных подвида, которые, впрочем, тоже не выводят их из «человека».

Первый подвид женщин не боится: не знаю, заложено ли это в них природой естественным путём, либо это какая-то побочная мутация, но чувствуют они себя в межполовых отношениях довольно свободно даже независимо от внешности (которая чаще всего у них не совсем удачная), но успехом у прекрасного пола пользуются не всегда и добиваются своих разнообразных целей с трудом, что, впрочем, нисколько их не удручает, а большинство из них находят в этом процессе некоторое удовольствие вне зависимости от того, какой результат он приносит. Чаще всего они неплохо воспитаны, иногда знают, чем ямб отличается от хорея, и не требуют показать грудь у малознакомых лиц противоположного пола непосредственно после знакомства, а то и вовсе до него, хамят только по необходимости и не выдают отсутствие такта за прямолинейность.



Второй подвид женщин боится панически: то ли это отголоски матриархата, то ли, наоборот, боязнь его возвращения (а, возможно, это вообще суровое материнское воспитание) – на это учёные ещё не хотят дать нам ответа. Так как несмотря на то, что страх – чувство довольно естественное и банальное, мужчины показывать его стесняются, и, естественно, старательно скрывают, придумав для него другое название. Называют они себя женоненавистниками и именно этот подвид мужчин наиболее привлекателен для женщин, что, скорее всего, и явилось поводом рождения русской народной поговорки: «Все бабы – дуры» (не имея достаточной наглости спорить с русским народом, оставим это выражение целиком на его совести). В современном мире мужчин таких называют «мизогинистами», но ярлык этот временный, и концентрироваться на нём нет необходимости – суть понятия от смены названия никоим образом не поменяется. В общении этот подвид чаще всего груб и чрезмерно прямолинеен, что не говорит напрямую о недостатках в воспитании (хотя именно так и выглядит). Грубость эта вызвана оцепенением от страха осознавания того, что на женщин можно не только смотреть и трогать (что доставляет некоторые удовольствия), а с ними ещё нужно разговаривать. А кому может понравиться тот факт, что предмет, который вы считаете созданным исключительно для удовлетворения своих потребностей, обладает мозгом и способен мыслить? Ну представьте для абстрагирования от высоких, но мутных понятий чувств, что поливаете вы сметанкой пельмени, а они из тарелки требуют не есть их немедленно, а вначале обсудить последний номер модного глянца или сводить в кино: понравится вам это? Если нет, то именно ко второму подвиду мужчин вы и относитесь.



Но не переживайте, одиноким вы не останетесь, - герой нашей сегодняшней истории, Толян, был классическим, я бы даже сказал, эталонным представителем этого подвида.

Из семьи потомственных военных моряков (три поколения), права выбора своей дальнейшей судьбы Толян не имел с момента своего зачатия в военном городке Видяево, но судьба не тяготила его: в роли, предназначенной ему предками по мужской линии, он чувствовал себя как рыба в воде, был органичен и всегда служил примером, но не книжным, а жизненным, так как дело своё знал крепко, но характер имел шебутной и азартный, за что был любим товарищами и начальством. Но, в отличие от товарищей, начальство ему любовь свою не демонстрировало, вечно на него орало, делало замечание за дерзость и регулярно наказывало за своеволие. Ну все понимали, что военный моряк без дерзости – это не моряк вовсе, но статус кво приходилось соблюдать: ритуал, знаете ли, такой. Именно из-за таких, как Толян, военно-морским курсантам и перестали выдавать палаши в своё время.



Особенное внимание уделял ему командир дивизии (тот самый, который из военных пловцов из прошлого рассказа) и особенно после того случая, когда Толян нарисовал на крышке ракетной шахты мужской половой хуй и это увидели представители НАТО. Вот как ни придёт на корабль, так и вызывает к себе Толяна, и давай его и в хвост и в гриву и по копытам. И песочит, и чесночит, и в бараний рог крутит, но вот как-то видно, что с любовью, как-то чувствуется это даже. Особенно забавно было за этим наблюдать оттого, что оба они краснели одинаково сильно и по малейшему поводу, оба были невысоки ростом, практически квадратные, с бычьими шеями и насупленными взглядами, но не похожи, как отец и сын, а похожи, как модели классических жигулей за номером шесть и семь, например, но разного цвета.



Кстати, благодаря бычьей шее Толяна, я разжился именным кителем его папы, сшитым из какой-то необычайной шерсти и на заказ в одна тысяча девятьсот шестьдесят каком-то году: толяновская шея уже в звании старшего лейтенанта перестала в него пролезать, а я в нём и капитаном третьего ранга спокойно расхаживал (к рассказу это не имеет отношения, но не могу не похвастаться).



- Дураки вы, - говорил бывало командир, когда мы принимались вслух за обедом рассуждать, справедливо комдив Толика обидел или нет (а за столом у нас позволены были любые разговоры, несмотря на присутствие командования). – Он же на него планы имеет, поэтому только! Видно же, что холит и лелеет его. К оттенкам надо присматриваться и к интонациям – в них суть!

- Какие планы, тащ командир? – спрашивал к этому моменту уже весь красный Толик.

- А я почём знаю? До меня он их не доводил, а вот до тебя, чувствую, скоро доведёт!

- А к чему готовиться-то хоть?

- А бесполезно всё равно. Расслабься и служи. Отставить. Вернее, служи не расслабляясь! (это командир поправился после возмущённого взгляда старпома на слово «расслабься»).



Ну поговорили и забыли, а планы, как оказалось, действительно были – только не время им ещё было проявляться.



Квартиры собственной Толик, естественно, не имел, так как декларировал себя как закоренелого холостяка и гнёзд вить ни с кем не собирался. А для чего тогда квартиру получать? В ней же надо убираться (хоть изредка), клеить обои (что не обязательно) и покупать различную посуду, что, конечно же, ограничит в свободе передвижений.



- Знаю я, - говорил Толик, - как это бывает! Сначала тарелку себе купил, кастрюлю, потом чайника захочется, пледа и телевизора и так, неровен час, и женщина в доме заведётся!



Так и ходил он года три до описываемых событий по квартирам друзей и приятелей с чемоданом; и если у женатых, а тем более с детьми, оставаться надолго не получалось (в конечном итоге им надоедало тихонечко целоваться в ванной комнате собственной двухкомнатной квартиры, пока в одной комнате спал ребёнок, а в другой - Толян), то у холостяков вполне можно было жить месяцами. А забредя однажды в квартиру Саши, Толян понял, что нашёл свою пару надолго (не в смысле для чего непотребного, а в смысле для совместного проживания). А что: квартира у Саши была, пусть маленькая, в четырнадцать с половиной квадратов жилплощади, но своя, с Сашей они мало того что дружили, но и служили вместе, чуть не в одном боевом посту, и самое главное обстоятельство – Саша тоже был холост! Вот же везуха, да?



Да, но не для Саши: не сказать, что он был прямо уж бабником (ну да – был), но женщин любил больше, чем группу «Король и Шут», что для питерского интеллигента конца девяностых, согласитесь, о многом говорит!



Чортово воспитание позволяло только деликатно намекать Толяну, что, может, уже пора дальше куда переезжать жить, а то хоть парень он и хороший, но приводимым женщинам не всегда нравится, когда в самый разгар романтического вечера (когда свечи уже зажжены, но до коленок ещё никто не дотрагивается) в омут вздохов и взглядов врывается пьяное тело с бычьим выражением на лице и орёт из туалета: «Кто, блядь, опять бублик не поднял!». И сразу гаснут свечи, и сразу коленки убегают по срочным делам, и Саша сразу нет, не плачет, но опять с грустью смотрит на правую руку.



- Толян, - говорит Саша, - мы же договаривались: три часа. А прошло полтора.

- Да я же так, на секундочку, поссать только заскочил! И всё, и убегаю! Ну не на улице же мне?

- А нажрался ты где?

- На улице!

- Толян, давай я договорюсь, и тебе квартиру собственную выдадут, а?

- Ты чё, братан? Зачем нам с тобой отдельные квартиры? Ты же братан мой, как я без тебя, а? А ты без меня? Как?

- Толян, помой сперва руки сходи после гальюна, а потом лезь ко мне обниматься.



И Саша опять включал группу «Король и Шут» и садился на крохотную кухоньку хлебать горький, вязкий чай и грустно смотреть в плотную темноту полярной ночи, по которой именно сейчас куда-то бежали те прекрасные коленки, которые без пяти минут как были в его руках. И так всё время. Ладно ещё был бы Толян свиньёй или неприятным типом, который сморкается на стены и не смывает за собой – тогда намного проще было бы выгнать его, наконец, из дома, но он таковым не был, а выходки его, хоть и крайне неуместные, но были искренними и гнева настоящего не вызывали. Ну и как же в такой непереносимой обстановке наладить собственную половую жизнь, если на одной чаше весов она, а на другой – дружба? А ещё весна скоро начнётся (на дворе уже вовсю апрелило), и вот что? Опять пройдёт впустую?



- Братан, ну чё, я помыл руки! С мылом. На вот – понюхай!

- Толян… вы там всё выпили?

- Нет ишшо!

- Ну так, может, ты пойдёшь, чего там, люди же, небось, ждут?

- Точняга! Пошли со мной братан!

- А чего ходить? Веди их сюда уже…

- Ха-ха! А ведь верняк! Баба-то твоя того, кинула тебя опять! Лошара! Да, ладно, ладно, чего ты бычишься-то, ну? А зачем я руки мыл? Не помнишь?



А в субботу, когда и начались те самые события, к которым я вас так постепенно подвожу, Саша со штурманёнком Максом собрались съездить в Мурманск. В те времена поездка в Мурманск была довольно важным событием, к которому готовились загодя: наглаживались, брились и даже делали себе стрижки. Два автобуса в день ходили летом, а зимой чаще всего те же два автобуса плюс БМП от морпехов, которая возила людей от последнего длинного и пологого подъёма дороги (с народным названием «тёщин язык») к посёлку - автобусы по нему ни подняться, ни спуститься не могли, если на улице мело, но не откладывать же из-за этого людям поездки?



В субботу с утра строились на ПХД (парко-хозяйственный день): это слабеньким гражданским положено два выходных в неделю, а военным зачем столько отдыхать? Когда они устают, если война не идёт? Что они, у станков стоят или продают комбайны в колхозы оптовыми партиями от трёх штук? Нет, - вот и нечего. Поэтому каждую субботу проводится парко-хозяйственный день, и в описываемые времена демократия уже победила мрак социализма, но только до уровня разрешения, так уж и быть, выходить на ПХД в гражданской форме одежды.



Саша с Максом договорились с помощником, и тот отпустил их в Мурманск, но только после общего построения (вы же не подумали, что отменив обязательную военную форму, отменили и общие построения?), а то вдруг кто считать начнёт? Строились на задворках улицы Мира, где за экипажем был закреплён объект в пару гектаров придворовой территории с фрагментом дикой природы. «Строились» в данном случае слово условное, правильнее было бы написать «изображали строй»: военные без формы напрочь теряют все полученные навыки строевой подготовки, их тяга к свободной жизни тем сильнее, чем меньше атрибутики надето на туловищах. Ждали командира дивизии, он с утра, по традиции, оббегал весь посёлок, со всеми здоровался и ставил задачи: хотя, с одной стороны, понятно, что нужно делать на ПХД (наводить порядок), но с другой, если военному не поставить конкретную задачу (желательно глядя ему прямо в глаза), то единственное, что он будет делать самостоятельно – это ждать постановки задачи.



- Так, ну –ка! – подал команду помощник, увидев бегущего комдива.

Погодите, не спешите листать словарь командных слов в поисках этой команды – её там нет. Она не то чтобы секретная, но кому попало пользоваться ею не доверяют: только когда ты достиг такого уровня понимания с коллективом, когда и крикнутую букву «Ы!»» все понимают правильно, тебя ей обучают на специальных командирских курсах.

Комдив был явно доволен: вместо праздного сидения дома делать обход своей дивизии - что может быть лучше ранним субботним утром?



- Привет рыбята! – комдив побежал вдоль строя: кому руку жал, кому кулаком грозил, а кому делал вид, что как даст сейчас по яйцам. Перед Толяном остановился на мгновение и ткнул его пальцем в грудь:

- Ко мне приехала племянница. В восемнадцать ноль-ноль прибываешь ко мне домой знакомиться!



И убежал дальше даже быстрее, чем Толян успел покраснеть, а покраснел он быстро и густо, уж поверьте! И было от чего:


- во вторых, очевидно, что «племянница» - это существо женского пола;


- в третьих, дядя же у неё – контр-адмирал и командир дивизии, а от старлея до контр-адмирала, как ни крути, пять ступеней по званию, а по должности, так и того больше может быть;


- а во-первых, тут же и сразу отовсюду начали хихикать и шептаться, что вот, мол, как нынче молодёжь карьеру во флоте делает – через постель; а вообще, интересно, с чисто научной точки зрения, кто там кого будет в данном случае: старлей – племянницу адмирала или племянница адмирала – старлея, и всё в таком же духе.



Только Саша стоял и молча улыбался, щурясь от удовольствия, как на солнце, хотя солнца не было: понятно, что не сразу, но так же понятно, что без вариантов, но Толян от него наконец-то съедет!

«Эх, - думал Саша, - а жизнь-то налаживается! Сейчас в Мурманск поедем, потом Толяну чемодан паковать будем!»



Мурманск встречал ласково: пиво «Кольское», непуганые девушки, кинотеатры и прочие прелести большого города были на месте и позволяли собой легко пользоваться. Назад добрались даже без БМП и, уже накачанные кольским по самые брови, естественно решили усугубить более благородными напитками – времени было без пяти минут восемнадцать, и квартира, по всем подсчётам, уже была свободна. Да ещё и Удача, как всегда лаская смелых, так тепло улыбнулась им, подсунув двух знакомых девчонок, откровенно скучающих на улице. Девушки с радостью согласились принять участие в мероприятии, предварительно уточнив, что Толика дома нет, но сразу же не пошли, сославшись на то, что надо забежать домой переодеться во что поприличнее, и потом они сразу же придут. На уговоры, что да зачем переодеваться, если всё равно потом раздеваться, а тут и повод такой, что раздеться можно прямо сразу у порога, не повелись (что впоследствии спасло их психику) и, для приличия похихикав, убежали. Наша парочка тоже немедленно поскакала домой – надо же было быстро попшикать везде освежителем воздуха и запрятать грязные вещи в шкаф.



Удача улыбалась ровно до дверей квартиры, потому что прямо за ней, в белой рубашке и с красным лицом, перед зеркалом стоял Толян – Удача в ужасе пискнула и зацокала когтями вниз по лестнице, пробуксовывая на площадках.

И когда я пишу «в белой рубашке и с красным лицом» то делаю это потому, что это буквально всё, что было надето на Толика, а не оттого, что мне лень описывать весь остальной его гардероб.

- Толян, фубля! Ты чего без трусов?! – закричал непривыкший к толяновскому голому виду Максим.

- Ты почему дома, удот?! – закричал привыкший Саша.



В соседних квартирах притихли, перестали жарить котлеты и выключили телевизоры.

- Не пойду! – решительно отрезав, Толян развернулся и ушёл в кухню.

- Блин,- театрально зашептал Максим в Сашино ухо, - сейчас же девчонки подгребут!

- За мной! – решительно скомандовал Саша и ринулся в кухню.



Уж не знаю – били они его там или просто унижали словесно; то, что унижали словесно – это точно, а про били Саша утверждает, что нет, но я сомневаюсь. Понятно, что Толян здоровый, но два худых старлея подшофе, у которых срывается романтический вечер, опаснее разъярённых гиппопотамов с любой точки зрения, и я не полез бы на них даже с автоматом и даже сейчас со всей глубиной и шириной своего жизненного опыта.



Через три минуты Саша и Максим надели на Толика парадные штаны, ботинки, потом ботинки сняли, вспомнив, что забыли носки, потом опять надели, но уже на носки, накинули куртку и вытолкали за дверь. Послушав несколько секунд вздохи на площадке, поняли, что придётся самим ковать его счастье. Подхватили Толяна под руки и потащили в адмиральский дом, по пути заскочив на рынок и купив каких-то цветов.



Запинав Толика на четвёртый этаж адмиральского подъезда, позвонили в дверь, погрозили Толику кулаками и, услышав как открывается замок, метнулись на площадку ниже.



- Здравствуйте! – послышался приятный девичий голос.

Толян что-то буркнул в ответ. Парни пожали друг другу руки и пошли на выход. Почти прошли второй этаж, когда сверху заорали толяновским голосом:

- Пацаны! Заходите! Я договорился!

- Дебил, – констатировал Максим.

- Пошли, куда деваться, у меня выхода нет: я его или женю, или удушу, - вздохнул Саша.



В адмиральской квартире чувствовать себя было приятно, и в основном из-за того, что самого адмирала дома не было, зато был накрыт стол с коньяками, виноградом, салатами, сыром и колбасой. Ну и племянница тоже была, само-собой, довольно миловидная девушка с хорошей фигурой (сразу было видать, что дети голодными не останутся в младенческом возрасте) и приятным голосом, хорошо воспитанная и общительная. Неловкость первого знакомства прошла быстро (у всех, кроме Толяна), и завязалась довольно непринуждённая беседа (Толян молча ел зелёный виноград красным лицом).



Девушку звали, например, Маша. Саша с Максимом обсудили общую обстановку в том крае, откуда она приехала, уточнили, как там живётся в плане наличия молока со сметаной в магазинах и культурного досуга, рассказали о своих подвигах (которых ещё не было, но, в принципе, они могли бы быть позже, что для военного моряка одно и то же), похвалили Толяна за хозяйственность, ум и крепкое здоровье, а также уточнили, как её провезли в пограничную зону: оформляли ли документы, или, как обычно, завезли по чужому паспорту (ещё иногда завозили в багажниках, но не повезёт же адмирал свою племянницу в багажнике).



Непринуждённая беседа текла, как ручеёк, вместе с коньяком, пока не разбилась об утёс машиных слов, что как раз через двадцать минут должен прийти дядя и вот на последний вопрос, а что на горячее, они попросят его приготовить курицу на гриле.



Понимаете, если вы племянница контр-адмирала, то основополагающее понятие тут «племянница», а если вы два старлея, которых, по идее, быть в доме не должно, то вы, конечно, можете попросить командира своей дивизии приготовить вам курицу на гриле, но намного безопаснее для здоровья и дальнейшего продвижения по служебной лестнице будет всё-таки немедленно бежать. Вплоть до того, что даже и через окна.



Саша пнул Максима ногой под столом:


- К сожалению, Мария, но мы с Максом не можем далее оставаться в этом гостеприимном жилище! Наш друг и боевой товарищ Пётр отмечает сегодня день своего рождения, и мы приглашены. Поэтому вынуждены откланяться – было оооочень приятно познакомиться!

- Я с вами! - буркнул Толян.

- А Вас, Анатолий, и не приглашали вовсе!

- А к друзьям приглашения и не нужны!

- Но, тем не менее, Анатолий, Вы же сейчас, очевидно, заняты.

- Ой, а давайте и я с вами пойду? Тут скучно совсем без компании, своих знакомых у меня нет, а к дяде только старики его в гости заходят, а о чём с ними говорить? Да и ходить здесь некуда, а с вами интересно.

Машу стало жалко даже несмотря на то, что до дня рождения Пети оставалось ещё одиннадцать месяцев и четыре дня. Ну правда, вот кто в гости ходит к контр-адмиралу в должности командира дивизии? Ну другие контр-адмиралы, ну капразы какие-нибудь, и о чём они говорят в свободное от службы время? О методах преодоления противолодочной системы СОСУС группой подводных лодок? О перспективах развития тактики ВМФ в сложившихся обстоятельствах? Очень, очевидно, интересные темы для девушки из, например, Тамбовской области. Опять же, каковы шансы выдать Толяна за неё замуж, если они ещё и парой слов не обмолвились?

- Ну пошли, конечно, да, веселее же будет!

- А подарок?

- Да у нас так принято, запросто, ходить! Главное не подарок же, а внимание!

«А ещё у Пети треснула бы рожа опять подарки получать», - подумал, но не сказал вслух Саша.

- Так давайте тогда вот закуски соберём! Это всё для нас же приготовлено!



Так, навскидку, стол был накрыт на пятерых, из чего явно следовало, что планы дяди на Толика более, чем решительные.



Собрали в пакеты бутылки и закуску, Маша настояла, чтоб всё ещё сырую курицу взяли тоже – готовит она хорошо и быстро там что-нибудь сообразит.

Из подъезда выходили впритык по времени, и чтоб не удивлять командира дивизии полными руками пакетов, двумя лишними пьяненькими старлеями и похищением племянницы, рассказали Маше, что идти надо напрямую – через футбольное поле. Посмотрев на плотный снежный покров в полтора-два метра, уже подёрнутый настом, Маша рассудила, что она пойдёт в обход, по старинке, а потом долго стояла с другой стороны и ждала, пока троица с высоко поднятыми над головами пакетами продиралась по целине напрямки. Поперекрикивалась с подъехавшим дядей, что она с ребятами, вон теми в снегу, идёт на день рождения и у неё всё хорошо. Дядин пристальный взгляд в снежный туннель заставил «ребят» грести ещё сильнее.



Петя уже бывал женат, но брак его продлился недолго и, при разводе лишив Петю почти всего совместно нажитого имущества, всё-таки успел оставить ему привычку ходить дома в штанах.



- Э… что значит с днём рождения? С каким днём рождения? – удивился Петя.

- Ну с твоим, чудак ты человек! – Саша подмигивал Пете обоими глазами и носом, а Максим звенел пакетами.



Заглянув в пакеты, Петя обрадовался:

- Аааааа! С моим! Право, даже неудобно, какой я стал растерянный в последнее время! Надо, видимо, витаминов попить! Точно! День рождения же у меня! Да! Заходите, ребята! Я же так рад, что вы пришли! Так рад!



Пете быстро нашептали тактическую обстановку и приступили к накрытию стола, а так как жил Петя с одной тарелкой, одной ложкой, одной вилкой и тремя ножами, пришлось сбегать в хозтовары и прикупить каких было тарелок, ложек и вилок: ну не есть же курицу прямо со стола? При потенциальной Толиковой невесте, в смысле. Повезло, что в хозтоварах не знали ещё о развале СССР и цены были грошовые на всё. Пока Маша жарила (в прямом смысле этого слова) курицу, зашуршали приборку – Толяна в приборке не задействовали, закрыв его на кухне с Машей. Толян сначала скрёбся в дверь, но потом затих.



Народу набилось человек двадцать, не считая женщин (пока бегали в магазин, людей встречали и так, случайно, назаходили, а тут на тебе – праздник такой!), все усердно тянули партию петиного дня рождения, много шутили, громко пели и плясали, а Петя знай только музыку менял, да от подарков скромно отнекивался (для Маши, конечно, ввели эти сцены с подарками – потом Петя усердно всем раздавал их обратно). Толяна как бы случайно, но неуклонно сталкивали с Машей – он даже и потанцевал с ней разик (абсолютно игнорируя, как Саша показывал ему на Максиме необходимые поглаживания по спине), но ни слова так и не проронил.



- Хватит жрать, - горячо шептал ему Саша, - расскажи анекдот какой-нибудь! Зажжи!

- Какой анекдот? Про жопу могу или про сифилис.

- Ладно, забей. Жри дальше – так веселее будет.



Правда, в конце, провожая Машу, Толян пробурчал, что было очень приятно познакомиться и до свидания.

Маша оставалась у дяди ещё недели три - четыре, и на это время на общем голосовании коллектива было решено переселить Сашу из его квартиры на корабль, потому что резонно предположили, что если Толян и решиться на какие-нибудь действия сексуального характера, то уж точно не на квартире у командира дивизии. Скинулись всем экипажем видеокассетами с романтическими фильмами, свечек закупили, провели инструктаж с Толяном, много ему угрожали и диктовали под запись фразы и комплименты для безошибочного попадания в цель. Толян путался, поэтому пришлось рисовать ему блок-схему с алгоритмом выдавания фраз в зависимости от обстановки и заставляли учить её наизусть.



Потом терпеливо ждали, периодически пуская к себе по очереди Сашу, если тому сильно хотелось в посёлок. За процессом следили издалека, вопросов в лоб Толяну не задавали, но о том, что на его форме начали появляться женские волосы, докладывали чуть ли не по громкоговорящей связи всему крейсеру. И знаете, никто ведь ни с кем не сговаривался, типа «ну давайте-ка поженим Толяна!», а как-то всё само логично так протекало.



Проводив Машу, Толян сделался рассеян и отрешён – сразу было заметно рождение в нём тонкой душевной организации, и, не желая её ломать, про результаты знакомства отправили гонца (командира) спрашивать у адмирала. Командир доложил, что адмирал доволен результатами и прогнозирует дальнейшее развитие отношений.



Письма Маше писали, да. Сначала Толян написал сам, но дав его проверить на предмет грамматических ошибок, был укорён в косноязычии и недостаточности душевных порывов, а с грамматикой как раз всё было в порядке, и поэтому потом писал их под диктовку: сначала черновик, потом первую корректуру, потом редактуру, потом, после утверждения, переписывал набело. Ответных писем, естественно, не читал вслух, да и никто не стал бы их слушать: одна сплошная интеллигенция же вокруг - плюнуть не в кого.



Попросился в краткосрочный отпуск на Новый год – отпустили. Попросился в краткосрочный отпуск на Машин день рождения – отпустили. Попросился в нормальный отпуск летом – отпустили.

Чтоб не томить дальнейшими своими упражнениями в изящной и не очень словесности, скажу сразу, что, в итоге поженились они и живут - двое детишек у них.



По слухам, живут хорошо и даже до сих пор иногда держатся за ручки, когда гуляют по городу, и просто загляденье, как хороши.



Ну, начинайте теперь говорить, что сплошь и рядом видели такие случаи в своей жизни – только не путайте этот случай с наиболее распространённым «родители заставили»: это всё-таки из разных обойм патроны. Машу с Толиком никто и не заставлял – многие этого хотели, да, но не более того. Помогали, конечно, – кто в горнило дул, кто молотом махал, а кто воду свежую подносил: сковать личное Счастье, это вам не просто так.



Любовь – штука важная, кто бы спорил, и естественный отбор с ней на пару, конечно, процессы суровые и неуклонные, но помогать им следует всенепременно, если видите, что объект их воздействия сам не справляется и/или проявляет недостаточную пассионарность на пути к собственному счастью. Он, может быть, просто боится или не в силах победить природную стеснительность, так что теперь: бросать человека на откуп случаю? Нет, ребята, это не наш метод! Мы же эти, как их там, существа разумные. Несмотря на.

Сватовство старлея Акулы из стали, I legal alien, Мат, Рассказ, Юмор, Копипаста, Длиннопост
Показать полностью 1
352

Пропал кот!

Доброго вечера! Пикабушники Волгограда, обращаюсь к Вам. У нас с супругой пропал кот, пропал уже довольно давно - 31 мая. Само собой виноваты мы сами, недоглядели за ним. Он сорвался с балкона (или целенаправленно спрыгнул). Мы уже были в подобной ситуации, но тогда котенок нашелся буквально в тот же вечер, сейчас нашего любимца нет уже неделю. очень прошу вашей помощи, если возможно не топите пост, коменты для минусов прилагаются.

Объявление которое мы расклеиваем по району:

Пропал кот! Пропал, Кот, Помощь, Волгоград, Потеряшка
69

Сорок четыре и шесть десятых килограмма

Одинокий белый лист бумаги лежал на пустом командирском столе слева - на месте старпома по БУ. На листе одиноко синело слово «объяснительная», над словом понуро висела голова помощника командира, а вокруг их совместного одиночества тихонечко жужжал одинокий центральный пост подводного крейсера.


И нет: подводный крейсер не был одиноким, несмотря на навязчивый логический ряд, - вокруг него стояли ещё четыре таких же, но только они не были в боевом дежурстве, а этот – был.


Подводные ракетоносцы несли боевые дежурства не только в морях-океанах, но и стоя у пирсов потому, что могли спокойно наносить ряу по сяо вп не отдавая швартовых, а раз могли, то паркуа па: пусть боятся супостаты. «РЯУ по СЯО ВП» – это, как вы догадались, аббревиатуры, а вовсе не военно-морские напевы, но подводники говорят их с маленьких букв и слитно, чтоб уменьшить пафос от звучания этой грозной фразы и запутать этого самого ВП. Перед заступлением в боевое дежурство проходит тихая, но упорная борьба везучего экипажа со штабом: по правилам, для гарантированного запуска баллистических ракет, на борту должна постоянно дежурить одна полная смена, вторая должна сидеть в казарме, а третья, так уж и быть, может на одну ночку раз в три дня смотаться домой. Но. Если надводники к такому режиму службы приучены с детства и называют его повседневным, то нежные, с тонкой до ажурности душевной организацией, подводники службы такой не выносят на дух, - повышенная социальная ответственность требует от них более частого нахождения дома – ну там детей воспитывать, например, или следить за новинками кинопроката.


Поэтому, не знаю как где, но у нас договаривались так: экипаж делили пополам и двое суток ты сидел дома, а двое суток – на борту, итого, на борту постоянно находилось полторы смены, что было более чем достаточно и для разнесения мира в труху и для короткого выхода в море, в случае чего. Помощник командира, по прозвищу «Полподводника» вздохнул, – в голову ничего не шло. Нет, он довольно свободно владел русским языком, писал на нём тонны служебных бумаг и даже письма на Родину, тут загвоздка была в другом: он вообще не понимал как можно объяснить то, что произошло вчера ночью и как это, блядь, вообще могло произойти? Ладно, оставим его пока в покое: пусть ещё подумает, а я расскажу (вам же наверняка уже любопытно) почему его звали «Полподводника».



- Вот, - гордо выпятил грудь командир, - тащ адмирал, мой новый помощник! Будем назначать!

- А остальное где?

- Что остальное?

- Ну тело остальное. Ты же мне пол подводника показываешь, вот как ты его на мостик выставлять собираешься? Его же ветром сдует, а не сдует – так баклан в гнездо утащит, а мне потом десятку на похороны клади?

- Не утащит, тащ! Мы его цепью прикуём и всё будет пучком! Он зато умный!

- Он же помощник – зачем ему ум? Ему авторитет нужен и суровость, а какая тут суровость? А помощник на цепь – это я оченно одобряю! Я всех помощников на цепь бы садил сразу после назначения! Ты скока весишь-то, мил человек? Сорок пять килограммов?

- Никак нет! Сорок четыре и шесть десятых, по результатам последней медкомиссии!

- Ты что, больной?

- Никак нет! Полностью здоров!

- Глисты?

- Не обнаружены!

- Бычий цепень? Селитёр?

- Никак нет!

- А чо ты такой худой?

- Конституция!

- Российской федерации?

- Никак нет! Моя! Я же маленького роста… вот и…

- Я тоже не великан! Командир, я чувствую, что ты смеёшься у меня за спиной! Но видишь, какой мясистый? По мне сразу видно, что службу я люблю, а ты что?

- Я тоже люблю!

- Не верю! Не ве-рю! Месяц даю и чтоб был нормального размера! Ну не как я, конечно, но чтоб не хотелось при виде тебя заплакать и погладить по голове! Вот сейчас мне хочется, а через месяц – должно не хотеться!


Помощника назначили, но, командир дивизии был не их тех, кто забывал свои приказания.


Сам командир дивизии был невысок ростом, но кряжист, как пень: с широкими, тяжёлыми плечами, квадратной шеей и лицом о которое котят бить можно (это он сам так говорил, когда приводил на своём примере, каков должен быть настоящий подводник). Самое, пожалуй, удивительное свойство его организма состояло в том, что на него абсолютно невозможно было обижаться, хоть нрава он был крутого и, не то, что пальцами, а криком мог гнуть подковы, причём в крике том литературного языка оставалось тем меньше, чем дольше он кричал. Но вот справедлив был, а это на флоте очень ценят: накосячил – получай, не косячил – ходи гоголем и никто тебя не тронет, хоть бы даже и сам командир дивизии и хоть бы он даже зол, как стадо гюрз (гюрзов? гюрзей? Ладно, пусть будет очковых кобр!)


Проходит месяц, ну, может полтора, и помощник случайно попадается на глаза командиру дивизии.


- Не понял? А это что за дрищ тут бегает? Кто ребёнка на корабль привёл?

- Это мой помощник же! Какой ребёнок?

- Ни фига! Твой помощник уже должен быть другого размера! Помощник! Подь-ка сюды! Ты почему опять в виде изящной грации на корабле? Я тебе приказание отдавал? Отдавал! Ты почему его не выполнил? Что значит не могу? Не можешь – заставим! Записать в вахтенный журнал: «Приказываю помощнику командира ежедневно выпивать литр пива, предварительно смешав его с литром сметаны! Командир дивизии, контр – адмирал Такойто». Записал? Дай распишусь. Помощник – на, распишись в получении письменного приказа! И только попробуй мне!


Но помощник был бессилен, как ни старался: конституция его не давала набрать ни одного лишнего грамма, хоть и жрал он будь здоров! Так и бегал по кораблю физическим воплощением того видения подводника, которое рисуют себе в головах люди, никогда подводников не видавшие: сто шестьдесят восемь сантиметров при сорока четырёх и шести десятых килограммов живого веса (в трусах и тапочках).



Полподводника опять вздохнул и запустил пятерню в короткий ёжик волос. Несколько волосинок (в основном, чёрные, но одна – седая) упали на чистый лист бумаги.

«Надо же, - подумал помощник, - я уже седею, а такой ведь молодой ещё! Блядь, ну как же так вчера всё вышло-то, а?»



Накануне ничего не предвещало беды. Прошёл первый день двухдневной смены и опять всё обыденно: в ракетные атаки не выходили, мир в труху не стирали, даже перешвартовочки завалящей не было, а ещё сутки сидеть! Ну и решила трюмно-электрическая братия от скуки и для крепкого сна, употребить спиртосодержащей жидкости внутрь. Не то, чтоб, как на свадьбе, прям с копыт свалиться, а чтоб язык начал заплетаться хотя бы. Уселись в седьмом отсеке, в каюте аккурат напротив перехода в девятнадцатый вшестером: два трюмных, два электрика, киповец ОКС и помощник командира. Решили, что угощают сегодня электрики, развели в бутылке из-под спрайта литр шила и с удивлением наблюдали, как оно там клубиться в молочном тумане.

- А чо это оно?

- Загадка природы, - первый раз такое вижу!

- А пить-то его можно?

- Наверняка: все же пьют.

- Ну как –то проверить бы!

- А, ну сейчас проверим!

И командир седьмого отсека, открыв дверь, крикнул:

- Валёк, ты тут?


Мичман Валёк, конечно же был тут: чутьё на шило у него было, как у вольтметра на напряжение – безошибочное. Вахта у него была на два отсека: седьмой и восьмой, но раз разводят в седьмом, то и ходить следует там же, по проходной палубе: это вам любой опытный мичман расскажет. А мичман Валёк, кроме опыта службы, имел ещё такую привычку: на вопрос «Пить будешь?» он всегда раскатисто смеялся в ответ, полагая это самой знатной шуткой во всём мировом военно-морском флоте. Вода, компот или кисель, например, - это у него всегда было «выпить»: «выпить киселю», а «пить» - это исключительно напитки с крепостью не менее сорока градусов по Менделееву.


- Тут я, а как жешь! Несу, так сказать! Вахчу!

- Пить будешь?

- Ахахахахаха! Ну вы, тащ, да, до слёз прямо вот!

- Садись. На – пей.


Валёк деловито уселся, опрокинул стопку, крякнул и блаженно закатил глазёнки под мохнатые брови. Все уставились на Валька. Посидели молча минут пять.


Валёк зевнул.

- Ну что ты?

- Да спать хочу.


Валёк заглянул в потолок:

- Ну что, как дела твои?

- Да плотют мало, а так нормально.


Валёк почесал в подмышке:

- Ну? Чего ты?

- Да так, просто.


Посидели ещё. Валёк начал ерзать на стуле.

- Самочувствие как твоё?

- Ещё бы это…заебенить, раз уж вы так все интересуетесь.

- Пошёл на хер отсюда, алч безвольный! Лишь бы шары залить! Иди крейсер сторожи! Наберут на флот по объявлениям!


Обиженно сопя, Валёк вышел дальше топтаться под дверью каюты, ну а остальные приступили.



Да чего там приступать, собственно? Два литра на шестерых – так, для запаху же только. Ну кроме помощника – тот алкоголь воспринимал болезненно (видимо из-за размеров своего организма) и непонятно вообще зачем пил: три стакана и в сопли. Сплошной перевод продукта, согласитесь: ни светских бесед развести, ни нюансов боевой подготовки на текущий период обучения обсудить. Остальные, конечно, даже и понять не успели: всосался там у них уже спирт в кровь, или всё ещё по ЖКТ бродит, а помощник уже улыбается и ко всем лезет целоваться от избытка братской любви, ну и раз он такой всем брат стал, то намекнули ему, что неплохо бы добавки принести, а он такой: вот решительно не понимаю на что это вы тут намекаете, но я абсолютно сух в плане запасов спирта. Позвольте, возражает ему остальное общество, а не вам ли давеча выдавали чуть ли не канистру? Нееет, возражает им помощник, это же на проверку плотов выдали, там всё под счёт, он проверил, ни капельки лишней, вот ровно по два с половиной килограмма на плот. И общество, конечно, тут же смеётся ему в ответ, что какой он наивный, раз думает, что там прямо будут придираться – двадцать пять он килограммов спирта привёз на десять плотов или двадцать три. Нет, ну если у него первый раз с плотами, то оно понятно: с плотами ведь в первый раз всегда волнительно, как с женщинами, в плане подготовки к процессу, полной неопределённости конечного результаты и туманных перспектив на будущее.


Не знаю, что там уж задело помощника, наверняка упоминание женщин, но, велев всем его ждать и не расходиться, он удалился. Посидели, подождали. Сходили покурили, ещё подождали. И ещё подождали, а потом ещё, а потом уже решили, что надо бы и спать ложиться, пока хмель вовсе не выветрился, а то стараешься, стараешься, а, как дураку, спать опять трезвым ложиться.



Утром все идут на подъём флага, а помощник в центральном сидит мрачнее не то, что тучи, а самого одинокого утёса в самом северном море и велит от него отстать – даже вахту из центрального выгнал, чтоб не мешали сосредотачиваться. Хорошо, что вчера вахту нёс мичман Валёк, который за спиртом следил пуще, чем некоторые за платьем снову следят: он-то и поведал, что там было дальше. Прибежав в свою каюту (восьмой отсек, носовее перехода в девятнадцатый), помощник долго чем-то гремел, стучал и булькал, вроде бы даже упал один раз и, в итоге, вышел из каюты баюкая в руках трёхлитровик практический полный спиртом. Что значит, откуда я знаю, что спиртом? Он же от воды отличается, если определённый опыт в этом деле иметь, да и дальше…события показали. Бежал помощник радостно, Валёк сразу вспомнил мультипликационный фильм про то, как к ослику бежал Пятачок; вот оно, подумал ещё Валёк, как мало нужно человеку для сиюминутного счастья, - всего лишь иметь возможность порадовать друзей. Но коварная возможность, видимо обиженная за слово «иметь» в мыслях Валька, решила отомстить и друзьям не отдаваться.


Взбежав по трапу молодым маралом, помощник уже резво занёс ногу в люк девятнадцатого, но тут его метацентрическая высота, как и любая порядочная метацентрическая высота, когда за ней перестают следить, устремилась к его же центру тяжести и, потеряв остойчивость, помощник рухнул на площадку трапа, разбив банку самым звонким и эффективным способом.


Потоки шила, счастливые от своего освобождения из оков банки, вместе с осколками этой же банки с радостным гиканьем ринулись вниз по трапу – прямо под ноги выходившим из сауны командиру и командиру дивизии. Те были распаренные до красноты, довольные и умиротворённо завёрнутые в простыни. Прямо как римские патриции, если бы римские патриции носили тапочки в дырочки и проставляли чёрные штампы «ВС» со звездой на своих туниках. Ну и испарения, конечно же, сразу принялись пропитывать воздух в отсеке.

Сорок четыре и шесть десятых килограмма I legal alien, Акулы из стали, Юмор, Длиннопост, Копипаста, Мат, Рассказ

- Нормально, вы командира дивизии встречаете! Это я решительно одобряю! Хотя, конечно, предпочитаю внутрь, ноги я и так уже помыл.

Командир промолчал.

- Что тут за гвалт! – из каюты вышел механик.

- Что за шум? И вонь? – из каюты вышел замполит.

- А чего ты башкой крутишь? – уточнил командир у помощника.

- А вот думаю откуда командующий флотилией выскочит!

- Ты лучше думай, что утром в объяснительной мне напишешь. Пойдёмте, тащ адмирал, у нас есть благородный коньячок, для укрепления здоровья, чего нам тут стоять!

- А у меня тоже здоровье так себе! Боюсь даже, что комиссуют вот-вот! – запустил пробный шар механик.

- Ну заходи тогда. Нытик.



И вот как это объяснить, тем более письменно? Ну устно можно что-то промямлить, помяться ногами, виновато в пол посмотреть, с детства своего трудного зайти и сложного семейного положения, повздыхать и сделать вид глубокого раскаяния, похлопать ресницами и пообещать, в конце-концов, что больше так не будешь, а письменно? Как мяться письменно? Вот и помощник не знал. Хорошо, что трюмные на войне своих не бросают, а то до сих пор так и сидел бы.


- Ну чо ты, Уася? Чо горюешь-то?

- Да как мне не горевать-то? Такой конфуз вчера вышел! А я и не помню ничего: зачем я это шило нёс, куда я его нёс и зачем на палубу лить стал! Вы не в курсе, ребята?

- Нееее. Вообще не в курсе, - решили ребята не посвящать помощника в отягчающие обстоятельства его проступка.

- Слушай, так у тебя оргприказов восемьсот двадцать шесть штук! Ну найди какой-нибудь, по которому положено палубу шилом мыть и на него всё и вали!

- Палубу?

- Палубу.

- Шилом?

- Шилом!

- Ночью?

- Восемьсот двадцать шесть штук! Кто там в них разберётся! Давай, как папа учил, - отринул все сомнения и в бой!

- Вам легко говорить!

- Вот вообще нелегко! Прям вот на душе камень лежит за брата своего! Тыж как брат нам! Может даже нам вчера шило и нёс! Ты чего завис?

-….так, погоди-те ка, я, кажется, начинаю вспоминать! Эй, куда вы побежали все!!!



И помощник понуро повесил голову над белым листом на котором одиноко синело слово «объяснительная». Ну стало легче, конечно, от того, что помощник вспомнил куда он вчера нёс шило и зачем: по крайней мере, стало спокойнее на душе, что крыша у него не едет, а, даже наоборот, - вот какой он молодец, нёс добавку товарищам по оружию, ведь, если посмотреть, на ситуацию в этом разрезе, то не принести товарищам добавку – это как съесть бифштекс в приличном обществе при помощи трёхзубой вилки и вовсе без ножа: можно, но смотреть после этого на тебя будут искоса. Как на больного.


«О! Доктор!» - Пришла в голову спасительная мысль.


Не знаю, как на гражданских судах, но на военном корабле, если решительно непонятно как выпутаться из неловкой ситуации, то немедленно следует бежать к доктору.


- Паша, спишь? – просунулся помощник в каюту доктора.


Доктор читал книжку, - книжка была большая, но в докторовых руках казалась записным блокнотиком.


- А что, похоже, что сплю?

- Да кто вас разберёт что у вас на что похоже! Слушай, Паша, выручай, а!


Доктор аккуратно закрыл книжку, положил её на стол и сложив руки на груди, повернулся к помощнику:

- Жалуйтесь, больной!


Помощник вздрогнул. Не от слова «больной», конечно, а от внимательного докторского взгляда. Надо заметить, что вздрагивать было от чего: сам первый раз увидев того доктора, я с трудом подавил в себе желание немедленно вывернуть карманы, отдать ему всё и пообещать сбегать принести ещё, хотя доктор улыбнулся и ласково сказал:

- Привет, чувак! Где вашего докторилу найти можно?


И, при этом, я стоял дежурным по кораблю, был вооружён пистолетом Макарова и матросом с автоматом.


Доктор этот, начинал свою карьеру военного врача со срочной службы в морской пехоте, потом – Академия и потом уже, по какой-то злой шутке кадровиков, его не поставили просто стоять на границе и улыбаться в сторону противника (чего хватило бы для удержания от нападения какой-нибудь небольшой страны, типа Польши), а направили в подводный флот. Он был огромен, нет, не так: он был ОГРОМЕН, воот такенные плечи, воооот такенные банки, шея – как у меня туловище, пальцы, как у меня руки и лицо такое, знаете, как будто его боженька не руками лепил, а топором и то, наметил заготовку, отложил дела на потом, не знаю, может там покурить отошёл или кофию поехал испить в какое-нибудь модное заведение (мы однажды, изрядно выпив, не на шутку зарубились на тему, а если бы вот бог существовал в объективной реальности, то пил бы он кофе или нет, - в итоге сошлись на мнении, что конечно пил бы, а иначе, зачем ему было его создавать?), а какой-то чересчур активный архангел подумал: «А, и так сойдёт! Нормальный Паша!» - и выпнул Пашу в наш нелепый мир. Паша и нрава был, такого, знаете не Дед Мороз, но добрый и представлялся нейрохирургом. Хотя там один ноготь на пальце был больше, чем у козы мозг.


Выслушав сбивчивый рассказ помощника, Паша, не раздумывая, ответил:

- Литр.

- В смысле?

- Вот вы, четвертьрослики, любите всё усложнять. В прямом смысле: с тебя литр шила и ты спасён!

- Ну Паааашааа! Ну откуда у меня? У меня же нет, Паша!

- А кто про канистру сейчас натирал мне ушные раковины?

- Так то на плотики же, Паша!

- А по мне, - так хоть на Мировую Революцию. Или литр – мне, или у тебя карьера в говне. Тут уж сам выбирай!

- Ну Пааашечка!

- Аудиенция окончена, не задерживайте очередь! Следующий! – и доктор демонстративно вернулся к книжке.


Тут уж и ежу ясно, что вздыхай, не вздыхай, а литр нести придётся. Ну отобрал, скрепя сердце, помощник ещё литр у мичманов из лаборатории по проверке плотиков и понёсся к доктору за спасением.


И вот вы не поверите, но прямо на переходе из пятого в третий его командир и отловил.

- Так, бля, что это такое? Ну ка повернись ко мне боком. Так. Теперь спиной. Непонятно. Теперь обратно фронтом. Скажи мне, где в тебе помещается столько наглости, я в толк взять не могу! Ты за вчерашний свой спиртовый поход по кораблю ещё не отчитался, а уже новый затеял? Что нет? Где объяснительная? Что ты пишешь? Очередной том мёртвых душ? Покажи, что ты там написал. Тааак. «Объяснительная». Содержательно и, главное, всё по сути, всё вот прямо в дырочку! Ну?

- Я это,- неуверенно начал помощник, - к доктору.

- Зачем к доктору, если я ещё не наносил тебе ни телесных, ни душевных повреждений?

- Да нет, я спирт к доктору несу! (не, ну а что, - доктор же обещал отмазать? Обещал!)

- Доктору несешь спирт…с целью?

- Он попросил.

- Угрожал тебе, что ли?

- Да нет, ну как можно! Ему надо, он попросил!

- И вчера доктору?

- И вчера ему.

- Тоже попросил?

- Тоже. Ну как ему откажешь, тащ командир?

- Нуууу, не знаю, не знаю. Если бы, для примеру, он предложил мне удалить геморрой, то я, наверняка, отказался бы. А зачем ему столько шила?

- Не знаю, он там что-то про дезинфекцию говорил. Или дезинсекцию – я их всё время путаю.

- Про деаэрацию не говорил он тебе? Нет? А чего он у меня не спросил шила?

- Ну боится, наверное, к Вам напрямую-то. Вы же командир!

- Гладко стелишь, как мама в детстве, да завираешься на поворотах. Ладно, пошли к доктору сверять показания!


- Вам рассказать для чего мне шило? – отчего-то даже обрадовался доктор.

- Нууу, да.

- Наконец-то! Вот они благодарные слушатели! Вот он мой шанс почувствовать себя не фельдшером в ебенях, а профессором на кафедре! Не зря, не зря я шесть лет от звонка да звонка! Присаживайтесь, товарищи, поудобнее и расслабьтесь, сейчас вам дядя-доктор всё расскажет! В стародавние времена, на заре современной науки «медицина»…

- Не, ну ты не расходись тут, ты это…поскромнее, коротенько, у нас же боевая подготовка не окученная ещё стоит.

- Стерилизация. По плану.

- По какому плану?

- По моему плану, вот ваши подписи, обоих, видите: всё согласовано и утверждено!

- Чувствую, что ты врёшь, но где не могу понять!

- Как вам не стыдно, а ещё предводитель, называетесь, я же клятву давал!

- Гиппократа?

- Советского врача!

- А что в той клятве?

- А она секретна. Только для врачей! Вот вы – врач? Нет? Ну вот и всё тогда.

- Так и что, получается, что никто не виноват? И что мне теперь и наказать некого?

- Да. Ровно так и получается. И два с половиной килограмма мне неплохо было бы вернуть, которые помощник вчера не донёс!


«Вот же хитрая жопа, - думал помощник, топая курить на мостик, - надо же! И выкрутился и с меня шило получил и с командира! Ну ты подумай!»


Курилось легко – камень с плеч свалился и жизнь снова налаживалась и как –то сразу перестали беспокоить даже так рано появившиеся седые волосинки.


На мостик вылезли трюмные:

- Ну чо ты, жыв, что ли?

- Живее всех! И, мало того, имею донести до вас планы на вечер! Все идём к доктору после отбоя – у него есть!

- А доктор в курсе?

- Да пофиг: нам главное его на пол повалить, а там уже запинаем! Не ссыте, я вам говорю!



Даже сорок четыре и шесть десятых килограмма могут быть опаснее чем небольшая страна (например Польша), если привести их в ярость или, например, возбудить в них какое-то сильное желание. Опасность же не от внешности исходит, а от адреналина, который бродит где-то по организму и ждёт повода, чтобы всосаться в кровь.



P.S. За историю благодарю моего другана Лёшу Баранова: аккурат в последнюю мою поездку в Петербург он мне её и рассказал, задвинув на второй план две другие, которые уже были на сносях.

Сорок четыре и шесть десятых килограмма I legal alien, Акулы из стали, Юмор, Длиннопост, Копипаста, Мат, Рассказ
Показать полностью 2
103

Доктор Саша и Казбек

С глубины прожитых лет начинает мне казаться, что раньше у людей было больше личной свободы. Ну да - государство было тоталитарным, ну да – одна правящая партия, ну да – отсутствие сменяемости власти, ну да – управляемая из обкомов судебная система, но, с другой стороны, зато хоть в храмах можно было потанцевать и курили в общественных местах спокойно, не опасаясь замечаний со стороны законодательства. Но я даже не об этом, раньше ведь как было со средствами коммуникации: отошёл от начальства на сто метров - и почти потерян, скрылся из виду – и почти свободен, а уж если в отпуск уехал, то всё, считай, - ищи ветра в поле. Только телеграммы и спасали в случае острой необходимости. Дороговато, правда было, но зато как эффективно!


Матрос Пыцан (это имя такое у него было, ну и кличка, соответственно, тоже) не вернулся из отпуска к положенному сроку. Отпустили его туда не за красивые чёрные усы и раннюю лысину, естественно, а вовсе наоборот - за успехи в освоении дизель-генераторных установок, и поэтому, не желая ломать судьбу молодому организму, командир выждал три дня и, не став докладывать по команде, решил отправить за ним гонца. А родом матрос Пыцан был из маленькой, но гордой северо-кавказской республики со знаменитой горой, в честь которой даже есть папиросы. Мероприятие намечалось ответственное, Советский Союз трещал по швам с ебической силой, и что там будет завтра с дружбой народов - было решительно непонятно. Поэтому минёра как кандидата отмели сразу и, перебрав ответственных и не очень нужных в базе офицеров, остановились на докторе Саше.

Доктор Саша и Казбек Акулы из стали, I legal alien, Мат, Юмор, Длиннопост, Копипаста, Рассказ

Целый капитан медицинской службы - это вам не труба на бане: способен он на многое, если не сказать, что практически на всё. Получив инструктаж, командировочные и суточные, а также дополнительную сумму из корабельной кассы «на всякий случай», доктор сложил в «дипломат» три смены белья, зубную щётку и электрическую бритву «Микма». Перебрав варианты формы одежды, остановился на скромном, но эффектном: чёрные брюки, чёрные туфли (неуставные, но красивые, как рассвет в горах), белая рубашка, тужурка и белая фуражка. Медали и ордена развешивать не стал: орденов-то и вовсе не было, а медальное тренькание при ходьбе доктора раздражало. Ромбик о высшем образовании, «За дальний поход» (с подводной лодкой, как положено), знак второго корпуса (как самый красивый в дивизии) и посох Асклепия в петлице показались достаточными для придания необходимой солидности в глазах мирных жителей.


Прибыв на вокзал города Владикавказ, уставший, но пока довольно свежий, Саша стал осматривать окрестности на предмет, где купить билет дальше и с целью ознакомления с местным колоритом. На вокзале было сразу понятно, где купить семечки (чёрные, белые и полосатые), сухофрукты, орехи, сыр, пироги, вино и квартиру, но где брать билеты - было совсем не очевидно. Колорит бурлил и клокотал вокруг доктора, в итоге выбросив из потока перед Сашиными глазами мужчину средних лет с лысиной и брелоком автомобильного завода «ВАЗ» на пальце.


- Куда едем, командир?


- Откуда я знаю, куда вы едете?


- Сатирик, да? Крассссавчик! Хорошо, сразу скидку получил у меня, вот ты молодец, разоришь бедного таксиста! Давай, подскажу, не мнись – сегодня бесплатно!


- Мне нужно попасть в селение А. Не знаете, где такое и как в него добраться?


- Я не знаю?! У меня там тётя живёт, сто лет её не видел. Поехали – отвезу, мне всё равно к тёте надо!


- А далеко это?


- Ну прилично, в другой конец пилить, но на автобусах два дня ехать будешь – оно тебе надо?


- А сколько возьмёшь?


- Ой, да договоримся, давай, поехали, дорого не возьму – раз мне самому туда надо!


«А и чорт с ним, - подумал доктор, - зато быстро обернусь!»


Усевшись в старую потрёпанную шестерку, доктор первым делом попытался пристегнуться.


- А, не работает! - махнул рукой таксист.


- А это безопасно?


- Брат! Я двадцать лет за рулём – самый безопасный водитель в районе! Вон вымпел даже видишь висит!


Передние окна были открыты, и доктор взялся за ручку: прикрыть, чтоб сильно не дуло.


- Эта хуйня вабще сильно не работает!


- А у вас тут вообще работает что-нибудь?


- Матор и руль, я отвечаю! Шестёрка с грохотом завелась и, стрельнув в сторону вокзала облаком сизого дыма, рванула, подпрыгнув, в поток машин.


- Откуда сам, брат?


- С Севера.


- Да ладно? Клянусь, я сразу понял, ну явно не с Каспия или ЧФ, тут они обычно мелькают, то-сё, а вашего брата редко встретишь! С Севера даааа… а где служишь?


- На атомной подводной лодке.


Водитель резко ударил по тормозам, фуражка неприятно царапнула переносицу козырьком.


- Поклянись!


- Век на лодке не кататься. Вот, видите, значок?


- Да лааадна!


Машина тронулась.


- Брат. Зачем мы на вы?


- Ну это только я на вы, в общем-то…


- Меня Аслан зовут.


- Александр.


- Тёзки, значит! Русский ?


- Ну хохол вообще, украинец то есть,


- Да какая разница, прально? Один народ мы, так партия сказала!


- Ну…да.


- Реально, вот прямо на лодке, да?


- Когда как. Когда прямо, когда и с дифферентом!


- Ааааа, я его всё, ну ты шутник, да! Красава! Э, а у меня дед с Магомедом Гаджиевым служил, слыхал про такого?


- Аслан, у нас город в честь него назван, тоже мне спросил ты.


Фуражка опять упала с головы, и доктор решил дальше держать её на коленях.


- Слушай… - Аслан молча смотрел вперёд, сзади неистово сигналили. - Вот это да, нет? Да?


Машина опять тронулась. Ехали молча минут пять, потом с криком: «Не, ну ты подумай!» Аслан резко развернулся под красный светофор и через две сплошные.


Из резко отскочившей со встречной полосы к бордюру «Волги» высунулся мужик грозной наружности:


- Оу! Чо ты творишь, чорт!


- Пабрацки! Я его всё! Надо!


- Понял! Прасти, брат!


(вот это момент в повествовании я прошу вас запомнить)


- Саша, давай ко мне заедем, да? Ну дед у меня, панимаешь? Не простит. Нас.


- А надолго? А то я в командировке, дела у меня.


- Куда долго!? Десять минут. Ну день максимум, у меня тожэ, туда-суда, то-сё, короче, дела!


Вскоре за окном замелькала окраина.


- В пригороде живёте?


- Почему? Это город ещё, ну почти пригород, да.


- Горы у вас красивые.


- Какие горы?


- Ну вот же – горы!


- А, эти горы? Дааа, брат, конкретно красота, отвечаю!


Припарковались у двора, чуть не за руку Аслан потащил доктора в дом, тот едва успел надеть фуражку и схватить дипломат.


- Пабрацки! Зачем тебе чемодан?


- Ну как, машина же открыта.


- Эээ…Никто не возьмёт тут чужого! Дед! Дед! Смотри!, Это Саша! С подводной лодки! Он Гаджиева знает!


Сухонький дедушка Бола, в пиджаке и с кряжистой палкой вместо клюки, долго рассматривал доктора, качал головой, трогал значок «За дальний поход» и акулу с короной на значке второго корпуса и даже немножко плакал. Доктору было неловко: он, конечно, подозревал в глубине души, что красавчик, но чтоб вот так вот… а ещё неудобнее стало, когда дед ткнул палкой в радостно улыбающегося внука и прикрикнул неожиданно звучным басом:


- Что стоишь, как Казбек! Зови всех! Стол накрывай!


Беседуя с дедом и рассказывая о современных нравах и обычаях в подводном флоте, Саша наблюдал в окно, как Аслан во дворе бурно организовывал: орал во все стороны света, махал руками и даже кинул пару камней в соседние дома.


«Вот это организация! Сколько же они тренировались?» - подумал доктор, когда минут через пятнадцать во дворе уже пахло огнём, едой и человек сорок расставляли столы, лавки и вроде как суетились, но работали споро, и казалось, что даже собаки с кошками и те помогают. Может, с полчаса прошло, максимум час, как их с дедом позвали к столу. Мужчины, женщины, дети, собаки и коты почтительно стояли вдоль стола, на котором было столько еды, сколько доктор не видел за всю свою жизнь, и ждали, пока во главе усядутся дед и Саша. А потом началось.


- Вот, вина попробуйте, моё, домашнее!


- Аааа, разве это вино! Вот, моего, будьте добры!


- Вот, только что пирог испекла!


- А вот ещё, тут сыр другой!


- А вот, прямо с жару, вот с лучком, да, ну-ка, ну-ка!


- Запейте, вот, а то сухо же! С прошлого года стоит, чувствуете букет, да?


- А вот тут отхлебните, да! Да? Дааа!


«Я сейчас лопну самым натуральным образом», - подумал доктор, когда очередной кусок уже не глотался, а плавал где-то во рту.


- Ну хватит! – скомандовал в этот момент дед. - Подавайте арак и горячее: будем кушать!


Здесь можно было бы написать, что доктор охуел, но это было бы неверно, так как он охуел уже в том месте, которое я просил вас запомнить: как оказалось сейчас, тогда это делать было рано, а как окажется впоследствии, и сейчас делать это было бы рановато, но что уже поделаешь, если человек первый раз в жизни столкнулся с беспощадным кавказским гостеприимством?


Сидели почти до рассвета: ели что-то жареное, варёное, печёное и вяленое, пили арак и запивали вином, потом долго плясали и пели. Ещё фотографировались на память, и доктор расставлял автографы и свою врачебную печать на всём подряд: паспортах, вырезках из журналов и справках из ЖЭКа.


«Как они такие худые все?» - думал доктор, пытаясь уложить свой неожиданно тяжёлый живот поудобнее, чтобы уснуть. Вот именно этот вопрос и казался ему сейчас самым важным. Непривычно болели плечи, но зато доктор теперь точно знал, что когда говоришь: «Ай, красаучик!» или «Слушай, брат!» следует обязательно хлопнуть собеседника по плечу.


Выехали с утра. Вместе с дипломатом загрузили доктору с собой баул (ну вино тут, то, сё и так, перекусить, в дорогу). Дед Бола и соседи долго звали в гости и потом махали вслед. Аслан что-то напевал, а Саша любовался на горы.


«Красота, не то что у нас на Севере, хотя у нас на Севере тоже красота, но здесь вообще красота. Вот бы наше море сюда – всю жизнь служил бы», - крутилось у Саши в голове по кругу. Ехали быстро, наверное, даже что-то нарушали, но какая теперь была уже разница?


Где-то совсем уже за городом, в глуши, часа через два остановили гаишники: который останавливал, был средних лет, плотный, в белой рубашке, расстёгнутой чуть не до живота, второй, помоложе, сидел в машине и что-то писал.


- Выпивал? – строго спросил гаишник у водителя.


- Э, куда выпивал?! Я же за рулём!


- Запах какой-то. Знакомый.


- Это гость у меня, видишь? Прямо с Севера подводник, к деду Бола приезжал! Дед тоже подводник!


- С Севера? – удивился гаишник. - Да ладно? Североморск?


- Мурманск -150.


- Ну знаю, да! Вот это встреча!


Гаишник что-то крикнул другому в машине и залез на заднее сидение.


- Трогай, покажу куда. Слушай, я же три года! На Левченко! Эх, вот было время-то, а? Знаешь БПК Левченко?


- Знаю, конечно, - не стал обижать гаишника Саша.


- Слушай, ко мне заедем! Меня Дзуга зовут! Слушай, три года, да, а как сейчас помню!


- Александр. Очень приятно. Слушайте, ну я тороплюсь как бы, у меня служебное задание, понимаете?


- Тут направо возьми, на втором перекрёстке налево. Чо ты бибикаешь? Я щас вылезу побибикаю тебе! Слушай, ну ненадолго мы, а, брат? Не обидь, а?


- Ну разве что ненадолго.


- Нет, ты что, на минутку, буквально! Мне же в восемь пост сдавать!


- Так сейчас десять утра!


- Ну так мы ещё и не приехали!


Приехали минут через двадцать. Дзуга сразу (пока не забыл) вручил Аслану канистру бензина и строго наказал денег с гостя много не брать, а то знает он их, столичных - обдерут как липку, и нечего тут глаза пялить и копытами в грудь себя бить, я проверю потом! Пока смотрели дембельский альбом, домашние накрывали на стол. Доктор предложил было поучаствовать своим баулом, который ему собрали в дорогу, но Дзуга доверительно шепнул, что что «там» могли положить хорошего и вообще удивительно, что доктор до сих пор жив от того, что «те» называют вином, и вот сейчас-то он и попробует, что такое настоящее осетинское гостеприимство, а если доктор хочет дослужиться до майора, то баул тот следует незаметно выбросить (только не в черте города, чтоб коты не потравились), а вместо него взять тот, который ему жена Дзуги сейчас собирает. «Мне пиздец», - обречённо подумал доктор.


Как они погрузились в машину и во сколько – это науке неизвестно, но уже заметно смеркалось. Рядом с баулом поставили ещё один, сказали, что на дорожку, и велели есть и пить из него в первую очередь.


В село А. приехали поздним утром, вернее, почти к обеду. Высадив доктора с баулами у нужного дома, Аслан поехал к тётке, пообещав вскоре вернуться.


Здесь горы были какие-то другие и намного ближе – доктор любовался, как блестит снег, а ниже буйствует зелень и как жарким днём с них стекала прохлада, которой не чувствуешь, но явно видишь. Удивительно: глаза откроешь и вот она – прохлада, а закроешь - и снова только жара.


- Вы к нам? – из калитки вышла женщина средних лет.


- А матрос Такойто здесь проживает?


- Здесь, так Вы к Пыцану нашему?


- Ну не совсем к нему, а, скорее даже, за ним. Я с корабля. Доктор.


- Ой, а он в больнице у нас, знаете! Аппендицит ему вырезали! Вот, никак не выпишут! Да вы проходите! Мурза!! Мурза!! Командир нашего Пыцана приехал!


- Я доктор.


- Командир- доктор приехал, Мурза!


От дома в глубине двора бежал почти седой грузный мужчина и махал руками, как мельница на Дон Кихота.


- Ааааа! Какой гост! Какой гост! Заходи! Проходи! Нет, не трогай вещи!


У доктора отобрали баулы, а после непродолжительной борьбы и дипломат.


- Отчего вы телеграмму не дали? – интересовался доктор, пока его чуть не под руки вели в дом.


- Да забыли как-то, вапще, закрутились, дела, хазяйство, Пыцан в больнице! Прасти! Давай к столу, давай!


- Нет! – решительно отмёл предложение доктор. - Сначала в больницу! Узнаю, что там и как, телеграфирую в часть, а потом уж, раз так, то так и быть, можно и стол! Только скромно! Ничего такого!


- Да, да, да! Канечна скромно! Мы люди простые, видишь сам! Как тут нескромно!


Наскоро помывшись в летнем душе, побрившись и приведя себя в порядок, доктор в сопровождении Мурзы отправился в больницу.


Сельская больница была маленькой, но опрятной и гулко пустой: как оказалось, кроме главврача, двух медсестёр и Пыцана в ней вообще больше никого не было. Вставив, для начала, фитиль Пыцану по самые гланды (достаточной строгости мешали симпатичные медсёстры, то и дело сновавшие по палате), доктор Саша пошёл узнать, что да как к главврачу.


Главврач был (на вид) не сильно старше Пыцана и сильно моложе доктора.


- Коллега! Прошу! – широким жестом он указал на диван с журнальным столиком.


- Рассказывайте! – доктор Саша удобно уселся и поглядел на пузатый графин в инее. По графину от горлышка вниз, по пузатому бочку, стекала ровно одна капля. Было жарковато.


- Слушай, ну сначала стандартно всё было: острый приступ, аппендэктомию я провёл, анализы отправил потом в центр, результаты не очень пришли, лейкоциты повышены, мало, думаю, что я тут недавно на должности, рисковать не хочется. Прописал ему курс и пусть, думаю, полежит, ну на всякий, вчера опять анализы взял, отправил, завтра-послезавтра результат будет, но внешне всё отлично, думаю, что выпишу! Налить?


- Налей, да, жарковато тут у вас. Подстраховаться решил? Это я понимаю, это довольно логично. Тьфу! Это что – вино?!


- Да не, какое вино? Так, сухарик просто. Тут вода не очень, кто в ней только не плавает! Чего здоровьем рисковать? Здоровье беречь надо!


- Я понял. Ладно, я тогда на почту, отобью телеграмму в часть и подожду уже его тут, а послезавтра вместе и двинем: документы-то у него просрочены, ещё прицепится кто. Ну, приятно было познакомиться, коллега!


- Аналогично, коллега! До вечера!


- До вечера?


- Ну так у родителей Пыцана праздник же сегодня – всех собирают, гулять будем!


- Праздник? Надо же как неловко: а я и без подарка даже! Что за праздник-то?


- В смысле, что за праздник? Твой приезд праздновать будем! Чудной ты!


В почтовом отделении было так же опрятно, пусто и за конторкой сидел один дедушка в кепке и с трубкой в зубах.


- Здравствуйте! Мне телеграмму-молнию отбить!


- Прашу!


- Дайте бумагу, я напишу!


- Эээээ…. я трицать лет на почте работаю! Ти сказаль - я всё запомниль!


- Ну там точность нужна, понимаете?


- Ти аптека знаишь? Вот так будет!


- Ну смотрите, значит вот адресат. Текст такой : «Прибыл в село А. у матроса Такогото аппендицит, лежит в больнице, врачи несколько перестраховываются, но, в целом, ничего криминального. Послезавтра приходят анализы, планируем выписывать и сразу назад. Ситуация под контролем. Доктор Александр Петров» и вот печать моя, поставьте, что телеграмма заверена, пожалуйста!


- Пажалуста! Пять рублей с тебя!


- А вы слова же не считали, может больше вышло?


- Почему так говоришь? Раз дядя Маир сказаль, что пять рублей, значит пять рублей!


- Ну хорошо! Вот держите. Там, если можно, степень важности какую-то поставьте, с печатями и всем таким.


- Аптека! Клянусь! Да вечера, дарагой!


Когда доктор Саша рассказывал о том, что было вечером, ночью, на следующий день и следующим вечером, и следующей ночью, и потом ещё, он всегда начинал с фразы: «Вы знаете, я до этого бывал на трёх свадьбах, двух похоронах и концерте Джипси Кингс, но…» .


К вечеру следующего дня он уже был твёрдо уверен, что никогда больше не сможет есть, пить, но зато научился танцевать почти все осетинские танцы, включая парные, когда вот так надо руками делать. Каждое утро н находил свою форму постиранной, почищенной, поглаженной и аккуратно развешенной на стуле, каждое утро он начинал с того, что «ну вот – сегодня уйду в горы и скроюсь там на необходимое время!», и в горы его свозили, надо сказать, прямо на лошади, а сзади ещё одна лошадь тащила повозку с «так перекусить и запить».


Аслан ходил по селу гордый и всем представлялся старинным другом доктора Саши и терпеливо ждал, пока того отпустят назад, к холодному Северу с его покатыми сопками, бедной растительностью и суровыми правилами. А анализы пришли опять так себе, и пришлось сдавать ещё раз, доктор уже начал подумывать, а не выкрасть ли ему Пыцана и тайком увезти на службу, но к этому времени он так уже запутался в местных обычаях, что начал подозревать, что после этого ему придётся на Пыцане жениться, а это совсем не входило в планы доктора на свою будущую счастливую жизнь. Да и как воровать людей с таким пузом, как у него сейчас, он плохо себе представлял.


Вернулись они на службу через три недели с хвостиком от того момента, как доктор убыл на спецзадание. Раздаривая всем по дороге пищу налево и направо, прибыли, тем не менее, с шестью баулами на двоих.


Север встречал неласково:лето выдалось на редкость мразотным, серым и мокрым.


«Ну на корабле-то ждут! Обрадуются!» - утешал себя, трясясь в автобусе доктор Саша.


- Доктор, ты охуел?! – прямо вместо «здрасьте» встретил их в центральном командир. - Ты вообще что себе думаешь, а? Я тебе что, задачу неявно нарисовал?


- Явно.... – хлопал глазами доктор.


- Ну и что тогда, а, труба клистирная? Что это за поездки мне? Сука, последние нервы вынул!


- Тащ командир, так я же телеграфировал, я же всё написал Вам, чтоб не волновались!


- Штоооо? Нет, да ты ненормальный вообще! Ты же офицер! Отличник! Ты же перспективы подавал!


- Я ничего не понимаю!


- Нет! Это я ничего не понимаю! Марш ко мне в каюту- будем разбираться! Телеграмму он дал, Шиллинг херов! Вот твоя телеграмма! Любуйся!


Телеграмма была красивая. Вся кем только не заверенная и с красными печатями чуть не правительства СССР, но состояла ровно из пяти слов: «Делаю дела вскл Доктор Саша».


А вот в наше время что? Был бы у Саши мобильник или интернет, разве смог бы он в такой мере насладиться тенистыми расселинами, крутыми горами и дружелюбными осетинами? Вот о чём я и говорю – больше было личных свобод раньше в нашем прошлом государстве.


______________________________________________



От автора:


Когда доктор рассказывал нам эту историю, он уже был флагманским специалистом и смешно изображал грузинский акцент, показывая историю по ролям. Я, конечно, спросил у него, почему он имитирует именно этот акцент, а доктор говорит, ну я же в Грузию ездил, какой же мне акцент имитировать, чудак ты человек? После того, как я заметил, что, судя по слову «Владикавказ», ездил он всё-таки в Осетию, а Казбек - он и оттуда и оттуда виден с одинаковой красотой, доктор отмахнулся и ответил: «Да какая, собственно, разница!». Ну нет, товарищ подполковник медицинской службы! Мы выращены в духе объективного реализма в искусстве!


И поэтому я хочу поблагодарить за оказанные консультации и помощь в создании этого рассказа писателя более чем одной книги и просто отзывчивого человека Сослана Плиева. Спасибо тебе, добрый человек: с меня при встрече чебурек!

Доктор Саша и Казбек Акулы из стали, I legal alien, Мат, Юмор, Длиннопост, Копипаста, Рассказ
Показать полностью 2
31

Буй. Чрезвычайно трагичная пьеса в трёх актах.

Действующие лица:
Флагман – заместитель командующего Северным флотом, только что переведён с повышением с Черноморского. Пока ещё капитан 1 ранга, первый раз в море на подводной лодке (да вообще первый раз видит в глаза атомную подводную лодку).
Командир – командир подводной лодки. В должности пять лет, настоящий военно-морской волк, презирает правительственные награды и официальные признания своих заслуг, просто любит свою работу.
Старпом – старший помощник командира. В должности дольше командира, отличник всех видов подготовки, которые существуют в мире, сдал зачёты на все виды управления всем, вплоть до военно-морского флота. Суров, но отходчив.
Помощник – помощник командира. Только что сдал зачёты на самостоятельное управление (ну как сдал – почти что, но все махнули рукой и допустили), первый самостоятельный выход в море, сам из ракетчиков, зачем пошёл в помощники так и не понял.
Механик – командир электромеханической боевой части. Лысоватый, средних лет, грамотный до безобразия, крутого нрава, отходит намного медленнее старпома.
КБЧ7 – командир радиотехнической боевой части. В должности третий год. Так и не может решить продлевать ему контракт или нет, - возможно, это его последний выход в море.
ВИМ – вахтенный инженер-механик. Вообще, один из командиров дивизиона БЧ5 – здесь командир третьего дивизиона. На корабле служит с момента его постройки. Знает всё.
Оператор ГЭУ -вахтенный пульта управления главной энергетической установкой. Единственный из управленцев в дивизии который уже майор на капитанской должности. От повышения отказывался неоднократно – чувствует себя на своём месте.
Оператор ЭЭС – вахтенный пульта управления электро-энергетической системой корабля. Лейтенант. Первый самостоятельный выход в море. Волнуется. Ему всё время кажется, что все на него смотрят и следят за тем, чем он там занимается.
НХС - начальник химической службы, в простонародье «Дуст».

Остальные – всякая мелочь россыпью.

Буй. Чрезвычайно трагичная пьеса в трёх актах. I legal alien, Акулы из стали, Юмор, Копипаста, Рассказ, Мат, Длиннопост

Буй. Акт I, сцена 1.

Перед началом сцены, за занавесом слышны, плеск волн, шлепки винтов, крики : «Правая назад полный!», «Держи его!», «Хватай!», «Тяни, тяни, подсекай!», «Палец! Палец, бля!». Потом громкое бульканье постепенно затихающее и тишина с жужжанием техногенного характера где-то на грани слуха. Занавес поднимается. 22.30, Норвежское море, центральный пост атомной подводной лодки в надводном положении, полумрак, чуть покачивает, боевая готовность номер два, на вахте третья боевая смена, за столом сидит старший помощник командира и что-то активно пишет в толстый журнал, по центральному бродит электрик с дежурным стартером и запускает лампы освещения после очередного переключения, но его никто не видит – он здесь лишний. В центральный входит командир и обращается к старпому.

- Где буй?
- Буй?
- Буй.
- Какой буй?
- Тот самый буй.
- Где тот самый буй?
- Да. Сука, где. Тот. Самый. Буй. Вопросительный знак.
- А, так Вы про тот самый буй?
- Да, я про тот самый буй. Где он?
- Он-то где?
- Он-то, да?
- А, ну так смыло его.
- Как его смыло? Куда?
- Водой, я полагаю, в океан.
- Как? Вы его привязали?
- Нет, ну а как по-вашему? Просто поставили и попросили тут постоять, пока мы под водой шорохаться будем?
- Я не знаю. Так привязали?
- Конечно же! Ещё как привязали, прямо в Приливе под трапом!
- И как его оттуда могло за борт вымыть?
- Ну смотрите: вот так вот море зашло, когда мы погружались, туда вот спустилось по трапу, там повертелось по сторонам, пфффф, такое, а потом Вы же ход сразу дали всеми турбинами, оно как прижалось к стеночке, а потом, видимо, вот так вот обратно и вышло, подумало ну их, затошнит ещё от таких манёвров. Ну и буй.
- Что ну и буй? Вышел?
- Нет, море его с собой, видимо, прихватило. Ну стоит привязанный под трапом, жалко может стало.
- Вязал кто?
- Боцмана, кто ещё-то? Я руководил – лично этим вот языком взбадривал их: вы же орали «Все вниз, погружаюсь!», надо было бодро вязать.
- Плохо привязали?
- Отлично привязали. Узлы до сих пор под трапом висят.
- И что тогда?
- Верёвка лопнула, что. Гнилая была.
- Хранили плохо?
- Хранили-то хорошо, но сколько её хранить можно? Ею ещё Нахимов узлы вязать учился, когда юнгой на ЧФ коптил, сколько её хранить-то можно? Верёвка – это вам не человек: у верёвки срок службы ограничен. Вот если бы мы там мичмана поставили, буй держать, тот бы выстоял, а верёвка – уж увольте, не рассчитана на такое над собой издевательство.
- А новую получить?
- Да получить-то можно, да кто же её выдаст?
- Ну кто-нибудь.
- Ну как найдём кого-нибудь, так сразу и получим.
- Так что делать-то будем?
- Чаю выпьем?
- Да не вообще, а с буем этим. Этот же телефонограмму сразу оттарабанил чуть не главкому ВМФ, что лично поймал вражеский буй и везёт его в мохнатые лапы Родины для изучения военными специалистами.
- Так а что мы с ним можем сделать? Поплывём обратно к Исландии и там аукать будем ну буёк, ну миленький, вернись к нам обратно? Буй с ним с этим буем. Не было у нас его, а потом опять не стало: пыль бытия всё это, вот что я имею доложить! Приказать подать чаю?
- Прикажи, чего уж теперь, хоть чаю выпьем, пока этот не начал меня своим радиодонесением в мой аристократический нос тыкать. Может и сухариков тогда, дёсны почесать?
- Может тогда уж бутербродов с колбасочкой? Чесать так чесать, чего зря слюну гонять?
- Ну как с колбасочкой? Тут же люди вон на вахтах стоят, чего их дразнить?
- Ну во-первых не люди, а личный состав, а во-вторых не дразнить, а силу воли воспитывать!
- Ну всё-таки нет. Давайте с сухариками. Старпом впервые с момента начала диалога поднимает голову от журнала.

- Вот это сила воли у вас, тащ командир, вот это я понимаю!
- Ладно, пошли проверим, что там у нас с маневрированием на следующие сутки.

Оба уходят в штурманскую рубку.
Занавес.

Акт I, сцена 2.

Тут же, чуть позже. В центральный входят два кока, ставят на командирский стол два стакана чая и тарелку с крупными чёрными сухарями, некоторые (сухари не коки) размером с пол кирпича.


Дежурный электрик:
- О, сухарики! (берёт один)
ВИМ:
- Слышь, искрожопый, ты лампы зажёг?
Электрик:
- Зажёг.
ВИМ:
- По всему отсеку?
Электрик:
- Только здесь пока!
ВИМ:
- Рано проголодался, родимый, у тебя ещё работы на пол парсека, давай-ка активнее, мне смену сдавать скоро! Электрик выходит из центрального. ВИМ подходит к столу, оглядываясь на штурманскую рубку.
ВИМ:
- О, сухарики! (берёт один)
Рулевой на горизонтальных рулях:
- Антоныч, возьми и мне один!
Рулевой на вертикальных рулях:
- И мне!
ВИМ, обращаясь к оператору общекорабельных систем:
- И тебе взять?
Оператор:
- Не, я сам себе выберу! Пожирнее!

Все дружно хрустят сухарями.
Занавес.


Акт I, сцена 3.

В центральный выходят из штурманской командир со старпомом, о чём-то беседуют, подходят к столу. Все прячут сухарики в ладонях на животах и от этого становятся похожими на милых выдр :
Старпом:
- О, чаёк!
Командир:
- О, сухарики!
Старпом:
- А чо так мало-то?
Командир:
- А ты на эти хитрые рожи вокруг посмотри. Колбасочки, колбасочки: видел бы ты сейчас ту колбасочку! Оба садятся. С видимым удовольствием дуют чай и грызут сухари. Остальные в центральном грызут аккуратно, как бы скрываясь.
Старпом:
- Что, этому про буй скажем?
Командир:
- А куда денемся, скажем конечно, но не сейчас, пусть переспит хоть человек с мыслью о совершённом подвиге – первый раз в море на подводной лодке вышел и такая удача, буй словил.
Старпом:
- А потом проебал. Диалектика.
Командир:
- Не. Проебали-то мы.
Старпом:
- Ну так и ловили мы.
Командир:
- Военно-морская диалектика заключается в том, как раз, что ловил – он, хоть и мы, а проебали мы, хоть и мы.
Все перестают жевать, пытаясь не упустить такую важную мыслью. Некоторые даже открывают рты.
Занавес.

Буй. Акт II, сцена 1.

8.30 утра. Салон командира и каюта флагмана. За журнальным столиком на диване сидит старший на борту, грузный мужчина чуть более, чем средних лет, почти полностью седой, в тельняшке и штанах от РБ и пьёт кофе. Перед ним на блюде бутерброды с красной икрой, буженина и омлет. В салон спускается командир, руки и лицо у него красные и влажные - видно, что он только что спустился с мостика.
Командир:
- Шушения!
Флагман:
- Доброе утро! Ну что же Вы: в свою каюту и разрешения спрашиваете? Это же я у вас тут гость. Ну образно выражаясь. Присаживайтесь: кофе вот, бутерброды. Хорошо у вас тут кормят, конечно, да.
Командир:
- Традиция такая у нас: разрешения у старшего спрашивать. Это мы, вроде как, вежливый жест такой, знаете, я же вошёл не дожидаясь, что Вы мне ответите.
Флагман:
- А верно! (смеётся) Кофейку, всё-таки?
Командир:
- Благодарю, я уже перекусил.
Флагман:
- Отдыхать будете?
Командир:
- Попробую, да, может даже и поспать удастся.
Флагман:
- Это обязательно! Как же Вы: крейсером управляете и не спавши? Безобразие же.
Командир:
- Дело привычное у нас. Мы же, знаете, закалённые…всяким. Как Вам у нас, кстати?
Флагман:
- Интересно, знаете! Меня когда на Северный с Черноморского перевели, я же, знаете, ну знал, что здесь подводных лодок много, но что столько!
Командир:
- Как удобрений за баней, да.
Флагман (смеётся):
- Ну как то так! Так вот я и попросился с вами в море: личность Вы известная, а мне же надо хоть как-то вникнуть в суть, правильно?
Командир:
- А как же не правильно: правильно конечно, в суть вникать дело нужное.
Флагман:
- А тут ещё и удача такая прямо – буй словили!
Командир (покашливая):
- Кстати, про буй…
Флагман (улыбаясь):
- Простите, я Вас перебью, а что часто они вот так – буями?
Командир:
- Да постоянно. Как их экономика выдерживает такое расточительство - решительно непонятно! Только всплывём где, тут как тут «Орион» и давай нас обуивать. Как маком в пироги буями этими сыплет.
Флагман:
- Вот. Активная разведка. А часто вы их ловите?
Командир:
- Да мы-то не особо: у нас борт вон какой, это же не азуха: там рукой с палубы достать можно. А мы по мелочам не работаем. Ну буй, ну и чорт с ним, под лёд мне всё равно не накидают их.
Флагман:
- А тут из-за меня взялись, да?
Командир:
- Ну раз Вы приказали, то как было не взяться?
Флагман:
- Да я так же, пожелание высказал.
Командир:
- Пожелание старшего на борту, с точки зрения, Корабельного Устава, мало чем отличимо от прямого приказа.
Флагман:
- Это вы молодцы, да. Это верно! Ну так что там Вы про буй мне сказать собирались?
Командир (присаживаясь):
- Я всё-таки кофе, пожалуй.
Флагман:
- Конечно-конечно! Уснёте ли потом?
Командир:
- Заодно и проверим. Свежий воздух, морской бриз и покатый горизонт, я думаю, победят этот кофеин. А буй-то мы потеряли.
Флагман:
- Да, свежий воздух и покачивает так приятно…что, простите?
Командир:
- Буя нет больше с нами.
Повисает молчание. В это время в дверь аккуратно стучат.
Командир:
- Войдите!
Входит старпом. Он чисто выбрит и выглядит свежим – если бы не красные глаза, то и вовсе казался бы хорошо отдохнувшим.
Старпом:
- А я тихонечко скребусь: вдруг, думаю, спите.
Командир:
- Да нет. Вот – кофеи гоняем.
Флагман:
- А как так с буем- то вышло?
Старпом:
- Доложили уже, тащ командир? Это я виноват! Не проконтролировал в должной степени качество верёвки, вот и вырвало его. Верёвка порвалась.
Флагман:
- Да вы-то тут при чём? Вы же старпом, Вы за боевую подготовку отвечаете, а не за верёвки.
Командир:
- Это он меня выгораживает. От гнева Вашего.
Флагман с удивлением смотрит на обоих по очереди.
Флагман:
- Да от какого гнева, товарищи? Вы боевые задачи выполняете, показываете отличную морскую выучку и высокую организацию службы: ну подумаешь – буй. Нет, ну жалко, конечно, я уже телеграфировал в штаб, что мы буй словили и домой везём, теперь что же – отбой давать?
Командир:
- Да чему отбой-то? Не надо, если позволите, ничего никому давать: мы пока придём, они уже про него вполне могут и забыть!
Флагман:
- Да как же? Это же разведывательное средство нашего вероятного противника!
Старпом:
- Так это же просто буй! Им их по десятку каждый год сдают: что толку? Где не всплываем, согласно секретных планов, - «Орион» тут как тут! Не в буях, видать, собака-то зарыта, ох и не в буях! Вот корабль бы отловить или самолёт – было бы авралу по всему флоту
Флагман:
- Ну, тем не менее, порядок, знаете ли. Я, всё-таки, телеграфирую! А Вы кофейку с нами не желаете, товарищ старший помощник?
Дальше пьют кофе втроём. Ведут малозначительную беседу больше для приличия, чем от желания общаться.
Занавес.


Акт II, сцена 2.
Левый пульт ГЭУ. На пульте операторы ГЭУ и ЭЭС, механик и командир БЧ-7. Операторы хихикают.
Механик:
- Что ты ходишь за мной по крейсеру, как тень от отца Гамлета? Что ты зудишь мне всё в уши, а?
КБЧ7:
- А часы мне кто вернёт? Ты мне часы теперь должен, как ни крути!
Механик:
- Я-то каким хером вообще? Я тебя заставлял спорить, что часы твои японские?
КБЧ7:
-Нет.
Механик:
- Что они до ста метров глубины выдерживают заставлял доказывать?
КБЧ7:
- Нет.
Механик:
- К трапу проволокой привинчивать на погружении заставлял?
КБЧ7:
-Нет.
Механик:
-Ну так а хулиже, как говорят французы, ты ко мне пристал, как майонез к оливье? Что тебе надобно?
КБЧ7:
- Так часов-то нет!
Механик:
- Да я –то тут при чём, если у тебя мозгов не хватает?
КБЧ7:
- А кто турбинами резко маневрировал? Кто дул со всей дури вместо того, чтоб спокойно всплывать, а?
Механик бессильно закатывает глаза и медленно закатывает рукава.
Механик:
- Читай по губам! Ко-ман-дир под-вод-ной лод-ки! Я – инструмент, я не субъект диалектики в данном примере! Понимаешь?
КБЧ7:
- Понимаю, но часы ты мне должен теперь, я считаю!
Командир БЧ7 выбегает с пульта, хлопая дверью.
Механик:
- Ах тыж хитрая ты жопа! Ну ничего, есть у меня и винт с левой резьбой! Петровича мне вызовите на пульт!
Занавес.


Буй. Акт III, сцена 1. Центральный пост, утро, надводное положение. Сильная килевая качка, командир спит в своём кресле, рядом сидит старпом и пытается писать, улавливая амплитуду. Кроме них в центральном ВИМ и оператор пульта ОКС, за сценой кого-то периодически тошнит. В центральный спускается помощник командира, с его тулупа течёт вода, шапка насквозь мокрая. Поглядывая на командира, помощник подходит к старпому и что-то шепчет тому на ухо. Старпом вскидывает голову и делает страшные глаза.
Командир:
- Где больше двух, говорят вслух.
Помощник:
- Так я думал спите Вы.
Командир:
- Это вы спите, а я отдыхаю не снижая боевой готовности. Так что там?
Старпом:
- Да пустячок, тащ командир!
Помощник (глядя на старпома – тот делает страшные глаза и шевелит губами):
- Сущий!
Командир:
- Я не просил давать оценочной категории событию, я просил описать его суть.
Помощник со старпомом переглядываются, помощник жмёт плечами и показывает на командира, старпом машет рукой.
Помощник:
- Буй нашёлся! Командир резко выпрямляется и открывает глаза.
Командир:
- Не понял?
Помощник:
- Ну буй тот, который потерялся, нашёлся теперь.
Командир:
- Это как это так это?
Помощник:
- Ну я пописать спустился, наверху качает так, что в трубу-то не попасть…
Командир:
- Ближе!
Помощник:
- К Вам?
Командир:
- К сути рассказа!
Помощник:
- Ну и слышу звук какой-то не такой. Звонкий какой-то и ближе, чем обычно.
Командир:
- Ещё ближе! Вплотную вообще.
Помощник:
- Ну торчит он там под трапом. Зажало его между корпусом и трапом, сверху и не видать, пока вниз голову не засунешь, а чего её туда совать без причины, правильно?
Старпом:
- А этот как раз телефонограмму отбил два часа назад, что буй потерял.
Командир:
- Неувязочка вышла, да.
Старпом:
- Ну что, сказать, может, что ещё один словили? Не, ну а что, вполне вероятно такое событие!
Помощник:
- В такой-то шторм?
Старпом:
- Не, ну а чо? Мы ли не профессионалы высшей пробы? И ещё одну телефонограмму на флот! Возьмём их измором!
Командир:
- Выкиньте его за борт.
Старпом:
- Кого?
Командир:
- А какие у тебя варианты интерпретации этого приказа? Заместителя командующего Северным флотом? Помощника командира?
Старпом:
- Буй.
Командир:
- И это верный ответ! Буй тире за борт! (смотрит в сторону ВИМа и оператора ОКС) А кто хоть словечко проронит, тому глаз на жопу натяну и моргать заставлю!

Занавес. Через какое-то время за занавесом слышна громкая возня, глухие удары, скрежет и неразборчивые крики нецензурного содержания. Акт III, сцена 2.


Левый пульт ГЭУ. На пульте механик и операторы. Оператор ЭЭС активно щёлкает кнопками и мигает лампочками, механик делает записи в журнал, оператор ГЭУ играет в тетрис.
Механик:
- Вася, перестань дрочить кнопки и делать вид, что ты активно работаешь, я всё равно на тебя не смотрю.
Оператор ЭЭС перестаёт суетиться и начинает коситься в тетрис оператора ГЭУ.
Механик:
- Дайте пипку кто. (берёт микрофон ГГС) С центральным скоммутируйте.
Механик:
- Центральный левому «Урагану»
Центральный:
- Вы с «Онеги» говорите.
Механик:
- Командира БЧ7 на пульт пригласите. И хватит мне делать замечания. Отбой. Тоже смотрит в тетрис оператора ГЭУ. Через какое-то время заходит КБЧ7.

КБЧ7:
- Звал, Хафизыч?
Механик:
- Понимаешь, Коля, мы, татары народ такой: никого не зовём – когда надо сами приходим.
КБЧ7:
- Так чего хотел-то?
Механик:
- Часы тебе возместить (механик достаёт из-под конторского стола коробку, завёрнутую в боевой листок и перетянутую бечёвкой) На вот. Пользуйся и нас добрым словом поминай!
КБЧ7 (растроганно):
- Да я погорячился же..ну расстроился, понимаешь? Не стоило, право – слово!
Механик:
- Проехали. Ступайте, Николай, не мешайте нам производить атомную энергию и доставлять её потребителям!
Командир БЧ7 выходит.
Механик:
- Погорячился он. Сейчас ты узнаешь, как настоящие мужчины горячатся! Это что у тебя выскочило? (тычет пальцем в жёлтую лампочку на пульте ГЭУ, оператор ГЭУ передаёт тетрис оператору ЭЭС и начинает нажимать кнопки на пульте, вдвоём с механиком о чём-то говорят, звонит телефон)
Оператор ГЭУ:
- Вася, возьми. Мы заняты.
Оператор ЭЭС:
- Пульт левый, слушаю! Да, здесь ещё. Занят сейчас. Хорошо, передам.
кладёт трубку на стол
Механик:
- Что там?
Оператор ЭЭС:
- Командир БЧ7. Ждёт пока освободитесь.
Механик берёт трубку
Механик:
- У аппарата! Коля, ты так орёшь, что мало того, что демаскируешь субмарину, так слюной мне ушную раковину заливаешь всю. Да, конечно они деревянные: а ты думал, что я в Японию за сутки сгонял, часы тебе купить? Скажи спасибо, что не из хлебного мякиша сделали, а то было и такое предложение. Всё, давай, некогда мне тут с тобой рассолы рассусоливать у меня вакуум падает.
Кладёт трубку на аппарат –из трубки что-то орут.
Занавес.

Акт III, сцена 3.

Ходовой мостик. Ночь. Косыми струями заливает вода, сильные порывы ветра. На мостике помощник командира и вахтенный штурман.
Помощник:
- Видишь что в трубу свою?
Штурман:
- Ни зги!
Помощник:
- Вот и я (кричит в переговорное, нажав тангету валенком) БИП, мостику! Горизонт и воздух?
БИП:
- Горизонт и воздух чист!
Помощник:
- Штурман, за главного тут, я схожу коня привязать.
Занавес.

Акт III, сцена 4.

Ограждение рубки, трап вниз, сверху, насвистывая, спускается помощник, останавливается на первом пролёте, расстёгивает тулуп, долго возиться с ватными штанами, смотрит вниз (начинает целиться). Внезапно снизу блеснул фонарик. Помощник заметно вздрагивает и наклоняется вниз. Снизу появляется лицо командира БЧ7.


Помощник (резко отстраняясь назад):
- Блядь, Коля, ты чо?!
КБЧ7:
- Буй через плечо. Часы свои ищу.
Помощник:
- Какие часы?
КБЧ7:
- Которые тут прикрутил для проверки их резистентности воде, а на всплытии они пропали.
Помощник:
- Да как ты их найдёшь, ты чо?
КБЧ7:
- Буй нашёлся и часы найдутся!
Помощник:
- А ты откуда знаешь про буй?
КБЧ7:
- Пальцем деланный я тебе? Весь пароход знает, а я – не должен? А ты чего тут рассупонился?
Помощник:
- Поссать хотел.
КБЧ7:
- Иди в другое место ссы: не видишь, тут люди работают!
Занавес.

Начинает звучать, постепенно становясь громче Kansas “Dust In The Wind” на сцену выходит человек с биркой «НХС» и кланяется. Остальные на поклон не выходят: им некогда - они же работают.

Буй. Чрезвычайно трагичная пьеса в трёх актах. I legal alien, Акулы из стали, Юмор, Копипаста, Рассказ, Мат, Длиннопост
Показать полностью 2
41

Новенький минер

Однажды нам прислали нового минёра: не то чтобы раньше их не присылали вовсе, но, присылая, всё время отмечали, что этот у вас так , временно посидит, опыта наберётся и в гору. Чего ему тут у вас, правильно? Не, ну да, дело понятное: подложил себе кирпичик в карьерную лестницу, оттолкнулся и прыгай, не всем же на передовой землю стеречь - рокады сами себя, знаете, тоже не построят, и опять же теми кто на передовой командовать надо? Ну, само собой, надо, даже неудобно от такого риторического вопроса: как они там, то есть тут, без командования-то?



И вот пришлют одного и говорят: вы к нему не привыкайте, он во флотилию планируется. Ну ладно, не привыкаем. Пришлют другого: это, говорят, ценный специалист и надежда, может быть, даже всего минного дела флота, надолго вам его оставить невозможно, передохнёт маленько и обратно его в гору двинем. И так вот один за одним: года два или три абсолютной пустоты в плане командования минным войском нашего полка.



А тут звонит флагманский минёр дивизии и докладывает командиру, что нашёл нам нашего личного минёра, подающего большие надежды, но абсолютно никем не замеченного и, от хороших чувств и в память о, высылает нам его чуть ли не немедленно, но в течении пары дней точно.



- Вот как замечательно! У нас будет наш собственный минёр! – обрадовался командир.
- Да больно он нам нужен, - буркнул зам, от ревности, что радуются не в его сторону.
- Да больно ты нам нужен? Минёр на флоте – это как соль в борще, без соли борщ есть можно, но кто станет это делать, если рядом есть солонка? Вот какая от тебя польза, кроме того что ты хороший человек?
- Ну я это… воспитательную работу веду!
- Ага. Куда ты её ведёшь?
- В массы…
- В кассы. Страну – просрал, партию – просрал, идеологию свою – просрал, теперь и воспитательный процесс просрёшь, к бабке не ходи!
- Так не я же один просрал!
- А кто, если не ты? Они, да? Ты-то ни при чём тут, понятное дело. Ты-то возмущался и руками махал, да?
- Ну...
- Что ну?
-Ну нет, молчал.
- Нет такого понятия в политической борьбе и общественной жизни! Молчал – значит врал! Чем из сумки пахнет у тебя, не пойму?
- Да тут это… жена…
- В сумке?
-…пирожков напекла. С вишней.
- С вишней? Всё пирожками меня приманиваешь, хитрован? Ладно, пойду чай ставить. Пока этого минёра дождёшься…
- Не понял, - хлопает глазами зам, когда командир уходит, - а с чего он взял, что я ему пирожки принёс? Я вообще-то их на вахту себе захватил!
- Кому теперь нужна эта бесполезная информация? – это механик. - Оставь нам с Эдуардом хоть парочку: от командира-то живым с пирожками не выйдешь!



В этом месте от ламинарного течения повествования необходимо несколько отступить, пока вы ещё помните про флагманского минёра и у меня есть повод немного о нём рассказать.
Флагманским минёром служил тогда подполковник Джузеппе. Был он ещё довольно молод, но несмотря на это, выглядел не ахти: несколько грузноват и рыхл, с огромной лысиной, глазами навыкате и большим красно-сизым носом, за что его, собственно, Джузеппе и звали. Было ему немного за тридцать, но по виду легко можно было дать и сорок, и пятьдесят. В молодости, поговаривали, что очень уж он любил выпить, а к возрасту любить не перестал, но пил уже значительно реже. Хотя, по опыту общения с минёрами, мне кажется, что пить их обучают прямо в военно-морском училище и с первого курса, заменив какой-нибудь ненужный (например, высшую математику) предмет. С локтя, с сабли, с колена, с ладони, с плеча друга, с груди женщины, с крупа коня, из ствола, одними зубами, на бегу, в строю и в положении лёжа. В любой, практически, обстановке. Вот они и в Эрмитаж, и в Русский художественный музей попадают наверняка только для того, чтоб отработать практическое занятие или там лабораторную работу сдать по незаметному употреблению в общественном месте, донельзя пропитанном культурным наследием или что-то типа того. Мне кажется, я подчёркиваю, так что погодите бежать и подавать заявления с просьбой немедленно зачислить вас на минный факультет: я ведь могу и ошибаться, несмотря на всю дикость такого предположения.



Джузеппе дело своё минёрское знал крепко и, мало того, ещё его любил и болел за него всей душой, что, несомненно, подкупало на корню и перечёркивало напрочь все его недостатки: ну и что, что гундит и вечно недоволен на подведении итогов; зато чуть что – закатывает рукава хоть бы даже и парадной тужурки и в бой. И на погрузках и заряжает, и перегружает, и ремонтирует. Он-то больше всех и переживал за то, что у нас нет своего собственного минёра, а всё приходят какие-то щенки (на флоте слово щенок не имеет возрастных ограничений), посидят тут для вида, типа в боевом экипаже послужили, и бегут флотами командовать. А мины? А торпеды? А за них-то кто болеть будет? Кто будет переживать за обучение минно-торпедной команды? Сколько уже можно на этом её старшине ездить? Я вас спрашиваю! Горячился, бывало, Джузеппе в центральном посту на подведении итогов какой-нибудь проверки штабом дивизии и прямо перед всем штабом, а все такие плечами жмут: ну откуда нам знать, если флагманский минёр ты, а не мы? Ты и предпринимай меры. И предпринял, а что вы себе думали?



Разворошив все свои старые связи, Джуз откопал всех полезных приятелей, раздобыл нужные телефоны и засел за переговоры. Уж что он там говорил и кому - это неизвестно, но интонации бывали даже повышенными, а то и вовсе переходили в крик, по докладу флагманского ракетчика (соседа по кабинетам в штабе). В итоге непродолжительных , но, надо полагать, настойчивых боёв, прямо к нам в экипаж, прямо с ученической скамьи ехал, сжимая в руках красный диплом, наш собственный лейтенант! Ужасно перспективный, как заранее его нахваливал Джуз, но, впрочем, это уже детали: кого волнуют его перспективы?



Нового минёра привёл лично Джузеппе прямо к подъёму флага. Новый минёр был отвратительно молод, высок, подтянут, с ровной спиной и откровенно красив.



- А-фи-геть! – сказал командир, глядя на минёра с ракетной палубы. - Отличный какой минёр!
- Ну вот откуда нам это знать, тащ командир? – снова не выдержал зам.
- Вам-то неоткуда, это и ужу понятно, а я сразу вижу, хорош минёр или нет.
- Как это вы видите?
- Через призму опыта. В минёре главное - красота и опрятный внешний вид, а всё остальное несущественные детали.
- Ну а ум? А рвение по службе? А лояльность, в конце концов? Способность стойко переносить и резво преодолевать?
- Это же вы про меня говорите или про старпома, а это – минёр. Красота и опрятный внешний вид. Точка.



Джузеппе уже завёл минёра наверх с пирса и что-то ему активно шептал в ухо, держа под локоток. Сто пятьдесят (плюс-минус десяток) морских волков различной степени просоленности молча стояли строем и смотрели на минёра как бы спрашивая: «Ну когда вы уже наворкуетесь там, голубки, и нам можно будет уйти с мороси вниз?» И командир смотрел. И ждал: ну подумаешь, дождик, ну, может, у людей тут важное дело и чего вносить суету и чрезмерную строгость?



Минёр всё это видел и густо краснел. Он пытался вырвать локоть и немедленно перейти на строевой шаг, но Джузеппе игнорировал все эти попытки: наставлял. Потом отпустил и, отступив на шаг вбок, подтолкнул минёра, только что не перекрестив его в спину.



- Товарищ капитан первого ранга! Лейтенант Гордецов: представляюсь по случаю назначения на должность командира боевой части три!!!



Военный же, знаете, без случая представиться не может: это вам не с девушками в метро знакомиться, нет случая – молчи и терпи, жди. Моли Вселенную, если хочешь, но жди.



- Есть лейтенант Гордецов! Стать в строй!



А куда в него вставать-то? В начало? В конец? Или тут лейтенанты вообще отдельно стоят? Хорошо, что старшина команды пожалел и, нарушив строевой устав, помахал ручкой из строя. По-домашнему так, ласково.



В этом жесте старшины команды, в общем-то, вся ласковость и домашнесть для Влада закончилась месяца на три-четыре вперёд, а дальше уж как повезёт.

Буквально через полчаса старпом собрал в центральном командиров отсеков с целью накрутки им хвостов для наведения флотского порядка в отсеках, и Влад тоже собрался: ему как раз пять минут назад старшина команды доложил, что он командует торпедным отсеком. Времени было мало, и старпом, чтоб не терять его на увлажнение, начал драть всех с ходу, по сухому. И Влад опять стоял, краснея, как свекла в зажарке с томатной пастой, и не понимал, отчего все так спокойны, когда ну вот видно же по старпому (а слышно так и вовсе на соседнем борту), что всё пиздец как плохо и вот-вот рухнет и запрудит обломками даже реку Стикс, если они немедленно, вот прямо сейчас и не моргнув ни единым глазом, не подберут свои вожжи, не сожмут булки и не поскачут устранять, переделывать и приводить в порядок! И побежал, конечно, сжав булки и подобрав вожжи, вместе со всеми, и устранял, и переделывал, и приводил в порядок, даже ещё не совсем точно понимая, что именно он делает. Правильная мотивация – всему голова, вот что я вам доложу.



Потом досадно попался на развод с перечницей, чего никто от него не ожидал: курсанты в то время приходили подготовленные - это сейчас им, может быть, даже марципаны на ужин выдают, а тогда специи на столах были двух видов в любом военно-морском училище: «нубля» и «ойбля». Нубля – это с залипшими от влаги отверстиями, а ойбля – это те, которые радостно высыпали всё своё содержимое вместе с крышкой в тарелку. Вот обратите внимание на любого военного старше тридцати лет: он всегда в ресторане любой звёздности крышечку перечницы придерживает пальцами, когда перчит свою солянку, потому , что когда ты в молодости с постоянно кипящим желудочным соком остался голодным на день из-за своей нерасторопности, то помнишь это долго.



За столом Влада крышечку ему открутили так, на всякий случай, и , надо же, сработало:



- Ой, бля! – пискнул Влад.
- В чём дело? – заботливо уточнил командир.
- Да так, вырвалось, - Влад аккуратно достал крышечку и съел суп.



«Ты погляди, каков гусак!» - восхитились механики и немедленно разгрузили воду на правом борту. На левом трогать не стали: все знают, что о существовании левого борта минёры узнают только через полгода службы, не раньше - камбуз на правом, каюта старпома там же, в центральный проход есть, а в сауну лейтенантов всё равно не пускают.



Влад побегал между умывальниками, душевыми и каютами и, переодевшись в военную форму, побежал куда-то прочь с корабля.



- Папе Джусу жаловаться убёг! – презрительно процедил штурман.



Но нет. Влад просто решил сбегать в посёлок за минералкой, пока обед. Подумаешь, что такое шестнадцать километров, когда пить хочется, а ты спортсмен и у тебя разряд по какой-то там гребле. Хотя минёры почти все с разрядами приходили, что, в общем, неудивительно: за пять лет изучения одной железной трубы с тремя клапанами не сойти с ума можно только чем-то себя заняв. А чем может себя занять будущий минёр? Ну не изучением же трудов Ницше, ну правда ведь? Вот они все и приходили боксёрами, борцами, гребцами, плавцами и даже один был КМС по шашкам (вот уж не знал, что по чапаевцам соревнования проводятся!). Потом, в водоплавающих войсках, им в первую очередь прививали стойкое отвращение к спорту и всю их неуёмную энергию направляли в служебное русло. Не всё, правда, дотекало: значительная часть тратилась на гудёж, кутёж и гусарство.

Влад исправно терпел все положенные лейтенанту (к которым добавлялись ещё положенные минёру) издевательства и не обижался, когда на собрания его вызывали командой: «Офицерам и лейтенантам собраться в кают-компании». В бою чувствовал себя как рыба в воде: на швартовках он везде первый и везде успевает. Вот только бьёт кувалдой по швартовому, а вот уже ловит за ногу падающего матроса, при этом же ещё команды про рации репетуя. Или вот при постановке на бочки: на буксире только команду дают приготовиться к высадке на бочку, а он уже давно туда запрыгнул, закурил и на закат любуется.



В повседневной жизни Влад всегда ходил чисто выбритым, в свежих, наглаженных рубашках, блестящих ботинках, ровно и аккуратно пришитых погонах, шевронах и со всеми положенными пуговицами на своих местах, а про брюки так и вовсе нечего говорить: видели бы вы те стрелки! У кого на строевом смотре есть белый платок, а не только что отрезанный от простыни кусок? У минёра.



И что было странным, вы понимаете: одно дело – аккуратный человек, а другое – человек, которого кто-то поддерживает в аккуратном состоянии. Сразу-то их не различишь, но вот если приглядеться…

- Влад, а что у тебя за мешки на ногах?
- Это брюки же, тащ командир!
- А почему они в таком неприглядном виде?
- Так я же дежурным по части позавчера стоял, а вчера на погрузку остался и вот…
- А погладить? У нас что, утюга в части нет?
- Есть, но я, как бы это…
- Как бы что?
- Ну как бы… не умею… утюгом…
- А позапозавчера умел?
- Так это жена мне гладит!



И так, знаете, бусинка за бусинкой и вытянулась из него эта цепочка. Женился он на втором курсе, и с тех самых пор за него всё делала жена: стирала, гладила, пришивала, заставляла стричься и бриться, чистила обувь и штопала носки. До того вот хотела, чтоб муж её хорошо выглядел, а муж, ну вот хоть и красавец, но абсолютно не приспособлен к уходу за собой. Но это только цепочка. Как оказалось позже, на ней ещё висел от такенный кулон.



Джузеппе подопечным своим гордился вслух и постоянно ставил его в пример налево и направо. Уже недолго, знаете, оставалось до слухов о том, что Влад - его внебрачный сын и ошибка молодости, выросшая в минёра.

Через полгода службы Влада старшие на проверках штаба уже перестали спрашивать у флагманского минёра, что там в БЧ-3 и семнадцатом отсеке, потому как от пафоса и хвалебных речей начало подташнивать даже их. Там, по докладу флагманского минёра, всё было просто охуитительно, а если не было, то он прибегал на борт за пару дней до проверки, дробил сход торпедистам и доводил всё лично до состояния тошнотворной приятности. Торпедисты роптали, но терпели: дисциплинарный устав не позволяет иных реакций на действия старшего начальника.



Когда в очередной раз начальник штаба дивизии перешёл от БЧ-2 сразу к БЧ-4, Джузеппе не выдержал:



- Товарищ капитан первого ранга! Прошу разрешения доложить о состоянии дел в БЧ-3!
- …. а я тебя на сладкое оставил. Ну ладно, докладывай, коли невмочь.
- В БЧ-3 результаты проверки отличные!
- Как это? На проверках штабом может быть две оценки: неудовлетворительно или удовлетворительно. Ну, впрочем, хорошо, флагманский связист?
- Нет, подождите, это ещё не всё!
- Да?
- Да! Замечания прошлой проверки устранены полностью!
- Подождите, так у них на прошлой проверки не было замечаний.
- Да?
- Да.
- Ну, значит, ещё лучше всё стало! Темы подготовки отработаны полностью, и сданы зачёты с оценкой не ниже «хорошо»! ЖБП боевой части, вот, смотрите, в образцовом состоянии!
- Ну да, - начштаба полистал ЖБП, - красивый.



И тут неожиданно встрепенулся старпом. Он нахмурился, пожевал губами, посмотрел на командира и начал перебирать рапорта о готовности к сдаче задачи командиров боевых частей. Нашёл один, достал его, опять посмотрел на командира. Командир чуть заметно, но отрицательно покачал головой, старпом чуть заметно ответил, что понял, но рапорт положил сверху.



- Ну вот. Боевая часть три к выходу в море готова!
- Ну так теперь всё?
- Прошу поощрить командира БЧ-3 за отличную подготовку к сдаче задачи!
- А с каких пор у нас поощряют за выполнение своих должностных обязанностей?
- Ну когда-то же надо начинать!
- Ну когда-то и начнём. Флагманский связист, что там в БЧ-4?



После окончания проверки и схода штаба, офицеры остались в центральном получать тычки от старпома. Старпом положил перед командиром минёрский ЖБП и минёрский рапорт:



- Видите?
- Вижу. А что я вижу?
- Почерки-то разные!
- Ааааа. Ну да. Минёр, кто тебе ЖБП писал?
- Я сам писал, а кто ещё?
- А чего почерки разные?
- Ну я старался, когда ЖБП писал!
- Может такое быть, Серёга?
- Абсолютно исключено! Тут почерк прямо пахнет женщиной, нос на отсечение даю! Смотрите: в рапорте буквы грубы, как мясо на шампур нанизаны, а в ЖБП, как прямо хохлома, так и вяжутся!
- Да ты, Серёга, ещё и графолог? Где твои таланты-то заканчиваются?
- За горизонтом, тащ командир. Далеко за горизонтом! Ну так, минёр? Рубанёшь нам правдой по маткам?
- Жена, - густо покраснел минёр.
- ЖБП тебе пишет?
- Да.
- А как она его пишет, погоди: ты её на секретный крейсер заносишь или секретный ЖБП с крейсера домой таскаешь?
- ЖБП домой таскаю…
- Ну бляяяя. Тащ командир, что делать-то будем?
- Прикажем остальным командирам отсеков и командирам боевых частей документацию свою домой таскать!
- К минёру домой?
- Ну а к кому? Тут вариант проверенный уже, сам видишь. Ээээх (и командир закинул руки за голову, откинувшись в кресле) представляешь, Серёга, это мы через год-два лучшим крейсером в мире станем, с такими-то бумагами! Вот она, слава, найдёт своих героев, наконец!
- Ну а серьёзно, тащ командир?
- Что, не хочешь славы?
- Не, вообще не хочу!
- Ну и ладно. Минёр.
- Я!
- Жене объявить от меня благодарность за службу, ЖБП и всю отсечную документацию – переписать!
- Есть!



А через месяц пришла грамота от командующего флотилией – Джуз, не сдавшись и не найдя понимания в дивизии, через флагманского минёра флотилии добыл её для своего любимца.



- Вот! – торжественно хлопнул он её перед старпомом. - Награда нашла Героя!
- Ага, только немного заблудилась.



Старпом дописал ручкой слово «Жене» и исправил «у» на «а» перед бравурным текстом, начинающимся со слов «лейтенанту Гордецову»:



- Вот теперь вот нашла!
- Говорил я вам! – вставил зам. - А вы меня не слушали!
- Что опять? – уточнил командир.
- Ну про минёра. Вы всё хвалили, а я говорил, что надо присмотреться сначала, примерить его, так сказать, к боевой обстановке!
- Слушай, ну выбор жены – это одно из краеугольных решений в фундаменте карьеры офицера: согласен?
- Нуууу, блин, да.
- Минёр жену себе правильно выбрал?
- Правильно.
- Ну дык чего я был не прав, если опять прав?
- Ай ну всё вы переиначиваете!
- И всегда прав, я попрошу заметить!



И что, спросил меня один приятель, когда я рассказал ему эту историю, так и не наказали минёра? Да нет, конечно, а за что его наказывать? Находчивость – это же самая главная черта при службе на флоте: за такое поощрять надо, я считаю!

Новенький минер Акулы из стали, Мат, Юмор, Копипаста, I legal alien, Длиннопост
Показать полностью 1
Отличная работа, все прочитано!