Melman414

пикабушник
2968 рейтинг 557 комментариев 66 постов 44 в "горячем"
32

Задолженность перед работодателем

Добрый день! Надеюсь тут есть пикабушники владеющие трудовым правом. Необходима консультация. С 11 декабря 2017 по 12 февраля 2018 я находился на непрерывном больничном, не было ни одного выхода на работу. Несколько дней назад выгрузив расчетный лист за февраль 2018, увидел прекрасную строчку Долг 18996 рублей. Немного охренев от такого, позвонил в отдел кадров за разъяснениями и оказалась интересная ситуация, когда я ушел на больничный, мой руководитель ставил в табель явки!

То есть, я как бы работаю, и как бы на больничном. Соответственно бухгалтерия на основе поданных табелей, добросовестно начисляла мне аванс и зарплату на протяжении 2х месяцев. И то же самое она делает на следующий больничный с 26.02 по 06.03, также мне начислят аванс за дни которые я отсутствовал и получу выплату от ФСС.

И теперь логично хотят у меня удержать эти деньги. Проблема усложняется тем, что я увольняюсь буквально завтра и естественно я не успеваю отработать задолженность в полном объеме, хорошо если покроется половина суммы.

В связи с этим хотел спросить, насколько законны такие удержания, при условии что, если я выгружу табель из 1С - не будет ни одной рабочей смены за 2 месяца?


Заранее спасибо! Дополнительно пруфы, фото расчетников могу предоставить на почту или в коменты, в принципе без разницы

31

Белая кость

Белая кость Акулы из стали, I legal alien, Копипаста, Юмор, Длиннопост, Мат

В тот раз всё произошло именно так, как планировалось, а именно - абсолютно случайно. И пусть фраза эта отдаёт некоторой оксюморонщиной, но отнюдь таковой не является. Сколько уж копий переломано по поводу того, случайны ли случайности или нет, что никакой охоты погружаться в это метафорическое болото во мне нет. Замечу только, что к случайностям всё-таки надо быть готовым…

Герой сегодняшней истории, Витя, был высок, худ, хорошо сложен от макушки до пяток, здорового цвета в лице и тяготился провинциальной жизнью российского подводника. Ну как, многие тяготились, но Витя был один из немногих, которые не считали необходимым это скрывать. Посудите сами: ты морской офицер, весь такой образованный, довольно воспитанный, суровый как норд-норд-вест и одеваешься в основном во всё чёрное с золотым (ну ладно, жёлтым, но он как бы золотой), ну кто белая кость, если не ты? Лётчики, что ли? И при всём этом внешнем великолепии тебе некому небрежно скинуть свою шинель и подать фуражку с перчатками и кашне, чтоб убрали, при входе в высший свет, да чего уж там – и высшего света тоже нет, и войти, стало быть, некуда, а вокруг все такие же, как ты. Ну не ксерокопии, конечно, размер-то разный, но вы поняли, к чему я клоню.

Будь она неладна, эта Красная Армия, одним словом, вместе со своим Рабоче-Крестьянским Красным Флотом: лакеев и денщиков зачем-то отменили, высшего света нет, хруст французской булки только в песне и, как будто этого мало, хотя и уже хоть стреляйся от тоски, какой-нибудь старпом ещё орёт на тебя, прямо вот во весь свой рот:

- Стрельников! Почему, блядь? Почему, я Вас спрашиваю, говно в трюме? Я кому приказывал убрать? А? А! Я что тут, зря все свои молодые годы сложил на этом железе, чтоб по два раза повторять приказание про говно? Меня что, для этого мама в муках выносила и родила, чтоб я за говном в вашем трюме следил ежедневно? Или всё-таки, на секундочку, для великих свершений?

И Витя трёт височки, потому как голова побаливает от вчерашнего: после очередной неудачной попытки найти высший свет в Заозёрске пришлось опять идти в «Северное Сияние» (вот бы Север так сиял, как тот ресторан, так давно бы уж лопнул). И там что: шинель в гардероб самому нести, а потом ковыряться в салате, обильно запивая водкой (потому что нельзя всухомятку съесть столько майонеза), и грозно смотреть на незнакомого офицера по поводу какой-то незнакомой дамы, а чуть позже пить водку с этим офицером и в обнимку рассказывать ему о своих походах и выслушивать рассказы о его, при этом дружно отмахиваясь от изумлённой дамы (Зина, ну пойди сама потанцуй, ну ты же видишь, мы говорим, ну); а потом чуть не до драки спорить с Володей, который уже перестал быть незнакомым офицером, а стал Володей из одиннадцатой дивизии, о том, кто же из них благороднее и кто имеет на этом основании право уступить другому провожать эту даму, которая хоть уже и известно, что Зина, но она по- прежнему незнакомая дама, а тут два брата; и что, брат брату не уступит даму проводить до парадной? И дама давно уже ушла, наверняка поражённая такой степенью благородства, но наплевав на свою личную жизнь и возможность её сегодня хоть как-то устроить, а двум братьям разойтись без консенсуса нельзя же, правильно? Правильно. И поэтому что: поэтому ещё графинчик и два салата. А лимоны есть? Ну неси и лимон. У кого хочешь голова болеть будет, не то что у тонкой Витиной натуры.

- Абсолютно справедливое замечание, немедленно уберу говно и доложу Вам лично.

- Что ты там жуёшь слова, Стрельников? Разделяй члены при разговоре!

- Так точно, говорю!

- Что так точно?

- Для великих, говорю, свершений, а говно – это так, метафизика по пути на ботинок прилипла! Прошу разрешения немедленно убрать!

- Немедленно убрать! И доложить! Лично! Мне! Свободен.

В каюте хорошо – тихо и полутемно. Можно сесть на диванчик, вот так затылок приложить к его спинке и глазки прикрыть. Диавол с ним, с высшим обществом, хоть покоя бы. Хоть бы вот сегодня.

- Чай не желаете, барин? – в каюту заглянул старшина команды, старший мичман Федя. Федя знал о слабости своего командира к аристократической составляющей офицерского быта прошлого века и потакал. Не то чтобы ради корысти, а издеваясь, хотя и не с целью унизить, а от большого уважения: Витя ведь мало ли что вздыхал о канделябрах, балах и пенсне на цепочке (непременно как у Чехова), но в бою за исправность матчасти был грамотен, спор и незаменим - засучивал рукава по плечи и вперёд, только пятки из трюма торчали, да булькали руки в мазуте, и дружно звенели гаечные ключи: то есть чётко разделял, где он изнеженный барин, а где слесарь-сантехник с высшим образованием и полным отсутствием брезгливости. Единство и борьба противоположностей называется, если вы уже подзабыли

- Ах, это Вы, Фёдор? Право, так бестактно врываетесь в каюту. Ну, а что там у Вас нонче за чай? Индийский хоть?

- Не могу знать, ваше высокородь! Принцессой Гитой называется, а уж откудова она, эта самая Гита, сестра ли той самой Зиты, или из Пакистана, то тайной накрыто!

- Покрыто, Фёдор. Правильно говорить «покрыто».

- Как будто это что-то меняет.

- Да, правда - ничего в Вас поменять уже невозможно! Подавайте вашу Гиту, так уж и быть!

- Ну что старпом звал? – Федя присел на стульчик, скинул тапочки и, довольно жмурясь, вытянул ноги на диван. Пока гранулы какого-то вещества (судя по надписи на пачке – чая) плавали и набухали в стаканах, можно было и новости разузнать.

- Фёдор, а ты не попутал ли, случаем, рамсы? Куда ты кривули свои на мой диван сложил?

- Да не жалко тебе старых ноженек своего подчинённого, что ли? Ну пусть отдохнут.

- Да глаза у меня заслезились, вишь, от карасей твоих! Тапки обратно надень хоть!

- Витя, вот ты взрослый уже почти человек, капитан-лейтенант, а всё от шуточек своих курсантских не отцепишься! Так что там старпом?

- Да что там старпом – убедительно доказал мне, что я – говно, потому что у меня в трюме говно, и оно так долго там живёт, что он с ним скоро здороваться уже начнёт. А со мной, наоборот, перестанет.

- Витя, ну мы завтра закончим там всё менять и уберём. Ну вытекает, понимаешь? Тонну ветоши уже израсходовали, на пять лет вперёд свой лимит выбрали, а как ты потом по трюму убирать всё это будешь? Ну мы и подкладываем помаленьку, но совсем убрать, так ещё хуже потом будет.

- А чего не сегодня закончим?

- А прокладки только завтра привезут. Ну объясни старпому.

- Да объяснял, но завтра смотр же этого ебучего флотского порядка, и старпом в положении входить отказывается.

- А что за смотр?

- Ну как. Праздник же, типа, командир дивизии нам новые традиции прививает.

- Как в прошлом году?

- Именно как в нём, да.

А дело происходило накануне 23 февраля, – и в прошлом году новый командир дивизии, устав от повального равнодушия подводников к желанию выиграть традиционный смотр строя и песни флотилии, решил повысить их соревновательный дух и устроить 22 февраля смотр флотского порядка на кораблях и потом, комплексно, выставлять оценку и назвать лучшие экипажи по подготовке и проведению праздника и, может быть, даже выдвать какие-то грамоты.

И как это должно было повысить дух? Ну смотрите: загодя, числа двадцатого, объявляется большая приборка; двадцать второго, с утра, командир дивизии начинает обходить корабли и делает это таким образом: заходя на корабль, надевает белые перчатки и с восьмого отсека в корму, а потом по кругу до центрального обходит все палубы, включая трюма, и всё там трогает и любовно поглаживает. В центральном смотрит на перчатки: если они остались довольно белого цвета, то выставляет кораблю оценку «удовлетворительно» (почему же не «хорошо» или «отлично», спросите вы, а потому, что оценка «хорошо» выставляется на флоте в основном только посмертно, а оценки «отлично» достойны только адмиралы Макаров, Нахимов и Корнилов); если перчатки посерели, то оценка «неудовлетворительно»; а если почернели, то большая приборка объявляется вновь. Продолжается это до позднего вечера, а утром двадцать третьего все свободные от вахты идут строиться, ждать, ходить в ногу и петь, что затягивается глубоко за обед. А потом уже всё: все свободны, завтра к подъёму флага попрошу не опаздывать! И вот как ещё можно заполучить праздничное настроение, если не заебавшись вусмерть накануне, а тут, наконец, почувствовал, что от тебя все отстали до завтрашнего подъёма флага? Но как это всё должно было повысить дух – для меня до сих пор загадка.

- Может пронесёт, Витя? Или убираться?

- Мы не можем ждать милостей от природы, а, тем более, покоряться её капризам! Может, пронесёт, а может, и нет, но убираться не будем! Будем что-то придумывать! Слушай, ну и говно же этот твой чай!

А потом случилось как обычно: подумали, что надо придумать и, считай, уже полдела сделали, а, забегавшись и отвлекшись на попутные дела, о том, что надо придумать, забыли совсем. И вы, может быть, подумаете, что должно же было свербить, но нет. Вернее – да. Служба на флоте построена таким образом, что свербит у тебя всегда фантомным чувством, что ты что-то не сделал, куда-то не успел, что-то не доглядел и наверняка почти всё уже проебал, сука такой. Так что свербило у них, да, но помогло ли им это? Нет.

Командир дивизии прибыл ближе к вечеру в приподнятом настроении - любимый корабль всегда оставлял на сладкое. Был он активен до такой степени, что люди, мало с ним знакомые, могли принять это за излишнюю нервозность, хотя, на самом деле, это была просто любовь к тому делу, которому он посвятил всю свою жизнь. Кроме службы, больше всего любил он курить и искренне удивлялся, когда ему говорили, что он ругается матом. Ругаюсь я, отвечал он, словами «сударь», «соизволить», «не будете ли вы так любезны» и «отнюдь», а матом выражаю своё одобрение и крайнюю вправо степень эмоций.

- Ну что, старпом, готовы?

- Готовее всех готовых, тащ контр-адмирал!

- Проверим, проверим! Интендант – перчатки!

Отсеку к пятнадцатому старпом сообразил, что забыл лично проверить, убрали ли говно в тринадцатом и, подмигнув помощнику, мол, давай тут сам, ускользнул на другой борт.

Личный состав тринадцатого отсека дружно толпился у люка, ведущего в трюм, и аврально думал, что же ему сейчас делать: завещания-то были написаны не у всех.

- Стрельников! – свесился со второй палубы старпом. - Приказание моё исполнил?

- Тащ капитан второго ранга… какое из?

- Про говно.

- Про говно… тут... как бы это сказать… неувязочка вышла…

- Ясно. Фрондёр хренов. Срочно что-то придумывай! Срочно! А потом я уж тебя!

- Старпом! – пробасил сверху командир дивизии. - да не так уж у тебя всё плохо, чтоб кверху жопой меня встречать! Что там у вас?

И командир дивизии, отсекая все шансы на спасение, спустился к лазу в трюм.

- Ну?- спросил он ещё раз, посмотрев вместе со всеми вниз.

- Защёлка сломалась на люке. Подклинивает что-то. Чиним! – выпалил Витя.

- Защёлка?

И командир дивизии, известный своей святой верой в то, что любая матчасть чинится одной его волей и авторитетом, схватился за люк и захлопнул его. Подёргал. Люк не открывался.

- Ну товааарищ контр-адмирал! – загундосил и Витя, с трудом прикрывая так внезапно нахлынувшее счастье растерянным недовольством - Ну чиним же, я Вам же сказал, ну вот что теперь?

- Что теперь. Чините, ёпта, дальше! Старпом, проверял трюм?

- Так точно! Лучший трюм на корабле!

- Не врёшь?

- Я? Вам? – и старпом сделал испуганные глаза.

- Ты. Мне.

- Как можно! Врать контр-адмиралу!

- Мой тебе совет, старпом, научись краснеть, когда показываешь возмущение – тогда намного натуральнее будет. Ладно, пошли дальше, чего тут стоять. Сломали подводную лодку, упыри, на глазах у командира дивизии, ну ты подумай!

Смотр прошёл, и этой фразы достаточно для его описания – прошёл и всё тут: всё же когда-нибудь проходит, и смотры флотского порядка в том числе.

- Стрельников! – на разборе итогов старпом уже был уставшим и поэтому без огоньку. - Я ещё не придумал, как тебя показательно наказать, и поэтому за свою наглость завтра на торжественном прохождении понесёшь саблю!

- Да за что саблю-то? И что сразу саблю? У нас же штурман саблю носит и разведчик!

- А ты длиннее штурмана, вот и понесёшь!

- Длиннее, это когда мы лежим, а когда стоим, то выше!

- Ты сейчас до флага допиздишься, Стрельников!

- Серёга, - решил вмешаться командир, - а чем он так провинился, чтоб прямо с саблей идти?

- Да развели там, в трюме Садом, понимаете, и геморрой! Ну дважды просил и один раз категорически приказывал: ну к смотру уберите! Нет! Полное игнорирование! Повезло, просто, что люк у них заклинило, а то сейчас совсем не такие приятные беседы мы бы с вами вели!

- Ну ты подумай, какая неслыханная дерзость! Но, заметь, Серёга, везучие ведь, а? А что для подводника может быть важнее везения?

- Зарплата?

- Да что вы всё о низком! За деньги – это же проституция, а у нас всё по любви и от чистого сердца! Но саблю пусть несёт, да, а то войдёт в моду ещё старпома не слушаться!

- Витя, - расспрашивали мы потом его, по пути домой, - что, правда случайно заклинило?

- Ну как сказать. Её вообще не клинило, там случайно снизу старшина мой оказался и, когда комдив дверцу захлопнул, он отвёрточкой изнутри и поджал язычок. А для верности ещё и повис на ручке. Так что тут плотно переплелись случайность, везение и наличие в трюме Феди. Всё, как мы планировали, в общем.

- Да ты, сука, опасен!

- Ну а что? Надо же куда-то таланты свои прикладывать!

На парад Витя явился под мухой. Красивый, в начищенной шинели, блестящих ботинках и ослепительно белом кашне, но с выхлопом от улицы Ленинского комсомола и до улицы Колышкина.

- Как саблю офицеру подаёшь, скотина! – рявкнул он на бербазовского прапорщика. - Клинок обнажи до половины да покажи, как начистил!

Прапорщик, моргая сытыми глазками, заметно опешил, но палаш из ножен достал.

- Ты что, не наточил его? А если черкесы на знамя нападут? Как я им головы сечь стану? А это что на перевязи? Скрепка вместо ниток? Да ты, милок, никак плетей захотел!

Повезло прапорщику, что издалека уже заорало в микрофон «…на одного линейного дистанции…» - Витя схватил палаш и, погрозив кулаком, побежал к знамени.

- Стрельников, - поморщился командир, - что за одеколон у тебя? Пшеничный? Столичный?

- Корабельный, тащ командир! Волновался вчера! Пришлось нивелировать нервную систему!

- Чего волновался?

- Ну как. Я, простой паренёк из крестьянской семьи, и возле знамени части идти! Не каждому, знаете ли, такая честь выпадает! Это же теперь…эээх, как три туза в прикупе! Письмо своим напишу - плакать станут от гордости всей деревней!

-Витя…

- Тащ командир…

- Ты только пройди сейчас ровно и без фокусов, ладно?

- Обижаете! Пять лет подготовки в инженерном училище, и всё ради этого мыгановения! Ну как я могу подвести?

И не подвёл. Морской офицер, он и под мухой, знаете ли, не подведёт - и в этом его основное отличие от.

Да, я помню про многоточие в начале рассказа и дам вам совет, как нужно быть готовым к случайностям: как минимум, всегда носить с собой нож, отвёртку на минус, томик Станислава Ежи Леца (это можно в голове), жетон на метро и двухграммовый пакетик с сахаром.

Белая кость Акулы из стали, I legal alien, Копипаста, Юмор, Длиннопост, Мат
Показать полностью 1
35

Красота, компрессор, компенсация

Красота, компрессор, компенсация Акулы из стали, I legal alien, Мат, Длиннопост, Копипаста, Юмор

Как мы с вами уже разбирали на основе недюжинных познаний мировой литературы, всё сущее стремится обрести форму и как можно быстрее достигнуть высшего её состояния – красоты. А вот что делать дальше этой самой красоте, когда она посмотрит вокруг и подумает, мать твою, куда я попала, да тут же сплошные опасности, как ни плюнь! Да как это нет? Да вот же - просто гроздьями: природные катаклизмы, агрессивная среда обитания, хищники, охотники, учёные и трюмные матросы из Киргизии, - и это лишь малый перечень поджидающих красоту опасностей в нашем мире. И что делать этой самой красоте, ежели она хочет выжить, а не просто мелькнуть шальной звездой на горизонте? Мировая литература как-то стыдливо замалчивает этот вопрос, но мы-то с вами знаем, что надо делать – защищаться. И красота, конечно, не опускает лапки в беспомощном пессимизме, а берётся за дело, засучив рукава. Маскировочная окраска, устрашающий вид, угрожающие формы, броня… и вот уже почти от всего защищены изящные создания – почти от всего, кроме учёных и трюмных матросов.

- А Вас, Михаил, я попрошу остаться! – закончил командир очередной утренний сбор командиров боевых частей и дивизионов.

- Слушай, - продолжил он, когда все разошлись, - а ты не в курсе отчего интендант вьётся вокруг меня с трагическим лицом и сыплет мне на следы театральные вздохи?

- А почему Вы думаете, что я в курсе?

- Потому, что я у помощника спросил, у старпома спросил, следующий на очереди комдив три у меня. Логика это называется.

- Надо же, прямо как в кино про Шерлока Холмса попал. Ну да, знаю. Наверняка даже.

- Докладывай.

- В общем, продукты у него в правой провизионке вот-вот испортятся, а Вам жаловаться напрямую не хочет, чтоб я на него не обиделся, вот и устраивает представление в надежде на Вашу чуткость.

- Надо же, какой я чуткий! Вроде мелочь, а приятно! Ну иди! А, нет! Постой! Я же не разобрался ещё, тьфу ты, совсем размякну скоро! Давай, докладывай дальше.

- Холодилка сломалась, тащ командир, чиним изо всех сил!

- Так вы вручную её, чтоб продукты не портились, а как продукты доедим, так и чините потом, а пока – вручную, ну потерпите же?

- В смысле? Я не совсем сейчас понял.

- Ну там же автоматика сломалась? Я же всё время…вы же тут жужжите постоянно, так я нахватался уже, по верхам, сам скоро во всём этом разбираться начну, хотя на чорта оно мне?

- А, так нет, мы уж давно вручную, автоматика там …эээ…ну лет семь уже как не работает, сейчас компрессор полетел, а ЗиПа на него нет на борту, дали заявку в дивизию, но это же когда их дождешься, сами понимаете.

- Понимаю, да. Слушай, ну а договориться там, с другого борта…того?

- Тащ командир, ну так это же…

- Я знаю, что это - это, ну так что, не сможешь, что ли?

- Конечно смогу. Да я вообще не об этом, я в том смысле, что валюта нужна. Компенсация, как бы, морального вреда.

- А, вот ты про что! Я уж подумал воровать стесняешься! Будет тебе валюта, я старпому дам указания! Занимайся!

- Ну сейчас, как Вы уйдёте, так я и займусь сразу.

-…?

- Типа Вы не в курсе, если что, а так свидетелем же пойдёте, я же не могу командира своего подставлять, а следствию врать потом и не понятно ещё – смогу или нет.

- Доложишь потом. Штирлиц.

- Есть!

«Так, - подумал Миша, когда остался в центральном почти один (дежурный по кораблю был из штурманов: в терминологии неизбежно запутается и ничего потом не вспомнит, а трюмный на «Молибдене» из своих и всё равно пойдёт в подельники), - ну, по традиции, начнём с двести второй!»

- Алло! – ответила двести вторая незнакомым (а значит кто-то из молодых) голосом.

- Алло? Что за разгул демократии с признаками анархического бунта на недавно боевом корабле, я не понял? Представляться не учили?

- Прошу прощения! Помощник дежурного по кораблю, мичман Такойто!

- То-то же. Комдив-три на борту?

- Так точно!

- К телефону.

- Есть!

- Ох, не дадут очей сомкнуть самому опытному командиру дивизиона в дивизии…

- Андрей, это я, Миша, не запрягайся!

- А, Миша! Ну здорово, Миша, что надо?

- А чего сразу что надо-то? Может я так позвонил, как дела твои узнать?

- Ага, может и так. Нормально мои дела, вчера в отдел кадров ходил и проверял - подшиваются. Ну так что?

- Компрессор ухэпэшный есть?

- Есть.

- Дашь?

- Дам.

- Ну так это…я пришлю бойцов?

-Ну так присылай.

- Подожди(Миша заподозрил неладное). А рабочий компрессор? Есть?

- Не, рабочего нет. Только два мёртвых.

- Так… а чего ты?

- А чего я? Какой вопрос – такой и ответ. Ты же про рабочие не спрашивал.

- Ну ладно, отбой тогда!

- Быстро же у тебя интерес к моим делам пропал!

- Сначала дело, амиго! Развлечения – потом!

Следующей в очереди на донорство органов стояла тринадцатая: в море на ней ходили не так давно и была она ещё в довольно свежем состоянии, но будущее её было так же ясно, как теория квантовой связанности на примере носков – корабль отстоя.

- Алло, Петрович? Это Миша! Ваш этот, на котором всё держится, на борту?

- Тут, да, позвать?

- Михуил? За что мне судьба дарит удовольствие Вас слышать?

- Толик, слушай, у тебя компрессоры ухэпэшные есть же?

- Есть.

- А рабочие?

- Один.

- Мне нужен. Срочно!

- Ну братан, нужен, значит нужен, ёпта! Три.

- Уася, да ты опух там, штоле, три?

- Да чего сразу? Это же компрессор целый, а не гайка!

- Значит так, слушай сюда: один ты мне должен, так?

- Я думал ты забыл!

- Нет.

- А мог бы!

- Но нет. Дальше. Мы с тобой друзья? Друзья. Поэтому – ещё минус один.

- Да ты меня в минуса сейчас загонишь!

- Да не, хотя мог бы.

- Один?

- Целый.

- Сука, шкуру с меня живьём снимаешь!

- Ну так договорились, или мне на семнадцатую звонить?

- Ладно – идите, кровопийцы! Когда придёте?

- Ну час – два, соберу нукеров своих и придём.

- Жду!

- Говорил командир, да, - старпом от бумаг даже головы не поднял, - сколько надо?

- Э…два!

- Два? Ничосе! – старпом даже ручку бросил, - два литра шила? За сраный компрессор вот такусенького размера?

- Вы, можно подумать, знаете какусенького он размера!

- Догадываюсь – не первый раз замужем. Но два! По мне, так многовато!

- Вообще три сначала было! Это я литр сторговал, потому, что они мне должны! Так что два! А! Нет же: выходит два и литр Вы мне теперь должны будете!

Старпом аж головой потряс от такой наглости:

- А с чего, неловко даже спрашивать, мы так обнаглели?

- А с того, что ухэпэшка стоит, продукты портятся, а компрессор сам себя на тринадцатой не открутит, сюда сам себя не принесёт, а потом тут сломанный не открутит и на тринадцатую не поставит.

- И?

- И продукты испортятся?

- И?

- Ну и …вот.

- То есть ты меня сейчас шантажируешь тем, что мне тебе придётся взыскание выписывать? Так что ли?

- Ну и ладно. Мало ли, я подумал, Вы сильно заняты и проскочит.

- Давай тару. Пронесун. Два, так уж и быть.

Трюмные матросы, во главе со сверхсрочником Пашей, уже толкались в «Приливе» и дружно курили.

- Да когда же вы накуритесь уже, а? - Миша сам не курил и, сколько ему не предлагали, учиться отказывался, - Паша, инструменты взяли?

- Так точно!

- Верёвку?

- Да зачем, тащ, талью ихней через погрузочный вынимем!

- Паша. Я же сказал взять с собой верёвку и какая тебе, блядь такая, разница зачем? Может я тебя повешу уже, заебал ты меня до такой степени!

- А чего я-то?

- А чего и не ты-то? Давай бери верёвку и догоняй. Остальные – за мной!

А Паша, расскажу вам, пока наши герои идут до соседнего пирса, уникальный был боец. Такое складывалось ощущение, что он уже родился уставшим от работы и лень была его обычным равновесным состоянием души. Но, при этом, а, скорее из-за этого, всю поручаемую ему работу выполнял наиболее эффективно, быстро и одной только смекалкой. Золотой, практически, был боец, хоть и распиздяй редкостный.

Третий комдив тринадцатой ждал на пирсе.

- Э, а взамен где компрессор сломленный?

- Толик, да я твой поставлю сначала, а к вечеру мы тебе свой притащим.

- Точно?

- Сочно. Пошли уже – а то мои вон за сигаретами опять тянутся, устали от перехода, тут же вон метров двести целых. Э! Отставить перекур! В трюм седьмого шагом марш

Компрессор скрутили быстро: да чего там скручивать? Даже со всей своей бронёй он представлял собой бочонок с покатыми бочками, верхом и низом, примерно по колено ростом и шириной в охват одного длиннорукого человека, но, сука, тяжёлый.

И только потащили его из трюма, как командир тринадцатой злым голосам приказал всей вахте собраться в центральном посту.

- Толик, а что-то папа у вас злой сегодня, да?

- Что-то да. Так, бойцы, сидеть в трюме и не высовываться, а мы, Миша, пошли-ка в разведку сходим.

Притаившись на трапике девятнадцатого отсека, Миша с Толиком узнали, что командир тринадцатой не просто злой, а пылает праведным гневом по поводу наплевательского отношения к вопросу сохранения социалистической собственности. Отпылав, командир потребовал категорически усилить, углубить, расширить и укрепить основную задачу крейсера отстоя, а именно, сохранность вверенной матчасти. И чтоб, блядь, ни один болт, ни одна, сука прокладка, а то приняли тут моду и церемониться он больше не собирается – если что, то детскую присказку про глаз и жопу он реализует самым непосредственным образом и это в профилактических целях, а, в качестве наказания, не дай бох, кого словит, то лучше им и вовсе не знать!

- Слушай, - прошептал Толик, - думаю погрузочный сейчас открывать не стоит.

- Абсолютно с Вами согласен, коллега! Понесём через рубочный – так меньше шума будет.

- Потом на чай ко мне, пусть там твои сами несут.

- Ну Толя…

- Ну Миша…

- Ну ладно.

Влезть в люк вдвоём с компрессором не получалось – решили поднимать сверху верёвкой.

- Паша. Что это?

- Михал Юрич, ну как. Верёвка. Вы же сами приказывали.

- Это – верёвка? Паша, у шиншиллы хуй толще, чем этот шнурок!

- Михал Юрич! Лично плёл! Она, вы не смотрите, что с виду, а так на ней весь этот пароход утащить можно!

- Паша, блядь…

- Михал Юрич…

Компрессор опутали и обвязали, но в люк, поддерживать его сажать никого не стали (техника безопасности называется), а тянули сверху втроём (больше вокруг люка не вмещалось). Миша стоял внизу, сбоку от люка и молился (блядьсукасукасукаблядьблядьблядьнупожалуйста)– компрессор вылезал из нутра рывками, бумкаясь то о трап, то о манометры, то о стенки люка и, главное, думал Миша, чтоб когда эта ебучая верёвка порвётся и компрессор жахнется на палубу, чтоб он палубу эту не пробил, потому, как ровно под люком и сидел сейчас командир и ладно ещё, что все в центральном обосрутся от звука упавшего с восьми метров на железную палубу железного компрессора весом с молодого телёнка, но убить командира, распекающего вахту за попустительство к воровству ворованным компрессором в процессе воровства…ну форменный же моветон. Но пронесло (наверняка из-за правильной молитвы) и компрессор глухо и тихонько стукнул на рыбины вокруг рубочного. Облегчение быстро вытолкало Мишу следом.

- Так! Ну-ка сигареты убрали! И бегом на корабль! Паша, головой отвечаешь! Донести аккуратно и поставить! Я сейчас рассчитаюсь и приду! И смотрите у меня!

Чай пили не долго, - так по стакану хлопнули ну и разговоров поразговаривали на пол часа, может, до серьёзных тем даже не дошли – компрессор взывал к Мише и требовал его присутствия при своей замене.

- Ну постой со мной на мосту, пока я дуну, - согласился Толик, что Мише уже и правда пора.

- Вот зачем вы курите, понять не могу? – с мостика открывался красивый вид на почти чёрную гладь воды, заснеженные сопки, кристаллически блестевшие на первом солнце, дымку мороза где-то вдали, мелкие (отсюда) фигурки верхних вахтенных в тулупах и чёткую борозду в снегу от трапа тринадцатой до соседнего пирса, - воздух-то какой, а? Прямо стаканами черпай и пей!

- Вот поэтому через фильтр и дышу – боюсь отравиться! А что у тебя с лицом, Миша?

- А эта борозда в снегу была?

- Нет, это абсолютно незнакомая мне борозда. Интересно, откуда она взялась?

- Вот ушлёпки, а? Ну ты посмотри на них, а! Ну бля…

- Ушлёпки, да. А что за ушлёпки?

- Да они компрессор на верёвке так и потащили, Толя! Ну ты подумай! Компрессор! На верёвке! По снегу! Ладно, я побежал, пока они так прямо не включили, скоты ленивые!

Из рубочного зазвучал по нарастающей голос командира тринадцатой.

- Плохая идея, Миша! Пошли в приливе затаимся пока, а то порвёт же нас сейчас!

Затаились за контейнерами с плотиками – в тёмном «Приливе» было их почти и не видать. Командир был вначале даже довольно спокоен – видимо не мог поверить в то, что видит. А после того, как поверил, было страшновато даже за контейнерами с плотиками – дня два после этого чайки в Нерпичью не залетали и Эйч Пи Бакстер до сих пор не знает, но ему крупно повезло тогда, что на гастролях он рядом не находился. Искали бегали и комдива три, да не нашли – кто догадается целого майора искать спрятанным куда не то, что Макар, но и жена его, Марья, телят не гоняла? Решили, что в штаб ушёл: это и спасло тогда его глаз.

Миша нервничал – больше за компрессор, который сейчас даже не отряхнув толком от снега, ставят, подсоединяют и вот-вот включат и начнут бороться за живучесть, а ему придётся заново повторять всё эту операцию, но уже на семнадцатой. Едва дождавшись, пока крики командира тринадцатой утихнут за ПРК, Миша стартанул на свой корабль.

На борту, отмахнувшись от что-то спрашивавшего старпома и не раздеваясь, Миша нырнул в трюм, крича на ходу «Стоять! Ничего не делать! Всем замереть!».

И точно – компрессор уже стоял на месте и был готов к запуску, а точнее будет сказать к неминуемой своей гибели.

- Так. – Миша потёр лоб, - я не буду спрашивать почему вы такой сложный и хрупкий с точек зрения теории электротехники и термодинамики предмет тащили по снегу волоком, я понимаю, да. Да. Но вы его просушили, хотя бы? Клеммы, патрубки почистили и освободили от влаги?

Трюмные дружно молчали и переглядывались – искали виноватого.

- Всё ясно. Хорошо, хорошо, я понял. Снять, разобрать, почистить, вот тут, тут и тут протереть шилом, просушить и потом позвать меня. Всё мне показать и ставить подключать. Вопросы?

- А этот? – и Паша пнул труп предыдущего компрессора.

- А этот, потом, после пуска нового, отнести на тринадцатую и прикрутить на место.

Утро встречало свежестью жёванной промокашки и кто бы ожидал (после вчерашнего солнца и синего неба отсюда и до Норвегии) такой чуткости погоды к мишиному настроению? Почти всю ночь не спав (пока ставили, пока запускали, пока настраивали работу) Миша был хмур, серьёзен, задумчив и готов поддаться кенопсии, как никогда раньше.

«Ну ничего, - думал Миша глядя с высоты ракетной палубы ТК-20 на жалкие остатки дивизии, тянувшиеся на подъём флага, - пройдёт. Высплюсь сейчас и пройдёт, всегда же проходит».

- Михаил! – крикнул с пирса командир, - что хмурый, как утро тридцать седьмого?

- Поспать бы, тащ командир!

- Поспать? Сон для слабых духом! Ну ладно, поспи, пока ко мне идти будешь, чего уж там!

- Что с провизией? – спросил командир, спустившегося к нему Мишу.

- Нормально. Поменяли вчера компрессор, запустили, всё …

И тут с соседнего пирса заревело. Бродячие собаки, поджав хвосты, убежали узнавать куда вчера делись чайки, солнце, начавшее было выглядывать из-за туч, испуганно шмыгнуло обратно и по воде обязательно пошла бы рябь, но и так рябило.

- Вот! – поднял командир палец вверх, - вот что я называю командирским голосом!

Обзор заслоняла семнадцатая, стоявшая с другой стороны пирса, и командир поднялся на её палубу.

- Гена! – заорал он оттуда, - не рановато ли?

- Что не рановато? – заорал ему в ответ командир тринадцатой.

- Гон у тебя начался не рановато ли? Февраль же, - чернила, слёзы, а ты трубишь, как иерихонский свисток!

- Саша! Ты лучше отвернись! Сейчас здесь будет кровь и внутренние органы по всему пирсу! Боюсь травмировать твою нежную психику!

- Гена! Успокойся! Расскажи другу, что случилось! Легче станет! А другу любопытно!

- Саша! Ты не поверишь! Вчера только всех распёк за попустительство к расхищению железа! Выхожу! А! С моего корабля! Прямо пока я распекал утащили что-то!

- Наглецы! – посочувствовал командир и мельком глянул на Мишу (Миша пожал плечами, мол, а я Вам что говорил), - надо было стрелять на поражение, Гена!

- Не успел, Саша! Только борозду от моего корабля к твоему пирсу и увидел!

- Так чего вчера не орал, а до сегодня терпел?

- Я не терпел, Саша, я мало того, что орал, так и пиздюлей вчера наотвешивал! А сегодня! Прихожу на корабль! И что ты себе думаешь?

- Теряюсь в догадках!

- Вторая! Саша! Вторая! Блядь, вторая борозда от моего корабля к твоему пирсу! Ты можешь себе такое представить? А! Что? Что я не так делаю?

Командир обернулся к Мише. «Это мы наш, сломанный к ним оттащили и поставили, чтоб у них по наличию всё совпадало» - прошептал Миша, командир кивнул.

- Гена! Слушай, что скажу тебе! Вторая борозда – это не от тебя тащили, а тебе обратно вернули! Не рви нервы, дружище!

- Саша!

- Морской закон, Гена! Кто последний – тот и папа! А я и на твоей в море последним ходил и на своей сейчас последним остался!

- Саша! Ну как же так! Ну нужно же было! Я не знаю! Ну хотя бы! Ну хоть как то!

Командир опять повернулся к Мише, Миша сделал глаза «Не, ну тащ командир, ну как Вы могли такое подумать? Всё отдал – до капли.»

- Обижаешь, Гена! «Хотя бы» занесли вчера и отдали всё до капли! Ты куда побежал? Гена! Гена, заходи потом ко мне – чаю выпьем! У меня плюшки, Гена!

- А я, малыш? А как же я? – с рубки семнадцатой свешивался её командир, с интересом наблюдавшей за развитием всей этой драматической сцены.

- А ты тут при чём?

- Что значит при чём? На тринадцатой когда закончится вы к кому ходить станете? Это раз. С чьей палубы ты сейчас, Саша, ведёшь переговоры? Это два. Ну так я собираюсь?

- Ну собирайся, сирота. На десять тридцать накрываю и этого (командир кивнул в сторону тринадцатой) предупреди – ждать не будем!

- Миша, - командир, спустившись на пирс, взял Мишу под локоток, - ну надо же было осторожнее как-то, я не знаю, не так нагло.

- Тащ командир…понимаете…как бы Вам объяснить…я сам…я же…они же…им же…ну понимаете их же даже законы электричества не останавливают, понимаете? Даже то не останавливает, что это не снаряд от гаубицы, а компрессор! Компрессор это же…как бы Вам объяснить? Это же испаритель, это же конденсатор…двигатель, в конце-концов! Это же красота инженерной мысли на службе у нас, простых людей! А им лишь бы не устать! Хорошо, что не за аквариумом пошли!

- Красота, говоришь? Да у вас же, у механиков, даже электроны это не частицы, а металлические шарики; вы же, в случае чего, ими, вместо патронов стрелять должны, ну мало ли, а всё туда же – красота! Вот же сила природы, ты подумай, -всё тянет к прекрасному свои мазутные лапки, даже трюмные. Красота. Паша стадом руководил? Передай, что у него один час и сорок пять минут на сбегать в посёлок и принести мне плюшки, которыми я командарму тринадцатой компенсировать буду

- И по снегу их не волочь! – крикнул уже вслед, - В руках пусть несёт! Дежурный! Дежурный, где солнце? А кто виноват? Корней Иванович? Включить обратно!

При чём тут (возможно подумает въедливый читатель лирического склада ума, который ещё помнит начало рассказа) красота вообще? А пусть посмотрит схему компрессора, а потом, на голубом глазу, повторит этот вопрос любому механику. Или, ладно, если страшно, то пусть просто оглянется вокруг – красота, она же везде и как она может быть хоть где-то не при чём? Вот то-то и оно.

Красота, компрессор, компенсация Акулы из стали, I legal alien, Мат, Длиннопост, Копипаста, Юмор
Показать полностью 1
26

Снег

В тот год не было первого снега. Тот, который неожиданно повалил в октябре, был слишком ранним даже для первого, и все с уверенностью рассуждали, что он точно растает и не ляжет. Доводы были разные, но один стальнее другого: личный опыт, народные приметы (даже тех народов, у которых снега отродясь не бывало) и желание отсрочить зиму придавали уверенности этим рассуждениям: первый снег тает всегда. Но снег никого не слушал, а может, и слушал, да просто (как я и предположил) не был первым. Он падал и падал... Сначала таял в жирной грязи дорог, на оставшихся жёлтых листьях и лип к подошвам, потом покрыл всё трусливым тоненьким слоем и продолжил падать. Исчезли дороги, а после, укатанные машинами, стали неожиданно ровными и гладкими. Не то что летом. Исчезла тропа в сопках и долго ждала смельчаков, которые первыми пойдут по ней и пробьют дорогу в базу. Она всё ждала, а снег всё падал и падал, и пока только серые будни водили по ней за собой чёрные ночи.

В тех краях зима больше всего похожа на сказку: народа там живёт мало, ни фабрик, ни заводов – вообще минимум цивилизации, и снег лежит почти везде нетронутым и ярко-белым, накрывая себя поверху глухой тишиной. Именно из-за этой тишины и хочется зимой впадать в спячку; это весной или осенью тянет непременно куда-то бежать и срочно что-то делать, а зимой чем меньше движений, тем гармоничнее на фоне природы себя чувствуешь, - лёг, укутался, чай рядом поставил и всё - до мая меня не трогайте, будьте так любезны.

Когда снега навалило столько, что скрылись деревья и кусты, а брошенные машины в посёлке начали служить детям горками для катания на санках, стало очевидно даже самым упёртым консерваторам, что он уже точно не сойдёт и народные приметы в этот раз не сработали, и все смирились с неизбежностью. А с неизбежностью больше ничего сделать и нельзя.

- Вот поди ж ты, - бурчал второй в цепочке смельчаков, топчущих тропу, зам, - законы природы и то сбои дают!

- Не то что твои постановления пленумов, да? - оборачивался к нему старпом (всегда шёл первым – как определял тропу, никто понять не мог), - они-то нас никогда не подведут! Ой, что это я! Это же раньше было, а теперь-то их отменили за ненадобностью! Как жить? Как жить? Того и гляди небеса рухнут!

- И кто уже удивится?

- Боги?

- Даёшь ты! Один был – дедушка Ленин – и того свергли, а прочие давно уж померли. Как тебя к самостоятельному управлению кораблём допустили без знания основ мироздания?

- Так меня же допускали его уничтожать, а не постигать! Разные вещи же. А так да, повезло, что ни одного попа в приёмной комиссии не было, успел я проскочить, видишь, пока духовность возрождать не начали.

- Думаешь, начнут?

- Поспорим?

Остальная цепочка шла молча: на вершинах сопок снег, подчищаемый ветром, едва доходил до колена, но в низинах кое-где брели и по пояс. Старпому-то было нипочём, зам тоже из породы старых коней, а молодёжь дышала тяжело – особенно те, которые участвовали в мероприятии впервые.

- Ха! Вот она – Нерпичья! – крякнул зам, когда с вершины последней сопки открылся вид на дорогу к пирсам и сами пирсы с пока чёрными, как бельма, лодками на общем белоснежном фоне.

- Всё, - старпом резко выдохнул и остановился, - не могу больше!

-Да ладно, - тронул его за плечо зам, - не так всё плохо, чего ты? Выкарабкаемся как-нибудь, ну могло же быть и хуже, понимаешь? Война могла быть, разруха, американцы кругом. И тебя всё равно командиром назначат, ну чего ты, ну потерпи, ты же умный, ты же монстр в вопросах боевой подготовки!

Старпом распахнул полы шинели и ковырялся внутри, слегка притопывая:

- Да не о том я, чего ты меня баюкаешь? Не могу больше терпеть в себе чай! Надо срочно привязать коня. Думал, дотерплю до парохода, ан нет. Отвернитесь там, э! Старпом писать будет!

- Это вы кому? – удивился управленец (третий в цепочке). – Нам или женщинам в штабе кричите? Мы-то, можно подумать, не видели там чего или, можно ещё подумать, там есть у Вас чем нас удивить!

- Так, блядь! – взялся за дело зам. -Разговорчики в строю! Кому сказано отвернуться! Рассуждают они! Распустились!

- Пусть только это, в бок коня привязывает, а не на тропу!

- Да без вас капитан второго ранга не разберётся, как ему поссать! А!

- Без нас-то, может, и разберётся, а нам по его разбору ходить потом не больно-то и охота!

- Ну что вы, наговорились? – старпом оправлялся. - Я уж всё. Или подождать, пока вы драку не затеете?

Зам сдвинул шапку на затылок, от прилипших ко лбу волос повалил пар.

- Какую драку? Мы же офицеры!

- Ну офицерскую, значит. Повыхватываете шпаги и ну на снег кровью полоскать! Вот бы я посмотрел!

- Но нет. Двигай давай, посмотрун.

Вниз скатились быстро. На дороге, почищенной каким-то заезжим трактором (своего в дивизии не было), долго и не спеша отряхивались, высыпали, держась друг за друга, снег из ботиноки курили.

- Ну вот, - старпом снял шапку, - вечером обратно пройдём, и готова тропа! Молодцы мы, да?

-Молодцовее и не бывает! – поддержал его зам. - О, командарм наш из штаба идёт!

Командир шёл медленно, о чём-то задумавшись, смотрел себе под ноги (понуро, - подумал бы незнакомый человек, но мы же не незнакомцы – так думать не станем) и совсем как-то по-детски мило махал портфелем, и особенно умилительно это смотрелась не из-за возраста, а из-за его крупной фигуры. На самом деле, он был довольно молод, чуть за сорок, но командирская служба быстро старит мужчин. Тех, которых не сживает со света вовсе. Увидев своих офицеров, явно обрадовался и ускорился.

- Товарищи офицеры (был и один мичман, но отчего бы не сделать ему приятно, видимо, решил командир), - командир жал всем по очереди руки, - что, решили сегодня здесь игнорировать суточный план, не заходя на корабль?

- Отнюдь! – засмеялся старпом. - Физподготовка у меня в плане! Вот и отработали ходьбу по пересечённой местности!

- А! То-то я смотрю, вы заснеженные, а баб снежных вокруг и не видно! Где, думаю, извалялись?

- Плохо Вы о нас, тащ командир думаете! Уж мы-то всегда найдём, в чём изваляться!

- И баб?

- Заметьте, тащ командир, не я это предложил!

К кораблю пошли не торопясь: впереди командир со старпомом и замом, а остальные – чуть сзади, для соблюдения необходимой почтительности. Командир почтительность тоже ценил и, рассказывая о каких-то штабных делах старпому с замом, периодически оборачивался, чтоб и задним было его хорошо слыхать. Хотя задним мало интереса было до штабных дел, что их касается – и так доведут. Спустившись от второго КПП к судоремонтному заводу, они постепенно скрывались из нашего вида; почти и не различить уже было - люди там идут или стая чёрных воронов, которая устала лететь и пошла по своим делам пешком. Да и снег. Сначала редко и не спеша, а потом всё гуще и гуще, он опять пошёл.

Всегда, когда снег уже улёгся, но не успел ещё стать рыхлым и тяжёлым, в воздухе витает какое-то ожидание. Ждут чего-то все, даже те, кто утверждают, что не ждут уже ничего: кто Нового года с чудесами, кто весны, которая и сама по себе – чудо, а кто и просто пенсии. Но одно дело, когда снег укладывается к концу ноября – началу декабря, а совсем ведь другое, когда в раннем октябре. Сколько можно носить в себе лёгкое невесомое ожидание без видимого срока его исполнения и не упустить его в грустное разочарование, что вот, опять всё как всегда? И не было же в этом году повода, который отличал бы его от прошлого, позапрошлого или будет отличать от будущего, но откуда-то берётся это ощущение ожидания чего-то непременно светлого. Может, из снега?

Проскочил ноябрь, декабрь перевалил уже далеко за свою середину и по ощущениям тех, для кого эта зима была первой в Заполярье, Новый год уже прошёл, а нет – всё ещё висел и уже почти на носу. Странное ощущение – я его ещё помню.

Тропа снегом уже не зарастала – раз протоптанная, она всегда стояла всю зиму: цепочки людей в обе стороны не кончались.

- Ну что, Вася, ходил ли ты вчера к Лене? – спрашивал один спецтрюмный в спину другого, топая за ним по тропе.

- Ходил, Гена, ходил.

Они были одноклассниками и дружили ещё с училища, а потом так повезло, что и на службу вместе устроились.

- Ну и как там она?

- Как там она. Жопа вообще. Как тень стала, смотрит вроде на тебя, а вроде как и внутрь, рассеянная, глаза опухшие, руки трясутся. Полы там помыл вчера, снежинок на окна наклеил, велел держаться и верить в лучшее. Надеяться. Потом и моя с работы подгребла, сидели там с ней на кухне и делали вид, что разговаривают о посторонних вещах. Странная это штука, надежда, да, Вася?

- Жизнь вообще странная штука, вот что я тебе скажу, Гена.

- Это понятно, но вот смотри, без надежды, оно всё проще выходило бы, разве нет? Хорошо – значит хорошо, плохо – значит плохо, и приспосабливайся к этому плохо, учись жить в нём прямо сейчас, а то сидишь, сопли распускаешь – надеешься. К чему всё это? Потом же всё равно приспосабливаться. Я думаю, знаешь что, Вася, что Надежду эту самую Пандора из ящика своего выпустила. Ну там, представь, крышку приоткрыла, а хитрюга эта аккурат сверху и сидела, на всех несчастьях верхом, и раз – выпрыгнула к нам. Пандора-то передумала потом, чего это, мол, я людишек-то, а поздно: вот она, Надежда, с нами уже живёт и по свету шастает.

- Ну нас с тобой забыли спросить, когда эту надежду придумывали. И Пандору.

- Забыли, а могли бы! Уж мы-то насоветовали бы, как оно лучше сделать. Что там Миша?

- А Миша вчера подрался в садике, потому что они спорили, чей папка погиб, а чей домой вернётся, и там шкет какой-то утверждал, что его папка из штурманов и наверняка жив, а вот Мишкин, механик, точно погиб. Ну и помутузили друг друга. Воспитательница в шоке, молоденькая какая-то, в этом году только приехала, примите меры, говорит Лене и той, второй маме, а те детей в охапку, да по домам – плакать, чтоб никто не видел. О, глянь, - командир. Товарищ командир! Товарищ командир! Подождите нас!!!

Оба бегом понеслись с сопки вниз, проваливаясь местами в снег и даже пару раз упав в мягкие сугробы, но не обращая на это внимания – спешили.

Командир стоял и ждал – знал, чего бегут.

-Здра желаем! Ну что Вы – узнали чего?

Третий их друг, Коля, возвращался (или не возвращался) на аварийной подводной лодке из соседней дивизии. Она давно должна была закончить поход и к 25 декабря вернуться, но потерпела аварию (пожар – было в сухом донесении) и её сейчас практически без хода тащили в базу. «Есть пострадавшие, остальной экипаж чувствует себя нормально», - было в том же донесении. И всё, молчание. Что такое «пострадавший» для сухого языка военно-морских донесений, никто толком объяснить не мог. Ломали руки, ноги, обжигались, переохлаждались, травмировали головы, но пострадавшими от этого не считались в достаточной степени, чтоб беспокоить этим штабы – это, если исходить из общего опыта. Вот сиди и гадай, как они там пострадали, а уж фамилий тем более было не добиться: не положено.

- Привет, ребята. Да ничего толком – связь есть, но про погибших не говорят. Сами-то знают наверняка, но не говорят. Семью проведываете его?

- Да, я вчера ходил, а сегодня Гена сходит.

- Держится?

- С трудом.

- Сын его как?

- Да маленький он совсем ещё, уверен, что плохого не бывает. Письмо Деду Морозу написал, чтоб папку ему к Новому году домой вернул. Я, говорит, хорошим мальчиком весь год был, маму слушался, кашу ел и молоко с пенкой пил - Дед Мороз меня послушает.

- Дед Мороз, блядь, совсем не лишний в такой ситуации. Пригодился бы. Вы на Новый год собираетесь?

- Собираемся, но она не пойдёт никуда, сами к ним пойдём, наши жёны наготовят заранее, если будет из чего, и будем с ними встречать. Ну дети хоть поиграются, хули, праздник же.

- Правильно. Это правильно – молодцы вы. Вы знаете что, там в корабельной кассе есть деньги ещё, скажите помощнику, что я велел вам их отдать, хер с ней с этой бумагой, канцелярщиной и картриджами, сделайте там нормально всё: мандаринов накупите, конфет. Детям чтоб хоть бы.

- Да не надо, тащ командир…

- Я спрашивал тебя, надо или не надо? Я как сказал – так берёте и делаете. Надо будет вас спросить – я спрошу. Что за неуместное стеснение? Зачем его демонстрировать в самых неподходящих местах? Верхний! Помощника мне вызови!

Пока Вася с Геной курили на срезе пирса, командир отдавал помощнику указания и тыкал в их сторону пальцем. Потом грозил пальцем помощнику и показывал им кулак, помощник утвердительно кивал головой и строго смотрел на спецтрюмных, а в конце, нелепо даже для такой ситуации, отдал командиру честь:

- Есть, тащ командир! Лично проконтролирую! Оба ко мне! (добавил уже в сторону офицеров).

Офицеры в ответ показали ему ещё довольно жирные бычки, вопросительно пожали плечами и сделали вот так бровями; помощник понимающе кивнул, но строго смотреть не перестал - любил это дело. Дождавшись Васю с Геной, строго-настрого проинструктировал их по поводу того, в каких пропорциях следует потратить корабельные деньги на новогодний стол, какие корабельные деньги – уточнили Вася с Геной, а те, ответил помощник, которые вы получите у меня ровно через один час и двадцать минут, а сейчас я пойду наскребать их по сусекам и попрошу без опозданий, потому что я не механик и мне бока отлёживать некогда в отличие от.

Денег было и правда не так много, чтоб принципиально упираться их брать. Вася с Геной отнесли их своим жёнам, а потом ещё удивлялись, как это из таких сравнительно небольших денег можно накупить вот эту вот всю сравнительно большую кучу, а жёны отвечали, что это им не гайки крутить – тут соображать уметь нужно и, пока резали, заправляли и готовили, неловко радовались наступающему празднику – это всегда неловко, когда у тебя всё хорошо, а у друга твоего не пойми как, и поделать ты ничего с этим не можешь. И надежда эта ещё. Сбивает с толку.

Лена их не ждала – заранее не предупреждали, чтоб не упиралась и не отнекивалась, а пришли сюрпризом, но Мишка искренне обрадовался, хотя как ещё можно радоваться в пять лет? Пока накрывали стол, Лена сидела потухшая и смотрела в окно, в процессе подготовки участие принимала мало и больше из остатков вежливости, которые отчаяние в ней ещё не потушило, дети весело играли, и только им и было по-настоящему весело.

К двадцати трём часам уселись за стол – должен был прийти Дед Мороз, которого снарядила дивизия для поздравления семей задержавшегося экипажа, но провожать старый год Лена отказалась наотрез, как будто это могло на что-то повлиять, но кто мы такие, чтоб рассуждать об этом, не чувствуя того, что чувствовала тогда она?

Дед Мороз пришёл нарядный и абсолютно трезвый. Миша без запинки прочитал стишок про ёлочку, глядя блестящими глазками в глаза старика-волшебника и задыхаясь от волнения на длинных окончаниях. Дед Мороз Мишу похвалил за стих и старания в течение всего года, рассказал ему, как мчался на оленях, чтоб успеть поздравить всех детей с Новым годом, правда Снегурочка? У Снегурочки, видимо, нервы были послабее, и она с трудом улыбалась, но старательно кивнула. Вот тебе подарок от нас, Миша, сказал Дед Мороз и вытащил из своего мешка какую-то игрушку (никто потом так и не смог вспомнить, какую именно), протянув её малышу. Миша растеряно захлопал глазами и, потянув было руки навстречу, резко убрал их за спину, не отрывая взгляда от глаз Деда Мороза.

- Что такое, малыш? – спросил Дед Мороз.

- Я не просил игрушек, - тихо и было слышно, что волнуясь, ответил Миша, - я просил, папу чтоб ты мне вернул.

И заплакал. В плаче этом не было капризных ноток, или истерики, или злости – он просто стоял, держал руки за спиной, смотрел в глаза Деду Морозу, а слёзы текли по щекам двумя ручьями, за слезами некрасиво запузырились сопли. Первой не выдержала Снегурочка, потом Лена выскочила в ванную, а потом и жёны Васи с Геной, не то чтобы в голос и картинно, а как-то тихо и спокойно заревели.

- Что за шум, а драки нет? – оттолкнув Снегурочку дверью, домой ворвался Коля.

В прихожей сразу отчётливо завоняло горелым: у Коли не было левой брови, вся скула отчётливо желтела проходящим синяком, он смешно свистел на буквах «ч» и «ш» по причине отсутствия клыка и резца слева, но довольно улыбался.

Первым опомнился Миша. С криком «Спасибо, дедушка!» он бросился папе на шею, на крик ребёнка из ванной выглянула Лена и через миг уже тихо плакала на левом Колином погоне.

- О, тут нормально у вас, в смысле у меня, - из-под Миши и Лены глуховато говорил Коля, - что тут, думаю, мои, скучают же, а тут на тебе: и стол, и снежинки на окнах, и друзья, и Дед Мороз!

- Ты скажи, что там у вас, а то мне ещё половину семей обходить, - Дед Мороз взял Колю под локоть.

- Да нормально всё у нас, ну погорели, ну там я вон бровь спалил, да зубы выбил, кто легче, кто тяжелее, но живы все, нам сказали про телеграмму, кто придумал эту секретность, а? Правда?

- Ух ты, ёпта, хорошо-то как! – и Дед Мороз властно указал Васе и Гене бровями в сторону кухни.

На кухне он плюхнулся на табуретку, снял нарядную красную шапку в звёздах и мишуре, обнажив под ней самую что ни на есть лысину в венчике седоватых волос, и сделался каким-то нелепым существом: от бровей и выше обычным мужиком, а ниже – сказочным персонажем.

-Наливайте!- махнул он рукой Васе с Геной. - Теперь можно и даже нужно! В пизду такой праздник, как сегодня, не могу, ноги не несут. А что делать, надо же, да? Ну дети же, а тут пацанёнок заплакал и я… ну, бля, хоть в окно сигай, что, хуёвый волшебник из меня, думаю, а тут на тебе и не хуёвый, получается. Что за барство? В стакан налей- нафиг мне стопка твоя, что я – барышня?

Хлопнули по стакану – Дед Мороз пил жадно, как воду, глотая кадыком и запрокинув голову. От закуски отказался, показал – наливай ещё. Зашла Снегурочка в слезах:

- Мне налейте.

- Так ты же не пьёшь?

- А я и не буду пить. Я буду собирать пробки.

- Душу свою затыкать?

- Именно. Давайте, ребята, с Новым годом вас!

Хлопнули ещё.

- О, смотрите,- Снегурочка показала в окно, - опять снег пошёл. Красиво, да?

- А меня тошнит уже от снега, - буркнул Дед Мороз, глядя на улицу. - Вот всё думаю, сходить в госпиталь и спросить у врачей, не бывает ли аллергии на снег, а то отчего я, как в окно выгляну, снег увижу, так каждый раз сдерживаюсь, чтоб не вырвало. Как думаете, комиссуют по аллергии на снег? Нет? И я так думаю, вот и не иду. Ну давайте по третьей, да мы пойдём.

- Э, дедушка! В руках себя держи, я тебя носить потом не буду!

- Да теперь можно, внученька, теперь-то ребята домой вернулись – кому мы нужны особо? Теперь там и так праздник взаправдашний, а не вот это вот вся вата и мандарины. Давай – наливай.

В кухню заскочил Коля, уже без шинели и в домашних тапочках.

- Ребята! Ребята, какие же вы молодцы, а? Я с корабля бягу – валасы назад, тут же думаю, что, мои, а я им икру несу, шоколад, вина бутылку, а тут на тебе! Ребята, я всё отдам! Нам обещали на днях пайковые выдать, я всё…

- Я не поэт, Коля,- перебил его Вася,- но я скажу стихами…

- Ты так смешно свистишь на буквах «ч», «с» и «ша», - перебил Васю Гена.

- Ага! – согласился Коля.- И это я приноровился уже, а сначала вообще форменный цирк был. Командир сказал, что если бы он раньше знал, то сам мне зубы выбил вместо того огнетушителя - так я ему настроение поднимаю!

- Что там было-то у вас?

- Да жопа была, давайте потом? Было, да прошло - не хочу сейчас об этом! Не, ребята, пить пока не буду, со своими посидим, потом уже, ладно?

Заглянула жена Гены:

- Геннадий, на выход,! И Василия с собой прихватите.

- Да вы что, ребята? Куда? Давайте у нас, вы как так, а?

- Вы посидите, а мы позже зайдём, у нас тут есть ещё дела, да Гена?

- Да? А, дааа!

У подъезда распрощались с Дедом Морозом и Снегурочкой. Постояли, думая, куда податься.

- Беременная Лена. Тест у неё Коле в подарок приготовлен положительный. В фольге и со шнурком, всё как положено, - объяснила Генина жена. - Так чего мы там будем мельтешить, дело интимное. Пойдём к нам, посидим пока, ну или к вам, а потом уже к ним зайдём, после курантов, когда Коля в себя придёт. Гена, что ты делаешь, скажи на милость?

Гена стоял запрокинув голову и открыв рот.

- Снежинки ловлю, - объяснил он компании, - вот почему они падают прямо, а вокруг моего рта сворачивают?

- Потому, что ты лошара, - объяснил Вася,- лошара ми кантара! Смотри, как надо, салага!

И Вася, ловко маневрируя, словил несколько снежинок ртом.

- Спорим, я больше словлю?

- Спорим! Девчонки, считайте!

- Да ну вас, дурачьё! Ну какое же дурачьё, а?

После того, как Гена победил со счётом сорок семь на сорок пять, они двинулись на площадь, а потом посидеть у кого-нибудь, не то у Гены, не то у Васи, но, впрочем, какая разница? И если бы Коля вместо того, чтоб кружить на руках Лену и Мишу по очереди (он морщился от треснутого ребра, но тихонько, чтоб никто не видел), смотрел в окно, то он увидел бы, как друзья исчезают, укутываясь крупными снежинками, которые падали уже сплошной стеной и почти не кружились, а мягко стелились под ноги. И становилось сказочно красиво и пахло чудом.

Я иногда думаю, что учёные врут, что снежинки состоят всего лишь из двух атомов водорода и одного атома кислорода – где-то в их составе есть какой-то магический ингредиент, ведь откуда-то берётся это ощущение в воздухе, а откуда тогда? Да и чудеса случаются иногда, хотя, в общем и целом, жизнь не сказка, конечно.

Снег I legal alien, Мат, Длиннопост, Юмор, Копипаста, Акулы из стали
Показать полностью 1
19

Личное мещанское счастье

«Любите ли вы спать, так, как люблю это я?», хотел было я начать рассказ с такой фразы, но это было бы некоторым непозволительным допущением против правды. Как ни странно, с годами организм, ну очевидно же, что более изношенный и уставший, отторгает эту привычку, как вредную и контрпродуктивную. Как это нечем заняться? Лежи и смотри в потолок, крути в голове события и поступки – рефлексируй, в конце -концов! А кто, если не ты? Дядя Вася из стройтреста номер двадцать один? Поэтому, начну рассказ без обычного вступления.

Наш комсомолец Олег, любил спать так самозабвенно и трогательно, как не все гуманоиды способны любить вообще. Любую свободную минуту, любую позу и любое занятие он считал необходимым посвятить одному – крепкому богатырскому сну или, хотя бы, маленькому тревожному пересыпу. При нём даже опасались заводить разговоры о сне: начнут, бывало, пультовые зубры рассказывать, как на них мохнатые наваливаются от усталости, не успевают они до коечки доползти, а этот, гляньте на него, - уже и глазки закатил. И надо ли говорить, что просыпаться он мог только когда его кто-то тормошил, причём, желательно, похлопывая при этом по щекам.

«Комсомолец», если я вдруг не писал, или кто-то не читал этого раньше – стандартное сермяжное (в смысле народное) название должности заместителя командира БЧ-5 по воспитательной работе. На Акуле же, мало того, что докторов двое (трое, вместе с фельдшером), но и замполита одного, корабельного, посчитали недостаточным для воспитания такого стада в рамках лояльности к коммунистической морали и ввели в электромеханической боевой части (то ли как в самой аморальной, то ли как в самой многочисленной) должность своего собственного замполита. А так как замполитом он был как бы не настоящим (коммунистическим), как «большой» зам, то и называли его званием на ступень ниже коммуниста – комсомольцем.

- Вот не понимаю, как так! Может у меня болезнь какая-то? Ну там не сплю я, а сознание теряю или умираю временно?
- Олег, - обрывал его командир, - объяснительную на стол почему опять опоздал на проверку, не надо мне умывать грудь слезьми своими!
- Тащ командир, да я напишу, я не о том же! Я же не спорю, я просто сам в недоумении! Я растерян!
- Растерян? Ну иди – пожалею. Всё, - поздно: я передумал, не иди. Объяснительную на стол! А с жалостливыми стонами – к доктору! Я – кнут, доктор – пряник. В данном конкретном случае.
- Шу шения, тащ командир! – не выдерживал доктор, - но наука медицина против бессилия воли у индивидуума давно уже отвергла пряники, как метод лечения! Так что готов быть обухом, а пряником может механик? Его же зам.
- Да щас! – вступал механик, - не для того мои прянички росли, чтоб замполитам их скармливать! Тем более в таком количестве, как он опаздывает.

И тут механик был прав – опаздывал Олег почти всегда, с тех пор как переехал от родителей в самостоятельную квартиру. Почти потому, что иногда-то он и не опаздывал, но, в основной своей массе, это бывали случаи, когда компания военморов, засидевшись до утра спать не ложилась вовсе, а отставив стаканы и надев фуражки, шла на ратные подвиги свои прямо из-за стола.

Ого, сколько же там объяснительных скопилось, наверняка подумали сейчас некоторые из вас, но нет. Их скопилось изрядно, конечно, но вовсе не в таком количестве как он опаздывал, – кому нужен заместитель командира электромеханической боевой части по воспитательной работе в базе? Эта фраза не означает, что он кому-то нужен в море, но просто в базе он ещё более не нужен – мало того, что он был самым молодым (за исключением матросов) членом БЧ-5, так и в те годы завоевать авторитет у мичманов (один из которых, например, приехал из очередного отпуска с медалью «За оборону Приднестровья») стало не в пример сложнее, чем в благословенные (для замполитов) времена активного построения коммунизма в отдельно взятой стране.

В общем махнув рукой на постоянные опоздания комсомольца, командир, периодически, всё-таки собирал с него объяснительные (для острастки и чтоб держать в тонусе) и, не читая, отдавал их старшему замполиту. Замполит завёл даже отдельную папочку с названием «Объяснительные записки человека, который должен служить воспитателем душ, но не может даже вовремя проснуться» (позже дописал «Том первый») и аккуратно туда их подшивал по датам и тоже вряд ли читая.

- И запомни, - увещевал командир комсомольца, - терпение моё хоть и не имеет дна, почти как и закрома нашей Родины, но гнев уже кипит в моём сердце. И скоро я не выдержу – советую тебе немедленно принимать меры воспитания к своему организму!
- Да я же только за, тащ командир, но вот ума не приложу – как?!
- Кого не приложишь? Слушай, вот ты кто по образованию? Вот я – ракетчик, а ты?
- Замполит, - шмыгал носом Олег.
- Или, по модному, - воспитатель, правильно? Так чему тебя учили в твоей бурсе целых четыре года, если не научили даже просыпаться?
- Всякому…
-И этим людям ещё выдают высшие образования! Возмутительно! Ещё хоть один раз! Хоть на одну самую завалящую проверку! Оставлю жить на корабле! Вместе с помощником на пару выть у меня будете в прочном корпусе!

- Ребята! Ну помогите! Ну посоветуйте что-нибудь, а? Ну давайте вместе что-нибудь придумаем? Ну я же за вас всегда, ну. И планы за вас пишу и конспекты составляю, а? – умолял нас Олег на мостике во время перекура.

Ну да, - парень он был хороший, да, плюс к тому, ещё и заядлый маньяк в области охоты и рыбалки (то рыбкой угощал, то олениной), так отчего бы ему не помочь советом?

Советов надавали, как опят на гнилом пне: лукошко, ведро, пакет из-под бутербродов и кофту с завязанными рукавами. Все перечислять не буду, но чтоб вы понимали безусловную ценность товарищеской помощи и азарт в участии к чужой беде, некоторые назову:

- привязывать к ноге верёвку и конец её спускать в форточку до земли, чтоб идущие на службу могли за неё дёргать и будить (а при должном старании так и вовсе вытаскивать) на работу Олега;
- подвешивать шарик с водой и специальной иголкой, через червячно-шатунную передачу (вот схема, смотри, ничего сложного) прокалывать шарик от будильника;
- завести себе собаку;
- завести себе жену;
В этом месте мнения разделились и вызвали нешуточные споры по поводу того, что эффективнее и выгоднее в плане пролонгированных перспектив: часть сходилась на мнении, что собака выйдет дешевле, будет однозначно любить и не будет трепать нервы, а другая часть, что жена хоть и дороже в эксплуатации обходится, но собака, знаете, котлет не нажарит и в плане ублажения примитивных инстинктов, не знаем, как у Олега, но у обычных людей бесполезна. Как у тебя с этим, Олег? Судя по выпученным глазам, как у всех: ну вот, видите, - жена выходит, как ни крути. В итоге, устав спорить и не придя к консенсусу, оставили эти два пункта на выбор самого пациента.

Ещё был советы по подключению городского телефона к колонкам С90, по складыванию ножек кровати с одной стороны по таймеру, по вызову пожарного расчёта на квартиру силами дежурно-вахтенной службы корабля и ещё не менее ценные, но вы и так уже поняли их глубину. Понял их и Олег и решил брать свою судьбу за яйца собственными руками и ковать своё счастье собственным молотом.

Накануне очередной проверки, мы с Максом встретили его, бегущего домой с огроменным свёртком.

- …?
- Да вот, - будильник себе купил!
- …?
- Ну там три, а не один к тому одному, который у меня уже есть!
-…?
- Ну да, там не только будильник, но я не расскажу – смеяться потом всем кораблём будете!
-…!
- Ой, да ладно, никому не расскажите, как же! Макс, а у тебя есть же перфоратор? Дашь на вечерок? И ещё, ребята, не в службу, а в дружбу – вот вам ключ запасной от моей квартиры: зайдите утром и разбудите меня, а? Пожалуйста. Ну встаньте пораньше, ну что вам, трудно? Да боюсь не поможет мне мой хитрый план! Ладно? А? Ой, вот спасибо!

Утром (а что поделаешь?) встретились с Максом раньше на пол часа и, вместо того, чтоб двинуть в сопки, двинули на улицу Колышкина. Странное чувство какой-то посторонней неуютности встретило нас уже в подъезде, сменившись на площадке странным звонким треском, а в квартире Олега он (этот самый треск) был и вовсе невыносим. Я мало чего боюсь, но тогда, помню, шарил по правому бедру в поисках пистолета.

Олег мирно и тихо сопел в кроватке, а вокруг него разворачивался бурный будильниковый Армагеддон: один будильник стоял в ногах на полу, второй в кастрюле на тумбочке справа от кровати, третий в скороварке на стуле слева от кровати, а четвёртый свисал с потолка в метре от головы. И все они звонили. Причём тот, который свисал на верёвке звонил с уже заметной хрипотцой – остальные пока держались молодцами.

- Так вот зачем ему нужен был перфоратор! – догадался Макс, глядя на свежую дыру в потолке над кроватью, - будильник повесить!
- Что? – крикнул в ответ я.
- Ничего! Давай их вырубать! Мозг сейчас убежит у меня! Вырубив нарушителей спокойствия (Спасибо – заорал сосед из-за стенки), уселись на подоконник покурить для затыкания свежих дыр в нервной системе.

- Слушай, Эд, - Макс не курил и чорт знает чем вообще успокаивал нервную систему, - я считаю, что мы не должны его будить!
- Как это?
- Так это. Вот для чего человеческие организмы и, например, даже мы с тобой живём на этой земле?
- С точки зрения диалектического материализма?
- С твоей точки зрения. Точку зрения диалектического материализма я изучал в параллельном с тобой классе, если помнишь.
- С моей?
- С твоей, да.
- С моей значит...
- Ты можешь думать молча, не обязательно поддерживать со мной беседу и строить из себя тупого.
- А что тут думать? С моей точки зрения, человеческие организмы живут на земле с целью обретения личного, можно даже сказать, мещанского счастья!
- А вот прямо в дырочку! И я так думаю.
- А при чём тут спящий Олег?
- Какой Олег? А, этот Олег? Ну вот смотри – что сейчас нужно его организму для счастья?
- Ответ очевиден: сон.
- Именно! И кто мы такие, чтоб лишать человека счастья и тащить его на службу, где он будет показывать проверяющему из штаба планы воспитательной работы за позапрошлый год, выдавая их за текущие, а проверяющий будет делать вид, что не видит разводов корректора на датах и размашисто их подписывать?
- Нуууу…может товарищи его, которых он попросил разбудить себя на эту самую проверку?
- Может и товарищи. А даже если и товарищи, то тем более! Неужели товарищу своему счастья пожалеем!
- Так не жалко, оно да, но его же капитан прикуёт потом к пароходу!
- А беда в чём? Человек отоспится хоть!
- Логично. Стелешь мягко, конечно, но а на самом деле откуда у тебя на него зуб?
- Да, козёл он, посмотри на мой перф! Валяется на полу, не протёрт, из розетки не выключен! Ну что за отношение к чужим вещам!
- Полностью поддерживаю. Ну пошли уже, а то и сами опоздаем. И главное, как он умудрился дырку-то сам просверлить, не вызывая матросов в помощь?
-Ну может мама в гости приходила, чувствуешь как котлетами с кухни пахнет? Ну вот, а жены я тут в упор не наблюдаю.

Подоткнули одеялко Олегу, чтоб в бочки не надувало и ушли. А что? Пусть знает в следующий раз. Рассказали потом, что и так его пихали и сяк трясли, но всё без результатов – он только громче храпел и обзывался на нас всякими нехорошими словами и мы, в итоге, не выдержали оскорблений, заплакали и ушли. Ох и склонял же его потом капитан! Назначил неделю жизни на корабле в качестве штрафной санкции и, впредь, всегда оставаться накануне проверки в части, а то мало ему, так ещё выслушивать за комсомольца понукания от бездельников, страну просравших.

Вот вы, когда друзья просят вас чем-то помочь, сверяете их просьбы со своей точкой зрения на их личное мещанское счастье? А должны бы, - ну а кто, если не вы? Дядя Вася из стройтреста номер двадцать один?

Личное мещанское счастье I legal alien, Акулы из стали, Копипаста, Юмор, Длиннопост, Мат
Показать полностью 1
23

Без пяти минут князь

- Да нормальное место, я тебе говорю: мы тут обедаем частенько, когда времени нет в более приличное ехать. Кормят неплохо – ни одного зафиксированного случая смертельного отравления о чём-то да говорит, согласись? Да ладно, шучу я, шучу. Девушка! Девушка! Скатерть нам поменяйте, будьте добры! И это что за цветы из полиэтилена, - поминки тут у вас? Нет? Уберите тогда, потом поставите, раз клиентам нравится, вы же видите, что мы довольно интеллигентные люди, чтоб есть среди отходов производства ацетона и олифы! Да, давайте меню, конечно.



Вот, смотри, лобио у них, очень рекомендую, прямо мимо желудка сразу в душу заходит! Пельмени? Нет, пельмени не пробовал, у меня строгая диета, а жена ещё строже, поэтому пельменей как от меня запах учует, так, знаешь, о-го-го! Да нет, телесные наказания у нас в семье запрещены: бабочку прячет мою, чтоб я в галстуке ходил и страдал от этого. Так что: пельмени? А есть что будешь? Ну чахохбили возьми ещё, я тебе говорю – тарелку облизывать будешь! Девушка! Девушка, мы готовы заказать. Значит так, смотрите, мне харчо, аджапсандали, сациви и пхали, нет, лепёшки не буду, а молодому человеку… что значит какому: вот этому дядечке, - суп из пельменей, как он у вас там называется? Ага, его и чахохбили, так, что ещё…так, так, а! Минералочки мне принесите, Боржом, Архыз, что там у вас есть? Отлично. Что говоришь? Хачапури? Братан, ну ты это, следи за собой – куда тебе хачапури-то? Уверен? Как скажешь, девушка, хачапури ещё. Ага. Что? Фанту? Ты нормальный вообще? Зря я цветы пластмассовые попросил убрать, ох и зря – чувствую быстрее пригодятся, чем я предполагал. Да, девушка, всё, если что – мы позовём. Девушка! Девушка! А почему Вы не спросили по готовности нам блюда подавать или всё сразу? Ну у вас же на дверях слово «ресторан» написано, ну в самом-то деле, элементарные вещи же надо знать даже у нас, в Азии. Ладно, всё с вами понятно – позорите тут меня перед дорогим гостем из Европы.



Слушай, ну так вот, я же тебе историю рассказать хотел, как в кино, только ещё лучше, просто Эйзенштейн плакал бы от такого сюжета! Ты напишешь потом, все аплодировать будут стоя, вот увидишь!



Дело так было: загнали нас как-то в базу на один день посреди задачи, сломалось там что-то и решили, не выводя реакторы, быстренько починить и дальше в моря, как будто ничего и не было: ну всё, как мы любим, слушай, что сломалось не помню уже, но помню, что шли под одним винтом и хвостиком себе подмахивали – циркуляцию гасили. Медленно шли, конечно, нудно, болтало всё время, все блюют, я всех успокаиваю и лечу: кого по голове поглажу, кого к груди прижму, кому сахара толчёного в капсулах выдам, как новую разработку клинической медицины в области борьбы с укачиванием, в общем, как вол пашу, не смыкая глазниц. Приходи ко мне лечиться и минёр и связист и секретчица! Нет, не с турбиной, у электриков что-то. А что турбина и турбогенератор это не одно и то же? Надо же. А кто там кого крутит: турбина турбогенератор или турбогенератор турбину? Вообще не так? Ну ты подумай. Ленточный тормоз – это устройство такое? Надо же, а я думал, что это кличка у мичманов турбинных, удивительно, конечно, чего только не напридумывают! Ну ты там напиши потом как-нибудь так, что, знаешь, будто я во всём этом разбираюсь не хуже, чем в венерических заболеваниях, ну, вроде как, я и не просто доктор, а доктор-механик такой, улавливаешь? Второй случай по Союзу. Да, именно так чтоб вышло и не одного ордена, как назло! Молчаливый, гениальный и скромный герой чтоб вышел. Скромный – обязательно. Девушка, нет, ему пельмени, а мне харчо, нет и хачапури ему, Вы вот записывали для чего?



Ну так вот. На чём я там остановился? На какой скромности? А, вспомнил! Догребли кое-как до пирса, там уже всё со второго корпуса скрутили на пирсе сложили и ждут нас распрострев…распостряв…распахнув, в общем, объятия. Злые все, но вида не показывают, мол, ну с кем не бывает, но я –то доктор, я-то вижу! Слушай, а хачапури аппетитно выглядит, да? Вкусный? Ну дай- ка кусочек, я пробу сниму, по старой памяти. Об этом же и рассказ мой, кстати. А хачапури нормальный, можешь есть, да. Что пельмени? Нет, пельмени пробовать не буду – у меня же диета, помнишь?



Там же, мало того, что всё это случилось, так и плиты на камбузе не работали: то ли из-за того же зачем в базу пришли, то ли так просто случайно повезло, но и плиты решили поменять и, значит, чтоб кормить свой полк, командир решил обед и ужин прямо на борт заказать. Нет, ну а что, в Северном сиянии и предложил командиру дивизии осуществить такую уникальную войсковую операцию. Конечно – конечно, с радостью согласился командир дивизии, а чего вы так скромно-то, при всей своей героичности? Может и кордебалет из Комеди Франсез подвезти, чтоб антрекоты в глотки ловчее проскакивали? Нет, не нужно? Ну смотрите, а то скажите потом, что я для вас не всей шириной своих возможностей стараюсь, но, раз кордебалет не нужен, то у меня встречное предложение: обед и ужин вам продовольственная служба дивизии обеспечит с нашего берегового камбуза, с пылу, так сказать, с жару и отработаются, наконец, по прямому своему назначению и отвлекутся от мыслей, как в пайках мясо на яичный порошок заменить без нарушений приказов. Согласны? Ну вот и чудненько, на том и порешим. Вкусные пельмени-то? Да? Ну дай один попробую. Слушай, а да – ничего такие. Дай –ка ещё один, а то не распробовал, мелкие какие-то. Как ты эту фанту пьёшь? Откуда в тебе столько бесшабашности не пойму – с виду и не скажешь.



Ну и вот. Пришли мы со сранья с самого, только флаги подняли в дивизии и пока там то да сё, швартовка, погрузка, выгрузка, дело к обеду и подошло, к этому самому, который нам бербаза привезти должна и я прилягу, думаю, а то умаялся с суетой этой всей…в смысле отчего умаялся, если не участвую? Ну да, не участвую, но волнуюсь же сижу, знаешь, мало ли что, я же за экипаж переживать должен, а кто, если не я? Прилягу, думаю, книжку пока по специальности почитаю, уровень свой повышу….а? Ну да, понятно, что под подушку книжку положил, а как ещё лёжа читать-то, без вреда для глаз? Только вот глазки зажмурил, не поверишь, вот этот самый момент, знаешь, когда ещё в сознании, но уже почти нет и сон так тебя мягко приобнимает, как мама, и ты такой начинаешь глупо улыбаться, лапками подрыгивать и слюноотделение не контролируешь… ой, пардоньте, прямо зевать потянуло, надо же, как я гениально рассказываю! Ну так вот: только-только и звонит телефон! Ты только не пиши, что я подумал: «Ну какого хера и ёпта и так далее!», а то ты там размахнёшься, а я же доктор, я же интеллигент, ты понимаешь, во втором поколении, лекции по всему Евросоюзу и в Армении читаю, я так не могу думать, а то что читатель твой подумает, что доктора вот так вот думают? Нет, - это неправильно! Не напишешь? Молодец какой!



Ну вот, я думаю, ну какого хера, ну ёпта, ну! Хватаю трубку одной рукой, второй сон придерживаю, чтоб далеко не уходил, ну мало ли – ошиблись! Алло, реву в трубку, чтоб, значит, желание общаться со мной сразу пропало, а там интендант наш, Лёня. Ну ты Лёню знаешь, он же вкрадчивый такой, как патока, даже когда красться и не надо, но он, на всякий случай, всегда крадётся. Алло, говорит Лёня, я дико и безудержно извиняюсь, но не могли бы Вы подойти на камбуз? Что, говорю, случилось, а Вы подойдите, говорит, я тут, на месте, всё и покажу. Эх, ну что делать, надо идти же – не отстанет явно. Отпускаю сон, иду, по дороге успокаиваюсь, переборками не хлопаю, понимаю же, что Лёня не от скуки и надо ему, раз так настойчиво просит. Девушка! Девушка, минералочки ещё, будьте добры! Может кофе возьмём? Ну и что, что ноль часов, у меня две истории ещё, спать не скоро ляжем. Девушка! Девушка, два кофе, будьте так любезны!



Прихожу на камбуз, Лёня стоит среди бачков этих с обедом, вокруг коки, вестовые, все какие-то напряжённые, ну, думаю, дизентерии мне только не хватало на заре карьеры! Хотя, должен признать, что опыт был бы интересный! Но нет, судя по журналу проверки качества пищи, который Лёня прижимает к груди, до дизентерии дело ещё не дошло. Пока. Нет, ну мы всегда пробы снимаем ходим, это понятно, особенно в морях, долг же, сам понимаешь, а тут я думаю, ну есть же дежурный врач в дивизии, да и Лёня служит сколько я и не жил ещё, чего там проверять-то? А Лёня смотрит так, жалобно даже, меня, говорит, терзают смутные сомнения, что этим стоит кормить экипаж и не мог бы я, как безусловный для него авторитет в вопросах качества приготовленной пищи, опровергнуть их, либо подтвердить. Сомнения его, конечно. И то и друге – письменно. И, значит, журнал мне этот протягивает. Мороженого, может, возьмём? Точно не хочешь? Ну смотри, а я, пожалуй, возьму: такие, знаешь воспоминания горячие!



Понимаешь же, что раз даже Лёня засомневался в качестве пищи, то, вероятнее всего, её уже и фашистам выдавать нельзя из соображений гуманности. Нюхаю, значит, один бачок, другой – ну да, явно всё в активной стадии протухания. Но, блин, я же врач, я же должен на собственной шкуре, понимаешь? А вдруг я ошибусь и расстреляют кого-то по моему недосмотру? Беру ложку, черпаю, ну и пробую. Ну да – и перцу туда насыпали и чесноку надавили, а оно тухлое. Значит что? А, вот моё мороженое! Точно не будешь?



Значит, беру журнал и пишу, что выдачу пищи запрещаю категорически по результатам органолептической проверки. Дата, время, роспись. Печать. Лёня мне стопочку подаёт, для дезинфекции, говорит и смелости, Вам же сейчас, Михаил, командиру докладывать, а потом, наверняка в дивизию, а экипаж-то вон он, - голодный по проходной палубе уже дефилирует в кремовых рубахах! Отвергаю алкоголь категорически –я же на службе! Иду к командиру, а там и правда первая смена уже толпится, ну им заступать и они справедливо ожидают обеда. Режим, опять же – и слюна у них уже готова и сок желудочный. Отчего, спрашивают, обед не объявляют и не я ли, случайно, в этом виноват. Я, говорю, но не виноват, а наоборот и советую им пойти пока покурить на свежий воздух, вместо того, чтобы нарушать корабельный устав столпотворением на проходной палубе. Здравствуйте, говорят мне представители первой смены, доктор и советует покурить: где это видано! Не знают они, видишь, что даже покурить в данном конкретном случае полезнее, чем тот обед, которого они ждут. Но молчу пока, причин не раскрываю, иду к командиру и всё ему докладываю. Вкусное мороженое, слушай, точно не будешь? Ну возьми ложку – попробуй хоть!



Командир, знаешь, повеселел даже, не, ну а что, в базе-то скучно ему и заняться нечем и с корабля не уйдёшь, а тут такое! Это же сейчас начнётся! Звони, говорит, в дивизию и докладывай флагманскому своему. А, погоди - и от меня передай в центральный, пусть меняют смену, а то пока мы тут разбираться будем, то третья до второй достоит, а то и до самой себя. Ну что, берём счёт? Или ещё чего будешь? Девушка! Девушка, счёт будьте добры! Братан, да перестань, я угощаю, нет – я настаиваю! А кто тебе мешал больше заказывать? Вот потому сразу и не сказал, чтоб ты тут цыган с медведями в меню не искал.



На семнадцатый нам, жми. И вот. Прихожу я в центропост, даю команду на смену вахты, ну да, - передаю и звоню флагманскому своему. Докладываю ему всё, как есть и рассказываю о принятых мной мерах. Он доволен, молодец, говорит, Михуил, но готовься, что сейчас тебя всё начальство дивизии склонять будет! Я говорю, что всегда готов и не то, что к склонениям, но и к падежным окончаниям. В центральный командир приходит. Довольный. Сейчас, говорит, всё равно начнут звонить все, так я уж тут, на боевом посту встречу этот шквал эмоций. И сам звонит командиру дивизии. Так и так, говорит, Виталий Михайлович, нашёл я досадный недочёт в сборнике донесений между мной с Вами! Не хватает в сборнике сигнала, что на корабле начался бунт…ага...ага…ну конечно кровавый, а какой же ещё? Так вот – предлагаю сигнал «Князь», чтоб никто не догадался. Именно Таврический, да, одобряете? Ну Вы-то умный, вот и догадались, а враги-то ни в жизнь же. Ну так вот, передаю Вам сигнал «Без пяти минут князь»! Повторяю: «Без пяти минут князь!». Как слышно меня, приём! Флагманский врач пришёл? Ну так я повишу, да, он по моему сигналу и пришёл. Командир кладёт трубку на живот и блаженно улыбается. Сейчас, говорит, начнётся. Ну ты же помнишь Виталия Михайловича? Ну да, как его забудешь, это да, это верно – какой человек был, да? Ох и душевный, слушай, без этого всего наносного. Нет, Домнина не помню, я же позже пришёл. Да жаль, конечно, жаль. Какой душ, погоди, сейчас доскажу уже.



Минуты может две или три проходит и из трубки начинают реветь раненным в жопу бизоном. Командир прислушивается издалека – трубку к уху не подносит. Про тебя, говорит, в основном, орёт. Надо же, какие подробности про тебя знает! Ну ты подумай, с кем я служу, это же ужас! Как тебя вообще из того места выпустили? В трубке затихает и командир аккуратненько, двумя пальчиками подносит её к уху, держит на отлёте. Да, говорит, тащ контр-адмирал, я уверен. В каждом уверен, а уж в докторе и подавно не вижу причин сомневаться! Хорошо, ждём. Сейчас, говорит, прискачет. Сам, говорит, лично обедал только что и всё замечательно и не может же быть, что бербаза до такой степени охуела, что тухлый обед подводникам прислала. Не может быть, да и, наверняка, это ты, доктор виноват, правда в чём он пока не знает и сейчас приедет лично разбираться. Ты это, тампоны в уши вставь какие, а то сейчас децибел тут будет - Нирване твоей и не снилось!



Ого, а это что у тебя? Вискарик десятилетний читатели подарили? Односолодовый? Ну ты смотри, какие замечательные люди! Нет, не буду, я после лекций сегодня – у меня и так язык заплетается.



Объявил командир по трансляции, что обед задерживается по техническим причинам, вызвал Лёню и приказал готовить сухпай, на всякий случай, а он уверен, что этот случай именно всякий и есть. Сидим, ждём. Минуты три может прошло, по воде он прямо бежал, что ли? Врывается в центральный, глазами вращает, где, кричит, эта ваша трубка клистирная? Пойдёмте, говорит, командир сразу на камбуз, там его и будем бить, чтоб без свидетелей. Приходим, там Лёня с бачками нас уже ждёт, весь в белом, как невеста на свадьбе и торжественный, как пленум ВЦСПС. Нюхает комдив корм и говорит, да не может быть, оно же, блядь натуральным образом тухлое! Я торжественно молчу, командир весело молчит, Лёня горестно вздыхает. А это что, спрашивает комдив, вообще было, пока не протухло? Рыбный суп? Странно, рассольник сегодня на обед был, а ну-ка дайте мне пипку! Приказывает вахтенному офицеру немедленно устроить ангажемент его именем на борт начальника бербазы, начальника продовольственной службы, начальника берегового камбуза, начальника штаба дивизии и всех его, командира дивизии, заместителей, кроме НЭМСа. А Лёне приказывает накрыть командирский стол на всех этих персон и приготовиться к выдаче вот именно этого вот обеда. Меня поставил возле раздаточной с журналом проверки качества пищи и посетовал на то, что мне так повезло сегодня, а то уж он собирался тут рвать меня и метать, а командиру приказал выдать ему немедленно стакан шила, а второй держать в готовности до окончания спектакля, который он сейчас тут устроит. Э, братан, не спать! Сейчас же апофеоз уже будет!



Приезжают все на корабль. Ну наши-то что, а бербазовские, ты бы видел – они же первый раз в жизни своей на подводную лодку попали, такие удивлённые, ого, типа, а тут ещё и подводные лодки есть? И в них внутрь надо спускаться? Как глубже центрального? А это безопасно вообще? А может костюмы какие надеть надо, для безопасности? Прививки сделать? А точно комдив их там, внизу ждёт? Приводят их в кают- компанию, там командир во главе стола сидит в стакан чая задумчиво смотрит, по правую руку от него командир дивизии со стаканом шила внутри и я с журналом в окошке торчу. Ну вестовые, понятное дело возле бачков. Садитесь, говорит командир дивизии, товарищи офицеры, обедать будем. Ну наши-то чего бы и не пообедать хоть и по второму кругу? А бербазовские стесняются, мол, да мы вот только что отобедали и аппетит у нас отсутствует через это. Странно, говорит командир дивизии вслух и как бы командиру нашему, что они настолько тупые, что не видят его красного лица и бешенных глаз и настолько не могут проинтуичить ситуацию, что не понимают, что если они не станут жрать сами ложками, то он сейчас будет кормить их клизмами и не нежными докторскими руками, а вот этими вот личными своими корягами. И руками своими потряс.



Расселись они, вестовые всем суп подносят. Всем, кроме командира. Вонь, Эд, ты не представляешь, с чумичек у вестовых слизь висит и с любопытством смотрит на всю эту вакханалию. Командир дивизии берёт перечницу, сыпет себе в тарелку половину её содержимого, смотрит на меня, я отрицательно качаю головой и делаю страшные глаза, но он берёт ложку и начинает есть то, что когда-то было рыбным супом. Остальные в шоке и дрожат руками. Ну и хули, говорит, вы на меня смотрите? Жрите, говорит, животные, немедленно, а кто не будет жрать, того я лично…и тут начинается! Эд. Я тебе говорю! Тремя пальцами скручивает ложку в тугой комок и кааак жахнет её о палубу! Я говорит, знаете, чему удивляюсь больше всего? Тому, что у нас в дивизии один боевой экипаж остался, на спинах которого все мы существуем в роли дивизии и первый раз за хуй знает сколько лет этот экипаж попросил покормить его обедом на борту. Первый раз! Первый! Раз! Обедом! Блять, просто обедом! Ничего такого, герои скромны, как и полагается героям! Ну просто супу там какого сварите нам, говорят, ну каши ложку, ну макарон, нет, кампот не нужен! От компота даже отказались! Сука, стоики! И вся, вся блядь дивизия что? И вся эта блядская дивизия и это касается всех, посылает им на борт тухлый обед с позавчерашнего дня! Так что жрите, товарищи офицеры, жрите, а потом я кое –кого из вас буду бить и всех, я подчёркиваю, всех здесь лишаю премий, доплат и стимулирующий надбавок! Всех! Командир бербазы! НСС! Начальник продовольственной службы! НСС! Начальник берегового камбуза! НСС! Вестовой! Второе подавай! Да плесени побольше положи, хоть так во Франции побываю! Жрите, я сказал, хули вы на меня глазами лупаете! Накал страстей, я тебе доложу, Эд, нешуточный был. Ну представляешь же? Ну.



В итоге, все плачут, все клянутся мамами друг друга, что случайно так вышло и никто не виноват, ну матрос какой-то бачки перепутал, уж они его найдут и уж по полной программе и сейчас, говорят, мы всё исправим и новый обед обожаемым подводникам привезём и ужин, ещё лучше, чем обед и завтрак ещё в дорогу им дадим в котомке! Нет уж увольте, говорит командир, отводя взгляд от чая, от вашего настолько повышенного внимания, мы лучше на сухпае посидим, а к вечеру мои электрики плиты уже поменяют, потом, конечно, ночь спать не будут и ремонтом заниматься, но что уж поделаешь, вдруг абиссус абиссум инвокат опять сработает, а рисковать здоровьем экипажа он намерений не имеет. А у комдива уже, понимаешь, не то, что шея – волосы уже покраснели. И командир мне такой глазами знак делает: ступай, Михаил, ступай, ты, безусловно, молодец и в том тебе мой командирский поклон, но роль твоя уже сыграна, а то, что дальше твориться будет – тому тебе лучше не быть свидетелем.



Ну пошёл, конечно, любопытно было, но как ты командирского взгляда ослушаешься? Ну так и я о чём. Иду и взрывная волна меня прямо подталкивает от ора комдивовского, а Лёня, когда он успел? Паёк уже всем раздал и все там ходят с тушёнкой и батонами, что, спрашивают за концерт такой дают и нет ли у меня на него контрамарок? Не концерт, отвечаю, а драматический спектакль под названием «Без пяти минут князь!». А, так ты же тоже тогда с нами был! Видишь, а подноготной-то и не знал! Вот она – докторская сила!



Такая вот история была. Не спать! Не спать! Держаться! Час ночи всего – время детское! А чего ты не записываешь? Забудешь же всё, записывай давай, я проверю, - покажешь, что там записал. Ладно, сходи в душ, а потом я тебе ещё про бочку с литолом историю расскажу и ещё одну, - потом поспишь, часа полтора вполне достаточно, с точки зрения научной медицины.

Без пяти минут князь Акулы из стали, I legal alien, Мат, Длиннопост, Юмор, Копипаста
Показать полностью 1
31

Условный рефлекс

Так как вы читаете сейчас эти строки, то я смело могу предположить, что люди вы хоть как-то, да образованные. А раз вы образованные, то наверняка знаете, что такое условный рефлекс: благодаря собакам и академику Павлову, все мы с вами это знаем, но кто-нибудь из вас задумывался как это вообще работает? Ладно, перестаньте заламывать руки, сейчас я вам всё объясню и даже без пальцев.


«При всей глубине наших внутренних миров, при всём многообразии окружающей нас живой природы и при бесконечной вариативности Вселенной вокруг нас, безусловно и давно уже следовало бы признать и, мало того признать, но и объявить в газетах, что нет и не может быть ничего вызывающе бесполезнее, нарочитее, показушнее, разнузданнее и грубее, чем это ебучее летнее солнце на этом ебучем Крайнем Севере!», - думал Рома, пытаясь оторвать голову от незнакомой подушки и посмотреть в незнакомое окно. Мы с вами должны простить Рому за столь витиеватые предложения в самом начале этой истории: мало того, что голова Ромы весила как наковальня, во рту кто-то недавно пас стадо коров, так ещё и это солнце оголтело слепило больные и опухшие от бдений глаза!


Тем более, знаете, а Рома был прав (хоть в душе и лев): много есть бесполезных вещей в мире: гольф, например (кёрлинг и женский футбол тогда ещё не были известны), но мало что из этих вещей сможет встать на одну полку в сравнении с летним солнцем на Севере. Нагло сияя на небе круглые сутки и заглядывая вам то в одно окно, то в другое, то, потом, в третье с другой стороны квартиры, оно мешает спать и уединяться круглые сутки, но так и не позволит походить в шортах, томно понежиться под своими лучами или искупаться в море даже на спор и пьяным. Ну вот и зачем тогда оно светит, как не просто досаждая глупым людишкам, которые на кой то хрен поселились там, где раньше жили только мох и олени? А теперь представьте, что вы – Рома и, когда вам наконец удалось бы выглянуть в окно, а потом оглянуться вокруг, то вы имели бы на руках следующий расклад:

а) вы в незнакомом городе;

б) вы в незнакомой квартире;

в) вокруг ходят незнакомые люди и женщины;

г) из воспоминаний в голове только то, что во вторник вы пришли из морей, а в пятницу в восемь вечера у вас следующий выход;

д) какой сегодня день?

ё) вы в форменных брюках, а это означает, что дома вы ещё не были. Со вторника. Блядь, может сегодня среда? А? Ну пожалуйста!


Ну? Не стали бы вы, на месте Ромы, размышлять витиеватыми предложениями?


- Ребята! – обратился Рома к подозрительным личностям, шнырявшим вокруг, - а вы кто?

- Рома, ну ты чо! Мы же твои друзья!

- Да? А откуда вы…друзья?

- Мы? Мы со вчера. А ты минералку не видел?


«Если бы я видел минералку, то я бы её уже пил, а не светские беседы вёл тут с вами!»


Рома сел. Штормило баллов на пять. Хотелось сплюнуть, но слюны не было.

«Среда. Ну нет, ну наверняка же среда! Мне нужно в душ и пива.»


- Простите, а здесь есть душ? – поинтересовался Рома у проходящей мимо женщины предбальзаковского возраста с фрагментами одежды на пышных телесах.

- Здрасьте! Ты же нас сюда привёл вчера, откуда же мне знать! Огоньку не найдётся, солдатик? «Разве что в душЕ, на самом дне. Как я мог вас привести, если я с вами абсолютно незнаком и сам здесь впервые?»


Душ отыскался и был свободен. Горячей воды не было (значит это, как минимум, Мурманская область!), что пришлось довольно кстати: ледяная бодрила намного лучше! Из окна кухни центральная площадь города видна не была (а, в основном, только по ней и можно определить в каком из тех городов ты находишься), пива не было (что не удивительно), как и чайника, поэтому кофе пришлось просто жевать, что, в общем, хуже, чем пить, но лучше, чем вообще ничего. В итоге душа и кофе, шторм спал баллов до трёх.


- Братья и сестры! – заорал кто-то от входной двери, - я пива принёс!


Голос был знаком: ну, наконец-то, здесь появилось хоть что-то знакомое! Забросив ещё одну ложку кофе в рот, Рома аккуратно выглянул в коридор, а то мало ли откуда ему знаком этот голос: всякие, знаете ли, знакомства бывают.


- Саша! – обрадовался Рома, что это не всякое знакомство, а самый, что ни на есть, Ромин однокашник, который, после выпуска из училища коптил на дизелях в Екатерининской гавани.

- Ромарио! Ожил! Кольского охлаждённого?

- С превеликим! Бутылка приятно холодила ладонь (даже чувствовалось, как линии судьбы и жизни трутся об неё спинками и только линия любви продолжала бездушно спать ) и манила глубоким зелёным цветом, но офицер на то и офицер, что первым делом дела делает, а не похмеляется, как некоторые.

- Саша, а мы где? – начал проводить разведку Рома.

- В Агнии Барте! У меня дома, Рома, ну ты чо?

«Ага, значит Полярный, что для начала неплохо. Ну в том смысле, что могло бы быть и хуже! Да чего уж там, не раз и бывало. И намного хуже».

- Да я так и думал! А сегодня же у нас среда?

- У вас может и среда, а у нас так пятница, например.


Рома даже на секунду перестал поглаживать влажный бутылочный бочок.

- Как пятница?

- Как среда, только на два дня позже, Рома! И эти люди будут мне рассказывать за безопасность атомных реакторов для головного мозга!

- А который сейчас час?

- Пять почти.

- Пять?

- Почти. Без пяти. Пятница без пяти пять, хоть садись стихи сочинять!

- Бля.

- Ну. Видал как я рифмой могу! А чего ты заметался?

- Где мои вещи? – кричал Рома уже из комнаты, - а, рубаха вот, а где галстук? Носки? Ботинки где? Тужурка? Бля, это не моя рубаха, а где моя!

- Ну возьми мой галстук, ну Рома, а чего ты подорвался-то?

- Мне надо. На корабль надо. Срочно, у меня выход в восемь, - прыгая на одной ноге, Рома пытался натянуть ботинок и не упустить из виду бутылку «Кольского».

- Как уехать отсюда сейчас?

- В Оленьку-то?

- Да хоть куда!

- Нуууу. Сейчас никак, только если от КП на попутках. Пиво-то не забудь, потом засосёшь! Нашим там поклоны от меня бей! Заезжай ещё, Рома, было круто!


«Не знаю, не знаю, но, по вторичным признакам, выходит, что даже чрезмерно круто».


Стараясь не сильно беспокоить бутылку пива в сумке на плече и, вместе с тем, выглядеть солидно, Рома ломанулся к КПП города Полярный. Последний затяжной подъём дался с трудом – тяжело дышалось и стучал в виски мозг, но позволить себя опоздать на выход в море Рома не мог, при любом внешнем распиздяйстве и, может быть, даже внутреннем отвращении к службе, у любого офицера есть какие-то вещи, которые он называет святыми: не проёбывать выходы в море – одна из них.


На КПП скучающий повелитель трёх стихий (в простонародье – морпех) первого года службы (что всегда видно по торчащим ушам, мятой форме и бледности щёк) делал вид, что метёт асфальт. Метлой, как ни странно, хотя, что тут странного – было же лето и это зимой у них черенок от метлы торчал заместо ствола из БМП, что стояла для устрашения нарушителей пропускного режима, а летом они вставляли туда черенок от лопаты. Увидев бегущего офицера, морпех было насторожился, но разглядев жёлтые просветы на погонах успокоился. Мало того, что успокоился, так и решил ещё послужить матушке- Родине по прямому своему предназначению.

- Ваш пропуск!

- Какой, блядь, пропуск?

- В ЗАТО Полярный!

- Я. Иду. Из. Из Полярного. Так не логичнее ли было бы потребовать у меня пропуск из Полярного, а не в Полярный? Русский язык называется. Алоэ, ты завис, что ли?

- Ну так это…пропуск же…нужен же…

- Чтобы выйти из Полярного?

- Чтобы войти…

- Я вхожу?

- Эмммм… нет… (служить матушке – Родине оказалось не так легко, как представлялось вначале)…но Вы же как-то вошли.

- Пачку сигарет тебе дал и вошёл, делов-то!


Это был даже не блеф, - никакой пачки сигарет Рома на входе не давал, а, если и давал, то всё равно не помнил этого, но на всех КПП все морпехи вели себя всегда одинаково (видимо, обучаясь этому во время КМБ) – жалостливо смотрели в глаза и стреляли сигареты. Морпех с готовностью покраснел и потупил глазоньки – крыть было нечем.


- Что тут с машинами? – решил вывести его из неловкого положения Рома, - есть движение какое?

- Глухо пока, часа через полтора-два начнётся.

(Странно, подумал Рома, чего это так)

- Ладно, дай мне сигаретку и я пошёл!


« Не, ну а чо, - ободрял себя Рома, пыхтя папироской и баюкая заветную бутылочку, -сколько тут? Километров десять? Да как два пальца о косяк! Я же что, - офицер! Один раз даже в марш-броске до посёлка Фруктовый участвовал! И обратно! Ноги-то помнят! Дойду вовремя, хули тут! Для бешенной собаки семь вёрст не крюк!».


Очень хотелось пива. Да чего уж там – пива хотелось больше, чем … всего остального на свете, но нет: что за офицер будет идти вдоль оживлённой трассы и лакать пиво прямо из дула?

«Терпеть, Рома, терпеть! Терпение и труд всё перетрут! Будет досуг, когда вон понесут! А не, это же не подходит. Есть терпение – будет и умение, во. Странно, отчего так пустынна эта обычно оживлённая трасса?»


Но, в общем-то, знаете, что я думаю: когда странностей слишком много и они накапливаются, то наименее странные странности мозг отмечает, как ничего особенного и относит на третий план, чтоб не перегружать себя работой, поэтому и не удивительно, что пустая трасса просто проскочила по краешку сознания, не пустив в нём корни сомнений.


Вскоре идти стало жарко – как ни бесполезно летнее солнце, а черную тужурку нагревает оно прилично. Сняв её и аккуратно скатав в сумку к пиву, Рома красиво подвернул рукава на рубашке и позволил себе пару минут полюбоваться на открывающиеся виды. Не то, чтобы до захватывания духа, но бухта города Полярного и правда красива. На самом деле, называется она Пала – губа, но позвольте я, для красоты слога, буду называть её бухтой? Сами вот попробуйте произнести вслух слово «бухта»: слышите? Сразу заскрипели ванты и запахло смолой и ромом, так ведь? А теперь скажите вслух «губа» - никакой романтики, правда?


И как ни надоела мне серостью и беспросветностью жизнь в этих мелких городах (то одном, то другом), но тут я с Ромой вынужден полностью согласиться. С сопки, на которой дорога делает петлю в сторону Снежногорска, бухта открывается взгляду полностью и лежит внизу, бесстыдно раскинувшись от берега до берега, - почти всегда спокойная вода (сейчас как зеркало), с двух сторон запертая пологими сопками и выходящая прямо в Кольский залив третьей (самой дальней сейчас от вас) стороной. Маленькие островки то там, то тут, плавдоки и остовы ржавых кораблей, щедрой рукой разбросанные по водной глади. А что может лучше напомнить о бренности бытия, чем ржавый, торчащий боком из воды корпус некогда гордого (пусть и маленького) покорителя морей? А что может быть лучше, в растрёпанном состоянии духа, чем вспомнить о бренности бытия? Будете в тех краях – обязательно проверьте и убедитесь, что я (опять) прав.


«Чем, вот интересно было бы ещё узнать, занимается в это время спортивная медицина? Думает ли она о том, как человеку открывать второе дыхание по своей собственной надобности, а не по капризу организма? Вот бы мне сейчас это знание ох как и пригодилось бы!» - думал между тем Рома преодолевая затяжные подъёмы и спуски дороги, а в тех местах сопки срывать не стали (не то деньги закончились, не то ещё что) и дорога, петляя слева направо, ещё всё время петляет сверху вниз и обратно, прямо как лента у профессиональной гимнастки, выходя на более менее прямой отрезок только у развилки на Оленью Губу.


«С одной стороны, ползти в гору уныло и тяжело, это да, но, с другой стороны, как потом приятно катиться вниз! А всё время вниз катиться нельзя же, правильно? Конечно правильно, если идти всё время вниз, то и в ад притопать недолго. То есть, если тебе нравится идти вниз, потому, что это легче и приятнее, но в ад ты прийти не планируешь, а хочешь попасть на свой пароход, то вынужден мириться и с подъёмами вверх. Надо же и тут дуализм работает, - ну ты подумай! Ну Декарт, ну сукин же сын, а? Да?»


А вот, кстати, и развилка на Оленью и первое транспортное средство (автобус) ползёт от неё навстречу уже прихрамывающему Роме. И чьё-то подозрительно знакомое лицо даже машет Роме из автобуса кулаком и вращает глазами.

«Надо же, командир мой родненький! Признал блудного сына своего – вон как радуется, только что из форточки не вываливается от удовольствия меня видеть. И куда это он шпилит за час до выхода?»


На КПП в Оленью губу морпехов не хватило и несли на ней вахту матросы откуда ни попадя – где не отловят матроса, так сразу же на КПП его и поставят. Родину, так сказать, стеречь от несанкционированных проникновений внутрь её интимных мест.


- Ваш пропуск, товарищ старший лейтенант! – поздоровался матрос с Ромой.

- Изыди, чорт, - уставший от марш-броска и уже чующий запах родного борта, Рома не стал даже миндальничать: не, ну ту пару сотен человек, которая служит в Оленьей Губе, ну можно же и в лицо узнавать!


Перекрестив матроса двумя крупными мазками, а потом, сообразив, что не в ту сторону, перекрестив ещё раз, но уже в ту (или всё-таки не в ту? Как у них там: зеркально отображается или нет?) Рома, уже сбавив темп, двинул по полупустынной Оленьке (что не было удивительным: в те годы она уже была такой всегда) в сторону родненького пирса. Точно уже успевал, куда спешить? Сесть вот тут на лавочку и, наконец, утолить душевную жажду пивом? Ну так оно тёплое уже, а кто, в здравом уме, станет утолять жажду тёплым пивом? Разве что безумец, но совсем уж откровенных безумцев от флота отсеивали медкомиссиями в те времена.


Родной пирс был странно пуст: ни швартовых команд, ни береговых искрожопых на снятие концов питания, ни оркестра - только один верхний вахтенный уныло дремал у трапа и две чайки лениво прохаживались по корме, сетуя на Дарвина за то, что не отрастили себе рук и приходится ждать, что кто-нибудь из двуногих догадается вытащить им краболовку.

- Не спи – замёрзнешь!

- Я не сплю, я вас видел, тащ!

- Ага, видел, как же. Кто дежурным стоит?

- Штурман. Вы не докладывайте ему, тащ, что я спал, а? Тем более, что я и не спал же.

- Разберёмся. Не спал он. Смотри у меня!


«Вот какой же я молодец и ответственный воин, - вспомнил Рома, спускаясь в центральный, что сегодня ещё ни за что себя не хвалил, - хотел ведь узнать, что за царство подозрительного спокойствия, а, вместо этого, воспитательную работу среди матроса провёл!»



Штурман, почему-то в военной форме, а не в РБ, нервно сидел в центральном на краешке кресла механика и нервно крутил обороты турбине.


- Что, карандаш, зависть к судьбе механической гложет?

- Рома! Рома, блядь! Как я рад тебя видеть, брат! Кто бы мог подумать! На вот, держи: вот тебе пистолет, вот тебе повязка, давай, додежурь тут за меня по кораблю.

- Мне очень срочно надо! – орал он уже от трапа.

- Погодь-ка, штурмания! А выход в море-то! А? Что тут вообще происходит!

- В двадцать ноль-ноль же, я успею!

- Так уже без пятнадцати же!


Штурман даже спустился вниз, несмотря на то, что так ужасно торопился.

- Рома. Вот отчего вы, механики, такие небрежные к деталям? А?

- В смысле?

- И без смысла тоже. Выход в двадцать ноль-ноль, а сейчас семь часов и сорок пять минут, - ты разницы не улавливаешь? Нет?


И тут всё встало на свои места: все осколки калейдоскопа с головокружительной скоростью сложились в чёткую и ясную картину роминого ротозейства и, хотя картина засияла во всей своей нелепой красе, Рома не выдержал и спросил:

- Так сейчас утро? Что ли?

- Рома. А когда ещё может быть семь часов и сорок пять минут? В обед может или поздно ночью? Как вы мне все дороги. Нет, однозначно надо комиссоваться, пока не поздно: вдруг это окажется заразным?


«Надо же как бывает в жизни, ну ты подумай, - рассуждал Рома, переодеваясь, - торопишься, спешишь и думаешь, что всё пропало, а, в итоге, мало того, что не пропало, так вот ещё и штурмана выручил и здоровью пользу принёс марш-броском! Механик, правда, строго наказывал всем в четверг вечером явиться, но это мелочи – самого, как пить дать, ночью на корабль принесли!».


А механик, надо сказать, был у Ромы самый старый не то, что в бригаде или на флоте, но, пожалуй, что и во всей советской армии: много раз он пытался уволиться и убыть на свою географическую родину к высоким берёзам и червивым грибам, но его всё время уговаривали потерпеть ещё годик, ещё один, а потом ещё и ещё и ну вот в последний раз, ну вот до начала зимнего периода обучения, ну вот некем Вас заменить, понимаете, настолько Вы ценный специалист и все мы к Вам так сильно прикипели. И от невыносимой этой любви к своей персоне, выработалась у него некоторая апатия к выполнению служебного долга и, выработавшись, привела за собой периодические запои с полной потерей ориентации в пространстве и времени. Это у Ромы описываемый случай был впервые, а механика даже пару раз на партсобраниях уже песочили. Ну как песочили, - для галочки, в основном, - профессиональной хватки-то он не терял и позволял себе алкоголические коматозы только в базе и на выведенной ГЭУ.


Механик появился в центральном к десяти, в аккурат перед началом ввода ГЭУ, с явными следами тяжёлого похмелья и только что прошедшего умывания.

- Что, Аркадий Семёнович, дождь? – решил подколоть механика Рома и тем самым перехватить инициативу.

- И дождь и ветер, а ещё я штаны обоссал! – механик был так стар, что подколоть его можно было только диэлектрическим ломом, - я когда сказал на корабль явиться, а?

- Аркадий Семёнович, ну честное благородное, ну Вы же видите, что я одет в пистолет и повязку «РЦЫ», ну когда по-вашему я явился на корабль, судя по этим признакам?

- Вчера, что ли?

- Ну нет, Аркадий Семёнович, сегодня в семь сорок пять пришёл и дежурным по кораблю заступил, так, что ли, по вашему, у нас в экипаже относятся к несению дежурно вахтенной службы и исполнению корабельного устава?

- Что-то это больно подозрительно. Ну ладно, - смотри у меня! Чтоб в последний раз!

- Знаю я вас! – добавил механик уже с пульта по ГГС.

- Есть! – ответил Рома туда же, потому, что не так важно, что сказал тебе начальник, а также прав он или нет - главное вовремя ответить «есть!».


«Интересно, а достаточно ли охладилась от длительного путешествия моя бутылочка пива? Думаю, что как раз самое время сходить и проверить. Надо же хоть чем-то себя утешить после такого косяка, в котором, главное, и обвинить-то некого, кроме себя самого!»


Так вот к чему я: если вы когда-нибудь замечали и задавались вопросом отчего подводники говорят «шестнадцать сорок пять», а не «без пятнадцати пять» или «девятнадцать ноль ноль», вместо «семь вечера», то теперь вы точно знаете ответ на этот свой вопрос: вот именно поэтому так и говорят. Это и называется «условный рефлекс» и собственно так он и работает. Видите: как обещал, так и объяснил, а руки-то вот они!

Условный рефлекс I legal alien, Акулы из стали, Юмор, Копипаста, Длиннопост, Мат
Показать полностью 1
9

Недобросовестное предоставление услуг г. Волгоград

Добрый вечер! Хотел бы предостеречь всех кто занимается разведением котиков в Волгограде. Мб пост кому то покажется абсурдом, но все же...

В моем профиле вы сможете найти пост про моих кошек, и вот недавно они обе (а разницей в 1 день) стали требовать, кхм... мужского внимания.

Первую кошку быстро отвезли владелица сразу сказала что будет предоставлять фото и видеоотчеты о случае посредством Viber, как в принципе сейчас делают многие, вторую отвезли через пару дней на другой конец города (тракторозаводской район, остановка пос. Горный, для местных)

Вот кусок объявления с сайта:

Недобросовестное предоставление услуг г. Волгоград Услуги, Недобросовестность, Животные, Длиннопост
Недобросовестное предоставление услуг г. Волгоград Услуги, Недобросовестность, Животные, Длиннопост

При встрече были оговорены сроки, 2-3 дня и мы кошку забираем, деньги отдали сразу. На вопрос - что делать если не получится? Типа потом бесплатно повторно привозим кошку.

Все хорошо, договорились уехали. По первой кошке исправно летят отчеты, собственно мы забираем ее, на следующий день, едем и забираем вторую. Супруга сразу обратила внимание что кошка сидела в большой комнате за диваном, кот бы при всем желании не смог бы ничего не сделать там. Ну да ладно, подумали что хозяйка кота уже не успела вовремя дверь закрыть, она пороскочила. Достали, приехали домой.

На следующий день, кошка начинает орать, мы зная что такое бывает еще пару дней после вязки не обращаем на это внимания. Когда кошка не умолкая орала уже 5й день и начала метить мебель, тут супруга поняла что ничего у них не вышло (я на тот момент находился в больнице и не мог этого "оценить").

Собственно звонок девушке ничего не дал, сказала что ей привезли кошку и попросила подождать 4 дня. На предложение вернуть деньги, был получен ответ: "ну она же тут побыла" конец цитаты. Это дословный ответ. Причем ни лоток был не тронут, корм также был в завязанном пакете (это характер кошки, у чужих может не есть).

После когда мы посоветовались с женой и решили подождать и отвезти кошку повторно, но теперь с предоставлением фото и видео, она не взяла трубку, окей, я написал смс и вот что получил в ответ:

Недобросовестное предоставление услуг г. Волгоград Услуги, Недобросовестность, Животные, Длиннопост

После этого, ответа я больше не получил. Кстати, женщина к которой мы возили первую кошку, работала до 8 часов вечера и все 3 дня кидала отчеты и у нее был специальный вольер для котиков, а эта девушка освобождается в 5-6 часов и не может уделить 30 минут времени на контроль животных, которые бесконтрольно шастают по дому.

В данном посте я не прошу какой то помощи, просто хочется поделиться недобросовестным поступком и предостеречь людей от каких то дел с такими людьми. На наш взгляд таким вообще не стоит заниматься подобными делами, раз не могут обеспечить нормальных условий и предоставить доказательства.

Upd. Добавил фото кота

Показать полностью 3
30

Ищу книгу!

Доброго времени суток, довелось нам с супругой зайти в книжный комиссионный магазин. Она увидела там цикл американской писательницы Норы Робертс про свадебного агента и ко (дело было на нашу 4 годовщину свадьбы), но вот беда - первую книгу цикла купили прямо за день до нас...теперь мы не можем найти ее ни в одном интернет магазине :(


Зная что на Пикабу сидят люди из всех уголков страны, я посмотрел наличие книги в магазинах сети Читай-Город и Буквоед (не реклама) и нашлась книжка всего в 3х городах, так вот, о чем я хочу попросить: если вы живете в нужном городе, пожалуйста, купите эту книгу и отправьте мне ее почтой, все расходы будут оплачены, как и стоимость книги, а в ответ будет отправлена посылка с ништяками с моего города.


Вот фото книги:

Ищу книгу! Книги, Ищу книгу, Помощь, Длиннопост

Вот скриншоты магазинов где книга есть в наличии:

Ищу книгу! Книги, Ищу книгу, Помощь, Длиннопост

Буквоед:

Ищу книгу! Книги, Ищу книгу, Помощь, Длиннопост

Прошу прощения за шакальные скриншоты, по традиции коменты для минусов внутри, также там email и айди ВК для связи.

Заранее премного благодарен!

Показать полностью 3
Отличная работа, все прочитано!