Melman414

пикабушник
2968 рейтинг 557 комментариев 66 постов 44 в "горячем"
97

Пропал котенок, Волгоград!

Пикабушники Волгограда, прошу у Вас помощи, у нас с супругой ночью пропал котенок, предположительно упал с балкона (3 этаж), инцидент произошел впервые, имеются еще 3 взрослых животных (это уточнение, дабы не говорили что распи**и), упал он (если действительно упал) на сторону ул. Академическая, напротив поликлиники. Объявления на подъезды развесил, вечером пойду по квартирам, вдоль дома есть козырек, вдруг кто то из этих квартир подобрал. Итак, ближе к сути поста, если кто то сегодня рано утром проходил по этой улице и может быть слышал мяуканье котенка, или видел что кто то его подобрал, собственно у кого есть хоть какая нибудь информация, сообщите пожалуйста по телефонам 89177220806 Юра; 89178383215 Наташа.


Вознаграждение в плюшках или деньгах если найдем котенка обеспечено. Простите за ошибки, эмоции, у жены вообще истерика.

Выведите пожалуйста в горячее, не топите :(

И фото самого виновника с папой

Пропал котенок, Волгоград! Помощь, Волгоград, Потеряшка, Кот
13

Наша дружная семья

Итак, мой единственный подписчик (ну и те кто следил за всей историей в комментариях), собственно я подумал, и решил познакомить тебя (вас) со своей семьей, начнем по степени старшинства от большего к меньшему:

1) Старшая кошка Клеопатра, она появилась у жены еще до меня, когда пока еще будущая (но еще не подозревающая что она будущая) жена переехала ко мне, эта кошка невзлюбила меня с первого взгляда, мы прошли очень долгий путь привыкания друг к другу. Изначально я сидел в одной комнате, она в другой (когда жена была на работе, а я дома) и между нами была закрытая дверь. Все наши столкновения сводились к тому что заходил насыпать ей корма, она наблюдала и шипела на меня, я быстро насыпал в миску корм и сваливал от греха подальше :)

Но с тех пор все изменилось и теперь мы вполне мирно уживаемся и она разрешает гладить себя и таскать ее котят, когда они бывают ^^

Наша дружная семья Семья, Кот, Знакомства, Длиннопост
2) Средняя кошка Плюша, она появилась у нас достаточно стандартно. Мы просто не нашли кому ее отдать, когда распродали всех котят кроме нее, т.к. она прямоухая брать ее даже бесплатно не спешили, так она осталась с нами, но почему то она трусливая просто ппц, ее даже погладить практически невозможно (только когда она начинает хотеть мужского полу, тогда ее можно таскать как угодно), стоит только поднести руку...и кошка как Флэш скрывается в недрах квартиры :D А вообще выгладит она как большой котенок, очень милая и красивая
Наша дружная семья Семья, Кот, Знакомства, Длиннопост

3) Самый маленький (но не по размерам) это Ричард, его появление не менее банальное - он был довольно страшненький котенок, худой с вытянутой мордочкой и мы просто подумал что его никто не возьмет и также решили оставить себе, тем более он к нам привязался, а мы к нему. И каково же было наше удивление когда он вырос в такого кота О_О воистину олицетворение сказки "Гадкий утенок", к сожалению фото его маленького найти не могу, но компенсирую его взрослым фото, он кстати самый ручной из этой троицы и без проблем идет на руки, даже сам говорит когда го надо гладить, либо взять на ручки) А так мы ложимся спать вечером :D

Наша дружная семья Семья, Кот, Знакомства, Длиннопост

4) Ну и кто управляет этими тремя шерстяными (или кем управляют они, тут с какой стороны посмотреть :D), знакомьтесь я (Юра) и моя несравненная жена Наташа (возможно она это найдет и прочтет, передам на всякий случай ей привет):

Наша дружная семья Семья, Кот, Знакомства, Длиннопост

Засим откланяюсь, может быть, когда нибудь напишу еще какой пост если найду интересную тему :)

Ну и по традиции за ошибки не пинайте, если что упустил пишите в коменты, для минусов там же :)

Показать полностью 3

Работа в Волгограде

Работа в Волгограде Работа, Волгоград, Продажа, Помощь, Безработный, Контур, Офис

Добрый день друзья пикабушники! Много раз встречал здесь посты с просьбой о помощи с поиском работы. Так вот пикабушники Волгограда, кому нужна работа и уже в принципе пофигу что делать, хочу предложить попробовать себя в компании СКБ Контур, собственно работа заключается в продажах по телефону (на самом деле не так все страшно как кажется). Компания предоставляет все удобства (т.е. полный соц. пакет включая ДМС, компенсацию питания и пр.), работа в офисе с молодым коллективом, средний возраст 25-30 лет, постоянные корпоративные мероприятия, недавно например был турнир внутри офиса по Fifa 16 на XBox (да, в офисе есть "коробка"). Также есть свой спортзал с тренажерами и столом для настольного тенниса. Опыт в продажах не важен совсем, если его нет, так даже лучше, не придется переучиваться. Платят достойно, если соответственно работать, никаких проблем с отпусками и прочим. Рекомендую попробовать себя на этом поприще, приобретается бесценный опыт в коммуникациях с людьми и собственно заводятся новые знакомства, ведь если я правильно понял народ на пикабу очень любит новые интересные знакомства и общение :) Может быть кто то найдет здесь свое призвание. И напоследок осмелюсь выложить коллективное фото, может быть кто то найдет здесь своих знакомых ;)

Работа в Волгограде Работа, Волгоград, Продажа, Помощь, Безработный, Контур, Офис

Попрошу вывести в горячее ненадолго, возможно этим постом удастся помочь кому нибудь. Все вопросы касательно работы можно писать ВК, айди 26184857, ЛС открыты :)

З.Ы.: коменты для минусов прилагаю, по тегам не уверен что все верно, если что поправьте)

З.З.Ы.: на фото точно есть люди которые сидят на пикабу, пожалуйста не обижайтесь))

81

Воспитательная работа

Гражданская наука психология - вещь настолько тонкая, что результаты её применения к отдельно взятому субъекту вряд ли подлежат измерению и представлению в виде доступных пониманию величин. В связи с этим любой человек, язык которого подвешен к телу в должной степени, способен практиковать эту науку среди индивидуумов с менее подвешенным, чем у него, мозгом и, мало того, даже брать с них за это немалые деньги. В связи с этим кажется абсолютно непонятным, как большинство людей из крупных городов доживают до пожилого (более тридцати лет) возраста со всеми этими своими мигренями, сезонными обострениями, регулярными кам андаунами и неспособностью найти своё место в окружающей их действительности.


То ли дело – психология военная! Чёткие и универсальные приёмы воздействия на психику «Не ебёт!»; «С хуя ли?»; «Какого хуя?» и «Да заебал ты!» имеют высокую эффективность и действуют как мышь на слона, только наоборот. А уж практические приёмы! Все, конечно, я описывать не буду, тем более забесплатно, но про один сейчас расскажу.


Навалилась на меня как-то Тоска без Начала. Ни причин для того не было, ни поводов, но вот навалилась, сука такая, и не отпускает, что ты ни делай – хоть кисель пей, хоть на трамзисторе играй. День не отпускает, два, четыре – на пятый пошёл к доктору, который не раз декларировал вслух, что он психиатр. Доктор меня внимательно выслушал и говорит:


- Бессонница? Вес теряешь? Потеря аппетита? Ну тогда всё нормально. Я думаю, что это просто рак и ты скоро умрёшь: абсолютно не о чем волноваться в плане расстройства твоей психики!

- Ну а серьёзно?

- Ну хочешь тебе препаратов выдам нозепамовой группы?

- Поможет?

- Нет, конечно, но хоть не повесишься!

- Дурак ты, доктор, и не лечишься!

- Конечно, не лечусь! Я же доктор!


На следующий день подзывает меня к себе командир после построения. А осенью ранней дело было – вокруг красота такая, запахи вот эти вот ноздри щекочут, чайки ещё белее кажутся, один я, короче, весь пейзаж порчу.


- Стас! – кричит командир заму. - Тоже подойди!

- Два замполита на корабле, - начинает командир, - а воспитательную работу среди офицера опять я провожу!

- Что он натворил, б? – интересуется замполит.

- Стой и учись, как надо психологическую помощь офицерам оказывать! Эдуард?

- Да, тащ командир.

- Рассказывай.

- О чём, тащ командир?

- Отчего ты ходишь смурной, как удод по болотам, а? Ну тошно смотреть же уже…

- Не знаю, тащ командир, тоска какая-то.

- Сосёт?

- Если бы! Грызёт, в основном, и давит!

- Болит что?

- Никак нет.

- Дома всё ли в порядке?

- Всё в порядке!

- То есть Вселенская тоска?

- Она самая – вообще без причин!

- Да заебал ты, б! – вступает замполит, но командир его прерывает жестом руки.

- Слушай, Эдуард, есть способ один – поможет сто процентов. Принимаешь внутрь кружку абсента и идёшь на танцы.

- Танцевать, что ли?

- Дурак, что ли? Мужики не танцуют! Придёшь на танцы, выберешь место поярче, ну там под лампочкой какой или стробоскопом, станешь в задумчивую позу, руки, как Лермонтов, на груди скрестишь и будешь смотреть на всех свысока. Умеешь, как Лермонтов-то?

- Умею.

- Покажи.

- Не, ты как Чаадаев стоишь, а надо вот так, – командир показывает как. - Повтори. Нормально, потренируешься и после обеда мне предъявишь на зачёт. Так вот стоишь ты под лампой с абсентом и тоской внутри и смотришь вокруг с небрежной улыбкой на рту, а вокруг, мать моя женщина, ты посмотри, что твориться-то! Те вон пьяные в стельку и лыка не вяжут, а готовы подраться вон из-за той самки, у которой трое детей и варикозное расширение вен на ногах даже сквозь колготки проступает, те слишком вульгарно накрашены, те танцуют, как Буратино без ног, а неумело притворяются, что умеют, те вон одеты, как шлюхи, а делают вид, что английские королевы, та вон рыдает в углу навзрыд и тушь по щекам, а рыдает вон из-за того свина, а он же смотри, какой неприятный, и усики эти – ну как из-за такого можно рыдать? А у этой, смотри, жопа шире моих плеч, а она ей крутит так, что стаканы за соседними столикам от воздушного фронта шатаются! И это ты ещё в тёмные углы не заглядывал! А ты один такой стоишь посреди этого позора рода человеческого. Лермонтов. И улыбаешься презрительно. Покажи, как презрительно улыбаются. Не саркастично, я сказал, а презрительно. Ну вот, другое дело.



И пока он всё это рассказывает, он же руками жестикулирует активно, то на кучку минёров покажет, то на группу механиков, то на помощника. И у всех конечно такой дикий непонятный вид от этого образуется, все думают, что это происходит такое за представление с таким странным составом актёров, и главное, как от всего этого теперь укрыться. И поговорить-то сразу находится о чём: все сразу начинают выдумывать отмазки непонятно от чего, но не зря же командир в них рукой тычет и вон как говорит активно – с этим надо что-то делать же срочно.


- И что, - спрашиваю, - поможет?

- Тебе – не знаю, а мне точно поможет! Ты же после всего этого напьёшься обязательно и на службу завтра не явишься, а послезавтра, когда явишься, то будешь уже чувствовать себя виноватым, и мне не надо будет проявлять к тебе сочувствие, а надо будет что? Правильно – ебать тебя за наглый прогул, что для меня намного легче, и траты душевных сил не требует! Молодец я? Тонко?

- Так точно!

- Ну ступай тогда. Ступай, я сказал, а не бреди, как верблюд по пустыне! Резину мне на палубе когтями поцарапаешь!


- И что это было сейчас? – спросил механик, когда я примкнул к своей стае.

- Психологическая помощь. Практически отцовская.

- Помогло?

- Послезавтра и узнаем.

- Борисыч эвкалипта заварил – вечером сауну по взрослому устраиваем. Ты в деле?

- Да.

- А чего командир тебе посоветовал?

- Абсенту выпить и на танцы сходить.

- Так что нам турбинного масла в шило добавить? Потанцевать-то мы можем, конечно, да.

- Нет уж, увольте! Обойдусь без масла вашего и тем более без танцев! Мало у меня депрессия, так ещё и на танцы ваши смотреть! Тьфу – срамота!


После обеда лежу и смотрю в сетку на верхней койке – ну сплю типа, вызывают меня наверх. Поднимаюсь – стоит на пирсе командир с саквояжем и замполитом.


- Чуть не забыл! – кричит мне снизу. - Показывай!


Что ему показывать? А, Лермонтова же – вот чёрт, забыл совершенно.



Показываю.

- Ну как тебе, Стас?

- Нуууу уже не Чаадаев, конечно…

- Ну да, ну да. Ладно – зачёт! Свободен!


И уходят. Надо же – не забыл, вот прямо уже чуть полегчало на душе, а ещё сауна вечером: жизнь-то вроде и налаживается!


А эвкалипт в сауне вещь вообще незаменимая. Попробуйте, даже если нет сушёного, в виде травы, можно настойку купить в аптеке, правда когда сушёный завариваешь – эффект лучше.



Сидя вечером в парилке, все активно потеют, сопят, пот в баночки мыльницами соскребают и кто-то спрашивает:

- Борисыч, а эвкалипт для чего полезен?

- Для всего, практически!

- Не, ну вот что он сейчас лечит?

- А у тебя что болит?

- Ничего!

- Тогда просто иммунитет укрепляет!

- А у меня – бронхит!

- Всё – считай нету!

- А мне платят мало!

- Вот прямо сейчас слышишь топот копыт вверху? Это помощник поскакал приказ строчить на твою премию! Вот что эвкалипт животворящий делает!

- А раны душевные!

- Только со спиртом!

- Ну дык а чего мы сидим? Может пора уже того? Спрямиться?

- Терпеть! Мне ещё грамм сто в банку наскрести надо!


Потом все плещутся в ледяном бассейне и долго, оттого что с разговорами, пьют, а под утро спорят, есть ли смысл ложиться на пару часов или уже до подъёма флага сидеть. И вот именно сейчас это так важно, что нужно даже об этом спорить – ведь если ты ещё в сознании, то неприлично же покидать общество, если общество несколько часов рассказывало тебе истории про то, это и вот это вот, заботливо подливало и чутко не задавало вопросов, кроме наводящих.


А утром стоишь на построении с такой удивительно чистой, вот прямо до звона, головой и красными глазами, которые светят из-под опухших век, и с удивлением понимаешь, что вот если вокруг посмотреть, то море – солёное и пахнет йодом, сопки - в красном мхе и пахнут грибами и ягодами, небо – синее, а жизнь – прекрасная, вот только бы поспать ещё минут двести – триста, а потом чаю крепкого, но лучше кефира; и вот оно, счастье, как синица в руках трепыхается, а журавлей в небе-то и не видать: нет их тут, журавлей этих, не долетают до наших краёв, стервецы, как бы и не оставляя выбора вовсе, что не может не радовать.


- Чё, - спрашивает командир, - пришёл всё-таки?

- А я и не уходил,– говорю.

- А отчего ты не выполнил моего приказания?

- Да чот компрессор забарахлил, тащ командир, пока возились, чинили, пока до да сё – уже и смысла не было идти!

- То да сё, говоришь? Да я чувствую ваше то да сё – видишь же, дугой БЧ-5 обхожу. Но глаза вижу лучше стали, да.

- Так их не видно у него же, тащ командир! – это замполит подливает масла.

- Да у половины механиков их не видно сегодня – значит что? Значит – в хорошей компании вечер провёл и терапевтический эффект не заставит себя ждать! Правильно я говорю, доктор? - кричит в другой конец строя.

- Так точно! – орёт в ответ доктор.

- Ты же не слышишь, что я говорю! – кричит ему командир.

- Это не имеет значения! Вы всегда правы! Это я сейчас как психиатр говорю!

- Вот это да. Вот это точно, – поддакивает замполит.

- Ты-то тоже меньше рот раскрывай, а то думаешь джуси фрут твой перегар маскирует?

- А….ну был такой план, да.

- Так вот – нет! На прошлой неделе твой способ с мускатным орехом был эффективнее, если не считать того, что только идиот поверил бы тому, что ты с утра просто так нажрался мускатнах орехов!

- Нет пределов совершенству, тащ командир! – бодро доложил замполит.

- В желании обмануть начальство, да?

- Нууу не обмануть, а, скорее ввести в заблуждение по некоторым вопросам, не касающимся служебной деятельности напрямую!


Ну что – записали приём экстренной психологической помощи, или повторить? Повторяю: друзья плюс баня плюс эвкалипт, всё обильно запить алкоголем и заесть максимально полезной едой – если мясо, то жареное, если сало, то копчёное, если огурцы, то солёные, а если капуста – то квашеная. Конечно, ещё выпаренный батон под это хорошо, но где же вам его достать? На следующий день не валяться в постели умирающим лебедем, а на общественно-полезные работы! И никаких женщин в эти два дня! Ни в каком виде!



Именно так и предписывает поступать военная психология: гендерный шовинизм тут ни при чём, сугубо научный метод.

Показать полностью
12

Сверхъестественное. Часть первая, затравочная.

То реже, то чаще, но регулярно и неизменно настойчиво меня спрашивали рассказать случаи встреч с потусторонними силами и проявлениями мистических событий во время службы. Я не раз отмечал, что я – знатный скептик (или «упёртый баран», как предпочитает произносить вслух эту характеристику моя жена), но тем не менее настал уже такой момент, что мне представляется более приличным кратко описать эти события, чем писать слово «потом» в ответ на каждое письмо с такой просьбой.


Чем меньше мы осведомлены о физических параметрах некоторой вещи и её существовании вообще, тем легче убедить нас поверить в её существование с любыми параметрами. Это утверждение, на первый взгляд спорное, покажется вам очевидным, если вы зададитесь целью немного об этом подумать.


Смотрите: если вы, например, никогда не видели корову и не знали о её существовании, то поверить в то, что корова – крайне опасное животное, которое передвигается на двух ногах и питается кроликами, вам будет намного легче, чем если бы вы хоть раз в своей жизни видели корову, мирно пасущуюся на лугу. Особенно важным здесь будет то, кто пытается вас убедить поверить в то, чего по вашему мнению не существует: доверительно ли случаю он одет, каков у него тембр голоса, и обладает ли он признаками принадлежности к какой-либо организации. Хорошо, если ещё при этом у него будут в наличии какие-либо титулы, пусть их название вам ни о чём и не говорит. Особенно, если их название ни о чём вам не говорит. И непременно без исключений найдутся свидетели, которые будут утверждать, что вот всё это вот видели собственными глазами или по крайней мере лично знают человека, который точно видел. Непременно.


Кроме того, к вашим услугам всегда будет ваша память, об особенностях работы которой вы не задумываетесь, а просто пользуетесь ею в своё удовольствие. Между тем, работу памяти можно, несколько упростив, представить в виде слепого, собирающего пазлы. Вокруг слепого бегают мышки и растаскивают кусочки из уже собранных пазлов, слепой находит подходящий по размеру и форме фрагмент и вставляет его на место украденного. В итоге все пазлы собраны и имеют законченную прямоугольную форму, но рисунок на ней будет соответствовать изначальному с ничтожно малой долей вероятности.


Сверхъестественное манит человеческий разум, как магнит железные гвозди. Во-первых, это интересно и захватывает дух, а во-вторых, в это легко поверить, не имея общепринятых представлений о том, как обстоят дела на самом деле, тем более не обладая изрядной долей скептицизма и не заставляя себя критически относиться ко всей поступающей извне информации, как, впрочем, и поступает большинство людей.


Завелось как-то в нашем военно-морском училище привидение. Аккурат после очередного всплеска паранормальной активности на крейсере «Москва». Однотипный со «Славой» он в отличие от неё обладал несколько дурной репутацией и преследовался чередой несчастий, в которых было принято обвинять в основном нечистую силу. На крейсере регулярно появлялись переборки, какие были на кораблях Великой Отечественной войны, в неожиданных местах (по ним сочилась вода, и они передвигались, сужая пространство), и в трюмах расхаживали привидения матросов в окровавленных одеждах (чаще всего в белых робах времён той же войны) со струпьями на лицах. По словам очевидцев, естественно. И сколько мы не расспрашивали очевидцев, так и не удалось установить, отчего они появлялись, чего хотели и куда исчезали, если никто с ними не боролся, а только обсирался от страха при одном их виде. Рассказы очевидцев ширились, росли, наматывая на себя новые подробности и прирастая мелкими деталями, но так и не проливая хоть сколько-нибудь света на свою природу.


И, видимо, не выдержав такой несправедливости (не, ну а чем мы хуже крейсера?) военно-морское училище в бухте Голландия завело своё собственное привидение. Его источником стал лейтенант (фамилию его я умышленно не называю из уважения к памяти), который, прослужив чуть более полугода после выпуска, погиб на одной из атомных подводных лодок. Летними и осенними ночами он стал появляться на аллеях училища в белой парадной форме и с кортиком, лицо и руки его были страшно обожжены, но не подвержены неизбежному разложению временем. Он ходил под плотными крышами из ветвей каштанов и грецких орехов, где и погожим днём было несколько темновато, и пытался что-то сказать курсантам, которые ночью отчего-то гуляли там же. Что он хотел сказать, никто не знал, хотя поводов бояться его не было - про его агрессивность либо плохие намерения известий ни разу не поступало, тем не менее курсанты предпочитали всегда либо терять сознание, либо бежать со всех ног, позоря гордое имя военного моряка, но спасая таким образом свой рассудок.


Не удовлетворившись такими объяснениями и считая рассказы очевидцев в основном с химического факультета несколько неполными, мы со Славой решили взять дело в свои руки и выяснить, откуда у всего этого растут ноги. Не с крейсером «Славой», а с моим другом, в честь которого, как он любил говорить, и был назван тот самый славный крейсер. К тому времени мы уже знали, переняв опыт старших товарищей, что как в жизни ноги всегда растут из жопы, так и в училище всё, что не подлежит здравому объяснению и не укладывается в нормы приличия или логики, появляется строго из недр химического факультета.


С одной стороны, это выглядело логичным – если вы можете выбрать профессию благородного турбиниста, степенного управленца, ловкого перегрузчика, бесшабашного электрика или загадочного киповца, но выбираете профессию, называемую в народе «дуст» (просто дуст, без всяких прилагательных), то чего от вас вообще можно ожидать? Хорошего, в смысле. Но, с другой стороны, объяснение такое хоть и выглядит логичным, отнюдь не исключает возможных из себя исключений, и вдруг это оно самое и есть?


Выслушав нас внимательно, заместитель командира взвода (пятикурсник) сказал, что с такими тараканами в голове нам проще перевестись на химфак, но ладно, так как учимся мы хорошо, замечаний по службе имеем в пределах нормы, и просьба наша не коррелирует с развратом, пьянством и нарушениями воинских уставов, он так и быть согласен расписывать нас со Славой в парно-пожарный дозор до начала зимы. С тем условием, что причина этого останется между нами до конца наших дней, или хотя бы разглашать её мы не будем минимум пять лет. Согласившись на эти кабальные условия (а выбора у нас не было), мы со Славой занялись подготовкой к нашей миссии, то есть засели за штудирование По, Кинга и Лавкрафта; остальных писателей типа Стокера и Кунца мы хоть и уважали, но считали несомненно попсовее классической тройки и не допустили себе полагаться на их мнение в столь ответственном мероприятии, как отлов привидений.


Эх, как я завидую вам, современные пытливые умы! Имея под рукой интернет и каплю усидчивости, как быстро и безопасно можно научиться всем этим хитростям и мерам безопасности – даже в этом, казалось бы, туманном вопросе экспертов как блох на собаке! Не то что получить исчерпывающую информацию, но и приобрести всё необходимое ( например, крылья летучей мыши, хвост носорога, пепел Феникса и кровь девственницы) можно прямо не выходя из дома и за довольно разумные деньги!


Мы же со Славой, проштудировав классику и написав краткий конспект с алгоритмами действий в различных ситуациях, отправились на цыганский двор за дельными советами и практическими приспособлениями. К тому времени мы уже знали, что гипнозам не подвержены, и опасений этот поход у нас не вызывал, да и денег, как и материальных ценностей, у нас отродясь не водилось.


Старый цыганский двор располагался на Северной стороне в частном секторе, был широк, неухожен и кишел цыганами – в различные времена в нём проживали или временно располагались от десяти до пятидесяти человек, большинство из которых промышляли на пристанях и рынках города Севастополь.

- Кто тут у вас главный по колдовству? – не найдя другого повода, напрямую спросили мы у цыганёнка лет пятнадцати, который шил сапоги, сидя на вытертом крыльце.

- Пошли, – сказал цыганёнок, не проявляя лишнего любопытства, и сразу повёл нас вглубь странно дышащего жизнью, но неприглядно запущенного дома.

- Чарген! – крикнул он на пороге одной из дальних комнат. - К тебе пришли!

- Здорово, морячки! – весело подмигнула нам сгорбленная старушка с чёрными, обильно тронутыми сединой волосами, одетая во вполне цивильные брюки и свитер. - За приворотным зельем?

- А откуда вы узнали, что мы морячки? – немного затупил Славик.

- Так вы же в форме и бескозырках! Что ж я – совсем из ума выжила?

- А! Точно! – обрадовался Слава отсутствию колдовства на этом этапе. - Не, не приворотное, мы же и так красавцы! Надо какое-то средство для привлечения привидений и вступления с ними в контакт!

- Привидения отпугивать? – пробормотала старушка. - Да есть что-то, сейчас поищу.

- Да нет, - говорю я, - не отпугивать, а наоборот – приманивать надо привидение.


- Приманивать? – она как будто и не удивилась вовсе. - А для чего вам такое в голову пришло? Вкратце пересказав ей историю и добавив, что кроме как военными моряками нам бы хотелось стать ещё и охотниками на привидений по совместительству или, может быть, потом, на пенсии.


- Слышала я про это приведение! – подтвердила бабка рассказы дустов, от чего они стали ещё более подозрительными. - Сама-то я его не видела, хотя с другими-то да, встречалась!

- Не, ну Вы-то понятно, что встречались. Это конечно. Вот как бы и нам встретиться, не прибегая к сильнодействующим наркотикам и в здравом уме? Есть какой-то надёжный способ, желательно проверенный на практике?

- Есть один! Да! Но для этого мне надо обряд над вами провести специальный для привлечения нечистой силы – вещь опасная, конечно, но может помочь! Потом, когда дело закончите, ко мне вернётесь – я обратно вас расколдую!


Так как мы со Славиком были атеистами и обряд не был связан с болевыми ощущениями, питьём крови и поеданием несъедобных или плохоперевариваемых веществ, то мы с готовностью согласились, предупредив цыганку, что денег у нас нет, и мы надеемся на её сознательность в деле проведения научных экспериментов, потому и настаиваем на бесплатном магическом обслуживании.


Цыганка пожевала губами и махнула рукой, что ладно, потом, мол, сдерёт с нас двойную цену, кода мы расколдовываться придём, в чём мы, конечно же, от души пожелали ей удачи, так как денег больше чем на пару пирожков с ливером, а то и картошкой у нас в карманах в те времена отродясь не водилось, а вряд ли магические ритуалы эквивалентны таким суммам, как их не интерполируй.


Усадив нас на старый сундук и вызвав себе на подмогу чёрного кота с каким-то непроизносимым цыганским именем, старуха долго хлопотала, выискивая какие-то куриные лапы, сухие палочки и специальные мисочки, после этого лазила в погреб и доставала оттуда пузырьки с загадочными жидкостями и вязанки трав, разводила огонь в маленьком примусе и, когда мы совсем уже было заскучали, начала обряд.


Сказать, что в обряде этом было что-либо необычное, я не могу – повидав на своём веку всяческих, начиная от официально принятых в церквях и заканчивая совсем уж примитивными, я твёрдо укоренился во мнении, что все они имеют одинаковую суть и никаких иных целей, за исключением нагнетания загадочности, не преследуют. Во время проведения этого, правда, в комнату вошёл тот самый юноша, который встречал нас у порога и постояв секунду, сделал страшные глаза и начал было пятиться назад, бормоча что-то себе под нос и закрываясь руками, но так как вошёл он после того, как цыганка начала петь, а расслабился, как только Славик сказал, что у нас денег нет и всё это за бесплатно, то немудрено было сделать вполне очевидный вывод о некоторой театральной природе этого эпизода.


Попев песен и напоив нас ароматными травами с ноткой полынной горечи, бабушка поводила по нам сухой куриной лапой (не уверен, правда, что она была именно куриной) и на том завершила обряд, сказав, что теперь на нас привидения будут слетаться как мухи сами знаем на что, правда одно условия для этого необходимо: нам со Славой непременно нужно находиться вместе, а поодиночке можно тоже, но это может быть несколько более опасным предприятием, хоть и привидения будут не так активно нападать – в два раза же слабее заклятие, что мы должны понимать как будущие инженеры. Конечно-конечно, ответили мы, и да, мы помним, что надо прийти расколдоваться во избежание, и на этом покинули гостеприимный цыганский дом.


Доложив заместителю командира взвода о завершении предварительной подготовки, мы сообщили ему, что всё – уже пора расписывать нас в парно-пожарный дозор, когда взвод наш будут назначать дежурным, то есть несколько раз в месяц.


Парно-пожарный дозор был не то чтобы самым лёгким бременем в дежурном взводе, но пользовался определённой популярностью – иногда даже приходилось тянуть спички или бумажки из шапки с целью установления того, к кому благоволит Фортуна. Но то – Фортуна, сущность если и существующая, то довольно капризная и непостоянная, а то – заместитель командира взвода! Куда там Фортуне с ним тягаться!


Обязанности парно-пожарного дозора состояли в том, как не трудно догадаться из названия, чтобы предотвращать возможные возгорания в учебном корпусе ночью путём непрерывного его патрулирования как внутри, так и снаружи. Учебный корпус был спроектирован инженером А. Венсаном в 1915 году и состоял из пяти четырёхэтажных зданий, соединённых колоннадами с внутренними оранжерейными двориками, и имел центральный парадный вход с башней и шпилем; вокруг он был окружён довольно густым парком и по ночам внутри не освещался почти совсем, а снаружи – лишь редкими жёлтыми фонарями. Даже просто хождение по учебному корпусу ночью уже было определённого рода приключением - он был и вправду огромен, с гулкими паркетными полами, высоченными потолками и огромными окнами, сквозь которые лунными ночами струи белёсого света так необычно освещали все эти барельефы вождей, космонавтов и учёных, а также мотивационные лозунги на стенах «Учится настоящему делу военным образом!» (или наоборот – я уже точно не помню) и прочие, что даже им, сто раз виденным днём, придавалась некоторая мистическая загадочность и смыслы, которых во век не увидеть при дневном свете.


Попади туда в зрелом возрасте и вооружившись бодрящим напитком (конечно, я имею в виду ром с капелькой кофе), я бы бродил по этим лабиринтам с открытым ртом без устали и переполненный восхищением, но во времена юности в парно-пожарном дозоре полагалось найти укромное местечко и крепко в нём спать. Были как стандартные шхеры: рояль за бальной залой, маты под турниками в малом спортзале или парты в каком-нибудь учебном классе, так и необычные места, которые искались с завидным рвением. Дежурные по училищу, естественно, были осведомлены об этих привычках юных пожарных и периодически совершали обходы с целью найти, разбудить, пригрозить, дать тумаков и отправить дежурить. Бывало, что и находили, да.


Но мы-то со Славиком спать не собирались, полагая, что научная польза от нашего эксперимента будет значительно превосходить пользу от нашего крепкого сна. Причём превосходить будет как для нас, так и для всего Человечества в целом. К первому своему дозору в заколдованном состоянии мы подготовились со всей необходимой тщательностью: подстриглись, помылись, побрились, надели свежее бельё (наизнанку, согласно инструкциям цыганки) и новенькие чехлы на бескозырки, взяли с собой мешочки с солью и написали прощальные письма матерям, в которых изложили мотивы нашего поступка и просили не иметь на нас зла за чрезмерную тягу к неизвестным граням бытия. Письма спрятали в свои учебные шкафчики с тетрадками и учебниками, чтоб их не обнаружили заранее, дождавшись темноты, присели на дорожку и выдвинулись на позиции.


Для приличия, а скорее от некоторой робости, для начала обошли учебный корпус изнутри, ожидаемо никого в нём не встретив, кроме сонного караульного и сонного дежурного по училищу, а впрочем, встретить там никого сверхъестественного мы и не планировали – призрак лейтенанта предпочитал исключительно открытые пространства.

- Как думаешь, уже достаточно стемнело? – спросил Славик.

- Думаю, что да. Да и полночь совсем скоро – пора приступать.

- Ну погоди, сейчас я курну ещё одну и пойдём.


В курилке прямо у дверей такого уютного сейчас и манящего роялем, матами и столами учебного корпуса Славик выкурил свою «Астру», а я потренировался закусывать ленточки у бескозырки, чтоб не потерять её, если вдруг случится… резко менять позиции для более удобного наблюдения, и мы, соблюдая почтительное и торжественное молчание, тронулись. В смысле на позиции тронулись, а не умом.


На этом первую часть рассказа я и окончу по веским на то причинам: во-первых, чтобы посильнее закрутить интригу, а во-вторых, чтобы не раздувать объём одного рассказа до неимоверных размеров. На самом деле – нет, мне просто не хватает времени).

Показать полностью
8

Сверхъестественное. Часть вторая, так уж и быть окончательная.

Если вам никогда не доводилось видеть летних южных ночей, то я вынужден предупредить вас, что, скорее всего, последующее повествование не заиграет для вас теми красками, которые переливаются в моей голове – и в том не будет вашей вины, а, скорее, моя: я, к своему глубокому сожалению, мало того, что не Гоголь, но и не могу им даже притвориться хотя бы на время одного рассказа.


Напишу я, например, просто «Ночь была черна» а вы, сидя в своей Пензе, Санкт-Петербурге, Бобруйске или Петрозаводске, выглянув в окно, наверняка подумаете, что ну да, ночь чёрная, но видали мы и почернее цвета – в этом и будет заключаться главная ваша ошибка.


Чернота южной летней ночи настолько глубока и насыщенна, что пытается поглотить даже контуры света от фонарей – делая их края неровными, расплывчатыми и дрожащими. Если долго сидеть в этой темноте, то становится понятным, что даже и звуки немного не те, какими должны бы быть: нет, они есть конечно, но настолько несмелые и настолько не к месту, что кажется даже и цикады понимают, что у них мало шансов своими стрекотаниями наполнить эту темноту хоть чем-нибудь, кроме неё самой. Может быть даже и само слово «чёрный» было придумано именно в летней южной ночи, - тогда это многое объясняло бы.


Мы со Славиком медленно пересекли плац – единственное место, которое было ярко и ровно освещено, как и положено любому капищу, - к плацу военные всегда проявляют максимальную степень почитания. Нам не было страшно в классическом понимании этого слова, мы, скорее, почтительно робели от того, что не понимали надо нам бояться или вовсе нет: в привидения мы не верили, но всегда же есть шанс, неважно какого размера, что то, во что ты не веришь выскочит у тебя перед лицом во всей своей ужасности и с радостным оскалом на клыках скажет: «Привет, морячок!» и вот что тогда делать? Когда страшно – всё понятно, нужно изолироваться от источника страха и всех делов, а вот когда не страшно?


Обходя по кругу аллеи вокруг учебного корпуса раз за разом мы, конечно, потеряли и первоначальную робость и странное чувство сожаления даже стало одолевать нас – ну блин, ну так же интересно могло бы быть, а тут просто выскакивают бешенные мотыльки, да листья каштанов, в темноте похожие на огромные человеческие руки, машут приветливо южным тёплым ветерком. Все эти загадочные тени, движения и звуки тоже могли бы насторожить, а то и испугать особо впечатлительные натуры, но с нами таких не было. Даже если мы и обладали некоторой степенью впечатлительности, а вернее мы точно ей обладали, то в данных условиях, при всей предварительной подготовке и больших ожиданиях, степень эта не работала абсолютно.


- Облом, да? – первым не выдержал Славик круге на четвёртом, - ни тебе привидений, ни тебе упырей, ни котов учёных на деревьях!

- Слава, ну так ты что думал, что вот прямо с первого раза и клюнет? Мы же охотники. Терпение – наш ключ к успеху!


Но, в принципе, он был прав: облом именно то самое чувство, которое пришло на смену робости и дрожи в коленках – лучше и не скажешь.


Чтобы сменить обстановку и тем самым привлечь к нам внимание Судьбы, мы решили уйти с маршрута и побродить по корпусу – там именно это привидение никому не встречалось, но вдруг какое другое попадётся? Дусты утверждали, что и там встречалось им много необъяснимых вещей. Что было неудивительно вообще, если задаться себе целью проанализировать статус кво химического факультета.


Факультет этот не был, условно говоря, родным для Голландии – изначально в ней предполагалось выпускать только нормальных инженеров для флота, а химический был переведён из Баку только в 1985 году, хотя само Каспийское училище просуществовало до 1992 года. Чтоб бедные дустики не чувствовали себя обделёнными, им построили отдельную казарму – не в пример остальным современную, красивого внешнего вида и со всякими излишествами в виде душевых и прочих мелких пережитков сибаритсва. Правда в учебный корпус допустили их не сразу и неохотно – в основном занимались они в здании, где находилась самая загадочная в инженерном училище кафедра морской пехоты (до сих пор не понимаю для чего будущему инженеру перед допуском к граалю инженерных знаний на первом курсе полагалось изучить тактику морской пехоты и сдать по ней зачёт) и в своём отдельном учебном корпусе. (Здесь всё это можно посмотреть в хай резолюшене – там и подписано всё).


С появлением химиков, жизнь в училище несомненно оживилась и заиграла новыми творческими нотами. Раньше ведь как приходилось враждовать? Со смежными, в определённой степени, специальностями – управленцам с турбинистами, спецтрюмным с перегрузчиками и всем им – с электриками, от неизбавимой зависти за то, что они единственные жили в общежитии прямо с первого курса. Не, ну а как – белая кость всё же. А ту – химики! Это как в клетку с тиграми бросить кролика – в этом сравнении принимать в расчёт нужно только сам эффект такого поступка, без окрашивания его кровью. Да и слово «вражда» которое я написал выше имеет не совсем тот смысл, который в него обычно вкладывается – здесь это скорее такой разовый синоним гусарства, чем вражда по классовым или каким другим признакам. Видимая вражда без признаков вражды и без цели в ней победить– лучше и не скажешь.


Химиков сразу все полюбили – теперь появился повод, по которому можно наконец объединиться и выступить одним фронтом! К чести химиков стоит заметить, что приняли они всё это с пониманием и должным достоинством и ролью своей даже гордились, что не может не говорить о том, что ребята-то они были отличные, ну вот просто им не повезло с выбором специальности.


Например, традиционным считалось обливать химиков водой, когда они шли в баню (именно на пути туда, на пути обратно, когда они шли чистые и распаренные никто этого не делал), а шли они мимо всех факультетов или кричать им хором во время проведения футбольных кубков училища: «Дусты! Отдайте наши казармы!» - сначала это было просто смешно, а потом превратилось в ритуал.



Об обособленности этого факультета может ещё сказать тот факт, что внутри училища можно было переводиться с факультета на факультет (если, например, при поступлении не добрал баллов на желаемый), но на моей памяти никто не переводился на химический, как, впрочем, и с него тоже если и уходили, то только за ворота.


Ну и вот теперь представьте, как бурлила фантазия в части подъёбывания этих загадочных и не совсем понятных существ – химиков. В ход шло всё, что могло идти в ход и особенно то, что могло бы намекать на сверхъестественную природу – хлопанье ставнями пустых помещений, вывешивание простыней на верёвках, загадочные звуки и прочие шелестения в ночной траве. А химики же верили во всё, как дети и рассказывали потом тебе же, как вчера они видели окно само –собой открывающееся и закрывающееся (что ты и так знаешь потому, что сам же это и делал), но добавляли столько деталей в виде блеклых силуэтов, нагрянувших на луну туч и уханья филина (филина, блядь, в Севастополе в бухте Голландия – ну вы только подумайте!) , что хотелось вот прямо погладить их по голове и сказать: «Как же вы теперь дальше–то жить будете? Я даже не представляю». Непременно с тоской в голосе.


Наша со Славиком топонье по учебному корпусу ожидаемо принесло два результата: на нас наорал караульный, что мы заебали тут топать всю ночь и может уже успокоимся и уснём где-нибудь, как нормальные люди и очень удивился дежурный по училищу – за всю свою долгую службу он, скорее всего, впервые видел такой исправно работающий парно-пожарный дозор, о чём и упомянул на следующий день, приказом по училищу отметив нашу ответственную службу.


И это было бы хорошо, но цели такой мы себе не ставили, поэтому, отмахнувшись от славы и почестей, в нетерпении начали ждать второго заступления на службу. А потом третьего, а потом четвёртого, а потом уже не так сильно пятого и уж совсем разочаровано – шестого.



К этому времени уже подходил к концу бархатный сезон (который так назывался потому, что дамы отдыхавшие на курортах в стародавние времена и нежась от жары днём, к вечеру вынуждены были надевать бархатные наряды чтоб не мёрзнуть от неожиданной вечерней прохлады – это нам командир роты так рассказывал) и начались роптания на тему, а чего это только их в парно-пожарный дозор расписывают? Остальные лысые, что ли? Правда эти роптания пресекались заместителем командира взвода универсальным военным ответом «А тебя ебёт?». Но и без роптаний мы со Славиком уже достаточно разочаровались в своём предприятии и не имея большой веры в самом начале, к данному этапу лишились её практически полностью. Кроме того, не высыпаясь в этих дозорах, как нормальные люди, мы заметили некоторое отставание по парочке зубодробительных предметов – сопротивлению материалов и теоретической механике, что, при дальнейшем нашем попустительстве, однозначно привело бы к отсутствию зимнего отпуска и пересдаче зачётов в «академии» - так в народе называлась учёба в то время, когда все остальные убывали отдыхать.


- Ну что, Славик? Ещё раз и закругляемся?

- Ну давай два!

- Ну хорошо- давай два. Вот ты оптимист, конечно, да.

- Это ты стихами сейчас говоришь?

- Я всегда стихами говорю, просто вы, мелкие людишки, их не слышите!


Шестой наряд начался для нас так же обыденно, как и предыдущие за исключением разве что того, что непонятного смятения мы не испытывали совсем и были одеты в бушлаты, по причине ночной свежести. Топая по тёмным аллеям мы строили планы, обсуждали возможности и прикидывали варианты, совсем уже позабыв о истинной цели нашего здесь нахождения, как вдруг Славик замер на месте, как будто упершись лбом в невидимую стену и судорожно схватил меня за рукав. По дрожи его пальцев и тому, как цепко они ухватили меня за рукав бушлата, я понял, что надо заткнуться и медленно посмотреть вперёд.


Впереди, метрах в двадцати от нас, в курилке слева от асфальтовой дорожки сидел силуэт в белой тужурке и белой фуражке. Фонарь, который был чуть впереди силуэта желтил его контур и размывал края, вокруг которых вилась какая-то дымка – силуэт был неподвижен и задумчив, если так вообще возможно сказать про силуэт.


Испугались мы в тот момент или нет, я не знаю – мозг мой говорит мне, что нет, но, вместе с тем, он услужливо подкидывает мне картинки, как сразу вокруг зазвенела тишина, как сразу весь мир отдалился, как будто отодвинутый чьей-то рукой и какими маленькими мы казались себе в тот момент, и всё это позволяет сделать логическое предположение, что да – струхнули немного. Хорошо, что не подвёл адреналин и тщательная подготовка – мы достали из карманов мешочки с солью и приготовились…вот даже и не знаю к чему точно, но тогда было чёткое ощущение, что к чему-то мы точно приготовились.


Между тем, дымка вокруг силуэта как будто растаяла и он, абсолютно неожиданно для нас, поднял руку с тлеющим в ней огоньком сигареты, глубоко затянулся и выпустил новый клуб дыма вокруг себя. При этом что-то звякнуло…..мать моя, да это же кортик! Как пить дать кортик!


- Ну чего вы там застыли-то? С самохода крадётесь, туристы?


И силуэт развернулся к нам: не, ну понятно, что привидения, если и существуют, то вряд ли курят, но за секунду, в которую это произошло было не до таких мелких нюансов.


- А, это вы? Дежурите, что ли, не спите? Молодцы, огурцы!


Это был дежурный по училищу – начальник нашей кафедры автоматики, невысокий, пухленький, очень улыбчивый и всегда крайне позитивно настроенный.


- Да что вы там застыли-то, как мухи в сиропе? В лужу с клеем попали?


Несмело семеня мы подобрались к курилке и как-то пролепетали какой-то доклад о том, что всё в порядке – страх, даже если и был, то уже отступил, но какая-то странная опустошённость не давала пока собраться обратно.


- А что у вас в руках?

- А…соль.

- Соль?

- Соль.

- А зачем вам соль?

- Ну…так. На всякий случай.

- Так. Садится и рассказывать – мне сорок лет и из них двадцать два я провёл на флоте – ох уж и наслушался, доложу я вам, про эти навсякие случаи. Курите и говорите.

Ну а что делать-то? Ну не пикник же мы шли с двумя пакетами соли, верно? Рассказали, конечно, всю эту историю.

- И бельё наизнанку надели?

- Ага.

- И соль с собой взяли?

- Так точно.

- И не страшно.

-….ну как бы… нет.

- Слушайте, а молодцы вы, хочу я заметить! Вот это я называю системным подходом! Не зря вот мы вас на нашу кафедру-то взяли. Только вы вот этот системный подход к учёбы проявляли, а не к поиску потусторонних сил, а то звоночки тревожные поступают от одной моем подруги, знаете ли.


Да знаем – с преподавательницей по теоретической механике они были очень дружны.


- Ну и вот давайте теперь займёмся нашим любимым делам – будем анализировать. Вот с чего вы взяли, что в этих рассказах про привидение лейтенанта есть какая-то правда? Вот какие основания, если не брать в расчёт вообще антинаучность этого явления?

- Ну как же…ну а почему бы и нет?

- Нет, это антинаучный подход. Научный подход – почему же, всё-таки, да. Вот какие у него основания здесь появляться? Не на кладбище, где он похоронен, не на месте, где служил, а в училище, из которого он успешно выпустился?

- Ну… люди говорят, что курсанты наши когда его выносили, понесли его не ногами вперёд, а головой.

- Люди. Люди всегда говорят! И если бы люди всегда говорили предварительно подумав, то мы уже давно научный коммунизм построили бы в отдельно взятой стране! Хорошо. Давайте рассуждать логически - ну понесли его головой вперёд и что?

- Может это обидно как-то для покойника, кто его знает.

- Ну вот когда вас пьяных из увольнения несут – вам не всё равно головой несут вперёд или ногами?

- А я никогда до такого состояния не напивался! – честно говоря я.

- И я – врёт Славик.

- Ну допустим. Теоретически предположим, что напились – будет вам разница?

- Да нет.

- А вот теперь расширяем горизонты сознания – если вам пьяным, но живым всё равно как вас несут, то мёртвым, но трезвым как будет? Ну если теоретически продолжить рассуждения.

- Да наверняка тоже всё равно.

- Ну. Так и что у нас в сухом остатке?

- Что?

- Ложь, пиздёж и провокация – вот что! Эх, до чего же я логику люблю!

- Тащ капитан первого ранга, разрешите вопрос!

- Разрешаю.

- А чего вы в белой тужурке?

- А у нас партсобрание завтра – жена подшила дома и принесла, вот я и примерил, пока сижу тут и курю.


И он похлопал рукой по нормальной чёрной тужурке, которая была аккуратно сложена рядышком с ним на скамейке.


- Так нет, получается привидения –то?

- Какое-то сожаления я слышу в вашем голосе, юноша.

- Ну да. Привидение – это же романтика. Загадочность там всё такое.

- Есть привидение, нет привидения – вот бы мне заботиться только об этой проблеме, Маркс меня побери! Какая разница есть оно или его нет? Нравится вам думать, что оно есть – так пусть будет! Кому оно мешает-то? Разве только вам в учёбе! Ну давайте – говорите уже, что больше так не будете, да расходимся.


Ну мы сказали, конечно, но в ещё пару нарядов сходили, на всякий случай, а, кроме того, не так-то легко, знаете, свыкнуться с мыслью, что мечта твоя не достижима просто потому, что её нет. Но так как легенда эта всем нравилась и охотно передавалась из уст в уста, мы со Славиком решили пусть и не отловить привидения, но хотя бы укрепить веру в него.


Шпионским путём разузнав, когда в дежурный взвод заступают дустовские первокурсники (сами мы уже были на втором курсе) мы раздобыли простынку, оставили в кроватях кулы на случай проверки, предупредили дежурного по роте, что мы в самоход (дело святое) выскользнули из общежития, спрыгнув со второго этажа и залегли на косогоре, по верху которого и шла та самая тропинка. Простынку мы укрепили на кусте шелковицы и прикрыли веточками, чтоб издалека не светила . Планирование – ключ к успеху, точно вам говорю! Тихо перешёптываясь, мы лежали и ждали – точно были уверены, что первокурсники непременно будут делать обход: наглость-то у них ещё не отросла. И точно – вскоре по асфальту зацокали прогары. Юные, но уже дусты, шли и громко рассуждали о методах охмурения женского пола, как будто в восемнадцать лет об этом можно хоть что-то знать – цирк, да и только. Когда они подошли к условленной точке, я пнул Славика ногой и мы верёвочками раздвинули ветви.


- Уууууууу! – сказал при этом Славик самым зловещим голосом, на который только был способен.


До того самого момента, я был уверен, что слово «врассыпную» можно применить только к группе людей от отделения и выше – о, как я ошибался! Дусты ринулись врассыпную вдвоём так, что даже пули врага их не догнали бы.


- Славик, ну что за «У»? Ну каждое приличное привидение должно говорить «Оу», а не просто «У», ну мы же репетировали!

- Это был экспромт, что ты понимаешь! Смотри, как бегут – Бен Джонсон не догонит!

- Это точно. Сразу видно – спортсмены!


Ну а на следующий день, всё было как положено: «Его опять видели!», «Вон те двое поседевших юношей! Лицо обгорелое! Руки к ним протягивал и звал! Заунывно так! И кортиком звякал! » .


- Надо же – бурчал Славик, - вот уж не предполагал, что от одной простынки может быть такой реалистичный эффект!



На этом я и закончу свой первый рассказ о встрече со сверхъестественными силами. Самое важное, что на что хотелось бы обратить внимание во всей этой беллетристике: «Планирование – подготовка – терпение – решительность в нужный момент»: запишите, а лучше выучите на зубок.


И, скажу вам, чтоб подвести некоторый итог, что привидения, несомненно бывают, мало того – я сам был одним из них.

Показать полностью
3

Записки милитари вумен. Дорога первая. 2. Командировочная

Благословенна земля Белорусская! Леса похожие на парки, синие озёра, чистота городов, а архитектура в провинциальных городишках - сплошная готика, одним словом просто прелесть.

От Минска до Постав - 6 часов автобусом, Витебская область, в 13 км - Литва.


С двумя чемоданами и одним ридикюлем, мы вышли из автобуса на автостанции, коей величалась деревянная избушка, на залитой декабрьской грязью площади. Узнаём у местного населения, где военный городок? Говорят: налево пойдёте к лётчикам придёте, направо пойдёте к ракетчикам, но это подальше и лучше на автобусе № 1. Зачем нам ракетчики? Мы к своим, идём налево.


Живём в офицерской гостинице, начинаю обустраивать быт. Первые покупки: китайские циновки на пол, утюг, полочка и чайный сервиз для этой полочки.

Но это благоденствие длится не долго, через три дня слышу:

- Собирайся нас отправляют в Липецк на переучивание, на Су-24. Через три дня едем.

- Дорогой, а мне зачем? Давай я пока на работу устроюсь, а ты поезжай, переучивайся.

Ответ поражает моё воображение так, что я даже забыла обидеться: «А на фига я женился? Что бы одному ездить? Собирайся!».


Ну и ладно, и поедем, успокаиваю себя, в Липецке я не была – съездим, посмотрим.

Едем до Полоцка (боже! названия городов какие, здесь русский дух, здесь Русью пахнет!), в Полоцке пересаживаемся на поезд до Липецка.

А по утру они проснулись...

Липецк. Первая засада... В гостинице для офицеров, жён этих самых офицеров совсем не ждут. Ищите квартиру. Но чемоданы можем постеречь.

Дооообрые люди! Идём искать квартиру.


В Липецке снег, тишь, безветрие и весь город в дворниках. В первой же гостинице нас ждёт огорчение. Прописка ...мать иё. Грозный милиционЭр крутит мой паспорт, мой новенький, вот давеча поменянный на новую фамилию паспорт. Он задумчиво молвит: "Девушка, а вы ведь бомж, нормальный советский бомж...вы из Таганрога выписались 2 месяца назад, а больше нигде не прописаны!" Добрый дядя Стёпа, пардон, милиционэр нас отпустил с миром, посоветовав в гостиницы больше не соваться.

Шесть вечера, а мы всё утюжим Липецк, а значит 12 часов кряду мы всё в поисках жилья, квартиры, комнаты.... Оглядываюсь вокруг, в сумерках замечаю одинокого дворника чистящего снег...

- Дорогой! А ведь дворники всех на своём участке знают! Давай спросим, может кто комнату сдаёт?

- Ты что пойдёшь с дворником беседовать и рассказывать, что мы случайно припёрлись в командировку вместе, а в гостиницу нас не селят?

- А и пойду! Чё такого? Ерунда!

Через 30 минут мы уже сняли комнату, в самом центре города, на улице Желябова. Совсем недалеко от ЦУМа, Салона красоты, Центрального телеграфа, что важно было во времена отсутствия сотовой связи, комиссионки, что тоже было важно во времена тотального дефицита, и просто в самом сердце Липецка.


От Липецка впечатления:

1. Это не город, это сплошные горы (холмы);

2. Отличное снабжение, в магазинах есть практически всё;

3. Каждый день ходим то в киношку, то «в концерт»;

4. Научилась играть в покер (кости), вечерами играли, т.к. талант женщины не сравнить с талантом мужчины, выигрывала часто;

5. Есть такой самолёт Ан-12, грохот даже в гермокабине, на нем летели обратно в Поставы.


Мы снова в Беларуссии, слышу как мужу говорят, что умные в Тулу со своим самоваром не ездят, а уж в Липецк с женой...

Ну, не знаю прям чё и думать. Мой ездил со своим. Самовар остался доволен вполне.

Впереди ещё много дорог!


(с) marusa_muse


P.S: ссылка на первый пост: http://pikabu.ru/story/ofitserskie_zhyonyi_3975454, это продолжение цикла.

Показать полностью
23

Лосьон огуречный

Как удобно было бы жить, если бы все люди были одинаковыми, иногда думаю себе я. Не внешне, конечно же, а строго по внутреннему своему содержанию: есть вот младенцы и дети с абсолютно одинаковыми характерами (можно даже не делить по полам), женщины, мужчины и старики (этих тоже по полам можно не делить) от которых всегда знаешь чего ожидать и, соответственно, как реагировать.


Несколько скучно стало бы, не спорю, а художникам и поэтам с писателями про заек – так и вообще тоска зелёная: ну что ты напишешь без душевных мук и терзаний с сомнениями. Ну Репку, ну Колобок, а дальше-то что? Всё, блин, даже «Наша Таня громко плачет» не выйдёт – нет поводов для вдохновений, хоть ты тресни и никаких тебе «Отчего люди не летают как птицы?». Но зато какая практическая польза была бы от этого в быту, вы только представьте! Вот отчего люди ругаются, ссорятся и трудно заводят себе друзей, а потом с ними уже ругаются, ссорятся и сетуют на то, что вокруг одни подонки? От того простого и очевидного факта, что все люди разные и нет никакой возможности найти рядом с собой идеального человека для раскрытия ему души и совместных походов на рыбалку потому, что идеальный человек для каждого - это он сам. «Он сам» - умный, добрый, отзывчивый, в меру щедрый, достаточно воспитанный, эрудированный до нужной степени, умный и красиво говорит вслух. А остальные? Вы только посмотрите вокруг: вот тот глуповат, у того денег в долг не допросишься, а тот так и вообще считает, что блатной шансон – это музыка и удивляется, отчего некоторых от него тошнит, а вон тот вон колхозник, вы только на него поглядите, вообще вместо «шаверма» говорит «шаурма» - ну как с ними со всеми можно водить какое-то общество?


На самом деле, просто, сейчас научу, – я например всегда чётко понимаю, что самый идеальный человек на Земле – это я, а остальные, в любом случае, будут обладать какими-то недостатками (по сравнению со мной, само-собой, – если сравнивать, то только с эталоном!), но ряд недостатков я готов терпеть, даже не обращая на них никакого внимания и легко их игнорирую и только некоторые из них настолько не вписываются в мою картину мира, что люди, у которых я их нахожу, не имеют никаких шансов на сочувствие, понимание и какую-либо взаимность в моих глазах. Вроде как довольно просто, вы не находите? Но не у всех, почему-то, так получается, что и натолкнуло меня на мысль о возможной пользы от одинаковости – представляете, все вокруг – друзья? Что это, по вашему, как не самая лучшая утопия, о которой вам было известно до настоящего времени? Да и с борьбой полов и процветающим, на её почве, сексизмом было бы покончено в один момент! Нашёл себе партнёра, подходящего по размеру – и всё, считай счастье в рукаве, не надо страдать, притираться, находить компромиссы, работать над отношениями и даже бороться за них – это сколько освободившегося времени можно потратить на саморазвитие и духовные практики? Да, блин, праны в атмосфере не останется – всю сожрут! Вот как хорошо жить станет!


Для чего я тут всё это развёл, я уверен, к этому моменту уже подумала часть читателей, а часть так и вовсе читать перестала, а для того, что мне надо, чтоб вы чётко понимали, что все люди – разные, а не только для того, чтоб проверить вашу реакцию на возможный синопсис для чего-нибудь.


И командиры подводных лодок – тоже разные, потому, что они – люди. И в этом рассказе речь пойдёт не про Александра Сергеевича, а про другого командира, с которым мне довелось служить в другой дивизии и на другой подводной лодке – зла я ему не желаю и, поэтому, имени его раскрывать не стану, сколько не уговаривайте и, к моей большой удаче, Константин Соколов его тоже не знает и угадать не сможет, так что хоть на этот раз, но мне точно повезёт! Командиры подводных лодок в некотором роде особенная категория людей и даже трудно их описать, не прибегая к французскому, но можно сказать, если коротко, что, не смотря на то, что их объединяют некоторые признаки, а именно: острота ума, огромный багаж знаний и умений, умение мыслить и действовать по строго обозначенным алгоритмам, но, при этом, проявляя неординарность мышления, умение находить рычаги давления (подход, если по научному) к абсолютно разным людям, как рассусоливая в бытовой и повседневной жизни, так и с помощью двух-трёх слов, в нестандартных ситуациях; есть, всё-таки, одна особенность, которая делает каждого из них уникальным, как, впрочем, и каждого человека на Земле – это характер. Из-за этого самого характера встречаются как такие, которых называют в экипажах папами не потому, что так принято, а потому, что так хочется, так и люди с характерами окрашенными некоторыми признаками низости, вульгарности и наплевательского отношения к людям – мудаки, одним словом.


Тот, например, о котором сегодня пойдёт речь, вполне мог себе позволить позвонить офицеру (семейному и с детьми) домой среди ночи и потребовать принести ему в ресторан сигарет потому, что у него кончились, а в ресторане дорого. Или перед отпуском лично выдавать отпускные каждому и, выяснив куда он едет, говорить, какой подарок он хочет, чтобы тот ему привёз, причём, это был широкий спектр: от шитой фуражки до сала или самогона. Был он отнюдь не дураком, но откровенным карьеристом и показушником, что вкупе с теми нюансами его поведения о которых я рассказал, естественно привели к тому, что мы с ним враждовали. Вражда эта не была острой, а скорее вяло протекала, лишь иногда вспыхивая острыми конфликтами – как хорошо, когда вам друг на друга наплевать, правда? Даже враждовать и то можно вяло!


Разжился как-то флот деньгами настолько, что разрешил нам провести планово-предупредительный ремонт системы воздуха высокого давления силами БСРЗ (берегового судоремонтного завода), что не могло не радовать – система ВВД вещь крайне опасная, при небрежном к себе отношении и способна в одиночку погубить подводную лодку со всем экипажем на борту. С подготовленным экипажем – нет, но с тем, который был в то время – да. Опасность её заключается в том, что воздух высокого давления, который она вырабатывает (компрессорами), хранит (в баллонах) и раздаёт потребителям (в основном на систему продувания балласта) крайне чувствителен к чистоте своей арматуры и полном отсутствии на её поверхностях любых горюче-смазочных материалов, трещин, сколов, раковин, эмульсий – короче всего того, что с радостью начинает гореть и взрываться в присутствии воздуха сжатого до четырёхсот килограммов на сантиметр квадратный. Ухаживать за ней было тем более сложно, что по штатному расписанию на лодках этого проекта совсем маленький экипаж – конструктора посчитали, что создали лодку, если и не автомат, то полуавтомат уж точно, а такие мелочи, как обслуживания матчасти их не фачил ни в один сустав. А тут специалисты с БСРЗ ревизию проведут, всё почистят, помоют, протрут и высушат хлопковыми тряпочками – красота, да и только! У меня из живых-то трюмных старшина команды Вова по прозвищу «Потрошитель» и матрос третьего месяца службы, то есть абсолютно не пригодный к самостоятельным действиям внутри корпуса.


Вова крайне милый и добрый парень, очень компанейский, уважительный и отзывчивый, а кличку свою получил отнюдь не за свирепый нрав и тягу к убийствам, а за оставшиеся ещё внутри него белорусские корни.


В центральном:


- Вова, ты журнал трюмный заполнил?

- Заполняю па трошки!


За столом: - Вова, ты чего филонишь-то?

- Да я пью, пью. Па трошки я.


На погрузке: - Эй, чулела! Майнай па трошку!

- Какуй патрошку, Вова!!! У нас нет патрошки! У нас насос!!

- Ну хуй с вами, давайте насос, раз нет патрошки!


Юморной, в общем, был парень, но неторопливый, отчего и употреблял часто выражение «Па трохи» (По немногу) в уменьшительно-ласкательной форме, через что и получил прозвище «Потрошитель».


Вова сегодня стоит на вахте и сейчас спит в каюте, а я сижу в центральном и предвкушаю. Гражданские же специалисты придут, ё-моё, в кои-то веки!


- Центральный, верхнему! Прибыли гражданские специалисты для ремонта системы ВВД!

- Проверяй документы и в центральный!

- Ой, а можно мы в корму сразу пойдём? – это кто-то из них кричит.

- Отставить корму! Сначала в центральный!


Ну порядок такой, надо же проверить их на отсутствие бомб и трезвость. Инструменты и материалы их рассмотреть, опять же и потом подписывать разрешение на работы. Спускаются долго. Пыхтят и таскают из третьего, где люк, во второй, где центральный, огромные вэвэдэшные ключи, приспособы свои, ветошь в тюках, тазики, вёдра и картонные коробки. Что-то много этих коробок, да и странные они какие-то: маленькие.


- Ну всё! Подписывайте, да мы в корму пойдёт!

- Постой, паровоз, список-то где? Давай сюда. Так, теперь ведомость. Показывайте. Так..ключи…так…ёмкости…так …так…спирт. Где спирт?

- Так вот же! – и их старшой, широко улыбаясь, ещё шире показывает руками на эти коробки.


Так, блядь, что-то тут не то – я первый раз, что ли, на флоте, не знаю как выглядит спирт? Беру ближайшую ко мне коробку, чего это, думаю, работяги-то мнутся как-то, открываю. А там стройными рядами, как терракотовая армия, только из стекла, стоят ряды и шеренги лосьона «Огуречный» и, радостно дзынькая, смотрят на меня зелёными крышечками.


- Не понял, - говорю, потому, что и правда не понял, - это что такое?

- Это огуречный лосьон! – радостно сообщает мне старшой.

- Я вижу, что не шато марго, а зачем здесь лосьон в таком количестве?

- Перемычки ВВД мыть им будем! Он дешевле спирта!

- Ну охуеть теперь! Спасибо вам ребята от чистого сердца, что хоть не портвейн, но идите-ка вы отсюда и желательно на хуй!

- Ды ты чё, командир! Вот, смотри, 90 процентов спирта же, ну! Ну какая разница!

- А одна даёт, а другая – дразнится, вот тебе и вся разница! – я от шока даже не могу искромётно шутить и говорю стандартными фразами.

- Ай, ну что ты, ну давай договоримся!

- Давай, - говорю, - конечно. Вот ты сию же минуту избавляешь человечество от раковых заболеваний и пожалуйста, хоть вообще не мойте! А иначе – ноги в руки и бегите, пока я от шока не отошёл.

- Ну можно я в гальюн зайду?

- Ну зайди.


Смотрю вниз – он проскакивает мимо гальюна и бежит к каюте командира, как будто я не понял, куда ему надо, ага. Минут через пять оба прибегают в центральный.

- Так, чего ты выёбываешься? – спрашивает меня командир, напуская на себя грозный вид.

- Отчего же Вы таким странным словом называете выполнение мной должностных обязанностей?

- От того же! – командир хватает флакон и читает состав, - ну! 90 процентов спирта! Нормальная жидкость! Пусть моют!

- Во-первых, в отличии от Вас, я этикетку прочитал, а не сделал вид, что читаю и спирта там 70 процентов, а не 90, а во-вторых, даже если бы и 95 было, то из-за остальных 5 я бы работы всё равно запретил.

- Так! Записать в вахтенный журнал, что я разрешил начать работы! Я распишусь! Давайте свои наряды, я подпишу разрешение! Наберут тут на флот не пойми кого!


Ну ладно, думаю, что тут спорить-то? Не зря же я труды Владимира Ильича учил – мы пойдём другим путём! Ухожу в каюту и пишу там записку дрожащими буквами на клочке бумаги:

«Мэйдэй! Мэйдэй! Спасите наши души! Работяги пришли на борт с огуречным лосьоном и собираются мыть им перемычки ВВД!!!! Я запретил, но командир меня не слушается в виду классовой вражды между нами! Позвонить не могу из-за конспирации! Записку, пожалуйста сожгите, а лучше съешьте! Товарищ капитан первого ранга! На вас уповаем! Кто, если не вы? Где вы – там победа!». Перечитал, похвалил себя за в меру добавленные нотки паники и лести, сложил записку в мыльницу и бегу к Вове- потрошителю. Трясу его изо всех сил:


-Вова! Вова! Вставай! Жопа!

- Чего это я жопа? Я после вахты, имею право!

- Да не ты жопа, а у нас жопа! Вова садится на кровати и, часто моргая спросонья, ждёт инструкций – золото, а не боец!

- Вова. Вот мыльница. В мыльнице – записка НЭМСу. Беги в штаб, но в штаб не заходи, чтоб не спалиться, обойди вокруг и в окошко ему мыльницу забрось и запомни – если что, я буду всё отрицать!

- А что случилось-то?

- Работяги собираются ВВД лосьоном огуречным мыть, командир разрешил.

- Врошь?

- Вова, оставь свой белорусский акцент и сомнения в моей вменяемости! Беги, Вова! Беги!


Вова не верит до конца, но, вроде как, чувствует опасность спинным мозгом, как опытный подводник, хватает мыльницу, вскакивает в тапки и прямо в чём мать родила бежит в штаб. Выражение в чём мать родила, для подводника означает в РБ и тапках.


Ну всё, теперь можно и успокоиться – Вова не то, что до штаба, он и до Москвы добежит, если надо, при этом никому не попадётся и в точности всё исполнит. А НЭМС уж точно в обиду не даст.


На НЭМСов (начальников электро-механической службы) мне вообще везло всегда. Хотя, думается мне, что если механик дослужился до звания капитана первого ранга на боевом флоте и занимает должность заместителя командира дивизии, то, априори, он не может быть тем, с которым не повезёт. Это же, всё-таки, не люкс какой-нибудь, а свой человек. От сохи, так сказать. А тот НЭМС, к которому бежал сейчас Вова был, мало того, что строгим, но справедливым, так ещё и довольно колоритным представителем этой когорты: высокий, плотный, широченный с квадратной шеей и маленькими гусарскими усиками. Чтоб подчеркнуть своё пролетарское происхождение, по штабу он всегда ходил в лодочных тапках и с расстёгнутым галстуком, который висел, как после эякуляции на зажиме в виде позолоченной лодочки и прямо любил, как он сам говорил, потрогать этих напыщенных командиров, люксовских выкормышей, за вымя. А тут-то уж, такой повод, что сам Босх велел!


И тут я вспоминаю, что на улице-то ранняя весна совсем, а Вова-то мой прямо в тапочках и побежал, а там тебе и лужи и сугробы и лёд, ну прямо вот все бонусы заполярной весны на щербатом асфальте! Жалко стало мне Вову и дай, думаю, гляну я на него в перископ, авось ему от этого теплее и суше станет. Ну мало ли. Смотрю в перископ – а Вовы уже и не видно за штабом флотилии, добежал уже, значит – может же, гад, когда захочет! От безделья, неопределённости и муторных ожиданий начинаю водить перископом туда-сюда и играть в морской бой в полном три-дэ. Вожу, вожу и такое необычное чувство, знаете, когда вы мельком увидели какую-то настолько странную картину, что даже не придали ей значения, в связи с её невозможностью и уже смотрите в другую сторону, а до мозга доходит, что вы только что увидели и он такой вспышкой яркой эту картинку зажигает в голове. Вот оно самое. Смотрю внимательно. Ого!


НЭМС бежит в нашу сторону прямо в тапочках и с этим галстуком расстёгнутым, который на животе у него вихляется, как маленький чёрный флажок с оборочками. Брызги от него во все стороны, комья снега – вообще дороги не разбирает. И лицо красное такое, как … красный цвет вот прямо красное.


Я вот сейчас точно же ни в чём не виноват, начинаю я уговаривать сам себя. Точно не виноват, но всё равно – страшновато внутри-то. Спускается. Дышит тяжело, что понятно – чай не мальчик уже.

- Где? – рычит на меня.

- Рабочие в корме уже.

- Нахуй мне эти рабочие! Лосьон где?

- А вот, одна коробка осталась, остальное унесли уже. НЭМС начинает распихивать пузырьки с лосьонами по карманам. Два – в брюки и по два в каждый карман куртки, ещё два сжимает в руках.

- В корме говоришь? Зови.


Сам становится у переборки в третий отсек, широко расставив ноги и держа в чуть разведённых руках бутылочки с лосьоном. И так их держит, что костяшки пальцев побелели – нормально он завёлся. Если бы сейчас из третьего во второй отсек ехал танк с фашистами, то из танка бы сильно завоняло, без вариантов, но работяги, видимо, уже успели по флакону накатить и идут во фривольном настроении и расслабленные.

- О, здоров, Егорыч! – кричит их старшой.

- Хуёрыч! – отвечает НЭМС и начинает метать флаконы в работяг. Сначала те, что в руках (судя по звуку – одним попал в тело, а другим промазал), а потом выхватывая по очереди из карманов. Двумя руками, как ковбой бьёт, при этом приговаривает:

- Егорыч. Да мой. Егорыч, Тебе! Сука! В рот! Не влезет. Я вас, блядей, научу Родину любить.


Из третьего начинает вкусно пахнуть свежестью, огурцами и спиртом. Вокруг всё железное и флаконы разбиваются со смачными звонкими бэмсами, щедро поливая вокруг себя лосьоном. Работяги сначала опешили, но потом дали дёру в корму. Егорыч, держа на весу последний флакон, бежит за ними – хочет бить наверняка, так как в отсеке уже и так свежо, а рабочие всё ещё недостаточно покалечены. Те заскакивают в четвёртый и держат оттуда кремальеру, НЭМС безуспешно её дёргает и бежит обратно в центральный, я успеваю сделать вид, что я и не смотрел вовсе, но, когда он с лосьоном наперевес, заскакивает, начинаю оправдываться, что я сразу хотел их выгнать и нет моей вины в том, что так произошло. НЭМС раздражённо отмахивается от меня, бормочет "так, переходим ко второму акту", и хватает переговорное устройство. Включив на нём кормовые отсеки, орёт:


- Десять! Минут! На одиннадцатой даю ЛОХ в корму! Не потравлю лохом вас – дам ВВД в отсеки! Мне похуй! Меня в тюрьму не посадят – я двадцать лет на железе! Я уже психический мутант, а не человек! Десять! Минут! У вас!


В центральный поднимается командир – его привлекает шум и непонятные запахи, увидев НЭМСа, он начинает приветливо улыбаться:

- Здравия желаю, товарищ капитан первого ранга!

- Ага. Ты. А ну-ка пошли к тебе в каютку отойдём, мил чеаек. И так с флаконом и уходит. Каюта командира далеко и, к сожалению, из неё ничего не слышно, но дрожь по переборкам доходит, да – НЭМС там орёт. Жирные, сочные яти, уи и ецы просачиваются через систему кондиционирования и гроздьями свисают с подволока – им явно тесно в командирской каютке. А в конце глухой «звяк» явно ставит точку в судьбе последнего флакона лосьона «Огуречный». Рабочие, в это время, спешным порядком выгружают коробки в люк третьего и явно собираются бежать с поля боя. От командира НЭМС приходит уже спокойный, как лев, съевший антилопу.


-Кто дежурный?

- Йа – тоненько пищит из-за перископа наш молоденький минёр.

- Вызови мне машину из дивизии. Не буду же я в таком виде разгуливать по территории.

- Есть вызвать машину! НЭМС садится в кресло и смотрит на меня:

- Чего я сюда в тапках-то прискакал, а?

- Не знаю, тащ капитан первого ранга, торопились, наверное.

- Эти-то ушли?

- Сбежали, побросав орудия своего труда. Только лосьон и забрали.

- Пиздец, да?

- Сам в шоке, тащ капитан первого ранга!

- Ладно. Если что – звони немедленно! Если утаишь, пойдёшь на поводу – порву, как Тузик грелку. Веришь?

- Ага.

- Не ага, а так точно! Ладно. Я пошёл. Надо валидолу. Или корвалолу. Или валокардину….


Так, бормоча название седативных препаратов, НЭМС уходит. Минут через несколько в центральный заглядывает командир, видя, что НЭМСа уже нет, смелеет и врывается в центральный, пылая гневом:

- Ты, сука, меня сдал?

- Никак нет, - говорю, - собирался, не скрою, но не успел даже ботинок надеть!

- Звонил? Минёр, он звонил?

- Никак нет!


Командир хватает трубку и звонит на коммутатор, там выясняет, что да – никто с борта не звонил, потом звонит в штаб, там выясняет у дежурного, что в штаб никто из его экипажа не приходил.


- Только ты! Больше некому! Но как, сука, как? А у меня после слов «Только ты» всегда в голове Элвис петь начинает, даже не знаю, с чем связано, но вот триггер такой стоит там где-то. И командир ещё больше бесится, от моего блаженного внешнего вида, не, ну а как? Элвис же красиво поёт – настоящее блаженство.


В центральный спускается Вова – всё произошло так быстро, что он только сейчас вернулся из штаба: обратно-то он не бежал, а крался, да потом ещё у работяг пока пару флаконов лосьона отобрал в качестве моральной компенсации.

- Так! – набрасывается на него командир, - где был?


Вова хлопает синими глазами и включает белорусский акцент, вообще он обычно разговаривает без него, но в напряжённых ситуациях всегда включает – так он выглядит более беззащитным и вызывает к себе больше милосердия. По его собственному мнению.

- Таш командир. Ну хде я был у робе и тапках? Покурыть ходил. А што? Нельзя уже курыть?


У Вовы мокрые носки и штаны по колено, но командир в гневе этого не видит. Никогда не пытайтесь что-то выяснить в гневе, запомните. Сначала – валокордин, потом - расследование.


- Ладно, иди!

- Дык я и иду! – бубнит Вова спускаясь вниз, - никого не трогаю, как на вахте через сутки, так войди в положение, Уладимир, а как покурыть сходить, так тут же и выебут тебя ещё!


Ну артист, - говорю же вам! Командир ещё пометался по центральному некоторое время и, затаив на меня ещё больше злобы, ушёл. Через пару дней работяги вернулись с нормальным спиртом и провели ППР системы ВВД, ко всеобщему удовольствию.


Так что и такие бывали командиры, правда хочу заметить, что крайне редко, буквально в единичных экземплярах. Вот тогда мне первый раз и пришла в голову мысль, когда я сравнивал Сан Сеича и вот этого, другого, что, в принципе, была бы определённая польза в том, чтобы люди были в чём-то похожи друг на друга. Ладно, пусть не огульно все на всех, а, хотя бы по профессиям, должностям и рангам – от этого некоторые вещи стали бы более правильными. Это фантастика, скажите вы? А кто нам может запретить фантазировать, позвольте вас спросить?

Показать полностью
35

Мелодии бленкеров и крейцкопфов

- Витя, а где ключ?

- Ключ? Какой ключ?

- Мой ключ.

- Твой? У меня нет твоего – у меня только мои!

- Витя, я не про эти ключи! Где мой ключ на четырнадцать?

- Твой ключ на четырнадцать?

- Да, Витя, ты брал у меня рожковый ключ на четырнадцать на прошлой неделе на пол часа. Где он?

- Рожковый? Да у меня торцевые только ключи, да и на двенадцать, я же киповец: зачем мне ключ на четырнадцать, да ещё рожковый?

- Витя, да откуда я знаю зачем? Может ты подрочить им себе хотел – хватит уже придуриваться, так и скажи: «Не знаю, товарищ мичман, видимо опять проебал!»

- Подрочить? Фу на Вас, товарищ мичман, для этого я ключ на семьдесят два просил бы!

- Ой, да там только разговоров на семьдесят два, рассказывай, ну.

- Ну не на четырнадцать же, согласись!

- Согласен, но хватит уводить меня в сторону! Может в носу поковыряться, я не знаю зачем ты его брал, ты мне не докладывал!

- В носу-то отвёрткой удобнее, ты чё. А…. погоди-ка, Игорь, а где моя отвёртка?

- Отвёртка?

- Да-да, отвёртка! Моя отвёртка с длинным жалом и красной ручечкой! Где она?

- Витя. Ну я же компрессорщик, зачем мне отвёртка с тонким жалом?

- Игорь, а я не знаю: я, как другу тебе дал, не спрашивая! Недели две уж тому, не меньше!

- Да?

- Караганда!


Это не весь диалог, а только малая его часть и к этому моменту вы уже должны понимать, что смотреть вечно можно не только на текущую воду, горящий огонь и чужую работу, но и на спор двух технарей, а мичман на корабле это не кто иной, как технарь, с поправкой на словосочетание «военно-морской». Конечно есть ещё и мичмана – минёры, мичмана – акустики и мичмана – коки, но тупиковые ветви развития шальной эволюции мы рассматривать не станем, в целях экономии времени и уменьшения градуса обсценной лексики в данном произведении, а вот на мичманов-механиков давайте посмотрим поближе.

Если вы представляете технарей в виде хмурых мужчин с кустистыми бровями, заплатками на коленях, вечно измазанными руками и перебинтованными пальцами, то вы, конечно же, глубоко ошибаетесь и сейчас я вам расскажу кто такие настоящие технари: настоящий технарь это поэт, который не умеет подбирать рифмы или музыкант, который не знает нот: то есть в душе он крайне творческая личность, но снаружи хмурый мужчина с кустистыми бровями.

Военно-морской технарь, мичман, кроме того свято чтит завет Степан Осиповича Макарова и помнит о войне, полагая главной своей задачей, при подготовке к ней, экстремально возможную степень экономии собственных сил потому, что ну как ему ещё к войне-то готовиться? А готовиться надо: Степан Осипович просто так слов на ветер бросать не стал бы.

Мичман, выполняя свои обязанности техника, может и не знать чем диод отличается от тиристора и удивлённо тыкать пальцем в схему, говоря «О, глянь-ка, кто-то диоду хвостик пририсовал!», но, при этом, на слух, запах, нюх и чёрте знает что ещё может определить, что не так в механизме и как это исправить, пока не началось.

- Я тебе говорю, Анатолич, она не так жужжит!

- Витя, ну что не так жужжит! Она нормально работает, - параметры в норме, лампочки вон все горят, смотри, клапана управляются, фреон течёт, что тут не так?

- Я те говорю: не так она жужжит. Вот-вот сломается: пиздец будет мясу в морозилке и нам с тобой. Особенно тебе.

- Ладно, сейчас схожу за схемами, давай прозвоним, паникёр.

- Да, да. Сходи – сходи. Обязательно.


А когда я с ворохом схем возвращаюсь обратно в трюм, Витя уже сидит и ментально курит, явно всё починив.


Если вы знаете хоть одного взрослого мужчину, то эту позу и это состояние, наверняка, видели. Стоит мужчине удачно сделать хоть какое-то дело (удачно – это в смысле без видимых косяков), как он тут же впадает в это состояние эйфории от вкуса победы, которую он и вкусить-то ещё не успел, а только ожидает. Причём, сколь бы не малы были бы прогнозируемые преимущества и выгоды от сделанного им дела, степень эйфории всегда одинакова и если мужчина курит, то в этот момент он непременно закуривает, но не как обычно, а особенным способом: вальяжно, с невесть откуда взявшимися плавными движениями и прищуром глаз как у Клинта Иствуда в самом крутом его прищуре, а если не курит или не может по причине того, что он на подводной лодке или жена не разрешает при детях, то всё равно у него те же самые позы и движения, что я и называю «ментально курит». Понаблюдайте.


- Вот он, - и Витя вальяжно пинает ногой блочок, - нашёл гада и заменил, теперь всё нормально жужжит, можно дальше к войне готовится: без мяса не останемся.

(Заметили, что в данном предложении прямо-таки просятся два восклицательных знака, но их нет потому, что К. Иствуд восклицать в этом случае не стал бы)

- А как ты его нашёл?

- Ну прозвонил, как.

- Чем прозвонил?

- Ну тестером.

- А где у тебя тестер?

- Ай, ну что опять начинается?

- Ну это самое и начинается, да. Я тебе запрещал гвозди вместо предохранителей сувать в приборы?

- Ну запрещал.

- Наказать обещал тебя за это?

- Ну обещал.

- Ну так вот – я ещё раз тебе запрещаю и обещаю!

- Ага. Ну пошли курить уже?


Как и любые творческие люди, мичмана чураются грязной и примитивной работы – их тонким душевным организациям претит делать что-либо ниже рангом, чем совершение локального подвига или похода на обед. Вот представьте, для примера: сидит симфонический оркестр и играет, не знаю, симфонию: скрипачи рвут смычки в экстазе, флейтисты и гобойщики пытаются махать потными чёлками на лбах, на литаврах парень даже на перекур не ходит, от ответственности - так болеет за общее дело! И играют хорошо, прям вот за душу берут - хоть сейчас за букетом беги, чтоб швырнуть им в ответ за их старания, но партитуры у них устроены так, что ноты падают на пол, как только их сыграли. Взяли «ля» она плюх на пол, исполнили «си» - она бумс туда же и так далее. К концу концерта музыканты уже по колено в этих нотах сидят, нервно отталкивая их ножками и вот: финальный аккорд. Зал ревёт от восторга, овации или что там у них, музыканты торжественно раскланиваются с публикой, поправляя фалды фраков, а потом, когда публика, восторженно вздыхая, уходит, утирая слёзы, они достают из-под пуфиков совочки, метёлочки и начинают ноты за собой убирать, вместо того, чтоб мчаться в ресторан и шампанскими винами поливать официантов и друг друга. Трудно себе такое представить, правда? И я не про падающие ноты: их-то как раз представить легко.



Так вот и наши технари: починив компрессор и запустив его пылающие ступени, разве можно допустить, что они начнут убирать вокруг себя пролитое масло, ветошь и лишние запчасти? Тем более, что можно воспользоваться уловкой, которую называют «передать по вахте» - здесь главное придумать железную причину, почему ты сам сделать этого не успел до конца смены, но, так как придумывание – вещь творческая, в отличии от приборки, то что? Правильно: и следующая смена тоже будет придумывать почему им убраться было ну совсем не с руки, они и хотели, да, собирались даже, но потом вот и, поэтому, - так вот, так что они тут и ни при чём, а не то, что кажется, будто забыли или от лени.


Поэтому отнюдь не удивительно, что киповец Витя бросил рожковый ключ там, где он им что-то крутил, а может и забивал, а компрессорщик Игорь бросил отвёртку там, где он ей что-то отворачивал, а может просто выковыривал: оба они мичманы и это вполне даже логично. Ключ и отвёртку я нашёл и положил к себе в сейф, - как большой любитель драм, я не мог упустить такого сюжета и лишить себя удовольствия понаблюдать за развитием событий, тем более, что Игорь с Витей были друзьями, служили вместе чуть не с Цусимского сражения (по их рассказам) и даже жили вместе в одной каюте, выгнав оттуда молодого киповца и откорректировав типовые корабельные расписания. Потому, что перед настоящим мичманом нет преград в исполнении его желаний: пришёл, увидел, победил и лёг спать дальше! А уж если их двое…


В связи с отягчающим обстоятельством в виде дружбы, толковой драмы никак не выходило: я и так и сяк подливал маслица в огонь: то вздохну «Ох, Витечка, мне бы ту твою отвёрточку, как бы сейчас пригодилась!», то посетую Игорю, что вот де у него ключик был хороший на четырнадцать – сейчас таких, небось, уже и не делают, - всё без толку. Проклятущая дружба эта максимум позволяла им отказывать друг другу в сигаретах или сахаре к чаю с высокомерным задиранием голов и обоюдными обещаниями возобновить угощения моментально после возвращения инструмента. Поговорка «дружба дружбой, а инструмент – врозь», очевидно, не всех видов дружбы касается, а только начальных стадий развития этого отношения. Тем более, среди бывалых морских волков. Это молодые, пришедшие недавно из учебок и сходу столкнувшиеся с дефицитом на флоте всего, начиная от обмундирования и заканчивая временем на боевую подготовку, берегли свой инструмент тщательнее чем некоторые берегут новые платья или окружающую среду, буквально спали с ним, а эти, взрощённые на советском зиповском изобилии до сих пор ещё не обрели до конца чувство того, что и отвёртки с гаечными ключами имеют свойство заканчиваться.

В итоге их месячное вялое противостояние окончилось ничем: турбинисты подарили Игорю ключ на четырнадцать потому, что им такие маленькие размеры всё равно не подходят даже в носу поковыряться, а механик выдал Вите отвёртку, пару раз натолкнувшись на него с ножиком, который Витя носил вместо отвёртки, наперевес и здраво рассудив, что лучше минус одна отвёртка чем минус очередной пучок его нервов.

Родные же их инструменты в это время медленно покрывались тоской, пылью и ненужными бумажками в моём сейфе и, сказать честно, я про них вовсе и забыл и так бы они и лежали там до сих пор, если бы Вите не понадобились красномедные прокладки для манометров. Так как вещь это была дефицитная, то и хранилась она, само собой, в сейфе, хотя какое им вообще можно найти применение за пределами подводной лодки, лично для меня загадка: ну разве что в чаек ими покидаться. Отдав Вите ключи, я продолжил ковыряться с не помню чем я там ковырялся, но точно помню, что в трюме. И минут через несколько такое странное чувство, что какая-то новая субстанция вокруг меня начала сгущаться и, вроде как, даже светлее стало, что ли.

А, так это же праведный гнев пылает – точно! Обернувшись в сторону предполагаемого эпицентра я обнаружил не один, а целых два источника этого искреннего чувства.


- Анатолич, - сурово сказал Витя, - знаешь, что мы обнаружили в твоём сейфе?


- Да! – подтвердил Игорь, хотя подтверждать ещё было нечего.

- Нет, - говорю, - не знаю.

- Мою отвёрточку!

- И мой ключ!

- А, точно! Ведь именно туда я их и положил!

- Так это ты их спиздил у нас, получается!

- Так. Товарищи мичманы, стоп дуть, давайте идентифицируем определения, которыми вы оперируете: отвёрточку я подобрал возле компрессорной станции, а ключ на пусковой станции центробежного насоса. Дело было поздно ночью, когда вы глушили пивас у кого-то из вас на дому, вокруг никого не было и инструменты явно не помечены, то есть слово «спиздил» тут можно применить с оооочень большой натяжкой. Я бы употребил слово «нашёл», например.

- Не, ну мы же потом искали, ссорились из-за этого, чо ты молчал-то?

- А ждал пока страсти накаляться и вспыхнувшее пламя закалит вашу дружбу, как сталь. Так что я попросил бы тут на меня глазами не сверкать, сами проебали, сами на себя и сверкайте.


Стоят, пыхтят, с ноги на ногу переминаются, но остывают уже – с технарём главное что: с технарём главное не поддаваться на его гнев и не показывать слабину, иначе, сожрёт и как зовут не спросит. А так творческая натура и двигатель прогресса быстро затушат в нём пыл: попробуйте как-нибудь на телемастере или кто там у вас из технарей под руками крутится.


- Ладно, Витя,- говорит, в итоге, Игорь, - я пошёл, мне надо там доделать. Слушай, а дай мне отвёртку, не помню куда свою дел.

- На. Только верни.

- Обижаешь! Минут через двадцать принесу.

- Витя, - спрашиваю я, когда Игорь исчезает, - это что сейчас было?

- Что «это»?

- Ну вот это вот: дай мне отвёрточку, сейчас принесу?

- Ну а что такого-то было?

- Ну вы же месяц из-за этой отвёрточки дулись друг на друга! Меня сейчас чуть не убили за неё же.

- Не, не только за неё, ещё же за ключ.

- Это очень важное дополнение, да.

- Ну у меня теперь две отвёртки же, правильно? Одну можно и проебать. Тем более, что отвёртки приходят и уходят, а друзья, знаешь ли, остаются!

- А чего ты у него ключ тогда не попросил? Чем вот ты эти манометры сейчас закручивать будешь?

- Блииин, забыл же, ну! Пойду сбегаю!

- Виииитя! – кричу ему в след, - да я пошутил, у тебя же есть ключ!

- А ты?! Ты чем крутить будешь, чтоб мы быстрей всё сделали? Ключи! Надо больше ключей!


Круг опять замыкается, странное чувство дежавю повисает в воздухе и смотрит на меня с надеждой.

-Ну, - как бы говорит оно, - со второй-то попытки придумаешь что покаверзнее?

Вот даже и не знаю, что ему ответить – мужская же дружба вещь довольно специфическая, не скажу, правда, за людей с гуманитарным складом ума, хотя сам люблю относить себя к ним, по причине того, что название моей инженерной специальности с первого раза никто повторить не может, а вот за технарей, пожалуй, скажу. Мужская дружба, в отличии от остальных, требующих непременного декларирования с восторгами и взаимными реверансами, протекает тихо и спокойно, берясь неизвестно откуда, может быть даже с одного взгляда и постепенно укрепляясь поступками, словами и ещё неизвестно чем. Она не бросается в глаза, не преподносится с гордостью на рассмотрение всем и не требует чёткого описания себя, чтобы подтвердить своё существование – она просто есть и всё тут.

Видели когда-нибудь со стороны общение двух друзей, сами, при этом, оставаясь незамеченными?


- ….

- Эх, да..

- А сам-то как?

- Да так

- И я так

- А вот тогда, помнишь?

- А то!

- Вот бы ещё!

- Даааа….

- ….

-…..

- Вот такая хуйня, брат.

- Да, брат, понимаю тебя.


А потом они тушат сигареты и расходятся каждый по своим делам и вы такой думаете, а что это сейчас было такое, даже и не подозревая о том, какой глубины философский разговор сейчас произошёл и как он добавил оптимизма, сил и, может быть даже уверенности обоим его участникам. И при этом они ещё отдохнули от текущих проблем, да.


- Витя, вы вообще с Игорем разговариваете когда-нибудь?

- Конечно!

- На отвлечённые темы и в трезвом уме?

- Тоже бывает!

- А ругались когда-нибудь?

- Нет, а зачем?


Не из-за чего или почему, а зачем – это важно и над этим стоит подумать, если вы не сразу понимаете в чём тут разница и не готовы так же ответить про своего друга. А Игорь с Витей до сих пор дружат и даже в ресторанах фотографируются друг с другом, а не с жёнами, ну или друг с другом и с одним там дустом, который в гости приехал.


Мне вообще всегда везло на мичманов, за редким исключением, что облегчало мою службу неимоверно. У нас, как и у большинства подводников вообще, не было принято козырять рангами, чинами и чётким знанием уставов, но чрезвычайно ценилось умение молча сделать дело так, чтоб потом его не приходилось переделывать. И везло мне в том, прежде всего, что отдав приказание своему мичману, я мог позволить себе тут же о нём забыть потому, как если мне мой мичман не доложил о каких-то проблемах в выполнении задания, то я мог быть уверен, что он не положил на него болт, а просто забыл доложить о том, что всё сделано. Или даже было сделано ещё до того, как я сообразил, что это нужно сделать, в чём я никогда не получал упрёков или насмешек за тугодумство и невнимательность.

Вот бы все технари такие были, как мой Витя из восемнадцатой дивизии, или Вова из двадцать четвёртой – как это облегчило бы жизнь в обществе, но, правда отвёртками и ключами пришлось бы запастись в изрядном количестве! Небрежность – признак мастерства, если мастерством занимаются люди творческие, а других в технари и не берут – следят за чистотой рядов, знаете ли. Это не означает, конечно, что если вы не можете с ходу подобрать более двух рифм к слову «да» (слово «звезда» третьим не считается), то вы обязательно обладаете техническим складом ума, но. Если, при этом, вы делаете какое-то дело хорошо просто потому, что вам лень его потом переделывать, то из вас, наверняка, выйдет хороший технарь!

Показать полностью
34

Красная пуля

Однажды наш помощник купил себе машину. Ай, ну как купил – просто не вовремя попался командиру под руку.



- Слушай, Серёга, надо бы мне ласточку свою продать, - говорил Сан Сеич после утреннего построения старпому, - стоит она у меня, жалко же, а ездить мне всё равно, как оказалось, и некуда.

- Так а в чём проблемы-то? Сейчас и продадим! Вадос, поди-ка сюда!



А Вадоса вчера, буквально, помощником назначили, он и усов себе отрастить ещё не успел, настолько был зелён. Как помощник, естественно.



- Вадос. Как дела у тебя? Как новая должность? Не давит ли в плечах?



Вадос с удивлением, но некоторым предвкушением (потому, что чудеса же случаются) посмотрел на свои мятые гравитацией, временем и подушками капитанские погоны:



- Нет, не давит, пока! К сожалению.



И вздохнул, на всякий случай. Случаи же всякие бывают, ну вы меня понимаете.



- Это хорошо, что не давит! Это просто замечательно! Великолепно, я бы даже сказал! Вот, знаешь, о чём мы сейчас с командиром подумали?

- Нет.

- О тебе! Вот прямо стояли тут ногами и про тебя разговаривали! Приятно?

- Нууу…смотря что говорили!

- Что говорили. Заботились о тебе, понимаешь, самым натуральным образом!



Так как Вадос дураком не был, а иначе кто бы его назначил помощником, то в этом самом месте он уже начал беспокоиться. Самое комфортное состояние души офицера на флоте – это когда начальство о тебе вообще не знает или вспоминает, но редко, а когда оно обращает к тебе свой пылающий взор, пусть даже и с целью о тебе позаботиться, то самым правильным будет немедленно сломать себе что-нибудь и спрятаться в госпитале, для сбережения душевного равновесия.



Включив своё обаяние на максимум, Вадос добавил в голос лести, припорошил его благодарностью и посолил уважением:



- А можно я уже пойду тогда суточный план на завтра составлять?

- Да погоди ты! Двадцать два часа у тебя ещё на составление плана! Тут глобальные вопросы ребром стоят, понимаешь, стратегические, можно сказать! Ты же иногда домой захочешь съездить, не смотря на то, что помощник? Ну там котлет домашних поесть, жену потрогать, дитёнку сказки почитать, логично?

- Вполне.

- Так вот, чтоб обеспечить тебе это с максимальным комфортом, решили мы с командиром, чтоб ты машину себе купил! Ну сам подумай, что за помощник без машины? Кто нас с командиром в штаб возить будет? А? Я тебя спрашиваю!

- Ну а кто вас сейчас возит?

- Да хуй пойми кто вообще! Имея живого помощника, вскормленного вот с этих вот ладоней, товарищ командир – покажите ладони, ездим чёрт знает на чём! На перекладных, на скотовозах, на уазике этом дивизийном – стыд форменный! Стыдно тебе?

- Э….да!

- Ну вот. Товарищ командир – ваш выход!

- Вадос. У меня один знакомый девятку красную продавать решил. Пуля вообще, а не машина, мало того, что красная!

- Сан Сеич, так у Вас же красная девятка.

- Ну. И продавец авторитетный получается, значит. Правильно?

- А за сколько хоть продаёте-то?

- Ой, да какая тебе разница! У тебя же всё равно денег нет – отдавать частями будешь, ну пол года там или год. Опять же плюс для тебя: пока деньги не отдашь, тебя старпом наказывать потерпит, просто бить будет, но с максимальным окладом ходить станешь, как парень вообще! Правильно я говорю, Сей Саныч?

- Потерплю, как пить дать потерплю! Всё ради тебя, Вадос! Лишь бы тебе служба в радость была! Скажи ещё, что не очарован до сих пор нашей заботой о тебе?

- Очарован.

- Берёшь пулю-то?

- Беру.

- Ну, по рукам!



В принципе, на этом все формальности по переоформлению автомобиля и были закончены и единственное, что может показаться странным – это то, что никто, включая самого Вадоса, не вспомнил, что у него и прав-то нет и отродясь не было. Может, но не покажется, если знать Вадоса в частности или человека – помощника командира на флоте вообще.

Помощник командира, да простят мне столь вольное сравнение эти суровые дядьки, как Трезор на хозяйском дворе: вроде и не главный, но лает на всех, пасёт стадо, хватает за пятки чужаков, периодически воет на луну и таскает кур из соседского двора. Боятся его только матросы и мичмана первых пару лет службы, остальные просто делают вид, что слушаются и не посылают в жопу только из-за уважения к совместному ратному труду. На корабле он отвечает за всё. Вообще за всё: за технику безопасности, порядок как внутри, так и снаружи, выполнение суточного плана, подготовку наряда, своевременную кормёжку, помывку, воспитание (да-да, ни разу не замполит!), обеспечение имуществом и спасательными средствами, а ещё, как будто и этого мало, – за правовую работу на корабле. О как. И помощник командира – это как раз тот случай, когда при сравнении прямой и короткой дороги в командиры с окольной и извилистой, сразу же вспоминается песенка «Нормальные герои всегда идут в обход!» в исполнении Бармалея и подручных.



Вадос долго не парился по поводу отсутствия у него прав, а вернее сказать, так и вообще не парился – красная пуля призывно сверкала покатыми боками и мощный мотор неудержимо звал его оседлать себя, а Вадос был обучен принимать любые решения, включая нестандартные, мгновенно и поэтому он придумал насколько гениальный в своей простоте, настолько и ошибочный, с точки зрения гражданского законодательства (кому оно вообще интересно на флоте?), выход: решил рядом с собой садить человека с правами и прикрываться его телом, если гаишники станут задавать глупые вопросы.



Частицей имени товарища Броуна он метался среди стайки подводников, идущих домой:



- У тебя права есть?

- Нет.

- Пшол вон! А у тебя права есть?

- Нет.

- Не путайся под ногами, лошара!

- У вас права есть? – спросил он подскочив к нам с Игорем.

- Нет, - ответил Игорь.

- Да, - ответил я.

- Тогда ты рядом со мной вперёд садишься, а ты – назад. Домой поедем.

- Вот это друг, вот это я понимаю! – радовался Игорь втискиваясь на сиденье красивой от красного цвета, но не предназначенной для игорей на заднем сидении, девятки.

- А тут так надо поворачивать? А тут кто кому уступает? А тут обгонять можно? – всю дорогу спрашивал у меня Вадос.

- Чего ты у меня спрашиваешь-то? – не выдержал, наконец я, когда обрёл дар речи от резвых поворотов и перегазовок с заносами.

- Ну у тебя же права есть!

- А, так ты про эти права спрашивал?

- А ты про какие отвечал?

- Ну как про какие? Право на труд, право на отдых, право на свободу вероисповедания… - начал я загибать пальцы.

- Вот сукагад!



Отчего он тогда обозвал меня таким плохим словом, я не совсем понял, но вперёд он меня больше на пускал – приходилось тесниться с Игорем на заднем диване: хорошо, что редко – мы же, в отличии от помощника, дома бывали сравнительно часто и раньше восьми вечера туда отправлялись.



Так называемые «инструкторы» быстро закончились: оказалось, что за езду с ним на переднем сиденье Вадос скидок не делает и всё равно ебёт с обычной своей ненавистью к пролетарскому происхождению низших сословий, а на другой чаше весов, я извиняюсь, сидеть на пароходе и ждать его до упора, пока он все свои помощничьи дела завершит (следует читать «соизволит поставить на паузу» потому, как дела у помощника, как Вселенная – никогда не заканчиваются), а потом ещё рисковать своей жизнью в течении двадцати километров. Конечно, отчаянность в крови у подводников, но не до такой же, я снова извиняюсь, степени!!! Даже Сан Сеич, на что уж отважный был человек, съездив один раз до штаба флотилии и обратно, сказал:



- Нет уж, на хуй! Я лучше на лыжах! Доктор срочно выдай мне седативного препарата, пока я его не убил!

- Валокаринчика, тащ командир, капель двадцать?

- Его, да. И коньяку добавь стакан к двадцати каплям.

- Лимончику? – услужливо предложил интендант.

- К коньяку – лимончик? Да в своём ли ты уме, Леонид мне, без пяти минут аристократу и интеллигенту в первом поколении предлагать этот колхозный и сугубо отвратительный метод порчи благородного напитка?

Даже жена с ним не особо-то и ездила в первое время:

- Вадим! – решительно говорила она, - я поеду на автобусе! У меня же дети!

- А у меня кто? Котята? Садись те говорю!



Умел с женщинами обращаться, да. Пока усы себе не отрастил.

К тому времени, когда передние попутчики кончились, Вадос уже научился вполне успешно втыкать первые три передачи и почти не глохнуть, а также орать в форточку оскорбительные ругательства этим баранам на дороге и приучил малочисленных гаишников не спрашивать у него прав. Гаишники приучились охотно и если бы вы знали Вадоса, то вы поняли бы почему проще с ним согласиться, чем каждый раз выслушивать гневные отповеди в свой адрес, которые начинались с Куликовской битвы и оканчивались низким окладом денежного содержания, несмотря на высокую ответственность этого, по его словам, главного человека на корабле стратегического назначения с обещаниями всяческих видов мести. Приучились, но не сдались, а полюбили его своей горячей гаишной любовью. Каждый гаишник в посёлке полагал своим долгом остановить красную девятку и спросить за огнетушитель, аптечку, непристёгнутый ремень, лысую резину, разбитую фару, неправильные перестроения и превышение скорости. И за что-то там ещё, не помню.



Милиционеры старательно фиксировали нарушение, записывали Вадосовские показания, исключая из них слишком цветастые отсылки и слишком речистые обороты и спрашивали куда направить протокол в часть или сразу на флотилию? В Генштаб СА и ВМФ, ёпта, советовал им Вадос и обещал, что до вечера привезёт выписку о своём наказании из части, чтоб их сильно не перетруждать, а то вон бедные и так бледненькие какие.



Ну раз отвёз, ну два, ну восемь, а потом подумал, нет, ну какого хуя, а? Напечатал стопку приказов о своём наказании, сложил их аккуратненькой горочкой под стеклом и дело пошло быстрее.



- Какое сегодня число? – уточнял он у гаишников.

Обычный (в смысле среднестатистический, а не обыденный) помощник помнит наизусть минимум: МППСС; суточный план БП на неделю; задачи обучения текущего учебного периода; особенности характеров всего личного состава части и их совместимость в плане несения суточного наряда; дни рождения старших начальников; проступки подчинённых бойцов (где, когда и в каком составе совершены); количество провизии, шанцевого инструмента, флагов и спасательных жилетов на борту, но ни за какие коврижки не вспомнит какое сегодня число, день недели и что подавали вчера на обед.



- Двенадцатое?

- Хорошо, что двенадцатое, - и Вадос брал верхнюю выписку с объявлением себе выговора из стопочки, проставлял в ней число, ставил штамп «Копия (выписка) верна. Помощник командира в/ч 45741____», расписывался и вручал изумлённым гаишникам:

- Вуаля! Я наказан по всей, так сказать, строгости! По самое, можно сказать, не могу, вдут, к вашему удовольствию! Как сейчас до части доеду и не представляю – горячие слёзы застят мне очи! Видите? Видите?



И тыкал себе в глаза, хотя чего там было видеть, кроме наглости и бесстыжего похуизма, было решительно непонятно. Ну уж точно не слёзы.



- А это вообще законно? – неуверенно интересовались гаишники.

- Законно-законно! Уж не извольте сомневаться: я и есть закон в нашей части! Хотите я вам на неделю вперёд выписок дам и вы меня трогать не будете?

- Нуууу уж нет.

- Ну тогда, адьос, амигос! До завтра!

- Ремень!!! – орали гаишники вслед, - ремень пристегните!!!



Но так как пуля два раза в одну воронку не бьёт, по словам самого Вадоса, то чего их было слушаться, правильно?



Вот жаль, что никто не вёл подсчёт тому, сколько он сам себе выговоров объявил за нарушение ПДД – наверняка в книге рекордов Гиннеса уже жил бы и с гордостью показывал потомкам каков он дерзкий жиган.



Ох и гонял он на той красной девятке, хочу сказать вам в качестве обобщения и чтоб выразить общее чувство восхищение его лихостью и притуплёнными инстинктами самосохранения! Продал потом её, редиска, сейчас на какой-то безликой синенькой японской херне по Питеру шоркается даже и не знаю с правами ли или без, но если придёт в комментарии и начнёт говорить, что я всё вру и не так дело было, вы ему не верьте, это он от скромности, а мне верьте, да – я же всегда за правду, когда не выдумываю.



Но он не всегда приходит в комментарии, поэтому напишу, в надежде на то, что вот сейчас-то и не придёт: Вадим был моим любимым помощником из всех, с которыми я служил. Были всякие: и похуистичные, которые исполняли свои обязанности так, что их и не видно было, были и ушибленные на всю голову, которые могли себе позволить повысить голос на старшего по возрасту офицера, за что получали оплеухи и посылки «на хуй», но всё это всегда нервы и некоторые неудобства в стройной и гармоничной общей картине мира. А вот Вадим, да. Вадим был вообще мужчина – как он умудрялся лавировать между хорошими отношениями и выполнением своих служебных обязанностей для меня, в некотором смысле, до сих пор загадка. Ну, в том смысле, что мне пофиг с одной стороны, но интересно с другой, а с третьей вообще не понятно, что за люди такие, которые идут в помощники командира на боевом военном корабле? Титаны. Нервно курят в сторонке, скажу я вам. Да.



P.S. Некоторое примечание хочу сделать, для понимания:


- Мой ноутбук отошёл в страну вечного Квейка (или куда они там отходят) и рассказы за меня публикует Вадим, если я успеваю их написать в рабочих перерывах и выслать ему;

- В интернете бываю сейчас редко: на работе приходится работать, как ни странно, а по вечерам с телефона могу читать, но писать уж увольте, - мои пальцы воспитанные на полноразмерных клавиатурах, отвёртках и гаечных ключах отказываются нажимать эти микроскопические (три под одним пальцем) буквы на экране;

- По поводу книги я ничего вам ответить не могу: издательство общается со мной крайне неохотно и, в основном, напускает тумана и успокаивает, что всё будет заебись на все мои вопросы. Мне кажется, что вопросы "Где можно будет купить книгу" и "Как получить автограф автора" вам следует писать им, - со своей стороны я озвучил им свою готовность подписать хоть весь тираж. Может, если им напишет не один человек (я), а, например, сорок (я и тридцать девять вас), то они кому-нибудь ответят?

Показать полностью

Тест-опрос: какая судьба ждет киберспорт под вашим чутким руководством

Привет!


Хотим провести опрос на серьезную тему — «Есть ли будущее у киберспорта?». И для этого нам, конечно же, понадобится ваша помощь. Нужны ли уроки киберспорта в школе и какая оптимальная зарплата должна быть у киберспортсмена? Опрос получился коротким, но интересным (мы правда старались). Результаты опроса не пропадут: мы поделимся ими с вами в формате инфографики в следующем посте.


Почему киберспорт? Потому что недавно запустилась новая киберспортивная площадка WASD.TV — с регулярными турнирами, соревнованиями между стримерами и даже с собственной киберспортивной Лигой. Подробнее о WASD вы можете прочитать в другом посте.

Отличная работа, все прочитано!