Kinash666

Kinash666

пикабушница
пол: женский
поставилa 3508 плюсов и 308 минусов
отредактировалa 0 постов
проголосовалa за 0 редактирований
78К рейтинг 506 подписчиков 965 комментариев 94 поста 58 в "горячем"
1 награда
лучший длиннопост недели
386

Немного о помощи попрошайкам.

Шарились мы как-то с подругой по центру города, совершенно бесцельно. На площади к нам прицепилась женщина, не понятного возраста. На лице печать алкоголизма, а там возраст сложно угадать. Начала просить полтиник на еду, очень она голодает. Подруга у меня божий одуван, всех ей жалко, достала из кармана последний полтиник и отдала. Чтобы "последний полтиник" не звучало так трагично, отмечу, что годков нам тогда не много было и полтиник этот не на еду и жизнь, он родителями на погулять дан. 

Женщина рассыпалась в благодарностях и сунула подруге в руку букетик цветов. Идем мы дальше, подруга вся сияет, цветочки нюхает и учит меня, что добрые дела - это приятно. Тут навстречу товарищи, тогда еще, милиционеры. Откуда, говорят, у вас девушка такие цветочки приметные? Короче, эта мадам клумбу у мэрии ободрала, продать что-ли хотела букетик, а тут ей подруженция моя жалостливая попалась. За доброту свою, просидели мы в отделении какое-то время, бумажки писали. Ничего нам, естественно, не было, но осадочек-то вот он, все еще при мне=) 

36

О рыжем коте.

Как-то для специального впуска альбома мужа (музыкант) потребовался рассказик о коте. Рассказик был написан, а альбом выпущен супер ограниченным тиражом в 0 копий. Ну, не срослось. Так и пылится на компе этот небольшой текст, рискуя потеряться. Пусть будет тут=) 


О рыжем коте.


Это случилось в промозглую, по зимнему холодную, ноябрьскую ночь. В темном сыром подвале, в гнезде, любовно свитом из когда-то кем-то забытого тряпья, дворовая кошка без имени рожала котят. Она была серой и грязной. От напряжения и боли она нервно мурчала и прикрывала от усталости глаза. Один за другим на свет появлялись такие же как она серые котята. Скользкие и слепые они возились у ее живота и вяло ища материнскую грудь еле слышно попискивали.Под утро у изможденной кошки совсем не осталось сил, но она чувствовала, что еще не все. Еще бьется внутри нее жизнь. Собрав последние силы она напряглась и на свет появился последний котенок. Он не двигался, будто был мертв, но материнское чутье подсказывало, что это не так. Кошка с удивлением смотрела на последыша, среди серых и одинаковые шестерых котят лежал этот, рыжий, словно весеннее солнце. Она вяло вылизывала его и носом толкала к груди, пока он не зашевелился. С первыми лучами холодного осеннего солнца кошка наконец забылась тревожным сном. Впереди у нее было тяжелое время. Ей нужно будет прокормить эту ораву, хотя этого не получалось никогда. Почти все они умирали, кто от холода, кто от недостатка пищи, а кого замучили люди. Люди, которых кошка боялась больше всего. Твари, которые бесцельно издевались над ней всю ее не долгую жизнь. Они пинали и били ее. Они отгоняли от еды. Мучили. Ей было за что их ненавидеть. Но в то утро она не думала о них, она крепко спала, набираясь сил.


От первой недели не осталось воспоминаний, за исключением слепых попыток бороться на за тепло и материнскую грудь, в которой было так мало молока, что наедаться не получалось ни одному. Потом внезапно стало светло, еще слабые и размытые, но появились очертания труб и маленьких окошек, свет от которых неверно освещал подвал. С каждым часом все виделось четче и понятнее. Рыжий котенок наконец увидел братьев и сестер, с которыми возился в гнезде все это время. Они были одинаково серые, с короткой шерстью. Их цвет напоминал грязь, был похож на стены подвала. Будто нарошно создала природа их такими, чтобы сделать незаметными среди ночи и этих стен.Мать приходила редко, тогда, когда от голода и холода становилось больно. Она, худая и костлявая, с надораваным ухом и запугаными глазами, несла детям все, что смогла найти за день. Отдавала им все силы. Суетливо укладывалась она и подпускала их к животу. Все малыши тут же кидались к ней, они по зверинному рвали ее на части, боролись друг с другом, отталкивая слабых. Лишь рыжий сидел в стороне глядя на мать. Его длинная шерстка была еще мягкой и в свете, пробивавшемся через окна он казался рыжим облачком. Казалось, что светится он сам. Кошка смотрела на него с печалью и тревогой. "Не выживет"-думала она. "Не умеет бороться, не сможет найти еду". Котенок не знал о ее мыслях. Он просто наблюдал.


Спустя месяц котят осталось всего трое. Один за другим от голода и холода умерли четверо из них. Но рыжий, вопреки мыслям матери выжил. Он окреп и вдруг в его голове появилась, будто навязаная кем-то мысль, что пора уходить. Уходить туда, откуда каждый день приходила мать. Туда, где придется жить одному. Он выпрыгнул из уютной и знакомой кучи тряпья и пошел в сторону одного из окон. Сначала робко и несмело, потом быстрее и быстрее. Он выпрыгнул в окно и свет ослепил его. Мир был таким большим, таким ярким. Декабрьский день показался ему полным красок.Они переливались и искрились так, что у котенка захватывало дух. Он понятия не имел куда держит путь, он просто шел, куда глядели глаза. Оборачиваясь и разглядывая все вокруг. Все было невероятным и интересным, ведь он видел это впервые.


Вдруг его носа достиг запах. Таких запахов он еще не чувствовал. От него рот наполнялся слюной, он манил к себе, был настолько привлекателен, что котенок не смог противиться и пошел туда, откуда он исходил. Запах привел его на площадь, полную людей, снующих туда-сюда. Они, казалось не замечали котенка. Ходили вдоль рядов столов, но которых лежало то, что испускало те самы запахи, что привели рыжего сюда. Не зная страха и не ведая опасности, котенок вошел в толпу и бросился к прилавкам, но схватить то, чего он так хотел, ему не удалось. Огромные руки больно схватили его и отшвырнули от еды. Он пробовал снова и снова, но каждый раз его хватали и кидали все сильнее и больнее. Отчаявшийся, обезумевший от голода он метался в толпе, а люди пинали его, будто не замечая.Огромный ботинок наступил ему на лапку и острая боль пронзила тело. С трудом переставляя лапы он заполз под один из прилавков и испуганно смотрел на людей, которые шли мимо нескончаемым потоком. Никому не было дела до измучаного рыжего комочка.


Когда настала ночь он вышел из укрытия и хромая пошел рядом с прилавками, ища все же что-нибудь, что мог бы съесть. Но обнаружив недольшой кусочек чего-то съедобного, он был отогнан другим котом, огромным и злым. Таким же серым как и его мать, но в отличие от нее с рыжим он не стал делиться. В короткой схватке с серым котенок получил большую царапину на спине, которая тут же начала саднить. В унисон с отдавленой лапой боль в спине пульсировала и наростала. Голод совсем лешил рыжего сил. Он брел по ночным зимним улицам, баясь издавать звуки, быть кем-то замеченым.


Утро котенок встретил на крыльце деревянного домика. Он хотел найти подвал, но тут его не оказалось, а идти к другому дому он уже не мог. Замерхшие лапы отказывались передвигаться. Свернувшись в клуюок рыжий, нервно дергаясь от каждого шороха, ждал, когда придет его конец. Вспоминал теплый подвал и маму, ее шершавый язык и тепло ее живота. Скрипящие шаги, приближающиеся к нему, напугали, но убежать он уже не мог. Как и на рынке, человек не заметил котенка, просто равнодушно прошел мимо, открыв двери. Сворка лишь прикрылась, но осталась щель, в которую котенок вполне мог пролезть. Из этой щели повеяло теплом и пылью. Медленно хромая рыжий дошел до двери, оглянулся и прошмыгнул внутрь, в пустое, казалось, здание. Пройдя по коридору он заполз под лестницу и там у батареи наконец смог уснуть.


Тревожный сон котенка прорезал звук. Красивый и неземной. Ничего подобного рыжий не слышал еще. Звук будто тек под батарею, где он спал. Переливался, двигался. Был и быстрым и медленным одновременно. Рыжий встал и пошел на звук, который растекался по коридору и, как казалось котенку, шел из-за приоткрытой двери. Он привычно проскользнул за дверь и заслушался. Комната была нополнена этим прекрасным звуком и неудержавшись котенок запел. Запел хрипло и тихо, но все громче и громче. Звук наполнил его изнутри и все неприятности, случившиеся с ним ушли и забылись, стали не важны. Рыжий пел и не замечал десятка глаз смотрящих на него с удивлением и восторгом. "Смотрите! Он поет!" закричал вдруг кто-то и музыка стихла. Тут же рыжего схватили руки. От испуга его тельце будто сковало, он хотел бежать, но не мог. Почти теряя от ужаса сознание он вдруг почувствовал, что те руки, которые причиняли ему боль, те руки, которые ненавидела его мать, те руки, которые успел возненавидеть он, держат его нежно и осторожно. Они гладят его и ласкают так, как когда-то ласкала его мать. Откуда-то появилось блюдечно с молоком, не таким, каким было материнское, но таким вкусным. Множество рук совало ему кусочки чего-то вкусного, гладило его, а он жадно ел и не верил своему счастью.


Прошло полтора года. На окне музыкальной школы, пустой на время летних каникул, лежал большой рыжий кот. Он грелся на солнце и еле слышно мурчал. Его длинная пушистая шерстка в солнечных лучах казалось оранжевой и будто сама светилась. Добрая уборщица только что заботливо накормила его сметаной и он был самым довольным из всех котов. Скоро начнется учебный год, в школу вернутся дети. Они опять будут таскать его на руках, гладить и кормить бутербродами, положеными им на обед матерями. Потом строгие учителя будет загонять их в классы, откуда опять будет литься волшебная музыка, которую кот так любил. Он будет сидеть на батарее под лестнице и тихонько подпевать.

Показать полностью
17

Могильник (ч.3, заключительная)

Выкладываю несколько раньше, чем обещала, ибо позже может не получиться. Как говорится, хочешь рассмешить своего провайдера, расскажи ему о своих планах. 

Спасибо немногочисленным читателям за внимание, оно было мне очень приятно. 



Глава 4


Спрашивает меня о родителях, о том, как я провела детство. Я рассказываю, мне не удастся это скрыть. Бумаги, которые ему принесли, красноречиво говорят об этом. Я плохо помню отца, да и мама про него почти не рассказывала, но тюремные наколки я запомнила хорошо. Он внимательно слушает, скрестив руки на груди. Он мне про отца наверное больше может рассказать, чем я.


Не смотря на то, что прекрасно понимаю, зачем я тут и кто передо мной, все больше начинаю проникаться иррациональным доверием. Отмечаю это про себя, но уже не могу остановиться. Говорю все подряд. Отмечаю про себя, что рукава у рубашки его так же закатаны, как отец носил.


Хочется уже уйти. Не знаю сколько времени, но уже глубокая ночь, я вымотана, но именно этого он и добивается. Внезапно меняет тему, задает неожиданные вопросы, не дает расслабиться ни на минуту. Но мне нечего скрывать.


***


Утро принесло страшные вести. Митрич на свою вахту так и не вышел, Антон его не разбудил. Не было Антона и на посту. Поднятый Пашей по тревоге лагерь, в гробовой тишине, сразу двинулся в сторону раскопок. На этот раз никто не кричал и не звал его. Убежденность в том, где мы найдем Антона, была общей и даже не обсуждалась. Он лежал на том самом месте, где днем ранее мы нашли живого Санька, с той только разницей, что его сердце перестало биться несколько часов назад. Уже остывшее, коченеющее тело вытаскивать не стали. Все с обреченностью смотрели на зловещую яму, края которой стянулись еще больше. Уже начинало засыпать крайние ряды тел, не смотря на дерн. Вода, попадавшая туда, тут же впитывалась в землю, оставляя яму почти сухой. Могильник вел себя как живой, отряхиваясь от воды, он заращивал постепенно разрытую поисковиками рану. Казалось, что даже деревья, примыкающие к нему, стали ближе, будто он стягивал землю к себе, пытался закрыть свои жуткие сокровища, обнаженные лопатами. Холод, веявший от ямы, пробирал до костей, добавляясь к уже привычному дождю и сырости. Звенящая тишина давила на уши, вызывала желание бежать из этого места сломя голову, сквозь лес, сквозь эти затопленные провалы, туда, где все это будет казаться страшным сном.


Антона решено было оставить в яме и немедленно заняться расчисткой дороги, чтобы вызвать помощь. Вызвать полицию. Оставаться в этом проклятом месте не хотел уже никто. На лицах людей, в их разговорах, читалось сожаление, что они не последовали примеру сбежавшей десятки. Все чаще всплывали рассказы о тех самых шумах, о которых говорил Руслан. Оказалось, что слышали их все, но верить в их потустороннее происхождение, в их опасность раньше никто не хотел. Молчавший о них после смеха поисковиков Руслан, признался, что слышал странные звуки каждую ночь, и когда напали на Санька и в ночь смерти Антона. Разговоры эти только добавляли страха и чувства беспомощности.


Успокоившись, насколько это было возможно, выкурив по контрольной сигарете, все отправились расчищать просеку. Испуганные люди, утопая в воде и грязи, остервенело прочищали путь к свободе, распиливая, разрубая, иногда голыми руками ломая преградившие им путь деревья. Те, на кого не хватило инструментов, оттаскивали ветки на обочины или в особенно глубокие провалы, готовя дорогу к побегу. Дождь не прекращался, из мелкого и колючего, он временами переходил опять в ливень. Тучи, нависающие так низко, что казалось, лежат на верхушках деревьев, превращали дневной свет в сумерки.


- Мы не расчистим к ночи. – В обед все собрались под потрепанным непогодой навесом. – Нам нельзя тут оставаться еще на ночь! – Голос Санька срывался на писк. Он был близок к истерике.


- Ну а что ты предлагаешь? – Паша, как старший не только по статусу, но и по возрасту, опытный поисковик и походник, не мог показать слабину. Стоило ему удариться в истерику, как его примеру последуют все.


- Нужно уходить пешком! К ночи уже будем далеко отсюда. К черту эти машины! Я не хочу сегодня на месте Антона оказаться!


Лагерь одобрительно зашумел. Не смотря на уговоры и доводы Паши, часть людей все же собрались уйти. Собрав в рюкзаки самое необходимое и паек на один день, шесть человек покинули лагерь. На лицах оставшихся читалось желание последовать их примеру, но боязнь такой прогулки оказалась сильнее. Тут, в окружении машин, палаток, людей, все чувствовали хоть какую-то опору цивилизации. Уходить же в сырой, неприветливый лес, без уверенности выйти из него до ночи было куда страшнее, чем оставаться и пытаться выбраться сообща.


Мы убрали последнее дерево уже в темноте, когда света фонариков едва хватало. Выбившиеся из сил, мы брели по затопленной просеке с одной мыслью, главное пережить ночь, а там выберемся. Все надеялись, что те, кто ушел, добрались до дороги и к утру приведут помощь, но та напряженность, что висела над лагерем, не давала думать о хорошем. Я с нарастающим ужасом думала о предстоящей ночи. Оставшиеся восемь человек, не считая нас троих, решили спать скученнее, чтобы защититься в случае нападения. Договаривались не ходить по одному. Пять человек перебрались в «Транспортер», предпочитая неудобные сидения машины хлипкой незащищенной палатке. Остальные же забрались в одну палатку. С ними отправился и Митрич, заявив, что в куче народа чувствует себя в большей безопасности. Руслан же пошел спать в «Буханочку». Как и обитателям «Транспортера», ему машина казалась лучшим защитником. Забравшись в темную, неуютную машину, я забилась в самый угол, не рискнув погасить освещающие ее тусклые лампочки подсветки. Мы лежали молча, но от страхов, переполнявших нас и тягостного предчувствия, ожидания беды, сон не шел.



Глава 5


Он смотрит на руки. На них отчетливо видны раны и царапины от распилки деревьев. За окном уже светает. В коридоре иногда раздается шаркающий звук ленивых шагов.


Я скурила все сигареты. Он достает из сейфа вторую пачку и пододвигает ко мне. Значит разговор еще не окончен. Пытаясь устроиться поудобней, я ерзаю на стуле. Глаза закрываются.


- Где Руслан? – Я знаю, что он тоже здесь, но мне невероятно хочется хоть на время уйти от воспоминаний.


- Ты рассказывай, потом вопросы задавать будешь. – Он тоже вымотан.


***



Только спустя час, липкая дремота начала подбираться ко мне. Вся усталость от тяжелой физической работы и пережитые волнения разом навалились и я стала засыпать. Я не знаю, сколько прошло времени. Я не сразу поняла, что произошло. Вдруг, выдернув меня из сна, вокруг раздался грохот. Удар в бок машины. Удар был такой силы, что меня откинуло к другому борту. Оцепенев от ужаса, я поняла, что вокруг очень темно. Невозможно было рассмотреть ничего, что меня окружало, хотя я точно помнила, как засыпала при свете ламп. В панике, путаясь в спальном мешке и вещах, я поползла к передним сидениям, где был Руслан. Ободрав колено обо что-то острое, я перемахнула через спинки сидений и вцепилась в него мертвой хваткой.


- Что это было? – я не узнала своего голоса, срывающегося на писк.


- Я не знаю. Сначала погас свет, потом сильный удар! – Руслан был напуган не меньше.


Вдвоем мы перелезли в салон и забились в угол. Звуки на улице не стихали. Сквозь ветер и стук дождя, мы отчетливо слышали их. То вздохи и свисты, то вдруг звериное рычание. Перегнувшись через сидение, я попыталась включить фары, но свет не появился. То есть фары были включены, но не светили.


- Митрич! – закричал Руслан и бросился в сторону двери.


Я даже не успела его остановить, он уже открывал двери. Мысль о беззащитном друге в палатке толкала его на безумный поступок. В кромешной темноте, из открытой двери на нас обрушился порыв ветра и чудовищный вопль. Я еще держала Руслана за руку и почувствовала, как он вцепился в нее, пытаясь вернуться обратно. Я изо всех сил тянула его руку, а по салону разносился тот самый запах гниения, который в первый день на раскопках я почувствовала над ямой. У меня все же получилось втянуть Руслана назад. Захлопнув дверь, мы вернулись в угол и почти не дыша, не обращая внимание на слезы, которые сами текли по щекам, прислушивались. Тошнотворный запах был невыносим, от него кружилась голова. Вокруг все стихло, но по прежнему было темно.


Вдруг, машину сотряс еще один удар. Ощущение было такое, будто она с трудом устояла на колесах. При этом удар был мягким. Что-то живое, упругое, билось о машину, пытаясь ее опрокинуть. Звуки снова появились и были гораздо громче. Что-то выло и стенало, бродя вокруг машины. Потом, внезапно, вой и рычание сменилось стуками грохотом, похожим на моторы. Техногенное происхождение звуков напугало нас еще больше.


- Что это, черт его дери? – еле живой от ужаса шептал Руслан.


Удары продолжались всю ночь, не давая нам передохнуть. Мы слышали и человеческие крики, и вопли животных, и звуки машин. Все это переплеталось в один ночной кошмар на двоих. Нам казалось, что прошли дни, с тех пор, как мы сидим в этом углу.


Все закончилось так же внезапно, как началось. Вдруг, стало светло. Включились лампочки и фары, а в окна, будто кто-то щелкнул выключателем, ударил рассвет.


Обессиленные мы вывалились из машины. В рассветном полумраке мы молча подошли к палатке, к которой, чуть не погибнув, так рвался Руслан. Через огромный разрыв ткани, висящей на погнутых спицах, на нас смотрели три пары глаз. Не в силах что-то говорить, объяснять, запинаясь и заикаясь, люди спрашивали: «Оно ушло?». Митрича в палатке не было. Ночью, когда Руслан попытался вырваться из машины, когда пытался спасти его, нечто уволокло Митрича. Чудовище невозможно было остановить, это было понятно с первого взгляда, брошенного на палатку, на помятые бока обоих машин, на следы не то когтей, не то железных крюков, которыми оно пыталось достать нас.


Митрич был там. Под куполом сосен, рядом с прорванным тентом, валяющимся у ямы, он лежал одиннадцатым, во втором ряду, сразу под Антоном. Но не только его мы нашли там. Траурная процессия, на которую мы походили больше всего, увидела в яме семь новых обитателей. Все в той же позе эмбриона, обнаженные, там лежали все те, кто ушел вчера в надежде вырваться из этого ужаса. Уже затянулась левая часть могильника, снова похоронив тех, кто лежал там давно. Этот процесс шел так быстро, что стоять на краю этой пропасти было жутко. Было ощущение, что сам могильник пытается утянуть нас внутрь, тянет свои землистые лапы нам на встречу. Люди уже не скрывали слез отчаяния, никто не верил в то, что мы сможем выбраться.


Без завтраков и традиционных чаепитий, мы снова взялись за дело. Дорога была почти расчищена. Собрав необходимые вещи, мы погрузились в «Буханку». Под весом десяти человек она быстро увязла, даже не добравшись до просеки. Положение было ужасающим. Мы не могли оставить никого, но и уехать все вместе не могли. Пытаясь не поддаваться панике, которая погубит нас, мы решили, что нужно ехать за помощью и оставить часть людей. «Транспортер» выдержал одну атаку и выстоит еще ночь.


Так мы с Русланом, оставив восемь человек в лагере, уехали. Я отчетливо помню отражения их лиц в зеркале заднего вида. Их глаза, полные надежды и в то же время отчаяния. Верил ли кто-то из них, что мы и правда вернемся? Что они доживут?


С трудом прорываясь сквозь грязь, карабкаясь на горы ломаных веток, мы ехали слишком медленно. Каждый метр давался нам с величайшим трудом. Мы понимали, что до ночи нам нужно не просто доехать, нам нужно вытащить тех, кто остался. Уже почти вырвавшись из леса, мы наткнулись на еще одно поваленное дерево. На то, чтобы выпилить в нем дыру, достаточную для проезда машины, мы потратили драгоценные часы и выбрались из леса уже в темноте. Валясь с ног от усталости, мы смотрели на проезжающие машины, на огни шоссе, как на другой мир. Мы спасены!


Как только мы выбрались из леса, заработали мобильные телефоны. Не теряя времени, мы, найдя ближайшую заправку, вызвали туда полицию. Мы долго пытались объяснить диспетчеру, что же произошло, но рассказ выглядел неправдоподобно. В итоге мы с ней сошлись на том, что в лесу произошло убийство и мы будем ждать наряд на заправке.


Пристроившись к ночующим фурам, мы провалились в тревожный сон, просыпаясь от каждого шороха. Каждая проезжающая машина казалась отголоском того страха, от которого нам удалось сбежать. В каждом звуке чудились крики и шум ног, убегающих в лес людей.



Эпилог.


- Кто-нибудь, из оставленных нами в лагере, выжил? - я все еще не сдаюсь, пытаюсь задавать вопросы.


- Нет. – Совершенно неожиданно признается он. – Никого не нашли. Только искореженный «Транспортер» и помятые палатки. Яму твою тоже не нашли, а искали хорошо.


Этот ответ - это что-то новенькое. Кажется, что он, наконец, поверил в мою невиновность. Или снова какой-то маневр, откровенность за откровенность? С самого утра он пишет. Снова и снова выспрашивает уже затертые до дыр детали.


- На, почитай. – Ленивым жестом бросает через стол бумаги. – Если все так, подпишись внизу.


Читаю. Ровный почерк. Никаких исковерканных выражений и слов паразитов. Не похоже на протокол, скорее на рассказ. Сухой, жутковатый. Такие любят читать на ночь, чтобы пощекотать нервы. Ставлю подпись.


- Можешь идти. Если что нужно будет, вызовем. – В голосе даже какие-то нотки сожаления об утерянной компании.


- А Руслан?


- Там, снаружи, ждет уже.


***


Подробности мы узнавали из новостей. До боли знакомая опушка, появлялась на экране не одну неделю. Жадному до подробностей зрителю демонстрировали вывороченную дверь микроавтобуса, растерзанные палатки, но о могильнике в этих репортажах не было ни слова. Даже причину нашего приезда туда не обсуждали, представляя все как простой турпоход.


Нас еще долго таскали на допросы, уточняли детали. К нам приезжали родственники пропавших, но у нас не хватало духу рассказать им все так же откровенно, как я тогда говорила в смоленском участке полиции.


Мне снятся кошмары. Каждую ночь, запакованная в железную коробку, я жадно прислушиваюсь к стуку смешанному с рычанием. Меня окутывает темнота и весь мир перестает существовать, остается только этот бесконечный ужас. Иногда к шуму примешиваются голоса пропавших поисковиков и Митрича. Из темноты всплывают очертания скрюченных тел, проваливающихся в темноту. Я просыпаюсь каждый раз в один и тот же момент, когда железная коробка, которая защищает меня, открывается...

Показать полностью
20

Могильник (ч.2)

Глава 2


Я почему-то не чувствую себя не свободной или как-то ущемленной. Не верю, что все это могут «повесить» на меня. С самого задержания спокойна и уверена. Это его бесит. Он убежден, что я что-то пытаюсь утаить от него. Что я все это придумала, прикрывая историю настоящую, настоящего виновника. Того, чья вина будет легко доказуема. Живого человека из крови и плоти. Я уже сбилась со счета, сколько раз я пересказывала все. Никак не могу объяснить, подобрать слов, почему я так крепко и безмятежно сплю на деревянной полке. Как объяснить этому уставшему человеку, что за этим грязными окнами, забранными толстой решеткой, в его кабинете, я чувствую себя в безопасности?


Он продолжает подливать мне чай и молчать. Время вопросов впереди.


***


Проснулась я с первыми лучами солнца, но далеко не первая. Лагерь уже вовсю готовился к работе. Кто-то гремел тарелками у полевой кухни, кто-то умывался. Митрич, сурово взирая на окружающих, зевал во весь рот и хоть издалека не слышно, что именно он говорит, наверняка жаловался на ранний подъем. Руслан выглядел не выспавшимся и непривычно угрюмым.


- Митрич храпел, как боров? – решила пошутить я.


- Не. Ничего не слышала ночью? – ответил он, глядя на меня исподлобья. Все уже расселись у потухшего костра, на самодельные лавочки и уплетали завтрак. Мы поспешили к ним присоединиться.


- Нет, спала как сурок, а что было? – в памяти всплыл вчерашний рассказ о чем-то подозрительном.


- Я ночью какие-то странные звуки слышал, будто кто-то вокруг палатки бродит, рычит. Никто не слышал больше? – уже громко, для всех, спросил Руслан.


- Что за звуки-то? Животина какая? – спросил Митрич и поежился. – Я не слышал ничего.


- Я тоже не слышал. – Опять с вызовом выступил Санек. Остальные продолжали молча есть кашу, упорно глядя в тарелки. Поддерживать этот разговор никто не хотел.


- Нет, на животное не похоже. Вообще не знаю на что похоже. Шаги тяжелые такие, то тут, то там. Сначала вроде рычало, потом клокот какой-то издавать начало. Я сначала думал, может из-за ветра, а потом оно начало о палатку тереться. Под утро еще завывало, а как только светать начало, все смолкло.


- Так ветер наверное и был. У нас вон еда открыто стоит, если бы пробрался кто, всяко бы пожрал. – по простецки ответил Паша, старший по лагерю. – Это тебе байки вчерашние жути нагнали. Что будет, когда находку нашу увидишь, в штаны наложишь сразу небось. Эти молодцы уже наложили вон. – Он кивнул головой в сторону просеки, имея ввиду уехавших их городка. Все хмыкнули, а Руслан, хмуро доедая завтрак, дальше разговор продолжать не стал, хотя видно было, что доводы Паши его не убедили.


- А что за находка? – я не смогла скрыть любопытства.


- Ну вот доедай и пошли, посмотришь. – ответил Паша и первым встал из-за импровизированного стола.


Место раскопок было накрыто растянутым между деревьями тентом, видимо для спасения от постоянных дождей. Я, чуть ли не вприпрыжку подбежала к яме, мне было очень интересно, что же такого загадочного и примечательного откопали поисковики. Заглянув туда, я сначала глазам своим не поверила, а потом с трудом подавила в себе это природное женское желание сразу начать визжать и падать в обморок. Прийти в себя мне помог вопль, который издал Митрич, свое природное желание орать, он подавить не смог. В яме, в пять идеально ровных рядов, по десять в каждом, лежали человеческие останки. Я была готова к тому, что мне придется покопаться в человеческих костях, мы все же ехали не клад искать, а последствия кровавых боев, но это было что-то другое. Это было чем угодно, но не братским захоронением павших воинов. Трупы лежали ровно, как по линейке, в одинаковой позе – эмбриона, но самое страшное, они все были разной степени разложения. Те, что были слева, уже давно истлели, остались только кости, которые годами земля поддерживала в одном положении, сохраняя форму человеческого тела. Чем правее, тем все более свежими были трупы. Последние выглядели так, будто умерли на днях.


- А знаете, что самое поразительное? – услышала я за спиной голос Паши. – Когда мы начали копать, земля вокруг была не тронута. Мы этот участок расчищали несколько дней, так он был завален. И ни один человек так не завалит. Захоронению много лет, а крайние выглядят, как вчера померли.


На телах не было одежды. Там где остались только кости, сказать было сложно, но никаких тряпок истлевших я там не увидела.


- А вещей там никаких не было? – почти шепотом спросила я.


- Нет. Вообще ничего. – вступил в разговор долговязый парень, имя которого я так и не запомнила. – ни вещей, ни одежды. Все мужчины, судя по костям. Все примерно одного возраста. Нужно вытаскивать, конечно, так не скажешь, но следов от ран я тоже никаких не вижу пока.


- Может стоит вызвать полицию? – все еще не отошла я от пережитого потрясения. Над ямой разносился чуть заметный запах гниения. Меня начало подташнивать.


-Вызовем конечно. Сейчас все осмотрим, вокруг покопаем и вызовем. А то нас сюда на пушечный выстрел не подпустят, а вдруг это находка века? А вся слава ментам?- Санек явно говорил не свои мысли. Но это показалось мне вполне логичным. На самом деле, мне самой стало жутко интересно и быть изгнанной на следующий день после приезда, мне не хотелось. Я, для подкрепления уверенности в своем решении, даже вспомнила, как где-то читала о естественном бальзамировании.


- По крайней мере, понятно, почему часть лагеря ноги сделала. – констатировал Руслан. После того, как его осмеяли за ночные страхи, он держался так, будто его не поразило уведенное. – Давайте работать что ли?- Я, в очередной раз поразившись его оптимизму, поплелась за Пашей, чтобы он дал мне какую-нибудь задачу по плечу.


К обеду снова зарядил дождь. Сначала мелкий и противный, потом все мощнее, переходя в ливень. Высокие сапоги и дождевик не давали промокнуть насквозь, но сырость все равно пробиралась под одежду и через пару часов у меня зуб на зуб не попадал. Навес над ямой тоже не очень-то спасал, косые струи дождя заливали и туда. Пообедав на скорую руку, мы снова вернулись к работе. Паша, пытавшийся дозвониться по спутниковому телефону кому-то, кто должен был привезти провизию, сказал, что телефон не работает, видимо из-за погоды. Мобильники там не ловили вообще. Тем временем дождь перешел, чуть ли не в ураган. Деревья гнуло к земле, сверкали молнии, грохот был такой, то закладывало уши. Перекрикивая стихию, Паша сказал всем возвращаться в лагерь, чтобы продолжить работу, когда погода улучшится.


О том, чтобы разводить костер, не могло быть и речи, все дрова были насквозь сырыми. Да и сидеть перед ним под такими порывами ветра и воды желающих не нашлось. Не смотря на то, что было только шесть часов вечера, темно было как ночью. Деревья мрачно склонялись над лагерем, забирая тот слабый свет, что пропускали низкие черные тучи. Прихватив с собой что-нибудь перекусить, все расползлись по палаткам. Я переоделась в сухую одежду и, плотно укутанная спальником, какое-то время читала, при свете лампочки, но вскоре сама не заметила, как уснула.



Глава 3


За окном уже темно. Неужели его не ждет никто? Что он вцепился в меня мертвой хваткой?


Я продолжаю свой рассказ, без эмоций, у меня они кончились в первый же день. Я правда пытаюсь помочь. Я вытаскиваю раз за разом из памяти все больше подробностей, все больше своих подозрений. Я ему благодарна. Никто не стал бы слушать меня так внимательно. Никто не принял бы на себя весь этот комок моих страхов. Я чувствую, как мне становится проще и легче говорить и вспоминать об этом с каждым разом.


Задержанных тут не кормят. Он делится со мной своим нехитрым обедом, но это радушие не может меня обмануть. Я не вижу этой заботы в цепких глазах. Все еще ждет, когда я оступлюсь. Когда я расслаблюсь окончательно и из меня, со слезами, вырвется правда, которая ему нужна.


Вот она твоя правда…


***


Меня разбудил стук в борт машины. Вокруг было темно, шум урагана не стихал. Я выглянула наружу.


- Санек не у тебя?- это был Митрич. Я с трудом рассмотрела его в свете фонариков. В лагере было необычное для этого времени оживление.


- Нет, я его не видела.


Санек пропал. Лег спать в палатке с еще двумя поисковиками и исчез. Когда и куда он ушел - они не знали, но забеспокоились, проснувшись ночью и не обнаружив его. Сначала подождали, мало ли в туалет вышел. Через пол часа подняли тревогу – Санек на крики не отзывался.


В темноте, вооружившись налобными фонариками, мы разбились на группы и пошли на поиски. Я, вместе с Пашей, Русланом и еще двумя парнями, направились в сторону раскопок. Меня била дрожь, даже не знаю от чего больше, от холода или от сознания того, что все это путешествие все больше напоминает голливудский триллер, в конце которого, все погибают. Ну, или, как вариант, погибают все, кроме одного или двоих счастливчиков. Все время, пока мы шли к яме, тешила себя мыслью, что в лагере я самая слабая, да еще и единственная девушка, значит по голливудскому шаблону, именно я должна выжить. Ну и Руслан тоже было бы не плохо, чтоб остался. От несерьезности этих мыслей, мне на время стало весело, пока мы не добрались до места. Санек на крики все еще не отзывался. Обойдя все вокруг, обшарив все кусты, мы собрались было уже возвращаться, как вдруг мне что-то показалось странным. Я только что осветила своим фонариком край ямы и даже не успела понять, что я видела, но остановилась как вкопанная. Что-то там было не так. Медленно повернув голову, я смотрела на эти аккуратные ряды тел и не понимала, что же привлекло мое внимание. Ровные края могилы стали покатыми, бугристыми, земля осыпалась внутрь, смешиваясь я водой. Острая догадка пронзила мозг. Один лишний…


Это был Санек. Продолжая эти ужасающие ряды, не нарушая чудовищной симметрии, он лежал одиннадцатым, в верхнем ряду. Как и остальные, нашедшие здесь свой последний приют, он был без одежды и в той же позе. Я пришла в себя только когда меня начали бить по щекам, оказалось, что в течение нескольких минут я просто кричала, глядя на яму.


- Санек там… одиннадцатый… - срывающимся голосом сказала я, показывая пальцем на край ямы. В тот момент у меня не было никаких сомнений, Санек мертв, как и остальные обитатели этого места.


Парни бросились в яму. Как сквозь сон я слышала крики: «Вроде живой!», «Вытаскивай его!». Я не помнила, как мы добрались до лагеря, и пришла в себя только после того, как Митрич напоил меня горячим глинтвейном. Под небольшим навесом ребята все-таки развели костер и теперь все сидели и смотрели на ошарашенного Санька. Закутанный в одеяла он рассказывал историю, от которой кровь стыла в жилах. В это невозможно было поверить.


- Я проснулся от звуков странных, как будто отбойный молоток стучит на стройке. Темно вокруг, ну мне поссать приспичило. Вылезать как-то лень, дождина льет, еще пол часа повалялся, решил, что больше не утерплю. Времени час ночи было, я посмотрел. Про шум я подумал - это наши не спят, что-то мастерят, мало ли. Стал вылезать, звуки тут же стихли. А как от палатки отошел, так у меня фонарик погас, хоть глаз выколи. И так-то темно, а потом вообще как заволокло все, носа своего не видно. – Санек держался молодцом, пытался говорить уверенно, но это с трудом ему давалось. Было заметно, что он готов вот-вот разреветься.- Потом меня что-то за ноги схватило и я упал. Даже не схватило, а как будто сами в сторону потянулись. Меня волокло, но не больно было, я как под наркозом был, будто вот-вот засну. Потом все остановилось и холодно стало очень. Я свернулся, колени руками обхватил и чувствую, что засыпаю. Становилось все теплее, так удобно и вдруг все пропало и крик услышал. А потом вы меня вытаскивать начали.


К нашему удивлению, рассказу паренька верить не хотели. Какое-то необъяснимое упорство проявляли обитатели лагеря, чтобы найти объяснение произошедшего. Еще долго люди сидели у костра и рассуждали о том, что произошло. Было найдено никак не меньше сотни объяснений, но ни одно не показалось нам правдоподобным.


Утром буря поутихла, но дождь все еще шел. После пережитого ночью, в лагере все были молчаливыми и хмурыми. Уже утром мы приняли решение, что на раскопки сегодня не пойдем. Никому не хотелось ковыряться в глине по локоть, да и после ночного происшествия все были не выспавшимися и хотели отдохнуть. У нас кончался провиант, а позвонить и попросить, чтобы привезли еще, мы не могли – телефон все еще не работал.


В лагере, помимо моей «буханочки» был еще Пашин «транспортер» и ехать в город собрался именно он, но нас ждало неприятное открытие: шины у «Транспортера» были порваны. Когда это произошло и как – никто не видел. На них не было следов ножа, они просто были истрепаны в лохмотья. Ехать, да еще по бездорожью на таких колесах невозможно, поэтому в город отправилась я, прихватив Руслана с Митричем .


Мы не проехали и ста метров, как наткнулись на вполне ожидаемую преграду – на просеке лежали поваленные вчерашним штормом деревья. Огромные стволы сосен перегораживали всю дорогу, утопая в воде. Исследовав это участок дороги, мы пришли к неутешительному выводу, выехать не получится. Даже убрав деревья, мы могли бы пробраться только вплавь. Просека, находясь в низине, была затоплена местами почти по пояс. Докуривая сигарету, под мелким противным дождем, я молча смотрела на единственный путь из лагеря. Это путешествие нравилось мне все меньше и меньше. Нам пришлось разворачиваться назад.


Наше возвращение и рассказ о его причинах резко поменяли настроение лагеря. Хорохорившиеся до этого поисковики притихли и перестали подтрунивать над Саньком. Какое-то напряженное и густое молчание нависло над нами. Поедая урезанный, из-за нехватки провизии, обед, люди, уже не скрывая, беспокоились о событиях ночи и о невозможности уехать или вызвать помощь. Никто не понимал, что именно случилось накануне, но безмятежно спать в хлипкой, небезопасной палатке, уже никто не мог. Ребята то и дело бросали боязливые взгляды в сторону леса, туда, где уже начинала сгущаться темнота. Туда, где за темными деревьями скрывался огромный, жуткий и необъяснимый могильник.


К вечеру мы составили план действий. Он не успокаивал, но не давал раскисать. Часть команды утром должна была отправиться распиливать деревья и максимально расчищать дорогу. На ночь же, для успокоения, решено было выставить часового.


Первым на пост заступал Антон. Молчаливый парень, который обычно держался немного в стороне. Не большой любитель до сборищ и долгих разговоров. Я даже лица его толком не запомнила, настолько он был незаметен. Через три часа его должен был сменить Митрич, еще через три Паша.

Показать полностью
15

Могильник.

Вообще я не пишу рассказы, я больше люблю писать короткие сказки – это исключение. Еще я не люблю никуда публиковать свои работы, выкладывала парочку на странице в соцсети и то муж заставил – это тоже будет исключением. Не прошу критики (хоть и не имею ничего против конструктивной), просто хочу куда-нибудь опубликовать это, а куда еще, если на на читающий Пикабу.


История, отраженная в рассказе, является вымыслом от начала до конца.



Пролог.


У меня было достаточно времени, чтобы разложить по полкам все воспоминания. Привести в порядок мысли. Лежа на деревянной полке, глядя на решетку с пол стены, я как наяву видела темный лес, а в ушах звучали вопли и грохот. Снова и снова я видела глаза, полные надежды, смотрящие мне вслед. Я ничего не могла сделать…


***


С Русланом и Димой мы познакомились несколько лет назад. Я, будучи еще совсем молоденькой и взбалмошной девчонкой, жаждущей приключений, захватывающих дух, отправилась в поход по Архангельским лесам, в качестве помощника гида. Работа не казалась мне тяжелой, подумаешь идти несметное количество километров, через буреломы и реки, спать на земле, пить воду из ручья. Звучит не так уж и грозно, когда ты совершенно домашнее существо и кроме поездок на шашлыки с родителями, никуда не выбиралась. «Главное желание и хорошая компания» - думалось тогда мне. Почему тогда мне не отказали, я не понимаю до сих пор. Гид проклинал меня большую часть похода, не скупясь на выражения. Места там были непроходимые, болотистые. Комаров было как грязи, а грязи по щиколотку, в лучшем случае.


Когда мы были в середине пути, я, окончательно вымотанная и измученная, поскользнулась на жидкой грязи и, съехав с крутого склона, напоролось ногой на какую-то острую корягу. Кровотечение остановили, но идти дальше я, да еще и с нужной скоростью, уже не могла. Сколько же тогда ругательств осыпалось на мою голову, мол, одни проблемы от тебя, как угораздило нас с тобой связаться. От невыносимой боли в ноге и детской обиды за эту ругань я, конечно же, разревелась, чем, собственно, и подписалась под тем, что мне там наговорили. Я уже сама понимала, что идти на столь сложное испытание, не имея в запасе нужного опыта, было крайне глупо. Но там, в непролазных лесах, об этом думать уже было поздно, меня оттуда нужно было вытаскивать. Тут-то и вступились за меня эти два паренька.


Руслан и Дима были лучшими друзьями, хоть и отличались друг от друга разительно. Руслан, подтянутый и собранный, выросший в деревне, не боялся никаких сложностей - тяготы похода его только радовали и улыбка не сползала с его лица. Он рассказывал смешные истории, подтрунивал над всеми, устраивал погони за зайцами, конечно же безуспешно, и никогда не унывал. Дима же, обладатель приличного пуза, городской житель, ныл и стенал по любому поводу, будь то промокшие ноги или укус комара. Руслан, за ворчливость и вечное недовольство, дал ему прозвище «Митрич». То и дело раздавался вопль «Митрич! Скорее сюда, я нашел тебе отличнейший пень, на котором можно посидеть!». Митрич опять ворчал, но не обижался. Вероятно, шутки эти уже давно были привычны для обоих.


Они вдвоем осадили остальных, ругающих меня походников и взялись тащить меня до конца маршрута. Именно тащить, так как идти я могла только на ровных участках, а их попадалось не так много. Несли на руках по очереди, будучи при этом нагружены так же, как и остальные. Пару раз меня роняли, но жаловаться мне было как-то не с руки.


С тех пор прошло уже около десяти лет. На память о том путешествии у меня остался огромный шрам на ноге и Руслан с Митричем тоже остались. Часто видеться нам не давало расстояние – они москвичи, я из Архангельска. Мы изредка перезванивались, еще реже виделись, но почему-то так и не потерялись. Не так давно и я перебралась в столицу, потому и стала свидетелем тех событий, что будут здесь описаны.



Глава 1



Я сижу в прокуренном кабинете, где-то в Смоленской области. Следователь, уставший, тусклый человек, раз за разом заставляет меня вспоминать события последних дней. Он как психолог, медленно вытягивает из меня мельчайшие подробности. Он надеется, что я совершу оплошность, что я где-то проскажусь, но он уже сам не верит, что все будет так просто. Поначалу он кричал, сейчас протягивает пачку сигарет и предлагает чай. Я знаю, что это примирение ненадолго. Слишком нереальна моя история. Он не сможет ее записать и вложить в дело.


- Так, давай с самого начала. – Обреченно говорит он и, беспардонно закинув ноги на стол, закуривает.


***


В начале июня мне позвонил Руслан и предложил поехать в Смоленскую область с поисковым отрядом. Отряд этот занимался раскопками на местах сражений Великой Отечественной: могилы, снаряды и прочее «Эхо Войны». Работы у меня в этот момент не было, и провести две недели на природе, со старыми друзьями, мне показалось идеей более, чем привлекательной. За несколько дней до этого из лагеря поисковиков уехали десять человек. В один день. Причины такого поступка нам не объясняли, сказали только, что рук не хватает и любая помощь была бы кстати. Денег за это не платили, зато можно было в веселой компании на природе провести пару-тройку недель. Пожить в палатках, поорать песни под гитару у костра.


Рано утром, десятого июня, мы втроем загрузились в мою «буханочку» и поехали по пыльной Москве. «Буханка» моя - машина с историей, поэтому стоит более подробного описания. В свое время она досталась мне от отца подруги. Он за ней ухаживать больше не мог, очень уж много денег и времени она требовала, а подруга таким авто не интересовалась, мол, развалюха. Отцу эта машина была очень дорога, она однажды вывезла его из лесного пожара под Москвой, после чего он ее называл не иначе как «спасительница моя» и просто выбросить боевую подругу у него рука не поднялась. Вот я «Буханочку» и приютила. Машина, конечно, своеобразная, но работящая. Мы, с тех пор, в какие только болота с ней не заезжали, всегда она до последнего боролась с обстоятельствами. Боец, одним словом. Я, со временем, ее подлатала, обвесила разными багажниками и порогами, поставила на хорошую резину, излечила от ржавчины. Теперь с ней хоть в кругосветку иди. Внутри я убрала часть сидений и устроила спальное место. Поэтому в походах стала обходиться без палатки, да и залезть с ней можно было гораздо дальше, чем пешком.


Доехать часов за шесть, как мы планировали, не получилось. Сначала застряли в пробке на выезде из Москвы, потом, промчавшись с ветерком до проселочной дороги, которая вела к лагерю, увязли. Дорога запущенная, видно было, что ездят по ней редко. Раньше она вела к нескольким деревушкам, но сейчас они опустели и пользоваться дорогой стало некому. Отъехав буквально пятьдесят метров от оживленного шоссе, мы залезли в по самые двери в грязь и с того момента из нее не вылезали. Чтобы протаскивать машину по ямам и рытвинам приходилось постоянно цеплять к деревьям лебедку, не смотря на цепи на колесах. Дороги, по сути, там не было. Да и дожди, обильно поливавшие эти места последние пару недель, ситуацию не улучшили. В какой-то момент даже думали, что машину придется бросить и идти в лагерь за помощью пешком, но вскоре выехали на возвышенность и последний участок пути проделали без особых проблем. Правда, приехали уже в сумерках.


Обитатели палаточного городка встретили нас радушно, хоть и не без смеха. Зрелище мы представляли собой жалкое. В глине у меня были даже волосы и лицо, а про парней, которые толкали половину дня машину, даже говорить было нечего. Спустя час, мы, отмытые от грязи, накормленные, сидели у костра, пили крепкий чай и, перебивая друг друга, рассказывали о своих злоключениях. Ночная тишина то и дело взрывалась звуками хохота. Митрич, по своей старой привычке (спустя годы ничего не изменилось) заныл, что устал и отправился ставить палатку. Несколько поисковиков последовали его примеру и у костра осталось всего семь человек, включая нас с Русланом.


- А почему уехали те люди, что были тут до нас? – между делом спросил Руслан и вдруг у костра повисла тяжелая тишина. Сложилось впечатление, что говорить об этом всем не приятно.


- Слабонервные. – отрывисто бросил Санек, самый молодой в отряде, паренек лет двадцати. В глазах у него еще горело это подростковое желание доказать всем, что он взрослый и серьезный. Остальные делали вид, что разговор не стоит выеденного яйца.


- А все таки? Медведей что ли испугались? – Мне было все любопытнее. Молчание ребят меня только подстегнуло.


- Да не, медведи разве пойдут, мы же шумные. Перегрелись наверное, начали им какие-то странности мерещится, вот и уехали. Испугались. Какие тут странности? Обычный лес. Тут ветка хрустнет, там ветер деревья пошатает. Звуков полно. Чего бояться? – ответил один из них. – Мы же все тут в одном месте тремся, никто не слышал и не видел ничего. И правда – слабонервные.


Такое объяснение нас устроило и все начали расходиться на ночлег. После трудного дня, костра, сытого ужина и горячего чая, усталость навалилась на меня со страшной силой, я уснула, как только оказалась в машине. Так спать можно только на природе – без «задних ног». Это в шумной московской квартире можно валяться часами, слушая звуки проезжающих машин и сигнализаций. В лесу же, как только голова касается подушки, ты засыпаешь как младенец. Спишь крепко и высыпаешься часов за пять.

Показать полностью
58

Подарок свекрови или проблемы женщин за 50.

Накупили мы с мужем кучу подарков всем близким, намотали с десяток км по торговому центру и к вечеру поняли, что купили все и всем, только для свекрови (мамы мужа) ничего на глаза не попалось. Взяли перерыв. Засели пить кофе с пончиками в местной кафешке и предались размышлениям. Размышления нас никуда не завели, поэтому я пошла в интернет совета просить. Куда идти не долго думала. Состою я в контактике в некоем сообществе, где тусят в основном женщины от 30 и до бесконечности. Где еще спрашивать? 

Написала краткую характеристику свекрови - интеллигентная женщина около 50, преподаватель английского. Увлекается фотографией, немного рисует. Из шмоток и аксессуаров советовать бесполезно, у нее свой стиль и вкус, который мне непостижим - не смогу подобрать хорошо, а муж и подавно. Советы которые я получила:

- книги (это был самый вменяемый совет)

- цветы

- посуда кухонная

- тапочки

- ИКОНА!!!

Я представила, как я свекрови дарю икону, меня пробрала дрожь. И ведь советы давали такие вот женщины, около 50. Ну самим-то как, икону на новый год получить? А кастрюлю? Жалуются потом на что-то. Свекровь-то у меня тетушка хоть куда, в расцвете сил. Хорошо одевается, много общается. Муж ее цветами радует по поводу и без. Ну какие тут могут быть тапки и кастрюли? 

Свекрови штатив купили под фотоаппарат, она давно хотела. Советчики мне память быстро прочистили. 

Как-то мне сразу перехотелось до 50 доживать =)) 


Всех с наступающим! Дарите друг другу приятные подарки!

15

Ну, погоди! Или новогоднее кавер-поздравление.

У нас празднование Нового Года уже началось. Пару дней назад пошли на фото-студию записывать ролик поздравительный для слушателей. Муж музыкант. Часть моего супружеского долга – восторгаться всеми его дуростями, так что делюсь с вами получившимся=)


Дурачились часа три, чуть не поломали бас-гитару и малый барабан. Распугали стайку детей, которых родители привели красиво фотографировать и выпили весь кофе на рецепшене. Выпили бы шампанского, но там его не подают, а жаль=)


Муж мой, синяя шапка моя, тег мое. 

5640

Как я на работе бастовала.

Устроилась я как-то от безвыходности и безденежья работать в магазин (назовем его Пиво-Воды) кассиром. Работенка адовая, прямо скажем. График сутки через сутки. Все время сидишь на попе, отойти можно на минутки в туалет и то, следят, чтоб часто не ходила. Обед пол часа и два перерыва по 15 минут на чай попить. Начальник гоповатый самодур, любящий перед продавцами демонстративно по телефону (возможно и без собеседника) рассказывать, сколько бабла он заколачивает и куда тратит, естественно, потом говоря, что больше тех копеек, что получают продавцы, он платить не может. Ну, тут ничего нового.


Когда я туда устраивалась, денег на медкнижку не было и меня не запариваясь взяли, сказав, что нужно сделать ее с первой зарплаты. Я вполне согласна, отчего бы не сделать.


Спустя две недели пришла проверка, натравленная покупателями (магазин-то так себе был по части соблюдения правил) и отсутствие медкнижки тут же вылезло. Штраф вкатили почему-то заведующей, а не мне. Не разбираюсь во всех этих схемах, но именно так было. Заведующая тетка не плохая, мне нравилась. Мне как-то неловко стало, что из-за меня она пострадала, поэтому я ей сказала, что оплату штрафа на себя возьму. Это все было предисловие, теперь, собственно, сама сводка военных действий.


После выходного выяснилось, что меня уволили. Без каких-либо причин и документов, а работала я там официально. На вопрос о зарплате сообщили, что ею покроют штраф. Я бы наверное плюнула, лень бы стало возиться ради такой работы и копеек этих, но на выходном я успела взять денег в долг и начать получать эту медкнижку проклятую. Когда я заведующей сказала, что так-то хотела оплатить ее штраф из человеческого отношения, но с увольнением ситуация изменилась. Именно она меня принимала работать без документов необходимых и мое увольнение в такой ситуации мне кажется странным. Да и зарплаты у меня к тому моменту чуть больше накопилось, чем штраф. Короче, заведующая сделала рожу кирпичом, мол, вали отсюда, пока по шее не дали. Тетка рангом повыше, которая сидела над несколькими магазинами (это небольшая сеть была), орала на меня как резаная, не давая слова вставить, «тыкала», называла уменьшительной формой имени и все это довольно унизительным тоном. Как сейчас помню, звали ее Светлана Илларионовна. А я без денег вообще. А у меня долг, который надо вот-вот отдать. А у меня на руках не работающая мать и черная прожорливая кошара. Нельзя загонять зверя в угол, пусть даже это хомячок. Слабый и беспомощный, он может стать грозным врагом, если ему нечего терять.


Я психанула. Времени у меня был вагон, работу новую я искала, но не могла найти, поэтому все силы я бросила на то, чтобы восстановить справедливость. Для начала я закидала руководство магаза официальными письмами и запросами, чтобы иметь на руках хоть какую-то доказательную базу. Эти тупорылые дамочки наотвечали мне достаточно, чтобы начать их прессовать. Зная о всех огрехах магазина, я написала жалобы везде, куда дотянулась: санэпидемстанция, торгинспекция, налоговая, прокуратура. Может еще куда, сейчас точно не вспомню. Куда положено, писала о незаконном увольнении, куда нет – о их нарушениях. На магаз посыпались проверки. Конечно, его не закрывали, но давание на лапу, чтобы отмазаться, серьезно попортило им нервы. Мне начали оттуда звонить и орать, чтобы я угомонилась. На все это я отвечала, что меня зовут не Юлечка, а Юлия Викторовна и я успокоюсь, когда меня восстановят в должности и выдадут зарплату за весь период с момента трудоустройства. Именно так, не за две недели, а за все то время, что я была якобы уволена тоже. Дураки тянули время.


Иногда, заходя в магазин, чтобы вручить им очередной документ или узнать о их решении, я натыкалась на знакомых продавщиц, которые шипели в мою сторону «Ты только хуже себе делаешь, дурочка, ничего не добьешься». Куда хуже, мне было не понятно, поэтому я от души развлекалась, наблюдая, как шеф брызжет на них слюной, потому что я своим приходом испортила ему настроение.


Сейчас мне сложно вспомнить, какие события за какими шли, да и не нужно тут, я думаю, все мелочи расписывать. Переписки с различными властными структурами, мной и магазином длились около трех месяцев. В итоге, меня восстановили на работе. Пока без выплаты денег. Поскольку я за это время умудрилась медкнижку сделать, причины меня не допустить до работы, у них не было. Только вот за кассу они меня не посадили. Видимо, подумали, что я свою зп хапну и сбегу. Зря они так думали, мне это совсем не выгодно было. Зато мне было выгодно дальнейшее разбирательство, ведь денег мне так и не выдали.


Я вышла на работу согласно графика, только вот работать я не стала. Подала заявление, что я принята на работу кассиром и что до тех пор, пока меня не восстановят в должности и не выплатят долг по зп, я объявляю забастовку. Если честно, от своей наглости и от реакции окружающих на все это, реально становилось смешно. Продавцы от меня шарахались, будто я заразная. Начальство топало ногами, скакало давлением и сыпало матами, но ничего не могли со мной сделать. Я стояла посреди зала и читала Шерлока Холмса (черт знает, почему запомнила). Когда ко мне подходили покупатели с вопросами, я вежливо говорила, что я на забастовке и им лучше обратиться к другому продавцу. Покупатели тоже малость офигивали. Как-то со мной пытался общаться охранник. Ему скучно там торчать, а я вроде тоже ничем не занята. Я пыталась ему объяснить, что я прокаженная и со мной рядом стоять не стоит. Парень не понимал и смеялся. Спустя два часа его вызвали в кабинет и уволили. Он был несколько ошарашен. Это красочно иллюстрирует весь уровень неприязни ко мне начальства в те дни.


Начальник как-то попытался решить вопрос привычным с 90-х способом, запугать. Посреди зала орал, что убьет мою мать и сожжет квартиру. Я демонстративно держала в руках телефон (который никогда не слышал о функции диктофона, я думаю) и кивала, мол, говори говори, идиот. Помахав у меня перед лицом руками и поняв, что я отмороженная в край, ушел и больше пред глаз мне не появлялся. Продавцы продолжали обходить меня стороной и шипеть. Смотреть так, будто я у начальства пытаюсь забрать их деньги. Странная ненависть, ведь их эта ситуация вообще никак не касалась. Напротив, я вроде из их числа и пытаюсь сделать так, чтобы в будущем у них не возникло такой проблемы. Но нет, я была врагом в их глазах. Я должна была подчиняться, я устроила черти что. Через пару дней моей забастовки они начали из углов посмеиваться, мол, время только тратишь, ничего у тебя не выйдет. Еще через пару дней в магазин прибыла целая делегация. По времени это совпало с решением прокуратуры по этому вопросу. Прокуратура нарешала, что я права, а магазин нет.


Делегация, во главе с крикливой хабалкой Светланой Илларионовной, сделали все, чтобы подчеркнуть мой триумф. Они сняли выручку с кассы. Не всю, а равную зарплате кассира примерно за 4,5 месяца. После чего меня вызвали в кабинет. Коллектив притих. Все сразу поняли, куда снимались эти деньги. Уровень ненависти увеличился еще.


В кабинете мне сообщили, что я с завтрашнего дня могу приступить к обязанностям кассира и выдали сумму за все время. То есть, за то время, что я работала две недели кассиром, потом около трех месяцев я сидела дома и строчила заявления, потом стояла как вкопанная посреди зала и читала. Почему денег было как за 4,5 месяца? Потому что эти мудаки не посмели в таком вопросе ничего намухлевать с расчетом зарплаты, а обычно зп занижали. Вели себя эти коровы прилично. Не орали, слюнями не брызгали. Смотрели в основном в стол и называли по имени-отчеству.


Я на работу на следующий день не вышла. Просто не вышла и все. А зачем? По уму, надо было уволиться и спокойно уйти, но мне было лень. Меня там уволили по статье, да и черт с ним. Что мне эти три месяца стажа? Завела потом другую трудовую книжку и забыла о Пиво-Воды, как о страшном сне. А магаз закрылся. И пол года не протянул потом. От всей души надеюсь, что их подкосили мои проверки=)


Несколько сумбурно получилось и, наверное, котоламперы тут найдут расхождения - напишите, поясню. Все мелочи в текст просто не влезли=) 

Показать полностью
19

Зимний напиток.

Празднование Нового Года полно традициями и одна из них напитки. Кто-то на Нг готовит глинтвейн, кто-то Гоголь-Моголь, мы любим зимними вечерами пить масалу. Напиток этот давно перестал быть диковинкой, попробовать его можно даже в кофейнях (ни разу мне не довелось там попробовать вкусного), но вдруг кто-то о нем еще не слышал.


Масала


Масала – это индийский чай с молоком и специями. У некоторых такое описание может не вызвать желания попробовать, но с обычным «чай с молоком» по вкусу он имеет мало общего. Масала обладает согревающим действием и очень бодрит. Напиток прекрасно подойдет для того, чтобы согреться на зимней прогулке или, чтобы дома, сидя под ёлкой в шерстяных носках, смотреть в очередной раз «Один дома».


Рецептов масалы столько же, сколько тех, кто его готовит. Набор специй, чаев и молока у каждого свой – кто-то использует зеленый чай, вместо черного, кто-то добавляет топленое или козье молоко, а уж со специями там есть куда развернуться. Я готовлю его так:


Ингридиенты:


- черный чай 3-4 ч/л


- вода 2 кружки


- молоко 1 кружка (соотношение воды и молока можно поменять в сторону молока, чтобы сделать напиток мягче. Так же можно добавить молока, если переборщили со специями)


Далее количество ингридентов очень приблизительное, ибо всегда кладу их «на глаз».


- корень имбиря 1/4 корня среднего размера, измельченный на крупной терке (имбирь можно использовать и молотый, из пакетика, но по опыту – он не дает того результата, что свежий натертый)


- кардамон 4-6 зерен (перед добавлением разрезать надвое)


- корица пол ч/л молотой + 1 палочка


- бадьян (не молотый) 1-2 звездочки


- гвоздика 3-4 шт


- черный свежемолотый перец - пара оборотов мельницы


Приготовление:


Воду, молоко и специи помещаем в кастрюлю и доводим до кипения. Для того, чтобы не жевать потом кашу из специй, их можно поместить в кастрюлю в марлевом мешочке. Выключаем, бросаем туда чай. Хорошо перемешав, оставляем настаиваться на 10-15 минут. Чай готов.


Чем дольше настаивается чай, тем острее и прянее он будет и тем насыщеннее будет его вкус. Мы завариваем его в термосе.


Обратите внимание на то, что имбирь продолжает «завариваться» даже в холодном напитке. Поэтому, если вы приготовили побольше и оставили на потом, напиток может «вырывать глаза».


В качестве подсластителя тоже можно использовать что угодно – сахар, коричневый сахар, фруктозу или мед. Экспериментируйте.


С наступающий Новым Годом!

Зимний напиток. Напитки, Рецепт, Новый Год, Чай, Длиннопост
Показать полностью 1
263

Похороны

Навеяно постом http://pikabu.ru/story/naglost_pokhoronnyikh_byuro_3872790



Меньше года назад хоронила мать. Сталкивалась раньше с процедурой этой, когда бабушка умерла, но тогда как-то все проще обошлось. Бабушка в больнице умерла и множество препон решала больница. Хотя там тоже хватило нервотрепок.


Мама умерла дома. Никакие агенты от ритуальных контор к нам не приходили, видимо в Архангельске это не развито. Сама вызвала полицию, знаю, что при смерти дома, без медицинского надзора, нужно это делать. Полиция повела себя безупречно. Быстро приехали, составили все документы, понятых в 3 утра сами нашли. Соболезнования принесли и сказали, что дальше делать. Дальше ад какой-то начался. Доставкой в морг занимается не скорая, а ТРЕСТ, куда я и позвонила. Приехали два похмельных грузчика, сгрузили тело родного любимого человека, как мешок с картошкой на одеяло. Пока это одеяло несли из квартиры, обстучали обо все углы. Не забыли и о «чаевых» рассказать, мол, положено нам на карман дать.


Утром в самом ритуальном бюро за какие-то невероятные деньги тетка со здоровенным кулоном в виде иконы (см 5 не меньше) впаривала «гробичек», «подушечку», «покрывальце» и прочее, с таким видом, будто я на базаре помидоры покупаю. Весело общаясь между собой, тетушки от уха до уха улыбались. Ни дать, ни взять – свадебный салон.


Из-за праздников (8 марта) похороны отложили и в итоге, в первый рабочий день хоронили всех, кто накопился. В прощальном зале сразу три прощания, плюс очередь на следующие. Толкучка, как в автобусе в час пик. Чужое отпевание (кто вообще делает в морге отпевание), скандалы «вас тут не стояло». В какой-то момент меня позвали с документами внутрь, ни о чем не предупредив. Когда бабушку хоронили, я опознание проходила уже на одетом, загримированном теле. Тут сделали проще. Взяли документы и откинули покрывало с соседней каталки – «Ваша?» А там мать, голая, в луже воды, с перекошенным лицом, открытыми глазами и ртом. Такой ее и помню теперь, не могу из памяти стереть это. В обморок только чудом не свалилась.


Дальше такая же толкучка на кладбище. Продолжение того же чужого отпевания (разве его не делают в церкви?), священник, как тамада вещает на все кладбище, кому что делать. Наспех сколоченные козлы стоят прямо на дороге, мешают проехать следующим. Вокруг все перекопано, могила к могиле. Козлы все время перетаскивают и пытаются торопить.


В процессе, кто-то более опытные в таких делах сказал, что руки должны быть лентой перевязаны, мол, традиция такая. Нужно перед захоронением развязать. Приподнимаем покрывало, а там веревка, которой коробки перевязывают, узлами намотана. Еле развязали.


Пока гроб опускали, оказалось, что могила маленькая, не влезает, начали дергать его туда сюда, чуть ли не боком вколачивать. К тому времени половина нашей процессии уже в голос ревели от увиденного. Копщики с матами и разговорами на отвлеченные темы, вели себя так, будто нас вообще там нет. Будто они ящики на складе грузят. В итоге похоронили и в ужасе уехали.


Думала, все кончилось, но утром в том же духе продолжалось. Приехали, а конструкции для венков нет. Спросила, где она. Никто ничего не знает и знать не желает. Ворча, приперли другую… с другой могилы вытащили… Холм весь перетоптан рабочими ботинками.


Я не много значения всегда предавала похоронам. Какая разница, какой там будет памятник, человека это не вернет. Но от происходящего у меня осталось ощущение, которое одним словом можно описать – скотобойня. И заплатили мы за это все больше 60 тыр. За клочок земли 2 на 2 метра, гроб и деревянный колышек. А еще за осквернения и унижения. Если бы могла агенту заплатить, который все это организовал бы (так, чтобы все прошло спокойно) заплатила бы не думая.

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!