Ilya.Kryshtul

Ilya.Kryshtul

На Пикабу
Гость оставил первый донат
поставил 1 плюс и 1 минус
отредактировал 0 постов
проголосовал за 0 редактирований

Издание книги

Помогите издать книгу рассказов! Книжку с автографом гарантирую!

500 49 500
из 50 000 собрано осталось собрать
Награды:
5 лет на Пикабу
3568 рейтинг 49 подписчиков 7 подписок 75 постов 15 в горячем

Сказки

Читал тут намедни с ребёнком русские сказки, это оттуда у меня слово «намедни» появилось. Начали с «Колобка», а после чтения, как и просила детская педагогиня, я стал вопросы задавать, для закрепления материала. «Вот что ты, доченька, поняла из сказки про Колобка?» - спрашиваю. «Ничего не поняла» - отвечает. «Ну как не поняла? Если бы Колобок не сбежал от своих бабушки с дедушкой, его бы лиса не съела… Нельзя убегать из дома!». Дочка подумала и сказала: «Так если б он не сбежал, то они бы сами его съели. Для чего его бабушка испекла-то? А так он хоть по лесу перед смертью погулял, зверюшек разных увидел…». Тут задумался уже я. Перечитал сказку ещё раз, уже для себя. Действительно, логики никакой - дед, судя по всему, проголодался, послал бабку в сусеки, та наскребла муки вперемешку с пылью и испекла на обед Колобка. И только они хотели его сожрать, как он в окно прыг и покатился, покатился, ну а дальше вы знаете. Мораль-то понятна: тяга к свободе ничем хорошим закончиться не может, это первое, второе: хочешь есть – закрывай окна, а вот почему половина леса разговаривает с хлебобулочным изделием…

Взял другую сказку, всем известную «Курочку Рябу». Там нет ни колобков, ни расстегаев, ни кулебяк, там одно яйцо. Правда, из золота, которое «…дед бил, бил — не разбил, баба била, била — не разбила, а мышка бежала, хвостиком махнула, яичко упало и разбилось… Дед и баба плачут…». «А чего они плачут?» - дочка спрашивает: «Что яйцо разбилось? Так они сами его разбить хотели. Мышка помогла только хвостиком своим…» Я опять задумался. «Понимаешь,» - говорю: «Ксюшенька… Яйцо это символ жизни, символ солнышка. Разбилось яичко это как погасло солнышко - жизнь кончилась и все умрут…». «Это, папа,» - отвечает дочка: «Уже и не сказка совсем, а хоррор какой-то…». Выбросил я «Курочку Рябу» в мусорное ведро, покопался на полках, нашёл «Крошечку-Хаврошечку». С детства помню, что сказка добрая и хорошо кончается, но на всякий случай решил сначала про себя прочитать, благо она короткая. И что? Говорящая корова бедной сироте помогала-помогала, по хозяйству за неё всё делала, пока сиротинушка Хаврошечка отдыхала и в итоге животное за это зарезали. То есть корова добрые дела делала, а её на мясо, что б неповадно было. «Крошечка-Хаврошечка» ушла вслед за «Курочкой Рябой», а я пошёл остальные сказки перелопачивать. Включил дочке мультик про «Простоквашино», там вроде придраться не к чему, сам книгами обложился, интернет включил, ищу сказку нормальную, что бы прочитать и никаких вопросов. Что бы добро победило, зло наказано, все живы и безо всяких хлебо-булочных и яично-говяжьих приключений.

«Буратино» я отмёл сразу, с современных педагогических позиций это не сказка, а пособие по мелкому хулиганству. Сказки, где участвует Змей Горыныч, тоже отмёл – он зверёк, конечно, забавный, но характер… То жрёт кого-то, то сжигает, то девиц невинных похищает, да и головы у него после отделения от туловища в геометрической прогрессии вырастают, я подсчитал – одна процедура отрубания это 6 новых голов. Соответственно, 10 процедур – 3072 головы, 100 процедур – сумма с 20 нолями. Если бы богатырь не успокоился, не плюнул и не пошёл бы домой, то дня через три масса голов Змея Горыныча превысила бы массу Вселенной.

Сказки, где жабы в Василис Прекрасных превращаются, а Чудища Лесные в принцев, я выбрасывать не стал, отложил просто. Не хватало ещё, что бы дочь стала чудищ с лягушками домой таскать и ждать превращений. Пусть подрастёт, потом прочитаю. Дальше - «Гуси-лебеди». Что это за птицы, спросит дочка – ведь есть или гуси, или лебеди? Что отвечать? А богатырь? У камня постоял, прочитал: «Прямо поедешь - женату быть» и сразу налево повернул, коня спасать... Почему он жениться не хочет? За что он так лошадь любит? Как я это дочке объясню? Тут она заходит. «Ну ты, папа, и мультик мне поставил…» - говорит: «Деревня заброшенная, люди её покинули, один почтальон странный остался, который полиции боится… Почти Кубрик, «Сияние»…». «Давай» - предлагаю: «Я тебе «Машу и медведя» поставлю». «Нет, про эту мелкую стерву я даже слышать не хочу…». А у меня из детских последняя книжка осталась, «Сказки народов Средней Азии». Я только конец первой сказки прочитал, мне уже плохо стало… «Содрал Едгор с Азамата кожу, бросил её на седло, кишки на копьё намотал и поскакал по степи, и только суслики умирали под копытами…».

«Лучше,» - говорю: «Ксюша, я тебе диск поставлю музыкальный, а потом песни обсудим…». И я поставил «Шансон-97», под который я с её мамой познакомился. Там я хоть всё объяснить могу, почему «… дочь прокурора рыдала, верность жигану храня, а маманя даже не знала, кого любит дочка её…».

Вдруг прокурором дочка станет. Областным.

Хотя, если ей «Сказки народов Средней Азии» почитать, то, может, и на федеральный уровень выйдет.

Илья Криштул

Показать полностью

Cубботник и Первомай

Не знаю как вы, а я субботники любил. Не нынешние, которые по зову сердца и совести, а ещё те, которые проходили в другой стране и были добровольными, но обязательными. Ещё по школе помню – сначала торжественная линейка, где секретарь комсомольской организации записывал тех, кто не явился, потом выступление ветерана субботников в актовом зале… Школа у нас была хорошая, поэтому ветеранов подбирали достойных – бревно с Лениным они, конечно, не таскали, там было не протолкнуться, человек 500, по воспоминаниям, за это бревно держались, но ветераны были опытные, всю жизнь по школам мотались и рассказывали что-то интересное, жаль, вспомнить трудно. Потом мы расходились по классам получать задания – мальчики мести двор, девочки мыть полы и парты, потом вставал Серёжа Шубович и говорил, что он ощущает себя иудеем и по субботам работать не может по религиозным соображениям. Учительница отвечала, что тогда он придёт завтра, в воскресенье, и будет мести двор в одиночестве под присмотром завхоза. «Нет,» - говорил Шубович: «Иудей я по маме, а по папе я православный и завтра мы с ним идём в церковь». Хотя на самом деле они всей семьёй собирались в Израиль, поэтому он такой смелый был. Шубович давно уже там, оттуда ругает российскую власть, приезжая сюда, ругает израильскую… Вот как он в детстве не определился, кто он, по маме или по папе, так и не определился до сих пор. Ну а мы брали мётлы и шли на школьный двор играть в футбол.

Позже, на работе, тоже были субботники, но уже увядающие, по зову печени, без линеек, собраний и с напитками различной крепости. А потом всё стихло, так как стало народу не до субботников.

И вот в прошлую субботу меня рано утром будит дочь и говорит: «Вставай, проклятьем заклеймённый. Ты обещал поработать на благо города. Сам же рассказывал, как вы с товарищами в свой выходной день паровозы чинили и эту песню пели. Поэтому пошли приводить в порядок парк». Я и забыл, что обещал и рассказывал – возраст. И паровозы я никогда не ремонтировал, это у меня неожиданно из глубин памяти всплыло, школьные рассказы ветеранов пригодились наконец – Москва-Сортировочная, воплощаем великий почин Ильича, «партийные работают бесплатно», а я просто рассказывал как будто от себя. Но, что делать, обещал, надо выполнять. Позавтракали и пошли. Мне сразу всё не понравилось. Во-первых, лица. Мы на субботники ходили с серьёзными лицами, дело-то государственное, а тут все улыбаются, оркестр играет, бесплатно воду раздают, перчатки, фартуки и чёрные пакеты для мусора. Я 5 бутылок взял, 3 фартука и 10 пакетов, по старой советской привычке – всё в дом. Хотел ещё грабли зацепить, но девушка на раздаче что-то заподозрила и не дала. И уже начальство районное подъехало, тоже улыбчивое, перчатки надело и ринулась старую листву в мешки собирать. И никто за берёзки втроём не отходит, не выпивает, не ленинский коммунистический субботник, а праздник труда какой-то. Я Шубовичу в Израиль позвонил, благо, сейчас вай-фай в парках везде, можно бесплатно по ватсапу звонить. «Я,» - говорю: «Серёж, на субботнике. Парк добровольно убираю. А ты как там?» «Я тоже.» - отвечает: «Посуду мою.» «А как же шабат, Тора, заповеди?» - удивился я. «Когда израильская жена говорит мыть посуду, тут не до шабата. Израильская жена это не секретарь комсомольской организации, это зверь» - ответил Шубович и отключился. «Что-то всё в мире перемешалось» - подумал я: «Шубович посуду по субботам моет, москвичи, всю жизнь отлынивавшие от обязательных субботников, с удовольствием на добровольные ходят… Или у людей что-то в мозгах переключилось, или я от жизни отстал». И я пошёл вслед за дочкой собирать мусор, проклиная собак и их хозяев. Другого мусора, кроме следов их прогулок, в парке не было.

А скоро 1 мая, любимый праздник молодости, не знаю, как он сейчас называется. В моё время назывался «День международной солидарности трудящихся». Первые тёплые деньки, мороженое по 20 копеек, улицы без машин, дети на плечах отцов и множество трудящихся с флагами и с портретами. «А вот идёт колонна работников кожевенного завода имени Микояна. С праздником вас, товарищи кожевники! Ура!» И колонна хором: «Урааа!!». Демонстрацию давно отменили, но это правильно – где в Москве набрать столько трудящихся? Если только так - «Мимо Мавзолея проходит колонна москвичей, сдающих свои квартиры. С праздником вас, товарищи арендодатели!» А транспаранты можно из 1917 года взять, всё равно ничего не изменилось: «Долой министров-капиталистов», «Да здравствуют бедняки деревни!», «Земля – крестьянам, фабрики – рабочим!». Лишь бы казаков с нагайками не было…

Но, конечно, на обязательную демонстрацию сейчас никто не пойдёт. А вот на «Бессмертный полк» по зову сердца миллионы собираются.

И это хорошо. И вычищенный парк мне очень понравился.

С праздником вас, товарищи!

Илья Криштул

Показать полностью

Разные люди

У меня товарищ есть, Русланом зовут. Хороший человек, но пессимист. А другой товарищ, Болдин фамилия, тот оптимист. Что удивительно – между собой дружат, хотя совершенно разные по характеру. Болдин, например, идёт за пивом – берёт с собой презервативы. «Зачем?» - мрачно спрашивает Руслан. «Вдруг повезёт!» - хохочет в ответ Болдин. А Руслан, когда его очередь идти, вазелин берёт. «Зачем?» - веселиться Болдин. «Вдруг не повезёт…» - бормочет Руслан. Правда, нижнее бельё оба носят дорогое и красивое. Болдин - что б перед девушкой, если всё-таки повезёт, не опозориться, Руслан - что б в морге стыдно не было, если уж совсем не повезёт.

Руслан утром просыпается, сразу садится завещание писать. Триста шестьдесят пять завещаний в год пишет, а если год високосный, то и побольше. Начинаются все одинаково: «В связи с боязнью проснуться в заколоченном гробу, прошу меня кремировать…». «А в крематории, в печке, не боишься проснуться?» - смеётся Болдин и за пивом уходит. Возвращается радостный, рассказывает: «У нас весь подъезд в цветах, все лестницы, даже на улице на асфальте розы лежат – свадьба, наверное. Счастливые…» «Какая свадьба» - хмурится Руслан: «Похороны…» И от пива отказывается, сок себе депрессивный наливает, из подавленных ягод. Стакан выпьет и снова бормочет: «Да и свадьба тоже похороны. Любовь хоронят…». Он-то знает, он пять лет женат был. Пять лет его жена оргазмы имитировала, а он удовольствие от её супа. Болдин тоже как-то женился и на своей свадьбе, в ресторане, речь толкнул – мол, моя следующая жена будет ещё красивее. Свадьба на этом и закончилась. Оптимист, что поделаешь…

Так и сидят сутками, когда Болдин не на работе. Руслан-то на работу не ходит, смысла нет, всё равно обманут и не заплатят, а Болдин где-то менеджером, как все. С работы приходит, костюм менеджерский снимает и насчёт девчонок намекать начинает. Руслан, конечно, отнекивается, боится вирусов нахватать. «Какие вирусы, старик!» - громыхает Болдин: «Излечимся! А сексом надо заниматься, ты, между прочим, сексу жизнью обязан!» Руслан ещё больше мрачнеет: «Я представляю, какой там был секс, если такая жизнь… И вообще – я дезертировал с сексуального фронта, ещё в прошлом веке». Болдин улыбается и в публичный дом уходит. Он если туда поздно придёт, на него публичные женщины ругаются сильно. Где ты шлялся, кричат, мы уже все больницы обзвонили, ужин остыл, почему от тебя вином несёт, у тебя что, кто-то появился…

Руслан тоже на улицу выходит и вокруг дома бродит. Дом же старый, ещё пленные немцы строили, в любой момент обрушиться может, особенно вечером. Жильцы с работы вернутся, а это какая нагрузка на фундамент. Или газ рванёт, алкоголиков-то полно, кто-нибудь точно утечку допустит. Так и бродит, пока свет в окнах гаснуть не начнёт. Руслан на это всегда с тревогой смотрит, думает, что опять электричество отключают, значит, наводнение началось или ураган, надо идти квартиру от мародёров охранять. И к подъезду потихонечку подходит. Тишина, чёрные кошки дорогу ему уступают, неприятностей боятся. Примета у них, у кошек, такая – если Руслан дорогу перешёл, жди беды. А у подъезда уже Болдин стоит, вырвался от публичных женщин наконец. «Жизнь надо прожить так» - говорит: «Что бы как пример для воспитания она не годилась». И смеётся, пока Руслан в поисках бандитов и воров озирается.

Так и живут в одной коммунальной квартире два разных человека. А ведь ещё недавно всё наоборот было. Руслан слыл оптимистом, в НИИ работал, самолётами Аэрофлота в Сочи летал, деньги в сберегательной кассе хранил, макулатуру на книги обменивал и ждал, когда ему отдельную квартиру выделят, как обещали, что б из этой коммуналки съехать. А Болдин был пессимистом, «Голос Америки» слушал, анекдоты политические рассказывал, работать не очень любил, Солженицына читал и про отдельную квартиру даже не думал. Знал, что так и помрёт в своей комнатушке, несмотря на обещания.

Это и есть главное завоевание российской демократии, что такие люди, как Болдин, стали оптимистами, что у них глаза загорелись, что им жить стало лучше, пусть и в коммунальной квартире. Государство, кстати, и не обязано своим гражданам отдельные квартиры предоставлять, оно не для этого было создано, а для чего-то другого, нам неведомого. Зато в телевизоре сорок программ, а не три, как при коммунистах. И в магазинах изобилие. И на работу Болдин при новой власти с удовольствием устроился, и большую пользу родине приносит, торгуя там чем-то. И заработанных денег ему до конца жизни хватит, если, конечно, он умрёт в течении часа. И таких людей половина населения, если не больше. А таких, как Руслан, не верящих в модернизацию и во всё остальное, тоже половина, ну, может, чуть меньше. Но почему-то, к удивлению и радости правительства, обе эти половины стремительно сокращаются. То ли от оптимизма, то ли от пессимизма, но, скорее всего, от изобилия модернизаций…

Илья Криштул

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!