Ilanga
Пикабушница
поставилa 1159 плюсов и 87 минусов
отредактировалa 0 постов
проголосовалa за 0 редактирований
Награды:
5 лет на Пикабу
9203 рейтинг 62 подписчика 1125 комментариев 23 поста 14 в горячем
5770

Киргизия как рай (нет)

Тут нонеча обострился некий турагент и клепает посты о чудесной Киргизии
https://pikabu.ru/story/na_kakie_stranyi_pokhozha_kirgiziya_...

И вот в комментах я вижу опус:
#comment_143909909

К русским относятся настолько хорошо, что, вернувшись на родину, вы уже по-другому будете относиться к гастарбайтерам из Азии, я вам гарантирую! Хотя, конечно, отморозков везде хватает. Вас, например, менты могут прессануть на Ошском рынке.. Но это единичные случаи - вероятность попасть не больше, чем в России. А в остальном.. Вы можете, например, представить, чтобы в Москве кто-то из местных подошел к азиату, в растерянности оглядывающемуся на улице, с вопросом "Какие проблемы, брат, что подсказать?". А там местные к русским вот примерно так и относятся..


Да... А я, прочитав эти слова, вспомнила, как попала в волну революции 2005 года.

Я была студенткой и ездила в библиотеку в центре Бишкека. Не удивляйтесь, интернет у нас был, но в библиотеку гонять приходилось.

Уже собираясь ехать домой и стоя на остановке, я услышала странный шум со стороны площади. На ней у нас Белый дом. Оттуда к остановке начали мчатся люди с криками "Революция! Стрелять будут!"

Не буду подробно описывать свои эмоции, у меня всегда ступор в случае испуга. Но за этим начинается самое интересное.

К остановке подъезжают десятки таксистов.

И тут они, как заверяют все киргизофилы, предлагают развести всех по домам бесплатно. Потому что брат.

Нет, на самом деле, нихера. Они ломят бешеные цены, несусветные просто, не давая при этом общественному транспорту подъехать к остановке. Гостеприимно распахивая двери своих кабриолетов, да.

Я была малолетней идиоткой и денег у меня было впритык на троллейбус. Всё.

Люди стали скидываться вскладчину, чтобы набиться впятером-вшестером и уехать таки от этого кошмара в соседнем квартале, который, судя по звукам, набирал обороты. Собирались, кому примерно по пути, в один район. Получалась уже более адекватная сумма.

Из ступора я вышла, когда увидела свою соседку, Гулю с третьего этажа. Она прекрасно знала меня, мою семью, приходила занимать деньги и продукты.

Я подлетела к Гуле и объяснила ситуацию, сказала, что сейчас могу дать, что есть, а как до дома доедем, занесу ей оставшуюся сумму. На что Гуля, глядя сквозь меня, процедила сквозь зубы "свои деньги иметь надо". Добавила что-то на киргизском и села в такси.

Меня накрыло уже истерикой, я поняла, что не уеду и решила уходить пешком, искать место, откуда можно уехать. К счастью, в 4 кварталах оттуда все было спокойнее и я смогла уехать. Но страху я натерпелась неплохо.

Гуля, кстати, очень удивлялась, что ее перестали привечать у нас. Орала, что по-соседски помогать надо. Потом, чтобы орусы не жили рядом с ней. Потом, чтобы валили в Россию. Потом молча плевала нам вслед, встречая в подъезде.

Киргиз всегда поможет ближнему. Если рассчитывает поиметь с этого двойную выгоду.

Извините за сумбур, меня до сих пор трясет, когда я вспоминаю эту ситуацию. И да, я с тех пор стала брать с собой больше денег, а не впритык на проезд и перекус.

Показать полностью
382

Мелкий растёт

Мелкий растёт Кот, Пушистые, Длиннопост
Мелкий растёт Кот, Пушистые, Длиннопост
Мелкий растёт Кот, Пушистые, Длиннопост
Мелкий растёт Кот, Пушистые, Длиннопост
Мелкий растёт Кот, Пушистые, Длиннопост
Мелкий растёт Кот, Пушистые, Длиннопост
Показать полностью 5
329

Зубы мудрости. История для тех, у кого все впереди

Волна про удаление зубов мудрости несколько вялая, но стойкая. И я наконец созрела поведать свою историю - в основном для тех, у кого еще все впереди.

Сразу скажу, что мне, в принципе, повезло. Зубов мудрости у меня всего три. Оба верхние и левый нижний. Но мне хватило.

Верхние зубы прорезались давно и без проблем. Нижний же мучал меня несколько лет. Он рос криво, приступами, не вылез из десны, и потому там периодически все опухало и болело. Но я стойкая, я не шла к врачу, потому что не доверяла. Умница, да.

Но настал исторический момент и при самообследовании я обнаружила, что верхний левый зуб мудрости почернел. Знатно так, как пригорелый кексик. А значит, пора с ним прощаться.

Город у нас маленький, и на весь город звенела слава пожилого хромого хирурга, который зубов выдрал больше, чем я борщей наварила.

Естественно, я пошла к нему. Заодно попросила таки вскрыть мне нижний зуб.

Все прошло быстро и безболезненно. Я летала от восторга и радовалась жизни. И решила - остальные тоже выдеру! Ибо они тоже темнели и вряд ли прожили бы долго.

Тем временем нижний зуб, освобожденный от оков десны, тоже потихоньку выползал. Его я решила оставить напоследок.

Пришел черед правого верхнего зуба. И вот тут я хочу сказать "новичкам" - делайте рентген! Обязательно! Иначе вы рискуете попасть в ту же ситуацию, что и я!

Итак, все началось неплохо. Зуб выдернулся без проблем, а вот дома.... Дома я поняла, что у меня носом идет кровь. Надо сказать, носовое кровотечение у меня было впервые. Ближе к ночи до меня дошло, что это не просто кровь, а, простите, смесь крови и слизи из зуба. Хей-хо, здравствуй, прободение!

Прободение - это такое милое явление, когда тоненькая перегородка между носовой пазухой и челюстью перфорируется. То есть у меня между лункой и пазухой образовалась дырка. И все, что попадало в рот, могло просочиться в нос. Гадость, к тому же опасная. Гайморит подхватить как нефиг делать.

Как я уже говорила, дело было к ночи. Я позвонила хирургу, и он сказал, что срочно надо шить. Но он попасть в кабинет ночью не может - клиника не частная, к тому же нужны помощники для проведения операции. До утра ждать опасно.

В общем, мы с мужем поехали в челюстно-лицевую, где дежурил друг и ученик моего хирурга. Меня тут же взяли в оборот и начали шить. Ребята, это ад. Операционное поле практически недоступно, щеку оттягивают, внутри шурудят почти наощупь, десна аппетитно похрустывает... Все это сопровождалось антуражем дежурки: облезлые стены, пошарпанная мебель и стоны пьяного на соседнем кресле, которому собирали разбитую челюсть.

Прободение закрылось, швы сами рассосались... И я приступила к удалению третьего зуба.

Удаляли его с мата, корень был омерзительный, но выдрали целиком. Я радостно уползла домой. Боль первый день - окей, нормально, там же рана. Боль второй день - см. первый. Боль третий день на всю челюсть, в ухо и подбородок - лечу к хирургу. И вот оно - радость откуда не ждали - нет кровяного сгустка.

Сгусток в лунке - это защита ранки. Под сгустком в нее не лезет еда и прочая гниль. Сгусток помогает ранке заживать.

Но у меня его не было. То ли пониженный гемоглобин, то ли еще что - но фигушки. Мы скребли ранку и формировали сгусток - он не формировался нормально. На верхних зубах ему помогала гравитация - кровь сама подтекала из ранки. На нижнем гравитация играла против нас.

Эта дрянь заживала две недели. Она стреляла в ухо, в глаз и в подбородок. Она ныла ночами и мешала есть. Но я выжила.

Давайте теперь посмотрим, как избежать повторения этих историй.
1. Рентген. Если бы я его сделала, по крайней мере десну зашили бы сразу. И не пришлось бы потом гадать - разовьется гайморит или нет. Мне повезло. Но именно повезло. И к тому же все равно я пропила незапланированный курс антибиотиков.
2. Девочки, старайтесь не рвать зубы во время сами знаете чего. Нет, у меня этого дела в тот момент не было, но в целом на формирование сгустка это влияет.
3. Если у вас понижен гемоглобин - скажите врачу, пусть особо понаблюдает за формированием сгустка.
4. Не полощите зубы первые сутки после удаления! Можно делать ванночки, но не полоскать, а то смоете сгусток.
5. Берите врача за шкирку. Узнайте его телефон (мой дал сам) и звоните, если что-то идет не так.

Очень много букв, но если хоть одному человеку это поможет, я себя прощаю.

Спрашивайте - отвечу.

Показать полностью
254

А у нас сегодня радость

А у нас сегодня радость Кот, Котенок найденыш

11го мая нашли под окнами кошачьего младенца. И вот наконец-то у него начали открываться глазки!

Показать полностью 1
143

Мелкий растёт-2

Если честно, я планировала делать этот пост, когда у мелкого полностью сменится шерсть. Но по просьбе товарища @Zamatai, собрав нервы в пучок, поохотилась с фотиком за этим чудовищем.

Мелкий растёт-2 Кот, Котята, Черный кот, Длиннопост
Мелкий растёт-2 Кот, Котята, Черный кот, Длиннопост

Вот такой вот лось вымахал за 5 месяцев. Мне нравится)) А было вот такое:

Мелкий растёт-2 Кот, Котята, Черный кот, Длиннопост
Мелкий растёт-2 Кот, Котята, Черный кот, Длиннопост

Обжора, хулиган, лучший друг для старшего котэ. Любит целоваться и сладкое.

Показать полностью 4
137

Коллекция

Жанна плутала по лесу уже больше часа. Сначала она бранила себя за то, что согласилась пойти на этот дурацкий День Рождения, потом принялась за свою глупую ревность, из-за которой она ушла с вечеринки.

Праздник и вправду получился омерзительным: Жанна понадеялась, что на нем встретится со своим любимым и, быть может... но любимый пришел со своей новой пассией. Та была девушкой славной, хотя и безбашенной, и Жанна не могла злиться на нее (и тем паче на дорогого человека).

Оставалось тихо страдать и грызть кулаки от жестокой зависти. Потом все обитатели дачи, включая любимого, перепились до потери человеческого облика, и когда именинник, щуплый косноязычный парень, вдруг начал недвусмысленно тискать колени Жанны, она не выдержала и бросилась вон.

Девушка в запале расстроенных чувств не сразу сообразила, что когда ее вели от станции до дачи короткими тропами, она тупо смотрела в затылок обожаемому и не обращала внимания на дорогу. Вот и теперь, вместо того, чтобы пойти по наезженной, но расквашенной от постоянных дождей колее, она свернула в лес на знакомую, как тогда казалось, тропинку и уже через четверть часа поняла, что безнадежно заблудилась в ночи.

К тому же опять зарядил мелкий холодный дождь, превративший ветки и корни в скопище скользких омерзительных щупалец. Жанна проталкивалась сквозь густую пелену подрагивающих конечностей леса, которые жадно впивались ей в шею, проникали за воротник и под юбку. Каблуки красивых итальянских туфель увязали в торфяной жиже, под пятками противно чавкала грязь. Тьма сгустилась настолько, что девушка перестала различать даже собственные руки. Она несколько раз останавливалась, пытаясь расслышать шум автомобилей на шоссе или гудки поездов, но вокруг было лишь влажное дыхание ночной чащи и перестук дождинок на ольховой листве.

В отчаянии Жанна выудила из сумочки маленький фонарик. Она приобрела его с полгода назад, когда кто-то разбил последнюю лампочку в подъезде. Слабого свечения хватало на то, чтобы не споткнуться о ступени, но здесь, в лесу, свет рассеялся в тысячах теней, создавая еще больше проблем. Впрочем, девушка продолжала давить на кнопку и двигалась за призрачным световым пятном как завороженная. Батарейка быстро села, однако Жанне казалось, что она по-прежнему видит сияние. Хотя теперь оно и было красноватым, мутным, словно постэффект от долгого смотрения на солнце.

С громким хлюпаньем нога провалилась в грязь выше щиколотки. Жанна отчаянно задергалась в цепком капкане корней, потом выдернула стопу, оставив туфлю. Уже не заботясь о целости капроновых колготок, она опустила саднящую ступню прямо в лужу и полезла в грязь искать утонувшую обувь. Хотя в темноте она не видела, во что превратилась изящная туфелька, но судя по тому, сколько жижи пришлось выгрести из нее, на будущем этой обувки можно было ставить жирный крест. Жанна скрипнула зубами и выматерилась. Она это делала редко, но сейчас был тот самый случай, когда других слов не нашлось.

Еще через несколько минут она со всего маху врезалась коленом в огромный гранитный валун. Детище древних ледников, он словно вырос из земли на ее пути. Жанна заскулила от боли, присела на холодный мокрый камень и вцепилась в разбитое колено. Она заплакала, в голос поминая и неверного любимого, и свою беспросветную глупость, и чертовы заросли. Слезы закончились, а она все продолжала выть, задыхаясь от безысходности. Потом ее охватила волна апатии, мягко сдавив глаза и уши. Ничего не хотелось. Тело как магнитом тянуло вниз, залечь в эту гнилую влажную постель под серым валуном. Ощущение холода ушло вместе с остальными чувствами. Не было ни боли, ни страха, ни цели — только пустое путешествие в сон. Жанна послушно закрыла отяжелевшие веки, проваливаясь в дремоту. Лес бормотал о чем-то своем, отрешенном, словно и не было тут этой глупой грязной девчонки, словно она — всего лишь груда прелой листвы. Дождь превратился в пушистое влажное одеяло, душное и сальное. Оно наползало на лицо Жанны, как подушка в руках убийцы, все более затрудняя дыхание...

Хрустнула ветка, негромко, но слишком явственно, чтобы не заметить. Девушка вздрогнула, выпрямилась и уставилась в темноту. Пальцы рассеянно сдавили бесполезный фонарик, на секунду выжав из него тусклый луч. Блеснули капли, среди них две показались особенно крупными.

— Глаза, — просипела Жанна. — Глаза!

Тьма зашевелилась, изрыгнув особо плотный сгусток. Тварь приблизилась настолько, что девушка услышала ее сопение. «Волк. Мишка хвастал, что в прошлом году здесь охотился на волка. Он охотился, а я буду за это платить,»— пронеслось в голове. Апатия, однако, не отпускала свою жертву, и Жанна даже не шелохнулась, с отстраненным сожалением наблюдая за движениями черного силуэта. «Как глупо! Ужасно глупо!» — думала она. Мысль крутилась как пластинка.

Ледяной нос ткнул ее руку. Потом еще раз. Потом зверь глухо тявкнул.

— С-с-собачка? Собачка! Стой, Тузик, Бобик, Шарик, Дружок, Пушок, стоять!

Жанна вцепилась в густую мокрую шерсть животного и судорожно прижалась к теплому существу, не задаваясь вопросом, насколько оно дикое. Густой запах псины показался ей просто чудесным. Собака не сопротивлялась, только крутила башкой, чтобы чуть ослабить крепкие объятия девушки. Наконец, Жанна решилась погладить своего нежданного спутника. Ее пальцы наткнулись на растрескавшийся кожаный ошейник среди густой шерсти. Вцепившись одной рукой в ошейник, другой девушка принялась отцеплять карабины от ремешка сумки. Она прикрепила его к кольцу, а свободный конец намотала на ладонь, чтобы не потерять в темноте милую собачку (кажется, это было что-то вроде овчарки). Потом, дрожа от волнения, Жанна встала.

— Джульбарс! Артемон! Домой!— скомандовала она неуверенно. Собака обнюхивала ноги девушки. — Домой, блин! Домой! Ну?

Псина развернулась и потрусила в самую гущу ветвей, вынуждая Жанну следовать за собой. Тонкие голые прутья мертвых кустов хлестали девушку по лицу, ельник сдирал остатки колготок, влажные осиновые листья щедро липли на одежду. Жанна не выбирала дороги, но старалась следовать след в след за своим лохматым проводником, чтобы не напороться на особо крупное препятствие. Пару раз собака перепрыгивала через текучую воду, но были ли то естественные ручьи или рукотворные дренажные канавки, Жанна не разобрала. Потом она едва не врезалась в поваленное дерево, под которое собака просто поднырнула, и страшно перепугавшись, едва не выпустила самодельный поводок. Потребовалось несколько минут, прежде чем бешено колотящееся сердце слегка успокоилось.

И тут лес неохотно расступился, выпустив двух путников на большую проплешину. В мутном тумане проступали силуэты домов и деревянных заборов. Возле одного поблескивал влагой старый автомобиль, округлый и мощный как бегемот. «Мертвый бегемот», — добавила про себя Жанна, разглядев проеденные ржавчиной бока и капот. Машина напоминала о каких-то героических фильмах, вроде «Подвига разведчика», и девушке на миг пригрезилось, что она попала в военный боевик и пробирается как партизан к месту явки.

Собака стремительно подлезла под забор, заставив Жанну согнуться в три погибели. Впрочем, теперь можно было отпустить провожатого и попытаться войти по-человечески. Жанна нащупала деревянную щеколду на калитке, открыла ее и шагнула во двор.

Доселе мирная псина вдруг почувствовала себя единственным защитником дома и с грозным лаем набросилась на гостью. Ошалевшая от такого напора девушка забилась в угол между забором и каким-то сарайчиком и только отмахивалась руками, не в силах даже крикнуть.

В окне дома зажегся свет и поплыл в сторону веранды, словно кто-то нес фонарь. Дверь отчаянно заскрипела, ей отозвалось старое крыльцо, когда на нем появился хозяин. Жанна увидела лампу-керосинку, на миг ослепла от неожиданной яркости огня и лишь потом разглядела мужчину, который держал лампу в руке. То был седой поджарый человек лет пятидесяти в майке и мешковатых полосатых пижамных штанах. У мужчины были пышные буденновские усы и стрижка «ежик», придававшие ему вид отставного генерала. Хозяин рявкнул:

— Ну ты, шавка! Пшла на место!

Собака мгновенно заткнулась и убрела в темноту, словно дальнейшая судьба чужака ее не касалась. Жанна осторожно выбралась на свет. Она старалась не глядеть на свои грязные ноги, но и не решалась пялиться в лицо мужчины.

— Извините, пожалуйста! Я тут слегка заблудилась... Честное слово, я не хотела вас будить, просто мне надо было где-нибудь переждать до утра... Пожалуйста, извините!

— Ладно, проходи, — проворчал хозяин, заходя в дом.

Жанна невольно ускорила шаг, чтобы не потерять из виду теплый свет лампы. Хозяин остановился на веранде.

— Как звать-то?

— Жанна.

— И чего в лес потянуло в таком виде? На танцульки, что ли, ходила?

Девушка невольно глянула в потертое зеркало на стене — мокрая кофта отвисла в самых неожиданных местах, в волосах торчат ветки, юбка покрыта грязными разводами чуть не наполовину, колготки превратились в абстрактное кружево.

— На-ко кусок мыла, слева во дворе умывальник. Лампу поставлю на подоконник, не заблудишься.

Он сунул ей в руки темный обмылок в жестянке, и Жанна с благодарным бормотанием поспешила вернуться во двор. Умывальник она действительно нашла сразу — громоздкая ржавая конструкция красовалась прямо под окном. Вода в нем отдавала тиной. Кое-как отмыв лицо и руки с помощью окаменевшего мыла, Жанна постаралась выбрать из волос максимальное количество лесного сора и протерла туфли пучком травы. Потом она робко поднялась на веранду.

Хозяин уже принес кипящий чайник. Стаканы были тоже старорежимные, стеклянные, в грубых жестяных подстаканниках. Прежде чем налить воды, мужчина опустил в каждый стакан ложку. Заварка была неожиданно крепкой, хотя и пахла сеном.

Мужчина дождался, когда девушка сделает несколько глотков горячего чая, и только потом снова заговорил:

— Итак, что же тебя сюда занесло?

Жанна сбивчиво объяснила насчет Дня Рождения и чересчур приставучих молодых людей. Пока она говорила, в ее измученном мозгу стали рождаться страшные картинки об одиноких стариках-маньяках, которые только и ждут, чтобы к ним в дом забрела какая-нибудь беззащитная жертва. Картинки становились все отчетливее и красочнее, и Жанна наконец замолчала, с неподдельным испугом глядя на мужчину. Тот явно наслаждался ее страхом. Прошло еще несколько томительных минут тишины, прежде чем хозяин сказал:

— Не боись, не съем, Красная Шапочка. Можешь тут, на сундуке переночевать, я к себе пойду. Да, кстати, тут крючок на двери есть, коли совсем перетрусишь. А мне пора, я человек ранний. Керосинку-то оставить?

— Да, да, пожалуйста, — пролепетала Жанна, густо покраснев.

Хмыкнув, мужчина пошел в дом. Лестница проскрипела под его ногами, потом шаги пересекли комнату на втором этаже, заныла железная сетка кровати, словно человек ворочался перед сном, и через пару минут все стихло.

Но страх не отпускал. Сердце колотилось как бешеное, вдобавок тело начал бить жестокий озноб. «Это просто стресс», — уговаривала себя Жанна, глотая остывающий чай. — «Надо успокоиться. Надо попробовать заснуть». Не тут-то было: когда она прилегла на жестком деревянном ящике, прикрытом вязаным из тряпок половичком, стук сердца словно стал отзываться эхом из недр сундука. Промучившись несколько минут, Жанна снова села. Прислушалась к тишине дома и решилась снять грязную влажную юбку и ошметки колготок. Сразу стало легче, хотя и прохладно. Девушка поискала на веранде что-нибудь вроде куртки или одеяла, но ничего не нашла. Подумав еще чуток, она решила открыть сундук и посмотреть внутри — памятуя о многочисленных поездках на дачи, Жанна знала, что обычно туда свозят все ненужное в доме, превращая летнее жилище в склад рухляди. Не может быть, чтобы такая большая емкость, как сундук, осталась пустой.

И действительно, под крышкой заблестели всякие странные предметы. Тут было что угодно, кроме столь нужной Жанне одежды. Впрочем, зачарованная грудой старинных вещей девушка на время забыла о холоде. Она опустилась на половичок и в мигающем свете керосинки принялась перебирать причудливые находки. Тут были старые бутылки с ободранными винными этикетками и маленькие склянки из-под духов, треснувший хрустальный графин и помятый латунный подсвечник, молоток и киянка, четырехгранный кинжал (в основе которого Жанна после некоторого размышления опознала здоровенный кованный костыль), подковы, булыжники, коробочки, гильзы и острая обломанная ножка то ли туалетного столика, то ли стула. Притом на всех этих предметах были наклеены пожелтевшие ярлычки с длинными цифрами и сокращениями «д.» и «инв.N». Разгребая залежи антиквариата, девушка добралась до второй крышки сундука, более простой, прихваченной парой старых ремней. Несколько секунд Жанна размышляла над этичностью своих поступков, но пальцы ее уже распутывали приржавевшие к замкам ремни и поднимали фанерную перегородку.

Пламя керосинки замигало, мешая толком разглядеть содержимое ящика. На Жанну смотрели, не мигая, множество лиц. Деревянные африканские маски, черноликие идолы, каменные индуистские демоны, оскаленные в яростном реве — они лежали бок о бок, незапыленные, нетронутые временем, словно только что вышли из-под резца мастера. Жанну снова передернула волна озноба. Она поймала себя на том, что слышит стук собственных зубов. Девушка уже собралась было опустить крышку на место, как вдруг свет вспыхнул особенно ярко и высветил серую статуэтку женщины.

Фигурка была относительно небольшой, не выше Барби, и на вид казалась не особенно тяжелой. Жанна протянула к ней руку и вытянула статуэтку из-под груды забытых кумиров.

Как завороженная смотрела девушка на свою добычу. То была скульптура в египетском духе, изображавшая женщину с мордой львицы; однако в отличие от знакомых со школы изображений, у этой фигурки были еще и орлиные крылья, а в руках явно проглядывало какое-то оружие, вроде шипастых кастетов. Жанна перевернула статуэтку в поисках ярлыка, но не нашла его, зато разглядела, что подножие чем-то сильно запачкано. Она поднесла фигурку ближе к свету и попыталась оттереть грязь. Однако та слишком глубоко впиталась в камень, так что девушка только сломала ноготь, отскребывая находку.

Взяв какую-то замусоленную бумажку и смочив ее водой из чайника, Жанна с упорством археолога стала чистить статуэтку. Под пятном постепенно проступили какие-то бороздки, то ли трещины, то ли резьба. Вода закончилась, бумажка превратилась в грязный комок. Девушка, не отводя взгляда от драгоценной фигурки, поднялась на затекшие ноги и захромала во двор, к умывальнику.

Облака разошлись, уступив дорогу луне. Залитый бледным светом двор казался склепанным из кусков ржавого железа. Четкие ровные тени рассекали его крест-накрест: часть от освещенного окна, часть от досок забора. Жанна брела босиком по черной решетке теней, сжимая статуэтку как ребенка. Одной рукой она протянула камень к раковине, другой надавила на пробку рукомойника, и мутная жидкость полилась широкой струей. В воздухе повеяло гнилью и еще каким-то странным запахом. Фигурка мгновенно потемнела, руки Жанны перепачкались. Но девушка с остервенением продолжала купать каменное изваяние в зловонной жиже, которая продолжала и продолжала течь, словно рукомойник был бездонным.

Злобное рычание на миг отвлекло Жанну от странного занятия: это собака, оскалившаяся во все зубы, шла на нее. Глаза зверя горели ненавистью. То был уже не добрый проводник и не домашний сторож — то был хищник, готовый убить врага. И Жанна, не раздумывая, нанесла удар первой. Статуэтка обрушилась на собачью голову, легко проломив крепкий череп. Затем девушка ударила еще дважды. Она запрокинула голову, глядя на ровный блеск луны, и вскинула окровавленные руки к небу. Длинные острые когти сверкнули на девичьих пальцах.

Жанна вздрогнула, почти вскочила со своего жесткого ложа. Такого явственного кошмара ей не снилось со времен досрочной сдачи экзамена по философии. Она чувствовала, как тело до сих пор содрогается. Майка пропиталась холодным потом. Опять застучали зубы. Жанна оглянулась в поисках какой-нибудь теплой вещи, хотя бы скатерти, но ничего не обнаружила. Кофта была все еще мокрой, и девушка автоматически расправила ее на спинке стула, чтобы хоть немного просушить к утру. Керосинка нервно мигала, однако Жанна не знала, как этот агрегат работает, и, боясь ненароком его погасить, терпела скользящие по всей комнате блики и тени.

Однако становилось просто нестерпимо холодно. Жанна поглядела на сундук, подумала и решительно его открыла. С некоторым облегчением не увидела в нем стеклянной тары с инвентарными номерами: на самом деле он был полон разнообразных картонных коробок и папок, набитых бумагами. На многих были наклеены расчерченные листки с заголовком «Дело», иногда написанные от руки, иногда напечатанные на машинке. Далее следовали какие-то номера, имена и фамилии, расплывшиеся от влаги чернильные штампы и подписи.

Может, Жанна и почитала бы что-нибудь на сон, только свет мигал так сильно, что глаза стали слезиться. Поэтому она просто принялась выгребать бумаги в поисках одежды. Рука натолкнулась на фанеру, обклеенную ободранной тканью. Девушка на миг замерла, переживая пугающее чувство дежа вю, потом медленно потянула драный ремень внутренней крышки.

Там были куклы. Антикварные, должно быть, прошлого века. Головки и ручки из фарфора и папье-маше, тряпичные тельца, кружевные платьица и панталончики. Необыкновенно серьезные личики. Стеклянные глаза пристально смотрели за каждым жестом девушки. Искусные скульпторы придали головам кукол черты взрослых людей, красивых и не особенно. Тонкая роспись подчеркивала каждую черточку, морщинку или родинку лица. Куклы хмурились, улыбались, кривили губы в язвительной гримасе, скалились, тянулись за поцелуем, брезгливо морщили носы, томно прикрывали веки...

Жанна перебирала игрушки, из которых сыпались опилки, выпадали ржавые булавки, отваливались бусины. Ладонь наткнулась на что-то твердое, и девушка вытянула из груды кукол деревянную фигурку. Та была вырезана грубо, но отнюдь не карикатурно: кто-то очень старался, вытесывая на еще сыром полене мужское лицо с усами и густыми насупленными бровями. Человечек носил наспех сшитый френч и военные галифе; продетые в рукава и штанины конечности были докрашены черной тушью. Судя по всему, ручки-ножки этого странного буратино крепились на гвозди или шурупы, так как их можно было слегка покрутить, и они отзывались скрипом.

Жанна повертела фигурку так и этак, пытаясь рассмотреть лицо — было в нем нечто узнаваемое. Если не вдаваться в подробности, можно было бы решить, что кто-то когда-то неудачно пытался изобразить Сталина; но не оставляло ощущение более близкого знакомства с оригиналом. Пока девушка крутила игрушку, в деревянном животе перекатывались какие-то горошины, ужасно раздражая и мешая сосредоточиться. В конце концов, Жанна положила фигурку на колени и задрала френч, чтобы отыскать источник звука.

В животе фигурки обнаружилась сдвижная крышечка, однако ее от времени изрядно заклинило. Жанна сначала поковыряла ее пальцами, попыталась поддеть ногтем, потом перешла к столу. Там, под нервно мерцающей лампой, лежал старый столовый нож, вещь крепкая и удобная. Жанна занесла клинок над куклой и ударила коротко и точно в щель крышки.

Дверь, ведущая с веранды в дом, распахнулась, и на пороге с ревом предстал хозяин. Небритое лицо его было перекошено яростью, на майке виднелось кровавое пятно.

Седой мужчина бросился на девушку прямо через стол, неимоверно вытягивая жилистые руки, чтобы схватить, задушить, уничтожить. Жанна подняла керосиновую лампу и разбила ее о голову хозяина. Человек запылал. Деревянная кукла стала корчиться от боли и издавать жуткий скрип, ее брюхо лопнуло, рассыпав по горящему столу несколько детских молочных зубов. Жанна погрузила руки в огонь и вскинула их к потолку. Алые крылья развернулись за ее спиной.

Задыхаясь, девушка села. Веранда была темна, керосинка погасла сама собой. Деревянный сундук был все таким же омерзительно-холодным, словно никакое человеческое тепло не могло согреть его серые доски. Вдобавок к ознобу, пересохло в глотке. Жанна глотнула ледяной перепревший чай и сморщилась — заварка прокатилась по внутренностям как наждачка.

Мучительно хотелось согреться, но кофта на ощупь оставалась все еще влажной. Рыскать же в потемках по чужому дому было боязно. Жанна нашарила стекло керосинки, сняла его и потрогала пальцем фитиль. Потом полезла в сумочку — когда-то любимый забыл у нее зажигалку, и как раз сегодня девушка собиралась ее вернуть. Однако из-за переживаний...

Зажигалка была почти пуста, лишь с пятого щелчка удалось выжать язычок пламени. Осторожно, щурясь от страха, Жанна поднесла огонек к фитилю. Больше всего она боялась, что эта ненадежная лампа взорвется. Тем не менее, фитиль благополучно принял огонь и озарил веранду блеклыми лучами. Фитиль был коротким, поэтому свет получился неяркий.

Жанна чуть-чуть погрела озябшие пальцы над керосинкой, потом с сожалением вернула на место защитное стекло.

Вокруг царила тишина. Дождь прекратился, хозяин наверху не ворочался, собаки во дворе тоже не было слышно. Девушка выглянула в окно: не светает ли? Но нет, ничего даже отдаленно напоминающего рассвет не намечалось. «Этак от холода можно совсем дуба дать», — напомнила она себе и начала ходить по веранде из угла в угол, старательно обходя краешек стола и зловещий сундук. С каждый новым витком взгляд Жанны все дольше задерживался на деревянной крышке.

«Ну нет, в третий раз я не сделаю такой глупости! Да и какой третий раз — это же был сон. Я вообще не могла его открыть, я спала сверху. Конечно, переволновалась, замерзла, вот и снилась всякая дрянь... Это ведь не значит, что наяву нужно обязательно лезть в чужой сундук. Просто не нужно!» Она опустилась на корточки перед ящиком и открыла крышку.

Тускло блеснули железные коробки. Предназначение одних Жанна опознала сразу — в таких раньше хранили кинопленки. Другие были квадратными, напоминая боксы для кипячения шприцев, только покрупнее. Впрочем, попадались и коробки попроще: из-под печенья, конфет и сигар. Чуть окислившиеся, покрывшиеся пятнышками подступающей ржавчины, железные футляры громоздились один на другой так тесно, словно владелец сундука старался запихнуть внутрь как можно больше предметов. Жанна с трудом выдрала одну из квадратных коробочек за приклепанную петельку. Внутри были какие-то сдвоенные стеклышки с маленькими этикетками и темными пятнами внутри. Некоторые кляксы были удивительно красивы и переливались на свету, но большинство казались просто бурой грязью. В круглой коробке, которую едва удалось развинтить, действительно обнаружилась пленка, широкая и слегка желтоватая по краю. Жанна не стала вытаскивать бобину, потому что побоялась испортить хрупкий целлулоид.

«Неудивительно, что проклятый сундук такой холодный», — подумала девушка, перекладывая коробочки. — «В нем с полтонны железа». Но она ошиблась: уже под третьим слоем нашлась крышка второго дна. Жанна уже не заботилась о сохранности коробок — она просто выбрасывала их стопками, спеша расчистить крышку и ремни. Рванув наверх фанерку, она склонилась над сундуком.

Тут была одежда. Разные тряпки, шелковые, шерстяные, льняные с меховыми и кожаными оторочками, расшитые бусами и бисером, золотой канителью и чеканными медными бляшками. Тут были халаты, платья, рясы и просто куски шитого бархата или атласа.Толстые шнуры с кистями и мягкие кожаные ремешки, широкие тканые пояса и колючие веревки сыпались на пол веранды из пальцев Жанны. Она потянулась было к черной шерстяной накидке со странным серебряным узором, но рука сама описала полукруг и вытащила из груды тряпья нечто вроде золотой сетки, унизанной жемчужинами и коралловыми бусинами.

Жанна встала во весь рост, всматриваясь в переливы странного одеяния. Озноб ушел, уступив место приятному теплому покалыванию в ладонях. Девушка сняла майку и лифчик, набросила на тело золотую сеть, и нити сразу приникли к нему словно вторая кожа. Сердце отчаянно билось, наполненное восторгом, а мышцы изнывали от сладкого напряжения. Музыка звенела в воздухе, и две тени Жанны кружили по веранде, напевая что-то знакомое и радостное. «В радости ступаю я... Темный чадящий очаг озарится, погасший мой факел вспыхнет!»— бормотала девушка, танцуя на скрипучих досках. Пламя лампы подергивалось в такт ее шагам.

В танце выскользнула она на крыльцо и раскинула руки в темноту ночи. Крылья несли Ее легко, словно гусиный пух, и плоть была невесома, пропитанная звездным сиянием. Две тени послушно скользили за Ней по земле, болотам, кустам и деревьям. Потом Она опустилась сквозь крышу и камень прямо в дом, заполнив его музыкой и светом.

Любимый валялся на груде смятых вонючих спальников, сонно пуская слюну на подушку. Опухшие веки его дрогнули, и сквозь мутную пелену он уставился на мерцающее видение.

— Жанка? — пробормотал любимый, вновь роняя голову. Он не видел блеск острых когтей и янтарный огонь в Ее глазах.

— Его возьмите вместо меня! — произнесли Ее губы, и тени метнулись к недвижному телу спящего. — Предавший меня, да умрет во славу мою!

Тени коснулись человека. Визг боли и бесконечной тоски наполнил дом, разрывая сердца тем смертным, кто слышал его...

Жанна упала на пол и скорчилась, зажимая уши руками. Было темно и холодно. Что-то скрипело над головой. Потом послышались шаги по лестнице. В дверь веранды постучали.

— Эй, девочка, ты в порядке? — донесся голос. — Ты, что ль, кричала? Приснилось чего?

Наскоро завернувшись во влажную обвисшую кофту, девушка подошла и откинула крючок. Хозяин с огарком свечи в одной руке и ватником в другой стоял на пороге и хмуро смотрел на измученную гостью.

— На-ко, я подумал, тебе не лишне будет. Замерзла, небось? Ночи теперь не теплые, совсем погода портится. Давай, давай, натягивай. Все одно уже лет десять без толку на чердаке валяется, так хоть согреет кого.

— Т-такое с-снилось... С-спасиб-бо, — стуча зубами, выдавила Жанна, закутываясь в огромный пыльный ватник. — С-сундук этот... Вещи всякие... странные...

— Да прямо. Нет там ничего, была коллекция, да пожег я все еще в запрошлый год. Известно, уж коли начали шерстить, так не остановятся — зачем же лишние козыри в руки давать, верно? Я ж хоть в отставке, а дело-то всегда пришить можно. Теперь за этим не залежится.

Он покосился на девушку так, что та поежилась. Хозяин хмыкнул:

— А не боись, все одно ты ничего толком не знаешь, стало быть, и донести не сможешь. Так я мыслю? В прежние времена — да, я бы языком не трепал. Да как вождя не стало, порядок в стране сыпаться стал, никому веры нет. И тебе, малявке, не поверят. Так что давай чайку бабахнем, раз уж все одно не спится.

Он забрал чайник и ушел куда-то вглубь дома, продолжая нести всякую ерунду. Жанна посмотрела за окно: небо уже посерело, неохотно выпуская из плена солнце. Втиснув ноги в мокрые туфли и натянув юбку, девушка осторожно двинулась к двери на улицу. Потом замерла, сглотнула и бросила еще один взгляд на сундук. Секунду переминалась с ноги на ногу. Сделала шаг к сундуку и решительно положила руку на крышку.

Ящик был полон пепла. От движения крышки тонкая пыль поднялась в воздух и заклубилась по комнате. Вокруг язычка пламени свечи затрещали искорки. Пепел заполнял все пространство, словно черный туман, проникая в легкие, глаза и рот, покрывая волосы мягкой бархатистой пеленой. Потом огарок мигнул особо ярко, и бесшумный взрыв разнес бытие на атомы.

Девушка вскочила. Под ногами противно хлюпнула вода. Утренний туман слоился и таял под пробивающимися лучами солнца. Жанна стояла в лесу возле гранитного валуна, сжимая в руках поцарапанную сумочку. На плечах ее был толстый армейский ватник сороковых годов...

Автор: Оксана Романова

Показать полностью
95

Alien домашний, подрастающий

У моего найденыша глазки открылись полностью, и он стал похож на инопланетянина)) Сфотографировать его не слишком просто, жуткий шиложоп.

Alien домашний, подрастающий Кот, Котенок найденыш, Длиннопост
Alien домашний, подрастающий Кот, Котенок найденыш, Длиннопост
Показать полностью 2
94

Деревня Светлая

Так уж сложилось, что «по долгу службы» я часто бываю в разных, зачастую достаточно глухих, местах. Но благодаря этому у меня появилось хобби — в свободное время я езжу на мотоцикле по окрестностям и рассматриваю округу. Иногда мне попадаются «достопримечательности» весьма необычные и интересные. Впрочем, случившееся со мной не так давно происшествие полностью отбило охоту к такому времяпровождению.

Было это в Алтайском крае, в местах, где начинается Горный Алтай. Когда я несколько разгреб завал рабочих дел и решил посвятить немного времени своему хобби. Меня уже давно интересовало одно направление — это была грунтовая дорога, отходившая от трассы неподалеку от поселка, где я остановился. Она была довольно укатанной, но при том я проезжал мимо неё по нескольку раз каждый день — и ни разу не видел, чтобы кто-то на неё съезжал. Около въезда на дорогу лежал в траве старый дорожный знак — «Деревня Светлая, 1,5 км». Никто даже не удосужился его заменить или хотя бы поставить на место. Вела эта дорога к хвойному леску, и в нем и терялась, разглядеть, куда она ведет дальше, было невозможно. Короче, туда я и отправился, решил посмотреть на эту Светлую.

Какие-то нехорошие ощущения у меня появились, еще когда я проезжал лесок: хотя погода была пасмурная, было довольно светло, среди деревьев же царил полумрак, при том, что неба они не закрывали. По выезде оттуда, впрочем, обратно стало светло — но предчувствие чего-то не того осталось. Невдалеке виднелось несколько строений, я направился к ним.

Увиденное меня не особо воодушевило — заросшие травой кирпичные остовы, наполовину ушедшая в землю ржавая детская карусель, а также довольно большое, но недостроенное здание. Стройка явно уже несколько лет как прекратилась, уже возведенное так и осталось на растерзание стихиям. Но тревожащим было не это. А несколько брошенных здесь автомобилей, включая самосвал. Стояли машины тут уже пару лет, серьезно заржавели и развалились, все, представлявшее ценность, из них явно уже давно извлекли. Но что заставило людей бросить тут свои транспортные средства? Узнать это на собственной шкуре мне как-то не захотелось, так что, хотя та деревня уже виднелась невдалеке, решил я пока вернуться в поселок.

Вернувшись, я расспросил нескольких людей об этом странном месте. Отвечали они неохотно, впрочем, как и всегда — особым дружелюбием местные жители не отличались. Выяснилось, что деревня Светлая практически заброшена, осталась там всего пара стариков. А та стройка и развалины — когда-то здесь, еще при советских временах, был небольшой санаторий. Потом, в начале девяностых, он был заброшен, а недавно один бизнесмен решил на той же территории построить пансионат. Но в один прекрасный день рабочие со стройки собрались и спешно уехали на одном микроавтобусе, побросав остальные машины, вещи и оборудование. Попыток возобновить стройку почему-то не было.

Ответы, в общем, мало что прояснили, но зато наполнили ситуацию некой мистикой. Стоит признаться — у меня всегда была слабость к мистике, так что это добавило той деревне прелести в моих глазах, и я решил обязательно вновь попытаться посетить её, когда будет время.

Через несколько дней у меня снова появилась возможность предаться своему хобби — и я немедля отправился обратно к деревне. Погода стояла прекрасная, солнечная и теплая, ничего плохого она не предвещала. Но при проезде через лесок и возле развалин санатория у меня снова появилось какое-то странное чувство — ненормальности происходящего, что ли? Хотя, казалось бы, ничего странного и сверхъестественного не было.

Когда я подъехал к деревне, мне уже явно стало не по себе, безо всякой видимой причины. Ну деревня, ну почти заброшена — бояться все равно было нечего. И тут мое предчувствие начало оправдываться. Около въезда мне попался человек. С лицом, покрытым толстым слоем земли. Он посмотрел на меня и глупо улыбнулся. Я подумал: «Ну, ненормальный, бывают такие». Но когда следующий встреченный мною человек вдруг упал в траву и начал рвать её и кусать зубами, это уже заставило меня серьезно усомниться в нормальности происходящего — про Ok Hello:
множество сумасшедших в деревне никто из моих собеседников не упоминал.

А дальше начался натуральный кошмар. Помнится, я увидел нескольких бабок, сидящих на лавочке возле одного из немногих относительно целых домов. Я что-то хотел у них спросить, и когда подъехал к ним — они синхронно улыбнулись. Ровными белоснежными улыбками. И начали поднимать с земли камни. Тут я сразу понял — нужно сваливать, и поскорее бы. Вот только, оглянувшись, я увидел, что въезд в деревню перекрыло неведомо откуда взявшееся упавшее дерево. Полетели первые камни со стороны «бабок», один больно ударил меня в спину. Я тронулся и поехал к противоположному краю деревни — там виднелся еще один въезд. Наперерез мне рванул человек в смирительной рубашке, но я успел свернуть в сторону. Сзади полетел еще один залп камней, но я уже уехал достаточно далеко оттуда. Деревенская улочка внезапно наполнилась людьми, и каждый пытался помешать мне. Но я уже был почти возле выезда.

Вот только когда я до него доехал — никакого выезда там уже и в помине не было.

Впрочем, исчезли и люди, а в придачу — прежний выезд. Деревня, которая вначале была совсем маленькой, теперь серьезно выросла — а я, очевидно, был в самом её центре. Меня охватила паника, я начал судорожно ездить по деревне, пытаясь найти выход, но везде были только улицы и заброшенные деревянные дома. Каждый силуэт, каждая тень казались мне людьми, готовыми наброситься на меня. По прежнему был день, ясное небо, но напоминало это какой-то ужасный ночной кошмар.

В одном из окон мне привиделся силуэт ребенка — я посмотрел и увидел манекен. Когда я начал от него отворачиваться, он показал на меня пальцем и засмеялся. На цепи возле дома сидела собака, но, когда я подъехал ближе, это оказался лежащий на земле гниющий труп. Уезжая, я слышал лай с его стороны. Несколько человек шли по улице, смеясь и разговаривая, а у их ног ползали по земле голые, покрытые слизью тела, откусывая плоть с их голеней.

Когда я в очередной раз притормозил, за мной последовали те бабки, с которых все и началось. Мотоцикл же как назло заглох и отказывался ехать. Я бросил его и побежал...

И тут я очнулся. Я сидел на мотоцикле, рядом с въездом в деревню. Ко мне шел человек. Его лицо было покрыто толстым слоем земли, и на нем красовалась глупая ухмылка.

После чего я погнал назад и не останавливался, пока не доехал до трассы. Не знаю, что это со мной произошло возле въезда в деревню, но, кажется, я осознал, почему рабочие так спешно покинули стройку — если им привиделось примерно то же, что и мне..

И, думаю, вы вполне понимаете, почему я больше не испытываю желания изучать окрестности очередного места, в которое меня занесла моя профессия.

-------------

Первоисточник, увы, не знаю. Здесь рассказ не видела, поиск дубликатов тоже ничего не показал.

Показать полностью
57

Истории с заправки. Часть 1

На окраине нашего города есть одна дерьмовая заправочная станция, которая открыта двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю. Если вы окажетесь внутри, вы увидитe ряды за рядами низкокачественных чипсов, печенья, консервов, и маринадов. Сроки годности на банках подозрительно отсутствуют, как будто бы эти банки были поставлены там много лет назад в какой-то ошибочной попытке следить за оборотом товаров. Выцветший знак «мокрый пол» закрывает огромную трещину в полу рядом с холодильником, где слои липких выделений сформировали миниатюрную смоляную яму, хранящую в себе бесчисленное количество трупов насекомых и мелких грызунов.

Никто никогда не жалуется на обстановку здесь. Благодаря какому-то странному, граничащему с паранормальным, стечению обстоятельств, санинспектор неоднократно отмалчивался по поводу этого места, любезно игнорируя легко уловимый запах какого-то загадочного химического коктейля, который всегда был присущ этому заведению. Он был даже более заметным, чем устойчивый механический гул, исходящий от автомата для холодных напитков, который был установлен в семидесятых, и с тех пор ни разу не обслуживался. Более заметным, чем случайные карманы теплого и холодного воздуха, которые преследуют тебя повсюду. И более раздражающим, чем семья мутировавших енотов, которая жила в подвале прямо за жироотстойником.

По крайней мере, мы думаем, что они мутировали. Ну или, как минимум, они выродились до физического уродства и умственной неполноценности. Их Альфа — мускулистый трёхфутовый сукин сын по имени Рокко — множество раз был замечен жующим чужие шины, и, не смотря на то, что его переехали, как минимум, дважды, он продолжает возвращаться.

Устойчивый запах — это сладкая комбинация жимолости, аммиака и рвоты, которая никогда не была чётко идентифицирована, но существует теория о том, что запах исходит из-под земли, проникая через тонкие трещины в бетоне, которые растут и расширяются с каждым годом из-за проседания конструкции здания. Сильнее всего он проявляется сразу после дождя и становится до слёз резким, если подойти слишком близко к водостоку, куда даже Рокко с его кланом отказываются ступать.

Если зайти внутрь, вы, в какой-то момент, можете увидеть ковбоя из уборной. Он является чем-то вроде городской легенды здесь, и появляется только, если вы одни и ни о чем не подозреваете. Что делает его по-настоящему легендарным — так это истории, которые рассказывают люди после такой встречи. Записи о нём имеют диапазон от «довольно странно» до «невероятно причудливо». К примеру, парень в прошлом месяце, который пошел в туалет, но изменил своё решение, когда увидел стоящего рядом с писсуаром ковбоя, одетого в пыльник, бандану, штиблеты и кожанные штаны, держащего в руках связку разных зверушек из воздушных шариков.

Или пару недель спустя другой клиент зашел в ту же самую уборную и увидел мужчину, одетого только лишь в ковбойскую шляпу, семейные трyсы и сапоги со шпорами, который в буквальном смысле натачивал топор на старомодной каменной точильне. Когда он зашел, ковбой остановился, посмотрел на него снизу вверх с улыбкой, приподнял шляпу и сказал: «Ну давай, что там у тебя». Если вам достаточно повезёт увидеть призрачного ковбоя, обитающего в уборной, не беспокойтесь. Он безобидный и на самом деле — довольно вежливый. Честно сказать, он не так уж плох. Особенно, по сравнению с другими вещами, которые происходят в этом месте.

Когда вы окажетесь внутри этой заправки, у вас могут моментально заболеть зубы. Это странно-распространенный феномен, который никто до конца не понимает. Боль уходит сама по себе через пару часов.

Если вы на самом деле зайдете внутрь, вы почти наверняка увидите меня, сидящего за прилавком. Дело в том, что я — единственный сотрудник на полной ставке, и я почти всегда здесь. Возможно, вы заметите, что я читаю книгу. Это потому что интернет, по какой-то причине, здесь не работает, а сотовая связь либо ненадежна, либо вообще недоступна. Если вам нужно позвонить, вы можете выйти и подняться по склону, лучше всего назад к направлению города, потому что другая дорога заведёт вас в лес, и вам абсолютно точно не нужно знать, почему ходить туда — плохая идея. Или вы можете заплатить мне двадцать пять центов за минуту и воспользоваться магазинным телефоном. (Это правило было установленно владельцами, и мне необходимо обеспечить его соблюдение, потому что они проверяют распечатки телефонных звонков. Извините)

Пока вы здесь, не обижайтесь, если я с вами не заговорю, потому что, если быть до конца честным, я не всегда точно знаю насколько реален тот, кто заходит в эти двери, и если бы у меня было точное знание обо всех в этом месте, кто мог бы быть настоящим человеком, я бы сошел с ума. А нам здесь больше такого не нужно.

Думаю, мне просто хочется сказать, что странные вещи происходят со мной во время работы на этой зачуханной заправке на краю города. Хотел бы я поведать вам о самых странных вещах, которые когда-либо происходили здесь, но я сомневаюсь, что когда-нибудь на это решусь. Их было просто слишком много.

Я, в общей сложности, видел четыре гроба внутри магазина, в трех разных ситуациях.

Я встречал как минимум дюжину людей, плетущихся назад в город из леса, утверждавших, что они сбежали от инопланетян или от правительственных заговорщиков или еще чего-то подобного. У них не было денег, но им было необходимо позвонить, и я мог просто дать им воспользоваться магазинным телефоном прежде, чем «они» снова их найдут. Но правила есть правила, и я не собираюсь терять свою работу просто потому, что ты сбежал из плена, не захватив с собой мелочи.

Ну и, конечно же, Фермер Браун (да, это его настоящее имя) который обозлился на нас и жаловался по поводу комбикорма, который мы для него заказывали. Он утверждал, что с продуктом было что-то не так, потому что, как он объяснил, все его животные внезапно приобрели человеческие лица. Мы договорились с ним, предоставив существенную скидку на пару его следующих заказов. Вскоре после этого он перестал приходить, и останки его тела нашли в закрытой изнутри спальне его дома на ферме. Насколько я знаю, это дело до сих пор не раскрыто.

Так или иначе, наверное, я еще могу вернуться с одной или двумя историями, но сейчас мне нужно готовиться к работе.

Показать полностью
54

Иди всё время вниз

За дверью в подвал оказалось несколько бетонных ступенек. Вова быстро спустился по ним, и попал в длинный коридор с синими стенами. Через четыре метра от него горела лампочка, но дальше за ней постепенно начиналась темнота. Пока что дорога была понятна.

Он шёл широким шагом, и его тень быстро удлинялась. Вова уже почти не видел того, что впереди, и думал включить фонарик. Но заметил, что через несколько шагов темнота слева становилось какой-то неестественно чёрной. Так и оказалось – коридор поворачивал под прямым углом. Где-то далеко горела ещё одна лампочка, но всё, что было перед ней, разглядеть было почти невозможно.

Вова нащупал фонарик в кармане джинсов, но боялся тратить его зря – тем более, в самом начале. Он так спешил, что не успел спросить у того малого, когда в нём последний раз меняли батарейки.

Пока он шёл до следующей лампочки, глянул направо, и увидел два боковых ответвления. Оба вели в совершенно тёмные туннели – только во втором можно было разглядеть на расстоянии трёх-четырёх метров непонятные чёрные контуры, как будто там что-то лежало на полу. Вова не хотел знать, что – точно не то, что он здесь искал. Отвлекаться было нельзя. Даже смешно было так думать, если учесть, что он шёл по лабиринту наугад – но времени было мало.

Недалеко за лампочкой коридор раздваивался. За обоими поворотами было темно, но из боковых выходов пробивалось какое-то освещение. Вова пошёл направо.

Синие стены с побелкой, которая начиналась примерно на уровне его глаз. Под потолком – дыры вентиляции с железными решётками. Иногда из такой же решётки были сделаны плафоны для ламп – белых, жёлтых, красных. Гофрированные трубы под потолком, жёлтые узкие трубы вдоль стен, вертикальные металлические трубы такого же синего цвета, как и сами стены. Иногда встречались двери. Большинство – закрытые, за двумя оказались пустые маленькие комнаты. За третьей – шахта глубоко вниз, причём ни тросов, ни лестницы там не было.

Налево. Прямо. Поворот. Развилка. Направо. Вова даже не пытался считать повороты и выходы – он пришёл сюда не за этим, и пытался гнать от себя мысль, как он будет выбираться. Сейчас это было неважно. Нужно было только найти лестницу вниз.

Через какое-то время коридор поворачивал направо, и в конце его была приоткрытая дверь. Он глубоко вдохнул, чтобы успокоить дыхание, и потянул ручку двери на себя.

Первое, что он заметил – в этом коридоре стены уже были не крашеные – снаружи были просто голые кирпичи. Освещался он уже получше – на развилке метров через двадцать под потолком на чёрном проводе висела лампочка. Он зашагал к ней, но почти сразу остановился.

Волосы на его руках встали дыбом. Ему очень не понравился этот звук. Он боялся сейчас обернуться – а поэтому, просто для гарантии, сделал ещё два шага.

Это эхо. Просто эхо. Странный подвал, странные коридоры, и странное эхо, которого до сих пор не было. Может быть, и так. А, может быть, кто-то стоял у него за спиной.

Вова сам не понял, как заставил себя обернуться – а когда обернулся, то не заорал только потому, что от страха не мог дышать.

Скорее всего, это было эхо – за ним и правда никто не шёл, но Вова забыл про это уже через секунду. Потому что за его спиной не было никакой двери – только длинный коридор с голыми кирпичными стенами, от которого чуть дальше отходили другие. Недалеко под потолком висел плафон с четырьмя длинными трубчатыми лампами – горели только две, причём одна противно мигала. Между ними в паутине висел жирный белый паук.

Вова вспомнил то пасмурное утро три дня назад, когда Швабра отчитывала их на построении. Ему бы очень хотелось, чтобы тех событий, и всего, к чему они привели, просто никогда не было. Но он нашёл то, что искал. Прямо под лампами, с правой стороны бетонные ступеньки вели в темноту. На второй уровень.

∗ ∗ ∗

- Так, а ну тихо! – Швабра стояла спиной к окну, и было видно, как в окнах за ней на большой скорости пролетают серые тучи. Из-за этого казалось, что в её полупрозрачных волосах неясного тусклого цвета что-то шевелится. – Тихо, я кому сказала! В «Ласточке» воспитателей, вообще-то принято уважать!

Третий отряд стоял полукругом в прихожей четвёртого этажа и смотрел на неё. Она была высокая, костлявая, и так плотно сжимала губы, что они всегда дрожали. Швабра ещё раз прошлась глазами по шеренге из тридцати детей, убедилась, что все они внимательно её слушают, и продолжила:

- Значит так. Вчера я слышала, как одна из девочек сказала мерзкое, и совершенно неприемлемое слово. Мы, конечно, не будем называть её по имени. – Её взгляд остановился на Оле Романовой, и весь отряд посмотрел на неё. Большинство заулыбались, кто-то опять зашептался. Оля покраснела, опустила голову, и стала рассматривать бетонный пол, который было видно через дыру в линолеуме у неё под ногами. – Я не хочу заострять внимание, на том, кто это сказал. Но вот, что вы все должны усвоить о культуре поведения в нашем санатории…

Пока Швабра говорила, она медленно шла мимо шеренги детей. Чтобы не слушать воспетку, Вова поднял голову и посмотрел в угол под потолком. Там, на почти трёхметровой от пола высоте, белый паук крутился вокруг мухи, которая с визгом пыталась вырваться из паутины. Если не считать голоса Швабры и свиста ветра через щели в оконной раме, это были единственные звуки в прихожей.

Вова пытался не слушать её голос, но полностью его игнорировать не получалось. После обсуждения Оли – которую Швабра так и не назвала по имени – она стала возмущаться насчёт шума во время обеда в столовой. Потом пошли стандартные угрозы, что в случае повторения этого «возмутительного поведения», им запретят идти на дискотеку. Никто этого особо не боялся. Хоть они и слышали такие угрозы каждый день, такое случилось только один раз, пять дней назад – и то, во втором отряде, когда какой-то малой кинул в другого камнем, и чуть не выбил ему глаз.

Вове было интересно другое – расскажет Швабра что-нибудь про то, что случилось вчера, или сделает вид, что этого никто не слышал? Видимо, это было интересно не только ему. Когда воспетка закончила речь, Ира из четыреста десятой комнаты посмотрела на неё испуганным взглядом и медленно подняла руку.

- Виталина Альфредовна…

- Да? – Швабра улыбнулась сжатыми губами и повернула голову к Ире.

- Виталина Альфредовна, а что вчера случилось со Стёпой? Почему он кричал?

Улыбку на лице воспетки, казалось, кто-то выключил. Несколько секунд она смотрела на Иру, пока та не опустила взгляд. Потом, видимо, решила, что объяснить придётся.

- Степан поссорился с родителями. – Швабра опять зашагала вдоль них. Иногда было слышно, как её каблуки скрипят по линолеуму. – С его стороны это было совершенно возмутительное поведение. Его забрали домой, и я очень надеюсь, что наказание будет достаточно суровым. Детям ни в коем случае нельзя прощать подобных вещей – а особенно детям вашего возраста, со всякими вашими тетрисами, покемонами, этим жутким рэпом…

Муха в углу под потолком до сих пор визжала – наверное, пауку мало было трёх минут, чтобы её замотать.

Вова услышал всё, что хотел. Вчера он видел своими глазами Стёпкино «непростительное поведение». То, что он кричал своему отцу под дверями санатория, и его взгляд, когда его пинками ног заталкивали в машину, не помещались в обычную «ссору с родителями». Степан вёл себя так, как будто не сомневался – он умрёт, если его заберут домой.

∗ ∗ ∗

- Смотри сюда! Смотри, как я умею!

Вова перестал целовать Алёну, вздохнул, и повернул голову к младшему брату. Они сидели на лавочке, которую трудно было заметить за деревьями, но Костя нашёл его даже здесь. Он притащил сюда старый, в нескольких местах порванный футбольный мяч, и теперь набивал удары правой стопой так, чтобы мяч не падал на бетонные плиты у него под ногами. Но после третьего удара мяч, всё-таки, упал, и покатился влево.

- Блин! – Пластмассовая бутылка из-под пива хруснула под его ногой, когда Костя побежал за ним. – Только три! У меня пять получалось!

Вова глянул на Алёну, закатил глаза и покачал головой. Алёна внимательно на него смотрела, но никак не отреагировала. Ей было тринадцать лет – как и Костя, она была во втором отряде, - и своими огромными глазами она напоминала Вове персонажей из японских мультиков.

- Смотри, смотри! – Костя пригнал мяч обратно. – Сейчас получится!

- Смотрю.

На этот раз после второго удара мяч улетел в траву. Костя в два прыжка его догнал, и прибежал обратно.

- Сейчас пять раз будет! Честно! Смотри!

- Смотрю. – Вова опять на секунду глянул на Алёну. На этот раз она немножко улыбнулась. Первые три раза Костя бил не слишком сильно, и удерживал мяч. Но когда на четвёртом ему пришлось отпрыгнуть назад, его левая нога поскользнулась на пластмассовой бутылке.

- А-а-а-ай! - Мяч опять улетел в кусты, а Костя с размаху упал боком на бетонное покрытие. – Блин! Вова встал и поднял брата. Тот смотрел на свежую ссадину возле левого локтя.

- Ничего, заживёт. – Рана у Кости не выглядела серьёзной.

- Больно. – Костя старался не заплакать.

- Хочешь, сходи в медпункт, там тебе это зелёнкой замажут.

- Нет! Не надо мне медпункт! Я уже взрослый для зелёнки.

- Хорошо. – Вова был рад, что не придётся вести брата в корпус на другом конце территории. – Тогда, иди тренируйся! Чтоб у тебя каждый раз получалось по пять раз, хорошо?

- У меня получалось! – Костя уже забыл про ссадину, и поднял на Вову огромные глаза. – Честно говорю!

- Я верю. – Старший брат старался говорить серьёзно, поэтому пытался сдержать смех. – Молодец! Но надо, чтобы каждый раз получалось, хорошо? Так что, иди и тренируйся, покажешь мне завтра.

Костя закивал, достал мяч из кустов, и убежал. Лучше пусть займёт себя футболом, чем будет лазить непонятно где. Буквально позавчера Жаба – жирная старая воспетка их отряда – подняла весь лагерь на уши. Костя не пришёл на обед, и она решила, что он пропал. Пока та не догадалась вызвать спасателей с вертолётами, Вова прошёлся по территории и проверил все тёмные труднодоступные места, которые его брата притягивали как будто магнитом. Оказалось, Костя залез в какую-то заброшенную будку, которую не использовали уже лет двадцать, чтобы наловить там ящериц. Жаба на построении визжала на него минут двадцать, а Костя после этого забился в кровать и рыдал там весь вечер. Разбираться с этим, опять же, пришлось Вове.

Налетел резкий порыв ветра, и разогнал по бетонной дорожке листья и бумажный мусор. Алёна втянула в плечи голову.

- Тебе холодно? – Вова вернулся к ней и обнял за плечи.

- Немножко. – Алёна прижалась к Вовиному плечу и руками обхватила его за талию.

Наверху дуло гораздо сильнее – серые тучи закручивались, рвались и переплетались, пока летели на большой скорости над спальным корпусом.

- Может, зайдём внутрь?

- Нет, нет! – Она замотала головой. – Посидим тут лучше, на лавочке. Тут хоть не ходит почти никто.

Вова посмотрел по сторонам – возле их лавочки никого не было, а малые, которые бегали где-то рядом, не могли их видеть за деревьями. Алёна смотрела на него своими большими карими глазами. На шее она носила чёрное ожерелье в виде сердечка. Он наклонил голову, и начал медленно её целовать, а его левая рука нырнула её под футболку и обхватила маленькую грудь. Через минуту, как только их губы освободились, Алёна спросила:

- Тот парень, Степан, твой друг… Что с ним случилось?

Вова помолчал пару секунд, но не придумал, что сказать.

- Без понятия.

Это была неправда. Час назад он пытался дозвониться до Стёпки, и кое-что узнал.

∗ ∗ ∗

Они были лучшими друзьями ещё с детского сада. Стёпкин тетрис, вовина «Денди», раздолбаный велик «Аист» – у них всегда всё было общее. Они вместе убегали от шпаны из двора напротив, вместе лазили по заброшенной стройке, вместе в первый раз попробовали сигареты. Костя тоже любил с ним тусоваться – Степан научил его играть в бридж, в квадрат, и в шахматы, он отдавал ему свои старые книжки и комиксы, так что малой сразу подсел на фантастику. Когда Стёпка убежал из дома, то неделю жил в палатке, которую Вова украл у отца, да и сам Вова тоже почти что жил там, и даже не очень врал родителям, что ночевал у Степана. В их компании было много других пацанов – да и девчонки там были – но с остальными они могли не видеться по несколько недель, зато друг с другом гуляли почти каждый день.

Когда Вове сказала мама, что достала ему и брату направление в санаторий, первым же про это узнал Стёпка. Его мать была со связями, и ему нашлось такое же. Жаль только, что когда их поселили в разные палаты, Швабра отказала всем просьбам поменяться с кем-то койками.

Степан был одним из тех, у кого был мобильный – новенькая чёрно-белая «Моторолла» - на ней Вова часами мог играть в «змейку». Так что, как только малой из второго отряда наговорился со своим братом, и освободил карточный телефон-автомат, Вова сразу набрал Стёпку – но его телефон был отключён. Его домашний номер он помнил наизусть, и, хотя боялся того, что может услышать, всё-таки, позвонил. Трубку взяла мама. Она явно ещё не пришла в себя, но в общих чертах Вова узнал, что случилось с его другом.

Стёпку забрали в психушку с нервным срывом. До того, как ему вкололи успокоительное, он только кричал, а потом – сразу заснул, так что узнать от него удалось немного. Получалось, что за два дня до того, как к нему приехали родители, и с ним случилась истерика, Степан был в каком-то «лабиринте». Видимо, речь шла про большой подвал на территории санатория - с коридорами, лестницами, дверями. Иногда он упоминал имя какого-то Макса, так что он там был точно не один. Больше она ничего не смогла понять из того, что мог сказать сын. Персонал санатория говорит, что за эти два дня – как и за всё остальное время – за Стёпкой не замечали никакого странного поведения. Психиатры сказали, за ближайшие несколько дней основная фаза шока должна пройти, и тогда он сможет рассказать всё более подробно. Вова поблагодарил её и повесил трубку.

∗ ∗ ∗

Вовины руки были заняты попой Алёны, когда он почувствовал, что она легонько его отталкивает.

- Что такое? – Он открыл глаза, и увидел, что она смотрит вправо.

- Глянь.

Вова повернулся туда же. Между ними и облупленной стеной спального корпуса стоял и смотрел на них пацан из его отряда. Его, кажется, звали то ли Митя, то ли Миша – странный тип, тощий и высокий, с перепутанными волосами. Было видно, что он смотрел на них с явной злобой.

- Что такое? – Вова крикнул громко, чтобы тот его услышал сквозь ветер.

Митя (или Миша) молчал и не двигался. Мимо него пролетала пыль и листья, нестриженые волосы лезли в глаза, но он даже не пытался убрать их с лица.

- Чего ты смотришь? – Вова крикнул ещё громче, но пацан стоял на месте.

Он ничего не сказал, только отвернулся и пошёл дальше. Через несколько секунд его уже не было видно за деревьями.

- Что за дебил? – Он опять повернулся к Алёне.

- Ты его лучше знаешь, он же из твоего отряда.

- Та, я даже не говорил с ним никогда. Как его зовут, Миша там, или Митя?

- Макс.

По спине Вовы пробежали мурашки.

- Точно? – Он старался сделать безразличное лицо.

- Я слышала, на него говорили «Макс».

∗ ∗ ∗

Ветер немного успокоился, и без него стало даже жарко. Только что закончился обед, и Вова шёл по дороге от столовой к себе в палату. Его друзья на турнике играли в «лесенку», но ему после еды было лень.

Спальный корпус санатория был похож на психушку из британских фильмов ужасов. В высоту он был не меньше двадцати метров, хотя в нём было всего четыре этажа. Серая краска давно облупилась, во многих местах отпала и штукатурка – почти по всему правому крылу выглядывали голые бледно-оранжевые кирпичи. К узким окнам двухметровой высоты на первом этаже были приварены металлические решётки. По бокам от главного входа стояли по две ненастоящие колонны – на самом деле, это были просто выступы в стенах. Когда-то они были белого цвета, но побелки на них не было уже, наверное, тридцать лет.

Вова уже подходил к крыльцу, но глянул в окно возле входной двери, и остановился. Между скотчем, который закрывал трещины в стекле, он увидел Макса.

Тот вышел через дверь на крыльцо. Плечи опущены, руки в карманах, глаза смотрели себе под ноги. Вову он заметил только когда подошёл к нему меньше, чем на метр. Макс хотел сделать вид, что не обращает на него внимания, и пройти мимо, но Вова сделал шаг ему наперерез.

- Слышь, чувак, можно тебя?

- Что? – Макс остановился.

- Поговорить надо.

- Я не на вас смотрел, если что, а на дерево.

- Та забей, я про другое. – Вова махнул рукой. – А что на дереве?

- Птица там была. – Макс поправил волосы, которые лезли в лицо. Себе на руку он навёл перебивачку в виде черепа. – Аист, по ходу.

- Ладно, я не про это. – Вова не замечал, чтобы аисты жили на деревьях. – Пошли, там упадём?

- Ну, ладно. – По лицу Макса было видно – он не очень понимает, что от него хотят.

Вова сбросил на землю фантики от конфет, которые валялись на лавочке, и сел. Макс сделал то же самое.

- Ты Степана нормально знаешь?

- Ну как… - Макс думал, как ответить. – Так себе. Живём в одной палате. Жили, точнее. Ты про то, что с ним случилось?

- Да, про это. – Вова кивнул. – Я с ним говорил вчера, и он сказал, что за пару дней до этого лазил в какой-то подвал здесь, на территории. Ты что-то про это знаешь?

Какое-то время Макс молчал – наверное, пытался догадаться, что знает Вова.

- Я так понял, он тебе сказал, что лазил туда со мной?

Пацан был не тупой. Вова опять кивнул.

- Может, расскажешь?

Макс скривил губы, как будто подбирал слова.

- Да нечего тут особо рассказывать.

Степан уговорил двух девчонок из второго отряда встретиться с ними ночью в беседке за столовой. За день до этого он вылез через дырку в заборе, сбегал в село и купил пива с сигаретами. Макс жил с ним в одной палате, а возле неё на стене снаружи как раз была пожарная лестница. Через час после отбоя они вылезли на улицу и как можно тише добрались до места. Девчонок не было. Они уже думали, что те не придут, но решили подождать, и через полчаса они таки появились.

Дальше всё понятно – открыли пива, накурились, выпили, начали к девчонкам приставать. Те сначала ломались, но уже скоро все начали обниматься и лизаться. Правда, потрахаться не дали. Но дело не в этом.

Степан заметил, что в задней стене столовой есть дверь в подвал. Дверь была приоткрыта, и оттуда шёл свет. Он предложил посмотреть, что там, но девчонки не хотели. Стёпке по пьяни захотелось показать, какой он крутой, и он сказал, что остальные как хотят, а он идёт посмотреть, что там. Пиво уже допили. Девчонки сказали, что возвращаются в палаты. Так что, Макс и Степан полезли без них.

За дверью был длинный освещённый коридор. Синие стены с побелкой под потолком, ржавые трубы, железные двери – все закрыты на замок. В конце коридора от него отходили ещё два – вправо и влево. Правый заканчивался другой закрытой дверью, а посередине левого была лестница вниз.

Они спустились на второй уровень. Под лестницей горела только красная аварийная лампочка в плафоне из прутьев арматуры. Коридор вёл направо и налево, в обоих было темно. Они пошли направо.

В общем, Степан и Макс нашли настоящий подземный лабиринт. Коридоры пересекались, раздваивались, иногда – замыкались в кольцо. На втором уровне они уже нашли несколько дверей – они вели в маленькие комнаты. В одной из них были свалены стальные разборные полки – на таких в кино во всяких архивах хранят папки с документами. В другой был письменный стол, а над ним на стене висела военная карта какой-то непонятной местности. Другие были гораздо больше, похожие на склады, или заводские цехи, но там было темно и пусто. Где-то всё время капала вода. В коридорах было настолько тихо, что звук капель можно было услышать где угодно. Наверное, протекала какая-то труба, но они её так и не увидели.

На нижних уровнях света уже было гораздо меньше. На четвёртом Степан в темноте налетел ногой на какую-то железяку на полу, и чуть не сломал себе голень. Сначала они подсвечивали дорогу зажигалкой, но она у них была одна и быстро закончилась. Они решили вылазить – всё равно ничего не было видно. А если честно, им обоим стало просто страшно. Звук капающей воды действовал на нервы. Иногда они оборачивались, и не могли узнать проход, по которому только что шли – понятно, что там везде темно, и коридоры похожие, но им всё время казалось, будто они меняются прямо у них за спиной. Непонятно откуда взялся сквозняк, и иногда было слышно, как где-то за поворотом скрипит дверь. Когда одна из них в полной темноте хлопнула прямо перед ними, Макс подумал, у него встанет сердце.

Продолжение в комментах

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!