2088

О психологических травмах

В далеком 1990 году, я, вдруг, согласился, что мне нужен массаж. Дело в том, что я купил за 27 рублей путевку в студенческий профилакторий.
Я, допустим, это сделал, чтобы посмотреть, а как это – жить в двухместном номере с балконом, а не на раскладушке в общежитии, из которого меня выгнали еще в начале 89-го, и есть пять раз в день, а не когда придется. Доктор при взгляде на меня понимал, что вот это надо кормить, а не лечить, но был на работе и был обязан что-то прописать.
Поэтому, кроме усиленного питания, прописал кислородный коктейль. Не спрашивайте меня что это, потому что какие-то технические неполадки так и не дали мне попробовать этот чудо-напиток. В качестве заместителя, мне порекомендовали выходить на балкон и там усиленно дышать. Я так и делал, потому что за курение в комнате грозились моментально выгнать из профилактория.
И массаж. О лечебном массаже, к тому времени мне было известно только из порнофильмов. Поэтому я спросил у доктора – женщина ли у нас массажист? А то я откажусь сразу лучше.
Доктор подтвердил, что это женщина и зловеще захохотал. Я был молод, поэтому не придал значения этому звоночку в Царь-Колокол, а твердо решил ходить на массаж, где безумно красивая гурия будет втирать в меня ароматические масла и благовония под песню Kiss and Say Goodbуе от группы Manhattans.
В Тот Самый День я, пунцовея от собственных мыслей, вошел в кабинет физиотерапии, где, скучая, сидел величайший борец всех времен Александр Карелин в белом халате. Ну, то есть, женщина-массажист, не была толстой или там некрасивой. Она была вполне себе симпатичной и вполне себе при фигуре. Я даже думаю, ей было лет 35 всего. Просто она была неимоверно крепкой такой. И крупной. Таких Рубенс боялся рисовать, потому что было сразу понятно, что, если не понравится, убежать не получится.
- Узун? – спросила женщина.
- Нет. Простите, я ошибся дверью. – проблеял я и попытался сорваться.
- Проходите и ложитесь! – скомандовала женщина.
Я очень хорошо бегал тогда на длинные дистанции, но сильно лажал на стометровках и всем таком, где нужна была скорость. Поэтому понял, что убежать - не вариант, разделся до плавок и лег покорно, сожалея, что не умею молиться.
- Что у нас тут? – спросила женщина у моей спины. Спина 62х килограммового дрыща предательски сообщила женщине, что у нас тут все плохо и запущено.
- Вот тут, например, плохо. – спокойно сказала женщина и выстрелила мне в спину из крупнокалиберного пистолета. Ну, то есть, она наверное ткнула пальцем в какую-то подозрительную мышцу, но ощущения были как от выстрела.
- Будем работать. – сообщила женщина и наложила на меня руки.
Я в ответ хрустнул всеми костями сразу, включая кости черепа, и попросил общий наркоз.
- Потерпите, немного. Вам еще в армию, а вы тут ноете. – презрительно бросила женщина и попыталась сломать мне ребер по пять-шесть каждой рукой.
- Без боли нет лечения! – говорила она, пытаясь оторвать мне руку.
- Тетенька, я клянусь! Я не убегу! Не ломайте мне ногу! – выл я, когда мои ноги выворачивали под каким-то совершенно непривычным мне углом.
- Ну, ну. Потерпи. Что ты как девчонка.. – приговаривала женщина, проверяя не резьбой ли крепится моя бестолковая голова к несовершенному телу.
- А что у нас с этой мышцой? Ай-ай-ай. – бормотала женщина заплетая мои мышцы в роскошную косу.
Я выл и извивался как мог.
- Повернитесь. – скомандовала женщина.
- Вы что? Мне той стороной еще в гробу лежать. Пусть она останется нетронутой. – взмолился я.
- Глупости какие. Давайте, давайте. Мне еще вам ключицу надо сломать, грудную клетку и мы закончим. – женщина была неумолима.
Но она была доброй. Она помогла мне подняться и застегнула на мне рубашку. Сам я не мог, потому что, после массажа, своей я чувствовал только голову. А руки, ноги и спину я чувствовал какими-то чужими. Шел я в номер по стеночке, потому что ноги жили своей жизнью и шагали вперед и во все остальных направлениях в самые неожиданные для меня моменты. Воды смог выпить только из бутылочки, потому что в руках образовался какой-то люфт и стакан проливался еще где-то по пути. Всего-то два дня боли и все пошло на поправку. Я начал выходить из номера без стонов и слез. И даже мог повернуться на кровати раза два за ночь. А на третий день в дверях появилась женщина-массажист и сказала:
- Ну чего ты? Я жду, жду. У нас же второй сеанс.
- Я не мог. Я хотел повеситься, но у меня не получается узел. – честно признался я.
- Глупости какие. – фыркнула женщина. – Пойдем. Уже будет не так больно.
Второй раз действительно был попроще и я хрустел костями уже даже как-то мелодично, что ли. Третий, четвертый и пятый были уже прямо совсем хороши. Сказать, что мне стало легче и лучше – я вряд ли скажу. В 19-то лет – оно и до массажа было, в общем, неплохо. Но тот первый массаж я, наверное, никогда не забуду. Вот и сегодня, рекламой принесло ссылку на массажный салон и меня моментально сдуло в курилку с рабочего места.
Кто его знает, может, сейчас прям откроется дверь и милый женский голос сурово спросит:
- Узун?

© ФРУМЫЧ ФРУМ

Показать полностью
123

Про оооооочень вежливых людей

Мужики такого рода встречаются редко. А вот женщины много чаще. Обычно им около сорока-пятидесяти, они хорошо одеты, ухожены, выглядят прилично. Беда окружающих в том, что эти женщины липко и приторно вежливы.
Стою я сегодня на остановке маршрутки. Рядом такая вот дама и молодая девушка. Дама обращается к девушке:
- Скажите, пожалуйста, если, конечно, вы знаете, проходит ли тут маршрутка номер 203?
- Да, конечно, проходит! – отвечает девушка.
- Будьте так любезны, успокойте меня, а вы уверены?
- Конечно, уверена!
- Тогда, будьте так добры, скажите, пожалуйста, милая девушка, давно ли вы в ней ехали?
- Позавчера!
- Не откажите в любезности сказать, уверены ли вы в том, что проходила она именно тут?
Тут девчонка не выдержала, заплакала, - молоденькая ведь, никакой выдержки! - вскочила в первую попавшуюся маршрутку и бежала.
А я остался. Да-да, произошло то, о чем вы подумали! Дама приблизилась и задала первый вопрос:
- Скажите, пожалуйста, если, конечно, вы знаете, проходит ли тут маршрутка номер 203?
Именно! Он был копией вопроса, заданного барышне.
Думаете, я нагрубил? Нет и еще раз нет! Я родился и вырос в этом городе и умею разговаривать с любым собеседником! Так что, собрал волю в кулак и ответил:
- Насколько мне известно, уважаемая, маршрутка за номером 203, следующая по маршруту Цементный завод – парк имени Шевченко проходит именно тут!
Как я?
Дама слегка растерялась, но форму держала.
- Не откажите в любезности, если вам не трудно сообщить, не поменяла ли эта маршрутка свой маршрут!
- Уверяю вас, уважаемая, что маршрут номер 203 остался неизменным!
- Тогда сообщите мне, будьте любезны, почему я уже двадцать минут ее жду, а маршрутки все нет?
- К сожалению великому, мне неизвестны точные причины задержки столь необходимой вам маршрутки. Мне очень жаль, что городское транспортное хозяйство не до конца оправдывает ваши ожидания…. – растекся и я патокой. Мол, и мы не лаком сыты!
И тогда последовала ее коронная фраза:
- Вы только подумайте! Каждый день стою тут в одно и то же время, и, представляете себе, одна и та же история!
Нет-нет! Меня никто не держал! Нет, я не произнес сакраментальное: - Женщина, вы не правы! – в переводе нашего сантехника Кости. Я собрал в кулак всю свою выдержку и выдал:
- Да, это, дорогая мадам, весьма прискорбная ситуация, вынуждающая вас понапрасну терять ваше драгоценное время на бесполезное и нудное ожидание! Хотя лично для меня оно проходит весьма полезно в беседе с такой замечательной собеседницей! Ой, уважаемая, куда вы?
Но она бежала!
И втиснулась в автобусик, явно не 203-й, и умчалась от меня, вертя пальцем у лба.
А я остался.
- Слышь, мужик, - послышалось рядом, - сегодня вторник или четверг?
- А хрен его знает! – радостно ответил я.

(С)Александр Бирштейн

45

О ПОЛЬЗЕ ГОЛОДАНИЯ

Прочёл я тут недавно о голодании. Дескать, лишь оно даёт заслуженный отдых «поджелудочной». И подумал: "как же это должно быть правильно!". И даже представил себя голодающим...
Увидел, как затихает мой натруженный организм.
Как на цыпочках передвигаются по нему утомленные органы, цыкая: «Тс-с, поджелудочная отдыхает!».
Как ворочается неугомонный желудок, ворча: «Хоть бы капельку чего! Хоть бы крошечку!».
И как сердито пихает его в бок насупившаяся печень: «Тихо, только ведь улеглась, бедняжечка!»
А тот бы ей: «А не пошли бы вы, матушка!»
И задница бы, возмущённо: «Извините, но у и меня, наконец, выходной выдался!».
А печень повернулась бы на бок и желчный пузырь забаюкала бы: «Спи мой птенчик, отдыхай, желчь до завтра набирай!».
И лишь кишечник всё бы бурчал да бурчал, раздражая соседок.
«С-с-смолкни уже! С-с-с-молкни, с-с-с» – зло шипели бы на него разгневанные почки.
А он бы всё вздыхал: «Ах, пусто мне! Пусто!».
«А нам пос-с-с-с-с-спать надо!» - шипели бы те на страдальца, и сонная селезёнка колотила бы его по маковке. Отчего кишечник ещё сильнее бы распирало, и он продолжал бы булькать про тоску и неприкаянность.
А мочевому пузырю от этого бульканья хотелось бы плакать.
И лишь мозг орал бы: «Очнитесь, сволота! Подъём! Жрать дайте!!!».
Но никто на него не обращал бы ни малейшего внимания, потому что в отдыхе нуждается каждый, а трудяга «поджелудочная» всех более.

Так я думал, запивая мясную нарезку пивом, и с каждый глотком всё сильнее убеждаясь в неоспоримой полезности голодания.

© Эдуард Резник

32

Зубной врач

В детстве самое страшные словосочетания для меня были "Адольф Гитлер", "Саша, не жри снег, туда дядя Федя насцал", "мертвый маленький щенок" и "зубной врач".
Причем это по возрастающей.
Когда мама говорила, что завтра мы пойдем в зубную поликлинику, я, обливаясь слезами, обещал стать самым послушным ребенком на свете и признавался во всех преступлениях, о которых родители даже не знали.
Мне кажется, я бы смог взять на себя даже убийство Кеннеди и Леннона. И Ленина. Не говоря уже про Улофа Пальма. Хотя в детстве я Ленина любил, потому что он добрый.
В нашем городе детская стоматология была всего одна. Это место было знакомо любому ребенку, и считалось проклятым. Ни один мальчик или девочка не подходили к нему добровольно. У нас во дворе был мальчик Витя, внук очень верующей бабушки, он даже крестился, когда проходил мимо.
Когда я входил в поликлинику, на меня обрушивались какие-то медицинские запахи лекарств, безысходности и садизма. Так пахло в концлагере, думал я. Но мальчик Витя говорил, что так пахнет в аду для детей. Где черти варят провинившихся несовершеннолетних в котлах с манной кашей.
Со стен поликлиники на меня смотрели герои русских народных сказок. Все они были какими-то несчастными: тощий медведь с мировой еврейской тоской в глазах, убитый горем заяц с увядшей морковью в лапах, волчок серый бочок с поникшей головой, а также потасканная лисичка-сестричка с мольбой о пощаде во взгляде.
Именно тогда у меня появилось стойкое отвращение к русским народным сказкам. Я понимал, что все эти герои "Теремка" не виноваты, но они напоминали мне о муках и боли.
Завершал композицию демонический колобок, который, напротив, улыбался отвратительной улыбкой садиста.
Если бы колобку подрисовали китель СС, он бы смотрелся гармонично, а без кителя было решительно не понятно чему рад этот сдобный маньяк. Так выглядел страх и трепет.
В поликлинику меня водили всей семьей. Мама или бабушка не могли предотвратить побег, что случалось неоднократно. Поэтому в конвой входил еще и папа с дедушкой.
И вот, я входил в кабинет на трясущихся ногах, вот я садился в холодное кожаное кресло, вот начинала мерзко и подло жужжать бормашинка, и я чуть ли не падал в обморок от страха.
Однажды я укусил врача. Жёстко, до крови. Вложив в укус несколько атмосфер боли и отчаяния. Врач долго матерился, и, как мне показалось, в отместку, запломбировал мне лишний зуб.
Времена менялись. И понимая, что зубные клиники давно не те, я все равно всегда подспудно боюсь, переступая порог дантиста. Травмы детства не исчезают. Возможно благодаря им я псих. Возможно, не будь в моем детстве всего этого блядского зоопарка на стене зубной поликлинике, я был бы красивым. Или даже богатым. И вообще жизнь моя пошла бы совсем по-другому, я стал бы президентом, космонавтом, патриархом или просто знатным хлеборобом.
Но хуй. Я стал тем, кем стал. Но до сих пор я не доверяю героям сказок. Даже зайке бибигайке.

(С)А. Гутин

15

Кофе

Один очень дорогой (дорогой?) мне человек очень любит кофе. Этот человек хлещет его в невероятных количествах. Я никогда не понимал его. Нет, я и сам не дурак взбодриться чашечкой по утру. Этот же человек с подъемом бодрится примерно литром.

Я пью кофе со сливками и двумя ложками сахара. Этот человек пьет отвратительно крепкий кофе. До кислоты горький. Пару раз я пробовал пить кофе, что он заваривал для меня. Никогда не допивал и до половины. На мои вопросы был всегда один и тот же ответ: «Кофе – это ведь как жизнь. Все секреты глубоко. И свои я храню». Для меня это всегда было несусветной глупостью. Если твоя жизнь настолько тошнотворно горькая, не значит, что у меня такая же. Заваривай мне так, как я люблю. Со сливками и двумя ложками сахара!

Год (год? два?) назад настал день, когда я видел этого человека последний раз. Нет, он не погиб, с ним все в полном порядке. Живет, насколько я знаю, учится в университете. Просто так получилось, что наши пути разошлись. К счастью или сожалению, но тем не менее. Однажды я проснулся, а на столе стоял тот самый до конвульсий крепкий кофе и записка.

«Пообещай, что допьешь этот бокал. Мы больше не увидимся. Так надо. А кофе – это ведь как жизнь! Все секреты глубоко».

Не знаю как, но я сразу понял, что это не розыгрыш, не какой-то весенний бзик. Это был хорошо обдуманный шаг. Почему-то я не расстроился. Просто не осознал, вот и все. Я сел за стол, закурил сигарету и начал кривя мину пить кофе.

Это были худшие десять (десять? сорок?) минут моей жизни. Нет, серьезно. Было тяжело. Примерно на половине бокала я встал и собирался уже вылить чудо напиток в раковину. Что-то меня остановило. Я сел на место и смиренно продолжал пить.

В какой-то момент я почувствовал, что что-то не так. Я почувствовал сладковатый привкус. Приглядевшись, я понял, что на дне бокала минимум четыре ложки сахара. Его просто высыпали туда и не размешивали. После бокала дёгтя эти четыре ложки меда были просто жизненно необходимы. Выпив все, что осталось, я почувствовал облегчение. И какую-то странную радость. Как будто бы понял что-то очень важное. Что этот человек пил кофе с нерастворенным сахаром? Или что до всего сладкого нужно добираться через горечь (все секреты на дне)? Или то, что наконец понял эту странную фразу: «Кофе – это ведь как жизнь». Не знаю, что именно я тогда почувствовал. Но с тех пор уже как год (год? два?) я пью кофе только так.

А ты думал, что в конце будет какая-то глубокая мысль? Нет, глупый. Это просто история о том, как я полюбил кофе.

© Макс Абдулин

1778

Пациент ветеринара

– Доктор, там еще одного питомца привели… – ассистентка ветеринарного врача нервно мяла в руках полу халата.

– Так в чем проблема? Пускай заходят, посмотрю…

– Понимаете, это очень… необычный питомец. Я бы даже сказала – пугающий.

– Меня непросто напугать. – Усмехнулся ветеринар. – Зови.

Ассистентка нервно сглотнула и отправилась в приемную за пациентом.

Ветеринар, Юрий Дятлов, улыбнулся, припоминая, как ему довелось принимать роды у суки английского мастифа. Впрочем, вид вошедшего посетителя мигом согнал улыбку с его лица. На пороге стоял пес, и выглядел он в самом деле пугающе. Во-первых, ростом зверюга была с небольшого бычка. Во-вторых, у него было три головы.

– Цеби заболел, – заявил хозяин. – Есть отказывается.

– П-понятно… – кивнул Юрий, переводя взгляд на говорящего. Цилиндр на голове последнего был как-то неестественно приподнят: похоже он скрывал не только волосы но и… рога? – А давно?

– Да уже третий день. Я ему чего только не готовил, а он не ест и грустный весь… Да, Цеби?

Пес согласно заурчал. Ассистенка, побелев, осела на скамейку у стены.

– Ага… – ветеринар пошарил в ящике стола в поисках нашатыря. – А в рационе меняли что-нибудь? Чем кормите-то?

– Да нет, все как обычно… Десять фунтов грешных душ на завтрак, десять на обед, ну и в течении дня подъедает немного.

– Вы его всегда так кормили? – Юрий сунул под нос ассистенке бутылочку нашатыря; та, стараясь не смотреть в сторону пациента, принялась заполнять бланк.

– Всегда, – хозяин кивнул, и цилиндр на его голове опасно покачнулся. – Ну, когда щенком был, само собой поменьше давал.

– Понятно. Видите ли, это не совсем сбалансированный рацион. Собакам нужно мясо, кисломолочные продукты, овощи…

Хозяин спешно достал откуда-то блокнотик и записал.

– Так значит… – как-то удрученно спросил он. – Значит, я его неправильно кормил? Он из-за меня заболел?

– Не думаю, – Юрию внезапно стало жаль этого… человека? – Рацион нужно поменять, но… Сколько ему лет?

– Пятьсот восемь.

– Эээ… Ну, в общем, я думаю, если бы проблема была в питании – это проявилось бы раньше. Пожалуй, – ветеринар нюхнул нашатыря, – пожалуй, стоит его осмотреть, – Юрий встал из-за стола и подошел к пациенту.

Пес заинтересованно повел носом и посмотрел на него.

– Мне нужно… Осмотреть его глотку, – Юрий взглянул на ассистентку. Та вновь побелела и уронила ручку. Нда, она тут не поможет.


– Подержите ему пасть раскрытой, пожалуйста, – обратился он к хозяину, мысленно перебирая все известные молитвы.

– Какую из?

– Давайте начнем с той, что посередине.

Перекрестившись, Юрий достал фонарик и посветил в пасть пациента. Впрочем, от фонарика толку было немного.

– Цеби, хороший мальчик, сиди спокойно, хорошо? – ветеринар отложил фонарик и принялся ощупывать бездонную пропасть глотки. Ассистентка выпучила глаза.

«Либо уволится, либо влюбится», – подумал он.

– Цеби у меня очень хороший, – бубнил откуда-то снаружи хозяин. – Врата охраняет – муха не пролетит. Но если запретил – и когтем никого не тронет.

– Это хорошо, – пропыхтел ветеринар, с головой погрузившись в пасть пациента.

– Такой большой уже вырос… А кажется, еще вчера на ладошке помещался. На ладошке, представляете?

– Да уж… – пес заинтересованно пошевелил языком. – Думаю, с этой головой все в порядке, – заключил Юрий, осматривая безнадежно испорченный вязкой собачей слюной халат. – Теперь давайте левую.

Ассистентка, затаив дыхание, наблюдала за начальником. Пес то ли довольный, то ли разочарованный отсутствием человечка в своей пасти, громко чихнул. С подоконника упал цветочный горшок.

Проведя в левой пасти Цеби около пятнадцати минут и выслушав историю о любимой игрушке пса, Юрий наткнулся на что-то твердое.

– Я, кажется, что-то нашел. Лида, дай анестезию, пожалуйста.

Ассистентка, встрепенувшись, набрала в шприц лидокаина. На трясущихся ногах подошла к начальнику. Юрий подождал пару минут и, поняв, что укол она не сделает, забрал шприц. Лида облегченно отошла обратно к стене.

– Сейчас я буду делать укол, – обратился ветеринар к хозяину. – Это немного больно, так что держите его, пожалуйста, ОЧЕНЬ крепко.

– Хорошо, – кивнул тот. – Я же говорю: он очень послушный…

– Да, но вы все-таки держите, – Юрий подумал и взял шприц в левую руку, и, убрав все прочие части тела как можно дальше от пса, воткнул иглу. Цербер даже не отреагировал. Для адского пса, по всей видимости, укол был сродни комариному укусу.

Юрий подождал, пока заморозка подействует, ухватился за торчащую колючку и потянул как следует. Он осмотрел удаленный объект, который оказался подозрительно похожим на человеческое ребро.

– Вот! – торжествующе показал ветеринар хозяину. – Вот и причина. Теперь все будет хорошо. Не давайте ему больше костей и кормите правильно.

– Спасибо вам! – Дьявол радостно улыбнулся и потрепал питомца за ухом. – Век благодарен буду! Я, смертный, тебя запомнил. Ни тебя, ни детей твоих, ни внуков, ни правнуков, ни пра-пра-правнуков в ад не заберу, клянусь.

– Не за что, – улыбнулся ветеринар и тоже погладил пса.

Внезапно склянки на столе задребезжали, подул ветер, и в центре кабинета образовалась зияющая черная дыра.

– До свидания, – хозяин вежливо приподнял шляпу. – Пойдем, Цеби! – и оба шагнули в портал.

(С)Анна Еловая

Показать полностью
76

Первостепенные задачи и люди

Таким людям, как я приходится бегать в сапогах по квартире и проверять выключены ли свет, утюг и плита. Да, мы те самые – тревожные.
Мы всегда пишем списки покупок, документов, вещей и дел. Выполняем первую половину, получая невероятное удовлетворение, вычеркивая каждый сделанный пункт. И забиваем на вторую половину списка, потому что у нас уже родился новый.
Таким людям, как я трудно будить семью в 4 часа утра, чтобы успеть на самолет в 2 часа дня. Семья сопротивляется и не понимает, почему они должны срочно помыться, позавтракать, пообедать, проверить документы, посидеть «на дорожку», проверить перекрыта ли вода, газ и не протекает ли сливной шланг у стиральной машины, чтобы не залило соседей снизу во время нашего отсутствия. Делать надо все это одновременно и совместно, потому что таким людям, как я невыносимо наблюдать за расслабленностью ближних своих.
Люди, опаздывающие на встречи, бесят таких людей, как я, потому что мы на месте за 30 минут (минимум) до начала.
Но, не смотря на внешнюю организованность и кажущийся порядок, такие люди, как я – невероятные распиздяи: всё валится из трясущихся рук, в голове варится каша из массива первостепенных задач (не первостепенных у нас не бывает), одежда гладится за 10 минут до выхода, обувь чистится на бегу, макияж наносится по пути. Но у нас всё под контролем! Потому что у нас есть списки!

(С)Елена Стряхилева

2089

Цыплёнок тоже хочет жить или как я в музыкалку поступала

Когда мне было семь лет, меня решили отдать в музыкальную школу. Вернее, отдать меня решили еще задолго до встречи родительских половых клеток, так как дома стояло фортепиано и все женщины нашей семьи, насколько глубоко удалось копнуть родословную, обладали умением играть на нём. Так что мое мнение на этот счёт априори считалось сформированным.

На вступительных экзаменах проводилось три испытания: повторить спетую педагогом мелодию, воспроизвести ритмический рисунок хлопками в ладоши и спеть произвольную песенку.
В коридоре толпились родители и всячески щадили голоса и нервы своих деток: не пой, не кричи, не шепчи, выпей теплой воды, глотни сырое яйцо, не жуй жвачку, не чеши живот...

– Вы что петь будете? – спросила нас мама Иришки Кузиной.
– "Голубой вагон", – гордо ответила за меня бабуля.
– Как "Голубой вагон"? Его уже Женечка Саленек поёт!
– Ну, тогда... Песенку Чебурашки...
– Чебурашку Мурвета застолбила, давно уже!
– Лялечка, какие песенки ты еще знаешь?
– Из кота Леопрольда знаю.
– Все песенки из Леопольда заняты корейской семьей! Они оптом поступают!

Бабушка скисла.
– А что, одинаковые нельзя, что ли?
– Нет! Завуч просила разные, чтобы уши от однообразия не завяли!
– Ишь, уши... Лялечка, ну-ка?
– Про японского журавлика!
– Тоже занято! Слышала, как какая-то девочка репетировала!

Тут мы услышали мою фамилию и бабуля подтолкнула меня ко входу в актовый зал.
Я вошла и робко взобралась на сцену.
Первые два задания я прошла на ура. Мои огромные прозрачно-желтоватые банты на туго заплетенных и собранных в корзинку косичках колыхались как оглашенные, словно их трепал суровый Бекабадский ветер. Впридачу к этому я не могла сильно открывать рот, так как скулы сводило натянутыми волосами и при всяком "А-а-а" мои глаза становились еще более лисо-монголоидными.

- Такая хорошенькая, умничка прям, – заколыхалась дородная Лия Львовна. – Но худенькая какая, цыпленок, не кормят словно!

Я и вправду была очень худой, особенно конечности: тонкокостные, они висели как веточки – руки из рукавов белой блузы, ноги - из-под юбки-колокола.

– Что петь будешь, деточка?

Я стала срочно соображать. Мысли в голове из-за этой прически, казалось, тоже были натянутыми и бились от одного виска к другому.

– Эх, дубинушка, ухнем! Ух! – толстым голосом протяжно завела я любимую песню нашего садовника. Всякий раз, работая на участке, он напевал какую-нибудь песню из своего небогатого репертуара.

Лия Львовна поднесла руку к груди.

– Эх, любимая, сама пойдет, подёрнем, подёрнем, да ухнем! – детским басом залихватски вывела я.

Преподаватели отчего-то выпучили глаза и переглянулись. Ясно: надо петь что-то другое. Дубинушка - не по их зубам.

– Я передумала. Это неподходящая песня. Вот. – Спрыгнув со сцены, я сделала глубокий вдох, мелким шагом пошла к учителям и гнусаво заныла:

– Вот господин хороший идет по мостовой. Подайте, Христа ради, червончик золотой...

Я протянула руку в просящем жесте и мысленно окунулась в роль просящей бродяжки.

– Нет, нет, Лялечка, – часть учителей сдавленно ржала, а Лия Львовна пыталась сохранить спокойствие, – давай что-нибудь нежное, про василечки-колокольчики...

Меня понесло. Трагично прикрыв веки и сложив руки на груди, я уныло затянула:

– Однозвучно гремит колокольчик
И дорога пылится слегка....
И уныло по ровному полю
Разливается песнь ямщикааааа...

На ямщике мой голос ушел слишком низко и мне пришлось надуться, чтоб вывести это "...кааа" протяжно и значимо. Я поняла, что не вытяну петь про хладную грудь, и решила перескочить на подснежники.

– Лишь только подснежник распустится в сроооок... – Я закатила глаза и постаралась придать трагизма своему голосу, отчего мои банты на голове задрожали – и ноги тоже. –
Лишь только приблизятся первые грозы, на белых стволах появляется сок... Так плачут березы.. так плачут березы....

Учителя не смотрели на меня. Они тряслись, они прятали взгляд, и я поняла, что очень расстроила их, ведь просили же, просили исполнять детские песни, а я – садово-огородные...

Надо веселое... Вот! Есть!
Я залихватски топнула ногой и вразвалочку, как утка, припадая то на левую, то на правую и растопырив по-блатному пальцы, вращая глазами, исполнила:

– Йэээх! Цыпленок жареный, цыпленок пареный, цыпленок тоже хочет жить! Его поймали! Арестовали!

На этих словах я подпрыгнула к директору школы, грузному мужчине в костюме и выкрикнула:

– Велели: паспорт покажи!

Директор вздрогнул, а дверь в коридор приоткрылась и в образовавшейся щели появилось лицо моей бабули.

– Паспорта нету! Гони монету! Монеты нет – иди в тюрьму!

Учителя сдавленно рыдали от хохота, а директор махал руками, пытаясь остановить моё пение.
Банты ожесточенно колыхались на моей голове, дергая кожу на висках в стороны, но боковым зрением я успела увидеть спешащую ко мне бабулю.

Я заторопилась: времени оставалось в обрез.

– А он заплакал! В штаны накакал!
Пошел на речку сполоснуть!
Штаны уплыли! А он за ними!

Последнее, что я выкрикнула в зал, пока меня выводили, было:

– И вместе с ними утонул!...

В коридоре стояла тишина. Потому что родители согнулись в беззвучном хохоте и вытирали глаза.

Так я поступила в музыкальную школу.
Потом отучилась положенные семь лет и теперь сходу могу сыграть многие произведения. Но лучше всего отчего-то у меня получается "Цыпленок жареный" с аккомпанементом.

(С)Лейла Рахматова

Показать полностью
2262

Приметы

Ровно 3 года назад, примерно в это же время, я лежала на операционном столе у хирургов 20-й больницы и задавала им вопросы, которые, как выяснилось, категорически нельзя задавать перед операцией. Иначе пиздец всему: тебе, врачам, и всем электроприборам в операционной.

А откуда ж мне знать: какие там у кого суеверия, и где чего нельзя говорить, чтобы не вызвать Волан де Морта? Поэтому сначала я спросила у хирурга: "А эта вся мудянка - она вообще надолго?"
Не, ну а что такого-то? Нормальный же вопрос.

Только почему-то в эту секунду замерла в углу бабушка-санитарка, которая катала там ватные шарики, и складывала их в железную кастрюльку, зависла в воздухе рука анестезиолога, за окном перестали чирикать воробьи, и в звенящей тишине раздался голос пожилого хирурга-армянина: "Блять. Вот теперь да. Определённо мы с тобой тут долго промудохаемся. Вот кто тебя за язык тянул? Зачем ты спросила То-Чего-Спрашивать-Нельзя???!!! Так бы разрезали тебя, плюнули, и обратно бы зашили. А теперь стопудово в тебе найдётся какая-то неприятная херь!"

Мне стало очень стыдно, и, дабы разрядить обстановку, я пошутила: "Ладно, будем надеяться, что я окажусь живучей, и не сдохну нечаянно у вас на столе".
Шутка оказалась ещё менее удачной, чем мой предыдущий вопрос.
Потому что слово "Блять!" сказали хором все: хирург, бабушка с кастрюлькой, анестезиолог, и два ассистента. И посмотрели на меня как на предателя Родины. После чего хирург нервно скомандовал анестезиологу: "Да коли ты её быстрее уже, пока она ещё чего-нибудь не ляпнула!", а потом я очнулась уже в послеоперационной палате. Вся в каких-то трубках и в катетерах.

То, что изначально приняли за аппендицит - оказалось внематочной беременностью с разрывом трубы, и двухдневным текущим перитонитом как следствие.
Меня потом всё отделение гинекологии ласково называло Лида Ди Каприо.
Потому что выжившая.

(С) Л.Раевская

821

"Выходи за меня!"

Сегодня чуть было замуж не вышла в пятый раз.
Вернее, я б туда и не пошла, а меня бы канешна и не взяли - но зато звали прям вот от души.

Стою сегодня на светофоре у пешеходного перехода. Погода говно, настроение из той же бочки, что и погода, и замёрзла ещё до кучи.
И тут из-за поворота вылетает машина, тормозит перед светофором, а из окон у неё, вы не поверите, на всё Отрадное поёт Рома Жуков! "Я люблю вас, деееееевочки, я люблю вас, маааааальчики!"
И я вдруг, совершенно неосознанно, мамой клянусь - как заору: "Как жаль, что в этот вечер звёздный тает снееееееег!"

Тут окошко водителя опускается, а там мужик лет пятидесяти, всё как мы любим: морда красная и голда на шее, толщиной с мою ногу.
И вы вот даже представить себе не можете, С КАКИМ ОБОЖАНИЕМ ОН НА МЕНЯ СМОТРЕЛ!!!!
Блин, мы с Самсоновой выступали с концертами перед четырьмя сотнями зрителей, и когда они нам хлопали во все восемьсот ладошек - и то я такого восторга не испытывала. Как сейчас просто из-за того: какими глазами на меня смотрит какой-то красномордый мужик!
Секунд пять он этим взглядом покрывал меня в три слоя золотым напылением, а потом убавил Роме Жукову децибелов, и искренне сказал: Бля буду - женюсь! Выходи за меня!

Народ на светофоре начал озираться в поисках Валдиса Пельша в золотом пинжаке, а потом воззрился на меня.
А я ответила: Не могу, мужик. Я замужем, а муж у меня в два раза тебя моложе.
Народ ещё интенсивнее начал выглядывать в кустах Пельша, и тут загорелась зелёная стрелка на поворот, мужику забибикали в жопу, он огорчённо сказал: Ну, как всегда, блять. - И уехал с перекрёстка.
А у меня сразу поднялось настроение и я перестала замерзать.
Ибо меня грела окружающая бабская зависть!

А вот интересно: что было бы, если б я ответила мужику: А погнали в ЗАГС, родимый, там и познакомимся?
Вот наверняка бы он сказал, что сегодня, как назло, он паспорт дома в другой барсетке оставил.
Так что, я думаю, в этой истории хэппи энд должен был быть именно таким, каким и был. Не совсем тот случай, когда в конце истории все должны были пожениться.

(С) Л.Раевская

Мы ищем frontend-разработчика

Мы ищем frontend-разработчика

Привет!)


Мы открываем новую вакансию на позицию frontend-разработчика!

Как и в прошлые разы для backend-разработчиков (раз, два), мы предлагаем небольшую игру, где вам необходимо при помощи знаний JS, CSS и HTML пройти ряд испытаний!


Зачем всё это?

Каждый день на Пикабу заходит 2,5 млн человек, появляется около 2500 постов и 95 000 комментариев. Наша цель – делать самое уютное и удобное сообщество. Мы хотим регулярно радовать пользователей новыми функциями, не задерживать обещанные обновления и вовремя отлавливать баги.


Что надо делать?

Например, реализовывать новые фичи (как эти) и улучшать инструменты для работы внутри Пикабу. Не бояться рутины и командной работы (по чатам!).


Вам необходимо знать современные JS, CSS и HTML, уметь писать быстрый и безопасный код ;) Хотя бы немножко знать о Less, Sass, webpack, gulp, npm, Web APIs, jsDoc, git и др.


Какие у вас условия?

Рыночное вознаграждение по результатам тестового и собеседования, официальное оформление, полный рабочий день, но гибкий график. Если вас не пугает удаленная работа и ваш часовой пояс отличается от московского не больше, чем на 3 часа, тогда вы тоже можете присоединиться к нам!


Ну как, интересно? Тогда пробуйте ваши силы по ссылке :)

Если вы успешно пройдете испытание и оставите достаточно информации о себе (ссылку на резюме, примеры кода, описание ваших знаний), и если наша вакансия ещё не будет закрыта, то мы с вами обязательно свяжемся по email.

Удачи вам! ;)

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!