281

Письмо Деду Морозу

Павлику было всего 25, а забот хватило бы на кризис среднего возраста. В жизненном реестре помимо зачем-то двух высших образований среднего качества значились работа менеджером, младшая сестра, висящая на его весьма хлипкой шее, жена, контролирующая и шею, и голову, и, наконец, шестилетняя дочка Варя.

С Варей приходилось особенно тяжело. Павлику казалось, что она сомневается в целесообразности его существования. Точнее, не так: Павлик ощущал себя необходимым, как мобильное приложение, но интереса к своей душе со стороны ребенка не замечал. От дочери ему хотелось тепла, а получал он только послушание и снисхождение: «Мама, давай купим папе три шапки? Он все равно две потеряет в первый день зимы», «Мама, а сегодня в саду папе опять сказали, что он мой старший брат», «Папа, а почему бабушка не любит слово «менеждер» и говорит, чтобы я им не стала, и добавляет: «Не дай бог»?" Настроение у Павлика от этого, естественно, не улучшалось.

И тут очередной Новый год. 29 декабря. Вечер. Хороший семейный вечер, то есть еда и четыре слова за два часа: «Убери посуду!» — «Хорошо, уберу». Вдруг Маша, посмотрев на мужа взглядом инквизитора, поинтересовалась: «А где Варино письмо Деду Морозу? Она сказала, что отдала тебе утром по дороге в сад. Надо ей подарок купить».
Павлик, которого в школе звали Рыбой, потому что он никогда ничего не помнил, напрягся. Но быстро просветлел: «В пальто у меня, во внутреннем кармане». Вставать с дивана Павлику, который забетонировал себя подносом с едой, было решительно лень.Жена ушла в прихожую. Ее голос, больше похожий на сирену, неожиданно вызвал мужа на допрос: «Так, ну-ка иди сюда! Ты должен мне кое-что объяснить».
Поднос сам взлетел и притащил Павлика в прихожую.
Маша стояла с пальто в одной руке и милой подарочной коробочкой в другой. «У меня только один вопрос, и он не про твою любовницу Ирочку. Я хочу знать, откуда у тебя деньги. Их у тебя быть не может, значит, ты совершил какое-то преступление. Какое? И где все-таки Варино письмо?!»
Паша не понял ничего. То есть совсем. Он не знал, кто такая Ирочка, что это за коробка, где Варино письмо и что отвечать жене. Не найдя ничего лучше, чем правда, он так и сказал: «Не знаю».
— Ты меня за дуру держишь?! У тебя в пальто украшения с запиской «Ирочке в Новый год». Ты ее украл? Где письмо? Или ты его поменял на эту коробку?
Паша, как любой растяпа, иногда мог выдать фантастически быстрый и правильный ответ:
— Точно! Я поменял!
— Я тебя сейчас убью.
Маша явно была не в настроении шутить. А Паша с рвением осужденного на казнь, но нашедшего путь к спасению, торопливо излагал суть дела:
— Да не его я поменял, а пальто! Дай! Вот видишь, это же Canali, стоит как машина. Оно просто на мое похоже! Я был сегодня на выставке одной, там гардероб с самообслуживанием, ну и прихватил, наверное, по ошибке. Письма поэтому нет, а коробка есть. Черт, как же теперь вернуть? Вещь-то дорогая, человек, наверное, волнуется.

Маша как будто разочаровалась. Уже случившийся в ее голове скандал не прошел питчинг и был отменен. Она понимала, что Павлик прав. Утром Canali на нем не было. Она внимательно изучила пальто и поняла, что даже цвет немного другой. Ревность и правда отключает практически все функции мозга, в том числе наблюдательность.
— Какой же ты невнимательный… И как же теперь Варино письмо? И что еще в пальто было?
— Ничего. Хотя нет, паспорт… Вот черт!
Из комнаты вышла Варя:
— А о чем вы тут кричите?
— Ни о чем, просто папа у нас растеряша.
— И что он опять потерял?
— Он у нас потерял голову.
— А я думала, мое письмо.
— Нет, ну что ты! Письмо уже у Деда Мороза, да, Павлик?
Маша буквально просверлила взглядом мужу лоб.
— Да, Варюш, конечно. Я сразу отправил его специальной почтой.
Варя с унаследованным подозрением посмотрела на отца:
— Ты его не открывал?
— Нет, что ты! Ты же заклеила.
— Ну хорошо. Мама, нам в садике задали нарисовать дом Деда Мороза. Помоги мне, пожалуйста.
— Конечно, лапушка! А с тобой потом поговорим, — кинула жена в Пашу гранатой и пошла разбираться с домом. Но не только с ним:
— Варюш, а мне так интересно, что ты у Дедушки Мороза попросила?
— Не скажу!
Варя иногда была вся в маму.
— Почему?
— Потому что нельзя. В детской передаче сказали, что если кто-то узнает, что ты хочешь в подарок, то Дед Мороз его не принесет.
— Ну маме-то сказать можно!
Маша понимала, что крепость, скорее всего, не падет, но по инерции продолжала говорить нежным голосом. Варя посмотрела маме в глаза и сквозь частично выпавшие зубы прошипела: «Мама, я не скажу. Никому».

И Варя не сказала. Ни маме, ни папе, ни бабушке. Ни вызванной тете Лиде, ни воспитательнице, ни консьержке, ни водителю такси. Маша подошла к проблеме системно, но план «Капкан» результатов не дал. Звонок на выставку не помог. Пальто объявили пропавшим без вести.
Положение было отчаянным. Что дарить Варе, не знал никто, а привлеченное внимание к ненавистному уже письму только усугубляло проблему. Виновным во всех бедах, разумеется, признали Павлика. Родители жены припомнили ему провалы последних лет, а Маше — ее единственную ошибку, а именно — брак с Павликом.

Ситуацию решили спасать через Колю, сына друзей. Он был старше Вари на три года и очень ей нравился. Коле сказали, что письмо утеряно и нужно написать новое: «Нельзя же расстраивать ребенка!» Возведение Коли в ранг взрослых сделало свое дело. Он вступил в сговор.
Маша объяснила:
— Пойдете играть в комнату, и ты скажешь, что если поделиться желанием с самым близким другом, то друг тоже может написать Дедушке, и все точно исполнится.
— А это правда?
Маша почти разозлилась, но вовремя вспомнила о возрасте соучастника.
— Да, конечно, правда!
Через час Коля вышел из Вариной комнаты с информацией — девочки всегда остаются девочками.
— Это щенок!
Он был настолько окрылен успехом, что для полноты образа Бонда, Джеймса Бонда, ему не хватало только сигареты в зубах. Маша упала на диван.
— Щенок?! О господи… Не сказала, какой породы?
— Нет, теть Маш!
— Ну хоть не крокодильчика. Павлик, ты понимаешь, что у нас из-за тебя — повторяю: из-за тебя! — теперь будет собака? И ты знаешь, кто с ней станет гулять?!
Павлик промычал:
— Почему из-за меня?
— А из-за кого?!
Спорить он не стал… Срочно был найден Дед Мороз, куплена маломерная собака. Втайне родители надеялись, что Варя в письме не указала породу. В случае чего решили сослаться на слепоту Дедушки и плохой Варин почерк.
31 декабря в дверь позвонили. Варя выбежала из комнаты. Глаза ее горели. В дверях стоял синий костюмом и красный лицом Максим, друг Павлика. Замаскировали его достойно. Дед Максим нараспев начал:
— А где тут девочка Варя?
Счастливая Варя пролепетала:
— Это я!
— Ну что ж, Варенька, прочел я твое письмо. Очень оно мне понравилось, и решил подарить я тебе на Новый год нового друга.
Максим вытащил из-за пазухи живой комочек. Варя моментально разрыдалась и, не глядя на собаку, крикнула:
— Вы все обманщики! Я просила совсем другое!
В слезах она убежала в детскую. Тишина не нарушалась даже мощным дыханием Максима. Маша взяла себя в руки:
— Нас что, Коля обманул, что ли?
Она пошла к Варе и вернулась минут через пять.
— Все плохо. Совсем. Коля нас не обманул, это она обманула его. Попросила собаку, а не то, что хочет на самом деле, потому что решила проверить, существует ли Дед Мороз. Говорит, что теперь узнала всю правду, а мы ее обманывали.
Павлику стало больно. Его охватило какое-то бесконечное отчаяние, появилась уверенность в собственной бессмысленности. Маша отмахнулась:
— Паш, я всегда говорила, что твое разгильдяйство когда-нибудь плохо кончится. Теперь как хочешь, так и разруливай. Я сдаюсь.
В дверь опять позвонили. На пороге стоял Дед Мороз, еще один.
Павлик посмотрел на Максима, жующего колбасу на кухне, перевел взгляд на нового артиста и грустно сказал:
— Вы ошиблись адресом.
— Вы же Павел Мышкин?
— Да, но мы не заказывали Деда Мороза.
— Вы нет, Варя — да. Она дома?
— Вы не поняли, тут, наверное, какая-то ошибка.
— Ну почему же. Письмо ее вроде, да и пальто, наверное, ваше.
Дед Мороз достал Варино письмо и кивнул на пакет в руке.
Паша начал осознавать:
— Вы мое пальто нашли?!
— Надеюсь, вы мое тоже. Вещь дорогая. Но давайте сначала Варю поздравим.
Паша влетел в детскую комнату:
— Варя, там пришел настоящий Дед Мороз! Тот был… тот… в общем, другой Дед Мороз.
Варя вышла в прихожую. Новый Дедушка завел старую песню:
— Варя, я внимательно прочитал твое письмо. Это самое лучшее письмо из всех, что я получал, а получал я много, и решил сам к тебе приехать.
Дедушка вернулся на лестничную клетку и принес футляр.
— Вот, как ты и просила, скрипка для твоего папы. Пусть играет!
Взрослые заиндевели. Глаза Вари стали размером с Деда Мороза.
Он продолжил:
— Знаете, что написала мне Варя? Что однажды она слышала, как папа играет на скрипке. Он очень несчастный, потому что дома скрипки нет. Скрипка, оказывается, всем мешает. А Варя хочет, чтобы папа был счастлив.
Дед Мороз внимательно посмотрел на Машу, которая впервые за долгие годы потеряла дар язвительной речи.
— Теперь, Павел, играй сколько хочешь. Я тебе разрешаю. С Новым годом всех!
Варя кинулась Деду Морозу на шею:

— Дедушка, спасибо! Я знала, что ты все-таки есть! Папа, сыграй, как тогда в переходе! И играй мне теперь каждый день. Я так тебя люблю!

Павлик проглотил комок в горле. Однажды они с Варей возвращались из кружка через подземный переход и увидели девочку-скрипачку. Выпускник музыкальной школы, он взял в руки инструмент и сыграл… Он не делал этого давно. Деньги так не заработаешь, а дома звук скрипки считали вредоносным. В общем, свою ему пришлось кому-то подарить. Паша так все Варе и объяснил. Он не думал, что дети как взрослые, только добрые.
Через час пьяные Деды Морозы и родители Вари, в деталях разобрав произошедшую историю и изумившись продуманности божественного промысла, обменялись вещами и распрощались. Помимо пальто Павлику был возвращен паспорт. Дед Мороз № 2 не сразу понял, что тот тоже утрачен. Паспорт выпал из кармана павликовского пальто и все это время валялся в машине.
Дед Мороз взял Canali, коробочку и поехал поздравлять Ирочку. Она оказалась его сестрой. Одинок был Дедушка, но этим вечером твердо решил подумать о своих, пока еще не родившихся, но, наверное, не менее заботливых, чем Варя, детях.
Ночью Павлик взял в руки скрипку, а Маша мысленно обратилась к Деду Морозу: «Дедушка, скажи, что я в жизни сделала не так, что сегодня получаю от дочки рисунок, от мужа — шапку, а от тебя — ежедневные теперь собаку и скрипку?!»
Ее Новый год не задался. Бывает. Чудеса того стоят...

(С)Александр Цыпкин

Показать полностью
36

Конспект дефектации вертолётов авиаремонтного завода

В ответ на пост Конспект курсанта Сасовского летного училища. 1991 год.Это просто восхитительно!
Горжусь мужем, он в 2011 работал дефектовщиком на авиаремонтном заводе, вёл конспекты(я бы застрелилась)))

Конспект дефектации вертолётов авиаремонтного завода Авиация, Конспект, Ручная работа, Длиннопост
Конспект дефектации вертолётов авиаремонтного завода Авиация, Конспект, Ручная работа, Длиннопост
Конспект дефектации вертолётов авиаремонтного завода Авиация, Конспект, Ручная работа, Длиннопост
Конспект дефектации вертолётов авиаремонтного завода Авиация, Конспект, Ручная работа, Длиннопост
Конспект дефектации вертолётов авиаремонтного завода Авиация, Конспект, Ручная работа, Длиннопост
Конспект дефектации вертолётов авиаремонтного завода Авиация, Конспект, Ручная работа, Длиннопост
Показать полностью 5
18

Эксперемент "мышиный эдем"

В 60-70-е годы были временем социальных экспериментов. Ученые по всему миру пытались выяснить, как можно улучшить общество, и куда следует идти человечеству.

Одним из самых известных в мире экспериментов такого плана провел американский ученый Джон Кэлхун. Назывался эксперимент "Вселенная-25". Идея Кэлхуна была достаточно проста: он решил создать для небольшой группы мышей идеальные условия существования. Грызуны получали неограниченное количество пищи и воды, они были полностью защищены от хищников, от болезней. Мышам была дана возможность "плодиться и размножаться" в условиях небольшого мышиного Эдема.
Результат эксперимента: гибель колонии мышей. Что же стало причиной этого и каков урок "Вселенной-25" для людей? Давайте разбираться.

Ход эксперимента

Кэлхун и его помощники построили бак величиной два на два метра. Температура внутри всегда поддерживалась на максимально комфортном для мышей уровне - 20 градусов. Гордостью экспериментаторов была система снабжения, которая была настолько продуманной, что могла одновременно кормить и поить 9,5 тыс. мышей - и ни один грызун не испытывал бы дискомфорта.



Первыми жителями мышиного Эдема стали четыре пары совершенно здоровых, сильных белых мышек. Грызуны быстро освоились, осознали всю прелесть проживания в раю и начали размножаться усиленными темпами. Количество жителей Эдема начало стремительно расти. С момента начала эксперимента каждые 55 дней количество мышей в баке удваивалось, однако, на 315 день темпы прироста популяции значительно снизились.
К этому моменту в Эдеме находилось уже порядка 600 мышей. В мышиной "Вселенной" сформировались уникальные особенности жизнедеятельности. Пространства стало меньше, что привело к появлению иерархии и некоего подобия социальной жизни.
В баке появились "отверженные" - мыши, которых общество не приняло. Этих бедолаг кусали, избивали, их шкурки были покрыты кровоточащими ранами. В основном отверженными были молодые мыши, не сумевшие найти своего места в обществе мышиного Эдема.
Проблема была в том, что в условиях полного обеспечения продовольствием, отсутствия хищников и болезней, мыши не только активно плодились, но и жили гораздо дольше своего репродуктивного периода. В итоге матерые старики направляли агрессию на молодежь, еще не готовую дать отпор. Избитые молодые самцы теряли "мужественность", не умели защищать самок и проявлять необходимую для этого социальную агрессию.
Начались проблемы и среди самок. Из-за пассивности самцов мышки становились нервными, беспокойными, агрессивными. И почему-то свою агрессию они стали направлять на собственных детей. В колонии стали вполне обыденными случаи убийства матерью своих детенышей. Самки, убившие потомство, становились отшельницами, отказывались от дальнейшего размножения. Рождаемость в "раю" и смертность детенышей стали расти стремительными темпами.
Скоро Эдем перешел к последней стадии своего существования. Эта стадия была ознаменована появлением новой разновидности мышей, которых Кэлхун назвал "красивые". Это были самцы, которые не проявляли ни малейшего интереса к спариванию с самками и борьбе за территорию. Каста "красивых" предпочитала иную жизнь - еду, питье, сон и уход за шкуркой. Конфликтов, выполнения каких-то общественно-социальных функций красивые всячески избегали.
Вскоре в баке подавляющее большинство самцов стали "красивыми". Они сидели на верхних ярусах бака, ели, пили и облизывали свои шкурки. В этот момент среди мышей распространился и гомосексуализм.
Последняя стадия ознаменовалась трагическими цифрами - смертность детенышей составляла 100%, самки в Эдеме практически не беременели, а вскоре количество беременностей достигло нуля.
В мышином "раю" процветало насилие, жестокость, гомосексуализм и каннибализм при наличии избыточного количества пищи и воды. Самки, которым случалось рождать детенышей, практически сразу их убивали.
Спустя 1780 дней после начала эксперимента, скончался последний житель мышиного "Эдема".

Значение эксперимента

По мнению Кэлхуна, эксперимент показал, что в условиях неограниченного и простого доступа к ресурсам и благам, мыши быстро теряли заложенную природой базовую функцию - добиваться самок, размножаться, защищать потомство. В результате колония достаточно быстро вымирала. Без труда, напряжения и стресса, необходимых для добычи пищи, мыши превратились в "красивых", которым совершенно плевать на все, кроме себя-любимого.
Ученый провел аналогию с человеческим обществом. Сколько мужчин живут лишь ради собственного "кайфа", сколько мужчин только и делают, что заботятся о своей внешности, отказываясь от семьи и рождения детей. По мнению Кэлхуна, дух этих мужчин умер, как и у его подопытных мышей. А за смертью духа следует и неизбежная физическая гибель колонии. Отказ от борьбы, преодоления - это первая стадия гибели как отдельного человека, так и общества. Мышиный рай это наглядно доказал.
(С)https://m.zen.yandex.ru/media/id/5e7f52e668b51338284319d5/uc...

Показать полностью
54

Слишком нервные взрослые

В парке на площадке для велоэкстремалов к нам с Артёмом прибился какой-то малыш. Мы с сыном подошли посмотреть, что это за диво дивное, велосипедисты вверх тормашками, и тут нарисовался этот Гаврош. Рыжий, что меня сразу насторожило, в огромном защитном шлеме, на крохотном, но навороченном велике.

Малыш спросил, почему мы без велосипедов. Гаврош сказал «мы», что мне польстило: получалось, теоретически он и меня видел на этой площадке, в воздухе вверх тормашками. Слово за слово, я поинтересовался, сколько ему лет, и мальчуган радостно показал мне средний палец. Улыбка сползла с моих губ: а чего, спрашивается, ещё ожидать от этой современной молодежи. Через секунду рядом со средним пальцем возникли еще три.

— Вот сколько!

— Четыре?

— Да, четыйе.

И в следующий миг малыш ринулся вниз с горки, на вершине которой мы стояли, и зигзагами съехал вниз. Мне стало дурно. Когда малолетний камикадзе вновь забрался к нам наверх, я вцепился в его велосипед побелевшими пальцами. Я почувствовал в своих руках биение чьей-то хрупкой жизни.

Я кудахтал над рыжим, как наседка, убеждая его не губить свою молодую жизнь.

Малыш пытался вырвать у меня руль, возражая, что он всегда так катается, и ему не страшно. При этом рыжий тараторил и шепелявил, от чего становился похож на пьяного, и меня тут же отфлешбэчило воспоминанием, как я уговариваю друга Костика слезть с капота милицейского «газика», который собирался его забрать.

Гаврош ни в какую не соглашался дожить до восьмидесяти и даже угрожал сделать внизу горки какое-то особенное сальто, но тут на мое счастье на дальнем трамплине прямо на наших глазах во время приземления упал экстремал, прочертив шлемом след на земле. И хотя экстремал тут же вскочил на ноги и снова прыгнул в потертое седло, картина была дидактически-идеальной:

— Ты видел, как дядя упал? Видел? — закричал я рыжему, — ты что, хочешь так же?

— Это мой папа! — ответил рыжий, вырвал-таки у меня руль, и в туче песка и пыли скрылся внизу.

(С)Олег Батлук

621

Утренний час

По утрам мама требовала от меня одного: «Не трогай меня один час!». Мне это казалось странным, диковатым. Ну как же – утро, радость, целый день впереди. Хочется болтать и шутить. Я был веселым юношей. А маме нужен был час – сидеть молча, пить чай, неторопливо курить.
Прошли годы. Утром мне нужен час. Очень нужен. Быть одному. Чтобы не трогал никто. А лучше вообще полтора. Это время я счастливо провожу, бегая в парке. Молча. Безо всяких наушников и музла.
Мне кажется, всякому человеку за тридцать нужен утренний час. Когда его лучше не трогать. Не знаю, может виной тому биохимия, повышенный уровень кортизола в ранние часы. Может, после сна вообще многое бесит.
Но мало у кого есть этот happy hour. Детей надо в школу, самому на работу, рядом ходит жена, что-то зудит. Или женская версия: детей надо в школу, самой на работу, рядом ходит муж, его давно пора бы убить.
Поэтому утром все так кричат на детей: «Что ты копаешься! Сколько, блин, можно!»
Дети плачут, утро испорчено, жизнь под откос.
И решения нет. Кто даст этот час? Целый час! Хрен вам. В гробу насладитесь покоем.
Утром в метро лица такие, будто у людей отняли последнюю надежду. Если бы в вагоне появился вдруг Ургант с бодрыми шутками, все бы его забили телефонами до смерти. «Без тебя тошно, гад!».
Все едут угрюмо. Все ненавидят – соседа, вагон, метро, этот город, работу, страну, да и планета тоже говно.
Только юноше с девушкой в углу хорошо, целуются и хихикают. Ничего, ничего! Недолго смеяться. Будет вам скоро за тридцать, вот я погляжу на вас утром, придурки.

(С)Беляков

58

Божественно-вкусный луковый суп и его история

Жил-был во Франции король. Сын короля, и внук короля, что, впрочем и так ясно. Звали его Людовик, так папу и как дедушку и, кажется, как прадедушку тоже, ну не приветствовали в семье Бурбонов разнообразие. Только этот был пятнадцатым Людовиком по счету, и знаменит в основном тем, что был королём рекордные пятьдесят девять лет, из шестидесяти четырёх всей своей жизни. И ещё знаменит он своей мадамой Помпадур и замечательно оптимистичной фразой: после нас, хоть потоп!

Но это все мелочи неважные, и вообще речь не о том. Главное в биографии этого монарха, что поехал он однажды на охоту, да заночевал в охотничьем домике. Он же король, чего по темнушке галопировать, если специальный дом для охоты стоит? Лёг почивать, да среди ночи проснулся. Королевское чрево орет дурниной: ты, базара нет, полное величество и чего хочешь так и живёшь, а я скромный ливер и очень кушать хочу! Так что давай, шевели батонами и организуй мне пожрать. И король побег бегом на кухню, ибо даже король своему желудку не господин. И что вы думаете? А на кухне шаром покати. Вообще все пусто. Странное дело, думает добрый Луи. Где еда? Ну как-так? И давай на слуг орать громкими и нехорошими словами: что за безобразие! Как посмели! Что за бардак! Прогнило что-то в Датском, ой, Французском королевстве, коли самого меня голодом морят. Слуги, надо сказать, дураками не были, по сусекам поскребли, по амбарам помели и притащили господину кусок сливочного масла, сетку репчатого лука, сыру кусочек и черствый багет.

—И это вот чё?- вопросил Луи.
-Ой, ну вот чем богаты...,- потупились слуги.
-Ну охренеть теперь! Ничего, что я в этой стране самый главный, а вы меня луком кормить собрались? Я вам Буратино какой, что ли?- уточнил Луи.
-Ой, ну мы потерпим уж... скушайте луковку, ничего страшного..., - ответили слуги и приперли из самых дальних закромов ящик шампанского.
-Эвона как...,- задумчиво протянул король,- ну так-то да, так-то жить можно...
-От сердца отрываем, вашество! Лишь бы вы улыбались и ножкой не топали.
-Ладно. Прощаю вас, чучела ненабитые. Растопите мне плиту, у меня вдохновение! В вам щас суп забурбеню. По-бурбонски. Закачаетесь!

И изобрёл луковый суп. Из хлеба, лука, сыра и шампанского. Да такой удачный этот суп оказался, что хоть вместо флага над страной вешай. Вот кого угодно спроси: чем Париж знаменит? И вам сражу же ответят: круасаны, луковый суп и Эйфелева башня. Был ещё Нотр-Дам, но он сгорел. А луковый суп не горит, а живет счастливо и вам приветы шлёт, и во всяческие легенды вплетается. Я думаю, что и про Людовика и ночную кухню в охотничьем доме - это луковый суп сам про себя и сочинил. Потому что... И до великолепного короля луковый суп процветал и здравствовал, ведь и лук, и хлеб и здоровый аппетит был всегда.

Вообще, само по себе даже слово «суп» - это еда пастухов и странников. Означает дословно, сухарь в бульоне. Свежим любой хлеб остаётся недолго, а сухарик и карман не тянет, и зуб радует, и голод побеждает. А бульон, понятное дело, варили не из благородных пулярок, а из обычных корешков и травок, что раздобыть никакой сложности не стоило. Сельдерей, петрушка. Чеснок. И лук, которым кормили ещё и римских легионеров. И вот он, элексир радости и здоровья: душистый и горячий, с кисловатой краюшкой на дне миски. Луковый суп варили везде: и в городах, и в деревнях, и в армии и в ресторанах, и в полях и в дворцах. Его любили папа Дюма, Ремарк, Хемингуэй, прославившие его как средство и от любого похмелья, и от бессонной ночи, и дающие силы к тяжёлой работе. Грузчики, короли, крестьяне, художники, музыканты, писатели - все любили и чтили прародителя всех похлёбок и первых горячих блюд.

Правда, одного не учли любители и профессионалы этого царя бедной кухни. Очень ревнивым оказался луковый суп к современному изобилию. Обиделся на то, что предали его в угоду деликатесам и десертам, задвинули в самый краешек меню, снесли горшочек, варивший без остановки этот оживляющий огненный суп, лишив Париж его Чрева. И, как бывало множество раз, луковый суп почти пропал, оставив лишь название и пародию на самого себя, в многочисленных рецептах, пробуя которые можешь лишь пожалеть своих предков, для которых мутноватая коричневая жижа в тарелке была деликатесом...

Я была точно такой же! Едва освоив нехитрые приёмы и почуяв азарт географии в тарелке, первым долгом состряпала я именно луковый суп. Ужасно расстроилась. Потом пробовала его в ресторанах, в кафе, у друзей, решив, что у меня просто руки растут не там где надо. И нет... ничего даже близкого к восторгу, ожидаемому от легенды не находила я в тарелке. И так было, пока я не поняла, что луковый суп - это не рестораны, а котелок над углями. Не белые скатерти, а заслуженый привал на дороге. Не фарфор, а глина. Не гости, а друзья. Луковый суп - не гурманство, а источник сил, настоящий друг для тех, кто устал в пути, замёрз, а может отчаялся, но упрямо идёт вперёд. И золотые головки острого и твёрдого подземного жителя только для таких упрямцев станут сладким, кремовым и нежным обедом, завтраком или ужином. И луковый дух, заставляющий рыдать даже самых стойких, обнимется с духом огня и этих сил хватит, чтобы разогнать тьму и бессилие.

Нам нужно немного. Лука грамм восемьсот. Только, умоляю вас, оставьте в покое русский лук-репку. Где угодно он хорош, но только не тут. Возьмите белый лук, а ещё лучше - шалот. Он него и слез меньше, а уж про остальное сами с первой ложки поймёте. И ещё возьмите пятьдесят граммов сливочного масла. Лук нужно почистить, а масло бросить на дно кастрюли в толстым дном и поставить на самый маленький огонь. И пока масло плавится - нарежем лук. Нет, мелко-мелко его крошить не надо. И ни в коем случае не кладите его в блендер. Обычным ножом режем на обычные кубики, выкидывая только жёсткое основание луковицы. И отправляем лук к маслу. Перемешиваем и запасаемся терпением, потому что тушить лук придётся долго.

В этом и есть его главный секрет. Очень маленький огонь и очень неторопливое ожидание. Как бутон раскрывает свои лепестки, так простой лук раскроет нам своё сердце. Сначала станет мягким, потом прозрачным, потом нежным, мармеладным, сладким. Мы будем помешивать его, следить, чтобы не сгорел. Часто пишут: зажарить! Подрумянить! Закарамелить! Нет... подождите немного! Сначала нужно растушить его до полной пушистости, это минут сорок-пятьдесят, а потом угостить нашего крестьянина добрым вином. Хорошим стаканом белого сухого вина, 300-350 мл, не жадничая. Закрыть крышкой и ещё на полчаса оставить его расслабляться на самом маленьком огне, какой только можем сделать.

А тем временем, возьмём хлеба, примерно половину буханки, и нарежем его, вопреки традициям не ломтиками, а кубиками, как обычные сухарики. Какой хлеб брать - это совершенно на ваше усмотрение. Белый, серый, ржаной, цельнозерновой, отрубной - абсолютно все равно. Да, вкус будет разный. Но я же не знаю, какой именно понравится вам. Мне нравится с кисловатым сухариками из крестьянского хлеба. Вам может понравится все что угодно. И вот эти сухарики кидаем на сухую сковороду и сушим, немного прижаривая без всякого, разумеется масла. На крупной терке натираем 150-200 граммов сыра. Я люблю острый, но вы можете взять абсолютно любой. Хоть мааздам, хоть моцареллу, хоть пять сыров по тридцать граммов каждого.

Из кастрюли должно начать пахнуть так, как на вашей кухне никогда не пахло: медом, пылью дороги, звездной ночью, вольным ветром. Снимем крышку, добавляем две столовых ложки сухарной крошки (можно муки, но, честное слово, лучше сухарной крошки, обычные панировочные сухари подойдут прекрасно), добавляем мускатный орех, чёрный молотый перец, и немного соли. Мешаем. И добавляем огня, чтобы выпарить и немного (очень немного, только до янтарного луча) карамелизируем лук. В идеале у вас должен получится почти конфитюр, почти однородная масса из лука в вине и разбухшей хлебной крошкой. И как только плотность и цвет достигнут своего - заливаем любым бульоном и варим ещё минут пятнадцать. Бульона надо примерно полтора литра. Попробуйте на соль и добавьте перца и соли, если будет нужно.

Сухари - готовы. Сыр - готов. Суп - кипит. Настало время волшебства. Берём четыре керамические миски, широких и тяжелых. Разливаем по ним суп. Засыпаем поверхность сухарями, плотно засыпаем, без экономии. Сверху - сыр. И ставим в духовку под гриль. Скорее всего, вы не сможете оторваться от окошка духовки, и хорошо! Просто наслаждайтесь тем, как от жара сыр сначала станет мягким, жидким, заполнит каждую неровность, закипит, зарумянится, как барышня под нескромным взглядом гусара, станет смуглым как цыган и - доставайте скорее это чудо, ставьте на стол, зовите друзей!

Ломая ложкой сырную корку, прихватив сухариков, чуть-чуть размокших снизу, но сохранивших хруст сверху, полную ложку огненного супа отправляем в рот, и выдыхаем: да! Это он. Сокровище Парижского рынка, луковое счастье в грубой миске, чистая радость нежная и густая. Может быть немного зелени к нему. Может быть - холодного вина. Но обязательно друзей. А силы будут. На что угодно.

Божественно-вкусный луковый суп и его история История, Рецепт, Юмор, Длиннопост

(с) Ольга Иванова aka Suchka S Sumochkoy

Показать полностью 1
3340

Секрет счастливых мам

На детской площадке мамы суетятся вокруг песочницы. Не трогай эту грязь! Отдай девочке совочек! Выплюнь! Подойти ко мне! Не сыпь песок Демьяну на голову!
А две мамы стоят чуть поодаль. Их дети сыпят песок друг на друга, но они этого не видят. Они видят синее небо и жёлтые листья.
- Прекрасный сентябрь, - говорит одна из этих мам.
- Красивая природа, - кивает вторая. - Небо чистое. А там, посмотри, дорожка после самолёта, вот-вот растает, и ничего не останется.
Подвигаюсь поближе к счастливым мамам. Принюхиваюсь. Из бумажных стаканчиков, которые они держат в руках, пахнет коньячком.

(С)Катя Пебел

407

Каштановая диверсия

В детском саду номер шесть буйствует каштановая лихорадка.
Садик давольно старый. Когда-то заботливые педагоги посадили на территори рябинку, берёзку, ёлочку, клён и КАШТАН. Каждое дерево по своему интересно и вполне заслуживает детского внимания.
На победном, но третьем месте древесно-садикового рейтинга стоит рябина. Она осенью в королевском рыжем убранстве, с пышными алыми гроздями ягод. И каждому родителю его дитятя обязательно хоть раз в жизни задаёт вопрос, можно ли эти ягодки кушать. И родитель со знанием дела рассказывает, что ягодки не вкусные, что становятся чуть слаще после первых заморозков и вообще, "оставь их птичкам, пойдём, куплю тебе грушу".
На втором месте рейтинга царственный клён. Не найдёте в детском саду ни одного малыша, который ни разу не подобрал бы под деревом хотя бы один листик и не вручил его с торжественным видом своему родителю, со словами "на, это тебе родарок". И родитель уносит этот подарок с собсой со смешенными чувствами. Вроде и совершенно не нужный мусор, но в то же время "подарок". И что с ним делать? Можно конечно сунуть в старую книжку, зимой достать, показать ребёнку, "а помнишь ты мне подарил..." Такое можно проделать один раз, а что дедать с последующими такими подарками? По этому вполне понятно, почему пыльный букетик "нечаянно теряется" где-то на пол пути. Ребёнок придя домой о нём и не вспомнит.
И вот наконец лидер рейтинга, каштан. Крона, цвет, листья- фигня. Главное плоды! Вот где разгораются страсти. Под любым предлогом, "я маме подарю, мне на поделку, сестрёнка просила, воспитателям отдам", разворачиваются целые баталии за эти красивые и неровные шарики. Радость наживы, эйфория успеха, слёзы о потяряном, а то и украденом, разочарование в друзьях и подкуп врагов. Проявляются все качества человечества в миниатюре.
Дворник с утра где-то задержался. Обычно он приходит на много раньше посетителей и спокойно успевает убрать всё, что за ночь насыпалось сверху. Сегодня не успел. Родители тянут своих полусонных чад в садик, спеша на работу, а на пути форменная диверсия, КАШТАН. Бесполезно нервничать, ворчать, тащить за рукав, объяснять, что опаздываете. Пока ребёнок не набьёт карманы, надо стоять, стараясь дышать ровно и копить силы на последующий быстрый старт. Дальше все эти сокровища наверняка будут подарены уже прилично окоштаненым воспитателям.
Премногоуважаемые педагоги дошкольного образования д/с N6, держитесь!)

(С)Интернет

94

Отчим

Мне было 8 лет, и отчим бил меня уже тогда регулярно, а не только по праздникам. Сначала я думала, что за меня заступится мама. Отчим был для неё по всем меркам выгодной партией. С домом, деньгами, руками из того места, да ещё и взял с довеском. То есть, со мной. Золото, а не мужик. Окружение шипело: хватай, кому ты нужна ещё с ребёнком? Она и схватила.

Год он не пил, а как только родился брат, понеслось. Пьяный, с перекошенным лицом и вытаращенными глазами, отчим сжимал кулаки, скрипел зубами, зверел и входил в раж, размазывая по стенам молодую женщину и девчонку.

В тот день он нашёл двойку у меня в тетради и пошёл за скакалкой на двор, чтобы «проучить» меня. Я слышала приближающиеся тяжелые шаги, и, зная, что меня сейчас ждет, пряталась за маму.
«За дело можно», - сказала она и сделала шаг в сторону. В тот момент я поняла, что она никогда не сможет меня защитить.

Чтобы хоть как-то показать свое сопротивление, я решила, что, как Зоя Космодемьянская, вытерплю все с достоинством, чтобы не доставлять ему удовольствие. Через 10 минут ударной педагогики я уже визжала, как резаный поросенок, ненавидя себя за то, что я не Зоя. На следующий день я не пошла в школу, потому что не могла сесть на стул, и следы от скакалки выглядывали из формы.

Тогда я стала ждать папу. Я ждала, что он узнает, как мне плохо, приедет, навтыкает за меня по первое число и заберет с собой. Папа не приехал ни тогда, ни в ближайшие 30 лет.

И тогда я стала просить Бога, чтобы он помог мне. Но он не помогал. Я подумала, что Бог не делает ничего просто так, и мне надо заплатить. Я обещала отдать ему все свои конфеты, потом обещала не есть конфеты, потом заверяла, что буду хорошо учиться, потом, потом, потом.

Пока я ждала Бога, научилась определять будущее по повороту ключа в замочной скважине. Учителя не ставили мне плохие оценки в тетради и дневники. Все знали и делали вид, что не знали. Я миллион раз просила мать, давай уйдем. Она плакала и говорила: «Кому я нужна с двумя детьми, как мне вас прокормить, да и корову жалко». И я поняла, что женщины слабые и зависимые, корова ценнее, а я обуза.

Один раз отчима пьяного за рулем мотоцикла остановила тогда еще милиция, инспекторы пришли в дом и потребовали у мамы дать его права. Она со страху отдала. Менты взяли с него денег и отпустили в соседней деревне. Он вернулся, вышиб маме зубы прикладом, сжег все наши документы и мою игру «Монополия», на которую я копила полгода. Менты были моей последней надеждой. После этого я перестала просить.

Я не просила, когда он стрелял нам в спину, когда поджигал в квартире или грозился утопить в проруби. Я не просила, когда он убил мою собаку, а потом ее щенков. А может, наоборот. Я не просила, когда он выгнал нас в декабре в мороз, и мы ночевали в заброшенном доме, обнявшись втроем на одной кровати. И моя рука не дрогнула бы в христианском милосердии, когда я уже подростком занесла кочергу над его лысым темечком, если бы мать не закричала: «Светка, не смей! Посадят!»

Я была агрессивна в пубертате, дралась и меня даже исключили из школы. На учёт в комиссию по делам несовершеннолетних не поставили, но инспектор однажды приходила почитать мне морали для профилактики. Отчим выкинул ее за шиворот с крыльца. Она ушла и больше не возвращалась. А я осталась там.

Мы ушли от него, только когда мне было уже 16. В один день, в чем были и в никуда. Я ходила в школу в одной и то же одежде, потому что отчим не отдал нам даже смену белья. У нас не было денег, еды, жилья. Помогли односельчане:
одни пустили жить в старый дом, другие потянулись в него с авоськами картошки, банками квашеной капусты и соленых огурцов. Мне было невыносимо стыдно принимать все это, но я знала, одно слово, и мать вернётся назад. А кому она ещё нужна - разведёнка с двумя детьми и как ей их прокормить?

Отчима в итоге посадили. Он что-то украл в колхозе. А я начала снова креститься в церкви лишь пару лет назад. Это все, что я знаю про систему, реестры, контроль, опеку и закон.

Ещё я хорошо знаю сочувствующих и высоко моральных, которые громко негодуют, говорят правильными лозунгами и закрывают поплотнее окна, когда слышат крик: «Помогите». Которые стучат по батарее, потому что семейный скандал мешает спать, а утром обсуждают с соседом-буяном тачки. Которые жалеют детей из неблагополучных семей, но своим запрещают с ними дружить и водить их домой. Которые сначала говорят, ау, часики тикают, а потом: каким местом думала, шалава. Которые сейчас клеймят бедную мать, потерявшую своих детей, а завтра закроют глаза на синяк у коллеги.

Трагедия в Рыбинске - это гипербола того кошмара домашнего насилия, которое творится каждый день рядом. Одна лишь разница: Молчанов вполне может быть психически болен, но тысячи других, избивающих и унижающих своих жён, детей и матерей, вполне себе здоровы. И вы их знаете.

Разве кто-то реально считает, что эта несчастная женщина везла своих девочек на убой? Она просто хотела для себя и для них лучшей жизни. Чтобы все, как у людей. И каждый, кто сейчас гадко самоутверждаясь, пишет: «Я бы на ее месте никогда...», сходите в храм, поставьте свечку, поблагодарите небо, что вы не на ее месте. И замолчите.

РS. Как я это пережила? Я не знала, что это ненормально. У меня все было, как у людей.

© Светлана Израйлева

Показать полностью
65

Китайская гроза морей

Расскажу про совершенно охуительную бабу, которая в начале XIX века добилась победы идей феминизма, и не где-нибудь, а в отдельно взятой китайской преступной группировке.
Жила-была юная и прекрасная проститутка Чин Си. Родилась она в 1775 году. И молодость провела в цветочной лодке. Это были такие плавучие бордели, которые обслуживали моряков. Исполнилось Чин Си 25 лет, и стала она задумываться об уходе из большого секса на пенсию. А тут подвернулся хороший клиент — глава всех китайских пиратов Чжэн И.

Девица ему понравилась, он и говорит:
— А пойдешь за меня замуж?
— А пойду, — отвечает Чин Си. — Только у меня условие. Составим брачный договор, по которому я буду иметь право на половину твоей флотилии. Хочу заниматься семейным бизнесом.
Видимо, Чин Си была очень уж искусна в ебле, потому что Чжэн И согласился. Девушка стала госпожой Чжэн, и взяла на себя командование половиной кораблей мужа.

Через какое-то время муж Чжэн И говорит:
— А чего это у нас детей нет? Видно, ты бесплодна.
— С хера ли бы я? — удивляется жена. — Может, ты?
Решили они пойти в клинику и сдать анализы, но вовремя вспомнили, что клиники еще не изобрели, и похитили пацана 15 лет для усыновления. Звали его Чжан Баоцзай. Госпожа Чжэн как увидела его, так и восхитилась:
— Ишь ты, какой молоденький, хорошенький! Ну-ка, иди к маме…

Стал Чжан Баоцзай любовником дамочки. Муж-пират, видимо, был очень демократичным человеком, потому что в любви и согласии они прожили еще несколько лет. А потом Чжэн помер, жена взяла командование флотилией на себя, сделав любовника своим старпомом.

И вот тут она и закрутила гайки. Выяснилось, что госпожа Чжэн, в отличие от мужа, нихера не демократка. Разработала законы, обязательные для всех пиратов. Дисциплина у нее была круче, чем в государственном флоте. За утаивание добычи отрубала голову, за уход в самоволку — ухо.

Но самое интересное, она запретила изнасилования, сказав:
— Даже не знаю, что за это вам отрубать: хуй или голову. Впрочем, мужик без хуя совершенно бесполезен, да и вообще, мужиков не жалко. Так что буду рубить голову.
И сама выступала в роли палача.

— Да как же, госпожа Чжэн? — страдали пираты. — Бабы же наша добыча. Как их не выебать?
— Бедненькие, — сочувственно вздыхала госпожа, — Видно, секса вам не хватает?
— Ой, как не хватает, — жаловались пираты.
— Так женитесь, блядь, и ебитесь на здоровье!
— Да на ком же нам жениться?
— А на пленницах и женитесь самым законным образом.
— Ну ладно, — решили пираты. — Раз ей бабья блажь такая в голову стукнула, будем жениться. Надоест жена, за борт ее, и снова женимся.

И потащили пленниц играть свадьбы. Но не тут-то было.
— Сначала получите их согласие! — потребовала госпожа Чжэн.
— Но как они согласятся? Мы ж их похитили!
— Добивайтесь, дарите цветы, мудаки вы неотесанные. Ухаживайте, дискотеку им устройте, что ли. Давайте-давайте, шевелите яйцами. Вам всё лишь бы бабу за сиську ухватить и ебать. Так не пойдет. Приложите усилия.

Бедные пираты ухаживали, как могли.
— Ишь ты, милота какая, — радовалась госпожа Чжэн. — Люблю романтику.
Надо сказать, что большинство преуспели: пленницы охотно соглашались стать женами пиратов. Все лучше, чем за нищего крестьянина, пираты считались завидными женихами.
— А теперь вы будете соблюдать супружескую верность своим женам, — сообщила госпожа Чжэн. — Узнаю, что кто-то из вас супруге изменил, башку сама отрублю. Мужиков-то не жалко.

— А ничего, что вы мужу изменяли? — рискнули возразить пираты.
— А ничего, — парировала госпожа. — Я женщина, мне можно.
— Да вы ж все пиратские традиции нарушаете! Как же наша суровая морская жизнь? Йо-хо-хо, бутылка рома, беспорядочные половые связи, и все такое?
— Суровую морскую жизнь в абордажах ведите, а не в пошлом разврате, — наставляла госпожа Чжэн.
— Так вот именно, нас убьют на абордаже, а и вспомнить нечего.
— Нихуя, вы мужики, вас не жалко.

Флот госпожи Чжэн стал огромной угрозой Китаю — у нее было около 400 кораблей. Они разоряли торговые караваны, грабили прибрежные деревни и города.
В итоге правительство Китая объявило охоту на пиратов, объединившись с британцами, американцами и португальцами. Но несколько военных операций особо успехом не увенчались. Тогда в 1810 году правительство вступило в переговоры.

— Ну и хули ж мы будем с этого иметь? — поинтересовалась госпожа Чжэн.
— Обещаем вас не преследовать, — сказало правительство.
Дама рассмеялась:
— Нет, это мы пообещаем вас не преследовать. А вы нам за это заплатите.

Выторговала кучу привилегий пиратам, и задумалась:
— Ох, устала я что-то. Да и капитал уж сколотила.
Посоветовалась с женами пиратов, и решила сдаться. Произнесла перед командой речь:
— Ну короче, мы тут идем мирную жизнь налаживать. А вы сами думайте. Хотите по морям мотыляйтесь, пока вас не поймают, а хотите — идите с нами. Лично я женщин и детей забираю, а мужиков не жалко.

Конечно, все пошли за ней. Интересно, что правительство свое слово сдержало. Пиратов не просто не стали преследовать, а разрешили им заниматься мирными делами, многим еще и дали должности кому во флоте, кому в чиновничестве. Заместителю госпожи Чжэн, ее любовнику, позволили сохранить 20 кораблей, как частный флот. И выплатили крупную сумму на обустройство пиратов на берегу.

Госпожа Чжэн вышла за своего пасынка замуж, в 38 лет родила ребенка. Но дома ей не сиделось, так что она открыла сеть борделей и игорных домов. И там тоже царила железная дисциплина. Умудрилась пережить молодого мужа, и скончалась в 69 лет, что считалось тогда глубокой старостью.

Мне щас скажут: ну какой же это феминизм? А я отвечу: какие времена — такой и феминизм. Суровый и с волчьим оскалом: просто, когда мужиков не жалко. )))

© Диана Удовиченко

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!