Gaikorez

Gaikorez

на Пикабу
поставил 365 плюсов и 4 минуса
сообщества:
588 рейтинг 1 подписчик 501 комментарий 5 постов 5 в горячем
33

Взгляд – в последний раз... В прощальный час – Своим огнём мою сжигает душу...

Взгляд – в последний раз... В прощальный час – Своим огнём мою сжигает душу... Визуальная новелла, Бесконечное Лето, Арт, Honeybunny-Art, Лена, Семен, Длиннопост

Прежде всего, хотелось бы поблагодарить нашу МедоКрольку за сей шедевр. @H0neyBunny, вах, от души, родная!

Ахтунг! Vnimanije! Всё, что будет дальше – многобукф и поток сознания автора! Я предупреждал. Для начала рекомендую ознакомиться с началом (хех) – #comment_128097465

*  *  *

– Почему ты снова прячешь глаза?.. – тихо спросила Лена.

Я грустно усмехнулся.

– Я не прячу взгляд. Никогда. Это всё проделки лагеря.

– Мне страшно смотреть на твоё лицо... Я пытаюсь взглянуть в твои глаза и натыкаюсь на эту тьму вместо них... Скажи, какого они цвета?

Я не ответил ей.


* * *

Восьмой цикл после переноса. Восьмой цикл, пятнадцатая неделя, третий день. Теперь циклы длились уже не одну неделю, а две. Да и не циклы это теперь были вовсе. В конце каждой второй недели словно кто-то выключал свет и убирал землю из-под ног, а разум и сознание выгоняли из тела. По прошествии пары минут всё возвращалось на свои места – тело, поза, висящее за спиной оружие... Даже крошки от печенья из карманов не пропадали, приходилось выгребать. Синяки, ссадины, царапины и пулевые ранения тоже никуда не пропадали.

Обитатели лагеря больше не теряли память. Как получили свои предустановки (или, чем чёрт не шутит, реально жизнь прожили), так и чешут по временной линии дальше. Конец цикла замечали только три человека – я, Шурик и Лена. Лена, кстати, жутко перепугалась в конце первого цикла (надо бы их уже как-то по другому обзывать, но – привычка), когда на целую минуту повисла среди безликого чёрного Ничто. Мне, хоть и провисевшему в этом состоянии вдвое дольше, было уже давно привычно, а вот девушку мне пришлось успокаивать не меньше получаса. А, успокоив, пришлось её отвлекать... Кхм, к делу это, впрочем, не относится. Шурик сохранил самообладание, пусть и немного по-своему. Пару его речевых конструкций я даже записал в блокнотик. И ведь не боцман, а ССОшник, однако погляди ты... Другим обитателям (среди них было немало вовсе незнакомых мне личностей, большинство из которых были представителями различных силовых и чрезвычайных структур. Однако я был единственным ОМОНовцем, а Шурик – единственным оперативником ССО. Детей было всё так же много.) память предыдущих смен вернуть не удалось.

Что насчёт ситуации в лагере и мире... Кабздец.

Гадский лагерь забросил меня в сценарий (или на линию времени...), где миру настал апокалипсис. Вот так, просто и незатейливо крикнул мне в рупор над ухом: "Забудь о рае... Перед тобой ад!"

И из всех возможных вариантов кончины света АСУЛ "Совёнок" выбрала самый мерзопакостный – зомби. Нет, ну это уже просто хамство! Нет бы там вторжение плонетян устроить...

Из довольно путаных объяснений Ленки, Шурика и других я выяснил, что в результате глобальной и практически повсеместной вспышки эпидемии в гниляков практически одновременно превратились около пяти миллиардов людей. Оставшихся сейчас дожирают. Бред? Бред. Но тем не менее. Год сейчас две тысячи девятнадцатый, начало апреля, лагерь был давно заброшенным, и группа выживших с целыми двумя взводами вояк приспособила его для себя. Я же (а вернее, человек, в теле которого я нахожусь) прибыл сюда через неделю после вспышки и за несколько часов до того, как сюда прибыло моё сознание. Прибыл довольно эпично – на изрешечённом пулями в хлам автозаке. Что удивительно, двигатель, колёса и другие важные системы автомобиля (в том числе и водитель) были абсолютно целы. Ну, не считая здоровенной шишки на затылке, происхождение которой теперь останется тайной на веки вечные.

По здравом размышлении я решил, что дёргаться не стоит, и остался в лагере, где меня и пригребли на общественно полезные. Короче, детишек охранять поставили. Гибкий график, хорошие премиальные, возможность работы по профилю, сиречь доброжелательное общение с людьми... Ну, это я так, гоблин тугодумный, шучу.

В общем, обязанности несложные. День смотришь за детьми в компании Лены, день коротаешь на охране периметра в компании къебенематиков, день отдыхаешь (в понимании заправлявшего у нас майора внутренних войск "отдыхать" означало помогать в переноске от остановки до здания склада каких-то подозрительных мешков с чем-то сыпучим и вообще всего, что привозили из райцентра группы мародёров. Возили, кстати, на моём автозаке, который я щедро отдал в общак). Раз в четыре дня – мародёрка в городе в составе одной из групп.

Всё это так выматывало, что времени на обычную мою меланхолию просто не оставалось. И знаете... Меня это радовало. Я начал улыбаться. Тихий фон далёкого сумасшествия (с внутренним голосом я давно свыкся и считал его уже частью себя) отступил. Мысли об экспериментальной кулинарии с использованием мяса золотоволосых обитательниц лагеря тоже ушли. В общем, я втянулся.

И всё бы ничего, если бы не странные сны, что начали посещать меня на второй смене. То есть, на втором отрезке между провалами, ибо сменами это уже нельзя называть.


* * *

Я бреду по глубокому снегу. Вокруг бушует метель, снег забивается под капюшон и балаклаву, попадает в плотные сапоги и под все слои одежды. Я уже не ощущаю ни скалолазного снаряжения у себя на спине, ни лямок снегоходной тележки. Я знаю лишь одно – паровое ядро нужно доставить в поселение любой ценой. Там, у огромного генератора, можно будет согреться, поесть и проспать неделю. А сейчас останавливаться нельзя. Остановка – смерть.


* * *

Десантная машина буквально летит по волнам канала, иногда просто срываясь с гребней в небеса. Руки нервно сжимают автомат, поправляют ушанку, оглаживают полы бурого плаща и раз за разом проверяют правильность расположения боекомплекта.

В десантном отделении ещё восемь бойцов. Кто-то из них с недоверием водит рукой по трубе десантирующей катапульты, нервно поглядывая на штурмовые парашюты.

Спустя минуту по ПУ звучит команда "Приготовиться!".

Зенитная башня открывает огонь. Первый боец заскакивает в катапульту. По переговорному устройству снова звучит голос немолодого водителя амфибии. Он кричит "До свидания!", и автоматчика выбрасывает наружу.

Наконец, очередь доходит до меня. Короткий головокружительный полёт вверх, рывок и быстрый спуск на парашюте, больше напоминающий падение. Во время полёта я замечаю огромную красно-стальную волну десанта, штормовой волной накатывающуюся на берег.

Но времени на любование нет – я приземляюсь прямо на пулемётное гнездо в сотне метров от берега. Ещё в воздухе открываю огонь.


* * *

Взмах. Ещё взмах. Огромные крылья цвета вспышки солнечной фотосферы легко держат моё двухметровое тело в воздухе. А ведь поначалу они были столь тяжелы, что я еле мог медленно ходить. Но, как говорится, терпение и труд всех перее...

Внизу я вижу боевые порядки своих новых друзей. Серо-зелёные пятнистые корпуса БТРов и БМП практически полностью сливаются с лесом, а серые, зелёные и жёлтые фигурки людей с высоты кажутся муравьями. Кто-то из них махал мне руками в приветствии. Я сделал ещё круг, отсалютовал им вспыхнувшим зелёным электрическим огнём мечом и направился на восток, туда, откуда встаёт Солнце. Солнце – самая яркая звезда из всех...


* * *

Трудно представить мою радость от того, что любимая мною без памяти девушка наконец перестала терять память. Знаете, мы, наверно, столько слов друг другу не говорили за все те года, что я провёл в бесконечном июле. Мы просто болтали днями напролёт, отвлекаясь, наверное, только на то, чтобы воды попить, ложку еды прожевать да ещё на... Кхм! К делу это не относится. А уж сколько часов я играл с её фиолетовыми хвостиками... Даже во время патрулей, когда я находился в отдыхающей смене, находили возможность, что уж говорить о времени приглядывания за детьми (правда, наша болтовня нам работать не мешала, сейчас дети – наша надежда на будущее, следили зорко). Начальство базы на это смотрело снисходительно, даже с одобрением. Видя наши неунывающие рожи, люди вокруг тоже заражались надеждой на лучший исход.

И о своих снах я Лене, естественно, рассказал. Она надолго задумалась, а потом сказала, что это, возможно, просто отражение других реальностей, проецируемое Совёнком в моё сознание в результате некоего пробоя между этими самыми реальностями. Ну, или что это просто бред. Тут она расхихикалась, а я снова схватил её за фиолетовый хвостик.

Подурачились мы, да и забыли этот разговор. И правильно, это же ведь просто сны, верно? Верно?..


* * *

Да, она волновалась за меня, когда я с парнями уезжал в город. Волновалась, но не более. Что для группы хорошо вооружённых людей всего лишь какие-то там зомби? Плюнуть и растереть.

Мы всегда возвращались целыми, невредимыми и с набитым под завязку грузовиком. До райцентра было всего километров двадцать. Похоже, аномальная дорога, ведущая в никуда, просто исчезла.

Так тянулась день за днём моя новая жизнь. Наступил апрель, снег стал сходить. Жизнь, казалось, начала налаживаться...

И вот. Пятнадцатая неделя, третий день.

Казалось бы, ещё один день. Вот только было одно но.

Я не проснулся.


Продолжение 1 – #comment_131523213

Продолжение 2 – #comment_131523630

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!