EDIK.MEDIK

Правда это или нет, я не знал тогда. Но как заядлый любитель пощёлкать, всегда относился к этим разговорам с недоверием. Пока однажды сам не столкнулся с этой тайной лицом к лицу.

Было это на заре моей юности медицинской, когда деревья были большими, девушки моложе, рыба в Каме была. И бабушки семечками на остановках ещё торговали.
Я работал в небольшом городке в отделении скорой помощи. Вызов поступил к пожилой женщине: «Высокое давление, головная боль».

Приезжаю в старый деревянный дом. Захожу внутрь. Меня окутывает приторный запах жжёной шелухи. Можно было даже разглядывать слои голубоватой дымки. В голове сам собой зазвучал хит Добрынина — «Синий тума-а-а-а-а-ан!!!».

— Здравствуйте. Что у вас тут горело? — спросил я, приветствуя пациентку.
— Ой, да ничего вроде! — удивилась она. — Ааа… это, наверное, от семечек. Я уж и не замечаю.
— Часто жарите, вот и не чувствуете. А глаза, между прочим, режет, — констатировал я.
— Часто, — вздохнула женщина. — В город возила, продавала.

Пока я открывал окна для проветривания, осмотрел её. Давление за 200.
— Ну вот, надышались, — предположил я.
— Перед вашим приездом недавно целый тазик нажарила, — кивнула она.

Нужно было снять ЭКГ. Пока пациентка раздевалась, я прошёл на кухню за стаканом воды для электродов. И тут мой взгляд упал на тот самый тазик, стоявший под столом. Он был доверху наполнен блестящими чёрными семечками, от которых исходил жар. А из самой горы семечек, словно трубы парохода, торчали... голенища старых шерстяных носков. «Трубы с парохода! Модные в любое время го-о-ода-а-а-а!» — пропел в моей голове Расторгуев, перекрикивая Добрынина.

Я набрал, меж тем, воды в стакан. Пошел снимать ЭКГ женщине. Пока прилеплял присоски электродов, не выдержал и спросил:

— А это что за предметы нижнего белья в одной ёмкости с пищевым продуктом у вас под столом стоят?»

Пациентка, смутившись, объяснила. Оказывается, для «лечебного сугрева» она надевает пару шерстяных носков и зарывает ноги в тазик с горячими семечками и держит их там продолжительное время. От семечек, вроде как, необычное целебное природное тепло исходит. Натур продукт.

— Так я ж не босой ногой туда встаю! — вдруг запротестовала она, увидев моё выражение лица. — В носках шерстяных!

Комментировать не стал. Давление снизил, кардиограмма была в норме. Дал рекомендации и уехал.

Вернувшись в отделение, поделился открытием с коллегами. Те, к моему удивлению, лишь пожали плечами: «А, так это ж у них обычная практика! Первый раз, что ли, слышишь?». Оказалось, я открыл для себя не единичный случай, а целое движение народной «физиотерапии».

Так для меня раз и навсегда закрылся «извечный вопрос». Греют ли бабушки ноги в семечках? Таки да. И пусть это, возможно, и правда помогает их хворям, и далеко не все, наверное, этим занимаются, но с тех самых пор я воздерживался от покупок уличных «Бабкиных».
Но ностальгия по «маленьким по 3 и большим по 5» всё равно жива во мне. 🥰

ВСЕМ ЗДОРОВЬЯ! 💖

(Ещё больше авторских медицинских историй и интересных видео в моём телеграм-канале Истории Чумового доктора, а также в Дзене Истории Чумового доктора)

Я молча, по привычке, сверил время с момента вызова. Доехали более чем оперативно. Вслух же ничего не сказал. Дамочка, судя по всему, была шибко нервной, а многолетний опыт научил меня главному правилу общения с подобными пациентами — любое оправдание будет воспринято как агрессия, а дальше пойдёт по накатанной. «Вы имеете право хранить молчание. Всё, что вы скажете, может быть использовано против вас». Формула из американских фильмов применялась с успехом и у нас. Поэтому я просто молча кивнул и приготовился войти внутрь.

— Берите бахилы, — властно указала она на коробку у порога, преграждая мне путь в жилище. Я посмотрел на свои не самые чистые после десятка вызовов ботинки. Потом на тонкие голубые мешочки, торчащие из коробки.

Бахилы надевать мы не обязаны и всё такое. Но «вилка» состояла в том, что начальство наше в этом вопросе всегда принимало сторону пациентов. Были, конечно, случаи, когда некоторые фельдшеры после спора с пациентами насчёт бахил просто разворачивались и уходили с адреса. Но после этого сразу попадали «на ковёр» с последующими объяснительными, лишением премий и прочими санкциями. Такие вот дела в нашем «датском королевстве».

— Спасибо, я лучше сниму ботинки, — ответил я, скидывая оные в прихожей. Тем более давно уже мечтал это сделать.

Женщина, которую звали Валентиной Ивановной, фыркнула, но пропустила меня в прихожую.

Пройдя в коридор, я ожидал, что мы наконец-то приступим к осмотру. Но моя спутница внезапно исчезла на кухне и вернулась с новыми указаниями.

— Вам нужно вымыть руки, — заявила она, указывая мне дорогу в ванную комнату и вручая мне кусок нового мыла и чистое, свернутое в трубочку полотенце.

Обычно я пользуюсь перчатками, но и тут спорить не стал. Без лишних слов зашёл в ванную, вымыл руки с мылом и вытер их предложенным полотенцем.

Каково же было мое удивление, когда Валентина Ивановна, стоявшая всё это время у двери и внимательно следившая за сим процессом, тут же, при мне, взяла использованные мыло и полотенце и швырнула их в мусорное ведро.

— Вы же по разным домам ходите, мало ли что, — пояснила она. — Там микробов подбираете, которые даже стирке не поддаются.

В тот момент я окончательно понял, что имею дело не просто с тревожной пациенткой, а с человеком с манией чистоты и многого ещё неизведанного пока. Молча проследовал за ней в комнату, где наконец-то приступил к непосредственному выполнению своих обязанностей.

— Давление у вас совершенно нормальное, — констатировал я, глядя на тонометр, который показывал идеальные 120/80.

— Так я же до вашего приезда таблетку приняла, — тут же парировала женщина, — а то ведь можно было и не дождаться вас. А голова у меня всё равно болит. Вы же должны что-то сделать!

Я объяснил, что головная боль может быть остаточным явлением после скачка давления, и порекомендовал принять любое стандартное обезболивающее, например, нурофен. Однако моя собеседница была настроена решительно.

— Ну вы же врач! Что, просто так приехали, получается?! Давление измерить?! — жаловалась она. — Сделайте мне обезболивающий укол, это же намного лучше и быстрее любой таблетки.

И вот здесь наша короткая экскурсия в мир ее тревог и маний подошла к своему логическому завершению. Если бахилы и необходимость мытья рук я мог еще как-то принять, то здесь начиналась та самая черта, переступать которую мне запрещала инструкция и простое благоразумие.

— Валентина Ивановна, я не могу сделать вам укол без показаний, — максимально мягко, но твердо ответил я. — Ваше давление в норме, состояние стабильное. Оснований для инъекции нет. Лекарства я не имею права колоть просто так.

На ее лице мгновенно отразились обида, гнев и разочарование.

— А, понятно, — язвительно бросила она, — значит, вы просто вредничаете. Специально не хотите помогать. Ну ничего, я знаю, что с вами делать! Я вам такое устрою! Попомните меня ещё.

На этой мажорной ноте наш диалог и завершился. Я собрал свою укладку, еще раз вежливо попрощался и покинул квартиру, оставив за спиной недовольное фырканье и ощущение неприятного осадка на душе.

О том, что именно она имела в виду под словом «устрою», я узнал на следующее утро, когда, придя на подстанцию, был немедленно вызван в кабинет к заведующему.

— У нас жалоба, — без предисловий сообщил он, протягивая мне лист бумаги. — На тебя.

Первой моей мыслью, конечно, была вчерашняя героиня.

— Та самая женщина? — уточнил я. — Так у неё никаких показаний для инъекций не было, я ничего не нарушал.

— Дело не в инъекциях, — покачал головой заведующий. — Она жалуется, что ты не надел бахилы.

Я даже на секунду опешил от такой наглости.

— Так я ж снял ботинки, — попытался я объяснить абсурдность обвинения.

— А она, — продолжил заведующий, смотря на меня поверх очков, — утверждает, что ты наследил на её белом ковре своими грязными носками.

У меня в голове всё перевернулось.

— Да какие грязные носки? Я по земле в них не ходил, меняю регулярно!

— Она вот пишет, что ей пришлось выбросить ковёр из-за санитарных соображений. И требует от скорой помощи возместить его стоимость.

Выбросила на самом деле или не выбросила — кто ж его знает. Но становилось совершенно очевидно, что Валентина Ивановна выбрала себе вот такую месть. «И мстя моя будет страшна...». Что самое интересное — в жалобе ни слова про несостоявшийся укол.

Начальство снова ничего не захотело слушать. Да и о чём можно было говорить, если бахилы даже выдавались бригадам в обязательном порядке под роспись по несколько пачек на каждое дежурство.

В общем, мне пришлось написать пространную объяснительную, в которой я детально изложил всю хронологию визита, включая историю с мылом и полотенцем. К счастью, наше руководство не стало требовать с меня никаких денег, ограничившись формальным разбором ситуации. Спасибо и на этом, как говорится.

Такое бывает, к сожалению, в нашей работе. И эта история лишний раз доказывает, что фельдшер СМП должен быть не только хорошим диагностом и лекарем, но еще и немножко юристом и немножко психологом. А иногда — и просто дипломатом, дабы выносить любые обвинения и претензии со стороны не только пациентов, но и собственного начальства. Ибо наша настоящая работа — это всё-таки помощь пациентам, а не бесконечные споры о бахилах и коврах.

ВСЕМ ЗДОРОВЬЯ! ❤️

(Ещё больше авторских медицинских историй и интересных видео в моём телеграм-канале Истории Чумового доктора, а также в Дзене Истории Чумового доктора)

Оказавшись перед дверью квартиры, дёрнул за ручку. Дверь оказалась закрытой. Я постучал в неё, стараясь не делать это слишком громко и пугающе, но в то же время достаточно ощутимо. Ответа не последовало. После короткой паузы я повторил попытку, на этот раз уже более настойчиво и громко.

— В кому впала небось... — мрачно предположил Илья, мой напарник, переминаясь с ноги на ногу и сжимая в руках сумку с кардиографом, который не терпелось ему уже пустить в дело.

И вот, наконец, из-за двери донеслось негромкое, едва слышное шуршание, а затем и старческий женский голос:

— Кто там?

— Скорая помощь! — говорю я, испытывая облегчение от того, что хозяйка квартиры хотя бы в сознании и может передвигаться самостоятельно. Если это сама «вызыванка», конечно же.

— Ой, вы так быстро... — прозвучал то ли удивлённый, то ли разочарованный ответ. — Сейчас, сейчас, одну минуточку, подождите, пожалуйста!

Шуршание за дверью возобновилось. Но дверь почему-то так и не открылась.

Мы с Ильёй переглянулись с недоумением на лицах. Прошла минута. Я снова постучал в дверь, на этот раз уже громче.

— Бегу, бегу, постойте еще пару минуточек, я вас очень прошу! — донёсся до нас тот же голос. Но на этот раз казалось, что он звучал откуда-то издалека, возможно, из глубины коридора или даже из соседней комнаты.

Ситуация складывалась интересная. У нас тут, понимаете ли, время идёт, «золотой час» всё сокращается и сокращается, а пациенту и дела до этого нет. Мы-то, конечно, переживаем за здоровье дорогих граждан, но и им бы не мешало хоть немного проявить участие. «Спасение утопающих» — дело рук сами знаете кого.

— Ну ладно, ждём, — вздохнул я, пожимая плечами. Не ломать же дверь. Да и поди сломай её, металлическую.

Мы провели у той злополучной двери в томительном и тревожном ожидании еще примерно пять минут. И вот, наконец, раздался долгожданный щелчок замка, и дверь медленно, со скрипом отворилась, открыв нам дорогу в квартиру, а заодно и лицо нашей пациентки — миловидной, несмотря на преклонный возраст, бабушки с аккуратно уложенными седыми волосами и добрыми, но встревоженными глазами.

— Ой, проходите, проходите, дорогие мои, уж извините старуху, что заставила вас ждать на пороге, как самых нежданных гостей, — суетилась она, жестом приглашая нас внутрь своей скромной, но очень уютной квартирки, в воздухе которой витал едва уловимый аромат лаванды и чего-то старого советского.

— Что же у вас случилось-то, дверь не могли открыть? — поинтересовался Илья.

— Ой, да вы уж простите меня, грешную, проходите, присаживайтесь, я сейчас чайку поставлю, — продолжала суетиться женщина, которую, как мы вскоре узнали из ее документов, звали Анна Петровна.

Мы уговорили её всё-таки присесть на диван. Начали проводить первичный осмотр.

— Расскажите, Анна Петровна, что у вас произошло? — спросил я, накладывая ей на плечо манжету тонометра.

— Да вот с вечера вдруг голова раскалываться начала, а потом и рука, левая взяла да и отказала, висит как плеть, и ничего ею делать не могу, ни пальцем пошевелить, ни чашку поднять, — пожаловалась она.

— И такое впервые у вас? — уточнил я, глядя на показания тонометра, которые действительно были высокими — 180 на 110.

— Да, впервые. Давление-то было, конечно, но чтоб руки отнимались — такого не было, — кивнула Анна Петровна.

Померили еще дополнительно сахар, ЭКГ сделали (без отклонений). Предложили отправиться с нами в стационар для обследования.

Та отнекиваться не стала. Быстро собрали документы, вещи первой необходимости. Спустились вниз к машине.

Женщина не переставала нас благодарить за такой быстрый приезд и снова извиняться за то, что заставила нас так долго томиться в ожидании у своей двери.

— Я уж и правда не думала, что вы так быстро ко мне примчитесь, обычно скорая у нас долго едет, а вы тут как тут, прямо в мгновение ока, — пояснила она. — И я ещё потом подумала: сейчас врачи приедут, ещё и мужчины. Раздевать меня будут, осматривать. А потом в больницу повезут, и там ещё врачи раздевать будут. Ну я и побежала!

— Куда побежали?

— Ну... это. Трусы искать!

Мы с Ильёй несколько опешили.

— Какие ещё трусы? — вопросили мы чуть ли не хором, «выпав в осадок».

— Чистые трусы! Какие ж ещё? Еле нашла, а то как же в грязных-то на людях показываться да в больницу ложиться, это ж стыдоба одна. — ответила она.

— Понятно.

По приезде в больницу выяснилось, что эти самые чистые трусы в больнице ей так и не пригодились. Давление, пока ехали, нормализовалось. Рука восстановила свою подвижность, зашевелилась, словно ничего и не бывало. Дежурный невролог осмотрел и после короткой беседы отпустил Анну Петровну домой с рекомендациями. Оставаться не захотела. Инсульт, по крайней мере, миновал.

Вот так обычный вызов на давление обернулся для нас неким «эротическим триллером», а не просто рутиной. Постеснялась бабуля встречать болезнь (пусть даже смертельную) в грязном исподнем.

Что ж, тоже достойно уважения. 👍😊

ВСЕМ ЗДОРОВЬЯ! ❤️

(Заходите в гости в мой телеграм-канал Истории Чумового доктора, а также в Дзен Истории Чумового доктора)

— С утра у него боли небольшие были в правом боку, в туалет часто бегал по-малому, — поясняет супруга. — А сейчас к вечеру совсем занемог, встать аж не может.

Муж лишь молча кивает, охая и задерживая дыхание, словно ему под дых ударили.

Сам я каменьями в почках не страдал, но, видя таких пациентов по долгу службы с их мучениями, примерно понимаю, через что им приходится проходить.

Собрав краткий анамнез, дал указание напарнику. Тот набрал побольше обезболивающего в шприц. Вены у мужика были хорошие, сложностей для введения лекарства не было. Труднее было зафиксировать руку. Боль не позволяла пациенту неподвижно находится на месте. Я помогал держать, Дима сделал укол. Ничего, справились.

Как правило, пациенту через какое-то время значительно легче должно становиться. У некоторых боль проходит полностью. Ещё у некоторых даже камешек выходит известным путём прям в нашем присутствии. Но в этот раз чуда не случилось. Более того, боль даже не уменьшилась. И такое бывает, что ж поделать...

Пациент наш, меж тем, бледнеть начал. Болевого шока нам ещё тут не хватало с последующим летальным исходом. Да ещё и в присутствии жены и маленькой дочери.

Приняли решение приступать к плану «Б». Я открыл оранжевую индивидуальную аптечку с N препаратами (век бы её не открывать). Достал «священную» ампулу, передал Диме. Лёгким движением руки напарник зарядил ещё один шприц... «Вжик-вжик-вжик — кто на новенького, уноси готовенького»...

После сего короткого «фехтовального укола» наш пациент наконец-то начал возвращаться на планету нашу грешную. Порозовел. Фейс более оптимистичным сделался. Задышал спокойным дыханием. Даже сам попросил полотенце, пот с лица вытереть.

— Это что за волшебный укол вы мне поставили? — вопросил он вновь обретённым даром речи. — Скажите, я такой же в аптеке куплю на будущее.

Шутить начал. Хороший признак.

— Такое простым людям в аптеках не продают. Только для избранных. — шучу я в ответ. Хотя, вроде как, и не шутка это вовсе.

— А боль не вернётся теперь? — с тревогой в голосе поинтересовалась супруга. — Страшно ведь смотреть на него было!

— Вернётся, скорее всего, как только препарат действовать перестанет. Поэтому давайте пять минут на сборы, и поехали в больницу.

Дважды просить не пришлось. Мужчина встал, кряхтя. Поковылял потихонечку в сторону прихожей, одеваться. Супруга собрала документы, средства гигиены, прочие мелочи для больницы.

Спустились вниз к машине. Поехал один, жена с ребёнком дома остались.

До больницы добрались без приключений. Сдали пациента урологу, госпитализировали. Прогноз благоприятный. Всё стандартно. Приключения наши начались позже...

Отзвонились диспетчеру, что свободны. Та отпустила нас, наконец-то, на долгожданный ужин на базу.

На подстанции, быстро закинув в себя содержимое принесённых из дома контейнеров со жрачкой, пошли отчитываться о проделанной работе. Цельную «священную» ампулу с N потратили ж. А это значит, что нас ждало заполнение кучи бланков и журналов. И не дай бог там ошибиться в какой-нибудь точке-закорючке — всё придётся переписывать заново. Списание данных особых препаратов не терпит никаких помарок и вычёркиваний под страхом уголовного наказания, ядрён батон!

— Ну, давай же сюда пустую ампулу, друг мой ненаглядный, — говорю я Диме, разложив перед собой пустые бланки и прочую макулатуру.

— А я её разве не тебе отдал? — ошарашивает меня Дмитрий, глядя на меня невинными глазами кота из «Шрека».

Это, наверное, самая убийственная фраза, которую любой человек не хотел бы никогда услышать от коллеги по работе: «А разве я тебе это не отдал?»

— Нет! — говорю я ему, внезапно почувствовав усилившееся сердцебиение. — Прекрасно помню, что нет!

— Так и я что-то не могу найти ампулу эту... — растерянно бормочет Дима, обшаривая все свои карманы, в том числе декоративные «кармашки-обманки» на рукавах.

— В чемодане нет?

— Нету, да и быть не может. Не бросаю туда ничего в принципе.

— Пошли машину перетряхивать. — вздыхаю я. — Может, выпала из кармана, да валяется где-то там на полу.

— Да я машину как только не тра... не тряхал... — вздыхает в ответ напарничек. — Нету нигде.

Тем не менее сходили, проверили. Не нашли, разумеется, ничего.

Оставался последний вариант — «оставили на вызове».

Договорившись с диспетчером, что сдадим ей нашу «домашнюю работу» позже, поехали дальше работать по вызовам.

Между вызовами, пока не было других, улучили момент и быстренько заскочили на тот злополучный адрес. Постучали в квартиру.

— Что-то с мужем случилось? — испуганно встретила нас супруга.

— Да нет, всё хорошо с ним. — заверили мы её, широко улыбаясь как чеширские коты. — Вещицу тут одну у вас оставили. Можно посмотреть?

— Д...да, проходите...

Зашли в комнату.

— Я на диван пустые упаковки от шприцов бросал. — вспомнил Дима, завидев знакомый старенький диван, который грыз наш пациент. — Вы их выбросили?

— Ну да, конечно. Не надо было?...

— Я мог случайно пустую ампулу в пустую упаковку положить. — пояснил Дима, — А эту ампулу нам сдать диспетчеру нужно. А то «посодют» нас по уголовной статье.

— А, ну я недалеко выбросила. — успокоила нас супруга. — В кухонное мусорное ведро всего лишь.

Прошли на кухню, достали ведёрко из-под раковины. Упаковки лежат сверху, но... ампулы ни в одной из них нет.

— Ну, может, они вниз упали. — не сдавался Дима. — Давайте ведро высыпем куда-нибудь, прокультивируем...

Девушка была не против, куда деваться. Высыпать, правда, на пол весь мусор из ведра не пришлось. У нас с собой был санитарный пакет. Вооружившись перчатками, напарник начал перекладывать из полного ведра туда, тщательно осматривая каждую картофельную кожурку, каждый пакетик с чаем и прочий отход отечественной и не отечественной пищевой промышленности. Пятилетний ребёнок с интересом смотрела на сие странное действо, выглядывая из-за угла.

Искомый предмет найден не был. Дима снял перчатки, бросил их в ставшее таким ненавистным кухонное ведро вместе с санитарным пакетом.

Более ничего нам не оставалось, как извиниться за непредвиденный поздний визит и мысленно готовится к разговору с начальством, полицией и покорению горы «Эверест» под вторым названием «гора объяснительных и прочей бюрократии».

— Но я же точно помню, что работал я с этой ампулой, сидя на вот этом вот самом диване, — в сердцах воскликнул Дима, подойдя к нему и трогая диван за мягкое место. — Открыл её, положил рядом с собой...

— Может, в щель закатилась. — предположил я без особого «энтузиазизьма» в голосе.

Дима засунул руку в щель между подлокотником и сиденьем. Несколько секунд пошарил... И... о чудо. Вытащил оттуда «священную» пустую ампулу! Таки закатилась в щель, падла.

В наших глазах снова зажёгся потухший свет желания жить.

Эта ампула спасла, можно сказать, спасает жизни во второй раз. А ведь мы тоже были на грани шока, только не болевого, но вполне сравнимого с ним по своей тяжести.

— А ещё вот что я там нащупал. Не ваше? — Дима протянул радующейся вместе с нами супруге некое золотое колечко с рубиновым сердцем.

— Ой!!! Это же моё потерянное кольцо!!! — воскликнула девушка. — Муж подарил на годовщину неделю назад! Я его давала дочке посмотреть, а та его потеряла и забыла, где именно потеряла. Даже предположить не могли, что оно там. А ведь мы этот старенький диван уже собирались выкидывать... Спасибо вам!!

Что ж, порадовались и мы за девушку так же, как она порадовалась за нас. За дочку, которая сейчас весело смеялась, а до этого наверняка была лишена сладкого на всю оставшуюся жизнь.

Муж, скорее всего, после такой благой вести быстрее пойдёт на поправку. Ведь и камень у него «зашевелился», не исключено, на фоне стресса после данной пропажи.

Ну а мы доработали смену. Подобно двум хоббитам из «Властелина колец», сдали приснопамятную, в кошмарах не желанную привидеться, ампулу (в соответствии со всей «бюрократией»). Словно кольцо всевластия бросили в жерло вулкана. И с лёгким сердцем поехали по домам отсыпаться после такой, казалось бы, спокойной, но совсем даже не спокойной, я бы даже сказал, экстремальной смены.

Мораль:

Друзья, прежде чем выкидывать старую мебель, проверьте её, вдруг там затерялось что-нибудь «священное», давно потерянное. И внимательно следите на работе за своим рабочим инвентарём, чтобы не искать его потом по тем самым старым диванам! 😄

ВСЕМ ЗДОРОВЬЯ! 💖

Нет, понятно — только пришёл человек и многого ещё может не знать. Но допустимо, когда первый месяц только работает. А когда уже третий месяц пошёл? А воз и поныне там.

Одного его, понятное дело, на вызовы не выпускали. Ездил со старшими товарищами в качестве стажёра. И то старшему товарищу почти всё самому приходилось делать.

Но в одно прекрасное дежурство наш заведующий решил-таки, вопреки неодобрению прочих, дать Вадиму шанс доказать всем обратное и с утра велел ему «переходить на следующий этап».

Вручил ему самолично, помолясь, его первый самостоятельный вызов, который как раз пришёл с утра, только что.То было: «Мужчина, 45 лет, аллергия, сыпь».

- Ну, разберёшься, я думаю. Сложного там ничего не должно быть. Укол антигистаминного, совет, привет и до свидания. Если что не понятно — звони, проконсультирую. - напутствовал его Олег Андреевич, протягивая листок с вызовом.

Вадим молча взял бумажку, кивнул и вышел из кабинета.

- Приедешь — сразу ко мне. Расскажешь, что да как там было. - крикнул ему вслед заведующий.

Примерно через час Вадим вернулся с вызова. Сразу пошагал в кабинет к начальству.

- Ну что? Рассказывай. - мрачно вопросил он.

- В больницу свёз. - отрапортовал Вадим.

- Да, наслышан уже... - тяжело вздохнул заведующий.

- Откуда наслышаны? - насторожился Вадим.

- Хы. «Откуда». Дежурный врач «приёмника» позвонил мне. Просил тебе «привет большой» передать.

- Эээ... От кого?

- От него же, «от кого». От дежурного врача.

- Мм... Спасибо. Передайте ему тоже... - пробормотал Вадим, почесав макушку, приняв этот "привет" за какой-то доброжелательный акт.

- Давай рассказывай, что там было, с чем увёз больного. Хочу твою версию послушать.

Из путанного рассказа Вадима, каждое предложение которого приходилось из него «вытягивать клещами», получилась следующая картина:

Вызов был из подсобной будки-вагончика некого строящегося частного дома. Вызывали местные работники (строители-отделочники) к своему коллеге, у которого возникла аллергия на что-то. Предположительно, на крепкий алкоголь, который они всей немногочисленной компанией дружно распивали, отмечая чей-то день рождения в выходной день. У пострадавшего мужчины в результате чего пошла «крапивница» на руках и шее.

Недолго думая (памятуя слова своего «Сэнсэя»), Вадим набрал в шприц антигистаминный препарат и сделал тому укол в мягкое место. Что было правильным. После чего, ещё раз взглядом оценив состояние больного, внезапно заставил его быстро собрать документы и ехать с ним в больницу.

- А зачем, позволь спросить, с «крапивницей» — в больницу? — уточнил заведующий.

- Так у него там это... Отёк Квинке был к тому же.

- Отёк Квинке? А симптомы какие были?

- Ну, лицо отёкшее. Как футбольный мяч прям. Глаза, как щёлочки...

- Хм... Ну, если так, тогда извини. С этим действительно нужна срочная госпитализация.

- Ну, вот видите. - выдохнул Вадим, слегка расслабившись и заулыбавшись.

- Только вот послушай, - не сдавался Олег Андреевич, - что мне дежурный доктор приёмного отделения рассказал:

«Залетают», — говорит, — «ваш фельдшер и пациент в дверь больницы. У пациента в руках кислородный баллон включенный, и маска на лице прибинтованная. Фельдшер кричит: «Зовите реанимацию!». Я беру сопроводительный лист, читаю: «Отёк Квинке». Говорю: «Ситуацию-то хоть объясните, что, где, да как?». А он: «Мне некогда объяснять! Меня заведующий с отчетом ждет! Больного я вам сдал. Разбирайтесь сами. В сопроводке всё написано». И был таков.

- Почему везёшь больного с ТАКИМ диагнозом без носилок, да ещё и баллон с кислородом заставляешь его таскать? — начал заводиться заведующий.

- Так я...

- Почему анамнез жизни у больного тщательно не собираешь?

- Так я вроде...-

Эх... Вадя, Вадя... Ушёл твой больной... - понизив голос, вздохнул заведующий.

- В смысле — «ушёл»??? Не спасли, что ли? Я ж им сказал: «Вызовите срочно реанимацию!»

- Да не «ушёл» он никуда. А ушёл. Домой, в смысле. Ножками. Не было у него там никакого «отёка Квинке».

- Как это «не было»? А что тогда было?

Олег Андреевич пристально посмотрел в растерянные глаза Вадима.

- «Бурят» там было.

- Бурят? - не понял Вадим.

- Бурят! - повторил заведующий.

Зависла долгая пауза, в течение которой Вадим, сведя брови к переносице, мучительно размышлял, бегая глазами вверх вправо-влево, словно стараясь заглянуть в свои мозговые полушария, чтобы понять причинно-следственную связь вышесказанного.

- Извините... - осторожно прервал он тишину. - Кого бурят?

В кабинете повисла тишина, на этот раз сводил брови уже Олег Андреевич.

Ему пришлось объяснять, что «бурят» — это не действие, а национальность пациента, у которого от природы широкие скулы и узкий разрез глаз.

В итоге нашего Вадима совместным решением руководства решено было не увольнять за «несоответствие занимаемой должности» за накопившиеся заслуги», а некоторым образом даже повысить. Перевели его в диспетчеры, звонки по «03» принимать. Подальше от прямого контакта с людьми. Вроде ничего, справлялся. Адреса записывать — дело нехитрое.

С тех пор наш заведующий никогда больше на «гендерной принадлежности» человека не зацикливался, когда новых сотрудников на службу принимал. А исключительно только на знания и сообразительность. Куда важнее это, оказывается.

А при приёме на работу он всегда напутствовал: «Когда подозреваешь отёк Квинке, сразу уточняй национальность! А то мало ли что...» 😄

ВСЕМ ЗДОРОВЬЯ! 💖

(Ещё больше авторских медицинских историй и видео в моём телеграм-канале Истории Чумового доктора, а также в Дзене Истории Чумового доктора)

В общем, отличный работник и отличный напарник. Кроме того, довольно-таки симпатичной наружности. Вся мужская половина (водители и доктора) при встрече подтягивала животы, выпрямляла плечи и вспоминала свои «шуточки для флирта», некогда используемые ими в пору холостой жизни.

Правда, это происходило только поначалу. Ведь по мере того как человек вливается в коллектив, на него, в основном, смотрят уже как на члена своей семьи, без каких-то сексуальных умыслов или подтекстов. Привыкают. У нас так, по крайней мере.

А вот от взглядов посторонних мужчин, не коллег по работе, никто Машу не застраховывал. «Увезут! Не дожить мне до пенсии — увезут!» — вспоминались мне иногда слова Панаса Петровича, начальника АЗС из кинокомедии «Королева бензоколонки».

И однажды это время пришло.

Работали с Машей в одной бригаде. В этот день она была больше, чем обычно, в хорошем настроении и работоспособности. Всё делала быстро и с желанием. Веселилась от каждой нашей с водителем шутки. В общем, что-то не то было с ней сегодня.

— Признавайся. Парня себе нашла наконец? — в шутку спросил я.

— Почему сразу «парня нашла»? — с плохо скрываемым удивлением, краснея, смутилась Маша.

— А я сам таким был, когда со своей впервые познакомился. Носился, как электровеник, и улыбался всем подряд.

— Так я вроде не... А что, заметно, да? — попыталась сделать она серьёзный вид.

— Есть немного.

Оказывается, Маша накануне ходила с подружками на какую-то местную вечеринку-концерт и познакомилась там с симпатичным парнем мажористой наружности. В общем, слово за слово, разговорились, пообщались. Понравились друг другу. Обменялись номерами телефонов. На том пока попрощались.

— Завтра утром обещал на машине заехать, до дома довезти, — не без гордости кокетливо заявила Маша.

— Ну, здорово. Тебе ведь далеко ехать до своего района, с пересадками. Глядишь, если будете вместе, постоянно тебя возить будет с работы. Да и на работу, поди, тоже изъявит желание доставлять со всеми удобствами. Мужик с машиной в хозяйстве — это же хорошо.

На следующее утро после суток Маша, только сдав смену и отчитавшись, сменив рабочую одежду на гражданскую, убежала в сторону выхода со двора подстанции. Навстречу своей судьбе, которая поджидала Машу, находясь за рулём ослепительно белой иномарки.

Что происходило дальше, мне было неизвестно. Подробности рассказала она сама, придя на следующую смену утром, снова попав в мою бригаду.

Я Машу не узнал. От обычного хорошего настроения не было и следа. Угрюмое лицо. Потухшие глаза. Молчание.

— Что случилось? Не заболела? — спрашиваю её.

— Нет. Всё хорошо. — отвечает упавшим голосом.

— С парнем, наверное, поссорилась. — догадался я.

— Аа... — махнула она рукой.

Мучить расспросами больше не стал. Личное — значит личное.

Всю смену, пока работали, не проронила ни слова. Общались с ней только дежурными фразами. Даже водитель, видя, что «доктор сегодня не в настроении», сделал вывод, что его шутки сегодня точно не зайдут, и работал (слава богу) тоже молча.

Под вечер, видимо, под воздействием служебных забот и хлопот, «депрессуха» стала постепенно вытесняться из Машиного сознания, и появилась потребность с кем-то поделиться своими проблемами.

— Ты представляешь, что «тот» сделал? — неожиданно разразилась она, когда мы ехали с очередного вызова на подстанцию.

— Что?

— Подхожу я к его машине, сажусь.

— Ну-ну.

А он смотрит на меня какими-то удивлёнными глазами. «Вы кто, девушка??» — спрашивает. «В смысле «кто»?? Маша я! Не узнал, что ли?». «Нет», — говорит, — «не узнал...».

А потом пригляделся: «Ааа... Узнал, узнал... Только... Маша... Это... Я тороплюсь сильно... Давай в следующий раз за тобой заеду. Ладно?». Я говорю: «Ну ладно». Из машины вышла. Он уехал.

— Странно... Не выясняла потом причину такого поведения?

— Писала. Он не отвечал. Потом, после десятого сообщения, ответил, наконец. Лучше бы не отвечал...

— Ну и что пишет?

Да ничего хорошего. «Я», говорит, «знакомился вроде с принцессой. А тут чучело какое-то бледное, опухшее и красноглазое в машину ко мне село. Еще и пóтом пахнущее. На такое не подписывался. До свидания».

— М-да... Ну и послала бы его на... небо за звёздочкой.

— Да не стала я ничего писать... Мажору этому...

Ближе к утру Маша снова постепенно повеселела, даже несмотря на то, что опять превращалась в то самое «чучело». Такая работа, что ж поделаешь...

Прошло время. Маша давно уже с вместе другим молодым человеком (тоже, кстати, с хорошей машиной), которому оказалось неважно, как девушка выглядит по утрам после суток. Встречал её после работы, встречал, встречал и довстречался...

Теперь они уже семья с тремя детьми и счастливы.

Такие дела.

Правду всё-таки говорят, что девушка-медик — самая завидная невеста. Но только для того мужчины, который понимает, что настоящая красота — это не вечерний макияж и дорогой парфюм, а доброта, понимание, чуткость и другие человеческие качества, которые сохраняются даже после бессонной смены.

И спирт, конечно, дома тоже лишним не бывает. 😂

ВСЕМ ЗДОРОВЬЯ! ❤️

(Ещё больше авторских медицинских историй и видео в моём телеграм-канале Истории Чумового доктора, а также в Дзене Истории Чумового доктора)