DailyWinegraph

DailyWinegraph

Винный эксперт, автор ТГ-канала Ежедневный Винный Телеграф https://t.me/the_daily_winegraph
На Пикабу
Дата рождения: 19 октября
14К рейтинг 178 подписчиков 0 подписок 172 поста 14 в горячем
Награды:
Пикабу 17 лет!5 лет на Пикабу
10

Вино в коробках - от аккумуляторной кислоты до винного бокала⁠⁠

9 сентября отмечается International Box Wine Day, Международный день коробочного вина. Сам праздник совсем молодой и никакого отношения к исторической дате изобретения упаковки не имеет. Его придумала в 2021 году американская компания Wine Nook, занимавшаяся диспенсерами и аксессуарами для коробочного вина - надо же было как-то о себе напомнить, а по у всех День есть, а у тетрапаков и бэг-ин-боксов - нет! Ну не порядок же! 23 марта 2021 года компания объявила, что первый International Box Wine Day состоится 9 сентября под лозунгом «9-9 is for Box Wine». Это вам не "сикс-севен", это вам "найн-найн", особенно немцам забавно должно быть! Таким образом это чисто маркетинговый праздник. Но, прокатило - повод оказался вполне удачным.

История вина в коробке значительно интереснее истории самого праздника. Современный bag-in-box существует уже больше шестидесяти лет, пережил за эти годы период почти фантастической популярности и больших надежд, затем десятилетия репутации упаковки для самого дешёвого вина, а теперь возвращается уже в несколько другом качестве, как лёгкая, экономичная и одна из наиболее экологичных альтернатив стеклянной бутылке. В большинстве стран коробка для вина остаётся нишевой упаковкой, тогда как в других в ней продаётся едва ли не половина всего вина.

Несмотря на большой вклад австралийцев в изобретение, разработку и внедрения в практику вина в коробках называть bag-in-box исключительно австралийским изобретением не совсем точно. Основной принцип, жёсткий внешний контейнер с гибким герметичным пакетом внутри, существовал до появления коробочного вина. Одним из важнейших разработчиков был американец Уильям Р. Шолль. Его компания начала работать с подобными системами в середине 1950-х годов для промышленных жидкостей, в частности для электролита аккумуляторных батарей. На одну из ключевых конструкций Шолль подал американскую патентную заявку 4 декабря 1956 года. Патент US 2,898,027 под названием Container for Fluent Materials был выдан и опубликован 4 августа 1959 года. В нём уже описан совершенно узнаваемый принцип: сравнительно жёсткий наружный картонный контейнер и герметичный гибкий пакет из полиэтилена или другого пластика внутри. Более того, на патентных рисунках угол внутреннего пакета вытаскивается из коробки и отрезается ножницами для розлива жидкости. То есть техническая база будущего винного bag-in-box существовала ещё до австралийской винной версии. Заслуга австралийцев заключалась прежде всего в том, что они приспособили эту идею специально для вина и превратили её в массовый потребительский формат.

Началась винная часть истории в Южной Австралии с Томаса Уильяма Карлайона Энгрова из семейной компании Angove's. В популярных текстах постоянно встречаются разные годы, я буду упоминать только подтвержденные юридически - патентная заявка Энгрова на Improved Container and Pack for Liquids несет на себе дату 20 апреля 1964 года и впоследствии получила номер AU 280826. Многие исторические публикации Angove называют 20 апреля 1965 года датой выдачи патента и именно поэтому в 2015 году широко праздновалось пятидесятилетие винной коробки. Современные электронные патентные базы при этом указывают для AU 280826 дату публикации 20 октября 1966 года. Противоречие здесь, впрочем, кажущееся - дата заявки, дата юридического оформления прав и дата публикации патентного документа в старой австралийской системе практически никогда не совпадают.

Первая коробка Энгрова, однако, ещё не была той коробкой, которую мы знаем сегодня. Внутри картонного короба находился полиэтиленовый пакет с вином, но крана не существовало. Так же как и в идее Шолля верх коробки следовало открыть, вытащить наружу конец пакета, отрезать угол, налить вино, после чего отверстие приходилось как-то закрывать, чем-то типа бельевой прищепки. До современного вида это довел Чарльз Генри Малпас. Его австралийская заявка Improvements in Bulk Containers от 19 ноября 1965 года закрепляла за автором идею герметичного присоединения крана к гибкому внутреннему пакету, что превращало пакет в ёмкость для вина с возможностью удобного многократного розлива части содержимого.

Главное достоинство современной конструкции BiB заключается, однако, не в картонной коробке. Важен внутренний герметичный пакет, который сжимается по мере того, как из него выливают вино. В обычной бутылке после первого бокала освободившийся объём занимает воздух, после второго воздуха становится ещё больше, и вино оказывается в постоянном контакте с кислородом. В bag-in-box пакет просто уменьшается в объёме, а воздух остаётся снаружи. Современные краны также сконструированы так, чтобы минимизировать попадание кислорода внутрь. В результате после открытия BiB способен сохранять вино намного дольше открытой бутылки. Systembolaget рекомендует для открытого красного вина в коробке до шести недель хранения в холодильнике, для белого и розового около трёх-четырёх недель. При комнатной температуре срок сокращается примерно вдвое. Но есть нюанс: после открытия коробка хранит вино лучше бутылки, а до открытия бутылка потенциально хранит его намного дольше коробки. Плёнка пакета, сварные швы и кран обладают некоторой не-нулевой кислородопроницаемостью, поэтому BiB не предназначен для многолетней выдержки. Шведская алкогольная монополия Systembolaget ориентирует покупателей на примерно на 12-15 месяцев от даты розлива для неоткрытой коробки красного и около 10-12 месяцев для белого или розового.

В Австралии новый формат оказался феноменально успешным. Cask wine стал не просто упаковкой, а частью национальной бытовой культуры и получил целый набор прозвищ, от goon и goon bag до Château Cardbordeaux (игра слов - Шато Кардбордо, второе слово является "гибридом" слов "картон" (cardboard) и Бордо (Bordeaux). Распространение вина в коробках совпало с резким ростом повседневного потребления столового вина. В 1977/78 году продажи cask wine в Австралии составляли около 32 млн литров, а уже в 1985/86 году достигли примерно 163 млн литров. К 1993/94 году объём приблизился к 170 млн литров. Тогда в коробках продавалось примерно две трети всего австралийского столового вина и около половины всех австралийских вин вообще. Фактически в течение довольно продолжительного периода два из каждых трёх литров обычного столового вина на внутреннем рынке Австралии приходились на этот вид упаковки. Коробка фактически помогла превратить вино из напитка для особого случая в доступный продукт ежедневного потребления. Впрочем, именно этот успех позднее ударил по репутации формата. Коробка всё сильнее ассоциировалась с дешёвым массовым вином, а когда австралийский рынок начал премиализироваться, потребитель стал возвращаться к бутылке.

Экономика такого успеха в середине ХХ века очень понятна. Стандартный сегодняшний BiB объёмом 3 литра содержит столько же вина, сколько четыре бутылки по 750 мл. Если обычная винная бутылка весит 400-600 граммов, четыре бутылки дают примерно 1,6-2,4 килограмма стекла ещё до того, как туда налили вино. В bag-in-box наружная коробка, пакет и кран весят порядка 200 граммов - в 8-12 раз меньше. Производителю не нужны четыре бутылки, четыре укупорки и четыре этикетки, уменьшается количество разделителей и транспортной упаковки, на палету помещается больше собственно вина, грузовик перевозит меньше бесполезной массы. В результате экономия возникает на производстве упаковки, складировании и практически на всех этапах логистики. Экологический выигрыш ещё заметнее. Systembolaget использует для стандартной трёхлитровой коробки средний показатель около 68 граммов углекислого газа выбрасываемого в атмосферу на каждый литр напитка и прямо относит коробку к упаковкам с самым низким климатическим следом. Современные сравнительные оценки жизненного цикла также дают для трёхлитрового BiB сокращение углеродного выброса примерно на 77-81% относительно стандартных и облегчённых стеклянных бутылок.

Но, не везде в мире все было так радужно. Европейская история получилась почти противоположной. Поначалу коробку здесь встретили "в штыки", как дикое и варварское нарушение всех традиций. Да что коробку, даже бутылка с винтовой пробкой тут пробивала себе дорогу с боями. Но, к настоящему времени все встало на свои места и пока в Австралии доля коробочного вина постепенно сокращается, во Франции и особенно в Скандинавии bag-in-box превратился в совершенно нормальный розничный формат. Во Франции в 2024 году через розницу было продано около 3,4 млн гектолитров тихого вина в BiB. Это 340 млн литров или эквивалент примерно 453 млн бутылок по 750 мл. Особенно любопытна структура категории: 45% проданного объёма составляло розовое вино, 42% красное и 13% белое. Внутри BiB также давно находятся не только самые простые вина без географического указания. По объёму продаж в 2024 году около 21% приходилось на AOP, ещё 22% примерно на различные IGP, наряду с иностранными и базовыми французскими винами.

Ещё показательнее Швеция. В 2025 году bag-in-box составлял 49,5% всего объёма вина, проданного через Systembolaget. Причём это был первый год с начала соответствующего ряда наблюдений в 2020 году, когда доля коробки опустилась ниже половины. В деньгах BiB занимал только 33,5% рынка, и эта разница прекрасно показывает его ценовое положение. Средняя цена коробочного вина составляла примерно 82 шведские кроны за литр против 171 кроны за литр для вина в стандартной бутылке 750 мл. Иными словами, коробка обеспечивала почти каждый второй проданный литр вина, но только около трети выручки. При этом речь давно идёт не только о самом дешёвом напитке. В шведском ассортименте в BiB продаются французские Совиньон Блан, итальянские красные вина, Рислинг, Пино Нуар, Кот-дю-Рон и множество органических вин. В десятке крупнейших по продажам винных позиций Швеции в 2025 году восемь продавались именно в коробках, а среди десяти самых продаваемых красных вин коробочными были все десять. Пожалуй, трудно найти более наглядное доказательство того, что культурная репутация одной и той же упаковки может радикально различаться от страны к стране.

США представляют третий вариант развития. Здесь коробку на десятилетия превратили в символ бюджетного вина прежде всего огромные бренды вроде Franzia, а позднее рядом с ними появились Black Box и Bota Box. Но сама категория остаётся колоссальной. По данным NIQ, за 52 недели в середине 2025 года в американской off-premise рознице объём boxed wine составил почти 35%. При этом цены на вино в коробках далеко не всегда "на уровне плинтуса", вовсе нет - многие коробки стоят по 15-20 долларов (за 3 литра), но есть и варианты с ценником в 30-50 долларов, что уже вполне сравнимо с достаточно серьезными винами в бутылках.

Российский рынок пока гораздо скромнее и по структуре ближе к старой американской модели, хотя диапазон уже довольно широкий. В 2026 году российские трёхлитровые BiB массового сегмента можно найти примерно за 1 000-1 400 рублей. Например, Juste du Bon Vin Chardonnay российского производства встречается примерно за 1 120-1 300 рублей за 3 литра, Good Fish White около 1 380-1 530 рублей. В пересчёте на обычную бутылку это порядка 280-380 рублей за 750 мл. Импорт начинается выше: македонский Stobi Rose объёмом 3 литра встречался примерно за 1 800 рублей, армянские трёхлитровые BiB около 2 500 рублей. Испанский Mucho Mas в том же формате может стоить около 4 700 рублей, то есть уже примерно 1 175 рублей за эквивалент стандартной бутылки. Сам по себе этот разброс важнее отдельных цен: коробка в России уже существует и как самый дешёвый формат, и как упаковка вина, которое в пересчёте на бутылку стоит вполне обычных для современного рынка денег. Но психологический барьер остаётся сильным. Четыре бутылки по тысяче рублей покупателю часто кажутся более «серьёзным» товаром, чем одна коробка за четыре тысячи, хотя упаковочная экономика говорит прямо противоположное.

Именно здесь находится главный парадокс bag-in-box у нас. С технической точки зрения это вовсе не примитивная замена бутылки, а упаковка, которая в своей области применения обладает несколькими реальными преимуществами. Три литра в коробке заменяют четыре бутылки, масса тары сокращается во много раз, транспортировать вино дешевле, углеродный след заметно ниже, а после открытия содержимое может сохраняться несколько недель. Недостаток тоже вполне объективен: такую упаковку нельзя считать подходящей для длительного хранения и развития вина, поскольку полимерные материалы и узел крана постепенно пропускают кислород. Но большая часть вина в мире и не предназначена для десятилетней выдержки, да даже и для 2-3 летней тоже. Однако миллионы людей познакомились с BiB именно через очень простое дешевое грубое содержимое, как следствие покупатель перенёс оценку вина на оценку упаковки: если почти всё плохое дешёвое вино продаётся в коробках, значит, коробка сама является признаком плохого вина. И это проблема, которую коробочное вино в обозримой перспективе вряд ли сможет преодолеть.

Показать полностью 8
8

Кто на самом деле придумал пастеризацию вина: Пастер, де Вернетт и письмо 5 сентября 1866 года⁠⁠

5 сентября 1866 года Луи Пастер написал письмо, которое сегодня хранится в Science History Institute в Филадельфии. На первый взгляд это небольшой эпизод из истории науки: учёный защищает разработанный им способ сохранения вина нагреванием. За несколькими строками короткого письма скрывается довольно неприятная дискуссия о научном приоритете, а именно - за несколько лет до этого выяснилось, что нагревать вино для его сохранения пробовали задолго до Пастера, а один из его оппонентов, бургундский винодел и агроном Альфред де Вернетт де Ламотт, ссылался на результаты опытов почти двадцатилетней давности.

В начале 1860-х проблема сохранности вина была для Франции совершенно практической. Вино могло благополучно закончить брожение, выглядеть здоровым, а затем при хранении или перевозке скиснуть, стать горьким, мутным, «тягучим» или приобрести другие пороки. Механизм возникновения этих проблем понимали плохо. В 1863 году Наполеон III поручил Пастеру исследовать причины порчи вина. Итогом нескольких лет работы стала книга Études sur le vin, изданная в 1866 году и посвящённая болезням вина, причинам их возникновения и способам сохранения.

Главное открытие Пастера состояло не в том, что вино можно нагреть. Он показал принципиально другую вещь: многие так называемые болезни вина связаны с жизнедеятельностью вполне конкретных микроорганизмов. Нагрев может уничтожить или подавить эти организмы и тем самым остановить развитие болезней. Из этого следовал технологический вывод: кратковременный нагрев напитка примерно до 50–60 °C способен резко повысить его устойчивость и товарные качества. Для сладких вин Пастер допускал более высокие температуры; в патенте от 11 апреля 1865 года был указан диапазон от 60 до 100 °C в зависимости от характера вина. Позднее для тонких сухих вин он считал достаточными примерно 55–60 °C.

Вот здесь и возникла проблема.

Само нагревание пищевых продуктов ради их сохранения придумал вовсе не Пастер. Ещё Николя Аппер (Nicolas François Appert) в начале XIX века разработал способ тепловой консервации продуктов в герметически закрытой таре. В поздних изданиях своего труда он писал и о возможности применять нагрев к вину. Пастер позднее это признавал и в историческом обзоре вопроса прямо упоминал работы Аппера как полноценно сформированные раньше своих собственных.

Но гораздо неудобным оппонентом для Пастера оказался Альфред де Вернетт де Ламотт.

Де Вернетт был не кабинетным любителем вина, а серьёзным бургундским агрономом и энологом из Бона. Ещё в 1840 году он поставил опыт: бутылки вина урожая этого года закупорили, обвязали и прогрели на водяной бане примерно до 70 °C, после чего убрали в погреб. Через шесть лет, в 1846 году, де Вернетт обнаружил эти бутылки и сравнил их с обычным вином того же урожая. Значительная часть непрогретых вин уже подверглась порче, тогда как нагретые сохранились в хорошем состоянии. Эти опыты он описывал задолго до появления пастеровского патента; соответствующая работа была опубликована в середине XIX века и затем вновь стала предметом обсуждения в 1865 году.

Иными словами, практические действия по сохранению продуктов питания нагреванием и Аппер, и де Вернетт произвели раньше Пастера. После того как в 1865 году Пастер представил Академии наук результаты своих исследований и запатентовал способ сохранения вина, начали появляться люди, утверждавшие, что ничего нового он не сделал. Более того, нагрев вина давно практиковался на юге Франции. Реакция Пастера была довольно острой. Но в чем же ценность работы Пастера и есть ли она на самом деле?

В письме редактору Moniteur vinicole, позднее включённом в Études sur le vin, он специально объяснял, что южнофранцузские торговцы действительно нагревали вино, но, по его утверждению, делали это ради ускоренного изменения его цвета и впечатления старения, то есть по сути дела "некоторой фальсификации", а не для микробиологической стабилизации. Свой же способ он определял именно как средство сделать вино устойчивым к последующей порче.

Сам Пастер формулировал суть своих штудий буквально так: до его опытов существовали случайные эмпирические наблюдения и опыты, утверждавшие, что «нагретое вино иногда хранится лучше», но не существовало никакого объяснения, почему это так. Это были опыты, а не технология, основанная на понимании причин винных болезней. Де Вернетт мог показать бутылки, которые пережили несколько лет благодаря нагреванию. Но не мог объяснить почему это так. Пастер смог объяснить, почему они пережили эти годы, какие организмы вызывают порчу, какую температуру необходимо применять, как долго греть вино и можно ли сделать это без заметного ущерба для его вкуса.

В результате Пастер занял довольно тонкую позицию. Он признал, что именно де Вернетт ближе всех подошёл к его технологии и сути патента и что «историческая истина» требует поставить работы Аппера и де Вернетта раньше его собственных. Но одновременно настаивал: их методы и, самое главное, обоснование этих методов не идентичны его работе. Главное для Пастера заключалось не просто в факте нагревания, а в системе — в объяснении микробиологического механизма, выборе температуры и доказательстве возможности сохранять таким образом различные вина.

Письмо 5 сентября 1866 года является довольно четкой заявкой на приоритет Пастера. Оно написано уже после выхода Études sur le vin, когда вопрос "кто был первым" преследовал Пастера уже довольно жестко. В письме неизвестному адресату он вновь проводит очень чёткую границу и заявляет, что до его первого сообщения Академии 1 мая 1865 года ни во Франции, ни за её пределами не существовало ни одного литра вина, сохранённого именно «моим способом».

Пастер не мог утверждать, что до него никто никогда не нагревал вино. К 1866 году это было уже невозможно: существовали публикации Аппера и де Вернетта. Поэтому спор сместился с вопроса «кто первым нагрел бутылку?» на гораздо более тонкий вопрос: кто впервые создал именно воспроизводимый научный метод сохранения вина при помощи контролируемого нагрева?

И здесь позиции Пастера безусловно на порядок сильнее.

Он не только объяснил болезни вина деятельностью микроорганизмов. Он экспериментально сравнивал нагретые и ненагретые образцы, исследовал разные температуры, пытался установить нижний предел эффективного воздействия и отдельно занимался вопросом, не разрушает ли нагрев тонкие вина. В его книге уже представлены промышленные аппараты совершенно разной производительности: от небольших установок до оборудования, способного обрабатывать десятки гектолитров. Это уже не домашний опыт с бутылкой на водяной бане, а переход к промышленной технологии. Параллельно проводились сравнительные дегустации нагретых и контрольных бутылок Бургундии. В более позднем издании Études sur le vin приводятся сравнения Вольне, Поммара, Вужо-Эшезо и других вин, где нагретые образцы через несколько лет нередко сохранялись значительно лучше контрольных.

Но есть в письме 5 сентября и ещё одна любопытная линия. Архив Science History Institute описывает его как свидетельство раздражения Пастера сопротивлением французских виноделов новому способу. Одновременно он с удовлетворением отмечал значительно более благоприятное отношение виноделов Калифорнии, где его идеи начали принимать гораздо охотнее.

Впрочем, пастеризация так и не стала стандартной процедурой производства большинства качественных тихих вин. Виноделие постепенно получило другие средства микробиологического контроля: более совершенную гигиену, работу с диоксидом серы, стерильную фильтрацию, управление температурой и другие методы. Однако сама идея контролируемой тепловой обработки оказалась невероятно успешной далеко за пределами вина — в пивоварении, молочной промышленности, производстве соков и огромном количестве других пищевых технологий.

Показать полностью 5
0

Не пить нельзя торговать! Запятая - в зависимости от чина!⁠⁠

К началу Первой мировой Россия уже почти двадцать лет жила в условиях казённой винной монополии, введённой Сергеем Юльевичем Витте в 1890-е годы. Продажа водки и крепкого спиртного стала исключительной прерогативой государства; доходы от неё давали около четверти всех бюджетных поступлений империи. И не смотря на это в обществе продолжали расти трезвеннические настроения, а в среде чиновников и части элиты зрела идея: война — удобный повод резко сократить потребление крепкого алкоголя и таким образом улучшить дисциплину, снизить бытовое насилие и «поднять нравственность народа».

Когда в июле 1914 года началась мобилизация, Николай II санкционировал беспрецедентные меры. 19 июля (по старому стилю) была запрещена розничная торговля водкой и крепкими спиртными напитками на время мобилизационной кампании, а указом от конца августа запрет был продлён «до окончания военных действий». На практике это означало закрытие казённых винных лавок и резкое урезание ассортимента в трактирах и ресторанах. Историки иногда называют это время периодом "сухого закона", хотя формально речь шла именно о крепких напитках; вино и пиво в разных категориях заведений продолжали продавать.

Особой головной болью для правительства стали так называемые "дворцовые города" — Царское Село, Петергоф, Гатчина. Это были не обычные уездные центры, а города под ведомством Министерства императорского двора, с дворцовыми резиденциями, гарнизонами, большим количеством офицеров, придворных, дачников и сезонных посетителей из высшей знати Империи. Их статус по многим вопросам (включая питейное дело) отличался от обычных губернских городов. Именно дворцовые города стали полигоном для специфического режима, который некоторые историки с определенного момента начали назвать «полусухим законом» — то есть не полным запретом, а системой жёстких, но не тотальных ограничений на торговлю алкоголем.

Логика власти была понятна. С одной стороны, императорский двор и высшая бюрократия хотели продемонстрировать пример «трезвого поведения» — невозможно было сохранить вокруг резиденций прежнее изобилие кабаков и трактиров, когда по всей стране закрывались казённые лавки. С другой стороны, полное запрещение любой продажи алкоголя там, где концентрировались офицеры, часто либо находящиеся в краткосрочном отпуске, либо раненые, военные чиновники и состоятельная публика, грозило всплеском нелегальной торговли, массовой фальсификации и ростом мелкой преступности. Это хорошо видно по региональным публикациям того времени - там, где запрет был слишком жёстким, быстро возникал чёрный рынок и торговля суррогатами.

В итоге 18 ноября 1914 года появляется распоряжение по Петергофу об особом режиме "дворцовых городов", который сохранял общий для всей Империи запрет на торговлю водкой и крепкими напитками (нельзя было продавать ни казённую водку, ни крепкие настойки, ни большинство ликёров), но разрешалась торговля виноградными винами крепостью не выше 16% алкоголя.

Ограничения касались не только крепости, но и формата торговли. В дворцовых городах в целом и в Петергофе в частности сохранялось правило, что даже разрешённые напитки можно реализовывать в основном «за столом» — то есть в ресторанах и трактирах, а не в виде широкой розничной продажи «на вынос» для простых горожан. При этом негласно было рекомендовано ввести этот режим только для заведений первого разряда - дорогих клубов, ресторанов и увеселительных заведений, так, чтобы доступ к алкоголю был упрощен для офицеров и высшей прослойки чиновников, а для «низов» доступ был по прежнему сильно ограничен.

Показать полностью 3

ИИ что-то понимает!⁠⁠

ИИ что-то понимает!

В "личке" спросили "а что вы думаете про одну из очень популярных линек испанского вина".

Я голосом ответил, а потом залил текст ответа в ЧатГПТ и попросил нарисовать.

ИИ понял меня на удивление точно и правильно.

Показать полностью 1
9

25 августа 1921 года - можно ли добавлять воду в вино?⁠⁠

25 августа 1921 года Франция ввела для Эльзаса и Лотарингии особый винный режим, который сегодня кажется почти парадоксальным: вино с добавлением подслащённой воды признавалось вином, но только внутри трёх департаментов и при строго оговорённых условиях.

После Франко-прусской войны 1870–1871 годов Эльзас и часть Лотарингии вошли в состав Германской империи. Почти пятьдесят лет местные виноградари работали по германским законам, и к 1918 году их практика заметно отличалась от французской. Одним из главных различий была галлизация, или sucrage-mouillage — добавление к суслу сахара, растворённого в воде.

Это не обычная шаптализация. При шаптализации сахар повышает потенциальное содержание алкоголя: дрожжи превращают его в спирт. При галлизации вместе с сахаром добавляется вода, поэтому снижается концентрация кислот и одновременно растёт объём жидкости. Для прохладных регионов XIX — начала XX века логика была очевидной: в холодный год виноград мог оказаться слишком кислым и недостаточно сахаристым.

Метод связывают с Людвигом Галлем, продвигавшим в XIX веке Nasszuckerung — «мокрое подслащивание». К началу XX века эта практика уже регулировалась законом. Юридическую основу дал германский Weingesetz от 7 апреля 1909 года, принятый при Вильгельме II с участием Bundesrat и Reichstag. Его §3 разрешал добавлять к суслу или вину сахар, в том числе растворённый в чистой воде, если требовалось исправить естественный недостаток сахара или алкоголя либо чрезмерную кислотность. Этот же закон устанавливал и разрешенные пределы - вода не могла составлять более одной пятой конечного объёма. Предельная схема выглядела примерно так: 80 литров исходного сусла или вина плюс 20 литров подслащённой воды давали 100 литров продукта. Относительно исходного объёма это позволяло увеличить количество жидкости примерно на четверть.

Количество сахара зависело от зрелости урожая. Разрешались свекловичный, тростниковый, инвертный и крахмальный сахара. Подслащивание проводили с начала сбора до 31 декабря и декларировали властям. Регулировалась и продажа: покупатель имел право узнать, подвергалось ли вино подслащиванию. Инспекторы могли проверять помещения, документы и брать образцы. За серьёзные нарушения в тяжёлых случаях грозило до двух лет заключения и до 20 000 марок штрафа.

Во всей остальной Франции к этому времени сформировался другой правовой подход. После винного кризиса и массовых протестов виноградарей юга страны закон от 29 июня 1907 года резко усилил борьбу с mouillage — добавлением воды — и злоупотреблениями подслащиванием. Франция не запрещала сахар как таковой: шаптализация существовала и регулировалась. Но вода в коммерческом вине воспринималась иначе. Производители должны были декларировать урожай и запасы, крупные операции с сахаром контролировались, а сахар для виноделия облагался дополнительным сбором в 40 франков за 100 килограммов.

Когда после Первой мировой войны Эльзас вернулся Франции, две системы столкнулись в рамках общего рынка - то, что вчера было законной технологией Германской империи, теперь не соответствовало общим французским правилам. В 1920 году виноградники Эльзаса занимали около 26 000 гектаров, а производство было чрезвычайно раздроблено: более 59 000 хозяйств имели менее одного гектара, около 3 900 — от одного до двух и лишь примерно 1 050 — более двух. Сейчас это себе представить трудно, но погода в то время отнюдь не способствовала процветанию виноделия - плохими для региона оказались 1920, 1921, 1923, 1924, 1925, 1926 и 1927 годы. Семь лет из 10! Очевидно, что недостаток сахара и избыток кислотности были для северных регионов особенно острыми.

Удивительно, но при этом даже сами эльзасцы не были едины. 28 июля 1919 года Поль Грейнер, президент Объединения виноторговцев Эльзаса (Syndicat des Négociants en vins–Viticulteurs du Vignoble alsacien), просил французские власти сохранить специальный режим. Рене Бейер, почётный президент Ассоциации виноградарей Эльзаса (Association des Viticulteurs d’Alsace), также защищал местные правила. Но часть торговли требовала обратного. В 1920 году Синдикат оптовой торговли винами департамента Верхний Рейн (Syndicat du Commerce en Gros des Vins du Haut-Rhin) выступал за скорейший переход к французским нормам: для него sucrage-mouillage был не способом спасти кислый урожай, а угрозой репутации эльзасского вина на французском рынке.

Компромисс оформил декрет от 25 августа 1921 года, подписанный президентом Александром Мильераном. Французские правила распространялись на Bas-Rhin, Haut-Rhin и Moselle, но §3 германского закона 1909 года временно сохранялся. Производитель мог использовать подслащённую воду, однако обязан был декларировать операцию и её объём. Сахар облагался тем же сбором — 40 франков за 100 килограммов. Вино, произведённое с sucrage-mouillage, признавалось вином, но его разрешалось отправлять лишь в пределах Bas-Rhin, Haut-Rhin и Moselle либо на экспорт. Для продажи в остальных департаментах оно должно было соответствовать общему французскому законодательству. В документах такие партии должны были обозначаться как «вино, обработанное согласно местному закону» (vin traité selon la loi locale).

Насколько эта практика была популярной и реально используемой? В 1929 году в Moselle, Bas-Rhin и Haut-Rhin по специальному режиму было учтено 812 952 килограмма сахара: 142 550 килограммов в Moselle, 338 782 — в Bas-Rhin и 331 620 — в Haut-Rhin. Точный объем вина, подвергшегося разбавлению, не зафиксирован, но если из общего объема в более чем 12 миллионов литров этой практике подвергалось хотя бы половина из разрешенных 20% (то есть 10%), по в вино добавляли от миллиона до полутора миллионов литров воды.

В 1923 году М. Буркард, президент Федерации оптовой торговли вином, сидром, спиртными напитками и ликёрами Эльзаса и Лотарингии, выступил против сохранения sucrage-mouillage. Его аргумент был коммерческим: французский рынок для такого вина ограничен, экспортные возможности сокращаются, а добавление воды увеличивает объём продукта, который становится труднее продать. В резолюции профессионального конгресса прозвучала предельно практичная мысль: Франция и без того производит достаточно вина и не нуждается в дополнительном объёме, созданном водой. Защитники существующего порядка, однако, не сдавались - в 1925 году представители эльзасского виноградарства вновь добились продления права на подслащивание с водой.

В итоге, как обычно, нечто "очень временное" просуществовало очень долго - формально "особое положение северных винодельческих регионов" упоминалось вплоть до середины 1960-х годов и практика "сошла на нет" только во второй половине ХХ века. Интересно, что в наши дни вопрос о том, можно ли добавлять воду в виноградное сусло снова актуален - ЮАР, Австралия и другие жаркие винодельческие страны регулярно поднимают эту тему, но теперь уже в другой плоскости - можно ли добавлять воду для того, чтобы при нынешнем жарком климате в вине не было столько много алкоголя?

Показать полностью 4
6

Физика красного вина: тепловые методы в современном виноделии⁠⁠

Термовинификация — это один из инструментов винодела, нагрев винограда до высоких температур перед тем, как запустить брожение. Это практика управления вкусом и цветом, в которой температура становится мощным инструментом экстракции. В международной практике этот подход описывают как мацерацию после нагревания: ягоды — целыми, дроблёными или отделёнными от гребней — доводят до нужной температуры, выдерживают, а затем отправляют на брожение. Смысл тут двойной. С одной стороны, тепло помогает быстро и полно вытащить из кожицы красящие вещества и танины. С другой — оно мгновенно прерывает нежелательные ферментативные процессы, которые могут испортить вино ещё до его рождения.

Хотя сегодня термовинификацию часто считают порождением второй половины ХХ века, первые опыты с нагреванием красного винограда ставили ещё в начале 1900-х. Научная база копилась десятилетиями, но в большое коммерческое плавание технология отправилась только в 1960–70-е, когда появились мощные и надёжные нагревательные системы. Подстегнули развитие слабые урожаи во Франции: виноград был не самого высокого качества, часто подгнившим, а перерабатывать его нужно было быстро и без потерь. ВИноделие требовало высокотехнологичного метода компенсации этих проблем и термовинификация им стала, с тех пор обрастая множеством технических вариаций.

В классическом варианте это короткая горячая мацерация с последующим брожением уже отжатого сока. Мезгу греют примерно до 70 °C, держат меньше часа и прессуют до старта ферментации — почти как в белом виноделии. Но есть и другие сценарии: долгий предбродильный нагрев до 15 часов, немецкий метод с кратковременным ударом до 85 °C, флэш-детант с резким сбросом давления в вакууме, который заставляет клетки виноградной ягоды мгновенно "вскипать". Так что сегодня термовинификация — это не одна операция, а целое семейство методов, близких по логике, но разных по результату.

Почему нагрев вообще работает? Всё дело в физике ягоды. Тепло разрушает клеточные стенки кожицы, делая их проницаемыми, и антоцианы — те самые пигменты, что дают красный цвет — устремляются в жидкую фазу. Одновременно разрушаются вредные ферменты, включая полифенолоксидазу, которая отвечает за быстрое окисление и побурение сусла. Риск окисления падает, цвет получается ярким и чистым. Именно за это термовинификацию так любят в производстве молодых красных вин. Но в этой скорости скрыта и главная слабость: антоцианы выходят быстрее танинов, а без танинов пигменту не на что опереться. В итоге вино может иметь броский начальный цвет, но со временем бледнеет, теряет структуру и глубину.

На уровне вкуса и аромата нагрев тоже оставляет свой отпечаток. В профессиональной литературе такие вина часто описывают как ярко-фруктовые, с выраженными эфирными нотами. Некоторые виноделы даже иронично сравнивают их с «йогурт с фруктами и шоколадом». Впрочем, профиль можно регулировать: если осветлить сок перед брожением и вести ферментацию при низкой температуре, эфирность усилится; тёплое брожение даст более зрелый, спокойный фруктовый тон. Поэтому термовинифицированные вина нередко проходят дополнительные технологические стадии, чтобы добавить финальной сборке цвета, сочности и ранней спелости.

Есть у метода и вторая, чисто санитарная миссия. Когда некоторые ягоды поражены гнилью, в игру вступает лакказа — фермент, который быстро разрушает ароматы, фенолы и портит цвет. Для ее нейтрализации требуется не просто высокая температура, но и скорость нагрева: выше 70 °C лакказа гибнет, а вот в диапазоне 30–50 °C её активность, наоборот, растёт. Медленный нагрев испорченного сырья способен только усугубить проблему. Так что термовинификация — это непростая инженерная задача: нужно нагреть быстро, контролируемо и без пауз.

Дополнительным плюсом является еще и то, что термовинификация способна приглушать и нежелательные растительные тона. Исследования показывают, что предбродильный нагрев снижает уровень метоксипиразинов — тех самых соединений, что пахнут зелёным перцем и томатным листом. Разрушаются и ферменты, рождающие «зелёные» ароматы. Поэтому горячие методы особенно хороши для винограда с нейтральным или травянистым профилем. Есть даже данные, что флэш-детант может уменьшать следы дымовых тонов после лесных пожаров, хотя здесь всё сложнее: предшественники этих запахов способны активироваться уже при выдержке.

С точки зрения экономики метод идеален для крупных хозяйств и кооперативов. Ускоренная экстракция сокращает время контакта с мезгой, разгружает бродильные ёмкости и позволяет быстро переработать большой урожай. Но и цена вопроса высока: нужны теплообменники, системы охлаждения, иногда вакуумные камеры, серьёзные площади и вложения. В итоге термовинификация — это характерный продукт индустриальной энологии ХХ века. Она родилась на стыке плохих урожаев, растущих объёмов и желания управлять вином не только через терруар, но и через физику.

Показать полностью 4
8

24 августа 1973 года - как Мальборо стал винным регионом⁠⁠

Есть винные регионы, история которых насчитывает две тысячи лет. Есть регионы, где происхождение отдельных виноградников прекрасно читается по монастырским книгам, налоговым реестрам и средневековым картам. А вот у новозеландского Мальборо день рождения можно назвать практически с точностью до дня. 24 августа 1973 года компания Montana Wines устроила публичную посадку лоз на северо-востоке Южного острова Новой Зеландии. Перед журналистами, политиками и местными предпринимателями руководитель компании Фрэнк Юкич произнес почти вызывающую фразу: «Вина отсюда станут всемирно известными». В тот момент для подобной уверенности было, прямо скажем, не так уж много оснований.

Новозеландское виноделие существовало задолго до этого. Первую документированную посадку винограда сделал миссионер Сэмюэл Марсден в 1819 году. В 1840-м французский мореплаватель Жюль Дюмон-Дюрвиль уже упоминал приятное местное вино Джеймса Басби. Но к началу XX века отрасль оставалась небольшой. Ей мешали филлоксера, грибковые болезни, маленький внутренний рынок и крайне жесткое антиалкогольное законодательство.

Новая Зеландия несколько раз оказывалась буквально в нескольких тысячах голосов от национального сухого закона. Между 1911 и 1987 годами вопросы продажи алкоголя выносились на общенациональные референдумы 24 раза. В апреле 1919 года первоначальный подсчет даже показывал победу сторонников полного запрета примерно на 13 тысяч голосов. Результат изменили голоса военнослужащих, находившихся за границей: около 32 тысяч солдат Австралийского и новозеландского армейского корпуса (ANZAC) практически единогласно проголосовали против запрета.

В декабре 1919 года голосование повторили. За сухой закон высказались 49,7% избирателей. Полного запрета снова не произошло, но ограничения оставались чрезвычайно жесткими. С 1917 года бары должны были закрываться уже в шесть часов вечера, и этот порядок просуществовал до 1967 года. В нескольких округах продажа алкоголя была полностью запрещена еще с конца XIX века. Как итог - виноделие Новой Зеландии представляло собой очень жалкую картину. В 1962 году столовые вина составляли только около 12% новозеландского производства. Рынок был ориентирован прежде всего на пиво, крепкий алкоголь и сладкие крепленые вина. Рестораны начали получать винные лицензии только с 1960 года.

Винодельни экономили буквально на всем, для производства активно использовались гибридные сорта, в частности Бако Блан и Бако Нуар. Эти сорта в 1927-1930 годах ввозило на острова Министерство сельского хозяйства. К 1960 году они составляли почти две трети (если точно, то 62%) винных лоз страны. В 1960-1970-е годы началась активная замена гибридов самыми высокоурожайными европейскими сортами на филлоксероустойчивых подвоях. Одним из главных белых сортов стал Мюллер-Тургау, среди красных выделялся Каберне Совиньон. Именно в этот период крупные производители начали искать новые районы с более прохладным и сухим климатом.

Montana Wines возникла из семейного предприятия Юкичей. Хорватский эмигрант Иван Юкич посадил лозы около Окленда в 1934 году. Его сыновья Мате и Фрэнк постепенно превратили хозяйство в одну из крупнейших винных компаний страны. К началу 1970-х Montana была одной из 3-4 виноделен в стране, которые чувствовали себя достаточно уверенно, чтобы позволить себе новые проекты большого масштаба.

Сотрудник компании Уэйн Томас изучил климат Южного острова и обратил внимание на равнину Уайрау в Мальборо. Здесь было много солнечных часов, сравнительно мало осадков, холодные ночи и обширные участки с хорошо дренированными аллювиальными и гравийными почвами. Фрэнк Юкич согласился купить около 1600 гектаров земли. По семейным воспоминаниям, депозит за участки он внес еще до окончательного одобрения сделки советом директоров Montana. Регион в тот момент не считался очевидным местом для крупного виноградарства. Южный остров воспринимался как слишком холодный, а местное сельское хозяйство было ориентировано прежде всего на овцеводство, зерновые и сады.

Посадки начались в 1973 году. Масштаб был промышленным: за первый сезон высадили приблизительно 700 тысяч лоз. Для разметки длинных рядов использовали оптические приборы. Молодые растения защищали бумажными колпаками, которые изготавливали в том числе местные жители. Главными сортами были все те же Мюллер-Тургау и Каберне Совиньон. Но один из первых летних сезонов оказался невероятно засушливым и часть молодых лоз погибла, что привело к активным поискам более подходящих вариантов на замену.

Совиньон Блан появился среди новых посадок около 1975 годах. Источники расходятся в точной дате, но в любом случае он не был исходной основой проекта. Это был сорт второго этапа, появившийся после первых испытаний территории. Первый коммерческий Marlborough Sauvignon Blanc винодельня Montana выпустила в 1979 году, через шесть лет после начала массовых посадок в Мальборо.

Условия долины оказались невероятно удачными для формирования яркой ароматики Совиньон Блана. В регионе много солнечного света и ультрафиолета при прохладном климате. Суточная амплитуда температур позволяет сохранять высокую кислотность при достаточном накоплении сахара. Гравийные и аллювиальные почвы долины Уайрау быстро отводят воду, а сравнительно небольшое количество осадков облегчает контроль силы роста лоз.

Международного успеха пришел к местным винам в середине 1980-х. Австралийский винодел Дэвид Хонен попробовал вина Мальборо в 1983 году, а в 1985-м вместе с Кевином Джаддом выпустил первый Совиньон Блан хозяйства Cloudy Bay. В Великобритании заметные результаты показывала Hunter's: ее вина получали высокие награды на винных конкурсах Sunday Times в 1986, 1987 и 1988 годах. В течение нескольких лет словосочетание Marlborough Sauvignon Blanc превратилось на экспортных рынках почти в самостоятельную категорию. Покупатель ожидал высокой кислотности, очень интенсивной ароматики, крыжовника, маракуйи, лайма, грейпфрута и свежей зелени и стабильно получал ожидаемое в максимальном проявлении.

Montana несколько раз меняла владельцев. В 2001 году компанию приобрела Allied Domecq. После поглощения Allied Domecq в 2005 году винный бизнес перешел к Pernod Ricard. В 2010 году на большинстве международных рынков бренд Montana переименовали в Brancott Estate - новое имя позволяло избежать путаницы на американском рынке, где Montana прежде всего воспринималась как название штата.

Сегодня в Мальборо находится более 30 тысяч гектаров виноградников, около трех четвертей всей виноградной площади Новой Зеландии. Подавляющая часть приходится на Совиньон Блан. Около 90% новозеландского вина экспортируется, а общая выручка от винного экспорта превышает 2 млрд новозеландских долларов.

Показать полностью 5
Отличная работа, все прочитано!

Темы

Политика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

18+

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Игры

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юмор

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Отношения

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Здоровье

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Путешествия

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Спорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Хобби

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Сервис

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Природа

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Бизнес

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Транспорт

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Общение

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Юриспруденция

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Наука

Теги

Популярные авторы

Сообщества

IT

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Животные

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кино и сериалы

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Экономика

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Кулинария

Теги

Популярные авторы

Сообщества

История

Теги

Популярные авторы

Сообщества

Недвижимость и ремонт

Теги

Популярные авторы

Сообщества