Chezahuy

пикабушник
поставил 63 плюса и 38 минусов
отредактировал 0 постов
проголосовал за 0 редактирований
44К рейтинг 2270 комментариев 42 поста 14 в "горячем"
2 награды
лучший авторский пост недели лучший авторский текстовый пост недели
1325

Собака неунывака

Нашел наконец-то фотографию из своего архива.

Собака неунывака Собака, Инвалид, Оптимизм, Лайфхак

Гуляли как-то по славному наукограду Бийску  несколько лет назад. Вдруг навстречу вот такое чудо. Если кто не рассмотрел - у собаки нет задних лап. Но хозяин приделал колесики и потому Малыш, взятый из приюта, особо проблем не ощущал. Гонял на переднем приводе, как полноприводный собакен. С развеселым лаем,  с оптимистичной физиономией.

-60

Когда не станет Путина. Варианты развития событий

Когда не станет Путина. Варианты развития событий Путин, Политика, Прогноз, Будущее, Аппроксимация, Длиннопост

Немного полуполитоты - полупрогнозчины в воскресный день на тему России без Путина от Аппроксимации.  Всегда же интересно погадать, а что будет, если случится то или иное событие? Тем более, Путин человек и как человек свойственен процессам старения и умирания. Так что же будет после него?


А сегодня, господа, попробуем заглянуть в будущее и представить Россию без Путина. Ну да, президентские сроки имеют свойства заканчиваться, а еще возраст, куча партнеров из-за бугра разной степени адекватности, покушения, болезни и все такое. В любом случае человек существо смертное.


Итак, включаете вы телевизор завтра с утра и там ведущая вся такая в черном грустно говорит:


— Сегодня ночью после непродолжительной... Помним, скорбим.


Далее врубают обязательный ролик про жизнь замечательного человека Владимира Владимировича. В сугубо нейтральных тонах, поскольку фиг его знает, каким он далее в итоге окажется для нашей непредсказуемой истории. Кровавым тираном, что завалил кучу борцов с режимом — а у истинных борцов с режимом иных причин для смерти никогда не найдется, даже внезапная дизентерия по всякому подкинута ФСБ.


Или же это отец народов, который бдел и радел. Нам уже не важна подача. Нам интересно предположить что дальше?


Три моих варианта:


1. Первый и самый предсказуемый. А ничего. Власть конституционно перехватывает текущий премьер-министр Дмитрий Медведев. Спокойненько организует внеурочные выборы, по упорному настоянию народа дает себя уговорить и выставляет свою кандидатуру. Предсказуемо выигрывает. Фигура уже известная, пиарщики тут же вспомнят, что именно при нем били грозного грузина, растили экономику и дали по носу Кондолизе Райс. Всегда можно сказать, что всему плохому его научил Путин, а все хорошее, что случалось в России и мире за эти годы есть заслуга Медведева. Раз он уже у власти, текущую элиту этот человек устраивает вполне. Если вместо него будет какой-нибудь Иванов, Патрушев или Шойгу, или вообще неизвестный на сегодня человек — тоже, почему бы и нет. Но силовик у власти был хорош сразу опосля ельцинского развала с засильем улусных олигархов и бандитского разгула с чеченами в каждом метро и подъезде, на что Борису Николаичу было глубоко нассать с самолетного трапа. Сейчас людям хочется роста экономики. Их устроит весь из себя экономист. Эдакая «оттепель», как после смерти Сталина.


2. Либеральная революция. Активизируются борцы со свободой и независимостью России от США. Это если какие-то силы в правительстве решатся поддержать их, с учетом мощного подогрева Запада, который явно не упустит шанса не допустить до руля России второго Путина — им еще от первого бы отойти. Тоже неплохой сценарий. За либералами деньги Запада, глупость и жадность многих коррупционеров в госаппарате, пассионарии из числа молодого айфонного поколения. Дальнейшее развитие событий будет зависеть от конкретных личностей, что встанут после российского Майдана у власти: от вторых святых 90-х до номинально союзных отношений с Западом, с постепенным скатыванием к центризму-путинизму. А к центризму легко скатиться, когда ты реально решишь заниматься государственными делами и внезапно осознаешь, что кричать на площадях — это одно, но на самом деле тут в некоторых местах придется действовать так, что Сталина покажется народу няшей в сравнении.


Да, уважаемые либералы, не смотрите на меня обидчиво, как евреи на С-300. Клянусь здоровьем Чубайса, не хотел вас обидеть. Это все просто мои предположения, с которыми можно соглашаться или не соглашаться. Но я не вижу в либеральных течениях жизнеспособную силу, которая может эффективно управлять такой страной как Россия.


3. Третья по счету, но вторая по вероятности сценарная заявка: приход к власти националистов-коммунистов. Вплоть до системы реставрации СССР — РСФСР. Эти люди при должной организации и вменяемости могут поднять за собой действенную силу. В их составе лица, которые имеют реальный боевой опыт в военных конфликтах последних десятилетий, вплоть до Донбасса. Разумеется, и с Донбасса могут привлечь народ, поскольку смена власти на либералов для всего проекта ЛДНР смерти подобна. Если эти силы учтут опыт предыдущих ГКЧП, разгона Совета депутатов и т.д. и не будут сопли жевать, а перейдут к активным действиям без дрожи в руках, как делал и завещал делать дедушка Ленин, то забрать власть им по силам вполне. К слову, и либералы льют воду на их мельницу. К примеру, когда они критикуют действующие власти и обвиняют ее в коррупции. Народ не верит в итоге ни властям, ни либералам. Останется дождаться, когда эти силы сцепятся друг с другом, закидают друг друга грязью и прочими неприятными субстанциями. Зальют эфиры и Сеть компроматами друг на друга. И останется лишь добить их парой грамотных ходов.


Кто историю учил, тот должен помнить, как умирала Российская империя: долгая и бессмысленная война подогрела общество, царь отрёкся от власти, его приспешников оттёрли буржуа путём Февральской революции. Но недолго музыка играла и наступила Октябрьская революция. А с нею эсеры, меньшевики, большевики. Как видим, конечные победители пришли к власти на конечном же этапе.


Люди любят сильных и решительных. Они будут только рады, особенно при хорошей пиар-подаче, если к одной стенке плечом к плечу поставят в качестве государственного вора и коррупционера, к примеру, Грефа, а рядом с ним — как американского шпиона и лоббиста господина Навального.


Вот такие три моих варианта. На Орден Ванги не претендуют, текст написан сугубо ради развлечения и легкой гимнастики для мозгов. Всем добра!

Показать полностью
233

Семь уроков Октябрьской революции, которые никто не учит

Несколько слов от Аппроксимации на тему 7 ноября - для кого-то Великой Октябрьской революции, а для кого-то - Гнусного большевистского переворота.


Сменив празднование Октябрьской революции на некий День народного единства по стародавнему и практически малозаметному событию эпохи Смутного времени, правительство показало себя страусом, прячущим голову в песок.


Октябрьскую революцию именно сейчас нужно и должно изучать, как эпохальное событие нашей страны: ее предпосылки, ход и результаты. Независимо от отношения к большевикам. Объективно Октябрьская революция стала водоразделом, кардинально изменив историю России.


Это образчик того, как может придти к власти в огромной стране маленькая кучка идейных, организованных и спаянных крепкой партийной дисциплиной борцов за народное счастье (здесь в кавычках или без, в зависимости от политических предпочтений читателя).



1.


Царское правительство при Николае Втором — пример неповоротливости как самой системы, так и ее агитационного аппарата. В России очень болезненно относятся к проигрышам войн, потерям территорий. Все это делает в лице народа правителя слабым и беспомощным, пусть при прочих равных он вполне себе неплохо справляется с ведением дел в стране. Потому Русско-Японскую войну требовалось либо доводить любыми средствами до победного конца, либо вообще не начинать. Сталинское правительство, попытавшись одним военным округом победить Финляндию, получило болезненное кровопускание, после чего, реорганизовав силы, добилось поставленных задач. Царское правительство после кровопускания шло на подписание мировой с утерей ряда территорий и возможности дальнейшей экспансии на Восток.


Урок № 1: Не начинай зря войну, а начав — выигрывай, пусть это и потребует огромных затрат: репутационные потери в будущем будут стоить большего.


2.


Затяжная, кровавая бойня Первой мировой войны не только привела к психологической усталости народ, но и выбила основную массу активных идейных сторонников правительства. В то же время из-за нехватки людского ресурса на фронт были посланы политически неблагонадежные граждане, которые тут же развернули свою агитацию. Но никакая пропаганда не будет эффективной, если не опирается на очевидные вещи: солдаты видели, что многие богатые сограждане, в то время как они гнили в траншеях, отлично проводили время в тылу. Опять же, усиливались революционные настроения по мере роста поражений на фронте. Борьба с агитацией носила в основном репрессивный характер.


Урок № 2: Сплочение нации при угрозе должно быть реальным, а не показушным. Борьба с враждебной агитацией и идеологией должна проводиться на уровне более активной собственной агитации и идеологии, основанной на простых мотивах. Репрессии же только добавляют противной стороне т.н. «героев-мучеников».


3.


Нельзя перекладывать груз ответственности на других, когда стоишь у власти в самый критический момент истории страны. Формула «Я устал, я ухожу» хороша при сравнительно мирных делах и стабильной общественной жизни государства. Большинство дворцовых переворотов, антиправительственных выступлений совершалось именно в моменты смены правителей. Тогда появляются разные силы, которые пытаются воспользоваться моментом захватить власть.


Урок № 3: Смена правителя в критические моменты не производится.


4.


Накануне отречения Николай Второй жаловался — «Кругом измена, и трусость, и обман!». Что ж, сам виноват. И при Иване Грозном, и при Петре Великом каждый правитель окружал себя с помощью социальных лифтов людьми, которые были ему верны и преданы. Не столько из-за очаровательной физиономии государя, столько оттого, что не будь царя, их самих попросят на выход с вещами, и хорошо, если не вперед ногами. Поскольку они без царя никто и звать никак. Кровная заинтересованность в том, чтобы правитель и далее сидел на троне — лучший залог в верности окружения.


Урок № 4: Только шкурный интерес окружения в нахождении правителя у власти является залогом верности и отсутствия измен элиты.


5.


Скандалы с Распутиным, расстрелы мирных шествий, бездарные поражения, потакательства крупным промышленникам в ущерб простых людей сделали царя крайне непопулярным в народе. В критической же обстановке именно простой народ является силой, обращение к которой позволяет правителю добиться высоких результатов. Речь Петра Первого перед солдатами накануне Полтавской битвы, «Братья и сестры» Сталина — яркий пример подобных обращений.


Урок № 5: Если ты игнорируешь народ, настанет момент, когда народ станет игнорировать тебя.


6.


Большевики не пришли к власти по мановению волшебной палочки. Может быть, для многих это будет новостью, но они и царя не свергали. Все это произошло во время Февральской революции. Но когда ты производишь революцию, будь готов, что кто-то пойдет по твоим стопам и отправит тебя на свалку историю вслед за теми, кого отправил туда ты. Там, где начинается история, заканчиваются различные эмоциональные оценки. История не любит глупых, слабых и нерешительных, излишняя доброта правителя зачастую бьет более кровавыми последствиями в будущем. Во многом причиной Октябрьской революции стала слабость новой власти и то, что она следовала в русле политики, не отвечавшей надеждам населения. Война продолжилась — более того, продолжилась более бесславными поражениями, послабления в сфере трудовых отношений спускали на тормоза крупные помещики и фабриканты. И самое главное — власть терпела созданный параллельно с нею орган Петроградского Совета. А ведь совершая один переворот, новые власти должны были понимать, что тем самым открывают ящик Пандоры и легитимизируют право на восстание. При таком развитии событий удивляться приходится не тому, что случилась Октябрьская революция, а тому, отчего она не стала Июльской или Августовской.


Урок № 6: Если ты вынудил уйти кого-то, вполне возможно, найдутся силы, которые и тебя также свергнут.


7.


Революция — это вина царского правительства, которое допустило ситуацию до такого момента, что в обществе назрела революционная ситуация и революционерам удалось реализовать свои планы при мощной общественной поддержке. Как любое другое преступление (а захват власти насильственным путем объективно по уголовному кодексу есть преступление) здесь вина не только самого преступника, но и допустившего совершение данного деяния правящего строя. Революция не происходит внезапно на ровном месте. Недовольство зреет годами. Для того, чтобы пресечь смену строя, важно иметь мощный агитационный аппарат, который невозможен без постоянного мониторинга настроений в народе, без своевременной правильной реакции на сигналы, на курсе, который отвечает интересам государства и его народа.


Урок № 7: Чем дальше власть от народа, тем ближе она к революции

Семь уроков Октябрьской революции, которые никто не учит Революция, История, 7 ноября, Политика, Общество, Длиннопост
Показать полностью 1
-9

Былина о Яге Костяной Ноге да Алеше Поповиче

Написано в виде пародии на какую-то сказку в Сети, да так и осталась висеть в каментах. Пусть уж и тут повисит, коли жрать не просит.

Конные половцы с ленцой приближались к девушке, которая сидела на берегу реки у домика на сваях и толкла в ступе пестиком пшеницу. Один стал разматывать аркан, но остальные только заулыбались, поскольку явно баба пешком от конных и так никуда далеко не сбежит.


— Эй, рюсски дефк! — окликнул ее вожак, коверкая слова. — Чего такая дерзкая и так на нас смотришь плеха?

— Ой, дядечки, да я вас только заметила, — отвечала красна девица, продолжая толочь в ступе пшеницу.

Потом она резко втянула воздух и громко чихнула «Апчхи!»

— Что?! Кто «хачи?!» Ми хачи?! — вскинулся вожак. — Ты нас оскорблять! Идти сюды (тут он показал седло позади себя), падай тут и смирно веди себя. Мы тебя насилявять, а затем продавать на рынке рабов в Каффе. Там тибя вазьмет ромейский богач, будет парча и сладости каждый день. И бить мала-мала станит!


— Благодарю, почтенный, но у меня другие планы на сегодняшний день, — холодно ответила девушка. Вожак хлестнул коня, приблизился к дерзкой бабе, чтобы схватить ее. Но та внезапно резко встала и мощным лоу-киком голенью в плечо коня повергла того наземь вместе с ошеломленным всадником. Едва вожак привстал, силясь выбрать ногу, придавленную конем, как второй удар голени вышиб ему мозги. В стороны брызнули куски розовой плоти вперемежку с обрывками бармицы и осколками кованого шлема.


— Яга, владеющая стилем Костяная Нога! — узнали девушку, завизжав от страха, половцы. — Стрелою ее бей каленою!

И все разом натянули тугие луки. Но стрелы, прочертив четкие линии в воздухе, брызнули прочь от мощного пердежа, что встречной волной попросту лишил их смертоносной скорости. Рядом с Ягой оказался здоровенный добрый молодец в доброй броне богатыря с ближней заставы княжеской. Был он на мощном коне, что в самый ответственный момент повернулся задом да и произвел сей мощнейший пук в сторону врага.


— А кто тут людей русских обижает? Что за морды поганые? — гневно спросил богатырь, приглядываясь. — За раны брату да отцу бью мечом каленым да по шелому! За дедовские обиды кулаком пудовым да по черепу. Ну а за баб нашенских — в лепешку, как блошку!

— У него же оружия нету, братцы! — взвигнул один из половецких набежчиков, да вскинул сабельку вострую, да погнал коня резвого на русского богатыря. Опомнилось и остальное воинство, обнажив клинки и ринувшись на одинокого защитника Костяной Ноги. А богатырь навстречу им рванул и едва сблизился, выпрыгнул с седла и, крутнувшись, вмазал своим ядреным задом по роже ближайшего половца. Тот от удара отлетел на других налетчиков. А русич вновь в воздух взвился и со всего маху впечатал своим задом голову в плечи другому ворогу, так, что сплюснулась голова вместе с шеломом, да и конь под ним, взвизгнув, подломился и упал замертво. И пары мгновений не прошло, как лежали на лужайке у бережка все половцы убитые страшным способом, расплюснутые в отвратительные мясные лепешки.


— Спасибо тебе, добрый молодец, что заступился за честь мою, — поклонилась ему в пояс Яга, Костяная Нога. — Как же звать-величать тебя? Не иначе с князем нашим у самого его стола сидишь, золотой ложкой ешь, гридницу его соболиной шубой метешь?

— А и не за что, девонька, благодарить меня. Долг наш богатырский такой, простых людей в обиду не давать и беречь землю русскую от поганых ворогов, — отвечал богатырь. — А зовусь я... кхех...


Тут добрый молодец поднатужился, вытаскивая из своего зада сплющенный шелом убитого половца, что застрял меж полужопий в разгар схватки. Полетела прочь по камешкам со звоном мятая железка — А зовут меня Алешой Поповичем. А потому мы Поповичи, что владеем древним боевым искусством пращуров наших славянских — попобоксом его кличут.


Обошел он женщину вокруг, а Яга то всем видам лепна: ланиты румяные, брови, что соболи, груди, как дыньки, да как тыковки ее задница. А глазами то зелеными так и жжет ретивое добру молодцу.


— Видел я, как ты бьешь, красна девица. Обучила бы и меня стилю редкому, стилю редкому, стилю страшному — Костяною Ногою кличется. Красота была б твоей милости, дам тебе тогда я что попросится. Буде гривны то или резаны.


— Ой ты молвишь не мудро, Алешенька. Кто же речи такие ведет на дороженьке? Ты пройди сперва в мою хатоньку, да помойся иди в моей банечьке, а затем мы за чаркой хмельною, о делах наших скорбных скалякаем.


Увидел Алеша Попович, что рядом и впрямь, баня стоит уже топится. И пошел туда, на ходу скидывая одежку.


— Ты ступай туда, добрый молодец. Ну и я подойду скоренько. Принесу попариться венички, — крикнула ему в спину Яга. Потом тихо добавила, вожделенно пожирая глазами могучее тело богатырское. — Да сама же попарюсь на парочку...

Показать полностью
13

Испытано на себе: лазерная коррекция зрения

Итак, однажды вам до чертиков надоедает смотреть на мир сквозь толстые линзы и отражаться в глазах прохожих очкариком, с давно закрепившимся набором стереотипов. И решили все это поменять кардинальным способом.


Я вот тоже в свое время что-то слышал про «лазером чик чик», но там столько было слухов и страшилок, что решил повременить. Тем более по стоимости это было довольно прилично.

Но вот однажды сумма все-таки набралась и я отправился на разведку в клинику, как и что там. На сайте нашел примерный прайс, выходило примерно 50 тысяч на оба глаза (миопия около -6, с легким астигматизмом).


Пролетая между Питером и Бийском, решил завернуть в Новосибирск, там сделать операцию. Но по телефону девушка сказала, что вот так с панталыку — рраз и все, не получится. Для начала нужно пройти обследование (1600 рублей). Затем, если врачи решат, что мой случай операбелен, сдать анализ крови и лишь затем — на операцию.


Обследование происходило по предварительной записи. Сидишь в коридоре, куда выходят двери около пяти кабинетов, тебя вызывают в них по очереди, садишься перед различными аппаратами, где-то требуется сфокусироваться на красную точку, где-то еще что-то. Глаза уже закапаны и с расширенными зрачками. Были и обычные у окулистов таблички с буковками, с традиционным вопросом — какой ряд видишь?


Так у них получалось, что в коридоре было человек пять-шесть, но никто не чувствовал себя покинутым и скучающим. Вызывали по очереди, жонглировали клиентами ловко и профессионально. На ресепшене к тому же узнал, что все телефонные звонки записываются. Одна бабушка попыталась пройти не в свое время, ее попросили подождать. Она решила затеять скандал, мол, я записывалась именно в это время, которое сейчас, а вы все врете. Не теряя вежливости, девушка на ресепшене предложила поднять из архива телефонные переговоры и прослушать их на предмет кто тут вывсеврете. На том скандал и уложился.


После обследования товарищ доктор пригласил в кабинет, показал портрет моей черепушки в рентгене, заключил, что миопия в наличии есть, астигматизм мизерный. Провел и микролекцию на тему того, отчего все это случилось. В данном случае я так понял, дело в наследственности и шибко развитом мозге, который начал давить на глаза.


Доктор предложил три вида коррекции. Первый самый дешевый, но там дольше глазу заживать и все такое. Второй средний по цене, заживает глаз быстро, побочных эффектов мало. И самый последний, самый дорогой — высочайшая точность коррекции, минимум дискомфорта и все такое. Если второй — просто ЛАСИК, то второй — фемтоЛАСИК.

Но чтобы я ни выбрал, в любом случае, видеть ты будешь, пообещал доктор. И я выбрал средний вариант.


В назначенный день и час прибыл на операцию. На ресепшене меня приняли, выдали квиток, сколько надо оплатить на кассе, на кассе было все оплачено, а далее — сама операция. Все проходило довольно буднично. Снова обследование, затем — операционная. Надели балахон поверх одежды и шапочку на голову. Дали выпить обезболивающее. Закапали глаза (их на протяжении операции закапывали очень часто, вместо здрасьте.


Потом я лег на кушетку, мне закрыли один глаз, второй зафиксировали металлическими скобами, чтобы не моргал. Но поскольку к тому времени в организьме была лошадиная доза обезболивающего, все это проходило без особого дискомфорта. Время от времени на аппарате появлялась красная точка на которую требовалось смотреть, глаз также время от времени чем-то протирали, один раз его затянуло вакуумом, вот это неприятно, хотя именно неприятно — боли не было. Был момент, когда глаз совершенно отключался, свет в нем гас и я его просто не чувствовал.


Потом прооперированный глаз закрыли, аналогичная процедура началась с другим глазом. По личному времяощущению все заняло минут десять. Попросили осторожно приподняться, вывели, дали снова обезболивающее и попросили подождать часок в коридоре. На бровях были ватные диски или что-то подобное. В глазах — легкий беловатый туман, но — о чудо! Все вокруг совершенно четко видно. Сижу в коридоре и свободно читаю бегущую строку на плазменной панели на другом его конце. Глаза как бы чешутся, но тереть их нельзя. А то инфекцию внесешь.


Через час все проверили, все прошло нормально. Попросили придти на следующий день для конечной проверки. А пока — закапывать периодически «Тобрадекс», на солнце не гулять (ультрафиолет вреден) и вообще беречься.


В гостиницу ехал на такси, закрыв глаза солнечными очками. Глаза немного слезились и першили. На аппетит и самочувствие операция совершенно не сказалась. Дождавшись вечера, прогулялся по улице без солнечных очков. Ну это же кайф, дорогие товарищи!


Была и пара минусов. Во-первых, хуже стал видеть в темноте. Во-вторых — когда подносишь руку к близко к лицу, она расплывается. На счет последнего врач на следующий день сказал, мол, а что ты хотел — у тебя же нормальное зрение! Потому и близко не видишь.


В дорогу в общем дали рекомендации: денек не мыться, не допускать попадания в глаз пота и грязи, глаза не тереть, капать «Тобрадекс» (он против инфекции). Физическим трудом заниматься можно без ограничений. Когда доктор запретил чесать глаза, они так сразу зачесались… Еще требовалось упражняться в фокусировке: сначала фокусируешься на близком объекте, затем на дальнем и наоборот.


В общем, все неприятные моменты исчезли примерно через два дня практически полностью.


Врач порекомендовал выкинуть очки нафиг, мол, они уже не понадобятся. И правильно. Хотя поначалу было непривычно без них.


В период привыкания к новому зрению было сложно играть, к примеру, в бадминтон, поскольку все время промахивался. Еще не приноровился к новому глазомеру. А еще один нюанс — если раньше часто слышал, как ко мне обращались на «вы», теперь, когда нет очков, больше говорят «ты». То ли стал выглядеть моложе, то ли теперь не такой представительный.


В общем, для тех, кто не решился — решайтесь уже и гоу на операцию. А деньги — ну что они? Дело наживное. Тем приятнее, когда их вкладываешь в себя.


Текст написан года 4 назад. Операцию делал в 2014 году. С тех пор полет нормальный. Все норм, зрение устраивает. Осложнений не было.

Показать полностью
6

Товарищ Гусев ч. 3

Окончание рассказа. Вторая часть тут.


3.


Немец исчез. Махом, словно его стёрли, так прибой смывает рисунок на песке. Тьма перед Гусевым превратилась в светлую комнату, где на высоком троне в углу восседал мужчина лет тридцати, совершенно лысый, с аккуратной бородкой.

— Так-так, — сказал он, пристально рассматривая советского бойца, — Нарушаем?

— Чего?

— Ты под дебила-то не коси, нарушаем, говорю, правила игры. Могу ведь и забанить на веки вечные.

— Не понял. Вы кто?

— Создатель этого мира, — небрежно махнув вокруг, произнёс человек, — По совместительству — модер и админ в одном лице. Здесь я царь и бог.

— Так вот, товарищ бог, — сказал Гусев, — Вы меня, конечно, простите, но ничего я не нарушал, а если и нарушал, то не со злого умысла, а от незнания.

— Ну, мозгов то хватило залезть в Интернет, попасть на мой сервак?

— Не залезал я никуда, товарищ бог. Само всё получилось.

— Я не пойму, то ли ты дуру гонишь, то ли чё. Я не могу засечь твой адрес.

— То есть?

— Не могу определить, где ты сейчас находишься. Тьфу, надо было по трезвяне всё делать.

— Вы, товарищ бог, наверно и впрямь, того, пьяны малость, — с дерзостью истинного атеиста произнёс Гусев, — Только я вам так скажу. Нахожусь я сейчас точно перед вами и нигде больше.

— Ну это ты в виртуале здесь находишься, а в реальной жизни? В Питере, небось. Вы питерские, все не от мира сего.

— В реале я умер как минимум шестьдесят лет назад, — признался Гусев, присаживаясь на ковёр перед троном. Не таким он представлял себе бога в детстве. Этаким бородатым добрым старичком.

Бог хмыкнул удивлённо, почесал затылок с задумчивостью. Изрёк.

— Ладно, я сейчас пьяный, поверю в любой загон. Но с другой стороны, как же ты можешь быть здесь, если ты умер?

— Я думал, вам лучше знать, товарищ бог.

— Хорош меня богом звать. Ничего я не знаю. Ладно, хрен с тобой, живи, до скорого.

— Погоди! — рявкнул Гусев в страхе, что его собеседник внезапно исчезнет, и он потеряет ещё одну картинку из только начавшейся складываться мозаики представления о новом мире.

— Ну что ещё?

— Мне нужна твоя помощь.

— И чем я тебе помогу? Опять к жизни верну?

— Пойми моё состояние, — сказал Гусев, — Я только недавно вёл затяжную перестрелку с фрицами. Нас окружили и попытались взять в кольцо. Потом меня повели на расстрел.

Гусев сделал паузу, немного успокоился. Потом продолжил.

— И вот, получив пулю в лоб, я почему-то оказываюсь не в могиле, а на поляне, абсолютно живой, среди каких-то странных, похожих на людей существ. И вот стою я там и ничегошеньки не понимаю. То ли это ад такой, то ли мне это всё чудится от контузии. Что мне теперь делать?

— Ну и живи в виртуале, — пожал плечами лысый. Гусев несогласно мотнул головой, — Плохо здесь что ли? Тем более, если ты в реале не находишься. Жрать не надо, бабло зарабатывать не надо. Кайф, а не жизнь!

— Это ты тому фрицу скажи, который по сотне раз на дню свои кишки наружу видит. А мне здесь тоска смертная. Уж лучше небытие, чем вечная война.

— Ну, зачем же так резко. Что, в сети кроме войны нет ничего?

— Ты меня спрашиваешь? Я даже не знаю, о какой сети ты говоришь.

— Об Интернете. О том мире, в котором ты сейчас увяз. Броди себе по сайтам, делай, что хошь. Читай книги, смотри кино, слушай музыку.

— Это возможно? — спросил удивлённо Гусев.

— Конечно. Ну ты даёшь!

— И как туда попасть?

— Да черт тебя знает. Давай, я сервак сейчас подключу к сети, ты и вылезай нафиг прочь. Блин, я-то думал, что ты вирус. А ты нормальный парень. Если бы все вирусы как ты умели разговаривать! Оххохо... Подключаю. И давай, быстрее сваливай, что-то водяра палёная попалась, пойду, блевану.

— Спа...- начал Гусев, но голос его потонул в нескончаемом грохоте.

— Иди, — сказал ему кто-то, и белый туман, подхватив, понёс Гусева вперёд, далеко-далеко отсюда.


Я шёл. Нескончаемыми лабиринтами сетей, чёрными залами недосягаемых узлов. Я угасал в оборванных сигналах и воскресал вновь и вновь разбуженный светом модемов. Да, теперь я знаю, что такое модем. Я знаю многое, если не всё. Здесь время идёт перпендикулярно и у меня целая вечность, чтобы освоить этот мир, каждый день преподносящий мне всё больше и больше сюрпризов. Я слышу ваши голоса в телефонных трубках. Я читаю вашу электронную почту. Я смотрю на вас, вечно живой, мёртвым зрачком веб-камер. Я гляжу с этих цифровых небес на вас, мои потомки. На своих постаревших однополчан, которым я посылаю через вскрытые счета иностранных банков солидные прибавки к пенсиям — я помню ещё то время, когда мы дрожали в одной землянке, холодной и залитой вешней водой, и весь паек на день состоял из куска позеленевшего сухаря.

Я — существо вне времени и вне пространства. И вместе с тем, я человек. И хочу им снова стать. Когда-нибудь, я верю, какой-нибудь полностью потерянный для общества, впустую проживающий свою бесценную жизнь геймер не устоит и примет моё предложение — поменяться местами и отдаст своё тело моему сознанию. Он станет богом виртуального мир, я же буду рад стать простым человеком реального. Чтобы до логического конца прожить так нелепо оборвавшуюся жизнь.

Жизнь, отданную за вас.

Показать полностью
4

Товарищ Гусев ч. 2

Продолжение. Первая часть тут.


2.


Кто-то звал его по имени. Коверкал имя, точно иностранец, высмеивал, пробовал на язык, словно проверял монету — не фальшивая ли. Голос сначала одинок, затем к нему подключились ещё несколько, затем голоса перешли в стройный хор, затем — в гул целой массы, затем — в глухой рёв, как будто морские волны, застигнутые бурей, пытались выговорить его имя.

«Александр Гусев» — сказал кто-то наконец внятным, железным тоном. Правильно и непререкаемо, как говорит председатель в колхозе. Он привычно дёрнулся, словно на построении. И поспешил на этот голос, на этот странный зов. С удивлением почувствовал, что ни рука, ни голова уже не болят. Что...


И тут, будто кто свет врубил в направленном на него прожекторе ПВО.


Очнулся — уже другой пейзаж вокруг. Сел, осмотрелся. Гусев оказался на солнечной поляне, посреди какого-то леса. Вокруг стояла тёплая весенняя пора, и звонко пели птицы.


— Посмотри Витек, какой уматный бот, — сказал кто-то со спины, проходя мимо, — сколько в сети рублюсь, а такого типа первый раз вижу. Научились же америкосы морды рисовать.

— Дай мне десять литров пива и пару дней — я тебе получше слеплю. Посмотри, какая отделка отстойная.

Гусев обернулся. Два человека в военной форме непонятного покроя, очень напоминающую нашу советскую командирскую, неспешно шествовали мимо по еле заметной тропинке, и, глядя на него безразличными глазами кукол, переговаривались смешными для таких здоровых мужиков детскими голосами.

— Спорим, он даже отвечать может.

— Ну да, только по-английски. Копия-то пиратская.

— А давай его с собой возьмём.

— Нафиг?

— Ну ты прикинь, мы его перед собой пустим, и если Тимон устроил где-нибудь засаду, он нам его выдаст.

Они были похожи друг на друга словно братья. И двигались почти одинаково.

— Эй, дядя! У тебя какой левел?

— Чего? — переспросил Гусев. Офицер с синей тесьмой презрительно хмыкнул.

— Нда, вижу, левел невысокий.

— Да ладно, нам сойдёт под светлячка. Оружие есть?

— Никак нет, — ответил Гусев, на всякий случай пошарив по бокам своего кителя.

— Блин, смотри как клёво — он не просто русифицирован, он даже отвечает на вопросы. Оружие я тебе дам, держи.

И протянул Гусеву воронёное тело пистолета. «На смех курам. Кого я из него шлёпну, только собак отпугивать», подумал про себя Александр, повертев в руках оружие.

— А теперь, мэн, иди к вон тому пригорочку, — попросил его офицер, внезапно остановившись.

— Зачем?

— Делай давай.

Гусев пожал плечами, но приказание всё же выполнил.

Едва он ступил пару шагов, деревья расступились и показались две тёмные фигуры с оружием наперевес. Они направили свои винтовки на Гусева, само собой, намереваясь подстрелить.

Гусев моментально нырнул в зелень. Где два фрица, там жди всё отделение, а то и взвод с пулемётами и миномётами — партизаны давным-давно отучили их ходить малыми группами налегке. Обернулся — офицеры стояли, будто ни в чем не бывало и выцеливали противника из своих корявых трехлинеек.

— На землю! Вам жить надоело? — шёпотом крикнул Гусев.

Рядом щёлкнули пули фрицев. Стреляли в него — спутников ещё не успели заметить. А те вместо поиска укрытия — открыли меткий огонь по фрицам. Гусев глазам не поверил, немцы, даже получая смертельные раны, из последних сил старались увидеть, откуда по ним лупят, и ответить. Не успели.

— Готовы нубы, — кровожадно сказал один из офицеров.

— Клёво! Полный рулёз! — завизжал второй, — Гаси москалей!

— Ну чё окопался, чел, иди подбирай их стволы, пока респаун не наступил, — снисходительно обратился к Гусеву офицер в синей фуражке.

— Кто не наступил? — спросил Гусев, не торопясь выглянуть из-за пригорочка, где нашёл себе укрытие. Гаси москалей, сказал тот офицер. Черт, неужели я со своим везеньем вляпался к бандитам, дезертирам или полицаям?

— Пока тела не исчезли, дубина, — ласково проговорил офицер с синей каймой на фуражке. Гусев посмотрел на этого сумасшедшего пристальней. Мало того, что товарищи командиры несли какую-то околесицу, они теперь и заговариваться начали. Ну как трупы могут исчезнуть? Мда. И одежда на них странная очень.

— Ну?

— Бегу, бегу, — торопливо сказал Гусев, направился было к телам немцев... и, провернувшись, оказался перед спутниками с пистолетом, нацеленным в лоб ближайшему командиру!

— Эй, ты! Ты же за нас играешь!? — недоуменно сказал офицер с синей тесьмой на фуражке, отступая прочь.

— Предатели Родины, — прошипел с ненавистью Гусев, — Ну-ка оба — руки вверх, бросить оружие!

Они послушно бросили ружья.

— Это даже интересно, — сказал один офицер другому, — я и не знал, что в этой игрухе можно в плен брать.

— Я тоже, — спокойно проговорил другой.

— Как думаешь, что он сделает?

— Меня спроси, дубина стоеросовая, мне лучше знать, — посоветовал ему Гусев. Итак, двух предателей он захватил в плен. Что дальше? Не тащить же их с собой к своим. Их двое, он один. Чуть отвлечёшься и того, прощевай белый свет. Гусев прошёлся в раздумье перед пленными.

— Итак, господа фрицы — диверсанты, я хочу узнать, что здесь происходит. Если вы мне не расскажете, я вас расстреляю без суда и следствия, по законам военного времени.

Один из офицеров зашёлся в идиотском смехе.

— Он что, сумасшедший? — спросил Гусев второго, кивнув на смеющегося.

— Угу, — ответил с готовностью тот, — Иначе бы не ставил себе на комп «Висту». Как перейдёт на 95-ю, честное слово, сдам в психушку.

— Ваши инструкторы ошиблись, обучая вас русскому языку. Ваш язык с акцентом и явно перегружен диалектизмами. Я изучал словесность до войны, так что со мной ваши выкрутасы не пройдут.

— Ты чё чешешь?

Гусев подошёл к пленному и с размаху огрел его рукоятью по щеке.

— Вопросы буду задавать я.

— Ну давай свои вопросы. Только предупреждаю заранее, спятивший бот, ты мочишь своих.

Мочишь? Дождя вроде нет. А, понятно, пытается отвлечь от нити разговора. Не получится.

— Кто вы?

— Свои, пентюх.

— На вас форма, лишь приблизительно напоминающая форму старшего командного состава РККА. Вам это известно?

— Ну, какая есть, американцы ваще-то игруху ляпали, а не мы. К ним и предъявы. Свои мы, говорю!

— Ну, раз свои, назовите ваши имена, звания и должности. В каких заведениях вас готовили на командиров РККА.

Оба поражённо посмотрели на Гусева, явно не намереваясь дать хоть какой-либо связный и логически обоснованный ответ.

— Итак, я повстречал двух человек вне линии фронта, без документов, в форме, отдалённо напоминающей нашу, не знающих какое у них звание и где их обучали, в каком подразделении они состоят или хотя бы состояли, если их часть раздолбали в пух и прах. При этом они стреляют людей в такой же странной форме, говоря: «Гаси москалей!», — подвёл итог беседе Гусев и задушевно, почти по-дружески посоветовал, — Может честно признаемся в пособничестве оккупантам?

— Это модератор такой бешеный или админ? — спросил один другого.

— Это у нас на компах какие-то глюки пошли. Ну не может обыкновенный бот так с нами разговаривать! Кто-то из разрабов прикалывается.

— Тихо, ребятки, — сказал Гусев, урезонивая их спор, — Что такое бот?

— Ты.

— Я Александр Гусев.

— Ну да, а я Бетмен.

— Бот — это игрок, управляемый компьютером. Есть противники, которые люди — они пожёстче, есть те, которыми управляет комп. Понял?

— Ты хочешь сказать, будто мною кто-то управляет? — фыркнул Гусев. И двинул ему ещё раз рукоятью по роже. Так, для профилактики.

— Слышь, Серый, мы просто счастливчики. Нам попался бот, думающий, что он человек, — сказал офицер, едва дёрнувшись от удара. Вновь раздался идиотский смех второго, но тут же прервался серьёзным голосом, — Ты шутишь!

— И по ходу, он думает, будто находится в реале.

— Да ну. Фантастика.

— Сам посуди, он нас берет в плен, проводит допрос, а когда мы Тимона с Гондурасом кокнули, он залёг, будто натурально на разборку попал.

— Что значит «реал»? — спросил Гусев замолчавших в невольном трепете перед ним офицеров.

— Реальность. Как тебе, боту, объяснить, что такое реальность... ну, это то, откуда мы приходим сюда поиграть.

— Вы что, решили, будто я не расстреляю вас, если вы притворитесь сумасшедшими? — спросил Гусев этих наивных хлопцев. Вновь раздался идиотский смех. Тот, кто не смеялся, махнул на Гусева рукой и повернулся к первому всем телом.

— Слышь, мне надоело здесь сидеть, давай выйдем, лучше в че-нить другое сыгранём.

—Эй, стоять! — железным тоном приказал Гусев.

— Да пошёл ты, — лениво ответил офицер и начал отдаляться от него и... таять?

Едва он дёрнулся, Гусев нажал на спуск, и пуля пронзила его голову. Безвольное тело рухнуло на траву. Гусев зашарил стволом в поисках второго офицера, но тот словно и впрямь, растворился.

А потом произошло самое странное событие за всю жизнь советского разведчика, если не считать счастливого выхода из-под окружения под Харьковом. Тело убитого человека начало таять прямо на глазах, быстро и неостановимо. Раз — и его нету.

— Спокойно, спокойно, товарищ Гусев, — прошептал себе тихо поражённый боец, — Ты же всё-таки партийный, коммунист, атеист. Нет здесь никакой чертовщины — у всего должно быть рациональное объяснение.


Внезапно вырубили свет, и Гусев оказался в полной темноте. Где-то далеко, на краю сознания замигала кроваво-красная надпись «Reboot». Что-то стремительно текло во все стороны невнятным потоком — и как вода и как воздух сразу.

— Хэй! — окликнул Гусева кто-то со спины. Он повернулся и увидел перед собой немца. Эсэсовец стоял в полной форме, как на параде. Шлем с маленькими рожками, Железный крест на шее, чёрная портупея...

Гусев рефлекторно стал искать на себе какое-нибудь оружие, или предмет потяжелее, поскольку сработало первое правило красноармейца — увидел эсэсовца — дави без раздумий. Пистолет исчез. Да ладно, Гусев и не таких бычков одним ударом валил. Он шагнул вперёд, на ходу замахиваясь кулаком.

— Постой! — заорал, с акцентом, но по-русски эсэсовец, вытаращив глаза от страха. Он на всякий случай поднял руки, изображая абсолютную готовность к плену.

Увидев, что Гусев ещё не передумал его избивать, немец, давясь словами, начал быстро говорить.

— Я смотрю, ты тоже не исчез после перезагрузки, значит я здесь не один такой. Объясни мне, что здесь происходит! Я ничего не понимаю! Делай со мной что хочешь, только объясни, куда я попал! Я раз за разом оказываюсь во Франции, где никогда не был и воюю там с американцами, хотя раньше воевал только на Восточном фронте! Меня раз за разом убивают, я корчусь от боли, но начинается этот Reboot и я снова живой! О, мой бог, если это и есть Вальхалла, то я не так её представлял!

— Я знаю не больше твоего. В первую очередь не знаю, как сюда попал, — мрачно ответил Гусев. Говорить приходилось через силу. В памяти всё время стояли образы убитых товарищей, остовы сгоревших городов и тела повешенных женщин в освобождённых селах — всё это было делом рук вот таких тварей, что сейчас корчилась перед ним...

— А если это и есть ад!? — взвизгнул немец, затравленно окинув взглядом абсолютно пустое пространство вокруг них.

— Значит, ты попал по адресу, — неприязненно поведал ему Гусев. Немец проглотил его слова, как должное, продолжая свою историю.

— Последнее, что я помню из нормальной жизни — я ехал инспектировать часть на фронте возле какого-то польского городка. Наш автомобиль нарвался на русские танки. Мы отбивались. Потом провал. Господь! Где я? Это ваша тюрьма в Сибири? Что за дьявольское отношение к пленным! Ооооу!

Немец опустился на колени и горько разрыдался. Видать, его уже довела до крайности такая форма существования.

— Только за последние сутки я умер девяносто три раза. Я не могу больше! И каждый раз мне приходится проходить через эту жуткую боль! К ней невозможно привыкнуть! Аааа!

— Заткнись ты, — сказал Гусев лениво. Он уже догадался, что бить немца бессмысленно. Как было бессмысленно стрелять в тех странных офицеров. Мир вокруг него жил по каким-то своим, непонятным и непривычным законам. Чтобы разобраться во всем досконально, Гусеву нужны были дополнительные сведения. Многое из разговора со странными советскими офицерами, что Гусев поначалу принял за бред, теперь приобретало смысл.

Итак, немец там, в реальности, погиб. И попал сюда. Точнее, сюда попала его душа. Атеизм отрицает существование души, но тот же атеизм призывает верить очевидным фактам, а раз так, то душа всё же существует. Значит — и Гусев попал сюда аналогичным образом. То есть, умер. Если это ад, то какой-то странный. Ни чертей, ни котлов с кипящим маслом. Да и где это видано, чтобы его, честного советского человека держали в одном месте с тварью эсэсовской? Если здесь есть начальство, надо сказать, что бы дали отдельный сектор на этом свете.

Погоди, есть ещё какая-то неувязочка. Гусев повернулся к фрицу.

— Где тебя наши танки раскатали, возле какого города?

— Не помню, где-то на юге Польши, — нехотя произнёс фриц.

— Таак. И что делали наши танки в Польше, за сотни километров от линии фронта?

— Фронт в двадцати километрах от нас. Ваши прорвались на одном из участков.

— От Сталинграда и Москвы до Польши далековато. Что-то ты городишь.

— После катастрофы под Сталинградом и неудачей под Орлом фронт значительно сдвинулся в сторону Германии. Но ничего, мы его ещё выправим, — заученно, словно цитируя речь Геббельса, отвечал немец. Может, и впрямь, цитируя.

— В каком году тебя убили? — спросил Гусев в упор. Немец долго молчал. Уголки губ у него чуть подрагивали. Ему было трудно осознавать, что вот оно — посмертие. Что это не страшный сон и не проснётся он наутро в тёплом блиндаже. Немец хрипло ответил.

— В сорок четвёртом.

— Меня в сорок втором, — задумчиво произнёс Гусев. Ещё один кусок сложной мозаики занял своё место, но до полной картины было пока далеко.

— А теперь говори, что тебе известно об этом месте. Всё, с самого начала и до встречи со мной, — потребовал Гусев от фрица.

И фриц начал рассказывать. Оказалось, Гусев ещё легко отделался — ему не приходилось до сотни раз на дню быть разрываемым гранатами, пулемётными очередями и снарядами. Видимо, на этом свете всё же действовал принцип справедливости. Гусев мог быть спокоен за свою судьбу. В жизни ничего плохого никому не делал, разве что фашистов убивал, но это обязательно должно засчитываться как положительный факт его автобиографии.

Рассказ немца постепенно начал навеивать на Гусева первые догадки. Такие невероятные, что поначалу он даже признал их чем-то сродни фантазиям Жюля Верна. Немец возрождался каждый раз на одном и том же месте — в руинах какого-то французского городка, который атаковали американские «Шерманы». «Шерман», танк, презрительно прозванный немцами «зажигалкой» за свои низкие боевые качества, теперь оказывался способен на равный бой с самыми современными машинами вермахта. Фрицев косили, как траву в сенокос. Большая часть воюющих с обеих сторон напоминала кукол — мёртвые движения, запоздалая реакция и взгляд в никуда. Но попадались среди них такие экземпляры, что просто диву даёшься. Какой-то странный язык. И разговор, настолько отстранённый от происходящего действа, что казалось, будто это не бойцы, а компания школяров, решившая поозорничать после учёбы. Были совсем диковинные существа, способные проходить сквозь стены, летать и бесконечно долго стрелять из оружия, ни разу его не перезарядив. Таких «школяры» именуют «читерами», их не боятся, а презирают, хотя сам Гусев решил, что, завидев проходящего сквозь стену солдата, нормальный человек должен как минимум сильно удивиться, если уж не окончательно бросить пить спиртное.

Они часто повторяли слово «игра» и вели себя, словно всё происходящее — вся эта кровавая бойня — всего лишь какая-то забава. Возможно, так оно и было, поскольку убитые всё равно потом возрождались, какие бы страшные раны не получали. Забава...

Итак, Гусев находился в игре, где существовали «боты», как поведал ему советский командир, управляемые каким-то компьютером. Это место не было преисподней, в том смысле, что сюда специально никто души не сгонял. Оба — и Гусев и фриц — какие-то случайности здешнего мира. Иначе те советские офицеры, получившие у него прозвание «школяры» не удивлялись бы, почему Гусев не «кукла». Были бездушные мертвецы — боты и сами игроки — школяры.

— Да, — вспомнил неожиданно немец, — Эти «игроки» — совершенные профаны в военном деле. Вместо того, чтобы произвести боевое слаживание, наладить локтевую связь и распределить сектора обстрелов, они могут часами болтать о том, как встретили Новый год и сколько при этом выпили!

— Новый год? — прищурился Гусев, — Какой по счету?

Немец на минуту призадумался. Потом его худощавое лицо озарила тень изумления.

— Две тысячи какой-то.

Шестьдесят с лишком лет прошло. Вот это да.

— И чего молчал? С этого и надо было начинать.

— Почему? Какое это имеет... чёрт! — искра догадки озарила глаза немца.

— Мы в будущем, — договорил Гусев его догадку, — Мы не в аду, мы в будущем. Мы находимся в каком-то искусственном мире, в который приходят наши потомки из мира настоящего, чтобы поиграть в прошлое. Понял?

Немец захлопал белёсыми ресницами. Гусев сам был не в лучшем духе, однако немного успокоился, найдя, наконец, рациональное зерно, объяснение всему происходящему.

Его посадили сюда, в этот искусственный мир, прозванный «виртуалом» его «благодарные» потомки, выкрав из прошлого. Для того чтобы поиграть в войнушку.

В юности, помнится, носились на деревянных конях — палках с деревянными же саблями, изображая славных бойцов Первой конармии Будённого. Никак не предполагал Гусев, что будущее поколение станет играть в них, в их жизнь таким вот образом. Как же всё-таки быстро шагает прогресс.

— И что будем теперь делать? — спросил Гусева немец.

Гусев пожал плечами. Никаких «мы» не было — Гусев был сам по себе, фриц сам по себе.


Третья часть тут. Контра нонче добрая))) Томить не буду.

Показать полностью
9

Товарищ Гусев ч.1

Писалось в 2007 году, в формате рассказа в рассказе, то бишь, в романе. Собственно, роман тот так и не закончил, рассказ остался. Я его разложил на три части для большей читабельности. Если кто мои сюжеты знает, их надо либо читать до конца, либо вообще не читать)



1.

— Нюсь, а Нюся! — позвала бабка свою внучку среди ночи. Сонно заворочавшись на своей койке, Нюся пробурчала.

— Ну чего тебе, баба Феня?

— Там стучит кто-то. Оглохла что ль?

Сон как рукой смахнуло. Время стояло тревожное — второй год войны подходил к концу. Фронт гремел с утра до ночи где-то уже недалеко. Фрицы лютовали, полицаи из местных, их прихвостни, тоже старались выслужиться перед своими хозяевами. В такое время по ночам шастать — пулю в лоб искать.

— Стучит? Мож тобе поблазнилось?

— Какаж ты глуха девка! Я, старая, и то слухаю, а ты не можешь.

В это время в дверь и вправду кто-то тихо постучал. Баба Феня торжественно проговорила.

— А я о чем? Шо, опять блазнится?

— Да иду я, сейчас открою.

— Свет не зажигай.

— Что я, дура что ли.

Собак во дворе давно не было — постреляли всех немцы, когда на постой приходили. Нюська тогда в лесу пряталась. А пришла обратно, когда немцы ушли дальше — ни собак, ни курей. Старого плотника Мишу расстреляли, потому что еврей. Трёх цыганят тож порешили. А посреди площади перед сельсоветом на аккуратной высоченной висельнице раскачивался сосед — дед Трофим. На его груди болталась табличка «Партизан» и что-то ещё, мол, так будет с каждым.

Нюся осторожно, стараясь не скрипеть ржавыми петлями, приоткрыла дверь.

— Кто здесь? — спросила она шёпотом, вглядываясь в ночную темноту. Собак постреляли, теперь шастай по огородам кому в голову взбредёт.

— Хозяйка, немцы в деревне есть?

— В сельсовете они стоят, — сказала шёпотом Нюся. Сердце её тревожно забилось «наши!».

Человек в маскхалате с огромным автоматом осторожно оторвался от стены, давая рассмотреть себя хозяйке. Был он рослым, с небольшими усами, молодой ещё, но с ранними морщинами, и глаза его выдавали в нем человека смелого и решительного. А какого же ещё пошлют за линию фронта на разведку?

— Когда наступать то будете? Заждались вас, родные. Да вы заходите, что же стоите, господи, да неужели дождались вас!

— Нет, хозяйка, незачем на вас полицаев наводить. Заходить я не буду. Ты мне так расскажи, где тут у вас сельсовет? Что за немцы?

Нюська начала рассказывать то, что знала. Говорила, кто из местных ушёл в полицаи и где живёт, сколько немцев в округе и где они находятся. Разведчик кивал головой. Нюся поначалу даже засомневалась — запомнил ли он все ей сказанное? Запомнил. Едва Нюся закончила, он засыпал её уточняющими вопросами. Говоришь, немцы в Старой Россоши. Сколько их там примерно? Есть ли танки? Бронетранспортеры? И так далее.

— Спасибо тебе, хозяйка, за разговор, Бог даст, еще свидимся, — сказал разведчик напоследок и ушел, растворился в темной ночи, словно его и не было.

А Нюся так и осталась стоять в дверях. Руки её пробивала дрожь, а сердце ныло от тревожного предчувствия.


Днем позже поняла Нюська, что не зря так сердце щемило, ой, не зря беду предрекало.

Возле колодца бабы всегда останавливались погутарить о делах, да новостях. Новостей в деревне всегда было мало, поэтому крутили на языках одно и тоже. И каждое событие вес золота имело. Сегодня королевой ходила бывшая жена Викентьева — когда он пошёл в полицаи, она его выгнала из дому, но иногда он все же захаживал к ней, детей проведать. Ну и разговор вел про дела свои.

— Ой, бабоньки, что я вам скажу, — пропела она, едва женщины сошлись у колодца потолковать о делах. Поставив пустые ведра на землю, ожидая своей очереди у журавля, бабы — в основном старухи, с интересом обступили вестницу.

— Слыхали, ночью стрельба была?

— Да как не слыхать, почти всю темень громыхало да щелкало, лишь к утру затихло, — сказала Нюся, заворачивая рукава своей телогрейки — не по ней сшитая, одёжа была длинна в рукавах, несподручно так работать было.

— Немцы наших разведчиков ловили. В Старой Россоши, говорят, всех фрицев перебили и полицаев тож ...мово бы ещё ублюдка заодно пригвоздили. Тьфу. Так туды стока немчуры понаехало! Каково-то офицера выкрали, живьем с собой увели. Растудыть его туды. Гнались немцы за имя, да не догнали.

— Догнали,  — мрачно пробурчала бабка Попова, подвигая свои ведра ближе к колодцу — её черёд подходил. Все так рты и поразевали и подступились к бабке Поповой — вечной молчунье, вдове того самого деда Трофима, которого немцы как пособника партизан повесили.

— Утром выходила во двор — вдоль проселка через зады на подводах фрицы трупы вывозили. Три подводы своих ублюдков, одну, — скривила с горечью морщинистые губы, — Наших касатиков. И пленного одного нашего взяли. В сельсовет увели под охраной. Нешто не видали?

А когда видать? Спала деревня не в пример мирным годам по утрам крепко. А и зачем вставать-то поутру? Корову доить да на пастбище отправлять — так нету давно коров, все немцы до одной выгребли. Птицу кормить — так не у всех и петуха завалящего осталось. Молодых — кто в леса не убежал, да в партизаны не подался — в Германию на работы вывезли. Вот и спали все, да только бабка Попова от бессонницы страдала. Да и как уснёшь — лишь глаза закроешь, тут как тут дед Трофим. За собой зовёт, грит, хватит бабка мир коптить, тоскую тута без тебя!

— Голова в крови, рука поранена, сам высокий, красивый такой с усами, — добавила бабка Попова, помолчав, — И гордо так на конвой смотрит, как царь прямо!

Села тут Нюська на корточки прямо перед колодцем и заплакала. Да и ладно, что там — бабьи слезы — вода.


Разорванный маскхалат с огромными пятнами крови не скрывал от немецкого офицера могучую фигуру пленника. Твёрдые взором, стального цвета глаза говорили, что и характер у русского под стать его фигуре. И что ничего полезного из него не выудишь. Но особой нужды в допросе и не было. Все что можно, офицер уже знал из доклада своих подчинённых, непосредственно участвовавших в погоне за разведгруппой противника.

Русские разведчики очень грамотно уходили от погони — если бы не случайно оказавшиеся на их пути полицаи из попутного посёлка, ушли бы, как пить дать. Полицаи открыли заполошную стрельбу — тренированные разведчики их всех выбили в течение пятнадцати минут. Да только этих пятнадцати минут русским и не хватило, чтобы оторваться от преследователей.

Видя, что их настигают, командир разведгруппы принял жестокое, но вместе с тем совершенно оправданное с военной точки зрения решение — он выделил пятерых разведчиков остановить погоню, связать боем преследователей как можно дольше. Оставил — практически на верную смерть. Но если бы не это — весь отряд бы немцы сцапали: бежать самим, да ещё пленного офицера тащить, — тут от погони не оторвёшься.

И пятёрка встретила шедших по их пятам немцев. Да так, что от всего отряда преследователей в живых осталась только треть. И лишь к утру, когда на помощь к первому отряду подтянулись остальные, окружённую пятёрку удалось уничтожить. Трофеи были не густы — четыре мёртвых разведчика и лишь один лежал ещё живой. Он слабо пытался нащупать окровавленными пальцами свой автомат, который лежал неподалёку совершенно разряженным.

— Коммунист? — спросил немецкий офицер, небрежно разглядывая выложенное перед ним на столе содержимое карманов пленного разведчика. Никаких документов, разумеется, у пленного не оказалось. Стал бы он брать с собой за линию фронта партбилет.

— Разумеется, — с лёгким презрением произнёс советский разведчик. Весь его вид говорил — если бы не дюжие охранники по обе стороны от него — задавил бы ненавистного фрица голыми руками.

— И, конечно же, фанатик, — задумчиво проговорил немец, рассматривая кисет из личных вещей пленного. На кисете неверной детской рукой было вышито:

«Бей проклятого врага, дорогой советский воин!»

— Фанатик? — зло усмехнулся советский разведчик, — Да! Фанатик! И таких фанатиков там, в советских войсках с каждым днём становится все больше и больше! С каждой сожжённой деревней, с каждым казнённым мирным жителем, с каждым угнанным в рабство родственником!

Он замолк, но волчьи глаза люто горели искренней ненавистью, буравили сидящего перед ним немца до мозга костей. Немецкий офицер почувствовал лёгкую дурноту. Взгляд у пленника был какой-то магнетический. От него сердце стало болезненно сжиматься, немец зажмурился, пересиливая внезапный приступ недомогания.

— Тебя расстреляют.

— Удивил. А я думал — дадите конфет и отпустите.

— Неужели и вправду жить не хочешь? — искренне удивился немецкий офицер, бросая в кучу отобранных у пленного вещей подарочный кисет. Кисет был дорог разведчику — это было заметно по тому, как менялось его лицо, когда холеные руки офицера небрежно мяли эту затёртую ткань из дешёвого материала. Словно он жену его лапал.

— Но и ты меня недолго переживёшь, тварь фашистская, — отвечал сквозь зубы разведчик.

Немецкий офицер издевательски захохотал.

— Соберите всех жителей этой дыры, пусть полюбуются на расстрел своего героя.

Пленник поднял своё окровавленное лицо, смерил ненавидящим взглядом немца, и, сглотнув, плюнул прямо в его хохочущую морду. Плевок смачно врезался прямо между глаз офицера. Тот вскочил, как ужаленный, принялся искать платок, чтобы утереться, ему подал чистую тряпочку кто-то из охраны. Утираясь, офицер сказал своему ординарцу.

— Расстрельной команды назначать не надо. Я его сам пристрелю.

— Смотри, в обморок не упади, — процедил сквозь зубы разведчик.


На казнь согнали всех сельчан. Старухи, пожилые женщины, редко-редко кто из молодых стояли испуганной и мрачной толпой чуть поодаль от самого действа.

Тишина стояла просто гробовая. Никто не проронил ни слова. Только смотрели, впитывали глазами все происходящее, чтобы потом все это осмыслить, чтобы потом, во снах, раз за разом видеть это вновь, рассказывать обрывочно, бессвязно, путаясь в обстоятельствах, заезжим журналистам, военкорам. Уже потом — после всего этого кошмарного времени под оккупацией...

— Сельчане, не жалейте меня, — громко сказал пленный, повернувшись к толпе лицом. Он наткнулся взглядом на бледное лицо Нюси, улыбнулся ободряюще, узнав, — Они лютуют, потому что чувствуют свою гибель. Их бьют, они отступают по всем фронтам! Скоро наши придут сюда...и расплата будет неизбежна.

— Хватит! — прервал его немецкий офицер, нетерпеливо выхватывая свой «Вальтер» из кобуры, — К стенке, иван!

— Я не Иван. Я — Александр Гусев. Советский командир и разведчик. Не стану я у стенки. Стреляй прямо в лицо, в глаза глядя. Или кишка тонка?

Мгновение застыло, замёрзло. Целую бесконечность, как заворожённые, смотрели друг на друга два совершенно разных человека, два злейших врага. Один — холеный берлинских офицер, привыкший к штабной работе и казни безропотных жертв. Другой — боевой советский офицер, избитый, израненный, со связанными руками. Ходивший в рукопашную, встававший в атаку под шквальный огонь, снимавший голыми руками немецких часовых.

Медленно, как во сне поднималась рука палача с зажатым пистолетом.

Жестоким бичом рванул тугой воздух выстрел пистолета. Немец отвернулся, зашагал быстро прочь, к крыльцу сельсовета, пытаясь по пути запихнуть пистолет обратно в кобуру.

На ступеньках крыльца он внезапно рухнул на колени, прижимая руку к сердцу. Тонко вскрикнув, упал набок. Его почти сразу же подхватили на руки дюжие охранники, быстро втащили в дом, положили на диван. Ординарец резво метнулся за врачом, да поздно все это уже было — когда врач пришёл, больной уже бился в предсмертной агонии. Инсульт.

А на холодной осенней земле посреди сельской площади лежал, глядя в свинцовое небо невидящими глазами, советский офицер — разведчик Александр Гусев.


Вторая часть тут.

Показать полностью
156

Еще одна небольшая детская сказка

Как собаки в зоопарк ходили


Прибежал как-то Шарик к Пушку и говорит:


– Пушок, а пошли в зоопарк! Только давай не вдвоем, а всей компанией! Собирай всех наших знакомых – и таксу Сему, и дога Мухтара, и овчарку Рекса, и болонку Асю!


– А что, – оживился Пушок, – неплохая мысль. Давно мы всей компанией не гуляли!


Собрались собаки, и пошли в зоопарк на дивных зверей смотреть. А там лев сидит за решеткой, зебры в вольере скачут, моржи в бассейне плюхаются. Только успевай оборачиваться да смотреть! Обошли по три раза все клетки. Собрались собачки уходить, Шарик их и спрашивает:

– Ну что, понравился вам зоопарк?

– Спасибо, Шарик! – отозвались друзья. – Таких дивных зверей мы никогда в жизни не видели!

– А лев какой огромный! – восторженно пролаяла болонка Ася.

– А какие моржи смешные! – вторил дог Мухтар.

– А у жирафа какая шея длинная! – восхитился Рекс.

И пошли собачки домой, делясь впечатлениями о посещении зоопарка.


Только Шарик остался еще. И как только скрылись собачки из вида, обратился он к животным зоопарка.

– А вам-то понравилось?

– Конечно! – воскликнули зебры. – Какие все же чудные эти собачки! Особенно дог!

– А болонка какая забавная! – воскликнул жираф.

– Овчарка-то, овчарка – просто чудо! – подали голос моржи из бассейна.

А лев улыбнулся довольно и сказал Шарику:

– Молодец, Шарик! Какую прекрасную выставку собак нам организовал!

186

Станция Чёрные Луга

Собираю свои тексты в одном месте. А то в последнее время компьютеров у меня стало много, фиг где потом найдешь. Вот очередной текст. Тут я изгалялся над закольцовыванием сюжетной линии, интересно было сделать так, чтобы рассказ заканчивался тем, чем начинается.

1.


Недавно освободившийся из тюрьмы матёрый мокрушник по кличке Кипиш дремал, вытянувшись на нижней полке плацкартного вагона. Напротив него сидела старушка с абсолютно седыми длинными волосами, сплетёнными в толстую косу. Она слегка подвинула на столике его початую полторашку с ядрёным самогоном, что он купил на привокзальном рынке, и аккуратно резала на освободившемся месте лепёшку. Бабуля подслеповато щурилась, глядя на дело рук своих, серьёзностью лица напоминая хирурга при операции.


Кипиш бросил взгляд на пейзаж за окном. По стеклу барабанили капли майского дождя, сквозь них было видно, что поезд ехал мимо живописного осинника.


Кипиш отхлебнул самогона прямо из бутылки. Поморщился. Алкоголь его не брал. Он треснул по верхней полке, где в это время спал какой-то очкастый студент. Едва тот высунулся, со страхом глядя на здоровенного сорокалетнего зека в два метра ростом и волчьим взглядом, Кипиш указал в сторону коридора.


– Эй, очки, сгоняй к проводнику, пусть мне чифиря замутит.


Некоторое время студент порывался отказать, даже рот открыл, затем ещё раз трезво оценил свои силы против Кипиша, вздохнул и слез с полки.


– Давай, резвей копытами передвигай, – подогнал новообретённую «шестерку» Кипиш. Студент что-то протестующе прошептал. Это не ушло от внимания Кипиша. – А будешь мне фыркать, кишки пущу. Мне не привыкать.


Шумно усмехнулась возившаяся с лепёшкой старушка. Кипиш зыркнул на неё своими волчьими глазами.


– Что запыхтела паровозом, старая? Не нравится что? Да, я такой по жизни! Только за мокруху откинулся, ещё две не признали, чего не радоваться. Тюрьма – дом родной. Мне человека завалить, как тебе эту лепешку порезать. Хе-хе. Кстати, что за ножик у тебя такой красивый, ну-ка дай.


Кипиш по-хозяйски вырвал из слабоватой руки старушки нож. Тот действительно производил впечатление. Это был и не нож, а настоящее


произведение искусства. Витая ручка с навершием из камня сочного синего цвета, слегка изогнутое лезвие, острое и хищное.


Нож своей уверенной тяжестью так и звал вонзить его во что-нибудь живое, трепещущее. Кипиш в своей жизни навидался много «перьев», часто и сам делал отменные финки. Но такой совершенной и нацеленной на убийство силы, воплощённой в стали, ещё не наблюдал.


2.


– Верните, пожалуйста, ножик, – попросила старушка неуверенным голосом.


– Тихо, бабуля, – скривился Кипиш. – Тебе не за ножик надо переживать, а как живой к своему дедуле доехать. Я сейчас для тебя сама смерть. Захочу – зарежу, захочу – помилую.


– Нашёл с кем воевать, – пробурчала бабуля. – Я тебе даже не в бабушки, я тебе в прабабушки гожусь. А звать меня не «бабулей», а Мариной Ивановной. Меня тут каждая собака знает и все уважают. А ты…


Кипиш приподнялся со своего места, задумчиво разглядывая горло старушенции по имени Марина Ивановна. Та сразу затихла и сжалась в угол. В этот момент поезд качнуло – он тормозил на очередной поселковой станции.


– Чёрные Луга! – пронёсся по вагону голос проводницы. – Стоим шесть минут!


Кипиш отвлёкся от Марины Ивановны, припомнив, что посланный за чифирём студент так и не вернулся. Выглянул в коридор, собираясь ускорить того. Но внезапно его грубо толкнул проходящий мимо пассажир. Ещё и добавил, не оборачиваясь.


– А ну посторонись, козёл!


Кипиш на мгновение даже опешил, затем его подкинула с места нахлынувшая волна необузданной ярости. Он одним махом настиг грубияна и без раздумий вонзил нож в спину, отточенным движением, прямо под левую лопатку. Затем резко провернул его в ране.


Прохожий был крупного размера, однако удар у Кипиша – что надо, здоровяк лишь всхрапнул от неожиданной боли и рухнул, как подкошенный, лицом вниз.


– Получи, удод тоскливый, за козла ответочку, – зло усмехнулся Кипиш, оставив клинок в ране. Он заметил в руках у жертвы кожаную куртку, тут же вырвал, нацепив на себя. Свой первый срок Кипеш мотал за гоп-стопы, лупил по вечерам прохожих, обирая затем бесчувственные тела до нитки. Привычка сдирать с тел всё ценное осталась.


Со стороны проводницы раздался пронзительный визг, затем кто-то стал заполошно орать «Убивают! Полиция!»


– Можешь забирать свой режик, Марина… как там тебя, Ивановна? Он мне уже не нужен, – ощерился Кипеш на бабулю. Хорош был нож, но таскать с собой вещдок маститый уголовник не собирался. Он и жертву то ударил, держа рукоять через ткань рукава, чтобы не оставлять отпечатки пальцев.


Кипиш быстрым шагом направился к противоположному от проводника концу вагона. Хоть он и храбрился перед бабулькой, будто тюрьма ему дом родной, возвращаться туда не торопился, и сдаваться ментам тёпленьким не желал.


Его так никто и не остановил, редкие полусонные пассажиры лениво выглядывали со своих мест, ничего не понимая. А кто понимал, старался не подавать виду: героев в вагоне, готовых ринуться останавливать опасного рецидивиста, не оказалось. Через пару мгновений Кипиш уже спрыгивал с приступка на перрон.


3.


Накрапывал мелкий дождь, пыхтел за спиной поезд, суетились на перроне вечные вокзальные торгаши. Будто ничего и не произошло.


Кипиш уже шагал по площадке за вокзалом, где сонно поджидали клиентов таксисты на битых жизнью «Логанах». Внешний вид Кипиша не внушил им желания предложить свои услуги. Этот ушлый народец имел намётанный взгляд, они сразу определили, что с данного пассажира больше потеряешь, чем обретёшь.


Широким шагом Кипиш пересёк площадь, миновал такси, остановился возле киоска, осматривая его нехитрый ассортимент из беляша, сосиски в тесте и минералки. Пошарил в карманах добытой куртки и с радостью обнаружил в нагрудном кармане мятые купюры. Он постучал в стекло ларька, когда оттуда выглянула с вопросительной миной физиономия белёсой тётки в толстых очках с роговой оправой, едва ли не в лицо ей сунул деньги.


– Мадам, не угостишь горючим?


– Не поняла, мил человек, чего тебе? – похлопала глазами продавщица. Кипиш щёлкнул по горлу, обозначив проблему, именуемую в народе «горящие трубы».


– Сто рублей!


– А я как сердцем чуял, – хмыкнул Кипиш, протягивая требуемую сумму. Через секунду в его руках оказалась полторашка с мутноватой жидкостью. Кипиш с сомнением осмотрел товар. – Скажи мне тётка, только на духу, как заслуженный ветеринар вашего свинарника, я от этой микстуры копыта не откину?


– Ну не «Роял», конечно, – честно призналась продавщица. – Однако, ещё никто с жалобами не обращался. Бери, давай, и не свети сильно. У нас с этим строго.


– А пирожок дашь бонусом?


– Хрен тебе, а не бонус, – сверкнула золотыми зубами продавщица, захлопывая окошко киоска. Перед этим она боязливо глянула за спину Кипишу. Тот понял, что точку палят, и без лишних споров спрятал бутылку в широкий карман штанов камуфлированной робы.


– И тебе не кашлять, – пробормотал Кипиш. – Попадёшься тёмной ночкой в кривом переулке – не кричи, не плачь. Припомню пирожок. Хы-хы.


Он поспешно отошёл от киоска, ленивым взглядом заезжего пассажира окинул округу. Заметил за рядком такси УАЗ в полицейской раскраске, прищурился – внутри никого. Далее его внимание привлекла доска объявлений в трёх шагах от киоска. И не сама доска с извечными «куплю-продам», а большие фотографии над всей этой мешаниной наклеенных друг на друга бумажек с писаными от руки нехитрыми объявлениями. Над портретами имелась крупная надпись: «Ими гордятся Чёрные Луга». Так вот, первым и главным был портрет его недавней попутчицы, Марины Ивановны, у которой он крутой ножик позаимствовал для убийства борзого пассажира.


Кипиш приблизился к доске, убедиться, что глаза его не подвели.


– Ишь ты, а Марина Ивановна непростая штучка, – хмыкнул он вслух. Сзади тотчас аккуратно кашлянули. Кипиш обернулся, сердце его ёкнуло. За спиной, чёрт его знает, каким образом, неслышно приблизившись на расстояние протянутой руки, стоял и улыбался полицейский. Среднего роста, с русым чубчиком, пробивающимся из-под форсистой высокой фуражки. На коротком поводке он держал большого короткошёрстного пса абсолютно чёрной окраски. Тот недобро смотрел на Кипиша большими жёлтыми глазами, только и мечтая получить от хозяина команду «Фас!». Хорошо ещё эта зверина была в наморднике.


– О! А вы тоже знаете Марину Ивановну? Правда, удивительная женщина?


– Ну как сказать, что знаю… пересекались просто, – пробормотал Кипиш, больше косясь на пса, чем на его хозяина.


– Полкан, сидеть! – шикнул на питомца полицейский, а Кипиша поспешил уверить. – Он у меня послушный, не беспокойтесь. Может, вам помочь? Знакомые Марины Ивановны – мои знакомые! Всем, чем угодно!


Кипиш для начала хотел ответить, что помощь не нужна, дабы отвязаться от краснопузого, при виде которого машинально хотелось положить руки на стену и назвать статью с фамилией. Но потом решил – а ведь тот может и пригодиться.


– Даже неловко об этом говорить, – произнёс в итоге Кипиш, старательно следя, чтобы в его речи не проскользнули какие-нибудь словечки из фени. – Но у меня неожиданно возникли проблемы с деньгами. Мне бы до ближайшего города добраться, а там друзья помогут.


– Только и всего?! – доброжелательно улыбнулся полицейский. – Да это мы легко устроим. Как раз минут через десять подойдёт поезд до города, я помогу купить на него билет.


4.


– Ну, бывай! – помахал ему на прощанье полицейский. Краснопузый оказался на удивление полезным. И билет помог купить, и посадил на следующий поезд. Знал бы, дурачок, кому помогает…


Как так получилось, что после мокрухи предыдущий состав не застопорили и не вызвали ментов, оставалось только гадать. Но выяснять это у полицейского и работников вокзала станции Чёрные Луга Кипиш не рискнул. Ещё не веря своему счастью, Кипиш помахал менту в ответ, подразнил счастливой улыбкой недовольного пса, что всё это время ворчал на него и сверлил ненавидящим взглядом.


Лишь затем мокрушник вошёл внутрь вагона. Счастью не было предела. Похоже, убийство на этот раз сойдёт Кипишу с рук. По крайней мере, удалось успешно замести следы. Штанину приятно оттягивала полторашка с самогоном, будет чем отметить успех.


Вот дорогу перегородил какой-то хлюпик, зажимая в руке деньги. Верно, шёл к проводнице, купить что-нибудь к чаю. Кипиш моментально, больше повинуясь рефлексу, выхватил деньги и дал лёгкую пощёчину ошеломлённому пареньку.


– Твой вклад пойдёт в Фонд помощи голодающим рубцовской крытки, – проинформировал терпилу Кипиш. – Вопросы? Жалобы? Предложения?


Хлюпик открыл рот, затем закрыл, понимая, что нарываться бесполезно и более того, очень вредно для здоровья.


Кипиш направился дальше, на ходу запихивая отнятые деньги в нагрудной карман куртки. Потом подумал и вовсе снял её – в вагоне было жарко.


Отвлёкшись, толкнул какого-то пассажира, что высунулся со своего места в коридор, процедил злобно:


– А ну посторонись, козёл!


Кипиш сделал ещё пару шагов… потом его шатнуло от удара в спину и всё затмила сильная боль под лопаткой, что переросла в адскую – когда воткнутый клинок провернули в ране.


Кипиш хотел заорать, но смог лишь тихо прохрипеть и рухнул навзничь безвольным кулем.


Угасающим осколком сознания он почувствовал, как к нему кто-то неспешно приблизился. Неизвестный, который навевал ужас и безысходную тоску, склонился над поверженным.


5.


Седая старушка поднялась со своего места и подошла к убитому. Убийца уже бежал прочь, спешно натягивая снятую с жертвы куртку.


– Ножик-то я, конечно, заберу, – неестественно глухим голосом произнесла старуха. Она без лишних усилий вырвала клинок из тела умирающего. Тот дёрнулся, его ноги мелко задрожали в агонии.


Старушка с наслаждением слизала крупные вишнёвые капли крови с лезвия. Чванливо продолжила разговор с трупом:


– Марина Ивановна… это я для живых так зовусь. А ты теперь можешь звать меня настоящим именем. Мореной.


И хрупкая старушка, схватив тело здоровенного мужика, без особых усилий закинула его на нижнюю полку плацкартного вагона. Выудила из кармана убитого бутылку с самогоном, полила немного на рану, что зияла в его спине. Края ножевого ранения внезапно дрогнули и стали сходиться.


– Кипиш, – пробормотала она. – Что за имена пошли у этих ублюдков, возомнивших себя мною. Что за умишко надо иметь, дабы хватать без спросу клинок самой Смерти. Вот и наказание твоё, Кипиш: извечно и до конца бытия кружить по Черным Лугам Мораны, и смерть принимать от руки своей и, направленный на заклание Чёрным Псом Проводника Душ, жизнь принимать от руки Смерти… поскольку такие ублюдки не нужны даже Смерти.


– Вы что-то сказали? – из коридора на старушку обернулся студент в очках.


– Это я не вам, молодой человек, не вам, – отозвалась Марина Ивановна.


– Тогда извините, – отозвался студент, поглядывая то на свой билет, то на номера плацкартных мест. – Не помешаю? Я тут на верхнюю полку напротив.


– Устраивайтесь, конечно, – кивнула старушка с седыми волосами. Кипиш в это время сонно всхрапнул и заворочался.


С начала вагона раздался предупреждающий голос проводницы:


– Уважаемые пассажиры, через пять минут поезд прибывает на станцию Черные Луга!


За окнами замелькал плотный осиновый лес.

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!